За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Постоялый двор «Зимний очаг»


Постоялый двор «Зимний очаг»

Сообщений 121 страница 140 из 204

1

http://s7.uploads.ru/BPRTt.jpg
Всегда готовый принять замерзшего и уставшего путника в зимнюю стужу, да и в ясный день, собственно, тоже. Привлекательный постоялый двор со всеми удобствами. Хозяева щедро платят бардам за приятное песенное дополнение к прекрасному вечеру, молодые официантки, радуя глаз, услужливо разносят выпивку, работники за дополнительную плату сами донесут вас до кровати и принесут завтрак в постель.
Зазывающее своим уютом и приятной обстановкой, здание состоит из трех этажей и подвала. Первый этаж представляет собой широкий зал: множество деревянных столов с мелодично поскрипывающими стульями, барная стойка, музыканты и прочие прелести, дополняющие антураж - первое, что вы увидите, переступив порог этой гостиницы. На втором этаже вы можете снять комнату с мягкой кроватью, широкими окнами и небольшим балкончиком. Третий этаж - кабинет хозяина и расположившиеся по соседству помещения для персонала. В подвалах для особо состоятельных персон находятся бассейн и несколько парных, где можно согреться и отдохнуть.
Автор: Кантэ

0

121

- Нет, не уходи, - внезапно сказала Эбигейл, когда Левифрон уже собрался вставать и искал глазами свитер, который стоило бы надеть перед походом вниз, дабы не пугать народ голыми телесами. Фраза прозвучала не то с испугом, не то с тревогой, что привлекло к себе полное внимание алхимика, заставив его остаться на месте. Но девушка почти сразу спохватилась – видимо, совсем не такая интонация планировалась. И совсем не такая фраза. -  Уже очень поздно, зачем тревожить народ. Я и сама могу воду нагреть, что я зря училась что ли?
Прозвучало весьма и весьма натянуто, и это тенью сомнения отразилось на лице Герхена. Как бы поздно ни было, таверна на то и таверна, чтобы обслуживать остановившихся в ней гостей. Все равно ведь местные расходились по домам поздно, а работникам предстояло после этого еще помыть зал и подготовить его к новому дню. Едва ли бы Левифрон кого-то сильно обеспокоил, а даже если и так, то уж чей-нибудь укоризненный взгляд он бы как-нибудь пережил. Но Эбигейл уже цепко ухватилась за идею и выудила из нагрудного кармана ключ от своей комнаты, сразу же протянув его Филину.
Принеси, пожалуйста, мою сумку. Она должна быть где-то на стуле или около кровати.
И хотя всего несколько секунд назад она не хотела, чтобы он оставлял ее одну, сейчас она уже вполне уверенно отправляла Левифрона в свою комнату за вещами. Спорить с ней не хотелось, рыжая и так находилась в крайне нервном состоянии, а потому Герхен просто забрал ключ и послушно пошел за сумкой. Он мог бы махнуть рукой и спуститься вниз, но кто знал, как это воспримет Эбигейл. Вдруг расстроится, что из-за нее еще и хозяин постоялого двора отдохнуть после рабочего дня не смог, в слезы ударится… Нет, однозначно решено, что лучше лишний раз не рисковать, хочет сумку – получит сумку.
Придерживая полы одеяла, Филин прошуршал по коридору пятками в носках, отворил дверь соседней комнаты и скорее наощупь принялся искать сумку – в комнате было темно. Попутно ему хотелось нащупать хоть что-то из одежды, чтобы рыжая могла привести себя в подобающий вид, но с этим не свезло, поэтому в результате вместе с сумкой Герхен вынес из комнаты еще одно одеяло. Ему было как-то спокойней осознавать, что Эбигейл прикроет что-то посущественней мужской рубашонки.
В дверь со своим грузом Филин вписался с трудом, да и идти оказалось нелегко - собственное одеяло так и норовило сползти, оплести ноги и совершить самую подлую гадость из всех возможных. Почти сразу за порогом к нему его встретила рыжая, забрала сумку и унесла ее к столу. Пыхтящий же Филин отправился к кровати, куда сбросил поклажу.
- Я не нашел одежду, поэтому принес твое одеяло. Сквозняки по полу гуляют, знаешь ли, - не очень убедительно оправдался Филин, присаживаясь на край кровати, чтобы перевести дух, пока девушка доставала чашки и кипятила воду. Стоило признать, что после Кривого Рога она действительно куда успешней проводила сложнейшую операцию по разогреву жидкости, в этот раз обошлось без холостых попыток и испуганных взглядов. Кружки только Левифрону что-то напоминали, но как он их не рассматривал, так и не припомнил, где такие уже видел. Да и мало ли железных кружек в мире? Может, на заборе в том же Кривом Роге висели, а ему запомнилось.
- Готово, - спустя минуту-другую вода к кружках забурлила. Со вздохом поднявшись, Левифрон прошел к коробкам, в которых оставил травы для отваров, перебрал пальцами пучки да веточки, подвигал мешочки и свертки, после чего выудил откуда-то из недр сушеную мелиссу и лаванду. Их он и отправил в кружки: мелиссы побольше, чтобы все дно закрыла, лаванды – меньше и только цветы, по большей части исключительно для акцента, иначе получилась бы бурда из мешанины запахов и вкусов, которую пить было бы сложно. Дождавшись, пока травы намокнут и уйдут под воду, Герхен накрыл кружки краями одеяла, а поверх прижал ладонями. Никто в своем уме так отвары не готовил, но и на кухню алхимика не пускали.
Мне иной раз кажется, что вместе с безумием в нашей крови растворены и все возможные успокоительные средства. Как полезные, так и не очень. И что они уже не помогают.
Левифрон обернулся через плечо. Сегодня они поменялись ролями – теперь Эбигейл сидит на этом стуле, а откровения так и просятся из нее наружу. Но пусть даже она пришла полуголой, не стеснялась курить при нем наркотики и была весьма открыта в своих чувствах днем, мысль она так и не продолжила, замолчала на каком-то смутном намеке.
- Не так и далеко от истины, - отозвался алхимик, поправляя съезжающее с плеч одеяло, насколько то было возможно без рук. – Но ты еще слишком молода, чтобы об этом думать. Сегодня сумасшествие тебе не грозит, если, конечно, сделаешь, как я сказал, и перестанешь беспокоиться за каждый вздох Бэя.
Только вот по виду Эбигейл было видно, что в эту ночь она не способна не беспокоиться хоть о чем-то, неважно, проклятый это или тарритовское безумие, которое могло случиться с ней еще очень и очень нескоро. Или что-то третье, что еще только зарождалось в рыжей голове. Филин приподнял одеяло с одной из кружек, проверил отвар. Его хорошо бы подержать подольше, дать настояться хорошенько, но едва ли можно было провести всю ночь, стоя у стола.
- Еще минут десять подождем, - и алхимик снова накрыл кружку.
Впервые так выходило, что не Эбигейл кого-то спасала, поддерживала и выхаживала, а ей самой требовалось утешение. Прежде казалось, что ее не столь многое действительно волнует, а то, что волнует, можно перебить чем-нибудь приятно-неполезным, а то и просто забыть до следующего утра, когда, как известно, все обычно разрешается само. Оказывается, и она умела расстраиваться достаточно сильно, чтобы это не прошло через полчаса, и ей тоже порой нужна была помощь. Еще одно открытие в дополнение к тому, что Эбигейл была девушкой, а сам Левифрон мог вызвать интерес у противоположного пола.
- Травы лечат многое, Эбигейл, но если ты сейчас продолжаешь себя чем-то молча накручивать, то ничего путного они не сделают, - алхимик вновь повернулся к рыжей и надолго задержал на ней взгляд. Он не призывал ее открыть душу и перечислить все невеселые думы, которые тяготили ее, но и оставаться на перепутье своих волнений она не могла, если хотела отдохнуть. Конечно, рыжая и так в итоге упала бы к рассвету, но польза от этого была сомнительна. В который раз Филин ощутил укол досады, что у него не было ни лаборатории, ни хоть каких запасов и инструментов. Даже снотворное не приготовить.

+2

122

Эбигейл сидела и наблюдала за действиями Левифрона. Он без какой-либо суеты достал нужные травы, распределил их по кружкам, а затем накрыл краями одеяла. Последний жест удивил Эби, но она лишь пожала плечами и отвела взгляд.
- Не так и далеко от истины. Но ты еще слишком молода, чтобы об этом думать. Сегодня сумасшествие тебе не грозит, если, конечно, сделаешь, как я сказал, и перестанешь беспокоиться за каждый вздох Бэя.
Молод ли был таррэ или нет, но подобные мысли так или иначе в голову залетали. Еще бы, тебе сказали, что в будущем ты абсолютно точно сойдешь с ума и нормального лекарства от этого не существует. Конечно, был Арбор, но у этого средства было столько побочных явлений, что возникал вопрос – может безумие лучше? Но спрос на него все равно был. Эбигейл пока не знала, будет ли она когда-нибудь пользоваться им. Отец вон отказался, не поддался уговорам жены побыть с ней хоть еще несколько лет, на что он просто разозлился, сказал, что не желает превращаться в ходячий овощ со способностью выдавать столько же эмоций, сколько и деревянный стол, и раз уж он таким родился, то и помрет, как все таррэ. И все равно, он мог еще остаться с ними. Болезнь зашла не настолько далеко, чтобы Роберт был опасен. Но упрямства в нем было гораздо больше.
Так что нет, не думать об этом суккубия не могла.
- Травы лечат многое, Эбигейл, но если ты сейчас продолжаешь себя чем-то молча накручивать, то ничего путного они не сделают.
Она поднялась со стула и перебралась на кровать. Эби забралась на нее с ногами, скрестила их и накрыла одеялом. Девушка уж не стала расстраивать Левифрона и говорить, что вещи у нее и в сумке есть, не зря же она потратилась на столь полезную магическую вещицу, в которую влезает все, он ведь с таким старанием приволок это одеяло.
- Теоретически, - спокойно и даже несколько отстранено начала суккубия, будто бы и не спрашивала алхимика, а просто думала вслух, – если один из родителей заболел раньше обычного, это может перейти его детям? Что об этом говорит наука?
Странно было заводить подобный разговор с кем-то еще. О том, что речь идет о ней и ее семье, Леви догадается, в этом не было сомнений, да только напрямую спрашивать не хотелось. Девушка даже с сестрами никогда не говорила о тарритовском безумии.

+2

123

Никакого ответа на подразумевающийся вопрос не последовало. Эбигейл поднялась и вернулась на кровать, послушно накрыв ноги и спрятав их от мнимого сквозняка, который якобы гулял по комнате. Заговорила девушка далеко не сразу, да и сама ее речь более походила на беседу с самой собой, а не продолжение диалога с алхимиком. Будь Левифрон чуть более чутким, он бы уловил постановку вопроса в стиле «вы знаете, доктор, у шурина моего двоюродного брата геморрой, не могли бы вы подсказать, чем ему полечиться», связал ее с тоном и самой природой тарритовского безумия и, возможно, догадался бы, сколь глубинным было волнение суккубии за свое психическое здоровье. Но чутким он не был, а потому спрятанных полутонов не уловил, оставшись лишь на уровне того вопроса, который был ему задан. Отметил только, что кто-то из ее родителей пал с недугом раньше положенного.
- Я никогда не изучал болезни таррэ, как и психические заболевания в целом, - начал алхимик с самого важного, по его мнению. Что бы он сейчас ни сказал, Эбигейл это запомнит, и лучше, если она сразу обозначит для себя, что в этой комнате не было специалистов по интересующей ее теме. – Знаю лишь то, что знают все – виновата кровь. Я бы предположил, что у вас замедлено ее обновление, может, что у вас другой состав, что есть какой-то элемент, чье «старение» вызывает такой интересный эффект. Потому что, если говорить откровенно, я не могу себе представить ситуацию, при которой некая часть организма запоминала бы стресс и беспокойства, случившиеся в жизни ее владельца, а после достижения определенной черты начинала убивать все тело. Это что-то из разряда фантазий. А вот если предположить, что при тревоге и беспокойстве в кровь выделяется некое вещество, влияющее на ее состав, хоть бы и адреналин, и не выводится долгое время из-за замедленного обновления кровяных телец, накапливается, продолжая оказывать негативное влияние тем сильнее, чем больше его становится в крови… Поэтому вам так помогает Арбор – кровь очищается быстрее, накопительного эффекта или нет, или он столь слаб, что не оказывает существенного влияния, организм может самостоятельно справиться с собственноручно создаваемой нагрузкой…
Ему бы лист бумаги и перо с чернильницей, потому что в голове уже мелькали формулы и схемы, всплывали названия книг и имена авторов, куда нужно было заглянуть. Почти забытое чувство, ни разу не посещавшее его после смерти. Оно захватило Левифрона мгновенно, и тот не сразу вспомнил, что от него хотели далеко не лекции по анатомии и физиологии.
- Извини, все это техническая часть и вообще мои личные домыслы. Отвечая на твой вопрос – я не думаю, что есть закономерность между сроком наступления болезни родителя и прогнозом для его ребенка. Здесь я учитываю природу такого безумия, которое имеет куда более сильную связь с образом жизни конкретно взятого индивида, чем с наследственностью. Разумеется, любой недуг куда быстрее свалит хилого телом и слабого духом человека, но ты под эту категорию не попадаешь. Твой организм находится в хорошем состоянии, я не заметил признаков порока развития, разум твой тоже вроде бы в порядке, ты не подвержена меланхолии и всплескам дурных эмоций. Повторюсь, если ты не будешь нервничать из-за того, что нервов не стоит, и увлекаться вредными для здоровья и могущими отразиться на состоянии крови вещами, то у тебя куда больше шансов дожить до старческого маразма без примеси тарритовского безумия, чем у многих твоих сородичей.
«Кровь… Ее ведь можно заменить. Переливание раз в несколько лет более молодого материала должно помочь отсрочить болезнь. Но что если разбавить кровь таррэ кровью представителя другой расы? Это может существенно затормозить процесс. Они вообще проводили исследования на эту тему? Хотя нет, какие исследования, это уже потянет на базовую трансмутацию, а она запрещена… Или нет, еще лучше заглянуть на уровень кроветворения. Он – проблема. Даже успешное переливание не поможет, если родная кровь продолжит поступать в организм. А вот если покопаться в этом механизме…»
И не считайся Герхен мертвым, изгнанным и никому не нужным, уже в следующую же минуту он бы бросился с головой в теоретическую разработку предстоящей трансмутации на каком-нибудь мелком животном, в результате чего в ближайшие полгода-год в его лаборатории вершились бы великие дела. Но все это осталось в прошлом, и теперь он только лишь с тоской отметил во второй уже раз, что под рукой нет ничего, куда можно было бы записать мысли, а чай уже был готов к подаче. Кому нужны были эти научные разглагольствования?
Забывшись, Герхен взялся прямиком за одну из кружек рукой, но тут же резко ее одернул, когда пальцы обожгло. Всего мгновения хватило, чтобы кожа покраснела и начала болеть, на что Филин только нахмурился. Запахнув одеяло, он просто пошел к кровати, потянув за собой стул. Кружки сами поплыли по воздуху следом, одна из них остановилась около рыжей.
- Осторожно, горячее. Пей осторожно, - проговорил Филин, усаживаясь напротив девушки на стул. Чашку он пока поставил на пол рядом, чтоб чай хоть немного остыл.

