За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Магическая аптека Тентрариуса


Магическая аптека Тентрариуса

Сообщений 61 страница 69 из 69

1

http://s2.uploads.ru/d/w1pzF.jpg http://s9.uploads.ru/ljMtQ.png
  Сильно разболелся живот? Выворачивает от головокружения? Вывихнулся палец? Добро пожаловать в магическую аптеку Тентрариуса! Безумный старик найдет лекарство от любой вашей болезни, какой бы абсурдной она ни была. Естественно, вы должны дать ему взамен горсть звонких монеток, но поверьте, это стоит того. И ничего страшного, что алхимик иногда путает зелья! Это бывает крайне редко. Из вопиющих один единственный случай: мил человек хотел вылечить поясницу, но вместо этого у него вырос хвост - такие пустяки, право слово. Стоит заметить, что виной всему на самом деле постоянная глубокомысленная задумчивость Тентрариуса. Пока алхимик составляет в уме новый рецепт, рассматривая живописную дымящуюся колбу, какие-то хулиганы постоянно смешивают зелья на его полках и после этого быстро сматываются.
Склянки и бутыли, между тем, настолько неустойчиво гнездятся на полках, что иногда падают от малейшего касания. Феноменально то, что старик своими едва трясущимися ручками умудряется ловко хватать с полки нужное, ничего при этом не задев.

0

61

[ Постоялый двор «Зимний очаг» ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png

7 день Страстного Танца, 1647 г. Утро.

Плутать на трёх ногах ловчим долго не пришлось: не без наводки от местных аптека выросла перед ними весьма своевременно. Они остановились в последний раз, перед тем, как зайти. Вальбурга поудобнее подхватила Анаис: та была выше ростом, что удобно, но из-за толщины одежды её было трудновато хватать за бок.
На кой ты со мной увязалась? А то я не знаю, что купить.
Синори пыхтела, хватаясь за плечо соратницы.
Нет, всё нормально. Извини за это, но я не буду одна в таверне сидеть. А то ещё придёт Мюриэл и настроит против меня посетителей.
Это должно было прозвучать как шутка, но сработало совершенно не весёлым образом. Обе девушки замолчали. У Анаис дрогнули брови: любое дуновение ветерка сейчас было способно довести её до слёз, а упоминание вчерашнего вечера – тем более. Синори потупилась и безвольно заковыляла ко входу, ведомая Вальбургой, вопрошая себя, зачем она продолжает над собой издеваться.
Они остановились у входа, ллайто потянула дверь. Та не поддалась.
Какого гоблина... — Ловчая чуть не прижалась носом к крошечному окошку посреди двери, пытаясь разглядеть, что происходит в помещении. У Анаис упало сердце.
Только не убивай меня. — Она отцепилась от подруги и с вымученным видом привалилась к косяку. — Абсолютно вылетело из головы, что... в общем, сегодня никто не торгует.
Вальбурга выругалась, тоже поздно озарённая воспоминанием. Тень обречённости навалилась на обеих. Столько стараний на дорогу впустую из-за того, что перегруженные головы забыли об одной маленькой детали, связанной с днём Изгнания Тёмных.
Ллайто с энтузиазмом постучала кулаком пониже окошка в надежде на то, что хозяин лавки внутри.
Что, вообще-вообще, вот совсем никто не торгует? — Ярко окрашенный эмоциями вопрос полетел в дверь вместе с очередным ударом. — Что прикажешь делать?
У Анаис не нашлось что ответить. Тяжёлым взглядом она окинула улицу, по которой, несмотря на раннее время, уже ходили местные жители и гости Мандрана, предвкушая праздник. Им сейчас нигде не достать лечебных зелий, разве что выцепить какого-нибудь алхимика в праздной толпе и упасть ему в ноги. А для этого нужно много бегать, восклицая "Среди вам есть алхимик? Алхимика, скорее!", на что лично она сейчас не была способна.
Синори смогла один раз обезболить ногу, сможет и второй, но она понимала, что беспощадно втиснутый в сапог голеностоп такого жестокого обращения не перенесёт. Денёк травмированная конечность потерпит, завтра, глядишь, Анаис отойдёт от своего разрушенного состояния. Сегодня ещё посмотрит на праздник, выпьет, поспит, а на следующее утро может и сумеет сама себя залечить, собрав волю в кулак.
Однако не за одной болью стоял вопрос. Они застряли в Мандране до тех пор, пока из крепости не придёт инструкция с тем, что им делать дальше. Не стоит даже пытаться внушить себе мысль, что они покончили с историей в долине Китли и теперь могут спокойно направляться домой. Отбрасывая художественные подробности и говоря по существу: ловчие проворонили контракт. Предатель кодекса, ныне заурядный наёмник, увёл заказ у Мернота из-под носа. Анаис и Вальбурга не просто остались ни с чем, но ещё и задарма убили второго монстра и обратили на себя гнев деревни. Мысль, появляющаяся на фоне всего этого, была как мокрое мыло: выскальзывала, уворачивалась и не давалась к пристальному рассмотрению, оберегая истощённый разум.
Их могут отправить ловить Грифа. Коль скоро они так опозорились на задании и находятся неподалёку от источника их проблем, так пусть искупают грехи.
Готова ли была к этому Анаис?
Без толку. Кто бы ни работал в этой аптеке, он наверняка улетел к храму лопать пироги. — Вальбурга оперлась спиной о дверь и скрестила руки на груди. Она тоже не была в своей лучшей форме. В отличие от Анаис ллайто не так бурно реагировала на происходящее, но чем суровее она делала лицо, тем грустнее становилось синори: она знала, что ловчая по-своему переживает. В ней снова проснулись стыд и вина перед подругой.
Давай отдохнём, — предупредила слова Вальбурги девушка, — целый день впереди. Что-нибудь придумаем.
Они остались подпирать дверь аптеки, молча и думая каждая о своём.

