fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Таллема » Деревня Волкода


Деревня Волкода

Сообщений 181 страница 200 из 235

1

http://se.uploads.ru/d/2K1g3.png
Небольшая деревушка, состоящая, в основном, из лесорубов да охотников и их семей. Стоит она на берегу реки Виры в глубине Безымянного леса. Обнесена частоколом, военной силы в ней немного - лишь пара стражников, зато физической боги не обделили. Оружия как такового нет - обороняются тем, чем могут. На окраине деревни живёт маг. Колдуна, как кличут его жители, недолюбливают и винят во всех грехах, что не мешает обращаться к нему по любой надобности. Несмотря на свои странности, деревня является неплохим поставщиком древесины и дичи.

0

181

Представший контингент был на диво разношерстным. Стоило только подумать, что крысы все одинаковые, от горшка два вершка, как более яркие представители расы в пух и прах разбили составленное представление. Более того, заказчики еще и гоблинов с собой притащили - вот уж чего девушка точно не ожидала.
А от них какой прок?
В очередной раз повторив требования к выполнению заказа, крысы наконец-то удалились. Весьма поспешно удалились, стоит отметить, что не могло не насторожить. Впрочем, и без того воспаленный мозг Ки относился с опаской ко всем новым лицам.
Сидя на варимаре, который был не особо этому рад, Майло ожидала дальнейшей команды, наблюдая за Коссом, пока тот обследовал груз - крысам нельзя доверять. Конь периодически фыркал и постоянно бил копытом, топчась на месте, высказывая тем самым недовольство. Когда осмотр был завершен, Ин выдал вердикт.
-Вы на телегу, я верхом. Ки... Каин должен быть максимально готов к бою. Лошадей придется взять на себя.
Роль извозчика мало прельщала проклятую, однако все лучше чем пешком следом плестись.  Приняв руку хозяина, девушка спешилась, после чего накинула на голову капюшон - уж больно раздражал снег, бьющий по щекам.
Усевшись на телегу, взяла в слегка замерзшие руки вожжи. Интересовало почему крысы попросили уберечь лошадей. Раз готовы платить столько наемникам, то с его мелочатся на подобном?

>> Долина туманов, деревня

Отредактировано Ки (2012-12-29 22:05:07)

+1

182

Странная это была картина:
Человек, стоящий у дерева рядом с компанией напряженных зверолюдов, как изваяние. Было видно, как нелюди боялись компании шадоса. И единственное, что не давало им броситься в испуганную атаку на Каина - знание того, что он пока на их стороне.
Чему, впрочем, и Каин не был рад.
Проработав много лет рядом с контрабандистами и навидавшись таких субъектов более чем достаточно, Каин хорошо запомнил их "рабочие" уловки. И именно крысолюды стали эталоном подлости в кругах черного рынка. Шадос же в свое время на своей шкуре узнал, какова проба их сделок.
С тех времен у Каина и осталось это желание: придушить любого "голохвостого" собственными руками - и тут уже ничего не поделаешь.
Но пока шадос ждал своих компаньонов, он продолжал изображать полное безразличие и бездействовать, лишь наблюдая за повозкой.
Наконец, Каин уловил стук подкованных копыт. Повернувшись в сторону приближающихся наемников, он лишь окинул их взглядом и приблизился к телеге - благо, гоблины и крысолюды уже отошли от него подальше.
Когда Ингард наконец дал приказ, шадос запрыгнул на телегу следом за Ки и уселся на ящик.
Тень же его, почти слившаяся с мраком ночи, вновь начал менять свои формы и буквально обволокла всю повозку. Лошади, конечно, начали беспокоиться. Но хватило одного взгляда шадоса, чтобы они успокоились и последовали за скакуном ингарда.

Отредактировано Каин (2012-12-26 21:11:04)

+1

183

[ Начало игры ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
28 месяца Новой Надежды 1647 г.
Утро-день.