+2

124

- Знаю лишь то, что знают все – виновата кровь. Я бы предположил, что у вас замедлено ее обновление, может, что у вас другой состав, что есть какой-то элемент, чье «старение» вызывает такой интересный эффект.
Эбигейл невольно нахмурилась, слушая Левифрона, все-таки час был поздним, хотя в целом мысль его она уловила. Наверняка, не только он думал об этом. Среди таррэ тоже было много ученных, и некоторых из них (если не сказать, что большинство) в профессию привел именно собственный недуг.
А алхимика похоже эта тема немного захватила, даже учитывая тот факт, что он никогда и не интересовался тарритовским безумием.
- Извини, все это техническая часть и вообще мои личные домыслы. Отвечая на твой вопрос – я не думаю, что есть закономерность между сроком наступления болезни родителя и прогнозом для его ребенка. Здесь я учитываю природу такого безумия, которое имеет куда более сильную связь с образом жизни конкретно взятого индивида, чем с наследственностью.
"Ага, значит мне стоит сидеть на стульчике ровно и ни в какие авантюры не влезать".
- Разумеется, любой недуг куда быстрее свалит хилого телом и слабого духом человека, но ты под эту категорию не попадаешь. Твой организм находится в хорошем состоянии, я не заметил признаков порока развития, разум твой тоже вроде бы в порядке, ты не подвержена меланхолии и всплескам дурных эмоций.
"Думаю, я могу считать это за комплимент. Может, для врачей это своего рода проявление нежности..."
- Повторюсь, если ты не будешь нервничать из-за того, что нервов не стоит, и увлекаться вредными для здоровья и могущими отразиться на состоянии крови вещами, то у тебя куда больше шансов дожить до старческого маразма без примеси тарритовского безумия, чем у многих твоих сородичей.
"Комплимент комплиментами, а по шапке надавать - дело святое", - Эбигейл бы даже уже пожалела, что рассказала Левифрону о своей небольшой слабости, если бы стеснялась или стыдилась этого. Да, у нее были проблемы с наркотиками - она не могла на них накопить. Так что называть такие отношения полномасштабным увлечением Эби бы не стала. Но и говорить и доказывать алхимику, что у нее все в порядке, девушка не собиралась. Он останется при своём мнении, она при своём. По крайней мере зависимость ее не дошла до той степени, что вызывала бы какую-то психологическую или даже физическую боль. И на том спасибо.
- Осторожно, горячее. Пей осторожно, - предупредил Левифрон, опуская чашки на пол около кровати, а сам же уселся напротив суккубии.
- Так и знала, что быть беззаботной и глупой полезнее для здоровья, - усмехнулась девушка не торопясь пока брать кружку.
На самом деле, чувствовала она себя уже лучше. Мысленно Эби убедила себя, что с Бэем она и правда ничего не могла поделать, да и не стоит ей лезть в их отношения с лоддроу. Если они друг друга увидят и наговорят или, в случае Бэя, напишут какие-либо глупости, то это будут только их проблемы. Она всегда тоже сможет прикинуться не помнящей и пройти мимо. Сможет ведь, да?
Ну а что касалось болезни, то тут ничего обещать не могла. Временами Эбигейл все равно будет думать об этом, как и о том, действительно ли суккубии и инкубары едины в своих ипостасях? Все говорило, что да, это подтверждали и ее воспоминания и эмоции. Но всё же... Нет, она не готова была подливать в свой разум очередную порцию сомнений.
Эбигейл наклонилась и взяла отвар, подув на него, она сделала несколько осторожных глотков. Для нее все оказалось не таким уж горячим, а потому дальше она пила смелее. Да и к тому же отвар был приятен и на вкус и на запах.
- Я, конечно, постараюсь не волноваться, но для этого, возможно, придется поменять компанию. А это в мои планы пока не входит. А то между мной и тобой до сих пор висит такая интрига, - девушка сделала небольшую паузу, чтобы сделать еще один глоток и поставить кружку на пол. Напитка еще оставалось еще около половины, но Эби чувствовала, что уже не хотела.- Ты ведь так и не рассказал мне про вьюнок.
Таррэ зевнула, прикрыв рот ладонью. Уже давно было пора идти и ложиться. Это было именно то, что надо было сделать,
- Могу я остаться тут? - осторожно поинтересовалась Эбигейл. - Может, ты бы мог со мной полежать, пока я не усну, как раз бы рассказал, что такого необычного в этом растении. Но если это слишком нагло с моей стороны, то скажи сразу, и я уйду к себе.

Отредактировано Эбигейл (2017-02-20 11:54:47)

+2

125

- Так и знала, что быть беззаботной и глупой полезнее для здоровья, - усмехнулась Эбигейл, не торопясь браться за кружку. Выглядела она куда лучше, чем при появлении у порога – на лице уже не было печати той крайней тревожности, девушка даже улыбалась, как прежде. Это принесло облегчение и Левифрону. Даже чай толком не пригодился, достаточно было просто собрать все крупицы своего красноречия и убедить рыжую, что мир вокруг нее не рушится.
- Так и есть. Но и умным ум дан не просто так, а для дела.
Хотя глядя на некоторых отдельных представителей разумных рас, могло показаться, что сие заявление было весьма и весьма спорным. Хорошо, что их не было в комнате, а потому уточнения не требовались.
Когда от кружек уже перестал валить пар, рыжая принялась за чай. Пила она молча и вроде бы даже охотно, ибо напиток стремительно исчезал без всяких кривляний и жалоб на горечь трав. Левифрон и сам не знал, каким получился вкус у такой откровенно халтурной работы, но реакция Эбигейл позволяла думать, что все не так уж страшно, а алхимик за все это время еще не совсем растерял свои навыки в приготовлении настоев. Склонившись, он поднял свою чашку и сделал небольшой глоток. Не шедевр, даже и близко не шедевр, но могло бы быть и хуже. Добавить бы меда – и можно было бы даже погонять ту болезнь, что засела где-то в легких и пока больше не выдавала себя кашлем. Пить совершенно не хотелось, а потому одним глотком Герхен и ограничился, переместив свою кружку на стол. Утром отвар должен был настояться – тогда и выпьет. Как раз наступит новый нервный день, где придется столкнуться лицом к лицу с амнезией Бэя, и лишняя доза успокоительного окажется очень кстати. А что может быть лучше концентрированной мелиссы в таком случае?
- Я, конечно, постараюсь не волноваться, но для этого, возможно, придется поменять компанию. А это в мои планы пока не входит. А то между мной и тобой до сих пор висит такая интрига.
Пожалуй, слово, которое подобрала рыжая, лучше всего описывало их отношения. Интрига. Та самая, когда и так понятно, что ничем хорошим история не кончится, но все равно интересно посмотреть, под каким именно углом все укатится в Изнанку. И если Эбигейл к этому относилась со всей присущей ей легкостью, то у Левифрона из головы не шли слова старика-пророка. Претила ему идея использовать девушку ради спасения собственной загнивающей души, наличие которой находилось под большим вопросом. Но и противопоставить он ничего не мог: интрига – не есть любовь или хотя бы симпатия, а загораться чувствами к кому-то в предельно сжатые сроки могли разве что суккубии. Получался какой-то замкнутый круг, когда оба были нужны друг другу, но Герхену было слишком чуждо такое положение вещей. Его по-прежнему устраивало, что они просто пили чай без какого-либо контекста.
Эбигейл начала зевать. Бессонница отпустила ее, стоило лишь девушке расслабиться. Поставив кружку на пол, она задала неожиданный вопрос, который выбил землю из-под ног Левифрона.
- Могу я остаться тут?
Стоило признать, что спрашивала она осторожно, явно понимая, что алхимик может не оценить подобную навязчивость с тем самым контекстом, которого он так старательно избегал. С ответом он так сразу не нашелся, рыжая продолжила.
- Может, ты бы мог со мной полежать, пока я не усну, как раз бы рассказал, что такого необычного в этом растении. Но если это слишком нагло с моей стороны, то скажи сразу, и я уйду к себе.
Полежать. Только было Герхен пришел к мысли, что не было ничего страшного в том, чтобы отдать Эбигейл кровать, а самому как-нибудь перекантоваться на стуле, как девушка пошла вперед еще решительней и попросила его никуда не уходить. Опять. Но если раньше границы допустимого пространства были равны стенам комнаты, то теперь они ужались до размеров кровати. Филин выпрямился и откинулся на спинку стула, всерьез задумавшись.
«Уйдет к себе – может снова начать думать и расстраивать себя. Останется здесь – точно уснет под воздействием трав и благовоний. Если уснет, завтра будет отдохнувшей и спокойной, что нам очень нужно, учитывая состояние Бэя. Но почему она не может уснуть одна? Это ведь как-то…»
Он даже не мог подобрать полноценного описания этому «как-то». Пожалуй, ближе всего находилось слово «неловко». Неловкостью было пропитано все: и сама просьба, и голые ноги рыжей, ныне скрытые под одеялом, и желание Герхена немедленно отъехать на стуле подальше, будто его силой тянули лечь. Невероятно глупое чувство. Но он ведь уже решил, что Эбигейл было лучше остаться тут, и раз наилучший способ все это закончить – сыграть роль плюшевого медведя, призванного сторожить сон, то пусть так и будет. На стул он всегда успеет вернуться, стоит только рыжей выпасть из реальности.
- Хорошо, в виде исключения, - со вздохом согласился Герхен после долгих раздумий. – Укладывайся давай.
Наверное, ей стоило завести себе кота или какого магического зверька вроде фамилиара, который бы успокаивал ее тревожными вечерами и мурлыкал колыбельные, ибо подобная тревожность не отступила бы до тех пор, пока рыжая не перестала бы думать о мрачном будущем. Тогда Филину не пришлось бы укладывать ее спать, что было совершенно ему не свойственно, и заваривать посреди ночи травы.
Левифрон встал, переставил кружку Эбигейл на стол и отодвинул от кровати стул. Свое одеяло он стянул с плеч и оставил на спинке – на стул он собирался вернуться, когда девушка уснет, и если придется тянуть за собой еще и этот сугроб, то шансов сделать это незаметно не останется. Туда же отправились шерстяные носки, в которых было бы жарко. Непривычная прохлада обдала голую спину, алхимик поежился и поспешил улечься следом, реквизировав себе половину одеяла Эбигейл.
В более странной ситуации он еще не бывал, но постарался сделать все, чтобы не выдать свою нервозность. А еще старался держаться подальше от ног рыжей.
- Ты хочешь послушать про вьюнок? Точно не сказку про прекрасного принца, белого коня и полцарства за голову принцессы? – алхимик даже сумел усмехнуться, даже почти непринужденно. С неудовольствием он отметил, что пятки его свисают над полом, но и про это умолчал – только заложил левую руку за голову и продолжил. – Я купил его тебе, потому что это тоже наркотик, но в отличие от анафэриса и искусственных веществ, он не вызывает привыкания и не оказывает такого пагубного влияния на организм. Я по-прежнему не одобряю, но лучше в моменты слабости ты падешь перед тем, что не причинит тебе особого вреда, чем с упоением отравишься тяжелыми смесями.
Филин понимал, сколь скользкой была эта дорожка. Вьюнок был в разы доступней анафэриса, этой травы в любом огороде было навалом, любой крестьянин целую телегу бы задаром отдал. Но трюк был как раз в том, что зависимости он не вызывал. Если Эбигейл сможет заменить им все прочее, что принимает, пусть даже в больших дозах, то со временем надобность в наркотиках отпадет вместе с пристрастием. В перспективе это был наилучший путь.
- Но сегодня ты все равно его не получишь, дыши целебным воздухом, пропитанным бензоином. И спи.