Отредактировано Анаис (2017-11-09 05:15:43)

+5

62

[ Улицы Мандрана ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
7 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро

На краткие мгновения повисла тишина, и Левифрон мог видеть весь спектр эмоций на лице Эбигейл: от страшного осознания до растерянности. Она действительно не подумала. Ей хотелось разрядить накаленную обстановку – она сделала это единственным способом, который пришел ей в голову, и только сейчас вся каверза этого решения стала ей видна. Это была глупая случайность, на которую не имело смысла злиться, но она резанула по больному, оставив след, на который не так-то просто было не обращать внимания. В этот день шадосам полагалось зашиться в самый темный угол и не показывать лиц. Герхена же вывели в самый центр, чтобы он убедился, что его никогда не примут в его новом обличье. Как можно было вообще ему такое предложить? Как можно было додуматься? Алхимик ждал ответа, и суккубия затараторила, стремясь объяснить все и сразу. Она и сама была в ужасе от того, что сделала.
- Прости, пожалуйста! Я совершенно об этом не подумала. Точнее подумала, но как-то не сообразила в полной мере…
Никогда еще незнание не спасало от ответственности, а необдуманность – тем паче. Филин внимательно выслушал Эбигейл, но лицо его не изменилось, не сгладилось и не поменяло выражения. А стоило только отвести взгляд и снова увидеть толпу, как внутри снова вспыхивало непонимание и негодование, но сильнее всего оказывалось какое-то неестественное желание сбежать и спрятаться. За все это время Левифрон ни разу не отождествлял себя с теми другими шадосами и тейаропоклонниками, против которых силы света и закона выступали единым фронтом, ведь ему не нужна была ни милость Темного бога, ни страдания невинных. Но сейчас он видел, что если костры вспыхнут, его их жар не обойдет стороной в том числе, во что бы он ни верил и как бы ни боролся со своей сущностью. Никто бы не понял и простил. Никто бы даже не слушал. Они бы наслаждались криками и вонью горящей плоти.
- Прости меня, я не специально.
Она была не виновата, разве что в своей наивности, для которой не существовало тревог и страхов. Она не знала, каково оказаться там, по другую сторону всеобщей ненависти. Даже Филин не знал до этого дня. Теперь он видел разницу воочию и понимал, что не хочет больше смотреть.
- Извини, - так и не дождавшись ответа, проговорила суккубия, совсем растеряв былое воодушевление. Алхимик не откликнулся и в этот раз, плотнее кутаясь в плащ. Мимо проходили люди, кто-то бросал на них взгляды, на кого-то щерился Клейм. Чужое, все чужое и совсем другое, не такое, как Левифрон уже почти привык видеть каждый день. Так он ощущал себя, когда в первый раз попал за пределы крепости – перед ним открылся доселе невиданный мир, который работал по каким-то своим правилам независимо от Герхена. И если тогда у юного еще алхимика была возможность стать его частью, то сейчас его уделом становился мрачный и сырой переулок. - Хочешь, вернемся. Или уйдем подальше от главных улиц. А можем и к Тентрариусу пойти. Я ему вроде как дверь должна.
- Неважно, куда. Лишь бы только прочь отсюда, - отозвался наконец алхимик, вновь хватаясь за ошейник и выходя на улицы. Аптека была единственным местом, которое он знал точно, поэтому особенно долго Филин не думал. Нужно было проверить животных, забрать некоторые вещи, в целом проверить, все ли было в порядке. Что угодно, лишь бы только не оставаться снаружи.
Он никак не мог знать, что аптека старика Тентрариуса была единственным местом на земле, куда ему не стоило идти.
Особенного внимания они на улицах не привлекали, разве что хмурые стражники провожали их не менее суровыми взглядами, как и всех прочих, кто выглядел подозрительно и броско в возбужденной праздником толпе. Улица, поворот, еще одна улица. Перекрестки сменяли друг друга, пока они не вышли на куда как менее людный участок и не узрели знакомую вывеску. Не сразу алхимик увидел двух девушек, сиротливо стоящих под дверью, но и когда разглядел, у него по-прежнему не появилось никаких сомнений. Люди болели даже в праздники, порой помощь нужна была срочно и безотлагательно, нужда появлялась незапланированно и не могла ждать. И хотя посетители аптеки совершенно не вписывались в канву того, чего в тот момент хотел Герхен, он просто не мог отослать их прочь. Еще на подступах он набрал в грудь воздух, еще на подступах заметил, сколь уставшее было лицо у одной из посетительниц. Но только когда начал здороваться, попутно доставая ключ от аптеки и сбрасывая капюшон, дабы не показаться бестактным, заметил то, отчего сердце пропустило такт и с невероятным трудом забилось снова. Девушки подняли на него глаза. Змеиные глаза, которые узнал бы любой алхимик Мернота.
Как они могли случайно выбрать одну из множества аптек, где укрылся беглый приговоренный? Неужели и правда слепое проведение в этот проклятый день, когда все, кто был связан с Тейаром, должны были умереть, привело их к порогу именно того дома, который так им требовался, пусть даже они и не знали об этом? Или же они знали, но предпочли не пустить стрелу издалека, а устроить демонстрацию? Случайность или нет, но все уже случилось, отступать уже было некуда, позади была только Эбигейл, которая почти наверняка не понимала, почему рычит Клейм, уже готовясь сорваться с места, а костяшки Левифрона побелели, ибо он знал, что не удержит пса, но все равно надеялся. И почему длится молчание. Герхену оно требовалось, чтобы загнать панику и откровенный ужас куда подальше и сделать то единственное, что требовалось сейчас, как воздух – не подать виду, ибо всегда был шанс, что его не узнали, осунувшегося и обросшего щетиной, и увести их прочь с глаз людских. Туда, где можно было что-то решать.
- Вам нужна помощь? Сегодня все лавки закрыты, но если у вас что-то срочное, я мог бы вас выслушать. Хозяина аптеки нет, но я тоже кое-что смыслю в медицине, - практически непринужденно выдал Герхен, дрожащими руками отпирая дверь. Он не сразу попал ключом в скважину.

