За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Постоялый двор «Зимний очаг»


Постоялый двор «Зимний очаг»

Сообщений 181 страница 200 из 204

1

http://s7.uploads.ru/BPRTt.jpg
Всегда готовый принять замерзшего и уставшего путника в зимнюю стужу, да и в ясный день, собственно, тоже. Привлекательный постоялый двор со всеми удобствами. Хозяева щедро платят бардам за приятное песенное дополнение к прекрасному вечеру, молодые официантки, радуя глаз, услужливо разносят выпивку, работники за дополнительную плату сами донесут вас до кровати и принесут завтрак в постель.
Зазывающее своим уютом и приятной обстановкой, здание состоит из трех этажей и подвала. Первый этаж представляет собой широкий зал: множество деревянных столов с мелодично поскрипывающими стульями, барная стойка, музыканты и прочие прелести, дополняющие антураж - первое, что вы увидите, переступив порог этой гостиницы. На втором этаже вы можете снять комнату с мягкой кроватью, широкими окнами и небольшим балкончиком. Третий этаж - кабинет хозяина и расположившиеся по соседству помещения для персонала. В подвалах для особо состоятельных персон находятся бассейн и несколько парных, где можно согреться и отдохнуть.
Автор: Кантэ

0

181

- Я больше говорила это по поводу себя. Может, я не случайно попалась на твоем пути и хоть как-то смогу разгрузить твой мозг, от постоянных дум, что ты должен решить все чужие проблемы.
«Потому что теперь у меня есть свои», - как-то невесело закончил мысль Левифрон, созерцая пустые тарелки. Чай был слишком сладкий, его хотелось чем-нибудь заесть. Увы, все блины были опрометчиво скормлены собаке, которая теперь вальяжно развалилась на коленях у рыжей. Это напомнило Герхену о Клейме. С самого их возвращения из мертвой деревни волкодав сидел в одиночестве на конюшнях, составляя компанию разве что Грифу и тамошнему конюху. Прошло достаточно времени, чтобы пес пришел в себя и окончательно успокоился, стоило бы его навестить и забрать к себе до темноты, дабы не зачах от тоски. Заодно, глядишь, и мелочь у него манерам подучится, поутихнет.
«Может, он на нас для того своего зверя и скинул», - подумалось алхимику, и он протянул руку, дабы почесать шавку за ухом. Бестолочь, конечно, какую еще поискать, но обаятельная. Прям как некоторые люди.
Нет, приятным поворотом это не назовешь, учитывая то, что нам нельзя говорить вслух. А если еще и Аль придет.
Филин искренне сомневался, что лоддроу в ближайшее время изволит появиться на горизонте. Письмо от якобы Бэя было достаточно красноречивым, чтобы догадаться, что эти двое прекрасно спелись во время похода за корой и теперь хотят устроить бунт на корабле. Герхена это несколько раздражало, ибо подобного тона и отношения в свой адрес он не терпел, но от иштэ было не настолько много пользы, чтобы сокрушаться об его отсутствии. До тех пор, пока алхимик знал, где эта парочка обретается, можно было подождать со счастливым воссоединением. Особенно раз уж боги подкинули им Ника, который сначала загадывал желания, а потом уже думал о последствиях.
- Ну а Ник меня не задел. Да и я же попросила вас отвернуться, а не начала переодеваться прям у вас на глазах. Он при обычных обстоятельствах, возможно, и не стал бы всего этого спрашивать.
А на этих словах Герхен уже не сдержался – усмехнулся. Лисья ухмылочка на лице рыжего помнилась прекрасно, и уже одного этого было достаточно, дабы не воображать из него праведного монаха. Даже удивительно было, что подобной наивностью в адрес нового знакомого щеголяла именно суккубия. Уж ей бы таких молодчиков насквозь видеть.
- Ты же не опасаешься быть со мной рядом? – совершенно неожиданно спросила Эбигейл. Вроде речь шла совсем о другом, и Филин не сразу нашелся с тем, что на такой вопрос ответить. Но и тогда он не был уверен, что понял правильно, чего от него хотят.
- Ты и так все самое жуткое обо мне знаешь, больше мне прятать нечего. Сама бы лучше поостереглась.
Но этого можно было и не говорить, рыжая уже несколько раз заявляла, что ничего на этом свете не боится, незнакомых мужчин-шадосов в том числе. Наверное, поэтому вместо нее о них беспокоился сам Герхен.
- Знаешь, я не собираюсь выведывать у тебя твои тайны, но мне очень уж хочется спросить, что ты обо мне думаешь? А еще есть предложение выпить. Как ты на это смотришь? Одна я уж точно не буду. Раз уж день сегодня не обычный, то почему бы не выпить с утра? Голова трещит от всех этих событий.
Левифрон пожал плечами и подал знак официантке.
- Хуже уже не будет, все и так друг другу говорят правду.
Девушка, изрядно раздраженная, подошла только спустя добрую минуту. На постоялом дворе было жарко, сотрудникам то и дело приходилось успокаивать споры и разнимать лезущих в драку. Честность не пошла местным на пользу.
- Бутылку вина, пожалуйста. Или даже две.
Это была далеко не самая странная просьба за все утро, потому лоддроу ничуть ей не смутилась – упорхнула на кухню без возмущений о том, что утром к спиртному прикладываются только алкоголики. Уж скоро на столе появилось заказанное, а к нему и штопор. О посуде только официантка напрочь позабыла, ибо ее уже звал другой стол, но Герхен решил, что и так сойдет. Сунул штопор в карман, подхватил бутылки и принялся вылезать из-за стола.
- Не забудь собаку.
Оставив шумный и раздраженный зал, алхимик поднялся наверх. Если не считать галдящих соседей, там было почти тихо, а уж с той стороны, где располагались комнаты Эби и Бэя – и вовсе как в склепе. Уже в комнате мужчина торжественно откупорил первую бутылку и протянул ее рыжей.
- Я думаю, что твоя доверчивость тебя однажды доведет до беды - нельзя настолько без оглядки людям доверяться. Поэтому я рад, что ты сейчас здесь со мной, а не с каким-нибудь отморозком, который твоей наивностью воспользовался, - вторая пробка сговорчивостью не отличалась, и над ней Левфирону пришлось попыхтеть. Он даже к столу подошел, чтобы упереть в него бутылку. – Хотя я готов признать, что ты оказалась рядом как раз тогда, когда мне кто-то был нужен. Представления не имею, что было бы, сиди я тут один.
Наконец пробка поддалась, со звучным хлопком покинув горлышко. От напряжения левая рука снова разболелась, и алхимик напомнил себе больше не ее нагружать настолько без оглядки. Перелома или вывиха так и не наблюдалось, но ушиб присутствовал. У Гейла оказалось очень крепкое и твердое лицо.
Они выглядели странно, но еще страннее было выпивать так рано утром даже без стаканов. Но был в этом какой-то особенный шарм, ибо вокруг комнаты мир сходил с ума под воздействием магии артефакта Ника, и никто не находил в этом ничего подозрительного. А еще где-то пропадали Аль и Бэй, потерянные в снегах и занимающиеся лечением друг друга. Эбигейл была права, от всей этой круговерти голова ныла сильнее.
- Предлагаю выпить за Альвэри и ее бездонный кошелек, благодаря которому мы можем жить почти как короли. Возможно, к обеду я попрошу зажарить молочного поросенка, а к вечеру подать икры.

+3

182

Удивительно, но Левифрон поддержал ее идею. Эбигейл уже ждала от него лекцию о вреде алкоголя, что он не многим лучше наркотиков, да и что это жутко безответственно в их ситуации: они итак не могут контролировать, что говорят, а тут еще и трезвость их покинет. Но алхимику видимо и самому уже надоело думать обо всем наперед, а потому он заказал сразу две бутылки вина.
- Не забудь собаку, - сказал мужчина, как только получил заказ и поднялся.
- Для того, у кого нет животных, у меня в последнее время слишком много питомцев.
По пути наверх, Эби сделала остановку около стойки и попросила кого-нибудь отправить к сапожнику. Она не настаивала на немедленном исполнении просьбы, все это ждало до вечера или даже до утра.
Тихая прохлада комнаты показалась нереалистичной благодатью после шума первого этажа. Пока они были там, суккубия краем глаза наблюдала за происходящим. Не всем правда приходилась по нраву, а потому эмоции иногда начинали зашкаливать. Эбигейл опустила на пол щенка и повернулась к алхимику. А тот как раз принялся открывать вино и уже протянул бутылку ей.
- Я думаю, что твоя доверчивость тебя однажды доведет до беды - нельзя настолько без оглядки людям доверяться. Поэтому я рад, что ты сейчас здесь со мной, а не с каким-нибудь отморозком, который твоей наивностью воспользовался.
“Какое благородство”, - девушка не стала говорить этого вслух, просто по доброму улыбнулась. Быть может она и была доверчивой, хотя сама так не считала. Но люди часто воспринимают себя иначе, а окружающие видят их по другому. Но смысла не было вставать в стойку и затевать спор, что никакая она не наивная.
- Хотя я готов признать, что ты оказалась рядом как раз тогда, когда мне кто-то был нужен. Представления не имею, что было бы, сиди я тут один, - продолжил Левифрон, открыв и вторую бутылку.
- Вероятно, не пил бы с утра пораньше,  - широкая улыбка появилась на лице Эбигейл. Конечно, она понимала, что скорее всего он говорил о своей новой сущности. И как не крути, но ранение Аль, да и в целом общество Бэя и самой Эби должно было отвлечь его от превращения шадоса, быть может, даже облегчить этот момент. Хотя она не могла поручиться за то, что происходит в голове у Левифрона, а поднимать эту тему совершенно не хотелось. – Как там в песне поется?
Суккубия немного помолчала, припоминая слова, а затем напела:
- Чтобы понять, куда идти,
Чтобы понять, зачем идти,
Без колебаний прими сто грамм
И ты достигнешь цели.

- Предлагаю выпить за Альвэри и ее бездонный кошелек, благодаря которому мы можем жить почти как короли. Возможно, к обеду я попрошу зажарить молочного поросенка, а к вечеру подать икры.
- О, прям вот так из горла? – усмехнулась девушка, а затем подошла к мужчине, приподняла свою бутылку и аккуратно стукнула о горлышко его бутылки. – А почему бы, собственно, и нет? За Аль! – и сделала глоток. - Хотя не думаю, что кошелек у нее бездонный.
Эби подошла к столу, отодвинула записи алхимика и села на него, она сделала еще глоток. На удивление вино было вкусным, не приторно сладким, но и не кислым и без этого противного привкуса спирта.
- Так значит, ты рад, что я здесь с тобой, - и это не был вопрос, простая констатация факта. Легкая улыбка коснулась губ. – Ну а что еще тебя может порадовать? Я, кажется, еще ни разу не видела на твоем лице улыбку. И как же мне ее заполучить?

+3

183

- О, прям вот так из горла?
- Прям вот так, - без тени сомнений подтвердил Левифрон. Возможно, он перегнул, когда и пить с утра согласился, и с такой ответственностью подошел к вопросу, но стоило только представить, какой хаос творился вокруг и сколько всяких секретов сегодня могло вылезти наружу, как идея Эбигейл переставала быть хоть сколько-нибудь безответственной. Герхен однозначно предпочел был просто отключиться и проспать до вечера или даже следующего утра, когда все уже каким-нибудь чудесным образом разрешилось само. Оно бы, конечно, вряд ли разрешилось, но надежда умирает последней. Пьяни никто никогда не верит, спящая же пьян говорить и вовсе не способна.
Рыжая стукнула горлышком своей бутылки о бутылку Филина. Ей задний ход дать так и не захотелось.
А почему бы, собственно, и нет? За Аль! Хотя не думаю, что кошелек у нее бездонный.
- Я его дна не вижу, остальное не так важно, - отмахнулся алхимик, отпивая вина. Если уж он тратил свои нервы на воспитание из лоддроу человека, то разумные затраты на свое содержание должны были быть в порядке вещей. Или скорее наоборот – раз уж он пока не шел эту лоддроу воспитывать, ей нужно было чем-то занимать его внимание. Пусть даже она сама об этом не знала. – Я никогда икру не пробовал, может, самое время.
Он и не пил никогда вот так вот запросто, если уж говорить совсем откровенно. Не из горла. Не замахиваясь на всю бутылку разом. Зимы в горах чертовски холодные, и в крепости к весне расходились запасы хмельного всех сортов и фактур, но алхимик крайне редко позволял себе действительно набираться. Когда у него еще была лаборатория и какой-то ориентир в исследованиях, голову хотелось держать трезвой. Сейчас былые установки критики не выдерживали, они разбивались о неумолимый вопрос «а зачем?». Сейчас было абсолютно незачем думать, как выглядит их бессмысленное возлияние, попахивающее какой-то безнадежностью. Все равно некому это засвидетельствовать, чтобы позже упрекнуть.
«Только вот она вроде бы должна была меня на путь праведный наставлять, разве нет?» - подумал Левифрон, делая щедрый глоток. Больное горло опалило, оно сразу запершило, да так сильно, что алхимик зашелся кашлем. Отдышавшись, Герхен сделал самое умное, что можно было сделать в данной ситуации – отпил еще, пожелав простуде утопиться в спирте.
Когда Эбигейл расположилась посреди его записей, Филин притянул туда же стул и уселся у стола, лицом к девушке. Ему не хотелось проверять, насколько удачно он сможет продолжать стоять посреди комнаты, когда вино начнет делать свое дело. О своей неуклюжести даже в трезвом виде он прекрасно знал, а падать с высоты почти двух метров, запутавшись в ногах, было высоко.
- Так значит, ты рад, что я здесь с тобой, - Филин кивнул, отпивая еще, пусть даже вопросом это не было. – Ну а что еще тебя может порадовать? Я, кажется, еще ни разу не видела на твоем лице улыбку. И как же мне ее заполучить?
Левфирон неясно повел бутылкой в воздухе, что должно было стать аналогом пожимания плечами.
- Поведать мне состав философского камня? Рассказать, как вырастить в пробирке боге? Как сделать Клейма бессмертным? Как приручить медведя? Выбирай любое.
А ведь до всей этой истории с Альвэри Левифрон был вполне себе эмоциональным малым. Сейчас, оглядываясь назад, он и сам удивлялся, что мог обрадоваться любой мелочи, любому успеху в опытах. Правда, и из себя он выходил так же легко, но ныне эта пропорция значительно перекосилась в сторону негативных эмоций. Его и правда очень давно ничего не радовало. Может, потому что болота послужили слишком хорошим обухом, который ударил по затылку и отвадил малейшие признаки идеалистического восприятия мира. Или потому что он все еще не пришел в себя после смерти, ибо то, что последовало за ней, оказалось слишком страшным, чтобы суметь веселиться сразу после возрождения.  Или алхимик действительно загибался под гнетом чужих проблем, которые принимал слишком близко, как свои, и не видел сквозь этот мрак белого света. Или его просто заедала мигрень. Герхен так и не решил, что из этого всего будет большей истиной.
- Это ты ведь у нас актриса, любимица публики, твоя профессия – заставлять людей улыбаться и восхищаться твоим искусством. Вот и расскажи мне, как принудить к этому человека, который, кажется, разучился радоваться. Что бы ты делала, если бы среди публики был такой вот унылый алхимик вот с таким вот лицом? - и он указал пальцем на свое лицо, действительно не блещущее радушием. Только глаза и смешливый тон выдавали, что Филин пытался пошутить. Вино начало работать.