+4

126

Левифрон молчал, и казалось, что это тянется так долго, что Эбигейл была уже готова к отказу. Девушка даже немного поменяла позу, чтобы было легче встать и уйти к себе. Возможно и вовсе не стоило спрашивать его, о чем она только думала?
- Хорошо, в виде исключения, - наконец-таки подал голос алхимик, да еще и вздохнул, как показалось Эби, обреченно. - Укладывайся давай.
У суккубии на мгновение появилось чувство, что она маленькая девочка, которой приснился кошмар, и она среди ночи пришла в спальню к родителям и напросилась к ним в кровать. И вот ее с такой же формулировкой «в виде исключения» пустили, потому что родители пытались развивать самостоятельность в своем чаду.
Эбигейл улеглась у стены на край подушки и укрылась. Левифрон тем временем убрал кружку и оставил свое одеяло на стуле, а сам лег к ней. Эби предполагала, что для своего же спокойствия, он решит, что им следует спать под разными одеялами, мол это моя крепость, а это твоя, и не лезь ко мне. Но видимо, он думал иначе, может просто хотел сэкономить место на итак небольшой кровати. Хотя и лег он максимально далеко от нее.
- Ты хочешь послушать про вьюнок? Точно не сказку про прекрасного принца, белого коня и полцарства за голову принцессы?
«Что ж такого натворила принцесса в его сказке, что он решил ей голову отрубить? Сама пришла к дракону, заперлась в его башне, а бедняге пришлось мириться с ее присутствием и тихо страдать?»
- Я купил его тебе.
«Надо же».
-… но в отличие от анафэриса и искусственных веществ, он не вызывает привыкания и не оказывает такого пагубного влияния на организм. Я по-прежнему не одобряю, но лучше в моменты слабости ты падешь перед тем, что не причинит тебе особого вреда, чем с упоением отравишься тяжелыми смесями.
Эбигейл не могла не улыбнуться. Ну до чего же странную заботу она получала от Левифрона. С одной стороны, у них была договоренность, что Эби ничего не должна принимать, а тут раз и сам покупает, пусть и менее вредное. «Либо он меня пытается так проверить, либо я не знаю». Мысли постепенно путались, она чувствовала усталость, расслабленность и благодарность. Вся эта ситуация наверняка доставляла ему неудобство, но все-таки алхимик ее не прогнал.
- Но сегодня ты все равно его не получишь, дыши целебным воздухом, пропитанным бензоином. И спи, - уже сквозь дрему услышала тихий голос.
Эбигейл потянулась руками к нему и взяла его правую ладонь в свои. Это большее, что она могла себе позволить, чтобы совсем уж не напугать Левифрона.
- А знаешь что? Сегодня первый день лета, - и прошептав эти слова, она провалилась в сон.

1 число Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро

Эбигейл почувствовала, как солнце светит в глаза и уткнулась лбом в спину Левифрона, обнимая его покрепче. Просыпаться не хотелось, особенно сейчас, когда было так уютно и тепло под одеялом. Хоть и календарь возвещал о начале лета, они-то все находились в самом не летнем городе мира.
«Нет, надо вставать». Девушке не хотелось продолжать смущать алхимика своим внешним видом, а потому стоило бы одеться до того, как он проснется. Она осторожно вытащила свою руку из под его руки,  и со всей аккуратностью встала с кровати, перешагнув через его ноги. Все так же на цыпочках Эби подошла к столу, где лежали ключи от ее комнаты, а на полу стояла сумка. Из нее она достала лист бумаги и карандаш и быстро написала записку.
«Не хотела тебя будить. Буду либо у себя, либо внизу».
После чего, забрав сумку и ключи, Эбигейл направилась к выходу. Бесшумно уйти все-таки не удалось, и, открывая дверь, девушка больно ударила себя по пальцам ног. Еле удержавшись от крика, она лишь судорожно втянула воздух в легкий и немного прихрамывая вышла из комнаты, тихо закрыв за собой.
В своей комнате, таррэ позволила себе выругаться, а после приступила к умыванию. Затем она переоделась в привычные штаны и рубашку, натянула сапоги и направилась вниз. Настроение было хорошим, ни смотря ни на что в душе у нее было лето. Не осталось и следа от вчерашних плохих мыслей, и суккубия была готова вновь быть веселой. Эби заняла свободный стол, которых в это время было достаточно и заказала чая, яичницу с колбасками и поджаренного хлеба.

+3

127

Все шло неплохо. Настолько неплохо, что Левифрон сумел даже расслабиться и не ждать какой-то невидимой и неслышимой беды, которая могла с ним приключиться в такой невинной ситуации. Могло быть и хуже – третьим мог запросто напроситься Клейм, оставь Герхен его в комнате, ибо как это так, какой-то девице с хозяином спать можно, а ему только дверь сторожить и разрешили. И вот тогда уже покоя не было бы, ибо началось бы лихое сражение за право занять лучший кусочек кровати, которое кончилось бы все тем же: Эбигейл с Клеймом остались бы делить постель, а Филин бы удовлетворился стулом со всеми его удобствами. Сейчас же у него оставалось хоть какое-то личное пространство, пусть даже тепло Эбигейл чувствовалось под самым боком.
«Не так уж и страшно», - подумал было алхимик, вслушиваясь в то, как рыжая проваливалась в сон.
А потом она взяла его за руку, и успокоенный поток мыслей оборвался в абсолютную пустоту, оставив после себя чистый лист. Что-то пробормотав, девушка окончательно отошла в царство снов, оставив Левифрона одного с его проблемой. И проблема заполнила все пространство комнаты, абсолютно все внимание алхимика переметнулось на анализ того, сколь успешно ему удастся разогнуть все пальцы рыжей и высвободиться, при этом не разбудив ее саму и не спровоцировав вцепиться сильнее. Стул, казалось, отдалился на несколько десятков километров и стал недостижимым.
«Черт».
Выхода не было. Нарочно или нет, но Эбигейл поставила Герхена в такое положение, что ему оставалось либо смириться, либо начать изворачиваться ради достижения желаемого, что едва ли стоило затраченных усилий. Бросив еще один взгляд, полный тоски, на оставленное на стуле одеяло, алхимик сдался и глубоко вздохнул.
«Не съест же она меня. И спина утром болеть не будет».
Но быстро сон к нему так и не пришел, пусть даже со временем тревога почти совсем отпустила Герхена, ибо спящая Эбигейл даже не двигалась, только сопела в подушку около его уха. Лишь через добрый час это мерное дыхание усыпило и его, когда Филин все же умудрился немного сменить позу лечь поудобней, повернувшись к краю.

***
1 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро.

Спал он тревожно: от невозможности занять столько места, сколько требовалось его длинному телу, конечности затекали, а к утру и вовсе разболелись. Более того, подсознательно Левифрон всю ночь боялся, что неудачно дернется и заденет Эбигейл – кровать-то совсем узкой была, рассчитанной на одного. Так и дремал, потихоньку откатываясь все ближе к краю и отдавая рыжей все больше пространства. Это и разбудило его, а вовсе не копошение Эбигейл и даже не свет солнечных лучей, подогревавших плечо и шею. Разумеется, он услышал сквозь сон тот грохот, с которым рыжая покидала комнату, но это всего лишь заставило его перевернуться на другой бок, вытянуть затекшую руку. Будто сквозь толщу воды пробивалась мысль, что где-то там должна быть девушка, которой он запросто мог засветит локтем в макушку – и Левифрон резко открыл глаза, одергивая руку обратно. Встретила его стена, рядом уже никого не было. Приподнявшись на локте, алхимик обернулся, но ни сумки, ни каких-либо иных свидетельств того, что Эбигейл тут ночевала, не осталось.  Только ее одеяло, которым до сих пор был укрыт алхимик.
«Не съела», - заключил алхимик, укладываясь обратно и проводя рукой по лицу. Суставы захрустели, когда он перевалился на спину и наконец вытянул ноги. А потом снова согнул и снова выпрямил. К его удивлению, комната перестала восприниматься как неприступная крепость или личная берлога. Что-то поменялось.
Левифрон полежал еще некоторое время, просто довольствуясь тем, что никуда не нужно бежать, и оттягивая момент, когда все же придется встретить новый день и все его неприятности лицом к лицу, после чего потянулся до боли в мышцах и решительно встал с кровати. Первым делом он открыл окно – от контраста с морозным наружным воздухом поначалу даже перехватило дыхание, но Герхен сразу отошел подальше от холода, оставив комнату проветриваться. Наспех умывшись, он надел рубашку, носки и сапоги. Только после этого он приметил на столе записку - слишком уж привык, что вечно сам разбрасывал свои записи и заметки, чтобы посторонний лист бумаги сразу бросился в глаза. Написана была всего одна строчка, но она, вкупе с одеялом, не оставляла ни малейшего шанса, что Эбигейл Левифрону приснилась. Не сказать, что Герхен шибко на это надеялся, но где-то все же имелось сомнение, говорившее, что это все травы дурную шутку сыграли. Сколько раз уже такое было, что смесь вызывала слишком яркие сны и путала восприятие.
Прежде чем идти вниз, алхимик постучался в комнату Эбигейл. Ни ответа, ни топота по сторону так и не раздалось, так что Герхен со спокойной душой отправился в трапезную. Там рыжая и обнаружилась, девушка в переднике уже брала у нее заказ. Широким шагом Филин миновал зал и успел усесться на противоположную от суккубии скамью как раз вовремя, чтобы добавить, что он хотел бы омлет с луком и кружку молока.
- Доброе утро, - пусть и с запозданием, но поздоровался алхимик. До этого момента он и не думал, что разговор не завяжется, но теперь вдруг понял, что не знает, что сказать. Что вообще можно было сказать девушке, чье коварство было столь велико, что Герхен стабильно отставал от него шага на два даже с учетом его ума? – Как ты думаешь, может, мне бороду отрастить? Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что нужно побриться, и каждый раз вспоминаю, что в набор висельника бритва не входила.

+3

128

1 число Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро.

Утро нового дня выдалось на удивление спокойным. Отголоски ночных кошмаров маячили перед глазами словно подернутые густой дымкой и оттого менее остро воспринимаемые измотанным сознанием. Однако бардак в черепной коробке спросонья творился и без тревожащих душу и разум сновидений.
Мужчина с трудом разлепил глаза, упираясь полусонным взором в потолок. Поначалу и непонятным было то странное ощущение чего-то скомканного, навалившегося разом и неприятно свербящего. Голова, не смотря на мирно прошедшую ночь и то, что все еще покоилась на подушке, полнилась тяжестью. Складывалось такое впечатление, что тысяча и одна мысль посетили рассудок за часы отдыха, никуда не испарившись наутро. И основательно застряв в закоулках, все они в буквальном смысле этого слова жужжали подобно доброму рою пчел. Эйнохэил скривился в лице, сводя к переносице брови, зажмуриваясь и прислушиваясь к самому себе. Прислушиваясь и медленно приходя в ужас… Иштэ вновь распахнул глаза, полные ошеломления от только что дошедшего до него понимания. То, что он изначально принял за мысли, оказалось ничем иным как воспоминаниями. Рваными кусочками они крутились в голове, все еще отказываясь складываться в последовательную цепь событий, вылетевших из памяти. Но и того «прозрения» было достаточно, чтобы осознать насколько неправым в своих действиях и домыслах оказался проклятый.
Бэй медленно сел в кровати. «Распробовать» все заново открывшееся сразу не выходило, а чем усерднее мужчина старался, тем больше разочаровывался в самом себе. Он не представлял, какими судьбами его занесло в Варлерлант, не ведал, но все по тем же обрывкам воспоминаний догадывался, в какой временной промежуток познакомился с Левифроном… Как на его жизненную дорогу ступила Эбигейл и что именно связывало его с Альвэри. С той самой, кою еще днем раннее отказывался называть даже знакомой. И это только то, что касалось последних месяцев. Бэйнару еще многое предстояло открыть в себе, вспомнить, но одно он теперь знал наверняка – эта рыжая бестия, всеми правдами и неправдами пытающаяся вразумить и наставить на путь истинный, не врала. Она не пыталась запудрить мозги небылицами, а лишь хотела донести крупицы истины. Хотя чего уж там греха таить – воззвать к рассудительности и адекватности «былого» Эйнохэила было все равно, что достучаться до небес.
Но не смотря на весь ужас и осознание масштабов своих ошибочных действий, иштэ не кинул попыток выудить из сознания как можно больше забытых доселе моментов, что опускались на плечи тяжелым пологом разочарования, отчаяния и чувства вины перед друзьями. И он позволял себе полностью тонуть в этом болоте, которое собственноручно и создал, в очередной раз оступившись. Подходила ли под этот случай всеми известная фраза «Хотел, как лучше, а получилось как всегда»? Пожалуй, да. Оправдывало ли это все сотворенное после? Конечно же нет. Ко всему прочему воспоминания были не единственным, что рвало душу этим дивным, расчудестным утром. Вместе с картинами и образами прошлого возвращались и чувства. Сумбурные, чуждые, повергающие в замешательство. Теперь же становилось предельно ясным откуда взялась неприсущая Бэю терпимость в общении. А вот кардинально меняющее все на свете отношение к прекрасной половине Фатарии и принятие своих кошмаров и себя в целом, привязанность и любовь… Все это и был он. Вот только одно принималось легко и с пониманием, с другим же, более сильным, совершенно чужим в прошлом, так просто примириться не получалось. Такой резонанс наводил в душе еще больше смуты, заставляя чувствовать себя раздвоенным как в переносном, так и в самом прямом смысле слова. Сейчас в мужчине словно бы уживались два совершенно разных человека: один с тенью прошлого и второй с надеждой в светлое будущее.
Все это вкупе: воспоминания, чувства, осознание произошедшего и мысли с каждой новой минутой наседали все сильнее, погребая под собой подобно снежной лавине. Мощной, уничтожающей, не дающей и шанса выкарабкаться из холодных тисков. Вот оно – дно. Бэйнар приоткрыл было рот, дабы заговорить, но вовремя спохватившись, сомкнул губы в тонкую упрямую линию. В комнате он был один. Если, конечно, не считать пустобрюха, который обшарив все углы за ночь и поняв, что ничего съестного не найдет, превратился в самое амебное на всей земле существо и сейчас молча валялся на полу, вытянув в стороны лапы и вывалив язык из широкой пасти. Лицезрев эту картину, проклятый зарыл лицо в ладонях.
- Бл-ть.
Единственное слово, прозвучавшее в полной тишине, как нельзя лучше выражало всю гамму гложущих эмоций. Он понимал, что натворил, хотя и действовал из лучших своих побуждений. Но чего уж было заикаться о мотивах? Теперь надо было исправлять ситуацию.
С этой мыслью Эйнохэил и поднялся с кровати. Следующими же его действиями должны были стать: одевание и поход до умывальника, но не тут-то было. Организму, способному справиться с действиями зелья и передозировкой, нужно было избавиться от выведенных за ночь токсинов, так что на одной тяжелой голове дело не закончилось. Почувствовав легкое головокружение, иштэ остановился, только что и успев сделать пару шагов вдоль постели. «Твою ж да за ногу». А следом пришлось испытать и более неприятное чувство – чувство тошноты, с коим справиться так и не удалось, и вскоре весь сытный ужин оказался на полу. Лицезрев сию картину, подорвался со своего места и Пэп, моментально оживившись и повизгивая подлетев к ногам. Однако энтузиазм его на том и иссяк, так как полупереваренные остатки непонятно чего аппетита вызвать даже у пустобрюха никаким образом не смогли бы. Поняв, что все еще оставался без завтрака, свин снова впал в меланхолию, рухнув прямо около «лужи».
- Мерзотный меховой пуфик, - переведя дыхание, проговорил проклятый.
Без особых церемоний мужчина отодвинул питомца ногой подальше, не получив в ответ и хрюка. После Бэйнар еще с какое-то время простоял на месте, и только убедившись, что рвотные позывы отступили, зашагал прямиком до умывальника. «Теперь еще и за уборку доплачивать». Он тяжело вздохнул. С такими затратами его сбережений едва ли хватит, чтобы задержаться тут еще на сутки.

