Вверх страницы
Вниз страницы

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Первый этаж. Тренировочный зал


Первый этаж. Тренировочный зал

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

[ Второй этаж. Комната Дезире. ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
День. 5 число месяца Страстного Танца 1647 год

Размах, удар, щелчок, шаг назад. И так по кругу, пока тело не начнет двигаться автоматически, освободив разум для пространных размышлений. Тогда позицию стоит поменять, чтобы он снова думал лишь о том, как бы не попасть под удар противника и метко нанести собственный. Она не собиралась думать, не сегодня, не сейчас. В идеале и вовсе никогда, но разве стоит желать невозможного? Дезире послушно уворачивалась и атаковала, щелкала кнутом, слышала лишь свое тяжелое дыхание, а перед глазами был лишь партнер по тренировке и это было изумительно. Ничто не тревожило рассудок, ничто не отвлекало на продолжение душевных терзаний, на тяжелые изнурительные размышления и попытки разобраться в том, что же ей делать дальше.
Рамштайн словно провалился сквозь землю и, казалось, совершенно не интересовался своей беспутной хозяйкой. От Альдена вестей тоже не было, но это, впрочем, как раз не удивляло и было ожидаемо. Лоддроу лениво перекатила в мозгу мысль, что стоит написать официальное прошение о смене наставника. Осталось только придумать достойный для этого повод, ибо раскрывать правду не хотелось совершенно. Хватит и того, что об этом знает сам Лео. Верол… губы девушки против воли дрогнули в улыбке, когда она вспомнила искателя. Эта реакция в очередной раз принесла ей волну раздражения и следующий замах был сильнее и резче. Вот уж о ком вспоминать вовсе не следовало, так это о нем, ибо ничего хорошего толком в голову и не приходило, неизменно покрытое плотной коркой стыда. Робкие воспоминания о самых пикантных событиях вечера она упорно игнорировала, всячески отвлекаясь от них и ловя на себя новые удары. Боль неплохо справлялась с этим заданием, поэтому Дезире снова получила большую порцию боли и усталости, позволявшие не думать, а оставленные Ричардом следы на коже равномерно перекрывались более пристойными.
Мимолетный взгляд в сторону разрушил эту хрупкую идиллию, зацепившись за стоявшую у дверей высокую фигуру. Ученица замешкалась на долю секунды, неотрывно глядя на Верола, и этого оказалось достаточно для ее партнера – по спине полоснула острая боль и девушка отпрянула в сторону, слишком поздно подняв руку в защитном жесте. Дезире гневно скривила губы, разозлившись на все сразу, и на себя, и на Ричарда, и на ученика, что стоял с ней в паре, держа в руках алебарду. Резкое движение руки, пока наставник не успел прервать начатый бой, и цепь обвилась вокруг предплечья мальчишки. С огромным трудом сдержав желание сломать тому кость, девушка просто повалила парня на пол и лишь потом соизволила услышать требования учителя прекратить тренировку. Едва ли не впервые в жизни она пропустила все слова наставника мимо ушей, молча подняв на него тяжелый взгляд, и неторопливо сматывала кнут. В голове билось сейчас только одно желание, заглушавшее все остальные мысли – «Только бы он уже ушел, ну пожалуйста!»
Дезире обернулась и не сдержала мелкой дрожи, убедившись, что богам абсолютно точно наплевать на человеческие желания. Разумеется, Верол никуда не ушел, а продолжал все так же ее изучать. Конфликт интересов – с одной стороны, приличная и воспитанная Дезире хотела избежать этой встречи, дабы не подвергать себя новым искушениям, хотя подобная беготня от человека, который мало того, что буквально спас ей жизнь, а теперь совершенно точно ждет именно тебя, это крайне невежливо. С другой стороны, вторая, новая и непонятная Дезире хотела снова прикоснуться к инквизитору и вспомнить, а еще лучше – повторить. Полукровка с усилием отвела взгляд и пробежалась по остальным дверям, точно так же открытым нараспашку. У одной стояла группа послушников, у другой несколько наставников о чем-то увлеченно беседовали, третья же была никем не загорожена и могла вполне стать отличным выходом из зала. Однако, едва лишь девушка приняла это решение, как обнаружила себя идущей в сторону Ричарда. Она встретилась с ним глазами и внутри снова поднялась паника, грозившая затопить здравый смысл при первой же возможности. Какая удача, что стыдливый румянец терялся на фоне разгоряченной во время тренировки кожи. Проходя мимо искателя, Дезире остановилась на пороге возле мужчины, едва не касаясь его рукой, и глянула в серые глаза.
- Доброго дня, инквизитор Верол, - вежливость первой и частичное желание второй половинок в итоге были удовлетворены, поэтому девушка чуть кивнула и зашагала дальше.