+3

184

- Поведать мне состав философского камня? Рассказать, как вырастить в пробирке бога? Как сделать Клейма бессмертным? Как приручить медведя? Выбирай любое.
- Про бога потом расскажешь, - выбрала Эбигейл.
Она смотрела на Левифрона сверху-вниз, он сидел на стуле рядом со столом, и пил мужчина с большим рвением, чем девушка. Казалось, что вопрос Эбигейл все-таки заставил алхимика хорошенько задуматься. А ведь он был не самым сложным, или это только для нее?
- Это ты ведь у нас актриса, любимица публики, твоя профессия – заставлять людей улыбаться и восхищаться твоим искусством. Вот и расскажи мне, как принудить к этому человека, который, кажется, разучился радоваться. Что бы ты делала, если бы среди публики был такой вот унылый алхимик вот с таким вот лицом?
И все же Левифрон немного развеселился, это чувствовалось. Девушка подалась вперед и уперлась локтями в колени.
- Ну начнем с того, что по большей части я танцовщица, а не актриса. А когда выступаю с огнем, то я из-за всполохов мало что вижу. Но, думаю, публике нравится, что я делаю, - Эби сделала глоток. – Так что, наверное, я бы станцевала для тебя. Жаль, что мы сейчас в Мандране. Я скучаю по теплым летним ночам и прогулкам. Хм.. что еще можно сделать? Для хорошего настроения нужен отдых, вкусная еда и приятная компания. Чаще всего это работает.
По крайней мере для нее это работало. «Как давно я не тренировалась», - промелькнула в голове мысль. Это немного расстраивало, потому что Эби любила свои занятия, но в последние время занималась чем-то совершенно иным. Да и погода не позволяла устраивать уличные представления. «Вот поэтому папа особо и не ездил в Мандран и не брал нас с собой». Ловить здесь было нечего. И именно в этом месте Эбигейл и оказалась. Нет, она бы лучше отправилась в земли фиаллэ. Всегда было интересно увидеть песчаные дюны. Фиаллэ всегда были кочевниками, и из-за склонности к путешествиям, девушке хотелось побывать у песчаных странников.
Нога, находясь в подвешенном состоянии, начала ныть, а потому Эбигейл мягко соскользнула со стола, наклонилась к ране и осторожно почесала, немного залезая под бинты.
- Может, и правда побыть для тебя врачом? А то с кашлем ты так и не разобрался.
Почему-то идея позаботиться о Левифроне привлекала суккубию. Вспомнились его слова о том, что, по ее мнению, он якобы должен был полюбить ее. Почему это было сказано именно так? До этого таррэ и не думала о чем-то подобном, она даже не придавала значения тому, что чувствовала, не пыталась дать им названия и уж точно не называла это даже влюбленностью. Девушку влекло к алхимику и на этом она себя останавливала. Никакого заглядывания в будущее и мыслей на тему «долго и счастливо». Просто для нее это было не привычно и ей не нравилось загадывать наперед. Но сейчас эти слова застряли в голове, стоило им только вырваться из уст Левифрона. И сегодня как нельзя кстати, или же нет, Эбигейл могла спросить мужчину о чем угодно, зная, что он не соврет. Но так ли суккубии нужны эти ответы? Поднятию настроения это явно не поспособствует, да и устала она уже быть серьезной.
Девушка снова посмотрела на Левифрона, которого вино явно взбодрило, и окончательно решила, что подобные вопросы она не станет задавать.
- Голова болит? – спросила Эбигейл, заметив, как алхимик потирает виски. – Может я и не мастер во всяких мазях и травках, но кое-что я все-таки умею делать. Позволишь?
Таррэ поставила свою бутылку на стол, потерла руки, чтобы согреть, а затем положила ладони на лицо Левифрона. Большими пальцами Эби массировала над переносицей, надбровные дуги, уголки глаз и сами виски. На какие-то точки нажимала сильнее, где-то проходила еле касаясь. Затем Эбигейл переместилась за спину, так ей было удобнее промассировать всю голову, затылок и шею. Движения продолжались и повторялись, потому что девушка вновь возвращалась к лицу, пальцами «расчесывала» волосы и, прихватив их, слегка оттягивала. Таррэ даже не знала, сколько это длилось.
- Лучше? - тихо спросила Эбигейл, переместив свои руки на плечи Левифрона, продолжая массаж.

Отредактировано Эбигейл (2017-05-05 14:26:03)

+3

185

- Ну начнем с того, что по большей части я танцовщица, а не актриса, - после этой фразы Эбигейл последовало еще одно неясное движение бутылкой, в этот раз означавшее, что в понимании дикого алхимика, спустившегося с гор, эти два занятия представляют собой примерно одно и то же. - А когда выступаю с огнем, то я из-за всполохов мало что вижу. Но, думаю, публике нравится, что я делаю. Так что, наверное, я бы станцевала для тебя. Жаль, что мы сейчас в Мандране. Я скучаю по теплым летним ночам и прогулкам.
А вот Левфирон по лету совсем не скучал. Лето означало жару, палящее солнце и насекомых, а ничего из этого Герхен не переносил. Жару – особенно.  Тем был и прекрасен Ледяной пояс, что там всегда была либо лютая зима, либо середина весны, каким бы нещадным не было солнце над крепостью. Может, поэтому климат Мандрана пугал Филина не настолько сильно, как Бэя или Эбигейл. Куда сложнее он бы пережил пекло сонорских песков. В прошлый раз ничем хорошим это не кончилось.
- Хм.. что еще можно сделать? Для хорошего настроения нужен отдых, вкусная еда и приятная компания. Чаще всего это работает.
Мысли у Левифрона начали путаться. Ему казалось, что есть какая-то причина, почему рыжая может станцевать даже посреди Мандрана, но она ускользала от него, а вместо нее напрашивался вопрос, почему же нельзя это организовать без огня и в помещении. Вопрос алхимик обрубил – в конце концов, ногу девушке зашивал он лично, а потому прекрасно знал, что с такой раной даже ходить слишком много не рекомендуется, куда уж до проявлений театральных умений. Эбигейл подтвердила это, когда соскользнула со стола и поправила повязку. Подобное движение можно было посчитать вступительной демонстрацией танцевальной грации.
В виски особенно остро укололо, и Герхен не сдержался, зажмурился и коснулся пальцами головы. Стихла боль не сразу, но когда все же отступила, позволив алхимику открыть глаза, мужчина увидел перед собой обеспокоенное лицо рыжей.
- Голова болит?
- Да, ноет, - уже далеко не так весело ответил Левифрон, в голос его закралась усталость. Он так и не убрал руку от виска, в котором засела раскаленная игла, надеясь, что мигрень станет легче, если массировать ее очаг. Пока теория не работала.
Может я и не мастер во всяких мазях и травках, но кое-что я все-таки умею делать. Позволишь?
Обычно Герхен не позволял лекарям из народа ставить на себе опыты, но сейчас противиться не стал, только кивнул и повел ладонью, убирая ее от виска. Пожалуй, ему было даже интересно, чем рыжая собралась его лечить, ведь он лучше всех знал, что навыков врачевания у нее нет. Никаких. Кроме тех, что она уже подчерпнула от него. Он ожидал, что она начнем ему говорить про какие-нибудь тарритовские техники дыхания, про позитивное мышление, приложит ко лбу подорожник, в конце концов. Но вместо этого она приложила к его лицу руки. Левифрон даже глаза прикрыл, ожидая какого-то подвоха, но его не было. Девушка просто принялась массировать видимые только ей точки на его лице.
Была в этом какая-то ирония. В прошлый раз она мяла ему лицо кулаками. Стоило признать, что в этой вариации процесс Герхену нравился куда больше, и он снова прикрыл глаза, позволив суккубии делать свое дело. Особого результата он не ждал, но и обрывать такое серьезное начинание не хотел. Эбигейл, судя по всему, действительно хотела помочь.
Спустя некоторое время девушка плавно перекочевала за спину, и пальцы ее теперь не только порхали у висков и бровей, но касались всей головы, шеи, волос. Возможно, это не так уж сильно помогало от головной боли, но от такого массажа вкупе с вином приходило расслабление. Напряжение, с которым Филин сопровождал каждое движение рыжей, ушло, и он действительно позволил ей делать все, что только заблагорассудится. Более того, ему это нравилось. Настолько, что он предпочел народную медицину девушки вину, отставив бутылку в сторону. Все равно дальше бы мир перед глазами начал плыть настолько, что удовольствие кануло бы в бездну вместе с образовавшейся в голове легкостью.
Руки девушки перекочевали еще ниже, легли на плечи. Позади раздался ее тихий голос, показавшийся странным в устоявшейся тишине.
- Лучше?
Герхен глубоко вздохнул, прислушался к своим впечатлениям. В голове по-прежнему кололо, но череп уже не пытался треснуть изнутри. Возможно, просто потому что девушке удалось изгнать все тревожные мысли алхимика, заставив умолкнуть даже его разум. Кого он вообще пытался переубедить? Эта суккубия могла на него повлиять, если хотела. А он ей без споров позволял.
- Немного, - стоило лишь умолкнуть на долгое время – и голос стал хриплым. Пришлось прокашляться, снова разворошив притихшее было горло. На мгновение Филин ощутил себя самой настоящей старой развалиной, казалось, сделай он слишком неосторожный выдох – и пыхнет в воздух пылью из своих легких. Или прахом, что более соответствует амплуа вчерашнего трупа. Даже удивительно, что Эбигейл с неукротимым остервенением тянулась ему помогать.
«Ты могла бы найти себе компанию получше», - в который уже раз подумал Герхен, поворачивая голову и касаясь ее левого запястья щекой и краем губ. Можно было бы подумать, что это вышло случайно, но длился этот жест слишком долго для случайности.
- У тебя хорошие руки, легкие. Из тебя бы все-таки вышла неплохая медсестра, уколы бы наверняка ставила безболезненно. Возможно, я бы даже доверил тебе свои вены.
«Уже заглядываю настолько далеко, значит».
Все их приключение могло оборваться в любой момент. Если отсутствие Бэя на самом деле имело под собой весомые причины, если ему удалось прорвать барьер амнезии, который выстроился вокруг Альвэри, помощь Герхен будет им не нужна, как и сопровождение Эбигейл. Рыжая сгинет, ибо ее место было совсем не здесь, а он… А что будет делать он? Ходить под окнами бестолкового семейства в ночи, пугая друзей и родственников своим бледным лицом? Ошиваться неподалеку, надеясь, что однажды нужда в нем снова появится, что даст иной смысл для существования, кроме бессмысленных убийств, окончательно заставивших бы его потерять человеческое раз и навсегда? Герхена непроизвольно передернуло, а спокойствие рухнуло.
В этом загадочном «потом» была сплошная пустота.
- Эбигейл, - окликнул девушку алхимик, откидывая голову назад и заглядывая ей в лицо. – Я тоже попрошу тебя позволить мне кое-что сделать.
Вопреки ожиданиям – даже не вопрос. То, что Герхен собирался сделать, не было понятно даже ему самому. Порыв. Импульс.  Когда дурное смыкалось вокруг, любой стал бы хвататься за огонек, еще маячащий впереди. Просто сейчас вино не оставляло Левифрону времени усомниться в собственной адекватности, раз из всех возможных решений к нему пришло именно это, а он сам не давал Эбигейл возможности остановить его.
Поднявшись и обойдя стул, он подошел вплотную к суккубии. Позади нее была стена, сбоку – стол. На несколько мгновений он замер, будто сомневаясь. Но если здравый смысл и пытался пробиться, то его никто не услышал: проведя пальцами по рыжим прядям у лица Эбигейл, алхимик склонился и поцеловал девушку.

+4

186

- Немного, - спустя некоторое время ответил алхимик.
Хотелось верить, что Эбигейл ему помогла. Этим приемом всегда пользовалась ее мама, когда кто-либо из домочадцев жаловался на головную боль. Девушка же впервые делала это для кого-то. Она не убрала рук с его плеч, продолжая легко массировать. В какой-то момент Левифрон повернул голову и щекой прижался к ее руке. Эби почувствовала легкое дыхание на своем запястье. Суккубия замерла, сердце гулко стукнуло. Все эти прикосновения, как его, так и ее, тишина, легкое опьянение – все это казалось ей чем-то интимным. Но такой ситуация могла быть только в мыслях Эбигейл. Уже не единожды она убеждалась, что они с алхимиком мыслят по разному.
- У тебя хорошие руки, легкие. Из тебя бы все-таки вышла неплохая медсестра, уколы бы наверняка ставила безболезненно. Возможно, я бы даже доверил тебе свои вены.
- О боги, какая честь, - Эбигейл не сдержала тихий смех.
Однако ей была приятна его похвала. Пока еще ни к какому обучению алхимик не переходил, он всего-то и успел, что рассказать о некоторых травах, а потом Эби и сама умудрилась стать его пациенткой. Но, судя по всему, в Мандране ей предстояло пробыть еще долго, а впереди их ждал поиск лекарства для Альвэри, так что времени чему-нибудь научиться было предостаточно. Мысли постепенно перетекли в лабораторию и к тому, что текка там остался совсем один. Девушка уже собралась сказать об этом мужчине, как тот откинул голову назад, посмотрел на нее и сам заговорил:
- Эбигейл. Я тоже попрошу тебя позволить мне кое-что сделать.
Вопрос застыл на ее лице, но спрашивать вслух таррэ не стала. Левифрон итак бы продолжил. Вскоре мужчина поднялся и подошел к девушке вплотную. У Эбигейл участилось дыхание. Не надо было обладать даром лоддроу, чтобы догадаться, что именно собирался сделать алхимик. Он провел пальцами по волосам, и по телу пробежали мурашки. Сердце замерло на тот краткий миг перед тем, как губы мужчины коснулись ее собственных, а затем и вовсе ухнуло куда-то вниз. Эбигейл подалась вперед, поднимаясь на носочки, прижимаясь к Левифрону и обнимая его. Сейчас все было иначе. Не так как в парке, когда поцелуй был спонтанным и не получил отклика, и не так как в лаборатории, когда действия были продиктованы магией. Очевидно же, что в этот момент они оба этого хотели. И Эби ответила алхимику со всей нежностью, на которую только была способна. Внутри у нее все трепетало и казалось, что дрожь можно заметить, суккубия и не пыталась ее унять. Она лишь обращала внимание на то, какими ласковыми были прикосновения Левифрона.
- Я тоже рада, что сейчас здесь с тобой, - прошептала таррэ, практически не отстраняясь, так что ее губы едва касались его, и вновь поцеловала мужчину. Почему-то вспомнился их недавний разговор, и не только магия артефакта толкнула, Эбигейл сказать это вслух.
Девушка не решалась принимать каких-либо дальнейших действий, опасаясь что может вновь проявиться магия. К тому же ей нравилось, что именно Левифрон был инициаторам, а ведь тогда в лаборатории Эби сказала ему, что если что-то и произойдет, то только по его желанию.
И все же Эбигейл заставила себя расслабиться, перестать думать о плохом и полностью отдаться тому приятному, что происходило между ней и алхимиком.

Отредактировано Эбигейл (2017-05-07 21:55:51)

+2

187

Слишком поздно он вспомнил про магию: страх уколол уже тогда, когда Эбигейл подалась навстречу, а ее руки уже обнимали его. Несколько секунд прошли в тягостном ожидании, когда Левифрон уже осознал тщетность своего положения, но не мог повернуть назад – не хотел. Но никакого чувства беспомощности перед чем-то куда более могучим и неумолимым, чем он сам, так и не пришло, волна каких-то диких порывов так и не захлестнула с головой. Рыжую толкали на ответный жест ее собственные эмоции, и магия так и не подняла головы, чтобы испортить прекрасную сцену, которой алхимик и после не найдет внятного объяснения. Это могло послужить разрешением, и Филин окончательно успокоился, прижимая суккубию к себе и гладя ее по спине. Он не мог не заметить, как быстро бьется у нее сердце. Когда ты врач, такие вещи невольно первыми бросаются во внимание. Иногда тело было все же честнее, чем слова, пусть даже на них и влияла магия могучего артефакта.
Но и на их долю все же что-то еще оставалось.
- Я тоже рада, что сейчас здесь с тобой, - прошептала девушка, тут же целуя Герхена снова, не позволяя тому ответить, выдав что-то ироничное и неуместное. Она ведь так убедительно утверждала, что не является барышней из книг, падкой на чувства, а все это – временное развлечение. Повтори она это прямо сейчас, Левифрон бы не поверил. Не трепещут так в мужских руках девушки, которым просто скучно жить без очередных приключений на голову. Но указывать на это Филин не собирался и после – не та вещь, которая требовала обсуждений. Достаточно было просто видеть ее реакцию, это воодушевляло куда сильнее громких заявлений.
Себе Герхен удивлялся не меньше. Стоило уже признать, что если бы где-то выдавали награду «король самообмана», ее бы получил именно он. Еще до казни он был мастером по отрицанию человеческого в себе, но теперь возвел эту способность в абсолют. Виновным могло быть все: мигрень, вино, Изнанка, Альвэри, Тейар, Ракшаса. Но только не он. Даже сейчас робкая мысль, что причина всему этому кроется в алкоголе, пыталась оправдать сей спонтанный поступок. Это могло сработать в парке, когда Филин оказался жертвой коварного нападения, могло оправдать лабораторию, где балом правила магия, но сейчас поверить в некие внешние силы, заставившие алхимика сделать то, что он сделал, можно было с настолько большой натяжкой, что все научные принципы требовали отринуть такую вероятность и посчитать ее невозможной. Наверное, даже нелюдимые алхимики не были внутри каменными. Почему-то признать это было невероятно сложно, будто что-то незыблемое в его «я» бы рухнуло, допусти он свою человечность и позволь эмоциям взять верх над разумом. Ученый ум не допускал вероятности появления чувств, он давил их, находя спасение в чем-то более логичном. Так и было, пока не появилась Эбигейл и не сломала стройную теорию.
Пожалуй, нужно было просто сойтись на тоv, что разговаривать им попросту смысла не было. Какой бы правдивой ни была речь, истины там не было от слова «совсем». Она появлялась после половины бутылки вина и акта заботы в сторону того, кто почти никогда ее не видел, и крылась в поступках.
Эбигейл не спешила отойти, а Герхен не собирался выпускать ее из рук. Отстранившись от ее губ, он коротко поцеловал ее в висок, на котором еще недавно красовался синяк, и обнял крепче. Она была здесь, близко, никуда не сбегала, как бы он ни пытался ее отпугнуть. На нее не действовали ни душераздирающие зрелища, ни страшные рассказы, ни наглядные демонстрации всего того, что с ней могло произойти. Пока ей было интересно, рыжая осталась бы здесь. Гладя ее по волосам, Герхен внезапно почувствовал себя полным моральным уродом, раз единственное, до чего он додумался – согласиться подогреть ее интерес, даже если ему подсознательно тоже этого хотелось. Он ведь наверняка мог просто попросить ее остаться, когда срок подошел – и она бы осталась еще на какое-то время. Но проблема была в том, что алхимик, сумевший бы объяснить самую невероятную научную теорию, не мог выразить собственные желания вслух. Даже вино не могло в этом помочь. Его уделом оставался подтекст и странные вопросы, в которых никто в своем уме не увидел бы смысла.
- Когда ты была маленькая, кто тебе больше в сказках нравился: принцы на белых конях, спасающие принцесс от драконов и участвующие в великих битвах, или роковые и харизматичные злодеи, повергающие мир в хаос? – негромко спросил алхимик.