Полностью приведя себя в порядок и прихватив с собой Пэпа, мужчина запер дверь комнаты на ключ и отправился вниз. По пути в едальню он все же выложил несколько кровных за уборку апартаментов, как не противилось этому все его естество и абсолютно иные желания, на что можно было потратить столь ценные монеты. В планах же стояло самое простое – позавтракать. Однако и оно было на время отодвинуто в сторону. Войдя в помещение и беглым взором промчавшись по столам, большая половина которых пустовала, Бэй наткнулся на Эбигейл и Левифрона, начавших свое утро часами ранее. Пройти мимо, как собственно и молча плюхнуться к ним за стол, было верхом идиотства. Разве что если бы со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Выяснять отношения, стоя посреди зала, тоже не особо хотелось, но объясниться перед друзьями он был обязан. И чем скорее, тем лучше. Прочно уцепившись за эту мысль, проклятый дернул поводок, направляя приободрившегося от запахов еды Пэпа в нужную сторону, и прошел к столу, за которым разместились суккубия и алхимик.
- Утра, - коротко поприветствовал Эйнохэил товарищей.
Он посмотрел на Леви, после одарив спокойным взглядом и Эби, и замолчал. Речь он не заготавливал, а оттого и не знал, с чего лучше начать и как донести до друзей прописную истину. «Лучше уж сказать так, как оно есть». Мужчина мельком взглянул на пустобрюха, что тут же закрутился вокруг ног шадоса, скорее всего ожидая увидеть подле него Клейма. «Ничему тебя жизнь не учит». Бэйнар снова поднял голову, наконец продолжив:
- Я не планировал забывать все, просто, - хотя это на словах все получалось просто, а на деле… На деле же вон как оно вышло, - не мог я отпустить то, что сунулась она за тобой уже ни одна. Не думала же, что просто возьмет и выведет тебя с эшафота. И все равно пошла, понимаешь? – Проклятый внимательно посмотрел на Левифрона, не ожидая услышать от него какого-либо ответа на свой вопрос, служащий риторическим, - А когда и вовсе забыла… - Бэй никогда не был мастером по подбору «правильных» слов, а потому откровения давались ему все труднее, - Я хотел, чтобы оба узнали о ребенке при иных обстоятельствах. Не хотел помнить, что ей оказалось наплевать, - иштэ сделал паузу, переводя взгляд на Эбигейл, - Мне жаль, что вам довелось познакомиться со мной прежним и, пожалуй, пирог я вполне заслужил.
Мужчина позволил себе улыбнуться краями губ. Он извинялся, но не просил, чтобы его поняли и простили. Его мотивы не служили оправданием – Бэйнар просто-напросто говорил правду. Более не найдя подходящих слов, проклятый дернул успевшего вновь притихнуть Пэпа к себе.
- Наверное, я пойду. Мне еще есть, чем заняться. Вы же не обязаны расхлебывать все на свете.
Ну да, на то оно и тянуло.

+4

129

01 число Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Позднее утро-день

<----Улицы Мандрана

Солнце так же неспешно, как и походка лоддроу, поднималось ввысь, знаменуя новый день и его такую же скоротечность, ведь стоило только увлечься чем-нибудь и вечер не заставит себя ждать. Так и в ее ситуации, медленно приближаясь к постоялому двору, девушка привычно, мысленно вела беседу сама с собой, не замечая потока времени вокруг. Удивительным же было то, что не спотыкалась на каждом шагу, вестимо, покровитель сегодня был более, чем благосклонен к своей «протеже».
Без приключений дойдя до «Зимнего очага», Фенрил остановилась. Сомнения все не покидали ее, и дело было не в том, что ей не хотелось избавиться от «преследования» того, что она даже узреть не могла, хотя так хотела. Просто было как-то не очень правильно перекладывать свою проблему на плечи едва знакомых людей или нелюдей. Конечно, те вроде как красноречиво дали понять, что и не прочь, если нужно, помочь в силу сил да умений, но все же червячок внезапной совестливости точил изнутри. А еще эти сомнения - алхимик-лекарь-путешественник, таскавшийся по миру с двумя учениками, разве способен был сотворить с такой неприятностью, что случилась с ее памятью, едва ли не чудо? Поди, не чай с травой заварить, да и не рану зашить… Хотя она успела убедиться, что, в отличии от помощников, мужчина таки знал, о чем говорит и что делает, вызывая невольное уважение и странное желание верить ему. И именно весь этот водоворот странностей, сомнений, чувств и ощущений, что не вязались с ее укладом жизни, хорошенько так выбивали из колеи, заставляли не верить в происходящее и полагаться лишь на интуицию, что явно чувствовала себя многим лучше организма в целом.
Но, как бы ни гложили душу всякого рода сомнения, а другого, менее болезненного в некотором плане, выхода Аль в тот момент не видела. К тому же, Левифрон мог отказать, ибо созрела не сразу, а спустя несколько дней, а он не обязан ни ждать, ни надеется. Вообще, ей он уж точно не был чем-то обязан, как раз наоборот. По сути, возиться со всякого рода больными, тратя силы, возможно, впустую, не самое благодарное дело. Засим, если не она сама могла развернуться и уйти, то ее легко могли отправить туда, откуда пришла, пожелав удачи в поисках и прочего. Но, даже имея шанс услышать подобное в свой адрес, Фенрил отступать не стала, возможно, это было как раз то, что ей нужно – хороший пинок, чтобы выйти из чудного состояния меланхолии и отсутствия желания действовать. «Нужно будет немного развеяться за стенами города,» - тоскливо глянув куда-то вдаль, подумалось лоддроу.- «Заодно и испробую, как это, гоняться за ветром на собственном гаррате.» В кои-то веки легкая улыбка коснулась губ. Однако приятное наваждение так же быстро прошло, как и появилось, а девушка все же направила свои стопы к входной двери, ведущей вовнутрь здания постоялого двора.
Переступив порог помещения, Альвэри взглядом скользнула по просторному залу и едва ли не сразу наткнулась на знакомую троицу. Будь она более эмоциональна, присутствующие как минимум смогли бы лицезреть, как в тот момент лицо едва ли не треснуло, словно переспевшее яблоко, рухнувшее оземь,  от совершенно недоброжелательного чувства, что его исказило. Однако по лику новоприбывшей лишь «проплыла» легкая тень,  и та растворилась столь стремительно, что узревшие хоть какую-то смену настроений могли подумать – «показалось». «Последний, кого я хотела бы видеть здесь… Как там говорят - надежда умирает последней в страшной агонии? Ну, вот как-то так… Чего же тебе не сиделось в краях более теплых?» Мысли со скоростью света проскакивали в голове, сменяя друг дружку и поднимая бурю едва контролируемых эмоций, и видит Ильтар, ни одна из них не отличалась доброжелательностью. Она и ранее чувствовала себя рядом с ним, по меньшей мере, неуютно, а в силу обстоятельств, произошедших ночью в городе гномов, так и вовсе предпочла бы находиться на разных материках.
Воспоминание о той ночи «ударило» в голову, мешая трезво мыслить и заостряя желание тут же развернуться, показав присутствующим спину. Ей с головой хватало собственных забот, чтоб еще и разбираться в поведении тех, кого она знала без году неделю, и оное могла объяснить только помешательством. Хотя, с другой стороны, что ей до него? Единичный случай, спровоцированный, вестимо, помрачнением рассудка, не иначе, что лишь подтверждало верность интуитивного неприятия сей персоны, оправдывая ее собственное отношение к Бэю. Раз уж не было иного выбора, ибо заставить алхимика отправить помощника восвояси, оперируя лишь фактами, кои ведала только она одна; что можно было списать и на сон, особенно опираясь на предположения самого лекаря, будто бы лоддроу могла и сама с головой не дружить, сбежав с мест не совсем приятных да стен сильно нуждающихся в ремонте; не могла, то нужно было поступать как всегда – оградить себя от внешнего раздражителя, фактически не реагируя на его нахождение рядом. «Кабы более руки не протягивал и держался на расстоянии со своими паразитами в голове.»
Однако минуту спустя уже не это травило сознание, а тот факт, что ею столь легко овладели эмоции, кои ранее проявлялись с трудом даже по отношению к немногочисленным близким. С такой лихорадочностью роились мысли всего лишь от одного взгляда на раздражающий фактор… Хладнокровие явно уступило место вещам более душевным, что по-своему пугало. Аль еще в первые подобные вспышки решила, что причина того сокрыта в том отрезке памяти, который сознание столь легко отвергло, ибо при памяти не «видела» настолько глобальных событий, что могли столь кардинально изменить ее поведение. Да и эта привычка, бросаться из одной крайности в другую, рубить с плеча, не думая, не взвешивая, подавшись мимолетному порыву? Это же сумасшествие какое-то… Мысленно ущипнув себя, глубоко выдохнув и затолкав все, что клокотало в сей момент в душе, поглубже, Альвэри зашагала по залу. Копание в себе подождет, это с бОльшим успехом можно сделать в другом месте. После, дома, наедине она вновь попытается вернуться до прежней, привычной модели поведения, с коей в разы проще «жить», не напоминая собой пороховую бочку. 
В очередной раз глубоко вздохнув, оставив пока знакомых общаться о своем, что, судя по всему. Они делали до ее появления, в первую очередь, девушка решила утрясти денежный вопрос с хозяином постоялого, к коему направилась. Таким образом, Фенрил выиграла дополнительное время, чтобы вернуть себе самообладание и беспристрастно приступить к тому, за чем пришла, да и дала возможность знакомым не прерывать беседу, кою те вели, слишком резко. Только решив вопрос с лоддроу по поводу дальнейшего нахождения на постоялом дворе ее знакомых (как ни странно, только двоих, что при всем общем настрое вызвало недоумение),  оставив должную сумму на их содержание в ближайшие дни, успев сделать заказ и указав, куда его стоит поднести, Альвэри все же направилась к троице за столом.
- Доброе утро, - спокойно поприветствовав знакомых, проговорила Аль. – Рада видеть вас в полном составе. Разрешите присоединиться?
Лоддроу скользнула взглядом по лицам присутствующих, словно ища в них разрешения, в коем, собственно, не нуждалась. Лишь на одном знакомце взор споткнулся, задержавшись на долю секунды дольше, нежели стоило. Бэй почему-то не спешил присоединяться к трапезе, размещаясь за общим столом. Возможно, он только утром вернулся, что объясняло счет за жилье и еду, однако уточнять сей момент сейчас лоддроу не стала. Внимание привлекло что-то, мельтешащее у ног. Девушка опустила глаза, заметив живность, кою мужчина держал на поводке. «Это дело, которое ты решал? Чудесно,» - мысленно, с долей сарказма выдала Фенрил. Изогнув левую бровь, она вновь взглянула на знакомого, но этим и ограничилась, но уже в следующее мгновение Альвэри перевела его на Левифрона.
- Надеюсь, вы смогли хорошо отдохнуть после всех лишений, поправить здоровье, а город вечной зимы не показался вам всем худшим из зол, – продолжила Фенрил, присаживаясь за стол, напротив лекаря, и не желая стать причиной тишины.
Обращение касалось, казалось бы, всех присутствующих, кто примет на свой счет оное и пожелает ответить. Никого конкретно выделять она не собиралась, ибо за фразой праздной стоял иной интерес, который откладывать в долгий ящик не собиралась. К столику спустя пару мгновений подошла девушка, что принесла, сделанный ранее, заказ, состоявший из чашки ароматного кофе и небольшой булочки с корицей.