   Столь раннее утро ещё не было ознаменовано первыми солнечными лучами, лишь горизонт на стороне будущего восхода уже вовсю заливался светлыми предрассветными красками и кутался в поспешно редеющий туман. С противоположной стороны (если смотреть из деревни), на фоне чернеющих силуэтов величественных деревьев Безымянного леса показалась маленькая фигурка, у которой, если присмотреться, можно было различить вяло повиливающий хвостик и какую-то ношу в руках.
   То Аджинде, сонным, но довольным взглядом созерцая чудесные цвета раннего неба, пошаркивая, плелась целенаправленно в сторону деревенского частокола, даже не думая свернуть к воротам. Правой передней лапой девочка-собачка волоком тащила за собой несколько свежепойманных заячьих тушек. Да, в этот раз охота оказалась удачной, хотя бывали ночи и получше, но Аджинде всё равно была уверена, что сегодня Эльвэ на её стороне. А это для девочки было не описать, как хорошо, поскольку означало, что её грандиозной затее сегодня обязательно будет способствовать удача в лице её покровительницы. По крайней мере никто не запрещал малышке на это надеяться.
   Юная вивариинка была уже в десятке метров от стены, как вдруг с визгом, напоминающим собачий лай, взвилась вверх, разбросав пойманных зайцев во все стороны.
   - Ай-ай-ай-ай-ай! Да что же это?.. - вив запрыгала на левой задней лапе, обеими передними сжимая подушечку правой задней, и вгляделась в траву в том месте, где наткнулась на нечто острое. В густых зарослях ничего не было видно, но Аджинде не могла оставить это просто так, сославшись на какую-нибудь колючку или корягу. Девочка всегда этим путём возвращалась домой, а зная свою забывчивость и неосторожность, она понимала, что имеет все шансы напороться на сию неприятность снова. Но когда хвостатая девчушка осторожно погружала нос в глубину зелёного ковра, её ждала новая неожиданность. Донеслось негромкое шебуршание, и трава шустро зашевелилась в направлении от горе-ищейки. Отскочив назад, плюхнувшись на собственный хвост и шумно засопев, подобно "убегающей траве", маленькая охотница мысленно отчитала себя за то, что не признала запах ёжика, и, быстро поднявшись на лапы, поскакала следом в сторону леса.
   - Стой! Стой! Ну подожди ты!
   Аджинде в прыжке в длину настигла беглеца, приземлившись на живот и заключив колючую зверушку в круге своих лап, перекрыв ёжику все пути к отступлению. Зверёк свернулся в шарик, а девочка смогла отдышаться. Поднявшись сама и аккуратно подняв на своих передних лапах маленький игольчатый комочек, вивариинка наконец смогла рассмотреть его как следует.
   - Так ты всего лишь ежонок, - проговорила она ласково, чуть ли не утыкаясь носом в его иглы. - Вот что! - пушистая малышка тщательно принюхалась к окружающим их запахам и задумчиво изрекла: - Ты, похоже, один-одинёшенек? Я возьму тебя к себе! - добавила она уже более радостным тоном. - Так-с...
   Девчонка быстро собрала "разлетевшихся" зайцев, бережно удерживая ежонка на левой ладошке, и опять пошлёпала к своей деревне. Но, видать, она так до конца и не проснулась, ибо на этот раз препятствием стал затаившийся среди травы злостный корень, явно не с добрыми намерениями поставивший ей подножку. Поминая Тейаровых щенят (это ругательство она подхватила у своего провожатого вива-волка, которого порой чересчур сильно раздражали невинные выходки подопечной в самые ответственные моменты путешествия), Аджинде, беспорядочно размахивая лапами, снова звучно шмякнулась на живот, запустив в этот раз в полёт уже не дохлых зайцев, которым теперь было всё по барабану, а едва не раздавленного минутой ранее ежонка.
   - Вот же ж!..