+4

63

[ Улицы Мандрана ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
7 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро
Эбигейл сникла еще больше, пока шла рядом с Левифроном. Тот так ничего и не сказал: ни того, что он на нее не злится, ни хотя бы того, что все понимает. Ему хотелось уйти, а девушка уже тысячу раз пожалела, что вообще заговорила за завтраком. «Вот не надо лезть куда не стоит. Хотят испепелять друг друга взглядами, да пожалуйста. С каких это пор меня должны окружать счастливые люди? Помогаешь, стараешься, а все равно чувствуешь себя, словно грязью окатили». Подступавший к горлу комок, предвещавший слезы, как-то быстро проглотился, а вместо этого суккубия не на шутку рассердилась. Она злилась на себя из-за несообразительности, на Левифрона, которому ее старания и извинения были по боку, да и на Бэя с Аль тоже, а что им в сторонке что ли стоять?! И на них можно найти за что бочку катить. Конечно, все это были лишь эмоции, выхода которым таррэ долго не давала. Если подумать, поведение Эбигейл вообще можно было назвать образцовым. «Хотя метание пирогов хорошим поведением не назовешь». Она вздохнула. В итоге злость, как и ненужные слезы тоже отступили, оставив после себя гулкую пустоту в голове.
«Ну придем мы сейчас в аптеку, и что дальше? Я молча посижу, посмотрю на то как он злится, попытаюсь еще раз извиниться? И кому это нужно?
Сколько еще продлится это гадание на ромашке? Плюнет – поцелует, к сердцу прижмет – к Тейару пошлет… Что, Эбс, вот что тебя еще здесь держит?»
Но она не могла уйти и понимала, что разрывается. С одной стороны такая жизнь не для нее, приключения оказались не такими, как того хотелось, а с другой стороны, девушка к каждому из них по своему привязалась и сопереживала. И, быть может, признавать этого не хотелось, к Левифрону больше всех. Суккубия не хотела, чтобы он губил свою жизнь, все больше погружаясь в темные мысли. А там где мысль, там и дело. Взять хотя бы их утренний разговор. «Не принимай решение с горяча. Просто остановись, успокойся, подумай обо всем еще раз. Тьяррэ!* Где мой анаферис, когда он так нужен?!» Впервые за все время Эбигейл вспомнила о своей привычке. Чего бы ей действительно хотелось, так это запереться в какой-нибудь комнате с едой и наркотиком и выйти от туда через пару дней хоть с каким-нибудь пониманием, что делать дальше.
В молчании они дошли до Тенрариуса и, как оказалось, не одним им понадобилась аптека в этот утренний час. Вряд ли они пришли сюда, чтобы спрятаться. Однако, девушки выглядели измотанными, печальными, и настроение самой Эбигейл сразу же откликнулось на эту немую грусть. Она не представляла, что с теми произошло и в данный момент даже и знать не хотела, слишком уж много раз Эби успела сказать себе, что лезть в чужие дела – дело опасное и неблагодарное. Суккубия даже и рассматривать их сильно не стала, хотя и заприметила непривычного вида глаза.
Клейм зарычал. Таррэ с удивлением перевела взгляд на него. Порой она забывала, каким грозным может он быть, уж ей ли не знать – напоминание теперь всегда будет на ноге красоваться. Но что псу не понравилось в этих двоих? На то, что и Левифрон немного изменился, хоть и разговаривал он куда более приветливо, чем недавно с Эбигейл, девушка внимания не обратила. Слишком уж быстро менялись настроения алхимика.

*проклятье (айрит)

Отредактировано Эбигейл (2017-11-09 15:04:30)