Отредактировано Альвэри (2017-02-22 11:34:14)

+5

130

Завтракать в одиночестве не пришлось, потому что, не успела лоддроу отойти от стола, как напротив Эбигейл сел Левифрон и сделал свой заказ.
- Доброе утро, - поприветствовал мужчина.
- Доброе, - Эбигейл слегка улыбнулась, наблюдая в алхимике некоторую нерешительность.
- Как ты думаешь, может, мне бороду отрастить? Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что нужно побриться, и каждый раз вспоминаю, что в набор висельника бритва не входила.
«Он уже шутит над своей казнью. Ну, значит, не все так плохо. Наверное».
- Не, за бородой ухаживать надо, тут подстричь, там подровнять, следить чтобы она была чистой и без всяких крошек. Если ты только не решишь из нее сделать гнездо для птенчика, то смысла в ней не вижу. Да и к тому же она колючая. Ну а найти бритву явно проще, чем скальпель.
Конечно, до бороды Левифрону было еще далеко, хотя щетина явно приблизила его к этой цели.
- А ты знал, что если мы в мужских своих ипостасях отрастим бороду, то она останется? Ну не в том, конечно, смысле что будет ходить бородатая женщина. А когда снова станем мужчинами, то она тут как тут. Ну вот и зачем мне борода? Понимаю еще, если бы это было так у инкубаров, раз уж у них изначально мужское начало сильнее. Но у суккубий? Тут либо бриться, либо никогда не перевоплощаться.
Эби замолчала, мысленно продолжая негодовать по поводу несправедливой судьбы. Но настроение это ей никак не испортило, наоборот, такая пустяковая тема только забавляла. Спустя пару минут к столу подошла разносчица и поставила перед ними еду, на что желудок отозвался тихим нетерпеливым урчанием.
- Ну что ж, приятного аппетита, - пожелала девушка, берясь за вилку с ножиком.
- Утра.
Эбигейл, что сидела спиной к выходу и к лестнице, ведущей на жилые этажи, пропустила момент появления Бэя. А он, казалось бы, просто вырос около их стола, а под ним послышалось какое-то шебуршение и похрюкивание. Наклонившись, девушка увидела пустобрюха. «Ну что за нелепое создание».
- Смотрите, кто у нас заговорил, - Эби выпрямилась и посмотрела на иштэ. В голосе тем не менее не звучало никакого холода. Она даже была рада, раз говорит, значит, что-то поменялось. Может и правда вчера нашел какого-то другого алхимика, лекаря, травника. Да кого угодно.
- Я не планировал забывать все, просто, не мог я отпустить то, что сунулась она за тобой уже ни одна. Не думала же, что просто возьмет и выведет тебя с эшафота. И все равно пошла, понимаешь?
Обращался он к Левифрону, а потому суккубия не вмешивалась. Бэю итак давались трудно эти слова. Эбигейл отломила кусок от своего поджаренного хлеба и опустила руку под стол, где кусок тут же исчез в недрах бездонного брюха свина.
- Мне жаль, что вам довелось познакомиться со мной прежним и, пожалуй, пирог я вполне заслужил.
Эби усмехнулась, что не говори, а вчерашняя стычка была все же веселой, чем какой-либо другой. Жаль, что она так и не попробовала тот интересный чай.
- Наверное, я пойду. Мне еще есть, чем заняться. Вы же не обязаны расхлебывать все на свете.
- Может, хоть позавтракаешь? – спросила Эбигейл, поднимая взгляд на Бэя, а тем временем еще один кусочек хлеба пропал под столом. Ну а что, зверюшку тоже кормить надо.
Девушка вернулась к своему завтраку. Что тут ему можно было сказать? Ты дурак, что довел себя до такого? Думается, что иштэ итак это понимал. А окажись кто-либо другой на его месте, не факт, что поступил более разумно. «Надеюсь, мне такие переживания еще долго светить не будут». Эбигейл точно не была еще готова  к детям. Она еще силой-то не может своей до конца управлять, куда уж там до малюток таррэ.
Утро все-таки было богато на сюрпризы, а потому к их компании вскоре присоединилась и Альвэри.
- Доброе утро. Рада видеть вас в полном составе. Разрешите присоединиться?
- Доброе, - улыбнулась Эбигейл, двигаясь, чтобы освободить место для Аль.
- Надеюсь, вы смогли хорошо отдохнуть после всех лишений, поправить здоровье, а город вечной зимы не показался вам всем худшим из зол.
- Да, все очень даже чудесно, только холодно. Кто-нибудь хоть помнит, что сегодня лето началось? Честно признаться, ощущения странные, потому что смотришь за окно, а там снег и больше ожидаешь новогодних гулянок, а тут все просто продолжают заниматься своими делами. Но мне понравился ваш парк, - Эбигейл отвернулась от Альвэри и посмотрела на алхимика. – Красивое место.
Внимание вновь привлекла к себе лоддроу, перед которой поставили чашку кофе и булочку.
«Ну что за упрямица!»
- А я смотрю, моему совету по поводу кофе ты решила не следовать. Ну чем плох чай? Или даже вот, - девушка жестом указала на кружку молока Левифрона, - очень полезно, для костей и прочего.
«Быстрее бы уже ей сказать. Ладно еда, но можно же что-нибудь другое сделать опасное. Хотя в родных краях ее, вероятно, и не будет тянуть на приключения».

офф

Хотела предупредить, что с 23 по 26 скорее всего не смогу играть. И, наверное, связаться со мной будет проблематично, потому что с телефона я из-за какой-то ошибки не могу сообщения отправлять, а до компа добирусь только в понедельник. Если что-то изменится и до меня дойдет очередь, то постараюсь ответить, а так, если хотите, то можете меня пропустить.

Отредактировано Эбигейл (2017-02-22 19:32:08)

+4

131

- Не, за бородой ухаживать надо, тут подстричь, там подровнять, следить чтобы она была чистой и без всяких крошек. Если ты только не решишь из нее сделать гнездо для птенчика, то смысла в ней не вижу. Да и к тому же она колючая. Ну а найти бритву явно проще, чем скальпель, - отозвалась Эбигейл, даже не задумавшись, будто изначально имела стойкие предубеждения против бороды, а тут просто повод подвернулся их выдвинуть. Левифрон, конечно, не обирался зарастать, уподобляясь какому-нибудь друиду или отшельнику, но на будущее себе все же отметил, что любительниц растительности на лице в его окружении нет.
- Зато с ней лицо бы не мерзло. И меня никто бы не узнал.
Второе качество бороды могло бы оказаться действительно полезным. Находясь в Мандране, алхимик ничем не рисковал: мернотовцы заходили в эти края редко, только если имелся конкретный контракт, шансы встретить кого-либо знакомого стремились к нулю, а накинутый на голову капюшон и вовсе обращал их в ноль. Но чем ближе Герхен был в Денаделору, тем опасней становились бы путешествия. Пока речи не шло о том, чтобы возвращаться на материк, но однажды этот момент бы настал, и тогда для спокойствия не осталось бы места, ибо не прикрывало бы ни покровительство зажиточной лоддроу, ни холодные снега Востока, в которых никто никогда не станет тебя искать.
Достигнув опасной точки, за которой простирались пустоши тревоги и беспокойства, Левифрон резко оборвал свои мысли и предпочел сосредоточиться на контингенте едальни. Однажды пришло бы время думать, что делать дальше, но не сейчас. Герхен понимал, что пока морально не готов покинуть эту вечную мерзлоту, а потому едва ли бы исчез, даже если бы его гнали поганой метлой. Еще было не время.
- А ты знал, что если мы в мужских своих ипостасях отрастим бороду, то она останется? Ну не в том, конечно, смысле что будет ходить бородатая женщина. А когда снова станем мужчинами, то она тут как тут. Ну вот и зачем мне борода? Понимаю еще, если бы это было так у инкубаров, раз уж у них изначально мужское начало сильнее. Но у суккубий? Тут либо бриться, либо никогда не перевоплощаться.
Рыжую тема бород, казалось, захватила, она даже не заметила, что Левифрон несколько потерял нить разговора, предавшись своим раздумьям, и далеко не сразу выдал скупую улыбку, проявив понимание к тяготам мужской доли. Алхимик старался не задумываться лишний раз о том, что внутри у этой энергичной рыжей девушки сидит мужчина с перекошенным от презрения и ярости лицом, но его лик все равно всплывал время от времени, главным образом из-за напоминаний самой Эбигейл. Будто это был ее старший брат, который постоянно сидел в близлежащих кустах и подсматривал, дожидаясь, пока кто-то из общества его сестренки сделает неверный шаг и даст ему повод зажечь праведный огонь. Даже удивительно, что он не вылез лупить Бэя, когда тот бросился на рыжую, и что вместо пирога в иштэ не прилетел тяжелый молодецкий кулак. Зато мог вылезти, когда напортачил бы Левифрон. Не получалось у Филина воспринимать обе ипостаси девушки как единое целое, разум понимал, знания поддерживали абсолютную логичность такого явления, но здравый смысл уходил в тупик. У Эбигейл, которую знал Левифрон, такого перекошенного лица никогда не было.
Разносчица в переднике принесла исходящийся паром заказ, расставила на столе тарелки, кружки и приборы. Но стоило ей развернуться и уйти, как на ее месте нарисовался Бэй. Тяжесть навалилась на Герхена, когда он понял, что забыл выпить оставшийся с ночи настой и, как следствие, был совершенно не готов к разборам полетов, обсуждениям личных трагедий и тем более воспитыванию хамоватой бестолковщины. Проклятый мог бы подождать хотя бы до конца завтрака, когда голод уже не поддавал бы жару в и без того накаленное общение с обоюдными обидами, да вот только Левифрону пора было уже научиться не ждать от него такта и уважения к чужим маленьким радостям. В отличие от Эбигейл, которая уже ухватилась за вилку с ножом и приготовилась приступать к трапезе, Герхен свою тарелку отодвинул и выжидающе посмотрел на проклятого. Тот ждать себя долго не заставил.
- Утра.
Левифрон даже брови поднял то ли от удивления, то ли от прорывающегося наружу сарказма, щедро сдобренного ядом. А то и от всего вместе, потому что разной степени язвительности комментарии этому на редкость красноречивому приветствию зароились в голове алхимика в ту же секунду. Выпустить их наружу так и не довелось – рыжая среагировала быстрее. И это было к лучшему, она вела несколько сдержанней в адрес Бэя.
«Ну и что ты нам расскажешь своим новообретенным голосом?»
- Я не планировал забывать все, просто не мог я отпустить то, что сунулась она за тобой уже не одна. Не думала же, что просто возьмет и выведет тебя с эшафота. И все равно пошла, понимаешь?
Левифрон понимал. Именно он первым просто и популярно объяснил Альвэри, до какой же степени она была дурой, раз мало того что сунулась в самое осиное гнездо ради какой-то сомнительной цели, так еще и сделала это, будучи беременной, причем отца ребенка обязала находиться рядом и участвовать в той же сомнительной авантюре. И он был бы счастлив объяснить ей это еще раз, пусть даже на пальцах, раз она больше ничего не помнила и не могла устыдиться своему поведению без посторонней помощи. Но они тут обсуждали не поступки лоддроу, с которой и так все было понятно, но деяния его, Бэя. Если даму сердца он выбрал себе безалаберную и безответственную, то с какой же радости он и сам делал всем ручкой, сбрасывая решения на тех, кто к этой милой семейной истории вообще отношения не имел? Не ушел по-человечески, не остался рядом - просто сбежал, поджав хвост, пока никто не ухватился за полу плаща. Может, остальные и были готовы относиться к такому с пониманием и гладить проклятого по головке каждый раз, как тому захочется стать в позу, но Левифрон не видел в подобном ни малейшей крупицы смысла. К Бэю он потерял всякое уважение. Как бы он ни старался, помогая спасать алхимика с эшафота, это не умаляло той беспечности, с которой он отнесся к действительно важным вещам. Мертвым уже все равно, перережут веревку на виселице или нет, а вот живые требовали трепета и осторожности.
- А когда и вовсе забыла… Я хотел, чтобы оба узнали о ребенке при иных обстоятельствах. Не хотел помнить, что ей оказалось наплевать. Мне жаль, что вам довелось познакомиться со мной прежним и, пожалуй, пирог я вполне заслужил.
Но даже Герхен заметил, сколь тяжко давались проклятому все эти слова. Видимо, вместе с воспоминаниями проснулась хоть какая-то часть совести, заставлявшая сейчас чувствовать неловкость и стыд за то, что иштэ творил, находясь к блаженном неведении. И это уже не казалось таким веселым, а товарищи – такими идиотами, как то было вчера.
- Наверное, я пойду. Мне еще есть, чем заняться. Вы же не обязаны расхлебывать все на свете.
Именно после таких слов количество того, что нужно было расхлебывать, увеличивалось в геометрической прогрессии. Герхен с трудом сдержал тяжкий вздох, глядя на это чудо природы.
- Именно что не обязаны, так что сделай милость, сядь уже и не мельтеши, и так сделал столько, что здоровым умом не объять. Если тебя не устраивает семейное положение, тебе хочется радужной картинки, в которой счастливые родители в любви и радости ожидают появления долгожданного дитя, то я могу вам быстро все поправить, и о некогда существовавшем нежеланном ребенке никто никогда больше не вспомнит.
Герхен запросто мог выполнить обещанное. Ему претило убийство, особенно убийство того, кто никаким образом в прегрешениях других не был виноват, но в этом тоже была своя мораль. Если никому это дитя не было нужно, то и продолжать эту драму не имело смысла. Одно зелье – и Альвэри освободилась бы от гнета того, что она так тщательно скрывала. А там, скорее всего, и от прочих тягот мирской жизни – ее должок перед Левифроном никуда не делся. Все они были связаны незримой нитью, дернешь за один край – а на другом импульс многократно усилится, и никто не предскажет, во что именно он выльется. Как жаль, что понимал это только Герхен: Бэй был слишком занят своей шкурой, а Альвэри не помнила, зачем ей следовало бы проявлять осторожность. Может, и права была Эбигейл, стоило бы уехать куда-нибудь, просто чтобы вывести из формулы одну из переменных и сбросить напряжение. Убери шадоса – и уже нет риска, что однажды от накала страстей ненароком прольется чья-то кровь. Где бы только для этого найти сил…
А ведьмы тем временем продолжали слетаться на шабаш. Не успел Левфирон закончить отчитывать проклятого, как в зале появилась Альвэри. Некоторое время она провела у стойки, ведя разговор с владельцем, но уже спустя несколько минут подошла к столу и уселась рядом с Эбигейл. Герхен как раз успел бросить красноречивый взгляд на иштэ, намекая ему, что проблемы решаются не истериками и потерей памяти, и сделать лицо попроще, на котором не было и следа раздражения. Казалось бы, прошло уже прилично времени с тех пор, как они распрощались с Альвэри, но игра перед ней по-прежнему воспринималась как данность. Наверное, Филин даже сумел бы приветливо улыбнуться, особенно если бы Бэй действительно сел и не нависал над душой.
- Надеюсь, вы смогли хорошо отдохнуть после всех лишений, поправить здоровье, а город вечной зимы не показался вам всем худшим из зол.
Пока Эбигейл убеждала Альвэри, что у них все действительно все отлично, Филин все же взялся за омлет, уже успевший подостыть. Отвлекся он только однажды, когда поднялась тема парка. Рыжая смотрела на него в упор.
Красивое место.
- Согласен, - кивнул алхимик, отпивая молока. – Весной или осенью он был бы совсем прекрасен, жаль, что у вас тут сезоны не меняются.
Пока девушки обсуждали, сколь полезным для здоровья может оказаться кофе, Левифрон доел свой омлет и непринужденно отломил себе пару кусочков хлеба. Разумеется, от него не укрылось, что суккубия потихоньку прикармливала этим самым хлебом свина, который теперь довольно хрюкал под столом. А как бы оно укрылось, если это пухлое создание топталось по ногам Левифрона и всячески его теснило. Только бесконечная любовь ко всему живому не позволяла Филину дать осторожного пинка пустобрюху, чтобы тот знал, где находятся пределы у наглости.
- Альвэри, вы же не кофе пришли с нами пить, так? Что случилось? – подвел сразу к делу алхимик, когда для него еды больше не осталось.