+1

22

Пожалуй, созерцание тренировки стоило того самого момента, когда Дезире обратила внимание на дверь. При всем том, что Ричард не совершал ровным счетом никаких попыток привлечь к себе хоть чье-нибудь внимание и оставался молчаливым наблюдателем, довольствуясь своей ролью, взгляд девушки все равно метнулся именно в то место, где стоял он. Судьба? Или уже заведомо предрешенный поступок жертвы, которая, как ей казалось, должна была стать свободной, но по факту была выпущена лишь на короткую прогулку под строгим присмотром? На нее даже не нужно было надевать поводок, ибо ее инстинкты сами разворачивали в нужную сторону и не отпускали далеко. Дезире засмотрелась, забыла про защиту – и получила алебардой по спине, добавив к коллекции боевых ранений еще один синяк. Да и синяк ли? Малец, с которым она сражалась, видимо, и сам не ожидал, что она не защитится хоть бы и в последний момент, а потому не замедлил своей руки.
Веролу стало интересно. Учитывая все то, что он увидел той ночью, ему стало крайне любопытно, как эта тихая и скромная девчушка среагирует на подобную подлость. Разум подсказывал, что она выругается про себя и пойдет плакать в подушку, молча, никак не выразив своей обиды и злобы на бесчестное поведение. Но чутье художника, то самое, из-за которого он подпустил Дезире так близко и позволил ей открыться, выдвигало свои предположения. Эта девочка могла показать зубы. У нее были эмоции, которые она старательно прятала. Теперь же, увидев, на что способна, она могла не пожелать молча терпеть.
Когда паренек рухнул на пол зала под гнетом ее кнута, губы инквизитора тронула едва заметная улыбка. Даже мышонок мог прокусить палец, если его спровоцировать. Нужно было только показать ему, что он это может… а потом обломать внезапно открывшееся оружие, вырвать с корнем, оставив захлебываться кровью. Даже сейчас Дезире мнила о себе слишком много, иначе бы не накинулась на партнера по спаррингу, не развернулась на каблуках и не пошла решительно именно в те двери, в которых стоял Верол. Он не шелохнулся, молча сопровождал ее взглядом, кажется, даже не моргая. Всего на несколько мгновений она остановилась – очень близко. Бесстрашно посмотрела ему в глаза и со стерильной вежливостью изрекла слова приветствия. Как по нотам. Она мнила о себе слишком много, и это самомнение отразилось в том, как она пошла дальше, не дожидаясь ответа.
Она убегала.