+6

64

Отдых на своих двоих при больном голеностопе был посредственной идеей. Но у синори не было ни сил, ни желания двигаться дальше. Она приросла к косяку аптечной двери, невидящим взором уставившись в снег под ногами. Нужно было найти хоть какой-то способ исцелиться, быть готовой к пути, куда бы он ни лежал. Но день Изгнания Тёмных с лёгкой руки духовенства заблокировал для ловчих возможности к каким-либо манипуляциям.
Понаберу столько еды, сколько смогу унести. Потащу в скатерти, если понадобится, — зловеще пообещала Вальбурга, с тоской взирая на облачное мандранское небо. Хитрый план мести празднику вызвал на лице Анаис кислую улыбку, которая не смогла задержаться надолго.
Они отдохнули. Стоять дальше было бессмысленно. Анаис собиралась с силами, чтобы "отклеиться" от своего красного угла и предложить вернуться на постоялый двор – за неимением других вариантов.
Но вот край зрения уловил чьи-то сапоги, деловито приближающиеся в сторону девушек. Синори подняла голову, не попытавшись стереть многострадальное выражение лица. Наверняка сейчас погонят от чужой собственности: выглядела кислая парочка не сказать что располагающе.
Что-то в Анаис дрогнуло при взгляде на мужчину. Лишь потом она заметила с ним девушку и пса, но внимания им не смогла уделить столько, сколько лицу человека. Сознание среагировало подозрением на его странный взгляд; нутро ощетинилось. Он смотрел на них плохо. Так взирают на ловчих послушавшие баек о Мерноте простые фатарийцы, которые постоянно боятся и прячутся от жестоких реалий за стенами и стражей. Нет... не так. Этот взгляд был немного иным. За ним, как шлейф, тянулся в сознание образ мужчины, вместе образуя некий ключ к пониманию. Анаис напряглась, пытаясь поймать абрис этой немой химии, но процесс бился как змея на сковороде, виляя и не давая схватить себя за хвост.
Синори поняла, что пёс человека рычит. Вальбурга намётанным глазом почётного гостя мернотовской псарни оценивала животное. Люди её не впечатлили.
Вам нужна помощь?
Анаис глупо раскрыла рот. Её физическая и умственная деятельность от неожиданности рассинхронизировались. Им была нужна помощь? Ах, да, верно. Они стоят у дверей аптеки. Что он говорит? Он может их выслушать? Значит, он здесь работает? В голове перемешалось.
Здрасьте. — Вальбурга явно не испытывала неудобств и смысловых столкновений. — Простите, что притулились здесь, очень уж хотелось внутрь попасть. У нас вот... — Ллайто обернулась на Анаис. Наткнувшись на ошарашенный взгляд и не получив поддержки в разговоре, она приподняла бровь, недоумевая о причинах подобного поведения подруги. — ...нога вывихнута.
Они посторонились, давая аптекарю – или кем он являлся – открыть дверь. Слушая возню с замком и подругин рассказ из нескольких слов о травме по вине спешки и стремени, Анаис, будто только что увидев, обратила внимание на спутницу человека. Девушка не выглядела весёлой, но была спокойна. Синори вглядывалась в её лицо, с нарастающей тревогой ожидая такого же "озарения", но... ничего. Рыжеволосая не провоцировала никаких внутренних конфликтов, если не считать того, насколько она была красива.
Не без помощи Вальбурги Анаис очутилась в аптеке, перекинув себя через порог вслед за хозяевами и не прекращавшим рычать псом. Гудящая тревога не отпускала её: девушка продолжала бросать не слишком-то вежливые в своей неприкрытости взгляды на человека, пытаясь наконец понять, что с ним было не так. Да, именно, с ним что-то было не так. Что-то неправильное крутилось в мозгу синори, какое-то противоречие...
Что с тобой? Давай, включайся. — Вальбурга пихнула её в бок, неудовлетворённая тем фактом, что Анаис не выказывает радости и благодарности счастливому случаю, который привёл к ним "кое-что смыслящего в медицине" человека с ключом от аптеки. Синори прочистила горло, вспоминая, как говорить.
Спасибо, что впустили, — неубедительно выдала Анаис, отводя взгляд, — вот так везение.
Она, неловко припрыгивая, прохромала к прилавку, где осторожно облокотилась. Вальбурга, чуть сморщив нос, оглядывала забитое алхимическими чудесами помещение: обилие склянок поражало воображение, ровно как и специфический запах, витавший в аптеке. Синори попыталась сконцентрироваться на теме их визита, отгоняя от себя все тревожные ощущения, связанные с незнакомцем.
Моя нога сейчас не болит, я... обезболила её магией. Но дело в том, что... понимаете, я... — Анаис чувствовала себя ужасно, под взглядами нескольких пар глаз не способная сообразить, что сказать. — Я бы могла вылечить её сама. Но кое-что произошло, — она дрогнула и часто заморгала, — и теперь я не могу сконцентрироваться для исцеления. Как вы считаете, может быть... может, мне стоит взять какое-то успокоительное?
Синори услышала, как Вальбурга шумно выдохнула за её спиной. Лордорский стыд, говорят, такое ужасное ощущение, когда кто-то делает что-то стыдное, но неловкость испытывает это наблюдающий.

Отредактировано Анаис (2017-11-13 12:54:17)