+4

132

Ах да, завтрак. Вот про что совершенно забыл Бэй, объясняясь перед товарищами. Мужчина глянул в сторону расхаживающей между столами обслуги, но подозвать кого-либо из персонала так и не успел. Внимание его привлекли слова Левифрона. Честно признаться, Эйнохэил и не надеялся услышать от него и звука, ибо вспоминая твердое желание алхимика остаться в стороне, на что тот имел полное право, и прямо высказанное отношение ко всему происходящему – ожидать иного было трудно.
Иштэ остался в корне не согласен с изречением алхимика. И если первые высказывания просто не совпадали с реальностью, то последние слова и вовсе всколыхнули в проклятом поулегшую со вчерашнего дня злобу. О каких семейных отношениях говорил Леви? Он хоть представлял, как они выглядят? Папа, мама, я – вот счастливая семья. Они же с Альвэри не были связаны даже узами брака. Нет, их отношения у Бэйнара язык бы назвать не повернулся. Что касалось же ребенка, то тут и вовсе… Что мог знать о проклятом Левифрон, если были знакомы они от силы месяц, пересекаясь за него второй раз, чтобы судить о желании или наоборот стать отцом?
«А то ты у нас знаток отношений, не разбираясь в сути поступков, советы «путные» раздавать и выводы делать!». Была ли у алхимика семья? Или хотя бы возлюбленная? Имелся ли вообще хоть какой-нибудь любовный опыт? Этого иштэ не знал, однако странным было бы предположить, что Леви предпочел своей суженой решать проблемы Аль и без малейшей весточки просто исчез после сорванной казни. Конечно, и вернуться к кому бы там ни было после устроенного ему было бы проблематично. Так или иначе, а шадос о личной жизни задушевные разговоры никогда не заводил, как и эмоций на этот счет не выказывал. Теперь же, казалось, что все его эмоции, душевные порывы и простые человеческие стремления остались валяться где-то в полеске вблизи крепости, задушенные сдернутой с шеи петлей. А все оставшееся или переродившееся естество ограничивалось лишь хорошо знакомым делом – алхимией и врачеванием, направляя тужа же и остатки скупых чувств.
«Я б на твои достижения и свершения в этой области посмотрел». Как первая, так и вторая мысль были бы произнесены вслух, если бы не появление за столом еще одной персоны.
- Доброе утро. Рада видеть вас в полном составе. Разрешите присоединиться?
Эйнохэил развернулся в сторону подошедшей Альвэри, пересекаясь с той взглядом. «А вот и «занятие» само прискользило». Идти больше было некуда. Мужчина опустил взор, стоило лишь девушке перевести внимание на других. Чувства на ее счет все еще мешались между собой. Он вроде бы и истинное отношение к ледышке не отрицал, но и немного чурался столь сильных эмоций, ведь еще предшествующую этому дню ночь не испытывал ничего подобного. Ощущения от такого резонанса нельзя было назвать приятными, но с этим стоило разбираться позже. Выставлять секундное замешательство на всеобщее обозрение проклятый не стал. Он молча присоединился к остальным за столом и жестом остановил подошедшую официантку, сделав еще один заказ и не забыв про пустобрюха, которого уже начали подкармливать под столом. В начатый лоддроу разговор Бэй не вступал. Дополнить ему было нечего: парка он не видел, начала лета, как и все здесь присутствующие, не ощущал по высказанным таррэ причинам. Больше всего его интересовало появление Аль. Неужели так рвущаяся остаться в своем неведении, да подальше ото всех, в конечном итоге она решила просить помощи у Левифрона?
Ожидая свой заказ и ответа Аль на вопрос алхимика, иштэ привязал поводок Пэпа к ножке стола и уставился на чашку, что принесли минутой ранее эльфийке.
- И чем плох кофе? – Искренне недоумевая, обратился он к Эбигейл. Голос его звучал ровно и даже мягко, сам Бэйнар старался вести себя спокойно.

+4

133

Альвэри поблагодарила разносчицу, подтянув к себе чашку кофе. Дразнящий аромат крепкого напитка тут же смутил обоняние, заставляя на какую-то долю секунды забыть о делах насущных. Слова Эбигейл, заговорившей первой и тем самым перебравшей внимание на себя, заставили отвлечься от намерения тут же испробовать кофе. Девушка пустилась в своеобразные размышления вслух, словно пытаясь оправдать свое нахождение в этом месте помимо своей воли. «Лето? Да как-то не до наблюдением за сменой сезонов сейчас,»- мысленно ответила лоддроу на слова девушки, хотя не могла не согласится, что ее родной город – красивое место. Того же мнения, казалось бы, был даже Левифрон, пожалев лишь, что солнце таки здесь гость, совершенно не даривший тепло. Фенрил чуть дернула плечом, каждому – свое. Она уже было вновь обратила свой взор на чашку ароматного кофе, как все та же рыжая знакомая и здесь нашла, чем заинтересоваться.
- А я смотрю, моему совету по поводу кофе ты решила не следовать. Ну чем плох чай? Или даже вот, - указав в сторону лекаря, продолжила, - очень полезно, для костей и прочего.
Аль изогнула бровь. Такого настойчивого участия в таком, казалось бы, совершенно незначительном вопросе, как ее личные, лоддровийские предпочтения напитков, она не совсем понимала. Девушка скупо улыбнулась.
- Ну, раз ты считаешь молоко столь полезным, так пей, кто же мешает, - ровным тоном ответила Фенрил. – А мне позволь самой решать, что пить. Поди, не полезность ищу, да и вредности для себя не вижу. Разве что туда яд присыпан незаметно…
Шутка, конечно, однако в глазах ни тени улыбки. Не дожидаясь, что девушка ответит, Альвэри отвернулась, таки пригубив еще горячий кофе. Напиток приятной волной тепла пробежал по горлу и, казалось, разлился невидимыми потоками по всему организму, вызывая своеобразное чувство довольствия. Присутствие Бэя, что ранее несколько выбило ее из колеи, и который соизволил таки присесть за общий стол, она старалась не замечать. Тому немало помог и вопрос Левифрона, вскоре произнесенный.
- Альвэри, вы же не кофе пришли с нами пить, так? Что случилось? – не расшаркиваясь на пустую болтовню, произнес мужчина.
Сделав еще глоток кофе, практически допив его, но так и не притронувшись к выпечке, девушка выпрямилась, взглянув на вопрошавшего.
- Вы необычайно прозорливы, Левифрон, - без тени насмешки произнесла лоддроу. – Ничего не случилось такого, что стоило бы Вашего внимания, просто я решила поинтересоваться – могу ли еще надеяться на Вашу помощь в решении моей проблемы? Я понимаю, что это несколько неожиданно, помня, как ранее не горела желанием использовать Ваши знания и умения, считая, что и так вдоволь злоупотребила оными. Я и правда надеялась, что «а вдруг само пройдет» в связи с возвращением домой, или под руку попадет еще какой вариант, который чудесным образом вернет все на круги своя…- лоддроу передернула плечами, выкладывая все на всеобщее обозрение без полутонов. – Возможно, и дальше упорствовала бы, однако даже в родных стенах не удалось найти покой. Кроме прочего и там нашлись вещи, кои я в упор не помню... А еще мне пришли письма от тех, кого я не знаю от слова «совсем», хотя, видимо, отправители обратного мнения, и на кои ответить  связно достаточно сложно. Короче говоря, мне достаточно быстро надоело такое положение вещей и мысли вновь вернулись к поиску решения, не обойдя стороной и Вашу персону, - Альвэри сделала паузу. – И если Вы еще хотите поучаствовать в своеобразном эксперименте по возвращению утраченных воспоминаний, то я с неким подобием удовольствия предложила бы свою кандидатуру в качестве подопытного экземпляра. Все условия, кои Вам для сего нужны, я постараюсь обеспечить.
Собственно, она тоже не стала долго ходить вокруг да около, постаравшись не очень сумбурно объясниться. Дальше становилось все невыносимее жить с постоянными напоминаниями о том отрезке времени, что так легко почило за гранью неведения. Тут либо начинать жизнь, фактически, с чистого листа, либо искать ключ к запертой двери. Фенрил выбрала второе, ибо не могла по другому, или не умела.
Альвэри не особо прислушивалась к разговору, если тот имел место быть между остальными знакомцами. В тот момент все ее внимание было сосредоточено на алхимике, что должен был дать ответ, от коего зависело многое. Правда, она еще успела отвлечься на секунду, «поймав» разносчицу и заказав еще чашку кофе. Не вредности ради, хоть и бросила короткий взгляд в сторону Эбигейл, исключительно удовольствия, да и булочка осталась нетронутой.

Отредактировано Альвэри (2017-02-24 11:00:15)

+4

134

Пришлось подвинуться, потому что Бэй после некоторого промедления все же унял свое желание сбежать в более укромное место, где мог бы вдоволь предаться страданиям и найти очередной феерический способ решения всех мировых проблем, и уселся за стол, как и все остальные. Лицо его все равно было хмурым, но в разговор он не вступал, что уже было неплохим знаком. Левифрон опасался, что присутствие Альвэри скажется на поведении проклятого не самым лучшим образом, но тот, видимо, вместе со стыдом за собственное поведение обрел и толику самоконтроля. Что не умаляло, впрочем, необходимости приглядывать за ним. Товарищем Бэй был импульсивным, еще захочет вдруг лоддроу в сугроб лицом закопать – и как тогда с ней объясняться?
- И чем плох кофе? – только и выдал иштэ, вроде бы даже искренне проявляя к этому интерес. Ответа ему так никто не дал, ибо Левифрон предпочел сделать вид, что не услышал, а Эбигейл ограничилась очень продолжительным и весьма красноречивым взглядом, так и говорившим, что эту тему обсуждать нельзя. Даже удивительно, учитывая, что суккубия уже выражала сомнение, что им следовало скрывать от Аль правду о ее беременности. Именно поэтому тревогу вызывала и рыжая: Герхен не мог знать наверняка, что она не выдаст правду как бы случайно, воспользовавшись моментом. Неведомо, что именно ее остановило сейчас, но опасное место в разговоре они успешно миновали, а когда заговорила Альвэри, возможности вернуться к обсуждению вреда кофе просто не осталось.
- Вы необычайно прозорливы, Левифрон, - и хотя девушка не вложила в слова ни сарказма, ни издевки, Филину все равно показалось, что над ним насмехаются. Естественно, любой бы догадался, что Аль пришла сюда не просто так, учитывая, с каким рвением она стремилась отделиться от назойливых сопровождающих, но очевидный вопрос алхимика был всего лишь проявлением вежливости, которая давала лоддроу возможность не ходить вокруг да около, развлекая их беседами о красотах Мандрана, а перейти сразу к делу. Но теперь выходило так, будто это они к ней пришли и теперь требуют, чтобы она воспользовалась их помощью хоть в чем-то. Подобная тень высокомерия не могла обрадовать Левифрона, ценившего свое время и усилия чуть больше, чем это делала Альвэри, но указывать на тон не стал. Что-то подсказывало, что биться в эту стену лбом бесполезно. - – Ничего не случилось такого, что стоило бы Вашего внимания, просто я решила поинтересоваться – могу ли еще надеяться на Вашу помощь в решении моей проблемы? Я понимаю, что это несколько неожиданно, помня, как ранее не горела желанием использовать Ваши знания и умения, считая, что и так вдоволь злоупотребила оными. Я и правда надеялась, что «а вдруг само пройдет» в связи с возвращением домой, или под руку попадет еще какой вариант, который чудесным образом вернет все на круги своя…
«Но оно не вернуло. Какой невероятный поворот событий», - устало подумал Герхен, сохраняя на лице маску спокойствия и умеренного интереса. Помнил он, как свято лоддроу верила, что возвращение домой решит дилемму с памятью, что медицина и алхимия ей не помогут, а только родные стены, якобы имевшие какой-то целебный эффект для ее измученной невзгодами головушки. Верила настолько, что едва ли не каждый день в Кривом Роге приходилось отвечать на вопрос «а когда уже поедем домой?» или находиться в тягостном молчании, в котором так и прослеживалось ожидание: Левифрон бы не удивился, считай Аль про себя секунды от оставшейся недели. Настолько, что они неслись галопом из города в город, а едва только их стопы коснулись снегов восточного континента, она сгинула так стремительно, будто хуже для нее ничего в жизни не было, чем находиться рядом с людьми, которые ее выходили, вылечили и терпели все это время. Но удовлетворение от собственной правоты было бы ощутимей, если бы лоддроу не продолжала строить из себя снежную королеву и сейчас, когда у нее уже просто не оставалось выхода. Даже попросить о помощи по-простому не могла.
- … Короче говоря, мне достаточно быстро надоело такое положение вещей и мысли вновь вернулись к поиску решения, не обойдя стороной и Вашу персону. И если Вы еще хотите поучаствовать в своеобразном эксперименте по возвращению утраченных воспоминаний, то я с неким подобием удовольствия предложила бы свою кандидатуру в качестве подопытного экземпляра. Все условия, кои Вам для сего нужны, я постараюсь обеспечить.
Поучаствовать. Герхен не сдержался и передразнил Альвэри, подняв одну бровь, стоило лишь ей произнести это слово. У девушки был талант с высоты своего эго принижать людей до размеров пыли на полу. И будь Левифрон действительно пылью в этой области, его бы не задела за живое подобная оценка, но поскольку Герхен был поопытнее большинства алхимиков этих земель лоддроу со своими знаниями в самых глубоких и запретных областях науки, то больше всего ему в тот момент захотелось послать Альвэри поискать «подобие удовольствия» где-нибудь в другом месте. Может быть, таким же образом, каким его поискал Бэй – воспользовавшись каким-нибудь чудотворным методом подпольных знатоков, которые превратили бы лоддроу в овощ. Если до этого Левифрон сдерживался и не выдавал, что стиль общения Аль ему не по душе, то теперь на его лице это читалось предельно ясно.
- Я не участвую в экспериментах, как вы выразились, по чужой указке и с чужого дозволения, я их организовываю. Это раз. Удовольствия от вас не требуется, вам либо нужна моя помощь по возвращению памяти, либо нет – все прочее не имеет для меня абсолютно никакого значения. Это два. Далее, если вы просите меня о помощи, то соглашаетесь с тем, что мне куда виднее, чем вас лечить. Это значит, что если я сказал выпить отвар – вы пьете. Молча. Каким бы гадким они ни был, какие бы стойкие предубеждения вы ни имели против ингредиентов и какое бы ни было у вас настроение. Я готов обсуждать свои методы и искать компромисс, если это действительно требуется, но решение остается за мной.
Аль могла быть сколь угодно невыносимой и высокомерной, но Левифрон не собирался оставлять ей ни малейшего шанса влиять на его работу. Каким бы Герхен ни был гуманистом, когда дело касалось врачевания и алхимии, люди переставали быть для него одушевленными существами с чувствами и эмоциями, это был лишь набор элементов, огромная многоуровневая формула, чудесная и прекрасная по своей природе, но не имевшая права указывать, с какой стороны ее изучать. Пациент не мог выбирать, какого цвета нитками его шить, чтобы они подходили к новым панталонам. Так и Альвэри должна была оставлять свои капризы дома.
«А теперь основное».
- Мне нужна лаборатория. Инструменты, посуда, реагенты, которые позволят мне работать. Нужны связи с людьми, которые могут добыть нужные материалы быстро, вне зависимости от редкости, дороговизны или нелегальности. Я не утверждаю, что это понадобится, но лучше я буду знать, у кого затребовать, скажем, кровь убитого в полнолуние гризли, чем не знать. К сожалению, это наибольшее препятствие, потому что я попросту не смогу ничего сделать, если у меня не будет где и с чем работать.
Требование было из разряда наглых, но Левифирон решил ковать железо, пока горячо. Раз у Аль водились деньги в таких количествах, что она могла позволить себя обеспечивать трех нахлебников, не считая пса и коней, то у нее могли найтись и нужные знакомства, могущие обеспечить алхимику пристанище. Не в ложке на огне свечи же ему было готовить лекарства, в самом деле. Сама мысль о том, чтобы снова вернуться в лоно науки, согревала душу, как не грело ее ничто другое с самого момента воскрешения. Филину это было нужно.