Недружелюбная, неприступная и самоуверенная, она, должно быть, всегда и со всеми держалась холодно и отстраненно. Безупречный образ, искусная маска, вылепленная так, чтобы привлекать как можно меньше внимания и задевать как можно меньше струн в чужих душах. Никто не знал, как она могла умолять, унижаться и плакать, изнемогая от желания получить то, что ей не желали дать. Никто не видел ее лицо в тот момент, не чувствовал жара распаленного тела, диктующего волю одурманенному сознанию – такому безупречному в обычное время. Мышка убегала, потому что боялась того, кто видел тщательно сокрытое, постыдное, кто сорвал куда более глубокие покровы, чем маску будничного лицемерия. Того, к кому она пошла сама, хотя в помещении было множество дверей. Это ли было не приглашение?
Эта картина не была закончена. Это была дегустация, попытка понять, а можно ли из данного материала вообще что-то сделать, или он рассыплется прахом прямо в ладонях, не выдержав деформации, нагрева и охлаждения. Ричард не думал слишком серьезно о том, чтобы действительно воплотить свою идею в жизнь, одержимость ушла, ведь как иначе, если он потратил слишком много лет своей жизни, чтобы научиться контролировать подобные порывы. Но теперь, глядя на точеную спину Дезире и слушая ее торопливые шаги, Верол с кристальной ясностью осознал, что был абсолютно прав. Он будет возвращаться к этому снова и снова, и однажды проклянет себя, что упустил возможность. Боги давали ему глину для создания шедевра. От таких подарков не отказывались.
Ведь она все равно мнила о себе слишком много. И была слишком хороша в своей постыдной податливости.
- Если у вас есть несколько свободных минут, я хотел бы с вами поговорить, - проговорил инквизитор, глядя на уходящую девушку. Как обычно, тихо, мягко и спокойно. А затем поправил очки. Он ведь себя куда естественней, ведь его, в отличие от Дезире, не грызли сожаления и совесть. Единственное, что вызывало в нем тень раздражения – испорченный рисунок гематом на ее бледном теле. – Мой давний клиент организовывает прием сегодняшним вечером. Понимаю, что у вас, вероятнее всего, уже есть свои планы, но я все равно посмею попросить вас оказать мне честь и стать моей гостьей на этом событии.
Зачем? Ему просто показалось, что она была единственной, кто мог бы стоять рядом с ним на приеме маркиза. Не безликая модель, отличающаяся от проститутки только интересным лицом и ухоженным телом. Не аристократка, которая, будто хищная рыба, всего-то ищет наживу себе под стать, редко когда действительно интересуясь искусством и самим Ричардом в частности. Пошло и пресно. Эта девочка – другое дело. В какой-то степени она уже принадлежала ему, и это привносило новую ноту в восприятие организованного приема. Чистая, лишь слегка подпорченная его собственной рукой, она являла собой чистый холст, открывавший небывалые перспективы. Ричард хотел увидеть, что должно было появиться на этом полотне. Еще раз прикоснуться, еще раз бросить ее на произвол судьбы. И в этот раз – рассмотреть в деталях.