+6

65

Проклятый замок поддавался нехотя. Или это Левифрон плавно терял всякий самоконтроль и способность шевелить руками, ощущая под боком уже не мнимую, но вполне оформленную и реальную угрозу. Или, возможно, вина была на Клейме, который продолжал щериться и рыть лапой снег, очень доступно и понятно демонстрируя, где закончится шаткий мир между ним и гостьями. Гости, к слову, тоже вели себя отнюдь не спокойно и обыденно, но, вопреки всем ожиданиям, ничего страшного в сторону Левирона предпринимать так и не начали. Одна из девушек откровенно растерялась, и за них обеих заговорила та, что оказалась побойчее.
- У нас вот... нога вывихнута.
У нас? У обеих одновременно? Или у той, что стоит и разглядывает его, будто увидала перед собой создание из сказок, а вовсе не аптекаря, обещавшего дать ей искомое лекарство? Да и из сказок ли, скорее из кошмаров. Тех самых, где висельники, на виду у всех отдавшие Ильтару душу, обнаруживаются вполне живыми на краю мира, в снегах. Герхен не мог расшифровать ее молчание и смятение на лице, но видят боги, он едва ли не воскликнул от радости, когда чертова дверь наконец соизволила открыться, пропуская посетителей внутрь. Внутри аптеки никого не было, и Филин окончательно уверился, что хотя бы в этом судьба ему сегодня благоволила. Пропустив ловчих и Эбигейл внутрь, алхимик закрыл дверь. Запирать не стал – где-то далеко все еще маячила призрачная надежда, что все это дурная шутка Тейара, что нелепой пугалкой все и ограничится, а обе девушки уйдут так же легко, как и появились на его горизонте. Клейма он, впрочем, оставил при себе. Присутствие пса подле давало некое чувство защищенности, да и не стал бы волкодав тихо и мирно сидеть в сторонке. Алхимик предполагал, что первый же двусмысленный жест или слово, оброненное одной из гостий, может послужить спусковым крючком.
Почти сразу после приглашения внутрь стало понятно, кто из незнакомок получил травму. Та, что побойчее, ловко помогла подруге переступить порог и даже, кажется, напомнила ей о вежливости, ибо в тепле помещения в той прорезался дар речи. Она запоздало поблагодарила за гостеприимство, скача к прилавку на одной ноге, а Герхен мрачно созерцал сие зрелище, ибо не могло не вызывать раздражение то, как беспечно его коллеги относились к своему здоровью. Случись это в прошлой жизни, Левифрон бы не преминул отчитать нерадивую девицу на то, что сама пошла в аптеку, а не отослала подругу. Сейчас же он не мог ни знаком, ни вырвавшимся словом дать знать, что знает что-то о Мерноте. Очевидно, они его не узнали. Или узнали, но пока не поняли, кого именно. Хрупкое равновесие еще могло сохраниться, нужно всего лишь дожить до прощального звона колокольчика, который ознаменовал бы, что довольные гости покинули аптеку и удалились прочь, обещая никогда больше не встретиться Левифрону, ибо Левифрона они бы здесь уже никогда не нашли.
Моя нога сейчас не болит, я... обезболила её магией. Но дело в том, что... понимаете, я... – почему ее смущение казалось таким странным? Уже не потому ли, что девушки Мернота в принципе не могли страдать излишней скромностью, они не ломались перед аптекарем, рассказывая о боевых ранах. Особенно если эта рана ограничивалась вывихнутой ногой, воистину детской болячкой для ловчего. - Я бы могла вылечить её сама.
«Синори, значит. Вторая, стало быть, ллайто».
- И теперь я не могу сконцентрироваться для исцеления. Как вы считаете, может быть... может, мне стоит взять какое-то успокоительное?
Это объясняло то, как чудовищно выглядела незнакомка. Другое дело, что Филин по-прежнему не понимал, что такого могло приключиться с мернотовцем, чтобы он не мог взять себя в руки для творения волшбы, но здравый смысл подсказывал, что расспрашивать об этом не стоило, пусть и очень хотелось. Не мог Левифрон отрицать, что от этих девушек веяло чем-то родным, казалось, открылось маленькое окошко, из которого был виден дом. Можно было подойти, посмотреть, быть может, даже окликнуть кого-нибудь, рассказать о том, как плохо здесь, по эту сторону. Но он не мог. С той стороны по нему плакала виселица, с которой его сорвали.
- Однозначно, - отчеканил Герхен, совершенно не замечая, как личина бесконечно уставшего от людской безответственности врача вытесняет панику и ужас, ставя все на свои места и возвращая былую уверенность. Девушка была даже удостоена до крайности укоризненного взгляда. Как и ее подруга, которая, как думалось алхимику, должна была воззвать к рассудительности и разуму, когда они шли на улицу вдвоем. - Уж не знаю, что с вами приключилось, но мне совершенно очевидно, что ваше состояние весьма плачевно. Да будет вам известно, что если маг не может творить магию, то в его организме пошел совсем большой разлад. А нервы, как вам самой понятно, к добру не приводят априори. Ждите здесь, у меня как раз есть то, что вам придется в самый раз. И ради всех богов, сядьте уже! – прежде чем уйти вниз, Филин вынес из-за стойки стул, за которым обычно сидел Тентрариус. Еще раз наказав ждать и никуда не уходить, он спустился в подвал, миновал выбитую дверь, сиротливо болтающуюся и поскрипывающую, почти не глядя забрал с полки предпоследнее лечебное зелье, партию которых готовил для Ника, и ринулся обратно в торговый зал. Валет, метнувшийся к хозяину, не успел сказать и слова, дверь хлопнула прямо перед его носом и отскочила обратно, ибо безнадежно сломанный замок и побитый косяк не могли ее удержать. Пожелав хозяину того же, текка вернулся к коробке в шкафу, прежде спрятанной.
- Вы сидите? Замечательно. Вот зелье, выпейте прямо сейчас. Мгновенно оно не подействует, в идеале принимать его перед сном, но боль уйдет, и вы почувствуете себя лучше, а оно тем временем сделает свое дело. Соответственно, ногу не нагружать как минимум до завтрашнего утра, - передав склянку, он двинулся к прилавку, за которым виднелись полочки, шуфлядки и мешочки, полные трав. Тентрариус бы не оценил, что кто-то хозяйничает в его запасах, предназначенных на продажу, но Герхен считал себя в праве помочь страждущим, особенно – коллегам, пусть они этого не знали. Чай, не с улицы был умелец, который в лечении ничего не смыслил. - По успокоительным – у вас есть какие-нибудь непереносимости или аллергии? Быть может, предпочтения? Зелье окажет благотворный эффект на вашу нервную систему, но я придерживаюсь мнения, что в подобных вопросах лучше выбирать природные успокоительные, они всяко полезней будут. Будете заваривать, как чай. В остальном ваш верный товарищ – отдых.
Желание сделать вид, что ничего не изменилось, пересилило, щемящая тоска взяла верх в неравной битве со страхом и положила его на обе лопатки. Левифрону даже не пришлось играть услужливого аптекаря – все случилось само собой. Как будто вокруг были стены Нальи, а кошмар последних недель ему просто приснился.