+4

135

[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/nilmsj/IconForHireTheater.mp3|Theater[/mymp3][/float]Подобие кривляния со стороны ученого мужа, не прошло незамеченным, и даже несколько удивило лоддроу, хотя виду она и не подала. Что не понравилось алхимику, девушка понятия не имела, но то, что он утаит причину – тоже сомневалась. Левифрон, как ей пришлось убедиться ранее, также страдал эдаким «недугом» - способность говорить то, что думаешь или считаешь верным, и не важно, правильно ли ты воспринял посыл оппонента или нет. Что-то похожее она где-то примечала…  Фенрил в тот момент ни за что не догадалась бы, что задела тонкую душевную организацию алхимика с чуть ли не мировым багажом знаний за плечами, ибо, если и считала его ученым, то уж не светилом, так уж точно. Не было видимых причин для подобной оценки, а на словах все горазды мир покорить. Да и образ, шатавшегося по миру с труппой помощников, лекаря не вписывался в столь завышенные критерии восприятия, хотя стоило сделать скидку на всем известное - «внешность обманчива». Впрочем, даже в приуменьшении и несколько упрощенном взгляде на чьи-то заслуги, не видела ничего предосудительного, ведь их достаточно было уважать, поди, знакомец успел их применить на деле и доказать, что руки не из пятой точки выросли, как и голова на плечах не для украшения.  Впрочем, чужая душа – потемки, особенно в их случае, засим лоддроу и не стала зацикливаться на странном поведении алхимика, на то он имел полное право.
Мысленно передернув плечами, дождавшись своего кофе, кое достаточно оперативно принесли, Аль спокойно выслушала отповедь лекаря. «Да Ильтара ради, Левифрон, остудите пыл, хвост вон загорится, если продолжите в таком духе,» - пригубив кофе и почему-то слегка улыбнувшись, подумала девушка, пока лекарь распекал ее, узрев в речах непутевой, временной подопечной, что-то сродни ереси, если бы был праведником.- «Можно подумать, я Вас в рамки загнала какие. Ишь, выразилась не так, как любезнейшему хотелось. Горе-то какое, вот воистину…» Фенрил откусила булочку, не без удовольствия стоило заметить почувствовав на языке вкус корицы да не спеша ее смешивать с более выраженным кофейным. Мысли лениво перетекали в сознании, что было весьма удивительно, если вспомнить утро. Вестимо, праведное негодование алхимика повлияло на них словно лечебный бальзам на рану. Тот факт, что не только она эмоционально не очень стабильна в плане оценки чужого отношения к себе, своеобразно грел душу. Даже, если лоддроу и ошибалась в своих предположениях, это нисколько не смущало на тот момент.
Когда Левифрона несколько попустило и он перешел к главному, она успела расправиться и с кофе, и с булочкой, беспристрастно взглянув на мужчину и внимательно вслушиваясь в его слова.
-/.../Я не утверждаю, что это понадобится, но лучше я буду знать, у кого затребовать, скажем, кровь убитого в полнолуние гризли, чем не знать. К сожалению, это наибольшее препятствие, потому что я попросту не смогу ничего сделать, если у меня не будет где и с чем работать.
Альвэри медленно отодвинула от себя пустую чашку, ненадолго задумавшись.
- Я Вас услышала, Левифрон, не стоило так распаляться. Это все разумелось само собой... что касаемо первого, - коротко резюмировав первый монолог лекаря, произнесла девушка, подняв на того  взгляд. – Что же до второго – у Вас будет все необходимое, если в моих силах будет оное организовать, о чем Вы узнаете первым. Пожалуй, не стану отодвигать в долгий ящик и займусь поиском места для лаборатории тотчас же.
Уже готовясь подняться со своего места и откланяться, девушка нечаянно задела под столом что-то мягкое, выдавшее какой-то, едва понятный звук. Посмотрев на помеху, Аль чуть нахмурилась.
- Да, еще момент, - снова заговорила лоддроу, подняв глаза и на какое-то время сосредоточив взгляд на Бэе. – Я не получила от хозяина счет за нахождение на постоялом Вашего второго помощника. Полагаю, что причина в его отсутствии и возвращении только сегодня утром? Или у него какие-то иные распоряжения от Вас, кои не терпят присутствия здесь? – взгляд «зимних» глаз переместился на Левифрона.
Тот не стал томить ожиданием, ответив:
- В некотором роде, Вы правы в первом предположении, но ошибаетесь во втором. Никаких особых поручений я никому еще не давал, предпочитая держать своих помощников при себе в полном составе, сколь бы бестолковыми они ни были. Лишние руки никому еще не помешали.
Девушка кивнула, соглашаясь и, наконец, поднявшись из-за стола.
- Хорошо, я этот вопрос также улажу, но, - ее взор вновь вернулся к Бэю. – Вот это существо, - обратилась уже напрямую к мужчине, указав на привязанного пустобрюха.-  За его поведение отвечаете сами и из своего кошелька, если вздумаете брать в комнату, кою оплачиваю я, а не разместить в положенном, для живности подобного толка, месте. Это не обговаривается.
На лице появилась легкое подобие улыбки. Девушка вышла из-за стола.
- Не думаю, что еще сегодня свидимся, но постараюсь поставить вас в известность касательно того, что удастся сделать. А пока что – приятного всем дня.
С этими словами лоддроу покинула компанию, вновь направившись к хозяину постоялого двора, чтобы довести до конца вопрос с постояльцами, благополучие коих взвалила на свои плечи. Только после того, как уладила оный, оговорив все условия нахождения под своим покровительством третьего члена алхимической компании, доплатив необходимую сумму, Альвэри покинула «Зимний очаг».

----->Улицы Мандрана

Отредактировано Альвэри (2017-02-26 20:21:13)

+4

136

Молчаливого намека Эбигейл насчет кофе Бэйнар так и не понял. В ответ на ее более, чем красноречивый взгляд и призыв заткнуться, по крайней мере так оно казалось, мужчина поднял руки, разведя их в стороны и пожав плечами.
- Всего-то спросил, - тихо буркнул иштэ.
А еще через минуты две на стол был поставлен поднос с заказом. Миску, полную свежих овощей и несколькими фруктами, он поставил под стол. Только лишь услышав касание посуды о пол, Пэп слизнул с руки таррэ последний кусок хлеба, в благодарность одарив девушку доброй порцией слюней, и подбежал к своей тарелке. Из-под стола послышалось удовлетворенное похрюкивание, а о ноги то и дело бился виляющий туда-сюда хвост.
Эйнохэил взглянул на Альвэри, затем перевел внимание на Левифрона. В их разговор он предпочел не вмешиваться, занявшись завтраком. Как и думалось, лоддроу пришла к алхимику за помощью в борьбе со своим недугом. Некоторым с болезнями помогали справиться или хотя бы легче перенести хворь родные стены, другим, как получилось это у проклятого – чужие. А третьим… Третьим и самые дорогие снадобья не могли принести и толику облегчения. В случае Аль оставалось только надеяться, что со временем какой-нибудь ученый ум создаст-таки нечто стоящее.
Не спеша расправляясь с кукурузной кашей и слушая разговор за столом, Бэй улыбнулся. В их горе-компании даже обычная просьба порой перерастала в обиняки, так как темпераменты и норовы всех здесь собравшихся были настолько разными, что в голове не укладывалось как люди и нелюди таких разных кругов общения вообще могли сосуществовать вместе. Так выходило и сейчас. Им бы всем разойтись по всем возможным сторонам света, да вот только, казалось, нечто невидимое до сих пор удерживало эту четверку подле друг друга. Задумавшись над этим, мужчина упустил тот момент, когда разговор Леви и Альвэри подошел к концу, а внимание эльфийки было переключено на него.
Вот это существо, - девушка указала на жующего пустобрюха.
Эйнохэил с интересом воззрился на свина, тоже медленно пережевывая попавшиеся на зуб комочки каши. «С ним что-то ни так?».
- За его поведение отвечаете сами и из своего кошелька, если вздумаете брать в комнату, кою оплачиваю я, а не разместить в положенном, для живности подобного толка, месте. Это не обговаривается.
«А, вот оно что», - глядя на ледышку, произнес про себя иштэ, после снова вернув свой взор свину, - «Мордой, видать ты, Пэп, не вышел».
На прощание Аль Бэйнар ответил кивком, хотя девушка того уже и не видела.
- Бу-бу-бу, - не повышая тона, выдал проклятый, все еще глядя в сторону ушедшей, - Свин ей по душе не пришелся, - он хмыкнул, - Иногда я поражаюсь, как мы когда-то сошлись?
Монолог мужчина вел с самим собой. Он не ворчал, не жаловался и тому прочее. Бэй подмечал очевидное, предпочтя угрюмости и нервозности спокойствие. Оно давалось не так легко, как того хотелось, но являлось лучшей моделью поведения на данный момент.
- А что там у нее за легенда касательно нас?
Обращался иштэ и к Левифрону, и к Эбигейл одновременно. Увы, но навешенную на заостренные ушки эльфийке лапшу он пока что не помнил.

+4

137

- И чем плох кофе?
Эбигейл молча уставилась на Бэя. Он что и правда не понимал? Хотя, чего с него взять – мужчина. Откуда ему было знать, что там можно, а что нельзя беременным. Он разве что знал основы: не носить тяжелое, не перенапрягаться, не заниматься верховой ездой, когда за тобой скачет табун разъяренных мернотовцев и стреляют в тебя из лука.
Однако отвечать девушка не стала, она как-нибудь потом объяснит все иштэ. Слова Альвэри тоже было принято решение оставить без какой-либо реакции. А смысл? О лоддроу все разлеталось, как о стенку горох.
Между Альвэри и Левифроном завязался разговор, в него Эби предпочла не влезать, только внимательно слушала, продолжая завтракать. Аль все-таки решила обратиться за помощью к алхимику, а тот почему-то не стал говорить, что уже прикупил кое-какие травки для нее. Наверняка у него уже было пара идей, не просто же так наобум он вчера все покупал.
- Мне нужна лаборатория. Инструменты, посуда, реагенты, которые позволят мне работать.
«Лаборатория? Это же значит…» А значило это то, что Левифрон собирался тут задержаться. Нет, он конечно и до этого говорил, что он некоторым образом привязан к Альвэри, и Эби сама понимала, что проблема не решится за пару дней. Просто она никогда не думала о месяцах работы. Месяцах в этом холодном городе. Конечно, ее никто не держала, а алхимик так и вовсе пару раз пытался спровадить.
«Спокойно, поживем-увидим. И вообще не думай об этом, как о месяце, а просто о паре дней, может как о недельке-другой. Неделя – это небольшой срок. И тут же есть еще тот парк с вечной осенью… Да и кто сказал, что Аль согласится? Еще ведь и послать может с такими запросами».
Но лоддроу согласилась. Видимо и впрямь не хотела жить больше без памяти. «Интересно, нам влетит от нее, когда она все узнает? Нет, даже не так… Как сильно нам влетит, когда она все вспомнит?» Почему-то казалось, что Аль им припомнит еще этот обман.
Девушка уверила Левифрона, что постарается все его просьбы решить и ей лишь оставалось уладить вопрос с проживанием Бэя.
- Или у него какие-то иные распоряжения от Вас, кои не терпят присутствия здесь?
- Никаких особых поручений я никому еще не давал, предпочитая держать своих помощников при себе в полном составе, сколь бы бестолковыми они ни были. Лишние руки никому еще не помешали.
Эбигейл сначала посмотрела на алхимика, затем перевела взгляд на иштэ. «Бэй, ну ты слышал это? Мы с тобой бестолковые». Конечно, на Левифрона она не обиделась, ее это даже немного развеселило. Пока эти двое мерились своими характерами и упрямством, они с Бэем явно могли разбавить эту атмосферу. Иштэ сегодня вообще был примером полного спокойствия, в отличии от прошлого дня.
- Иногда я поражаюсь, как мы когда-то сошлись? – заговорил Бэй, когда Альвэри от них ушла.
- И не одного тебя интересует этот вопрос, - Эбигейл отодвинула пустую тарелку и принялась за чай.
- А что там у нее за легенда касательно нас?
- Мы два бестолковых помощника, - с улыбкой начала девушка, - которые мотаются со странствующим врачом, подбирают разных раненных девушек и не разрешает им сказать почему же им не стоит злоупотреблять кофе. Ну Бэй, ты что серьезно не понял почему я это сказала? Ты можешь хоть литрами кофе пить, за твое здоровье я не переживаю. А она не совсем и одна сейчас, там уже думать надо, что можно, а что нельзя.
Она перевела взгляд на Левифрона.
- А если серьезно, то можешь повторить, что мы там наговорили? Пусть уж у всех будет одна версия.

