За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Долина Китли

Сообщений 41 страница 41 из 41

1

http://sg.uploads.ru/D1x60.jpg

Осенний воздух, грусть и красота опавших листьев навечно поселились в долине Китли. Из года в год один сезон осенний не покидает это место. Поддерживается эта красота волшебными чарами, наложенными давным-давно, и практически позабытыми в легендах. Однако для жителей долина - напоминание о том, что есть в природе что-то иное помимо холодных снежных ветров и вечной мерзлоты.
Долина огромна, начинается она у подножья Южного хребта и идет до самых западных берегов. Здесь расположились несколько небольших деревушек и множество таверн на перекрестках дорог, готовых встретить неустанного путешественника. Долина испещрена тысячами маленьких ручейков, впадающих в несколько больших заводей.

Переходы в ближние локации
--> Город Мандран
--> Южный хребет
--> Мертвая деревня

Описание: In

0

41

Вилы в живот – не самый плохой способ убийства, быть может. Позорная и мучительная смерть, да, но не лишённая очарования тупой народной справедливости. Вилы – инструмент работящего человека. Если он обратил орудие труда в орудие убийства, была тому какая-то очень большая причина. Анаис бы даже не обиделась, если на чистоту. Она в полной мере осознавала то, как самоуправство ловчих должно повлиять на их отношения с селянами. В какой-то мере – в очень маленькой мере – ей даже казалось, что это было бы справедливо: насадить безпардонную мутантку, возомнившую себя вершительницей судеб, на четыре острых зубца за всю ту боль, что сейчас отражалась в глазах несчастного семьянина. Но только если применимо к ней одной. Вальбурга же... что ж, говоря прямо, она была лишь жертвой нахальной самоуверенности своей подруги.
Анаис была тысячу раз виновата. За своё упрямство, за самонадеянность и бестактность, за слепое желание спасти вопреки доводам разума. Она смотрела во все глаза на старосту этой натерпевшейся горя деревни и ждала приговора. А было ли так важно то, что он скажет? Она никогда себя не простит, что бы сейчас ни прозвучало. И в глубине души, где-то далеко, под сокрытыми во тьме пластами извечных душевных мук и терзаний, рождался росток немыслимой надежды.
На смертный приговор.
Его задавили одним жестоким движением. Синори не верила своим органам чувств, нет, они явно обманывали её. Уши слышали одно, а глаза видели совсем другое. По разным каналам доходили противоречащие друг другу сведения, сбивали с толку и заставляли дыхание сбиться. Он оправдывал их – слышалось. Но когда встретились их взгляды, Анаис поняла, что сделал староста и для чего. Она была раздавлена, раскатана, растоптана. Уничтожена смелостью, унижена самоотверженностью. Но жива и будет жить со всем сказанным.
Вы чудовища!
Мы чудовища.

Валим. — Вальбурга была лаконична. Деревянное тело синори послушно двинулось, но глаза не разбирали дороги. Она просто тронулась вслед за подругой, не слыша и не видя, всецело доверившись тому, кто сохранял связь с реальностью. Но вдруг ллайто встала на ступенях крыльца, так и не успев спуститься. Анаис с запозданием поняла, что причиной этому послужил свист.
Вот он. Тот, про кого она уже успела начисто забыть после удушающей сцены. Мюриэл успешно вылетел из воспалённого сознания и ему, видимо, это не понравилось. Его ёмкое слово ещё не было сказано, его мнение ещё не было спущено с цепей. Проигнорировать себя он, разумеется, не даст. Анаис сжалась. Какая-то гадкая горечь разливалась по нутру. Она не была лоддроу, но дурное ощущение было здесь, почти дышало в ухо.
Что ты делаешь? — зарычала Вальбурга, касаясь рукояти меча на поясе. Убийца проигнорировал её. Слова Грифа, казалось, не ударили Анаис сильнее, чем то, что было сказано ловичм в лицо за мгновение до него. Но они возымели альтернативный эффект.
Нарушители кодекса долго не живут, — в голове синори застучало. Никаких языков мира не хватило бы на то, чтобы описать её эмоции. Ловчая чувствовала, как темнеет в глазах. Отупение улетучилось, словно эфир, безоговорочно капитулировав перед яростью.