+4

66

Левифрону, возившемуся с дверью, этого не было видно, а Эбигейл могла наблюдать, как одна из девушек, та что болтала и явно была в лучшем состоянии, чем спутница, пихнула вторую в бок. Будто бы без этого магического тычка, та не выплыла из своего оцепенения. Незнакомка разглядывала алхимика, однако, суккубия не придала этому никакого значения. Как и у гостей, у них самих был замученный вид. Ну Эбигейл-то, конечно, полагала, что она как раз-таки выглядит бодрячком, да и вообще. Но все же из-за своего настроения эта игра в гляделки на нее не произвела ровным счетом никакого эффекта. Наконец-таки они прошли внутрь. Суккубия облегченно выдохнула, почувствовав тепло, она тут же размотала шарф и расстегнула плащ. Эбигейл слушала пострадавшую, попутно думая о том, что было бы здорово уметь исцелять себя самостоятельно. Синяки и ожоги после тренировок тогда бы не беспокоили ее. Хотя существуют чудо мази, которые лечат все на раз, да только вот пользоваться она ими забывала.
- Как вы считаете, может быть... может, мне стоит взять какое-то успокоительное?
- Успокоительное бы никому не помешало, - невесело хмыкнув, очень тихо произнесла Эбигейл.
Левифрон, успевший сесть на своего конька, пустился рассуждать о состоянии девушки. Эби не смогла не улыбнуться, так вот что оказывается, ему нужно, чтобы избавиться от плохих мыслей о празднике – работа. Так может, ей лучше будет его оставить и дать возможность посидеть над своими колбами, да книжками, чем в очередной раз попытаться заговорить? Хотя ядовитое настроение тут же подкинуло ворох неприятных мыслей о приоритетах мужчины и что она, Эбигейл, вряд ли займет даже второе место. «Эби, да ты задолбала. Даже саму себя». Поняв, что все это ей порядком надоело, суккубия решила переключиться на что-то другое. Ну или на кого-то. «Да ну и плевать, что дальше будет». 
- Где ж вас так потрепало? – не смогла скрыть любопытства таррэ, когда алхимик умчался в лабораторию. Она смотрела то на пострадавшую, то на ее спутницу. Они казались теми, кто способен постоять за себя. И определенно притягивали внимание.
Левифрон вернулся быстро и вновь принялся расспрашивать, давать указания, да мимолетом просматривать содержимое полок Тентрариуса.
- Все больше начинаю думать, что земли лоддроу не любят гостей, - обратилась Эби ко второй девушке, чтобы не отвлекать алхимика его временную пациентку. – Столько неприятностей случилось за последние дни, и все с приезжими. Хотя, может, вы местные.

Отредактировано Эбигейл (2017-11-15 14:59:55)