Пока неуклюжий щенок приходил в себя и воздевал к небу лапы, словно ёжик мог прицелиться в воздухе и упасть прямо в них, колючий шарик уже благополучно приземлился прямо на... известное мягкое место девочки. Та только зажмурилась, да стиснула зубы покрепче, чтобы ненароком не испугать и не скинуть кроху. Пережив первые секунды боли, Аджинде, морщась, осторожно вынула острые маленькие иголочки из своего тела, присела на корточки и поднесла ёжика к своей смущённой мордашке.
   - Прости... Ну прости меня, пожалуйста!
   Ответом ей послужило раздавшееся из-под иголок обиженное пыхтение. Малютка-ёжик потихоньку развернулся и уставился на новоиспечённую хозяйку своими чёрными глазками-бусинками. Аджинде облегчённо выдохнула, убедившись, что с ежонком всё в порядке, и он не слишком на неё злится за такой "полёт в поднебесье".
   Солнышко только-только выбиралось из-за горизонта на небосвод, заливая окружающую природу яркими красками. Цветы хором потянулись к лучам, раскрывая свету свои бутоны. Аджинде тоже повернулась к светилу и поднесла правую ладонь ребром ко лбу, прикрывая глаза от солнца. На минутку позволив себя очаровать пускай и ежедневным, но всё равно столь великолепным зрелищем, девчушка наконец в третий раз засобиралась домой. Зайцы аккуратной стопочкой валялись рядом с придавленной по форме ребёнка травой. Схватив их за уши и перекинув через плечо, малышка-вивариинка уже бодрее и осторожнее направилась к частоколу, на этот раз пройдя последние метры без приключений.
   Когда она вплотную подошла к брёвнам, то принялась сосредоточенно их рассматривать на уровне приблизительно метра от земли. Наконец, обнаружив едва видимую нужной формы насечку, девчушка, сложив заячьи тушки рядом с собой, опустила лапу в траву прямо под пометой и нащупала верёвку. Когда девочка потянула за неё, несколько брёвен рядом с помеченным принялись разворачиваться наружу, открывая под собой небольшой лаз. Вся эта система была здесь ещё до прихода Аджинде, и девочка даже не очень хорошо представляла, как работает рычаг. Но ей рассказали, и теперь она могла вполне спокойно пользоваться "чёрным выходом", тем более, что он находился совсем недалеко от её дома. Вивариинка подхватила добытую дичь, протиснулась в лазейку, не оборачиваясь, пнула приподнятую часть частокола и, услышав негромкий хлопок, спокойно проследовала к своему пристанищу. Издали его трудно было разглядеть из-за окружающих его кустов и деревьев. Практически весь дом зарос различными растениями, и хотя и был выполнен из красного дерева, внешне его можно было назвать только зелёным. Сами жители деревни, дабы не создавать путаницы, будто дом выкрашен зелёной краской, именовали его Изумрудным. До прихода в эту деревушку Аджинде, дом стоял заброшенным уже несколько десятков лет. Поэтому было неудивительно, что он так зарос. Внутри же он был вполне пригоден для жилья. Обвалились, правда, почти целиком второй этаж и чердак, но весь мусор был благополучно вынесен благодаря помощи местных жителей. Кто-то притащил девочке свою старую кровать, а всю остальную более-менее сохранившуюся мебель (стол, стулья, шкафы, полки) - такую же зелёную от травы и мха - Аджинде пожелала оставить.
   Да, дом казался годным для жилья, если не знать, что там творилось внутри уже после заселения маленькой вивариинки. С раннего детства питающая большую любовь к животным не только как к дичи, но и вообще, она всегда мечтала завести себе питомца. Но приёмные родители вива-щенка не любили кошек, а собак им было достаточно в лице, а точнее мордашке старшей дочери. Остальные же животные в доме для них были неприемлемы от слова "совсем". И вот, заполучив относительную свободу и своё собственное жильё, хвостатая малышка не преминула этим воспользоваться. Когда она только заселилась в Изумрудный дом, тут уже было несколько жильцов: ёжики в погребе, барсук под верандой, несколько птиц и пара ульев под крышей. Со временем, за прожитый здесь месяц, она понатаскала в убежище разных других приглянувшихся ей в лесу животинок. Условно Аджинде делила всю биосистему своего дома на три