Вальбурга была до глубины души потрясена наглостью этого подонка. Признаться, она мастерски умела плеваться, переплевала все патрули на воротах Нальи, но сейчас не была уверена в том, что какой-либо плевок в рожу кретина был бы соизмерим с его низостью. Сердце сильно колотилось, но она ни на шаг не отступила, бешено взирая на всех, кто проникся лживой речью дезертира. Оружие, хищно блеснувшее в последних лучах заходящего солнца, не смутило ловчую – она ждала этого. Ждала как рассвет после страшной ночи, готовая всеми клеточками своего трансмутированного организма. И она приняла бы это за сигнал и немедля бы нанесла удар: достал оружие, значит, готов его применить. Но не были готовы эти глупые ведомые деревенщины с наивными ушками, на которые дерьможуй Гриф намотал по шмотку ереси на каждую пару.
Ни с места! — заорала ллайто, показывая, что готова вытащить меч из ножен, — Что за кретины? Вы верите ему? Кто он такой? Сраный наёмник, подобравший ваш призыв о помощи с обоссанного пола в трактире! Какой Мернот, какая справедливость? Ни хрена он вам не союзник!
Может быть, так надрываться всё же было лишним. Лоддроу завопили в ответ. Изрядная часть мужиков, что давеча злобно сверлила пару ловчих ненавидящим взглядом, уверенно высвободились из толпы. Напряжённые лица выдавали тяжёлую умственную деятельность, посвящённую вычислениям по захвату опытных бойцов без особого ущерба для конечностей. Одному думать надоело, и он без прелюдий схватил Анаис за руку.

[player][{n:"Rockabye Baby! – Heart-Shaped Box",u:"https://dll.zf.fm/music/9/cb/7-rockabye_baby!-heart-shaped_box_(zvukoff.ru).mp3?download=force"}][/player]

Солнце почти скрылось за лесистыми холмами, оставив последний луч в долине Китли. Медленно, но верно свет уползал, однако в деревне никто не зажёг фонари. Всё население было захвачено чрезвычайным зрелищем, с мрачным удовлетворением ожидая правосудия и совершенно позабыв про свои каждодневные дела. На каменные лица снежных эльфов набежала тень, та самая, что оставил тысячи лет назад в благословенных землях неугодный брат Бога. Она искажала самый холодный рассудок, обжигая и маня своим сладостно-болезненным удовольствием. Удовольствием от страданий тех, кто причинил страдания.

И поделом, детоубицам, прикрывающимся громким именем гильдии. Да все они там такие. Слыхали мы, как человеческие дети пропадают с их лёгкой руки. А то ведь чем хуже дети лоддроу? Поделом, поделом.
А что же эта дылда ревёт? Вы посмотрите. Плачет, разве что не захлёбывается, вся рожа мокрая. Больно схватили, а? И нам больно было, мерзавка такая.
И эта, вторая, орёт-надрывается. Сейчас-то тебе пинков отвесят, молодица. Не маши кулаками своими, стерва, побереги дыхание.
Ой, рёва не успокоится никак, глядите. Завыла. С ума сойти, шутовск...

Волна ослепляющего привыкший к сумраку глаз света прокатилась по двору. Неустойчиво сидящие на макушках головные уборы послетали с беловолосых голов, ресницы затрепетали, изумлённый "ах" задохнулся в десятках глоток. Волна беспощадно прошлась по головам, забирая с собой всю дурь из агрессивных умов. Руки опустились, веки удивлённо затрепетали. Воцарилось молчание.
Но не достоин был умиротворения тот, кто спровоцировал бедных запутавшихся эльфов на жестокость. Охладить его голову? Не нужно сидеть в Чертоге Провидцев, чтобы понимать: вели Мюриэла Царского не ярость и желание возмездия, а лишь жажда выгоды да спасение собственной задницы. Никакое умиротворение не исцелит его от порочных недугов, и лишь смерть подытожит подлый путь.
Но что за радость приближать кончину несчастного человека? Нет, не был Мюриэл злом во плоти. Тейар поселил в слабых свою скверну; увечен тот, кто слепо ведётся на его происки.
Анаис не могла знать о том, что за эмоции испытывал Мюриэл, когда собирался их схватить. Был ли он зол? Готов ли был сражаться с орущей во всю глотку Вальбургой? Сотворяя волну умиротворения, она не могла положиться на неё в случае предателя кодекса. И потому, стоило заклинанию унестись в толпу, она сиюсекундно резким движением руки отправила в лицо Грифу самое сильное волшебство, какое могла сотворить чистой магией воздуха при своём нынешнем уровне: запах. Удушающая вонь экскрементов отправилась в лицо бывшему мернотовцу, способная привести в глубочайший шок острое обоняние любого ллайто.

Они побежали. Что есть сил, не сговариваясь, с яростью отталкиваясь от земли, чтобы ступни летели быстрее. Меч Вальбурги ожесточённо колотил её по бедру, грозя слететь с привязи, но ловчая не обращала внимания, мчась к лошадям не хуже мернотовской своры волкодавов. Анаис не отставала. Она оставила позади события, сконцентрировавшись лишь на том, чтобы унести ноги.
Никогда ещё девушки так быстро не седлали лошадей. Умелая Вальбурга враз залетела в седло, Анаис же подвернула ногу в стремени, но адреналин заглушил всякую боль. Расслабившихся солшских незаслуженно пнули по бокам. Синори приложила все свои нечеловеческие усилия к тому, чтобы не слететь с перепуганной кобылы спиной в подтаявший снег. Зажмурившись, она ощутила истеричное дыхание лошади, во весь опор пустившейся в сумрак дороги.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Постоялый двор «Зимний очаг» ]

Отредактировано Анаис (2017-11-09 05:14:01)

+1