+5

67

На мгновение растерявшись от профессионально поставленного поучающего тона, Анаис даже забыла, что мгновение назад не могла поднять на мужчину глаза, смущённая своими странными ощущениями. Но, заслышав властные нотки в его голосе, синори автоматически подобралась, изображая готовность внимать и усваивать.
Странно же это всё было, однако. Тревожные чувства не ушли, но притупились под влиянием речи аптекаря, такого уверенного, моментально влившегося в свою стихию. Их напряжённый немой контакт – а синори понимала, что какой-то его проблеск имел место быть – был разорван. Вальбурга ничего не почувствовала, спутница аптекаря тоже была безучастна. Анаис слабо удивлялась, как девушки ничего не заметили, ведь казалось, что напряжение обоих минуту назад можно было ощутить рукой. Какое-то понимание возникло между Анаис и человеком возле двери. Теперь, внезапно подобрав нужное слово для этого явления, пока аптекарь говорил, ловчая почему-то успокоилась.
Что было в нём ей знакомо? Присаживаясь на предложенный стул и смирённо кивая на каждое слово мужчины, Анаис терялась в догадках. Шаги человека застучали где-то за стеной. Почему она испытала такое смятение, увидев его? И почему... он испытал то же самое? Мысли торопились, наступали друг на друга, спеша придти к разгадке.
Где ж вас так потрепало?
Анаис среагировала на голос и пару мгновений смотрела на рыжеволосую красавицу с недоумённым выражением на лице, осмысливая вопрос. Вальбурга вздохнула. На сей раз принимать удар на себя она не собиралась: вопрос выходил за деловые рамки, в которых при общении с любым непричастным к Мерноту предпочитала держаться ллайто.
Не такая интересная история, на самом деле. — Анаис наморщила лоб, принимая какой-то виновато-жалостливый вид. — Нам встретился один опасный монстр. Если будете в ближайшее время проезжать в долине Китли, осторожнее, там... все взволнованы, наверное.
Улыбка одними губами угасала. Синори экстренно уткнулась взглядом в колени.
Рядом застучали шаги. Анаис подняла взгляд и увидела перед собой пузырёк.
...Соответственно, ногу не нагружать как минимум до завтрашнего утра.
Анаис послушно вскрыла склянку. Из горлышка поплыл специфический лекарственный запах. Глянув на Вальбургу, она увидела её озабоченное выражение лица. Обе ещё до того, как пришли к аптеке, понимали, что Анаис выведена из строя на какой-то срок. Но теперь, когда это озвучил специалист, факт был облечён в железную рамку, точно закон, – неприкасаемый и нерушимый.
Раскатывая невыразительное послевкусие лекарства по нёбу, синори думала о том, как благотворно влияет на окружающих присутствие того, кто знает, что делает. Нет, неточное выражение. Мюриэл тоже знал, что делал, но его существование уже никогда благотворно на Анаис не отразится. Скорее, правильным было бы сказать, кто знает, что делает для блага... для блага...
Непереносимостей и аллергий нет, предпочтений – тоже. Спасибо. — Анаис сухо, на автомате проговорила ответы на вопросы, наблюдая за движениями мужчины. Его руки уверенно извлекали из различных ёмкостей ингредиенты, которые малоопытная синори определить не могла. Но их мог определить аптекарь. Весьма уверенный аптекарь, знающий, как нужно готовить лекарства для алхимически обработанных людей.
Столько неприятностей случилось за последние дни, и все с приезжими. Хотя, может, вы местные.
Ммм. Мы из Мернота.
Анаис аккуратно поставила пустую склянку на прилавок.
Так сколько мы вам должны, господин? — Вальбурга, не обрадованная вниманием рыжеволосой, поспешила вернуться в понятные и простые ей условия игры "заказчик-исполнитель". Не обращая внимание на Анаис, она, счастливая скорой развязке их пребывания в аптеке, с суровым лицом шагнула к прилавку, взяв на себя роль платящего.
Пока она шуршала кошельком, синори не шелохнувшись сидела на стуле. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Взгляд, впившийся в склянки напротив, начинал каменеть, но ловчая всё равно ничего не видела перед собой. В голове звенела колоколом непоколебимая уверенность в том, что, стоит ей встретиться глазами с мужчиной, он поймёт. И совершенно точно не обрадуется.
Взор застелило видение жуткой бури, возникшей из ниоткуда. Сонм всадников мчался под ней, страшный и убедительный, как ночной кошмар. И фигура, выныривающая из толпы, возводящая лук в сторону помоста, на котором вешали алхимика гильдии Мернот Левифрона Герхена.

Отредактировано Анаис (2017-11-15 17:10:15)

+5

68

- Непереносимостей и аллергий нет, предпочтений – тоже. Спасибо.
- Тем лучше, больше пространства для творчества. Так, посмотрим…
Чем больше он увлекался, тем меньше замечал вокруг. Длинные цепкие пальцы порхали над свертками и мешочками, в нос бил запах трав, в какой-то момент Герхен даже ощутил тонкий сырой аромат плесени, которая, видимо, почувствовала себя привольно в дальней части шуфлядок у стен, от которых нередко тянуло мандранским холодом, когда Тентрариус не считал нужным готовиться к приходу заморских путешественников, не страдающих излишней морозоустойчивостью. А что бывало, когда мерзлое помещение вновь резко начинало отапливаться? Стены начинали мокнуть. Видимо, где-то за шкафами кладка была не такой уж добротной, и от этого страдал товар. Прискорбно, но совсем не удивительно, что старик в настолько почтенном возрасте о таких вещах попросту забывал задумываться. Оставив подозрительную шуфлядку открытой, Герхен пошел дальше, примеряясь к запасам старого алхимика.
«Не стоит брать ничего агрессивного, организм синори может понять это неправильно, а ей не нужны побочные эффекты. Но и мелочиться не следует, переварит и не заметит, что девица вообще что-то принимала. Найду золотую середину в количестве и накажу заваривать покрепче».
Под прилавком обнаружилась целая пачка небольших холщовых мешочков, которые Тентрариус заготовил для посетителей. Левифрон, разумеется, не погнушался влезть и туда, осторожно вытянув один и раскрыв горлышко.
- Итак… Иронично, что большинство успокоительных трав довольно мерзкие на вкус, так что за основу надо взять что-нибудь приятное. Скажем, ромашку. Что может быть проще и логичней ромашки? К ней пойдет мирт, чабрец, немного зверобоя… И лаванда, чтобы сбор не вызывал отвращение одним лишь своим запахом, - едва ли кто-то в зале мог слышать рассуждения Филина, ибо бубнил он себе под нос, в одной ему ведомой последовательности собирая травы в мешочек. И только последнее было произнесено еще тише, чтобы не уловил даже самый чуткий: – К тому же я еще не видел ни одного жителя гор, равнодушного к лаванде.
А за его спиной напряжение таяло все ощутимей, настолько, что даже Клейм взял в себя в лапы и перестал откровенно провоцировать на агрессию своих недругов, оставшись, тем не менее, подле Герхена и всем своим видом демонстрируя, что обнажит клыки вновь, стоит только кому-то из девушек дернуться в сторону хозяина с откровенно дурными намерениями. Эбигейл же попыталась вытянуть незнакомок на разговор, и, как показалось Левифрону, зря. Он угадал. Но девушка знать о риске не могла, а он не мог ей о нем сказать, потому оставалось только сохранять невозмутимый вид и стараться не показывать все еще мелко дрожащие руки. Они пришли сюда случайно, это было очевидно. Они не узнали его лицо в первые минуты. Если это не был проблеск надежды, то Филин не знал, за что еще имеет смысл хвататься.
Столько неприятностей случилось за последние дни, и все с приезжими. Хотя, может, вы местные.
Ммм. Мы из Мернота.
Алхимик замер, обернулся через плечо – и до крайности выразительно посмотрел на суккубию. Она не была похожа на лицемерку, у нее всегда все эмоции слишком ясно проступали на лице, чтобы уповать на ее самоконтроль. И тем не менее, она должна была удержать себя в руках. Он же держал, как мог.
Так сколько мы вам должны, господин? – оборвала неловкую и будто бы натянутую паузу бойкая девица, вынимая кошель. Алхимик стянул горловину мешочка и дважды перетянул ее нитью, после чего выложил на прилавок перед покупательницей. Вот тут-то и начиналось самое сложное, ибо в деньгах Герхен разбирался чуть лучше, чем никак. В Налье они были попросту не нужны, а все последние недели его содержала Альвэри, на корню уничтожая саму возможность подобных беспокойств у Филина. Но теперь требовалось что-то сказать, и Герхен понадеялся, что не слишком сильно промахнется мимо истины.
- Семь сребров? Да, пусть будет семь. В конце концов, уже в радость, что кому-то это зелье пригодилось, ибо готовилось совсем для других целей, - и пока бойкая ловчая отсчитывала нужное количество монет, Герхен обратился к ее подруге, вновь притихшей. – Если вдруг вам не станет лучше, а то и поплохеет, то непременно возвращайтесь. Посмотрим, что еще можно с вами сделать.
Говорил – и сам понимал, какую страшную глупость творил, зазывая их в аптеку вновь. Но поделать ничего не мог, само нутро восставало против перспективы просто отправить их восвояси, не оказав всей возможной помощи и не добившись в итоге результата. Это ведь были даже не незнакомцы с улицы, на которых еще можно было как-то махнуть рукой, а кодекс, напрочно и навсегда вбитый в память, запрещал бросать своих на произвол судьбы. Все еще своих.
Пациентка так и не ответила. Даже глаз не подняла. И вообще не шевелилась. Появились ли у Герхена какие-то подозрения? Да - что зелье дало побочные эффекты на организм синори, ведь готовилось оно без оглядки на такое применение, оно было рассчитано на абсолютно среднестатистического Ника, для которого возможный брак был даже желателен. Как мог в Герхене страх пересилить ответственность? Он не заподозрил неладное и смело вышел из-за прилавка, направляясь к стулу с застывшей на нем синори.
- С вами все хорошо? Мне кажется, вы побледнели.