+1

23

Она не тешила себя иллюзией, что на приветствии все закончится, ведь явно не для этого он наблюдал за ней. Поэтому даже не сбилась с шага и плавно тормознула, услышав за спиной голос Ричарда. Однако, последовавших слов она никак не ожидала, а потому обернулась к нему, не пряча удивленно распахнутых глаз. На губах против воли начала расцветать улыбка, но споткнулась о возникшую мысль и тут же увяла. Дезире несколько долгих мгновений смотрела на мужчину, покусывая щеку, и пыталась придумать, что именно ему ответить. Ей очень хотелось пойти, очень. Она ожидала осуждения, может даже презрения с его стороны, но никак не подобного приглашения провести с ним вечер да еще где-то в свете. Нет, вовсе не выход в высший свет ее прельщал, она никогда не была любительницей подобных сборищ, ибо успела насмотреться на одну из тех, кто составлял основную массу таких событий - собственную мать, а это был весомый аргумент, чтобы испытывать к показушному лоску высокосветских мероприятий едва ли не отвращение. Но провести вечер с Веролом ей невероятно хотелось. Быть может ей бы удалось, показать себя не только с пошлой и темной стороны, с которой он увидел ее сутками ранее, но и с другой, более чистой и светлой. Зачем? Хороший вопрос, ответа на который у нее не было - ей просто хотелось, чтобы он узнал ее иной.
Только вот она не носила платьев, совсем. Впервые в жизни девушка пожалела, что не имеет в своем гардеробе хотя бы одно подходящее для такого случая наряда. Мать порой вспоминала о дочери и присылала ей подарки. Редко это оказывались действительно полезные дары, такие как знойный плащ или фамилиар, в основном она дарила то, что хотела бы получить сама - то есть платья, обувь, изредка недорогие украшения. Дезире, не желавшая захламлять свою комнату ненужным тряпьем и хламом всегда кому-нибудь отдавала эти вещи, ни мгновения не жалея об этом. До этой минуты. И теперь она смотрела на мужчину и разрывалась между гордостью, не позволяющей признаться в истинной причине последующего отказа, и острым желанием объяснить ему эту причину, чтобы он не посчитал ее заносчивой или трусливой девицей легкого поведения, которая интересовалась мужчиной всего на одну ночь.
- Я...- голос оказался хриплым и глухим, поэтому лоддроу нервно сглотнула, прежде чем продолжить,- Я бы очень хотела ответить согласием на ваше любезное приглашение, но...- Дезире отвела глаза и невольно опустила голос до шепота, сцепив пальцы за спиной,- Но у меня, к сожалению, нет... возможности. Надеюсь, вас не оскорбит мой отказ,- она робко глянула в серые глаза и неудержимо начала покрываться румянцем,- Мне правда очень жаль,- она немного постояла в нерешительности, все еще не уверенная, правильно ли поступила,- Извините, я должна идти.
Девушка снова смущенно потупилась и направилась к лестнице, все так же не отрывая взгляда от пола. Досада мешалась с глубоким разочарованием и, разумеется, стыдом. Ну что ей стоило оставить хотя бы одно платье и пару туфель? Так нет же, никогда не носила и была уверена, что и не захочет никогда. Кто бы мог предположить, что она так ошибется в себе самой. Неловкое движение плеча и спину снова резануло острой болью. Дезире нахмурилась, замерев перед лестницей и раздумывая, стоит ли сходить с этим ушибом в лазарет, или же положиться на свое крепкое здоровье и вернуться в комнату. В конце концов решение было принято в пользу посещения третьего этажа. Осмотреть себя сзади она не сможет при всем желании, а болело довольно сильно для того, чтобы заподозрить там не простой синяк. Полукровка с трудом поборола желание оглянуться и проверить ушел ли уже Ричард или еще нет, вместо того тряхнув головой и начала подниматься по лестнице, коря себя за непредусмотрительность, чрезмерное смущение, невнимательность на тренировках и смутное тянущее ощущение в животе. Создавалось впечатление, что она то ли съела что-то живое и теперь оно перекатывалось внутри, то ли органы просто решили поиграть в салочки и поменяться местами. Это заметно раздражало и запутывало и без того разрозненный разум.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Третий этаж. Лазарет ]