яруса. Третий, самый верхний, располагался под крышей, на балках и остатках второго этажа и чердака. Подавляющее большинство жильцов этого яруса были птицами. Два улья - осиный и пчелиный - располагались по разным углам верхней части дома, словно два противостоящих друг другу бойца на арене. Небольшие стычки между ними время от времени происходили, но в целом они спокойно уживались между собой и с остальными обитателями дома. Ещё на третьем ярусе, обжив себе дупла прямо в стенах, селились три белки, под самой крышей ютилось несколько летучих мышей, и нередко ошивались различные подпольные грызуны.
   Вот и сейчас Аджинде только вошла в дом, как птицы с громким щебетанием на все лады выпорхнули в открытые двери и окна. Воспользовавшись этим, разномастная орда крыс и мышей уже спешила на верхотуру, дабы полакомиться птичьими яйцами. Топот пары десятков маленьких лапок раздался над головами нижних жильцов, возвещая начало каждодневной войны. Оставшиеся птицы, в том числе два умудрённых жизнью пожилых ворона, и белки кинулись защищать свои владения. Первые захватчики уже попадали на пол нижнего этажа, часть из них вставала и бежала обратно, часть - уползала в норы, ну а тех, кто не успел вовремя очухаться, подхватывал и уносил к себе шустрый лис, являющийся, как и Аджинде, обитателем второго яруса. Когда он заметил вернувшуюся с охоты девочку, то вприпрыжку и с радостью в глазах поскакал в ней, а точнее к ароматной добыче в её правой лапе.
   - Ну сейчас, прям, - охотница приподняла тушки повыше и закинула их на приросший к полу и стене стол. - Не вам это. Жирно будет, Рыжехвост.
   С этими словами девочка щёлкнула наглеца освободившимися пальцами по длинному носу. Лис, не капли не обидевшись, поскакал дальше собирать падающий ему буквально на голову обед. Рыжехвоста Аджинде нашла в лесу всего израненного и покусанного, вероятно, после какой-то драки. Сердобольная малышка, разумеется, взялась его выхаживать, переселив к себе. Раны зверя были лишь поверхностными, и парочка ранозаживляющих настоек, которые Аджинде заработала своим ремеслом, полностью вернула Рыжехвосту былую красоту и прыть. Когда он смог уже самостоятельно выбираться в лес через нору, прорытую под частоколом, оказалось, что у него была подружка, вдобавок ко всему ещё и беременная, которую он решил тоже поселить в Изумрудном доме. Теперь пушистое семейство, состоящее из Рыжехвоста, Рыжехвостки и пяти пока безымянных щенков мирно обитало у Аджинде под кроватью. В последнее время отец лисьей семьи даже не утруждал себя полноценной охотой в лесу, поскольку дичь постоянно сновала под носом. Уже этим он приносил дому пользу, хоть немного регулируя численность бесчисленных грызунов.
   Также ко второму уровню относились барсук, обитающий под верандой, и оленёнок на заднем дворе, но о нём позже. Старого барсука Аджинде так и называла - Старик. Очень редко он являл своё брюзжащее величество свету, а большую часть времени только и делал, что ворчал из-под крыльца и сурово сопел на пробегающих через его владения жителей нижнего яруса, полностью оправдывая в глазах девочки своё имя.
   Но вернёмся в дом. Теперь малышке предстояло заняться ежонком-найдёнышем. Подойдя к дырке в полу, что являлась проходом на подземный уровень, бывший некогда погребом, вивариинка принялась осторожно спускаться вниз. От деревянной лестницы не осталось и тени, потому девочка всегда пользовалась для этих целей торчащими из земляной стены кусками полок. Хоть они и прогнили и постоянно грозились раскрошиться прямо под её лапой, но пока этого не случилось, Аджинде спокойно спускалась и поднималась по ним, забывая о всяком страхе.