+2

188

Совместный пост
4 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро - день.
Хотелось бы, чтобы все продолжалось и дальше, чтобы он целовал, а его руки гладили спину девушки, но Левифрон отстранился, коснулся губами виска и крепче обнял суккубию. Что ж, это действие тоже было приятным и таким теплым. Эбигейл опустилась на пятки, прижалась щекой к его груди. Она улыбалась, слушая как бьется его сердце, так же беспокойно, как и ее собственное. Сейчас все казалось таким простым, обычная парочка в самом начале своих отношений. А все эти мысли о том, что он шадос, и что не выносит ее вторую ипостась, что она не может контролировать свою магию, и что принесет завтрашний день - да пусть они все идут лесом! Честное слово, Эбигейл не волновало сейчас ничего.
- Когда ты была маленькая, кто тебе больше в сказках нравился: принцы на белых конях, спасающие принцесс от драконов и участвующие в великих битвах, или роковые и харизматичные злодеи, повергающие мир в хаос?
- Ну и странные у тебя вопросы, - произнесла девушка, продолжая улыбаться. – И те, и другие, а в старшем возрасте иногда и принцессы.
Наверное, последнее не стоило добавлять, но переживать из-за случайно вырвавшегося слова не имело смысла.
- Но все зависело от сказки. Если принц был только красивым и храбрым, то это быстро надоедало. Если задуматься, то самым любимым персонажем является злодей. Даже жаль, что он проиграл.
Левифрон усмехнулся, хотя смешок этот больше походил на кашель. Пусть девушка была непредсказуема, как морской ветер, какие-то закономерности в ее поведении все же для него вырисовывались. Возможно, уже завтра они бы исчезли, как выдохнется у нее из крови вино, но пока можно было довольствоваться снизошедшим пониманием.
- Значит, герою нужно было быть интеллектуалом, чтобы тебя покорить. Да еще и мрачным интеллектуалом, чья история закончилась трагически. Кого-то это все напоминает, не находишь? - в словах его отчетливо слышалась насмешка, но алхимик со всей присущей ему невозмутимостью сохранял серьезный вид, не допуская даже шанса на то, что его лицо все же исказится в настоящей улыбке.
Эбигейл переместила руку и ущипнула его за бок, прекрасно понимая, куда клонит Левифрон. Тот вздрогнул, и на мгновение могло показаться, что алхимик готов недовольно нахмуриться, но он сдержался.
- Напоминает, - сквозь зубы процедила суккубия. Он же знал, что она ответит. Провести параллель было не так уж и сложно. Но уже дальше девушка продолжила будничным тоном. - Ну знаешь ли, когда в черепушке ничего нет, то на одну красоту долго смотреть наскучит.
Эби немного отстранилась, чтобы видеть лицо алхимика, и спросила:
- А чего это ты интересуешься, как меня покорить?
На него она смотрела с каким-то хитрым прищуром. Кто знает, может сейчас и вытащит из мужчины что-нибудь интересное. Да только вот не сильно у таррэ это вышло.
- Так я уже, разве нет? – непринужденно отозвался Левфирон, глядя на девушку в ответ. Он ослабил свои объятия, позволяя ей разорвать дистанцию. Ее странная реакция на его слова сбила Филина с толку и несколько остудила его пыл, из-за чего изрядная доля нежности сгинула в неизвестном направлении. – Я ученый, я люблю понимать, что конкретно происходит вокруг меня. Я хочу понимать, что творится у тебя в голове. Мне все надо разложить на бумажке, написать формулу, составить график и сделать набросок. Тогда я успокоюсь.
«Ну какой же он… А еще самоуверенный», - с некоторой долей раздражения подумала Эбигейл. Эти его вечные слова, что он ученый и что хочет постичь весь мир, понять, как мыслит суккубия. Да ему награда положена, если удастся это сделать. Далеко не каждая женщина понимает, как работают тараканы в ее голове.
- Ты невозможен! – Эби положила руки на затылок Левифрона, притянула к себе и поцеловала. – И да, кажется, покорил. Ну вот как можно быть таким занудой и интересным в одно и то же время?
-  Я двадцать семь лет этому учился, чтобы ты не устояла, - что нес – сам не понимал, и в иной ситуации Герхен бы сгорел со стыда только при отзвуке этого нелепого диалога, в котором с каждой минутой становилось все меньше разумности и все больше – эмоций. Или это все ее губы с ним делали? Магия суккубии была неумолима, но сейчас все было куда страшнее – Левифрону нравилось то, что происходило, и он послушно подавался рыжей навстречу. Он даже отогнал мысль, что, когда вино выветрится, в глаза Эбигейл он едва ли сможет посмотреть. И вообще кому-либо из живых, своему отражению в зеркале в том числе.
Еще раз поцеловав, Эби отступила от алхимика и села на стул.
- Стоять больно, - пояснила она.
В горле пересохло, и девушка потянулась за бутылкой, что оставила на столе. Она сделала глоток, глядя на записи.
- А ты не шутил про наброски, - вдруг произнесла суккубия, беря в руки несколько листов. В записи она не вникала, только рассматривала рисунки.
Сама Эбигейл никогда не умела рисовать, максимум на что ее хватало, это исчеркать лист какими-нибудь загогулинами, смять его и выкинуть. А вот художники вызывали уважение. Они создавали целые миры, замораживали на холсте момент истиной красоты. Даже из ужасного могли вытащить надежду на лучшее. Кто-то из них воспринимал реальность совсем иначе и мог показать это при помощи своих картин. И суккубия считала это прекрасным.
- Знаешь, а выглядит неплохо, - в итоге произнесла девушка, поднимая глаза на Левифрона. Шальная мысль посетила ее голову, а потому она спросила, - А меня смог бы нарисовать?
Алхимик сел на корточки рядом, окинул взглядом то, что так привлекло внимание суккубии. Ничего особенно, очень простые наброски, наметанные впопыхах. Они даже были там не нужны, но порой алхимику было проще обратить свою мысль в теорию после визуализации. А еще такие быстрые рисунки иногда помогали думать. Пока рука выводила формы, фигуры и пропорции объектов, мозг методично обрабатывал концепции и задумки.
- Я не занимаюсь художественным рисованием. Никогда не пробовал писать, как пишут настоящие мастера: маслом, акварелью или еще чем, - Герхен привстал, перебрал бумаги на столе и вытянул один из листов. Показал его суккубии. Позади неровных строчек фоном явно угадывался женский силуэт, только чей – распознать без лица едва ли было возможно. – Только так, набросками. Но человека бы осилил, как видишь. Может, даже более детализировано. Если задаться целью.
- А попробовать хочешь?
Левифрон с сомнением посмотрел в глаза Эбигейл. Он был пьян, но не настолько, чтобы всерьез поверить, что эти каракули представляют некую художественную ценность. Да, когда дело доходило до анатомических зарисовок, Герхен старался быть точным до невероятного, и порой сам отмечал, что выходило действительно неплохо. Но была разница между портретами и сопроводительными чертежами и схемами к рабочим заметкам.
- Я мог бы… Но ведь это даже не красиво. То есть если бы я тебя рисовал, я бы постарался сделать тебя красивой, но тут ведь совсем другая техника, - попытался было отпереться алхимик, но только вот что-то в выражении ее лица подсказало ему, что рыжая уже загорелась идеей и вряд ли отступит. Поэтому Герхен остановился. – Тебе действительно так хочется?
- Хочется, - Эби утвердительно кивнула. – Даже если это будет рисунок в стиле: палка, палка, огуречик – получился человечек. Обещаю не строить больших ожиданий, но мне еще не доводилось быть натурщицей.
Таррэ дотянулась до запястья алхимика, обхватила его обеими руками и слегка потрясла так, как это сделал бы ребенок, выпрашивая сладость.
- Ну давай, соглашайся, - он сдался, суккубия это поняла сразу. - Куда мне пересесть? На кровать?
И даже не дожидаясь ответа, Эби вскочила со стула, но сделала это так не осторожно, что тот с грохотом повалился на пол. От громкого звука из-под кровати вылетел испуганный щенок и с непониманием уставился на девушку.
На щеках появился румянец, и выругавшись про себя, таррэ сначала подняла стул, а потом и взяла на руки собаку, чтобы успокоить. И уже после этого спокойно села на кровать.
- Изящная горная лань, не иначе, - прокомментировал все это действо алхимик, пока вставал с корточек и пересаживался на стул. Далеко не сразу он нашел угольный карандаш и чистый лист. Чистым он был только с одной стороны, на другой уже имелись несколько строк каких-то записей, но поскольку собственный чудовищный почерк так и не сложился в глазах Левфирона в слова и фразы, он решил, что ничего важного там быть не может. Собрав множество других листов в стопку для того, чтобы создать твердую поверхность, алхимик залихвацки закинул ногу на ногу и упер свой импровизированный писчий планшет в колено. Но перед тем, как начать, сделал еще один щедрый глоток вина.
- Сядь полубоком, пожалуйста. А еще мне темно, - и тюлевая занавеска резко отъехала в сторону до упора, впуская утренний свет в комнату в полной мере. И только тогда алхимик заметил румянец. – Ты покраснела, ты знаешь?
От того что алхимик это произнес вслух, краска еще больше залила лицо девушки.
- Да, господин Очевидность, знаю, - максимально спокойно произнесла Эбигейл, поворачиваясь так, как ее попросил Левифрон. Это постоянное желание ответить на любой из вопросов начинало порядком надоедать.
- Надеюсь, твой хозяин это вскоре прекратит, - сказала суккубия, обращаюсь к щенку. Тот тявкнул и принялся облизывать ей руки.
А пока только и оставалось, что сделать несколько спокойных вздохов и успокоиться.
- Как жаль, что у меня только черный карандаш, - проговорил себе под нос алхимик, делая первые штрихи.

Время шло, вино в бутылках постепенно уменьшалось, пока и вовсе не кончилось. Хорошо хоть оно было несильно крепленым, и все-таки в голову дало знатно, учитывая то, что они ничем не заедали напиток. Возможно, это было не самой удачной идеей рисовать и пить, но все это действо не претендовало на серьезность, а потому можно было просто расслабиться. Да и в народе ходило множество историй, что какие-то художники писали свои картины не только в состоянии алкогольного опьянения, но и под действием более сильных веществ. Левифрон художником не был, и они всего лишь хотели убить немного времени, в ожидании новостей от Ника. Напиться и закрыться в комнате, чем не решение избежать не нужных вопросов и ответов?
- Ну все, я закончил, - подал голос Левифрон спустя, как казалось Эбигейл, бесконечность.
Девушка переложила сопящего щенка с колен на одеяло и поднялась с кровати. Все выпитое разом навалилось на нее, что не ощущалось, пока девушка сидела. Удержав-таки равновесие, суккубия двинулась в сторону алхимика, который продолжал критично осматривать рисунок. Эби зашла за спину мужчины, наклонилась, приобнимая его за плечи, чтобы не упасть.
- Если откинуть то, что в глазах у меня немного двоится, - сказала девушка, после нескольких минут разглядывания женского портрета на листе бумаги, - то я вижу сходство. Мне нравится.
И она поцеловала Левифрона в щеку.

Отредактировано Эбигейл (2017-05-10 13:43:19)

+3

189

4 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро - день.

[ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТОРГОВАЯ УЛИЦА ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png

[float=right]http://up.qsdb.ru/rusff/image.php?width=250&image=/forum_uploads/937348/52912-1450159250.jpg[/float]Николь перешагнул порог постоялого двора «Зимний очаг». С вывески небезопасно свисал снежный пласт. А с неба падали огромные хлопья. Как будто белые бабочки спускались, чтобы увеличить уже и так не низкие сугробы. У Рыжего возникло желание еще больше укутаться в свою куртку. Спрятав ухи в мех, подняв воротник, парень сделал первый шаг. Снег тут же приветственно заскрипел под подошвой сапога. На это разумного ответа не последовало, кроме парочки матюгальников под нос. Таррэ совершенно не хотелось куда-либо идти в холодном городе. Особого дискомфорта от правды Ник не испытал. Если ему станут отвечать как есть, он сможет легко ловить безмозглых преступников Хартада. Но для определенной конкретики нужно все же подробнее узнать о вещице, что попалась в руки стражника. Как же можно все-таки узнать об артефакте? И в городе еще старуха? К страже города совершенно идти не хотелось. Почему то возникало ощущение, что это обернется в нечто похожее на допрос с пристрастием, где, не смотря на его привычную прямолинейность, останется в дураках. Можно попробовать пробраться на главную торговую улицу и спросить у кого-нибудь и при этом постараться не замерзнуть. Тут вспомнилась чудодейственная птица Левифрона. Новый знакомый отличную животину отхватил, хотя и придется за ней не ведомо как ухаживать и кормить. Вон, как и самому Нику. Щенок, что рыскал в лесу не понятно каким макаром, привязался к нему и поедал все, что правильно и неправильно лежало. Благо только съедобное. Правда порой это раздражало и в желудке урчало от недостатка пищи. Нужно будет придумать ему кличку…
Тем временем лейтенант вышел на какую то площадь. Он передвигался не так быстро, чтобы уследить за потоком прохожих. Неожиданно в затылок прилетел не хилый снежок. Хорошо поднятый воротник защитил шею от неприятных посягательств. Рыжий обернулся и увидел, как мелкие парнишки зажимают рот, дабы не рассмеяться в голос. Дети лоддроу имели характерные черты лица с прожилками, цвет волос и острые уши. И скорее всего улицы Мандрана имели своих бездомный беспризорников, даже не смотря на вечный мороз. Любой способен адаптироваться, главное иметь желание выжить и бороться за свою жизнь. Вместо того чтобы пойти дальше, Николь быстро слепил пару шариков и бросил в ответ, попадаю сразу в обоих. Шапки слетели с голов, а те с удивлением посмотрели как далеко они улетели. Сейчас можно привлечь их внимание и при возможности выведать всю нужную информацию. Кэрролл знал подход к таким обитателям больших городов. Почему он раньше об это не подумал? Прекрасная возможность быстро узнать все, что требовалось.
Снежная «битва» продолжалась довольно долго. Собралось достаточно воителей, желающих завалить снегом Рыжего незнакомца, при всем и повеселиться, а так же и согреться. Кстати, отличный способ! Через некоторое время возникло желание расстегнуть куртку. Меткость лучника позволила хорошо отбиваться от мелких, но количество взяло свое. Побежденный уселся на снег, теперь не боясь замерзнуть. Все тут же собрались вокруг него.
- Накормлю всех, если поможете в одном деле, - начал Ник, но его перебили.
- Ты и так нам должен! – Отовсюду раздался веселый смех.
- Мне всего лишь нужно знать, кто видел в последний раз старуху, что бродит по торговой улице и продает всякий хлам?
Все лишь на пару секунд возникло молчание, а потом каждый стал норовить перекричать друг друга. Да, они видели «косоглазую старуху», которая вечно лезла к прохожим, и если ей не удавалось впарить свой товар, шарила по карманам. Кто-то сказал, что она не местная, а кто-то крикнул, что видели ее к какому-то дому на окраине города. Свои вещички торговка берегла как зеницу ока. Кому то из беспризорников от нее прилетало, а кто-то наоборот отзывался хорошо, за смешные истории про невидалые вещицы, которые заполняли ее тележку.
- А кто-нибудь слышал про браслет заветных желаний? – Николь решил попытать счастья. Раз старуха имела привычку болтать, то возможно и рассказала что-нибудь.
- Враки! Никакая магия не способна творить такие чудеса. – Сложил руки на груди парень в красной дырявой шапке.
- Нет-нет, ее истории самая, что ни есть правда, - нахмурила белые брови девчонка, - старуха говорила, что есть артефакт, который способен исполнить любое желание, но только сила его действует всего лишь сутки!
Ее глазенки заблестели, а в маленькой голове явно происходило нечто волшебное.
- Балбесина! – Хлопнул ее по лбу парнишка. Завязалась драка. Стражник встал со снега, готовый разнимать мелких шкодников. Полученная информация занимала все больше. Стоило выполнить обещанное и накормить их. На всеобщее счастье, через некоторое время все были сыты. Во время раннего обеда, Николь смог много чего узнать и о торговке и о Мандране в целом.
- Что ж после вкусного обеда, нужно и делами заниматься, - констатировал суккуб, расплачиваясь за еду. Левифрон и Эбигейл явно будут рады информации, полученной от… Лучше им не знать, откуда он узнал всю правду. Главное обойтись без лишних вопросов. Сейчас явно сидят в своей комнате и книжки почитывают…
Все вышли на улицу. Снегопад не переставал покрывать дома пушистым покрывалом. Но не смотря на это, жителей и приезжих совершенно не убавлялось. Привыкшие к таким природным капризам, они следовали заданному маршруту, заполняя собой улочки города.
Тут внимание Николь привлек мужчина, идущий против потока прохожих. Ему явно было все равно. Сталкиваясь с ними плечами, он не обращал внимания на ругань и негодование. Пол лица скрывал капюшон. Видны были только небритые щеки. Его темная кожаная утепленная одежда, защищала от холода. На поясе висело короткое лезвие в ножнах. Незнакомец медленно, но уверенно продвигался вперед, мимо небольшой компании мальчишек.
- Смотри куда прешь! – Выругался один из них, ставая перед ним.
Шедший оттолкнул его. Тыльной стороной руки он размашисто ударил по щеке мальчика. Тот, вскрикнув и схватившись за лицо, повалился на землю. Николь не успел отреагировать, стражник поспешил к беспомощному. Толпа зевак уже приметила происходящее, и с любопытством оглядывалась. При этом уже осторожно обходя идущего по улице обидчика ребенка. Рыжий помог ему встать, чуть прижимая к себе, обхватывая за плечи.
- Он инквизитор? – Плаксиво пробормотал мальчик, продолжая тереть багровую щеку.
- Что? – Опешил Ник, он посмотрел на него, - с чего ты взял? Нет, ты ошибаешься…
- Но на его руке метка. – Перебил парниша, обиженно отстраняясь от стражника.
Вспышка негодования захлестнула разум суккуба.
- Эй! – Попытался он окрикнуть идущего. Тот неожиданно для всех  резко остановился, но не от крика стражника. Он как будто прислушивался к окружающим, тут он посмотрел наверх, га крыши здания, а потом медленно обернулся к Кэрролл. Его глаза были пустыми, в них не проглядывалось отражение внутренних переживаний. Будь то хотя бы насмешка или ухмылка. Даже если была бы отвращение или безразличие. Но ничего… Только губы беззвучно шевелились. Он снова отвернулся и пошел дальше, чуть ускорив шаг.
- Да что б тебя, - рыкнул лейтенант, опуская беспризорника и направившись за мужчиной. Остроухий смог в несколько широких шагов достигнуть своей цели, протянуть руку к плечу, дабы развернуть лицом к себе. Звук дрожащей стали, таррэ ни с чем не спутает. Он прекрасно знал, чего стоит опасаться, когда достают оружие из ножен. Лучник попытался отстраниться, подался назад, при этом не смог уследить за движениями незнакомца. Пар вырвался из груди, последний выдох перед ударом…
Багровые капли окрасили белоснежный снег. Лезвие очертило четкий полукруг. Николь почувствовал тошнотворный металлический запах. Теплые капли стекали по щекам, пачкая меховой воротник. Тело не желало двигаться. Теперь он прекрасно видел, о какой метке говорил парень. Вот только это была не привычный для всех знак, а выжженный изуродованный след, который он где то мог наблюдать. Но разве сейчас все имело значение? Крики толпы оглушали и не давали собраться с мыслями. Почему? В грудь снова ворвался холодный, обжигающий воздух. Нападающий уже было дернулся в сторону Ника, но его что-то остановило, а в следующий момент, как будто какая-то черная тень повалила того на землю.
- Ты ранен? – В самое ухо кто-то очень громко крикнул, окончательно возвращая в суровую реальность, - нет, - тут же сделали вывод, - тогда иди отсюда.
- Что? – Выдохнул Ник, даже не особо соображая кто ему это сказал парень или девушка. Пальцы коснулись щеки. Липкая жижа неприятно начала пачкать руки. Теперь он стоял на краю зевак, кто-то пихался, пытаясь разглядеть происходящее. Нападающего уже скрутили. Тот валялся лицом в грязный снег. Он продолжал беззвучно произносить слова со стеклянный взглядом. А перед ним лежала его жертва. Из перезанного горла до сих пор струилась кровь.
- Свидетелей опросить … - Кто-то четко раздавал указания.
«Ой, нет…» Голова моментально начала работать. Чужая кровь выдавала его как потенциального свидетеля. А вот чего-чего, то сейчас с доблестной стражей идти он не намерен. Тем более что виновный пойман. Беднягу скоро похоронят, а ему пора сваливать. Суккуб начал пятиться, сливаясь с настырной толпой. В последний момент, прежде чем развернуться и окончательно исчезнуть, Николь увидел тяжелый взгляд небесно-голубых глаз. Вряд ли кому то из блюстителей правопорядка понравится такое стечение обстоятельств, но таррэ предпочел не подписывать свору бумажек. Пока его беспокоило только одно единственное… И это срочно стоило проверить.