+4

69

— Ммм. Мы из Мернота.
Эбигейл показалось, что её огрели по затылку. Она может быть бы вскрикнула, если бы у девушки не перехватило дыхание. Взгляд метнулся к Левифрону, а тот в свою очередь посмотрел на неё. Суккубия поняла этот молчаливый призыв. Благо ее собеседница уже была занята своим кошельком, а потому никто не заметил паники Эбигейл. Таррэ опустила голову, пару раз тихо и глубоко вдохнула, а после уже сохраняла спокойную маску, заперев все беспокойство внутри. Хотя ей казалось, что в комнате было отчетливо слышно, как бешено колотится сердце. 
Мернот. Подумать только, как тесен мир. «Или что она там говорила? Монстр в Китли. Не могли в другом месте что ли ловить? Тейар, я даже не знаю, в Мерноте все друг друга знают, или он слишком большой для этого?» Однако, враждебности девушки не проявляли, что давало скудную надежду, что Левифрона они не узнали. Эбигейл мысленно содрогнулась, подумав о том, что теперь их может ждать.
– Если вдруг вам не станет лучше, а то и поплохеет, то непременно возвращайтесь. Посмотрим, что еще можно с вами сделать.
«Серьезно, Леви? Да тебя уже не должно быть в городе, стоит им выйти за порог. Если они вообще уйдут». Конечно, она понимала, что алхимик, сейчас только делал вид, что это  самое обычное рабочее утро, но даже без этого суккубия сильно сомневалась, что мужчина уедет. Аль все ещё ничего не помнила, и они должны были вернуться к ней домой. «Это сложно, это все очень и очень сложно».
Эбигейл больше не пыталась заговорить и держалась в стороне, боялась выдать свое беспокойство, на ее счастье, гостьи тоже не стремились к общению. Сделать она ничего не могла, а потому оставалось лишь наблюдать за тем, как разворачивались события. «Наверное, надо будет уйти из аптеки. Даже если они не вспомнили сейчас, то они могут вспомнить потом. Но куда идти? Интересно, а Альвэри согласится уехать?». Бредовые мысли скользили одна за другой. Время тянулось, в воздухе чувствовалось напряжение, или же только Эбигейл так казалось. Таррэ посмотрела на шатенку, что сидела словно статуя, задумавшись о чем-то своем. Ей это очень не понравилось. «Может, он дал ей какое-нибудь парализующее средство? Да не, зачем? Если уж он притворяется, что работает здесь, то лично они точно не знакомы, а значит, есть шанс, что они сейчас получат лекарство и спокойно уйдут. Пусть это  будет так». Даже сейчас не убиваемый оптимизм пробился сквозь пелену плохого настроения. Ну а правда, никто еще не кричал: «Ах вот ты где, предатель! Почему ты до сих пор жив?», мечами не размахивал, да и все это походило, на жестокую шутку богов, что решили столкнуть лбами своих маленьких питомцев.

+2


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Магическая аптека Тентрариуса