   В царстве тьмы и местами сырости, именовавшемся первым ярусом, ютились по своим норам полчища крыс и мышей, в центральной его части жили ужи, и нередко можно было заметить пробегающих под лапами ящерок. Единственную гадюку, что рискнула подселиться к этому почти мирному сообществу Аджинде собственнолапно выдворила вон, отнеся её подальше в лес. Ещё ей ядовитых змей тут не хватало. Также на этом уровне было полным-полно различных насекомых, червей, пауков и слизней. А у дальнего края "подземелья" обитало три ежиных семейки: Игольчатые, Колючкинские и Пыхтелки. К ним-то и направилась с живым трофеем в руках девочка-собачка. Игольчатые жили здесь первоначально, Колючкинские были основаны самкой - дочкой Игольчатых и самцом, случайно пробегавшим мимо дома. Обе семьи уже обзавелись ежатами. Пыхтелок пока было только двое - "муж с женой", обоих Аджинде в разное время подобрала в лесу, и те быстро сошлись. Все ёжики уже или мирно спали, или только готовились ко сну, будучи ночными животными. Девочка, не доходя до ежиных владений пары метров, опустилась на корточки и опустила на землю кроху из лап. Тот, учуяв родственные запахи, зашевелился, засопел и завертелся по кругу. На эти звуки из одной норы выскочила стайка ежат, по запаху дифференцированных Аджинде, как Игольчатых. Завидев новенького, те, излучая восторг и любопытство, кинулись знакомиться. Немного погодя наружу протиснулась полусонная мамаша и, переваливаясь с одного бока на другой, шумно заторопилась за своим потомством. Нагнав их с тяжёлым пыхтением, та собралась было прогнать выводок обратно домой, но тут заприметила одинокого малыша. Немного приблизившись к нему и потянув носом, та что-то хрюкнула, развернулась и потопала в своё гнездо. Ежата, ещё чуть-чуть повертевшись рядом с чужим малышом, последовали за ней. Найдёныш перетаптывался с лапки на лапку, не сводя взгляда с Игольчатых. На пол пути ежиха вдруг обернулась, одним глазом посмотрев на сиротку, ещё раз хрюкнула погромче и пошла запихивать своих детёнышей в нору. Одинокий кроха в ответ что-то пискнул, подскочил и поспешил следом за всеми. Проводив и его, благородная мать семейства, полностью игнорируя Аджинде, полезла домой сама. Не сразу ей это удалось, но после десятка секунд грозного пыхтения на узкий лаз и, вероятно, ленивого мужа внутри, та втиснулась в нору, и вскоре все шорохи там затихли.
   Улыбнувшись до самых ушей, маленькая вивариинка выбралась на второй ярус, по пути сломав ещё пару полок-ступеней, и через окно над кроватью вывалилась в небольшой дворик, который ограждал прочный плетень, высотой ей почти по грудь. Тут пасся и жил маленький оленёнок. Осиротевшего на её глазах детёныша Аджинде ну просто не могла оставить умирать в лесу, как и не смогла поднять на него лапу.
   Очутившись в его владениях, девчушка протянула переднюю лапу, чтобы погладить пятнистого малыша, но тот, увернувшись, вытянул голову и просительно заблеял.
   - Ох, обжора! - проворчала его юная хозяйка, забираясь на плетень и срывая насколько веток с листвой стоящего рядом с загончиком дерева.
   Однако оленёнок напрочь отказался их есть.
   - Что? Не хочешь? Привереда! Значит, ты и есть не хочешь!
   Она прекрасно знала, что мелкий выпрашивает у неё лакомств, коими всегда были для него сладости, но за ночь в коробку для печенья никто ничего не положил. Да, на веранде, специально для ребятишек, что регулярно таскали вкусности местному зверинцу, Аджинде поставила небольшую коробочку, когда ей надоело то и дело ощущать под задними лапами раздавленное по невнимательности печенье. Надпись на коробке по её просьбе сделали её нынешние опекуны, чтобы ребятне сразу было ясно, куда класть гостинцы.
   Оленёнок тем временем продолжал попрошайничать. Девочка, махнув на него лапой, кинула в угол ветки, буркнув ему: "Захочешь - съешь" и, развернувшись, полезла обратно в окно, выслушивая направленный ей в спину обиженный стон. Однако, сообразив, что его кормилицу это не остановит, обделённый детёныш, точно прицелившись, разбежался и боднул её безрогим лбом прямо в тот момент, когда она уже наполовину была в доме.