***

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Постоялый двор «Зимний очаг» ]

Рыжий открыл дверь постоялого двора. Никто не встречал и мало кто сидел за обеденным столом. Ему удалось кое-как протереть лицо снегом, дабы избавиться от преследуемого запаха. Зеркало отсутствовало, и прихорашиваться особо времени не было. Шагая через одну ступеньку, Ник быстро оказался на втором этаже. Витая в своих мыслях, стражник города Хартада, потянул ручку ближайшей от него двери. Она была не заперта, что так же не остановило его хода. Тут он уже находился. Вот только вещей своих не наблюдал. Они точно валялись на полу и их нужно собрать, дабы вернуться домой. А так же сумка… Да, лейтенант же прихватил с собой дело, над которым работал!  Таррэ начал стряхивать с себя снег. Чего оказалось в большом количестве. Привести в порядок свои волосы не представлялось никакой возможности. Сообразительность начала возвращаться, так же как и обоняние. Легкий запах вина витал в небольшом пространстве.
- А ты что тут делаешь псина? – Удивился остроухий, явлению бешеной радости мелкой шавки, - разве я тебя не оставил на попечение красот… - Радостный лай.
Рыжий наконец обернулся. Он увидел живописную картину, точнее застывших и смотрящих на него двух хозяев комнаты. Парочка мило смотрелась. Вот только во взглядах не читалась та уверенность, что четко пропечаталась на утренних лицах. Особенно выделялся Левифрон. Кто на самом деле являлся главным постояльцем, Ник не разобрался, но это не важный факт в данный момент.
- Ох, и вы здесь, а я то думал… - Проговорил лучник, и неожиданно для себя добавил, - извините. Перепутал немного. Да и как раз его забрать нужно.
Для убедительности он взял под подмышку щенка и уже хотел выйти и оставить парочку, как резко остановился, развернулся и направился прямо к тому месту, где сидел черноволосый.
- Бухаете значит? – С шутливым упреком проговорил суккуб. Он видел бутылки, в которых должно оставаться хоть что-нибудь для того чтобы смочить горло. – Мне только глоток. – К своему разочарованию, он понял, что эти двое выпили все. Легкое разочарование изменило выражение лица. От такого желания выпить, парень хотел высказаться, но промолчал. В это время он смог разглядеть рисунок, созданный врачом.
- Неплох набросочек, ток глаза вышли чуть более косыми… У оригинала, они более выразительные…что ли. - Похвалил Николь художника, - ладно мне пора в свой город. Еще раз – был рад знакомству.
Алкоголь подарил бы организму возможность немного расслабиться. Размашисто и демонстративно открыв дверь, Кэр направился в свою комнату. Отпустив черную шавку на деревянный пол, таррэ начал кое-как собирать свои вещи. Но прежде чем затолкнуть их в сумку, он свалил их на кровать и полез туда, где надежно спрятана папка. Правда определение «надежно» обозначало – покоилась на дне мешка под штанами и ворохом теплых свитеров. Лейтенант извлек документы и, усевшись на край стула, начал искать нужный листок с каракульными заметками.
«Так, - тонкий палец с острым белым когтем, скользил по шершавой поверхности в поиске нужных строк. – На тыльной стороне руки... свежая метка. Ее очертания смутно представляют из себя кинжал. Присутствует пересекающая его линия – можно предположить, что она зачеркивает символ. О ее происхождении и значении заключенный ничего не смог рассказать…»
Стражник перечитал все заново и только после этого оторвал зелено-голубой взгляд от записей.

Отредактировано Николь (2017-05-12 20:12:47)

+4

190

Нравилось ли самому Левифрону то, что он так долго и скрупулезно рисовал? Скорее нет, чем да. Давно уже он заметил, что чем больше стараешься, чем больше пытаешься воспроизвести то, что уже сформировалось в образ в голове, с предельной точностью, тем дальше в итоге оказываешься от идеального результата. Так вышло и здесь: силясь передать образ Эбигейл до малейшей черточки, он вообразил себе слишком недостижимую цель, которая в результате привела к разочарованию в собственных способностях. И в этом можно было обвинить вино, которое не позволяло даже взгляд сфокусировать на наброске, но алхимик был слишком требователен к себе, чтобы спустить собственную криворукость так просто. Он был почти уверен, что рыжая если и не станет высмеивать сие творение, то уж точно начнет мяться, не зная, как сообщить, что вышло чудовищно. Когда она обняла его за плечи, Филин был уже морально готов предать неудачный художественный опыт огню.
- Если откинуть то, что в глазах у меня немного двоится, то я вижу сходство. Мне нравится, - и рыжая поцеловала Левифрона в щеку. Чем больше в ней оказывалось вина, тем ласковей она становилась. Чем больше вина становилось в Герхене, тем меньше его заботило, что все это было для него чуждо и дико.
- Посмотрим, что ты скажешь на трезвую голову.
Если, конечно, на трезвую голову кто-либо вообще вспомнит про этот листок. Это ведь было случайной блажью суккубии, поводом отвлечься, скоротать время. Сколько правды было в ее оценке – еще один вопрос, возможно, она и сама будет рада от художества избавиться.
«Не быть мне портретистом», - несколько трагично заключил про себя Герхен, больше по привычке потянувшись к бутылке. Она давно уже была пустой, но этот факт постоянно забывался.
Едва только алхимик поставил пустую бутылку обратно на стол, дверь в комнату бесцеремонно открылась, внутрь ввалился некто, покрытый снегом. Еще спустя несколько секунд мутный взгляд Герхена заметил рыжую шевелюру, а поскольку Эбигейл все еще была рядом, вторгся на частную территорию кто-то другой. Но Герхен пока в упор не понимал, кто. Первой к гостю кинулась собака, и все ее поведение выдавало безудержную радость. После раздался голос.
- Ох, и вы здесь, а я-то думал…
«А, опять ты…»
- Извините. Перепутал немного. Да и как раз его забрать нужно.
Вместе с Николь в комнату скользнула мигрень. Возможно, именно он и был ее источником, и уберись новый знакомый с горизонта снова, боль отпустила бы алхимика. Теория была интересной. Никогда еще Герхен не слышал, что болезни насылают живые существа, если они не были магами тьмы, но утопленному в алкоголе мозгу подобная концепция показалась весьма себе правдоподобной. Да и кто мог гарантировать, что сосед не был магом тьмы? Может, бабка его была ведьмой, научила внучка насылать хвори и мучительную головную боль на невинных граждан Фатарии. А еще – водить в чужие покои без стука.
- Бухаете значит? – в тоне его сквозил смех, и хорошо бы ему выдать пару шуточек и уйти, но нет. Николь пошел дальше и даже попытался посягнуть на вино, которое ему никто не предлагал. Тишина в комнате стала гнетущей, но Герхен терпеливо досмотрел, как рыжий пытался выжать из пустой бутылки хоть каплю. А после сопроводил взглядом обратно, пропустив мимо ушей комментарий о рисунке. Не для его глаз он предназначался, как и все действо в комнате. Зато услышал и обратил внимание на поспешное и неказистое прощание.
Хлопнула дверь.
Герхен понял, что злится. Сильно. И продолжает буравить дверь взглядом.
- Отпусти меня, пожалуйста. Он меня достал, - слова, которые подразумевали просьбу, по факту просто ставили девушку перед фактом – алхимик поднимался со стула вопреки ее объятиям. А потом шаткой походкой двинулся на коридор, придерживаясь рукой за дверной косяк и стены. Точно так же, как это делал сам Ник, он попросту открыл дверь и попросту встал в проеме, удерживая створку.
- Нагадил всем кругом своим желанием, сплавил собаку, ворвался, как к себе домой, будто я тебе друг какой, который и еду последнюю отдаст, и все выходки твои терпеть будет. Больше ничего в моей комнате не забыл? Может, псине твоей сумку мою отдать, раз она так хотела? Или Эбигейл привести, на которую ты так жаждал пялиться утром? – говорил Герхен спокойно, но гнев за этим спокойствием не заметить было невозможно. Слишком натужно алхимик держал себя в руках. – А в качестве апогея ты просто рвешь когти. Никуда ты не пойдешь, пока не решишь проблему со своим артефактом. И ты ее решишь, если не хочешь держать ответ перед всеми, кого она коснулась.

+3

191

- Посмотрим, что ты скажешь на трезвую голову.
Эбигейл только усмехнулась, так ничего и не сказав. Судя по всему, алхимику нравился рисунок меньше, чем ей. Она больше рассматривала это действие, как признак внимания, что Левифрон вообще согласился выполнить ее маленькое желание, не побоявшись неудачи. Все это наполняло ее нежностью. Не то что бы это чувство было непривычным, но уж точно не частым. Мужчина вообще влиял на суккубию каким-то странным образом, и чем дольше девушка находилась рядом с ним, тем больше начинала закапываться в какие-то чувства. Но Эбигейл не пыталась это анализировать, ведь делая это, можно было упустить самое приятное.
Дверь скрипнула, и на пороге показался Ник. «Мы что совсем никогда не запираемся?» - промелькнула в голове мысль. Надо было начать следить за этим. Это сейчас мог оказать и совсем уж незнакомый им человек.
- А ты что тут делаешь псина? Разве я тебя не оставил на попечение красот… - казалось, что рыжий и сам удивился, такому стечению обстоятельств, а Эби не пропустила мимо ушей последнюю недосказанность. - … Перепутал немного. Да и как раз его забрать нужно.
Ник и правда перепутал комнаты. Хотя, конечно, это было странно, потому что ближайшие номера занимали они с Бэем, но чего только не сделаешь, пока витаешь в собственных мыслях. Да и, вероятно, комната Левифрона просто притягивала всех подряд. Сама Эбигейл практически жила здесь. «Сегодня все же стоит уйти к себе». Не сказать, что ей сильно этого хотелось, но решила, что алхимику требовался отдых, а тесниться на одной кровати хоть и было приятно, но все же было утомительно. По крайней мере, так мог он себя чувствовать.
Попытки Ника раздобыть вино не увенчались успехом, а Эби только подивилась, что они как-то незаметно ухлопали две бутылки. Мысли в голове немного путались, а реакция была заторможенной, а потому действия рыжего казались ну очень стремительными, так что суккубия просто не успевала на них хоть как-нибудь отреагировать. Вот он похвалил рисунок, и снова прозвучало что-то вроде комплимента в ее сторону, и через мгновение, подхватив собаку и попрощавшись, парень выскочил за дверь.
- А как же... – тихо начала было Эбигейл, но замолкла, пытаясь вспомнить, что именно хотела спросить. Да и кого спрашивать, когда он уже ускакал.
- Отпусти меня, пожалуйста. Он меня достал, - подал голос Левифрон и поднялся, Эбигейл, конечно же, сразу убрала свои руки и выпрямилась. Нечетким взглядом она проследила, как алхимик вышел из комнаты, и только спустя минуту или около того дошло, что не стоит его отпускать одного. Левифрон же сам возложил на нее ответственность проследить за тем, что он говорит, а Эби еще считала не лишним убедиться, что он ненароком не убьёт рыжего. 
- Может, псине твоей сумку мою отдать, раз она так хотела? Или Эбигейл привести, на которую ты так жаждал пялиться утром? А в качестве апогея ты просто рвешь когти. Никуда ты не пойдешь, пока не решишь проблему со своим артефактом. И ты ее решишь, если не хочешь держать ответ перед всеми, кого она коснулась.
Эбигейл успокоительно провела рукой по спине Левифрона, и протиснулась мимо него в комнату.
- Тише-тише, - добродушно произнесла девушка, переводя взгляд с алхимика на рыжего. – Ник, скажи, пожалуйста, ты нашел торговку? Узнал что-нибудь полезное? Когда уже закончится действие артефакта?

Отредактировано Эбигейл (2017-05-15 11:43:15)

+1

192

Совместный пост. Николь и Левифрон.
Посвящается бабьему царству (с).