+1

24

Ричард удивлял не только себя. На лице Дезире читалось откровенное изумление, когда она остановилась и повернулась к нему, осознав его просьбу. Он не торопил, не оправдывался, не объяснял своего решения. Он и не смог бы, ведь художник не думает, когда делает очередной мазок маслом на холсте. Он так видит, так чувствует. Он просто знает, что так нужно, чтобы в конце получить тот результат, который незыблемо держится у него в голове, который обращается во плоть при помощи кисти и красок. Не было таких слов, которые смогли бы передать это хрупкое ощущение, как не было и способа выразить ориентиры, ныне правившие Веролом. Этот был метод эксперимента, метод проб и ошибок, ни одна из которых не стала бы настоящей ошибкой в прямом смысле этого слова. Каждая рана на теле и душе Дезире была частью замысла. Даже если бы девушка истекла кровью и выла от боли, неважно, душевной или физической – это все равно было бы в пределах допустимого. Пожалуй, это было бы даже более желательно, чем сахарная безмятежность, припудренная лицемерием, которые ныне наполняли существование лоддроу до краев. Боль была бы куда более настоящей.
Какого ответа ждал от девушки Ричард? Он был достаточно самоуверен и проницателен, а потому не допускал существенной возможности отказа. Она ведь не убежала, выслушала, даже обернулась, чем уже продемонстрировала всю возможную заинтересованность. Он был более чем уверен, что в глубине души она отчаянно хотела согласиться, потому что все крючки уже были вдеты ей под кожу, вырываться из силков было слишком поздно. Но мгновения срывались в пустоту, молчание затягивалось, а Дезире будто мялась и сомневалась, так и не высказывая висящего в воздухе ответа. Верол по-прежнему ждал, относясь к ее метаниям со всем полагающимся уважением. Давить он не хотел. Хрупкие цветы и маленькие зверюшки могли сломаться и умереть до срока, если обращаться с ними без должной осторожности. Верол, обычно мало заботящийся о такой бессмысленной вещи, резко контрастировавшей со вседозволенностью, находил это выжидание самой приятной частью охоты. Не было ценности в том, что можно было взять, грубо разорвать и выбросить, позабыв уже через минуту. На истинный шедевр нельзя было дышать до тех пор, пока он обретет свою конечную форму. А за ней – смерть в апогее величия. Иди в случае Дезире – в самой темной точке ее грехопадения.
- Я...
Сомнения. Верол ясно их видел. И после этого неуверенного «я», за которым явно последовала бы попытка ясно и вежливо выразить первую пришедшую в голову причину отказа, инквизитор полностью угас к той затее, которая так стремительно обратилась в жизнь. Дезире еще не договорила, а он уже вернулся мыслями к тому, какую рубашку наденет под новый камзол. Каких знакомых встретит на вечере и чье общество придется терпеть. Насколько упали и без того низкие нравы и воспитание. Какие юные дарования выползи в свет в этом сезоне, которым Ричарду придется пожимать руку и желать всего наилучшего, в том числе успехов на художественном поприще. Обычное дело в богемных кругах. Улыбка еще не означает, что на этом самом вечере тебе в бокал не угодит мышьяк. Чаще, чем с художниками, неприятности случались только с их ревнивыми и импульсивными моделями.
Дезире бы чудно среди них смотрелась, вызвав удушливую зависть и хлещущий через край яд, который потасканным леди из высшего света пришлось бы прятать за сморщенными улыбками. Но – увы и ах.
- Я бы очень хотела ответить согласием на ваше любезное приглашение, но... – она могла не продолжать, не искать объяснений, ведь все и так было ясно. Но она продолжила, повышая степень неправдоподобности. Дезире совершенно не умела лгать, но Веролу она не умела лгать особенно. - Но у меня, к сожалению, нет... возможности. Надеюсь, вас не оскорбит мой отказ.
Потупилась, покраснела. Ее можно было читать как раскрытую книгу. Скорее всего, ее можно было бы даже вынудить исполнить его волю. Но Ричард не стал этого делать, напротив, отступил и утратил всякий интерес. Он видел, что его слова имели для нее последствия. Того было более чем достаточно.
Но все же когда девочка уже собралась уходить, окончательно смутившись своим бестолковым поведением, он добавил:
- Очень жаль. Дайте мне знать, если поменяете свое решение. Мое предложение останется в силе.
Ничего не значащий жест, который любой аристократ воспринял бы просто в качестве изящного па, требуемого правилами этикета. Простая дань вежливости, не несущая в себе больше никаких ожиданий. Проводив взглядом девочку до самой лестницы, Ричард покинул коридор, прекратив смущать наставников в тренировочном зале своим присутствием. У него было слишком много дел, требовавших внимания до наступления вечера.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Второй этаж, комната Ричарда ]

0


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Первый этаж. Тренировочный зал