   Не успев даже ойкнуть, вивариинка кубарем пронеслась по дому, остановившись лишь благодаря намертво вросшему в дом столу. Со слезами боли и злобы на маленького хулигана она расселась на полу, поскуливая и потирая ушибленный об стол затылок и жалея уже в третий раз пострадавшую за сегодняшнее утро свою заднюю часть.
   - Ну всё, это война! - грозно объявила она, хватая со стола попавшуюся под лапу жирную крысу, что уже подбиралась к свежему заячьему мяску, и запуская её в полёт за окно.
   Толстым пушистым снарядом с развевающимся по ветру лысым хвостом крыса прилетела точнёхонько оленю в нос и гулко шлёпнулась на землю. Ошалевший бодун заорал, что было мочи, и унёсся в дальний угол, выпученными глазами созерцая непонятную зверюгу. Крыса же, придя в себя, чуть пошатываясь, вяло поплелась в противоположную от дома сторону, явно перепутав направления, поскольку Аджинде знала наверняка, такое злачное место добровольно вряд ли кто покинет.
   Чувствуя себя отмщённой, девочка теперь вполне миролюбиво произнесла, глядя в окно:
   - Вот и имя тебе придумала! Бодун.
   В дверь, хоть она и не была никогда закрытой, постучались. Малышка поспешно встала и понеслась ко входу, уже учуяв знакомые приятные запахи. На веранде с большим пирогом в руках стояла бабушка-соседка.
   - Здравствуй, милочка, а я вот тебе завтрак испекла. С яблочками!
   - Спасибо Вам огромное!!! - как всегда растрогано сказала девочка, бережно принимая из её рук подарок.
   - Услышала, как ты вернулась. Хорошая охота была?
   - Отличная! - Аджинде растянулась в улыбке от уха до уха.
   - Ну вот и славненько. Забегай к нам, - бабушка улыбнулась в ответ и неспешно направилась к своему дому, стоящему рядышком с Изумрудным домом Аджинде.
   - Обязательно! - крикнула девчонка вслед, переложив пирог на одну лапу и цепляясь другой за дверной косяк, чтобы наклониться вперёд.
   Бабушка и дедушка - Аджинде так их и называла - являлись её опекунами в этой деревне. В прошлом дедушка был лесорубом, у них была большая семья, много детей. Но все дети повзрослели и поразъехались кто куда. Пожилая чета осталась совершенно одна на краю деревни. И прибывшая с месяц назад в деревушку девочка-вивариинка стала для них этаким лучиком былого счастья. Бабушка постоянно пекла для девчушки пироги, пирожки, булочки и печенье. Дедушка относил добычу юной охотницы на продажу и взамен приобретал ей всё, что она просила. Собственно, просила-то Аджинде немного: лакомства какие-нибудь для себя и своих подопечных, ну и изредка лечебные зелья, если кто в её доме заболевал. Всю остальную прибыль она оставляла старикам, чтоб отплатить за их заботу и помощь, да и денег девочка-собачка терпеть не могла и девать их ей было некуда. Она по-прежнему стеснялась выходить на людную деревенскую площадь и разговаривать с кем-либо, к тому же днём она в основном спала после охоты, так что ей было не до походов по лавкам.
   Зайдя в дом с ещё пышущим жаром пирогом на лапах, Аджинде торжественно водрузила его на стол и отломила четвертинку. Рыжехвост, крутившийся под её задними лапами, вопросительно потянул нос к столу.
   - Будешь? - она протянула ему кусок, но зверь, принюхавшись, развернулся и побежал по своим делам. - Ну как хочешь...
   Девочка знала, что этот лис точно не любил никакие мучные изделия, потому и ожидала такой реакции. Подойдя к окну над кроватью, она аккуратно положила кусок на кучу поленьев снаружи у стены и подняла взгляд на оленёнка.
   - Ну что, мир, Бодун? - тот потянулся носом в сторону лакомства, учуял аромат и, путаясь в собственных ногах, заторопился к пирогу.