Не трезвый Левифрон, стояв в дверном проеме, изливал все, что на тощей душонке накипело. При других обстоятельствах, Николь пропустил бы все мимо своих острых ушей. Нужно ли тратить нервы на пьяных и не особо мозговитых в такие моменты людей? Но сила сегодняшнего заклинания раскалило железо эмоций, которое неприятно обжигало все внутренности. Зуд нарастал с каждым сказанным словом. Это уже было не просто желание высказаться Левифрону, но и преподнести ему все в таких красках, которые он заслуживал с самого раннего утра.
Рыжий дослушал до конца. Медленно, закрыв папку с документами и положив ее на кровать, Николь встал и подошел к черноволосому, что до тошноты хотел казаться спокойным, хотя у самого же уже наверно зубы крошились, как сильно он их сжимал, дабы не выдать своих истинных чувств. Но если описывать лицо суккуба, оно было более расслабленно. На удивление спокойным. Почти каждое произнесенное слово не выказывало, что на самом деле он ощущает. Набрав побольше воздуха в легкие, Ник начал отвечать:
- Ты правда думаешь, что на тебе свет клином сошелся? – Он стоял перед ним в такой близости, что можно легко рассмотреть разноцветные прожилки глаз. – Давай я тебе попробую рассказать правду буквально на пальцах. Ты явно жил в своем тесном мирке очень долго, чтобы иметь хоть какое-нибудь представление о других, - разноцветный взгляд скользнул по лицу парня, как будто убеждался внимательно ли он его слушает, - и вдруг выбравшись из него, ты наверно и не осознал, что тут не все так однобоко. Мужчинам нравятся женщины, а женщинам мужчины, - Рыжий сжал губы и покачал головой, чуть изобразив жалость к новому знакомому.- А знаешь почему? Всем приходиться… - сделав глубокомысленную паузу, продолжил, - размножаться, создавать таких как ты. А можно конечно и без таких серьезных последствий, но суть не в этом. Моя мелкая и беззащитная собака помешала вашему приятному и пьяному времяпрепровождению? Я очень извиняюсь, что попросил Эбигейл проследить за ней. Ведь только мне нужно было разыскать старуху, - голос едва вздрогнул, от жесткой издевки. - Ан, не только мне это нужно! – Ник нарушил личное пространство резко, но мягко коснувшись груди, указывая на Левифрона. - А знаешь почему? Не отвечай… Потому, что не дай Боги такой пакости случиться, если придется доставать из твоей девушки тварь Изнанки из-за твоего подарка. Или вообще птичка окажется оной. – Снова пауза,  для того чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха, - развалился присмотреть за щенком, укротитель строптивых?
Разноглазый прищурился. Тут стражник услышал приближающиеся шаги. А потом зашла и сама Эбигейл.
- А вот и защитница моя, - более расслабленным голосом произнес остроухий, легко улыбнувшись. - Видимо очень боится,  что суровое выражения твоего лица сможет меня как то напугать. – Суккуб кивнул, чуть расширив глаза и всматриваясь в лицо Левифрона,  - очень страшно  - напугал. В жизни не видел ничего страшнее. Видимо придётся обратиться к врачу, чтобы кошмары не мучали.  – Тут Ник сделал паузу, - ах, ты же у нас врач. Очень рад. Хочу пожаловаться на занозу в жопе,  которая думает, что ради неё я начну плясать под чужие и очень примитивные правила приличия. Достаньте её пожалуйста.
Шутливый тон вряд ли веселил эту компанию. Николь кашлянул и посмотрел на Эби, потом снова на Леви. Длинный стал для лейтенанта таким мелочным существом, которое дальше своего носа ничего не замечало. Сумбур сегодняшних переживаний вылился в следующем вопросе:
- Или тебя все же стоит бояться? Что в тебе такого страшного, что могло меня испугать больше чем… смерть?
Неприятные воспоминания снова нахлынули в голову безумным потоком. Кэр не ожидал ничего от нового знакомого, кроме новой порции неуместных доказательств своей правоты.
Это был тот самый вопрос, который не стоило задавать ни при каких условиях. Николь мог продолжать исходиться ядом, мог издеваться, выставляя себя самым умудренным человеком во всей Фатарии – это бы все едва ли могло пробить ту планку раздражения, за которой начинался беспросветный мрак, оставшийся в Герхене после казни. Но он зашел слишком далеко в своей неуемной гордости, не почувствовал, когда следует остановиться, и спросил о том, что в его понимании не могло вызвать никаких последствий, кроме унижения оппонента. Но если Левифрон и почувствовал себя униженным после такого долгого и издевательского монолога, то это чувство померкло, едва только слова ринулись наружу. Перед глазами уже в который раз появился старик. Совсем скоро он бы мог стать его личным ночным кошмаром, который приходит не только ночью, но в этот раз тому была вполне разумная причина. Николь, бравировавший перед случайными знакомыми, понятия не имел, что пересек черту, за которой его действительно ждало что-то страшнее смерти.
В голове алхимика будто прояснилось, душное вино отпустило. Эбигейл не успела бы ничего сделать. Да и хотел ли он, чтобы она что-то сделала? Внезапно стало наплевать, что случится, до боли стало необходимо заткнуть рыжего нахала, и если для этого ему придется упокоиться навсегда – пускай. Самые умные, самые скорые на упреки и осуждение, всех их следовало осадить еще до того, как они открывали рот. И если в прошлый раз Филин был беззащитен и беспомощен, то в этот раз у него действительно была возможность поменять расклад сил.
Теперь ему было не просто все равно. Ему больше не хотелось, чтобы кто-то вмешался. Даже мелкая шавка полетела в том же направлении, что была более отправлена рыжая.
Невидимая сила ухватилась за запястье суккубии и потянула на коридор. Даже начни девушка сопротивляться, ничего не изменилось бы – только вывихнула бы себе сустав, ибо магия не церемонилась. Едва только Эбигейл и щенок оказались снаружи, дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, ключ повернулся в замке.
- Стоит. Однозначно стоит, и если бы ты хоть немножко подумал, а не творил то, что захочется, то понял бы, что не просто так люди не хотят отвечать на дурацкие вопросы и рисковать выложить слишком много правды о себе. Но ты не только не подумал об этом, ты еще и влез в самую топь, из которой, боюсь, уже не вылезешь, - это не было ответом на поставленный вопрос, а потому чары артефакта не отпускали. Последняя возможность отступить – и Герхен ею не воспользовался. – Я шадос, Николь.
Даже не позволив рыжему как-то обдумать этот поворот событий, Филин повел рукой – и нахал рухнул наземь, сломленный огромной силой, надавившей ему на загривок. Но и на этом Левифрон не успокоился, ткнул Ника носом в доски пола. С чувством.
Не только магия выбила из грудины воздух таррэ, но и произнесенные слова Левифрона. Это моментально оттеснило все, что произошло за сегодняшний день и единственная мысль, что успела промелькнуть в голове. «Отступать!» Лейтенант прекрасно знал способности, шадоса и если он не сможет завладеть своим оружием, то Мандран последний в списке городов, где побывает суккуб. Но боль заглушила любые попытки рассуждать здраво.
- И я просил тебя по-хорошему разобраться с этой магией. Ты меня послушал? Нет, ты решил блеснуть своим неудержимым словарным запасом, - и еще раз ткнул. Любые попытки рыжего поднять голову пресекались. Перед приближающимся апофеозом этой трагедии он должен был прочувствовать и собственную ничтожность тоже, а не попрекать ею других. – Ну так сдохни теперь, раз за всю свою жизнь не научился видеть дальше своего раздутого самомнения. Смерть свою ты проглядел.
Суккуб слышал каждое слово, не смотря на страшный шум в ушах. Они разъедали все изнутри. Ярость, с которой бывший мертвец чеканил каждое слово, отражалось в силе ударов. Белые когти царапали древесину пола, когда тело было не способно сопротивляться яростному магическому давлению.
Неужели, такая беззаботная встреча двух случайных прохожих и стечение обстоятельств, заставит таррэ тыкаться мордой в не такой уж чистый пол. Тут он расслабился и перестал бороться с натиском, не смотря на угрозу Левифрона.
- Знаешь, а я ошибался в тебе. Я подумал, что свою мужественность ты далеко забросил в своей бесподобной сумке, куда так пыталась залезть моя псина, но видимо ты решил ее достать и показать, что все она у тебя все же имеется. Браво. Неужели… – новый удар, не позволил закончить. Ник тихо рассмеялся, чувствуя, как рот наполняет вкусом крови. - Я всегда был готов открыто говорить о своих чувствах и желаниях, а ты вообще на такое способен без магического влияния? Или только когда находится тот, кто посмеет тыкнуть тебя во все - ты в ответ грозишься убить?
- Хочешь найти крайнего – поищи в своем неуемном любопытстве.
Снова краткий смех суккуба. И снова кто-то не хотел признавать.
- Не собираешь видеть дальше своего носа. Твое право…
Николь не прислушивался, что творится за запертой дверью. Все внимание было обращено на шадоса. Противника, на которого вряд ли вообще можно было идти одному. Он прекрасно знал, на что они способны и что или точнее кто является их пищей, но тут они услышали, как раздался очень громкий и протяжный рык. Предупреждающее клацанье огромной челюсти. В следующее мгновение на дверь обрушилась сила, заставившая дерево жалобно затрещать и прогнуться вовнутрь комнаты. Ставни выдержали…
Только в тот момент, когда деревянная дверь приняла на себя удар могучего тела, Герхен моргнул и отвлекся от своей жертвы. Шум заставил его вздрогнуть, ибо по ту сторону не могло быть ничего такого, что обладало бы такой мощью. Одна лишь суккубия, чьей мужской ипостаси было недостаточно для такого тарана, и мелкая псина, доселе не блиставшая ни интеллектом, ни храбростью, ни должным весом. На мгновение мысли алхимика снова спутались, ибо не находилось рационального объяснения происходящему. Рык. Скрежет когтей по доскам. Можно было подумать, что за дверью обретал волкодак. Секундной растерянности было достаточно, чтобы основное давление магии развеялось. Когда Филин снова повернул голову в сторону Ника, все уже катилось в Изнанку.
Ник резко оттолкнулся от пола руками. Плюя на происходящее в коридоре. Возможность нельзя было упускать, хотя так же как сбить с ног Левифрона. Размашистый удар по ногам, пришелся как раз вовремя. Маг потерял равновесие и грохнулся на пол. Чем и воспользовался Николь, чтобы все-таки окончательно встать на ноги. Но прежде чем отскочить от противника на безопасное расстояние, он собрал оставшееся силу в кулак и двинул по гордой физиономии черноволосого парня. Хотя это нельзя сравнить с недавним избиение таррэ, но след от удара добавит к старым рубцам новый живописный фиолетовый орнамент. Оставаться на расстоянии вытянутой руки к шадосу – смертельная затея. Как оказалось, ранений у Кэрролл было на много больше, чем ожидалось. Губа…Рассеченная бровь неприятно саднили, а капли кровь широкими линиями стекали вниз, по глазу и щеке. Казалось, что в этом хаосе только лук аккуратно стоит возле стола, а вот колчан со стрелами валялись в другой стороне.
- Вот неужели, - с досадой цыкнул Ник, наблюдая, как поднимается шадос. - Так куда? Сердце? Голова? Или во все сразу, чтобы уже наверняка отправить тебя к Тейаровой матери. Она уж точно не воскресит тебя, засранца.
- Я бы на твоем месте сердце не только пробил, но и вырезал. Никогда не знаешь, что может произойти, - совершенно неуместная усмешка, но Герхен просто не мог себя сдержать. Издевательский цинизм изливался из покрывающегося трещинами рассудка. У рыжего была кишка тонка настолько измарать руки.
Ник скорчил физиономию, показывая, что марать таким образом руки не собирается. Но готов ли был он взять в свои руки правосудие? Без суда и следствия уничтожить создание Темного бога? Вряд ли даже лейтенанта стражи города Хартад есть такие полномочия. Правда, возможно дело все же не в этом. Перед Ником был человек, со своими тараканами в голове, желаниями, которые он неубедительно скрывал и дебильными взглядами на жизнь. И разве этого достаточно? Их мальчишеские препирательства, что переросли в драку, не давали право на то, чтобы лишать кого-то самого дорогого – жизни. Душепоглотитель не успел договорить до конца свою фразу, как Николь, повернув рукоятку оружия в нужное положение, резко натянул тетиву и зарядил ее магической стрелой. Он больше не задумывался, полностью закрывшись от всех сомнений, Кэрролл отдался только чувству, которое называется здравомыслие. И только когда лучник выпустил бледно-зеленую стрелу, рука дрогнула, но это никак не повлияло на скорость или траекторию стрелы. Теперь Смерть отвернулась от разноглазого, повернувшись в сторону, того, кто уже побывал в ее объятьях и видел ту сторону Изнанки из, которой выбирается не каждый. А вот второго шанса никому еще не давали. Но смерти тут явно делать было нечего. Даже когда в сторону Левифрона полетело две стрелы, направленные на обездвиживание противника.
Стрелы летели точно в назначенную цель, но рефлексы оказались быстрее даже мысли: Герхен взмахнул рукой, будто отгонял стрелы от себя, и выругался, что вполне сыграло роль заклинания. Счет шел на доли секунды, но в последний момент стрелы сменили направление, ушли в сторону и вверх, разминушись с алхимиком на несколько сантиметров и отправились вверх. Что было дальше, Левифрон не видел – бросился прочь к столу. [float=right]http://s0.uploads.ru/BSKcu.png[/float]
Лучник прекрасно понимал, каковы шансы «достать» шадоса со способностью телекинеза и уже был готов зарядить убегающему еще одну стрелу, которую он уже вряд ли успеет оттолкнуть «голыми руками». Но сила скорости стрел и магическая отдача уже сделали свое дело. Все услышали громкий грохот, а потом след за ним, скрип не выдерживающего дерева. Плаксивые потуги металла удержать из последних сил огромные балки, что являлись основанием для потолка. «Какая прелесть.» Неожиданно промелькнуло в голове. Потолок начал рушиться. И Ник видел, как одна из балок стремительно отправилась в полет, где ровнехонько находился маг.
- Что б тебя… - Выругнулся Ник, кинулся на ничего не подозревающего или опешившего задохлика-врача. Вряд ли он сможет уследить за всеми предметами, что устремились в их комнату сверху. Они оба оказались под завалом, и к сожалению таррэ не рассчитал свою способность быстро на все реагировать и еще выпихивать упертого Левифрона из-под опасности. Вся сила тяжести пришлась на спину и голову Рыжего, когда шадос оказался где-то под ним.
Стражник рыкнул, опять припертый к полу, но все же в очередной раз выдержавший удар. Левифрон попытался выбраться, но суккуб схватив за шкирку вернул его обратно. Прежде чем что-нибудь произнести, Ник с усилием сосредоточил взгляд на парне. В ушах шумело так же громко, как будто грохот и не прекращался. В глазах плыло:
-Сейчас отключусь. – В голосе прозвучала шутливая насмешка. Говорить особо не хотелось, так же как пытаться сосредотачиваться на лице черноволосого, поэтому он закрыл глаза и уже сосредоточился на другом.
[float=left]http://sg.uploads.ru/MKB2S.png[/float]Шадос должен был увидеть очень быструю смену различных изображений. Но они прекрасно повествовали о прошедшем дне, от момента пробуждения до похода за старухой. Бестолковую, но дающую свои плоды игру в снежки. «Через сутки сила желания исчезнет, и говорить правду вы перестанете. Старуху можно найти где-то на окраине города…» Картинки сменились сумбурным хаосом. Кровь, труп, человек в капюшоне. Николь постарался из этого сложить целостную картинку. «Скоро сюда прибудет стража…Вам следует уйти. Или тебе придется убить уже отряд стражи Мандрана. А потом и еще парочку десятков...». Ник отпустил Левифрона.
- Неужели ты, что оказался в Изнанке не по своей воле, способен отправить туда любого… кто не схож с тобой характером. Например? Суккуб слабо улыбнулся. Ему важен был ответ. Но вряд ли он способен его уже услышать.
В дверь прорвались.
- Остановись, - но он ничего больше не смог сделать, мрак все же поглотил сознание.