+3

138

Альвэри ушла, опрометчиво пообещав хотя бы попробовать добыть для алхимика все, что тому требуется для комфортной и полноценной работы. Разумеется, без ее коронных неуловимых шпилек не обошлось и в этот раз, но если до этого девушка била в лоб своей недальновидностью с изяществом невоспитанной королевишны, то теперь ограничилась лишь пренебрежительной просьбой осадить коней. Не хватало только той легкой и усталой улыбкой, с которой взрослые обычно отмахиваются от назойливого ребенка, ударившегося в необоснованные и глупые капризы. Что Альвэри, что Бэй – оба в некой прошлой своей жизни были людьми чрезвычайно невыносимыми, с эго, выросшим до потолка без всяких видимых на то причин. Очень уж хотелось Левифрону сказать это лоддроу в лицо, но пришлось действительно себя остановить и ограничиться глубоким вдохом и последующим выдохом, после которого острый пик раздражения сошел на нет. Вспомнился Кривой Рог. Там девушка все-таки нарвалась своим поведением на словесную порку, после чего сидела тихая, пусть и нахохлившись, как обиженный воробей. Нужно будет – напомнит еще раз, как нужно вести себя в обществе. Эта мысль грела душу и несколько успокаивала.
- Бу-бу-бу, - тихо бросил в спину скрывшейся за дверью Альвэри проклятый. Ему, судя по всему, отношение девушки тоже не понравилось. - Свин ей по душе не пришелся. Иногда я поражаюсь, как мы когда-то сошлись?
«Потому что два сапога пара. И оба левые», - мысленно ответил Герхен, не вторя мыслям вслух. Не хотелось распалять на спор еще и Бэя, раз уж они все снова сидели в одной лодке. Лишние руки и правда лишними бы не оказались, и это касалось всего.
- А что там у нее за легенда касательно нас?
Левифрон посмотрел на Бэя, но вызвано это было не очередной вспышкой раздражения, а интереса. Он-то предположил, что раз уж проклятый снова заговорил и узнал их, то память вернулась к нему в полной мере. Но то ли у проклятого была настолько насыщенная прогулка в некие неизвестные края, то ли остатки того явления, что вызвали амнезию, еще тяготели над иштэ, раз их импровизированную историю он не помнил. А должен был, поскольку Филин максимально доступно разъяснил ее еще в Кривом Роге, чтобы никто из его «учеников» не сказал лишнего. Эбигейл собралась было пересказать основные положения легенды, но из сути перевалилась в иронию, а за ней – в упрек по поводу кофе. Закончила же и на вовсе радостной ноте – просьбой напомнить историю и ей. Филин поморщился. Он никогда не славился хорошей памятью, потому и предпочитал все записывать, но некоторые вещи клеймом врезались без возможности исчезнуть.
- У вас тут всех память дырявая, как решето? – достаточно резко сказал он, но тем и ограничился. Несколько секунд промолчав, он в итоге вдохнул и поднял глаза на товарищей. – Я врач, вы мои ученики-помощники. В указанный день мы блуждали по лесам у предгорий Ледяного пояса, искали и собирали сезонные травы, характерные для региона. Если спросит, какие – скажите, что предполагалось, что вы должны их изучить на практике, но из-за встречи с ней не довелось. Раз уж вы оба легенду забыли, то уж названия тамошней флоры вам говорить тем более бесполезно. Шли мы по лесу, шли – и тут находим Альвэри, напоровшуюся на сук дерева. Судя по характеру ранения, упала она на него сверху, что позволяет предположить неудачную левитацию или сбой телепортации в связи с непогодой. Там же как раз буря расходилась. С дерева сняли, донесли до села, а дальше можно правду говорить, - под столом хлюпал и хрюкал свин, поглощая принесенную ему снедь. Выглядело это, наверное, отвратительно. Но ему нравилось, если судить по тому, что по ногам он топтался в два раза усерднее. Их зверинец рос в геометрической прогрессии. – Кобыла только ее не в масть, ее не должно было быть ни при придуманной нами левитации, ни при телепортации, иначе она бы тоже здоровой после падения не осталась. Можно только надеяться, что Альвэри не спросит. А если спросит, то скажите, что это она нам рассказать должна, как на суку оказалась, мы только догадки строим.
Но что-то подсказывало Левифрону, что лоддроу едва ли захочет с ними лишний раз встречаться, разговаривать по душам – тем паче. Уже одно это знатно упрощало жизнь, пусть даже поведение Аль знатно капало на нервы. Будь она более склонной искать утешение среди других разумных, а не запираться в себе, врать пришлось бы многим больше, и алхимик не мог поручиться, что спустя некоторое время и сам бы не запутался, что говорит можно, а что нет.
- Мне сегодня стоит остаться тут на случай, если она все же сумеет выполнить мои требования, - заговорил совсем о другом Герхен, обращаясь к Эбигейл. – Или если не сумеет, но захочет сообщить об этом. Да и подмерз я вчера…
«Даже несколько раз».
- … Как бы болезнь моя с новой силой не разыгралась. Схожу в баньку, пожалуй, а потом пойду полежать, пока новости не прибудут. Если повезет, может, даже посплю.

+4

139

01 число Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Позднее утро-день.

С ответом поспешила Эбигейл, чем и привлекла к себе внимание Бэя.
- Мы два бестолковых помощника, - на лице ее заиграла легкая улыбка.
- Значит с ролью должны справляться отлично, - вставил иштэ, продолжив слушать.
- …которые мотаются со странствующим врачом, подбирают разных раненных девушек и не разрешает им сказать почему же им не стоит злоупотреблять кофе. Ну Бэй, ты что серьезно не понял почему я это сказала?
Мужчина слегка озадачено приподнял брови. И стал бы он спрашивать, если бы понял?!
- Ты можешь хоть литрами кофе пить, за твое здоровье я не переживаю. А она не совсем и одна сейчас, там уже думать надо, что можно, а что нельзя.
Ах да, как это он об этом сразу не подумал? Кому ж как ни Эйнохэйлу каждый день своей жизни доводилось бок о бок с беременными тереться, чтобы к своим ста одному быть сведущим в тонкостях «женского счастья».
- Что-то во мне выдает многодетного отца? – Не без доли искреннего интереса полюбопытствовал проклятый как раз в тот момент, когда таррэ просила Левифрона еще раз напомнить всем им детали их увлекательной истории для Альвэри.
И так уж получилось, что сорвался в ответе алхимик, едва они с рыжей успели договорить. На какое-то время за столом воцарилась абсолютная тишина, а стрекот кузнечиков, как самое подходящее к моменту сопровождение, вполне заменили чавканья пустобрюха. Бэйнар даже замер, не ожидая услышать в голосе шадоса такую резкость. «Допекли». Глядя на Леви, в сознании медленно всплывала картина, как точно так же огреб когда-то от иштэ Нер, хотя огреть хворостиной стоило лоддроу, так умело выводящую из себя своим иногда вопиюще-наплевательским на мнения других поведением. Вот и сейчас своеобразную отдушину после доброй обмены колкостями с Аль нашел в оставшихся за столом и алхимик. А причина этого вновь безнаказанно шевелила своими снежными булками где-то по улицам Мандрана.
Впрочем, Левифрон быстро сумел взять себя в руки и справиться с минутным раздражением, все же изложив непутевым помощникам наплетенное эльфийке. «И чего я мать не слушал? Пошел бы в травники и врать сейчас было бы куда проще… А жить куда скучнее. Ходишь себе, ходишь… Альвырей на суку находишь». Проклятый улыбнулся, снова вспомнив лучшего друга и его шутку про снежную расу. Тем временем шадос подвел к тому, что ему хорошо было бы остаться здесь в ожидании вестей от ледышки. Подхватить же простуду в восточных краях и вовсе являлось плевым делом, а вот вылечить ее, не покидая морозный город – задачей не из простых. По крайней мере для таких бестолочей во врачевании как Эйнохэил и Эби. Так что покидать стены постоялого двора меньше всего хотелось и иштэ. «Что ж, придется в потолок поплевать».
Мужчина заглянул под стол, заметив, что Пэп как-то подозрительно притих. Тот, как оказалось, давно расправился с тарелкой и доедал остатки, слизывая их прямо с сапог Левифрона. Вообще было непонятным, как этот свиненыш умудрился раздербанить морковь и вилок капусты, чтоб листья и кусочки овощей попали даже на обувь сидящих за столом.
- Эм… - тихо произнес Бэй, все еще не выглядывая из-под стола.
Но что-либо добавить так и не решился. Алхимик и без этой слюнявой новости находился не в самом лучшем расположении духа. «А я-то думал, ты не жуя проглатываешь». Проклятый выпрямился, воззрившись на Эбигейл, что сидела напротив.
- Пожалуй, я тоже пойду.
В этот момент под столом снова послышалась возня и тихий топот, а еще через мгновение-другое наглая морда пустобрюха появилась над столом прямо перед суккубией, едва не выбивая из рук у той чашку с чаем. Как этот меховой бочонок умудрился вскарабкаться по ногам девушки на стул так же оставалось загадкой. Иштэ опешил, натягивая на лицо сконфуженную улыбку.
- Поучу его манерам.
Он встал из-за стола, наскоро отмотав поводок от ножки и дернув свина на себя. Тот недовольно взвизгнул, так и не успев дотянуться до чего-либо съестного и будучи спихнутым со стула на пол.
- Прогулок на сегодня не намечается, так что буду здесь.
Кивнув товарищам, Бэйнар заспешил к столу управляющего.

- Его бы на конюшню пристроить или в хлев какой, - коротко изложил суть проблемы проклятый.
- Одумались-таки, - спокойно ответил лоддроу, обращая свой взор на пустобрюха.
Мужчина промолчал.

Отредактировано Бэй (2017-03-01 20:47:44)

+4

140

- У вас тут всех память дырявая, как решето?
От резкости голоса Левифрона у Эбигейл даже улыбка пропала. «Боги, даже спросить нельзя». Возможно, если бы на вопрос Бэя девушка не стала отвечать, а, соответственно, не задала бы и свой, то алхимик бы отреагировал спокойнее. В конце концов, иштэ мог и не все еще вспомнить. Надо было бы у него узнать, как вообще к нему память начала возвращаться.
Спустя непродолжительное молчание Левифрон все же продолжил уже более спокойным тоном. Ничего нового Эби для себя не услышала, а упоминание о лошади напомнило, что и у нее в каком-то смысле появился конь, и надо к нему будет зайти на конюшню.
- Мне сегодня стоит остаться тут на случай, если она все же сумеет выполнить мои требования. Или если не сумеет, но захочет сообщить об этом. Да и подмерз я вчера… Как бы болезнь моя с новой силой не разыгралась. Схожу в баньку, пожалуй, а потом пойду полежать, пока новости не прибудут. Если повезет, может, даже посплю.
Эбигейл лишь согласна кивнула, она и сама думала, что ей надо сделать несколько вещей и она была очень даже «за» провести день на постоялом дворе. Все равно гулять сегодня пока что не хотелось.
- Пожалуй, я тоже пойду, - подал голос Бэй.
- Ой! – Эбигейл опустила взгляд на свои ноги и уже в следующий момент из уст вырвался возглас негодования. – Эй!
По ногам вскарабкался пустобрюх, действовал он очень нагло и чуть не выбил из рук девушку чашку, расплескивая чай на штаны и рубашку. Эбигейл прорычала несколько ругательств на айрите, отставляя чашку подальше от свина.
- Поучу его манерам, - Бэй дернул его за поводок, и пустобрюх свалился на пол, в этом ему и Эби еще помогла, спихнув зверя с колен, пока он не успел за нее зацепиться. - Прогулок на сегодня не намечается, так что буду здесь.
А после этого ушел.
- Видимо все мы будем сегодня здесь, - сказала Эбигейл, поднимаясь. – Мне надо высушить одежду. Но прежде я бы хотела зайти к тебе и забрать свое одеяло. И сегодня тебя уже не буду больше беспокоить, - девушка посмотрела в глаза Левифрона. – Спасибо, что разрешил мне остаться с тобой, я, наверное, доставила кучу неудобств. Но сегодня я больше не буду тебе мешать, разве что ты сам захочешь побыть в чей-либо компании.
Она слегка улыбнулась ему.

Отредактировано Эбигейл (2017-03-02 10:46:57)

+4


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Постоялый двор «Зимний очаг»