   Аджинде вернулась к столу, отломила ещё четверть и отнесла её в подвал на территорию ежей. Третью четвертушку она раскрошила по полу на втором ярусе для птиц и грызунов. Не успела она взять последний кусочек, как от крошек на полу не осталась и следа. Девочка ухмыльнулась, забралась с задними лапами на несдвигаемый стул, обняла передней лапой коленки и принялась с удовольствием поглощать пирог. Поев и наевшись, она взглянула на стену над столом и пересчитала вычерченные её когтем палочки. Их было ровно 27. Довольно кивнув и прочертив ещё одну, девчушка встала, схватила в охапку зайцев со стола и выскочила за дверь.
   Добежав до соседнего домика, она по привычке поскреблась в дверь и, переминаясь с лапы на лапу, прислушалась к звукам изнутри.
   - Иду-иду! - услышала она дружелюбный голос бабушки на фоне шипения чего-то на сковороде.
   Дверь отворилась. Бабушка, признав девочку, тепло улыбнулась и чуть-ли не силком затащила ту внутрь и усадила за стол.
   - Я... я только зайцев отдать хотела! - растерявшаяся девочка потрясла в воздухе тушками в подтверждение своих слов.
   - Проходи, садись, - не слушала её бабушка, - Хочешь молочка? - и не дожидаясь ответа, налила ребёнку полную кружку тёплого парного молока.
   Аджинде, смущённо поблагодарив её, сложила тушки рядом со стулом и взяла обеими лапами кружку. Осторожно, чтобы не разбрызгать, лакая вкусную жидкость, она краем глаза наблюдала, как бабушка зашла в дальнюю комнату.
   - Вставай, дед! Хватит спать, всю жизнь проспишь!
   В ответ до ушей девчонки донеслось какое-то бессвязное мычание.
   - Чего-чего? Внучка пришла, зайцев принесла!
   На этот раз из комнаты раздалось шебуршание, небольшой грохот и топтание человеческих ног по полу. Проследовавшая из комнаты на кухню бабушка дружелюбно улыбнулась малышке:
   - Сейчас он выйдет, подожди немножко.
   Аджинде кивнула и вскорости увидела спешащего к ней по коридору дедушку. Поднявшись из-за стола, она схватила заячьи уши, подтягивая за ними тушки и протянула дедуле. Но тот сперва обнял девчушку и лишь затем обратил внимание на добычу. Отодвинув кружку с молоком, он разложил всех пятерых на столе, за что чуть не получил от бабули и пообещал сейчас же их убрать, осмотрел их, сказал, что мясо и шкурки добротные, сгрёб их в мешок и вместе с девочкой вышел за дверь.
   - Ну, скоро буду. Чего тебе сегодня принести?
   - Орешков! - ни на минуту не задумываясь, ответила Аджинде. - Два мешка!
   Дед удивлённо посмотрел на неё, но кивнул, почесал малышку между ушей и, насвистывая, отправился торговать. Аджинде же направила свои стопы к Изумрудному дому, но на середине дороги свернула в кусты, убедилась, что за ней никто не смотрит, и на четвереньках побежала вдоль частокола, скрываясь в бурной растительности. Добравшись до ворот, она выпрямилась в полный рост, подошла к сторожке, рядом с которой на табурете восседал страж деревенских границ, и подёргала того за край одежды. Тот, словно только что проснулся, подпрыгнул на месте, испуганно оглянулся и, признав местную вивариинскую девчонку, облегчённо-недовольно выдохнул.
   - А, эт ты. Тебе чего надо? - произнёс он грубым голосом, протирая лицо широкими ладонями.
   - Скажите, пожалуйста, скоро ли прибудет торговый караван? - скромно опустив мордочку, спросила она.
   - А. Караван. Да... - стражник с неохотой привстал с нагретого места, поднёс ладонь к бровям и вгляделся в горизонт, откуда, извиваясь, бежала к их деревне из Троедорья широкая дорога. Там поднимались едва видимые клубы пыли. Стражник указал на них другой рукой: - Вона уже едуть! А тебе зачем?
   Но девчонка, крикнув на бегу "Спасибо!" уже неслась обратно, всё так же на всех четырёх лапах, высоко задрав кверху пушистый хвост. Прибежав домой, она с разбегу запрыгнула на свою кровать и довольно растянулась. Дедушка должен был вернуться часа через два, и у Аджинде ещё было время поспать. Зверинец уже почти угомонился. Война наверху прекратилась, оленёнок спокойно грелся на солнышке, подземное царство спало, а под кроватью Аджинде слышала, как пять лисят с упоением сосут мать.