***
Тем временем в коридоре...

[float=left]http://sd.uploads.ru/pRoQO.png[/float]Рыжая и мелкая шавка были выставлены наружу. Она кубарем покатилась в дальний угол коридора. Тряхнув хорошенько головой, щенок непонимающе посмотрел на девушку. Но ей явно не до пса-недоростыша. Из-за двери отчётливо был слышен разговор двух мужчин, что уже не высказывали друг другу шутливые недовольства, а чётко говорили о своих намерениях. Угроза. Теперь от длинного незнакомца шла угроза, которую мог только мёртвый не заметить. Бум. Маленькое сердечко на один удар забилось чуть чаще. Бум. В груди заклокотала ярость. Псина тряхнула головой и сделала тяжелый шаг к двери. Огромные черные когти угрожающе цокнули по полу. Единственная вещь, что разделала клыки опасного хищника от мягкой шеи жертвы - дверь. Псина зарычала. В один прыжок она достигла двери и, развернувшись боком, протаранила кусок ненавистного дерева. Тот жалобно затрещал, но едва смог удержаться. Громко фыркнув, шавка продолжила борьбу с дверью.
Стены постоялого двора крупно задрожали. Монстр почти полтора метра ростом стремился попасть туда, откуда раздался грохот. Дверь уже не выдержала, пуская в разрушенную комнату Ильгину шавку. Левифрон почувствовал как лапы подминают его под себя, а горячее дыхание обжигает кожу шеи, куда устремились клыки зверя. Несмотря на стремительность псины и готовность разорвать того в клочья, она остановилась перед самым укусом. Фыркнула. Внимательно посмотрела на черноволосого. Шумно выдохнула и отступила, перестав мять тому грудину.
Тихо заскулив, монстр замялся на месте и, увидев хозяина, подошел уменьшаясь. Оставшееся расстояние засеменил маленькими лапами и лег рядом, с готовностью облизывая лицо суккуба.
http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [Магическая аптека Тентрариуса ]

Отредактировано Николь (2017-05-20 01:03:48)

+6

193

Левифрон и Ник стояли друг к другу чуть ли не в плотную, буравя друг друга взглядами. Ничего хорошего это не сулило. Эбигейл не обращала внимания на слова рыжего. Ее больше волновало, как поведет себя алхимик. Девушка не представляла, как у него внутри все происходит, но он явно контролировал свои шадоские порывы. Пока.
- Или тебя все же стоит бояться? Что в тебе такого страшного, что могло меня испугать больше чем… смерть?
- Ник, нет, - испугано выдохнула Эби, переводя взгляд на рыжего.
Это был именно тот вопрос, которого не стоило задавать. И вот теперь видимо вступала в силу просьба Левифрона, не дать ему ответить. Она схватила алхимика за руку и настойчиво потянула его к двери.
- Молчи, пойдем.
Да только разговаривать с мужчиной в данный момент было так же бесполезно, как и поговорить со стеной, и то был шанс процентов на семьдесят, что та тебе ответит. Левифрон не реагировал, и даже хуже, применив к суккубии свой дар, он вышвырнул ее и щенка в коридор. Дверь захлопнулась перед самым носом девушки. Эби слышала, как повернулся ключ, но все равно дернула за ручку.
- Открой немедленно! – Эбигейл забарабанила кулаком по двери. – Клянусь, я сама вас прикончу, как только доберусь!
Из комнаты, помимо голосов послышался шум и звуки борьбы.
- Леви, пожалуйста! – девушка забарабанила в дверь настойчивее и вновь принялась дергать за ручку. В коридор даже выглянул какой-то мужчина, но сегодня крики не были чем-то не обычным, а потому он вновь скрылся за дверью. Таррэ даже и не заметила этого.
Но потом она услышала рык и краем глаза заметила черную тень. Эби отпрыгнула в последний момент, когда что-то черное и массивное врезалось в дверь. Огромная псина пыталась проникнуть в комнату.
- Щеночек? – ошалело пробормотала Эбигейл, глядя на пса. Ну а кем еще он мог быть? И он все продолжал ломиться внутрь. Суккубия не мешала, вот уж чего не хотелось, так это попасть под его когти.
Стены задрожали, ужасный грохот раздался за дверью, да ее уже и не было.
- О боги, - произнесла Эби, появившись в дверном проеме. В комнате везде были обломки, а в потолке зияла дыра, через которую просматривался третий этаж.
- Вы… вы… - слова застряли в горле, девушка все еще смотрела вверх. – Вы что, долбоклюи, натворили?!
Эбигейл перевела взгляд, разыскивая двух горе-вояк, и просто задохнулась от увиденного. Они оба были погребены под обломками, огромный пес вновь стал щенком и облизывал лицо Ника. Пробравшись к ним, суккубия принялась отбрасывать доски, которые могла понять.
- Леви, ты жив? – тот еле заметно кивнул, глаза у него были открыты, а у девушки отлегло от сердца. Эбигейл встала на колени поближе подбираясь к рыжему. – А Ник? Кажется, да… дышит. Идиоты! Вот что теперь делать? Как это все объяснить?!
Левифрон перехватил руку таррэ, отбрасывающую очередной обломок.
- Забирай Клейма и беги. Стража... Он сказал, что идет стража.
- Но ты…
Взгляд Левифрона был куда красноречивее слов. Казалось, что алхимик вполне находился в сознании и готов действовать. А вот встреча со стражей для них сегодня была самым не желательным развитием событий. Возможно, стоило бы спокойно пообщаться с хозяином, постараться уладить все. Опять бежать не хотелось, но со служителями правопорядка встречаться тоже в планы не входило.
- Хорошо. Я пойду в лабораторию. Справишься?
Получив ответ, Эбигейл вернулась в комнату Левифрона и закрыла за собой дверь. Задумавшись на мгновение, девушка подошла к столу, взяла со спинки стула сумку алхимика и принялась собирать в нее записи, травы, склянки и все прочее, что попадалось под руку. Затем прошлась по остальной части комнаты, продолжая сборы, забирая и шляпу. Собственные вещи у нее были сложены, а в ее номере точно ничего не осталось. Эбигейл достала из своей сумки сапоги Гейла, они ей были великоваты, но надев две пары носок и потуже зашнуровав, это можно было вытерпеть. Накинув на себя плащ, взяв обе сумки и клетку с птицей, девушка вышла в коридор, который уже нельзя было назвать безлюдным. Как могла быстро спустилась по лестнице, прошмыгнула мимо всех и вышла на улицу. Сегодня погода радовала обильным снегопадом, да таким, что даже не было видно пальцев вытянутой руки. Эбигейл сразу направилась в конюшню, где и должен был быть Клейм.
- Ну что, прогоним всю эту телегу по второму кругу? – произнесла девушка, осторожно приближаясь. Не сказать, что она спокойно к этому отнеслась, все-таки пес на нее кинулся. Таррэ не знала, были ли для него какие-либо отличия во внешности, защищал-то он от парня, а не от девушки. Но ведь это все еще была она, а псы больше обонянию своему доверяют. – Пожалуйста, не сожри меня. Надо уходить, так приказал Левифрон, мы встретимся с ним позже.
«Очень на это надеюсь».
Клейм приглушено зарычал.
- Эй, а ну не смей! Ты мне чуть ногу не оттяпал. Это я должна на тебя злиться. Не противься и иди за мной.
Провозившись еще с минуту, они все-таки покинули конюшню и отправились в единственное знакомое Эбигейл место – лавку Тетрариуса.

Добравшись до нее, Эбигейл вежливо поздоровалась с хозяином. Тот был занят, а потому суккубия без лишних разговоров спустилась в лабораторию. Текии нигде не было видно, возможно, он был наверху, а подвал был пуст: Левифрона и Ника тоже не было. Клейм отошел в дальний угол и там улегся. Таррэ сбросила сумки и клетку на пустой стол, а плащ повесила на спинку стула. В очередной раз она оказалась в ситуации, когда оставалось только ждать.

--> [Магическая аптека Тентрариуса]

Отредактировано Эбигейл (2017-05-18 11:26:59)

+3

194

Вес досок и балок был немалым, но Левифрон не мог ощутить его в полной мере до того момента, как сознание покинуло Ника. Тогда на алхимика рухнул и он, и вся та гора, от которой тот так доблестно спасал богомерзкого шадоса. Это не соответствовало тому, что разворачивалось в комнате до выстрела, а последние слова рыжего и вовсе делали контраст настолько ярким, что он отрезвлял. Прежде все было просто и понятно: была смертная и глупая добыча, которая залезла в логово жуткого зверя, и сам зверь, который пусть и не был голодным, но и менее злым от своей сытости не становился. Все шло по плану, в результате которого кто-то из них должен был умереть прямо здесь и сейчас. Чаши весов уже склонялись в сторону разноглазого, ведь Герхен мог отбить стрелу один раз, мог отбить второй, но на третий удача точно бы отвернулась от него, ведь он не был бойцом. Все решилось бы тогда, когда что-то случилось бы быстрее: либо полетела третья стрела, либо Филин разорвал дистанцию. Но вместо следования скрытому сценарию Николь решил стать героем. Только его последнее слово так и повисло в воздухе, оставшись без адресата.
- Остановись.
К завалам пронеслось нечто, что очень смутно походило на собаку. Если бы Герхен мог, он бы выставил руки для защиты и попытался успокоить животное, но у него не было для того возможности. Горячее дыхание обдало кожу, и единственное, что оставалось алхимику – отвернуться. Он все равно почти не видел, что стояло над ним – пыль и мелкие древесные щепки засыпали глаза. Голова была тяжелая, вино и драка сделали свое темное дело, и было невыразимо сложно понять, что происходит вокруг. Настолько сложно, что было практически все равно. Тяжелые лапы уже давили на те участки тела, которые не были погребены под рыжим и упавшим потолком, а зубы клацали совсем близко от шеи. На секунду Левифрону подумалось, что это Клейм, и он просто зол, что хозяин посмел подвергнуть свою жизнь опасности, оставив его на конюшне.
- Уйди, - только и прошептал алхимик, с натугой выталкивая из сдавленных легких воздух.
Неведомо, понял ли его пес благодаря бестиарии, или увидел в алхимике нечто иное, но почти сразу успокоился и обратил внимание на настоящего хозяина, постепенно уменьшаясь в размерах и теряя свою злобность. И тогда на смену ему пришло нечто куда более страшное. Кажется, он слышал голос Эбигейл во время конфликта, слышал и после, когда огромное создание выломало дверь, но так и не среагировал. Не среагировал бы и сейчас, не появись девушка рядом. Только тогда звук сопоставился с ярким огненным пятном ее волос.
- Леви, ты жив? – он бы с радостью ее успокоил, да вот на новые слова воздуха уже не хватило. Но ей этого и не потребовалось, она убедилась, что Левфирон реагирует на окружающую действительность, и переключилась на Ника. Герхен попытался сменить положение, чтобы получить возможность хотя бы сделать вдох. - А Ник? Кажется, да… дышит. Идиоты! Вот что теперь делать? Как это все объяснить?!
«Скоро сюда прибудет стража…Вам следует уйти. Или тебе придется убить уже отряд стражи Мандрана. А потом и еще парочку десятков...» - вторил Эбигейл голос Николь, который остался у алхимика в голове. Как рыжий говорил с ним? Как показывал те суматошные картинки, которые складывались в нечто нехорошее? Стража пришла бы в любом случае, ведь никто не стал бы спускать постояльцам магию и обвал. Но если и на душе Ника были грехи, и он мог привести к ним еще большую беду, времени не было.
- Забирай Клейма и беги. Стража... Он сказал, что идет стража, - прохрипел Филин, хватаясь за запястье суккубии, которая занималась совсем не тем, чем требовалось.
- Но ты…
И снова не то! Сначала вдох, потом слова. Алгоритм сбился, и Герхен только посмотрел на нее в упор. Не паника, нет, но страх в его взгляде имелся точно. Медленный мозг начинал работать все быстрее, просчитывая варианты и вероятности. И в этих вероятностях все было очень плохо.
- Хорошо. Я пойду в лабораторию. Справишься?
- Иди!
И только после этого она исчезла: Филин слышал только шаги, потом – звук открывающейся и закрывающейся двери. А еще голоса. Много голосов на первом этаже.
«Черт».
Проклятый артефакт не оставлял ему шанса соврать владельцу таверны и страже. Разноглазый был прав: стоило только последним появиться здесь, стоит только задать вопрос для удостоверения личности – и все пропало. Инстинкты взвыли раньше разума – нужно было уходить. Очень быстро. Далеко. Немедленно.
Вытягивал свое тело из-под завала алхимик бесконечно долго, как ему показалось. Сначала достать руки, потом – перевернуться и ползти, цепляясь за стол и трещины в половицах. Покачиваясь, встать. Посмотреть на Ника, тряпичной куклой раскинувшегося на полу.
«Он знает. Нужно или добить, или забрать с собой».
«Неужели ты, что оказался в Изнанке не по своей воле, способен отправить туда любого… кто не схож с тобой характером. Например?» - и снова голос рыжего, в котором сквозила слабая улыбка. Так и не проявив особого ума за этот день, в самый ответственный момент он резко прозрел, сумев разглядеть суть. Жаль только, что понять ее он так и не смог.
- Я не могу тебя убить, пока до тебя не дойдет, за что, - тихо проговорил Левифрон будто себе в оправдание, подхватывая телекинезом края двух балок и чуть приподнимая. Этого хватило, чтобы получить возможность быстро вытащить рыжего. Закинув руку парня себе за шею, Герхен поднял его и неуверенным шагом поволок к лестнице. Были у Филина сомнения, что ему хватит сил нести их обоих достаточно долго, но выбирать не приходилось – или шагать, или умереть.
По лестнице они наполовину спустились, наполовину сползли. Десятки голов обернулись на них. Филину представились все эти руки, хватающие их за одежду, вопросы, обвинения… Он хрипло крикнул первое, что пришло в голову.
- Потолок обвалился! Надо спасать постояльцев!
И это подействовало. Толпа, которая не знала, что делать, ринулась наверх, алхимик едва успел метнуться в сторону и опереться о стену, дабы его не толкнули, что точно бы лишило всякого равновесия. Немного отдышавшись, он как можно быстрее поковылял к выходу. Одна из официанток, которая не побежала к завалам, окликнула их, а после заголосила, зовя хозяина, но дверь за спинами мужчин уже захлопнулась. От дикого холода сперло последнее дыхание, но замер Герхен всего на несколько секунд, тут же взяв себя в руки и нырнув в первый попавшийся переулок.
Петлял он долго, и причиной тому было даже не то, что он не сразу сориентировался на местности. Левифрон нарочно медлил. Ему мерещились гулкие шаги позади, оклик сурового мужского голоса, и дабы ослабить хватку этого наваждения, они шли до аптеки большим кругом. Легче алхимику так и не стало, но он почти перестал чувствовать конечности, силы покидали его, и это стало решающим фактом.
От лишних вопросов в аптеке Герхена спас клиент, которого обслуживал Тентариус. Старик все равно запнулся на полуслове, сопроводив своего жильца долгим взглядом, но едва только Герхен скрылся в подсобке, продолжил, будто ничего и не случилось. Последняя лестница оказалась почти за пределом выносливости алхимика, потому, когда он все же достиг двери и толкнул ее плечом, в лабораторию они с Ником попросту ввалились. И если рыжий мог остаться лежать, обхаживаемый беспокойной шавкой, то Филин тут подскочил, будто ударенный, на коленях подполз к двери и запер ее на ключ. А после уже повернулся к ней спиной, так и оставшись сидеть у порога.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [Магическая аптека Тентрариуса ]

Отредактировано Левифрон (2017-05-19 22:14:33)

+3

195

[ Долина Китли ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png

6 день Страстного Танца, 1647г. Поздний вечер.

Неслись во весь опор ловчие недолго. Ещё до середины пути девушки сжалились над лошадьми и сбавили темп, а к городу подъезжали уже совсем неспешно. Говорить не хотелось. Было просто страшно начинать это делать.
Они и не подумали разворачивать карту или останавливать местных жителей – любая зазывающая вывеска бы подошла, разве что не бордель. Увидев постоялый двор, ловчие с облегчением спешились. Снизу и до самых корней волос по телу Анаис пробежала волна боли, заставившая замереть её на месте, уткнувшись лицом в седельную сумку.
Что с тобой? — хрипло спросила Вальбурга. Её глаза были большие и тревожные, подчёркнутые неизящными тёмными кругами. Соратницы глупо остановились чуть ли не посреди улицы: немного не хватило до коновязи.
Я подвернула ногу, — глухо сообщила Анаис, не узнавая собственного голоса, — сейчас...
Ну-ка привались к стене, сейчас помогу.
Вальбурга сама привязала обалдевших от поездки солшских и вернулась к ссутулившейся на углу здания подруге.
Давай-ка...
Внутри было здорово и шумно. В другой раз привычные к успешным застольям ловчие, может, и прониклись бы атмосферой, но сейчас готовы были одним взглядом отправить в пучины депрессии любого весельчака. Вальбурга поймала за юбку забегавшуюся меж столов вивариинку и попросила уголок поукромнее. Таковой нашёлся. Даже такая малость была для мернотовцев сейчас манной небесной.
Ллайто помогла Анаис устроиться на скамье, сама сбегала за водой. Какой бы тяжёлой не была история в долине, она не растеряла своей деловитости. Оной хватило и на то, чтобы отправить их багаж в снятую наверху комнату, единственную оставшуюся из немногих: всё было разобрано мандранскими гостями накануне праздника.
Синори ничего не выражающими глазами посмотрела на вернувшуюся подругу и губами еле прошептала "спасибо".
Ты как? Залечить сможешь?
Анаис тупо смотрела на собственный сапог, под которым жутким образом давал о себе знать поврежденный голеностоп. Действительно, сможет ли? Руки безвольно лежали на коленях ладонями вверх, точно упали в отчаяньи, и лечить ничего не спешили.
Не тяни давай, — подруга посуровела, — хуже будет.
Знаю...
Анаис продолжала сидеть. Говорила не она, кто-то другой. Чьё-то другое тело было, чья-то другая боль. Как она в этом оказалась? Удивительно.
Да что ты как тряпка! — Напряжение сказалось на самой боевой девочке крепости Налья. Кое-кто из зала обернулся на них. — Лечи, твою мать!
Анаис ждала этого. Не один повод, значит, другой. Сейчас она узнает цену терпения и, казалось, бесконечного понимания Вальбурги. Чего-то не хватало, и это оно. Синори хотела, чтобы Вальбурга разозлилась на неё и выплеснула свой гнев.
Ей хотелось, чтобы её добили сегодня.
Ильгу тебе в постель, дура. — Вальбурга поднялась из-за стола. Анаис сжалась, почему-то ожидая, что та уйдет. Но ллайто совершила абсолютно самоотверженный поступок: нагнулась к полу, где сидела её подруга, схватила за сапог и закинула ногу на скамью. Анаис хныкнула от боли, но впереди её поджидало главное. Вальбурга, совершенно не считаясь с травмой, стянула сапог, заставив синори скрючиться и как следует прикусить губу.
Вывихнула. Я вправлю.
Одним движением ллайто, наученная на своём воинском пути работать с такими явлениями, поставила голеностоп на место. Анаис не поняла, как заплакала.
А теперь будь умницей, приложи ручки и напрягись в последний раз за вечер.
Анаис с перепугу подчинилась. Она послала исцеление, но не ощутила никакого эффекта. Анаис была истощена физически, но несоизмеримо больше – морально. Магия посылала её куда подальше с таким настроем.
Я не могу, правда, правда не могу, — затараторила она почти с испугом, глядя на грозную подругу.
Понятно...
Запал у обеих кончился. Ловчие снова сидели каждая на своей скамье, отрешённо глядя по сторонам. Синори глотнула воды, но не почувствовала вкуса. Вальбурга без энтузиазма повертела сколотую кружку в руках и с цоканьем поднялась снова. Через пару минут она вернулась к столу с двумя пинтами пива.
Синори довольно-таки глупо замигала на такое смелое заявление.
Только попробуй нос своротить.
Девушка не своротила. Пить было ей не впервой, но далеко не в таких количествах. Она несмело хлебнула.
Произносить тупые тосты никому из них даже в голову не пришло.

[player][{n:"Ногу Свело – Наши Юные Смешные Голоса",u:"https://dll.zf.fm/music/6/85/nogu_svelo_-_nashi_junie_smeshnie_golosa__live_(zvukoff.ru).mp3?download=force"}][/player]

На столе уже образовалась кучка пустых кружек. Анаис довольно-таки расхлябанным почерком выводила последние строки в письме, адресованном гильдии Мернот. Текст в паре мест путался или повторялся, но суть была более или менее изложена: такой-то дезертир был замечен в долине Китли, перехватил контракт, поставил в дурацкое положение и настроил жителей деревни против ловчих. Не задержали по понятной причине. Ваши, с любовью, ждём указаний.
Письмо было отдано щуплому мужичку с большой полярной совой на плече. Сова была мандранская, мужчёк – нет.
Анаис хихикнула.
А сколько тут люде-ей, — протянула она, мечтательно глядя вслед человеку.
И все нас ненави-идят...
Нет, — Анаис как-то очень умиротворённо вздохнула, с лёгкой досадой глядя на свою на половину полную кружку, — не все. То есть, мы, конечно, даём повод, но они вообще-то ничего.
Ты – ничего.
Я – ого-го!
Оставшееся пиво давалось синори тяжело и неохотно. Ей вполне было достаточно двух кружек, но солидарность не давала спасовать. О чём это они? Лошади, нога, дети... всё было каким-то далёким и совершенно не интересным. Алкоголь ловко поставил блок на любых поползновениях разума в эту зловещую степь, не позволяя аккумулирующейся информации достичь критического за сегодня уровня. Идея напиться, как ни крути, была удачной. Даже нога отзывалась болью слишком далёкой и неправдоподобной, чтобы каждый раз болезненно реагировать на неосторожные движения под столом.
Они допили и угомонились. Клонило в сон. Синори и ллайто по своей природе не способны упиться вдрызг, и всё же их заметно разморило. В обнимку, поддерживая одна другую, ловчие ушли в снятую комнату, где с удобством среднего уровня развалились на единственной, но большой кровати. Каждая замерла так, как упала.
Анаис, осторожно прислушиваясь к ощущениям, связанным с вывихнутой ногой, смотрела в тёмный потолок. Вставать и возиться со светом никому не хотелось.
Как думаешь, она уже пришла в себя?
Она... — Синори выплыла из своего безмятежного созерцания, на мгновение прикоснувшись к неприятным воспоминаниям. — Нет... нет. Она спит, вероятнее всего. Муж отвел её в спальню, помог улечься и укутал одеялом, гадая, чем же таким я её колданула.
Ты правильно сделала. Нечего ей было видеть, что за порогом творится. Пусть спит лучше.
Анаис предательски всхлипнула.
Ильтар... какой кошмар... о, боги...
Её прорвало. Синори зашлась рёвом и беспомощно лежала, как была, на спине. Слёзы закатывались в волосы на висках.
Вальбурга молча подвинулась и обняла её. Способность к разговорам у двух ловчих окончательно разрядилась. Они лежали в обнимку, пока не устали плакать и уснули.

Отредактировано Анаис (2017-11-09 05:20:46)

+2

196

7 день Страстного Танца, 1647 г. Утро.

В мгновение, точно по сигналу, синори раскрыла глаза и совершенно проснулась. В первую секунду она поразилась тому, что выход из комнаты находится с другой от кровати стороны, но потом вспомнила, что спит не в своей комнате в Налье. Быстро-быстро через мозг пробежала цепочка воспоминаний о том, почему, собственно, она здесь, а не в родной койке. Воспоминания ей не понравились.
За спиной мерно посапывала Вальбурга. Анаис не спешила вставать, разглядывая их пристанище. С кровати было видно, что на полу как попало валяются их сумки, брошенные уставшей ллайто без особого аккуратизма. Ловчая поняла, что ей холодно, и подтащила колени к груди, о чём тотчас пожалела: переполненный мочевой пузырь возопил наперебой с травмированной в стремени ногой.
Очень неохотно, желая лежать ещё сильнее, девушка села. К счастью, никакого похмелья синори не получила, исключая лёгкое внутричерепное давление. Она попыталась подняться с кровати, но выяснилось, что на ногу невозможно опираться. Больное место опухло, вокруг сустава расплылась фиолетово-серая радуга. Кажется, больше игнорировать её было нельзя.

Вальбурга услышала сквозь сон тяжёлое дыхание. Оно вырывало из неги сна и почему-то поселяло в груди неприятное волнение. Ллайто поняла, что не так: звуки были прерывистыми и влажными. Анаис опять расплакалась.
Ловчая села в постели, издав хрипящий звук, затем прокашлялась. В комнате было холодно, а они уснули без одеял.
Анаис?
Глупо было спрашивать, что случилось. Синори, сгорбившись, сидела на своей половине кровати, свесив ноги на пол. Плечи её мелко тряслись, она изо всех сил пыталась реветь бесшумно.
Не выходит... не выхо...
Вальбурга почувствовала ужасную тяжесть. Подруга зачастила разводить мокроту, и ллайто это пугало и напрягало. Она не умела утешать, не привыкла возиться с расклеившимися чувствами. Они её смущали и вызывали отторжение. Анаис не отличалась непробиваемостью, но происшествие в Китли по какой-то причине подкосило её сильнее ожидаемого. Вальбурга никогда не видела соратницу в настолько плохом состоянии.
Ты не вылечила ногу? Что у тебя не получается, можешь объяснить?
Анаис хрюкнула и размазала по лицу слёзы рукавами.
Я не могу лечить. Не выходит. Не могу. Я слишком... не в себе...
Новая волна слёз.
За окном кто-то кричал о бесплатной еде возле храма.

Им удалось покинуть постоялый двор только спустя полчаса. После всех успокоительных процедур вроде умывания и приёма пищи Анаис нашла в себе силы облегчить свои страдания Милостью Богов, но на полноценное исцеление её по прежнему не хватало. Она была опустошена и разбита. Ей в какой-то мере даже и не хотелось себя лечить. Но, так или иначе, ждать инструкций из гильдии с травмированной ногой не годилось. Было решено поискать алхимическую лавку и раскошелиться на исцеляющее снадобье. Лошадей было решено пока оставить под надзором трактирного работника. Они выдвинулись на поиски пешком. Вальбурга, закинув руку подруги себе на плечо, заковыляла вместе с ней по утреннему снегу вглубь Мандрана.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Магическая аптека Тентрариуса ]

Отредактировано Анаис (2017-11-09 05:18:16)

+1

197

<=== Альвэри, Бэй: улицы Мандрана.

7 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Ранний вечер.

К тому моменту, как ноги пересекли порог хорошо знакомого постоялого двора, Бэй уже напоминал самому себе снеговика: такого же холодного и ничего не чувствующего, как и все прочие снежные скульптуры, коих вылепливали детишки во дворах и парках. Даже бездушного, ибо ощущение было таким, что весь дух покрылся толстой коркой льда и ухнул куда-то в пятки, разбившись на тысячи мелких осколков и оставшись лежать где-то посреди заснеженных улиц Мандрана. Хотя одно, пожалуй, мужчину от зимних изваяний все же отличало – у снеговиков хотя бы морковь бодренько так торчала меж угольных глаз. Иштэ же даже палец на руке разогнуть не мог, не говоря уже про все остальные части тела, в нормальных температурных условиях способные составить конкуренцию снежным «противникам». Однако, несмотря на то, что Эйнохэил успел промерзнуть до костей за столь длинную прогулку, он более не проронил ни слова о том, насколько некомфортно ему приходилось. Хотя и терпеть суровый климат восточных земель с каждым часом становилось все невыносимее. Альвэри, идущая рядом, возвращаться под крышу родного дома не спешила, а следовательно, быть может, все же сумела отвлечься от гнетущих мыслей и досаждающей головной боли. Значит, можно было и потерпеть. До нестерпения не хотелось вновь окунаться в уныние и тяжелые размышления окажись они во власти четырех стен. Тем более что пусть только и ближе к вечеру, но проклятый упомнил и то, что давным-давно вернуться с празднеств должны были Эбигейл с Левифроном, от физиономии которого уже тошнить начинало. В связи с чем разворачивать ноги в сторону дома лоддроу перехотелось окончательно.
Но вот Бэйнар наконец-таки был спасен: в лицо дыхнуло теплом помещения, где он мог отогреться и перекусить, а ненавистный душе шадос все еще оставался где-то там, за горизонтом. Возможно к этому моменту уже насмерть замерзший у дверей пустого особняка, но мысль эта как-то и не волновала, заставляя беспокоиться, а скорее уж наоборот.
Мужчина прошел вслед за эльфийкой в едальню, где к их удивлению они умудрились отыскать свободный столик. Было людно, очень. Веселый мотив очередной песни и музыка в целом попросту терялись в гвалте постояльцев и гостей, становясь почти неразличимым целым. Пожалуй, на такой праздничный наплыв разномастного народа и стоило рассчитывать, вот только сейчас толпа любителя шумных компаний больше раздражала, чем радовала. Расположившись за столом, иштэ не торопился стаскивать с себя ворох одежд, только плотнее закутываясь в теплый плащ и силясь отогреть хотя бы руки, которые перестал чувствовать еще примерно с час тому назад. Чего уж там было говорить за начало душевного разговора, когда язык и тот напрочь отказывался поворачиваться? Благо служки, что очень старались, но все-равно не успевали вовремя обслужить всех присутствующих, добрались до них с Альвэри спустя добрых минут пятнадцать, если еще не больше. В этом, пожалуй, можно было разглядеть единственный плюс голодной толпы, и когда терпение пары было вознаграждено и возле столика все же возникла служка, готовая принять заказ, Эйнохэил хотя бы говорить был способен. Он поднял взор на девушку, всем своим видом выдающую усталость и вымотанность. Оно и понятно, кому прибыль от праздников, а кому смены с утра до ночи за небольшую надбавку.
- Мясную похлебку, лепешку и чего-нибудь горячего из напитков, - прежде чем обслуга успела что-либо сказать, озвучил иштэ.
- Есть фруктовое вино: красное с малиной и белое грушевое, оба пряные и подаются к столу в теплом виде.
- Любое.
Девушка кивнула, переведя усталый взгляд на лоддроу.
- А Вам?
Приняв заказ от обоих, служка поспешно скрылась из виду. Еще немного помолчав, мужчина взглянул на сидящую напротив ледышку. Тянуть с разговором, ко ль и так собирался, смысла особого не было, однако настроение девушки, что, казалось, совершенно не изменилось за все время, проведенное на празднике, заставляло более настороженно относиться к ситуации в целом, не желая допортить все одним махом. Но ведь снова испоганить расположение духа, стоило ему только-только приподняться, было бы еще хуже, не так ли?
- Аль, - Бэй замолчал, не зная, с чего лучше начать и как подступиться к тому, чего вообще собирался сказать, - Помнишь ты как-то сказала, что наше с тобой знакомство до твоей потери памяти невозможно? – Он сделал паузу, давая возможность Альвэри при желании отреагировать на его слова, - А что, если бы она была возможна? Что, если бы просто нашлись причины не говорить тебе об этом поначалу?
Не отводя глаз, проклятый внимательно следил за каждой эмоцией, что проскальзывала на бледном лице. Он изо всех сил пытался не выдать своего волнения, которое, как не скрывай, а могло проскочить в дрогнувшем под конец голосе. Бэйнар и подумать не мог, что даже начало у разговора в русло их обоюдной с Эбигейл и Левифроном лжи будет даваться настолько тяжело. Мужчина не жалел, но был готов увести тему в иную сторону, пойди все по совсем уж мрачному сценарию.

+4

198

<----Улицы Мандрана

7 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Ранний вечер.

Стоило только перешагнуть порог знакомого постоялого двора, как от разительной смены температур даже мурашки пробежали по коже. Духота  помещения тут же вызвала легкую тошноту, но лоддроу не ринулась обратно. Девушка в какой-то мере успела свыкнуться с тем, что ее последнее время то одно, то другое беспокоит, словно позади уж молодости цвет… Дивиться тому, что здесь было полным полно народа, не стоило – праздник все же. Происшествие, некогда случившееся из-за ее знакомых или благодаря им, так до сих пор и не известно, также не стало преградой тому, чтобы посетить именно это место. Засим, несмотря на среду, в кою окунулась, Фенрил продолжила уверенно двигаться меж столиков да тел, кои попадались на пути. Благо, свободный нашелся довольно быстро и примечен был едва ли не с самого порога.
Альвэри присела на стул, ожидая пока расположится ее подмерзший спутник да подойдет обслуга. Впрочем, ожидать последней слишком быстро не стоило, глядя на такое количество народа, поэтому лоддроу, прекратив изучать лица вокруг, как и напротив, задумалась о своем. Атмосфера постоялого двора, именно в этот момент, как нельзя лучше навевала воспоминания, кои память с такой болью возвращала на свои места. Она не любила подобного толка места, но, как ни удивительно, последние годы частенько оные посещала. Конечно, не праздности ради, но сам факт… Неожиданный разворот жизненного вектора, столь удачно забытый некогда и так же удачно вспомнившийся первым, вызывал в душе некоторое чувство удовольствия. Она любила дело рук своих, как и «любила», ценила своих «ласточек», отобранных зачастую собственноручно и пригретых под своим «крылом». Аль меланхолично улыбнулась. А ведь она столько дней ломала голову, что осталось там, за пологом амнезии, но еще не узрела ничего страшного. Пока что.
От мыслей оторвало появление прислуги, что если поначалу и была рада наплыву гостей, то набегавшись за день, уже проклянуть успела сей праздник вместе с посетителями. Пока Бэй делал свой заказ, лоддроу достала из-за пояса прихваченное с собой из дому письмо и вновь принялась вертеть его в руках, не спеша ни разворачивать, ни ложить на стол.
- А Вам? – вопрос был задан ей и Фенрил не стала томить несчастную долгим ожиданием.
- Кусочек мясного пирога и чашку чая, пожалуйста, - произнесла она, за что была «вознаграждена» коротким кивком.
Проведя служку взглядом, Альвэри вернула оный своему спутнику, что в сей «прекрасный», праздничный день не отличался красноречием, ровно как и она. Хотя для того у нее были свои причины.
- Аль, - вдруг начал Бэй, вновь воспользовавшись сокращением ее имени, что привлекало внимание даже нехотя, - Помнишь ты как-то сказала, что наше с тобой знакомство до твоей потери памяти невозможно?
Лоддроу чуть нахмурилась, пытаясь уследить за ходом мыслей мужчины, однако, пока что, получалось плохо. Ну, было дело, только зачем о том вспоминать спустя столько времени-то? Казалось бы, простые вопросы ни о чем смогли задеть что-то в глубине ее «ледяной» души, заставляя ненадолго забыть о насущных «проблемах» и прислушаться к чужим словам. Альвэри молчала, ожидая продолжения. Внезапная настороженность вкупе с каким-то необъяснимым, пока, предчувствием возникли в сознании, нарастая со скоростью схождения снежной лавины с гор.
- А что, если бы она была возможна? Что, если бы просто нашлись причины не говорить тебе об этом поначалу?
Выдав сие, Бэй замолчал. Он глядел на нее слишком пристально для продолжения своей мысли, явно ожидая ответ. Какое-то время девушка просто молча отвечала ему таким же пристальным взглядом, словно пытаясь отыскать, если не в его словах, то в голубых глазах, подвох. Но не нашла, засим пришлось задуматься о сказанном. Фенрил слегка удивленно вскинула брови, но уже в следующее мгновение лицо ее приобрело привычное выражение. Аль откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди и отвела взгляд в сторону, словно внезапно заинтересовавшись компанией подле. Однако это было обманчивое впечатление. Пусть лицо и не выражало в тот момент никаких эмоций, но внимательный наблюдатель мог бы заметить изменения. Мысли закружились вокруг брошенной под их ноги темы, словно рой взбешенных пчел вокруг зверя, рискнувшего украсть их мед.
- Допустим. На минуту, - разделяя слова, медленно заговорила девушка. – В таком случае возникает несколько закономерных и встречных вопросов…
Она вновь замолчала. Прошла не одна минута, пока Альвэри вернула взгляд собеседнику и тепла в нем было столько же, как у морозной погоды за окном. Лоддроу вновь чуть изогнула бровь, на губах появилась призрачная улыбка.
- Предположим...хорошо. Я так понимаю, тогда ты пребываешь подле не просто любопытства ради или все же возможно и такое? Просто в такой ситуации рядом либо друг, либо враг, но никак не случайный знакомый, – словно в легкой прострации протянула Фенрил. – С врагом все понятно, засим не будем это даже рассматривать. Пока что. Значит глянем с другой стороны, - во взгляде, наряду с «холодом» скользнуло раздражение. - Это что же за причины такие, заставляющие своеобразно мучить ближнего своего? Я бы определенно хотела их узнать, хотя бы для того, чтобы своеобразно «перенять» идею, мало ли, понадобится, – голос был спокоен, слишком, без нотки любых эмоций, кои могли бы сопровождать ее слова. - Если бы так оно было, я бы в первую очередь это спросила, Бэй. Спросила бы, неужто я свершила что-то, что заслуживает подобного отношения? Или может я убийца, поэтому мне лучше не знать о своем прошлом? Так вспомнив сие, я первым делом и убила бы того, кто мне смешал все карты, не сообщив, не помог, - девушка пожала плечами. – Или может, кто поужасней, с пометкой «Их разыскивает святая Инквизиция!»? Тогда тем более молчание странно, если не опасно для моей жизни, так как засветиться по незнанию можно везде, а принцип «спрячь то, что ищут, на самом видном месте» да "незнание/дырка в памяти не спасают от ответственности", в данной ситуации не пройдет.
Альвэри замолчала, так как к их столу подошла с заказом обслуга. Вестимо, за «приятной» темой разговора и время успело немного сбежать. Пока тарелки со снедью и прочее раскладывалось на столе, Фенрил продолжала «прокручивать» в голове услышанное. Первое раздражение спало, оставив лишь настороженность и зудящее, щемящее чувство где-то глубоко внутри. Она не понимала все же, к чему он вел, и пока рассматривала сказанное, как некою иллюзорное, даже сумасбродное, пусть и возможное, предположения с посылом на реальное положение вещей. Причина… Оной она не видела, от слова «совсем», как бы не сложились обстоятельства. Когда они вновь остались одни, лоддроу вновь взглянула на спутника.
- Если бы это все же было возможно, то несмотря на причины, Бэй, я хотела бы обо всем  знать. Сейчас, а не потом, когда вернется память сама или кто-то не столь щадящий мою хрупкую натуру расскажет.
Альвэри подалась вперед, чуть отодвинув тарелку и чашку, оперлась локтями о столешню и водворила на сцепленные «замком» пальцы подбородок. В голове у нее был совершенный хаос, в душе же творилось что-то похуже. Несмотря на то, что она пыталась рассмотреть все с точки зрения невозможности, где-то в глубине поднялась целая буря эмоций в ответ на подсознательное «А что, если…?». Почему-то не хотелось думать о том. Почему он мог молчать? Молчать, когда она билась о клетку собственного сознания, пытаясь хоть что-то вспомнить. Когда искала и не находила ответы на множество вопросов и странных видений, когда отчаяние топило словно в болоте без возможности выбраться. Да он был рядом, но ничего не сделал, просто смотрел. Поддержка? Да на фоне того, что он знал и не говорил, она выглядела, как насмешка. А если вспомнить еще и… «Нет, это невозможно!». Но услышанного уже было не вычеркнуть из памяти. Оно словно свеженанесенная рана, начало болеть по нарастающей, истекать кровью, заволакивая сознание. Однако, несмотря на эту новую боль, с коей не могла соперничать даже головная, что преследовала ее со вчера, лоддроу не смогла остановиться, отмахнуться.
- Сейчас ты, якобы, нашел своему молчанию какое-то там оправдание, причину, а потом я его не найду, несмотря на причину, даже, возможно с твоей точки зрения, вескую. Поэтому, повторюсь, если бы, - она подчеркнула последнее, - Лучше раньше, чем позже. Возможно, сейчас я могла бы попробовать понять, осмыслить. Потом я ее не приемлю и за это уж точно ручаюсь.
Девушка снова слегка улыбнулась, но эта улыбка была далека от радостной. Возможно, могла показаться грустной, печальной, но никак не переполненной счастья. Почему-то мысль о том, что ее могли держать в неведеньи все это время, слишком больно ранила, хотя не должна была. Возможно, вся причина в человеке напротив? Своеобразное предательство, даже предположительное, почему-то слишком больно ранило. Почему? В этом сейчас разбираться никто не станет. Но все то же "громкое" почему, только касательно поднятого вопроса – застряло в рассудке, не желая сдавать позиции и отмахнуться от слов Бэя, как от глупости, кою тот ляпнул, не подумав. Это чувство заставляло сознание корчиться в своеобразной агонии. Как загнанный зверь оно забилось в самый дальний угол и словно ждало чего-то, пагубного для себя, но неумолимо приближающегося.
Внезапно в ход мыслей со всей, уже привычной, яркостью врезалась очередная вспышка. Голова загудела, как колокол в праздничный день. Сознание, секунду назад ощетинившееся на то, что кто-то знал и специально утаил от нее ее прошлое, переметнулось на воспоминания, кои яркими картинками вмешались в «разговор». Оные вновь вернули ее в Таллем, но ведь о том периоде она все вспомнила…или нет? Лоддроу вновь откинулась на спинку стула, прикрыв глаза и принявшись массировать пальцами, дабы перетерпеть первые приступы головной боли, коя после будет менее интенсивна.

Отредактировано Альвэри (2017-11-14 12:15:56)

+5

199

Ах, бедняжка, она еще и мучилась. «Чья бы корова мычала», - мрачно обронил в мыслях Бэй, выслушивая девушку, которую потихоньку начинало заносить куда дальше просто нескольких встречных вопросов. Как и ожидалось, начатая тема не могла не откликнуться определенными эмоциями в ледяной душе, теперь же скользя холодом и сдержанностью в голосе и резкостью в движениях, что все же выдавали хорошо скрываемое раздражение, заметить кое мужчина все-таки сумел. Естественно, не помня ничего, Альвэри и предположить не могла, как и чем именно мучила других, все это время остающихся рядом и сносивших эти самые своеобразные мучения, которыми щедро одаривала их пелена беспамятства лоддроу. Ее нельзя было в том упрекнуть. Пока что нельзя. Но даже прекрасно понимая сей аспект, от слов ледышки и ее ощетинистой позиции передернуло. Нет, не в ее стиле, репертуаре или даже силах было просто выслушать, когда кто-либо шел ей навстречу. Главную роль для эльфийки, казалось, всегда играла такая вещь как «нравиться мне то, что происходит или нет». А уж от того мы и оттолкнемся. В этом, пожалуй, и была вся Альвэри Фенрил.
Проклятый отвел взгляд от ледышки. На минуту его внимание приковали к себе тарелки, расставляемые на столе подоспевшей с заказами служкой. Он кивнул девушке в знак благодарности и поспешил вернуться к насущной теме разговора, хотя пока только лоддроу и выговаривалась.
Конечно же она хотела знать. И надо было заметить, что хотела этого ни одна только Аль, так что в этом уж их желания совпадали. Эйнохэил взглянул на подавшуюся вперед девушку. И если до этой самой минуты он спокойно выслушивал, а эмоциональный фон оставался ровным, не выдавая ни недовольства высказываемой тирадой, ни ответного раздражения, то после услышанного сейчас что-то в проклятом щелкнуло, поднимаясь волной возмущения. «Ахренеешь просто, узнав, насколько веской является моя причина!». Нет, подумать только! Она ручалась за то, что на корню отсекла бы даже саму мысль задуматься о правильности его решения утаить от нее правду, не узнав ее до того момента, как сама все обо всем и вспомнила бы. Ничего себе так заявление на минуточку-то, да? Само по себе оно заставляло усомниться в адекватности сидящей напротив. Она же гарантировала свою однозначную реакцию на то, о чем совершенно не ведала. И то ужасно неприятным «послевкусием» ложилось на душу. Вся высказанная позиция Альвэри начинала вызывать ничего иное как досаду за то, что она так и не научилась не ставить в штыки любую попытку донести до нее нечто важное не только для нее самой, но и для других. Она по-прежнему видела все в однобоком для себя любимой цвете и оценивала/смотрела на все лишь со своей колокольни.
Бэйнар слегка подался назад, находя опору для спины, но и не думая расслабляться.
- Ты серьезно? – В вопросе проскользило искреннее удивление и некоторая озадаченность, - Ты же понятия не имеешь, о чем говоришь. О чем я могу тебе рассказать. И вот так вот просто заявляешь, что помедли я и ты с легкостью сможешь отмахнуться от того, что так благополучно забыла? Какие бы серьезные последствия это не несло?
Голос мужчины приобрел более жесткие ноты. Он слишком быстро подавил в себе готовые выплеснуться наружу эмоции, чтобы девушка смогла заметить их в мимике или же взгляде. Проклятый хотел рассказать лоддроу правду, а не закатывать скандалы с истериками в переполненной таверне. Бэй изначально знал – Альвэри не воспримет его чистосердечное признание с энтузиазмом, так что все, что ему оставалось это пытаться сохранить ясность нужной мысли и спокойствие, как бы не повела себя ледышка. Иначе, ничего хорошего… вообще ничего из этого разговора не выйдет. Иштэ глубоко вздохнул. Зудящего ощущения где-то глубоко внутри то не поуменьшило, но краткая передышка позволила присмирить нарастающее раздражение и удержать себя в руках.
- Я все же поем, ты не против? – С небывалой легкостью произнес Эйнохэил, вдруг переключившись на еду. Только сейчас он скинул с себя плащ, размотал шарф и стянул с рук перчатки. Уложив одежду себе на колени, иштэ пододвинул тарелку с похлебкой и взялся за столовые приборы, - Тебе бы тоже пирог замять, а то ела только утром. Как бы обмороками не сказалось, - отломив кусок от лепешки, мужчина вернул свой взгляд Аль, вновь поменяв интонацию на серьезную, - Надеюсь, согласишься, что едальня при постоялом дворе не самое удачное место для подобных разговоров. Тем более что за всей этой музыкой и орами я тебя еле слышу. Глупо как-то будет по десять раз переспрашивать, вдруг какой веской причины еще не расслышишь.
В сказанном не проскакивало и намека на издевку, однако Бэйнару стоило огромных усилий не допустить нот иронии. Он замолчал, принявшись за ужин. Пожалуй, если бы в тот миг эльфийку просто-напросто разорвало от возмущения и гнева, он бы так и остался сидеть, тихо-скромно расправляясь с порцией похлебки. Ну а что тут такого? Пока мужчина пережевывал мясо, у Аль была возможность «переживать» его первые шаги к откровению.

Отредактировано Бэй (2017-11-16 13:16:21)

+5

200

[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/4liizj/Hurts_-_Weight_Of_The_World_(Prime-Music.net).mp3|Определенно о нас xD[/mymp3][/float]В какой-то момент на, казавшемся безучастном к ее ответам лице мужчины, проскользнула тень. То ли недовольство, то ли что-то сродни этого слегка исказило черты, привлекая больше внимания. Лоддроу, мгновение назад увлеченная внезапной темой для разговора, чуть изогнула бровь. Ему не понравился ее ответ? Ну, так, а чего он ожидал? Не помня о себе ничего, она должна была поверить, что у кого-то была причина не говорить ей о былом. Какая-то веская, по его мнению, причина, но оная же могла и не быть таковой для нее. И это более, чем логично по ее мнению. Никакая причина, по крайней мере на текущий момент, не могла оправдать всего того, что приходилось переживать, в надежде все вспомнить. Он ее не мог понять, видимо в том и заключалась причина подобной реакции. Что же, Фенрил искренне пожелала ему такого никогда не узнать и не ощутить.
В то же время девушка начала склоняться к тому, что затеянный разговор был начат вообще без какой-либо особой цели, больше для разнообразия и достаточно бездумно. Подобные мысли слегка охладили чувства и эмоции, что поднялись в душе после слов Бэя. Она даже не сразу среагировала на то, что он проговорил следующим, да с какой интонацией он это сделал.
- …и ты с легкостью сможешь отмахнуться от того, что так благополучно забыла? Какие бы серьезные последствия это не несло?
Фенрил усмехнулась, пожав плечами, уже начав сбрасывать с себя костюм из словесной игры, что затеял мужчина. «Ты же отмахнулся, решив скрыть, к примеру, с какой-то своей причиной или целью? Так чего негодовать на такое же желание со стороны? Или тебя понять просто обязаны и иного не дано?». Мысли лениво перетекали, пока Альвэри, не без легкого недопонимания, смотрела на собеседника. Его настроение стоило того, определенно, как и слова, смысл коих вконец скатился к какому-то абсурду. Или она что-то в этом каламбуре пропустила и связная нить была утеряна безвозвратно?
- Я все же поем, ты не против? – Аль вскинула брови, слегка даже опешив.
Это "камень" в ее сторону, определенно. Мол, начала тут философские темы подымать, когда у господина желудок сейчас вместо головы работает, ишь! «А ничего, что эдак надцать минут назад именно ты решил "разбавить" еду и поговорить о высоком? И тут, выяснилось, что я тебе есть мешаю…». Право слово, вел себя Бэй "слегка" странно.
- Тебе бы тоже пирог замять, а то ела только утром. Как бы обмороками не сказалось.
«О, ты глянь-ка, намек на заботу. Главное, как уместно.» Она продолжала молчать, сменив лишь позу и вновь откинувшись на спинку стула. Лоддроу честно пыталась найти связующее звено в том, что происходило, но получалось так себе.
- Надеюсь, согласишься, что едальня при постоялом дворе не самое удачное место для подобных разговоров…
Вот тут Фенрил буквально внутренне споткнулась. «Простите, что?» Ей, наверное, должно было стать совестно после этих всех слов и подобия нападок, как казалось, на пустом месте. «Я так понимаю на оные есть веские причины,» - подумала Альвэри с долей иронии и на губах заиграла откровенная улыбка.
- Вообще-то на постоялом дворе имеются комнаты, - неожиданно мягко, словно разговаривала с ребенком, что начал капризничать, наконец, произнесла девушка. – Как-то не подумала, что надо тебя туда отвести, чтобы ответ держать. Однако я вижу, что все-таки услышал, засим, - она потянулась за чашкой чая. – Ты кушай-кушай, не отвлекайся.
«А я лучше помолчу, а то скажешь, что аппетит испортила и все уши прожужала,» - пряча улыбку за чашкой чая, подумала лоддроу. Настрой, который был поднят неожиданными вопросами Бэя, сошел на нет под лавиной иных, смешанных эмоций, в частности полнейшего замешательства и непонимания. В конечном итоге Аль сделала вывод, что, удрученный неудачей ровно, как и вся его компания, Бэй решил хоть как-то коснуться болезненной для всех темы – ее утерянных воспоминаний. Но так, как уже многое было сказано доселе, выдал первое, что взбрело в голову, возможно даже не надеясь на ответ и не подумав о результате. Или надеясь на другой, но не такой и почему? Кто его знает, но в итоге все выглядело, как неудавшаяся шутка и этот ответ вполне вписался в ее восприятие текущего момента.
Впрочем, когда эмоции схлынули, а странное поведения Бэя перестало резать глаза, то можно было вновь вернуться к мыслям о своем. К тому же, спутник подбросил идею, вполне достойную внимания, только не к своей персоне. Отложив недопитый чай, лоддроу достала письмо, кое прихватила с собой и развернула его. Вот кого нужно было найти. Она была из того отрезка памяти, что так долго сопротивлялся явлению на свет и который доселе приходилось собирать по кускам. «Она придет,» - с уверенностью шепнуло что-то глубоко внутри. Да, в этом Аль была уверенна, стоило только подождать и, если то еще понадобится, она ей сможет помочь, чем сможет, не вещая о каких-то там причинах не говорить того. В ответ на эту мысль, Фенрил вновь усмехнулась, сложив письмо и спрятав его за пояс.
Девушка подняла глаза, с легкой улыбкой принявшись наблюдать за спутником. Непонятное, странное поведение мужчины, к которому все время возвращались мысли, ибо объект оных сидел напротив, вновь заставило теряться в догадках и привлекало к нему внимание, но объяснение найти было все так же сложно. Она слишком плохо его знала. Да и вообще, что о нем знала? Фактически ничего, не считая того, что сам скудно рассказал да и так было понятно, исходя из того с кем водился. Вспомнилась первая реакция на его присутствие подле и последующая развязка. Это тоже не поддавалось объяснению, но тем не менее нельзя было от того отмахнуться. Слишком много странностей связанных с одним человеком. Однако сейчас не особо хотелось копаться еще и в чужом «белье», когда своего хватало по горло, и то было гораздо важнее.
Альвэри вздохнула, ковырнув вилкой приостывший пирог и принялась играть наколотым кусочком оного перед своим носом, разглядывая. В отличии от голодного мужчины напротив, ей есть не хотелось совершенно. В то же время лоддроу продолжила периодически поглядывать на Бэя, не скрывая того, как и легкой улыбки, что появлялась каждый раз стоило только вспомнить недавние выпады мужчины. Забавный он человек все же…
- Может, еще сладкого заказать? - "Авось попустит."

+3


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Постоялый двор «Зимний очаг»