***

   В дверь снова раздался стук. Девочка с грохотом свалилась с кровати и, придерживая ушибленное колено, второпях подошла к выходу. За дверью ожидал её дедушка с заказанными двумя мешками орехов. Аджинде обрадованно улыбнулась и взяла их из рук дедушки. Тот ещё немного постоял, с любопытством взирая на пушистую малышку и вдруг сказал:
   - Не буду я спрашивать, что ты там задумала, но только скажи, ты ещё вернёшься?
   Девочка в изумлении уставилась на проницательного пожилого человека, но всё же кивнула ему.
   - Это хорошо. Береги себя!
   Аджинде снова кивнула и ещё долго смотрела ему вслед. Зайдя в дом, она задумчиво поскребла когтистой лапой свою голову, но размышлять над этим у неё не было времени. Открыв один из мешков и запустив туда лапу, девочка вытащила горсть орехов на ладошке и поманила к себе с третьего яруса белок. Те, ещё с порога заслышав, как призывно в мешках стучит их любимое лакомство, мгновенно очутились у девочки на плечах.
   - Значит, так! - начала она инструктаж. - Сейчас вам нужно как можно быстрее добраться в лес, собрать всех белок, каких найдёте, и прискакать на деревенскую площадь. Там ждите меня. Ведите себя тихо и сильно не буяньте! - свои слова она сопровождала размашистыми жестами, указывая поочерёдно на лес, на белок и в сторону площади. Последнюю фразу она кричала им, уже наблюдая ускользающие по ветвям пушистые хвосты. Даже если они и услышали её, то, Аджинде была в этом уверена, всё равно не послушаются.
   Тем временем она сама направилась к упомянутой площади, стараясь сильно не попадаться никому на глаза, чтобы не вызвать подозрений. Добравшись до нужного места, она взглядом нашла прибывший караван и, обходя кустарником, почти вплотную приблизилась к запряжённым повозкам, затаившись у одной из них тише воды, ниже травы. Уже немало белок прибыло сюда же. Пребывая в ожидании остальных, они как угорелые носились по деревьям, крышам, площади, запрыгивали людям на головы и беспардонно тащили всё, что вкусно пахло и плохо лежало, прямо у двуногих из-под носа. Аджинде только и оставалось закатывать глаза и сильнее прижиматься к земле. Но вскоре беличьи "посланцы" из её дома уже вновь расселись на её плечах, ожидая следующей порции орехов. Наградив троицу, девочка указала на повозку, у которой сидела, - третью от начала - и объяснила белкам, что нужно отвлечь торговца, стоящего рядом с повозкой, чтобы остальные смогли незаметно забраться внутрь. Три рыжих бестии снова унеслись прочь. Примерно минут через пять дружная ватага расселась по веткам прямо над Аджинде, закончив устраивать беспорядки на площади, и вполне приемлемо затихла, затаилась. Несколько белок отделись от общей компании и, перескочив через повозку, прыгнули приезжему купцу на голову и товары. В следующую секунду они уже уносились в противоположную сторону, таща за собой по земле какую-то тряпку. Так лихо ограбленный человек, размахивая во все стороны руками и извергая гневные ругательства, поспешил следом. Остальные купцы и простые прохожие даже не думали ему помогать, вдосталь надрывая свои животы. В это время Аджинде, легонько погремев мешками с орехами, залезла в повозку, кинула один из мешков в дальний угол, вылезла и указала белкам забираться внутрь. Когда все, кроме команды "отвлекающего манёвра", расселись там, Аджинде, прислушиваясь, чтоб ненароком не попасться, шёпотом попросила их, пообещав второй мешок после удачного выполнения, не выдавать своего присутствия и только по сигналу всей толпой покинуть повозку.
   К ней, бурча что-то недоброе себе под нос, уже возвращался со своей драгоценной тряпкой тот самый купец, пока ещё не замечая девочки. Аджинде юркнула обратно в кусты и поползла вдоль каравана. Вернувшихся с задания белок она также попросила незаметно пробраться в повозку к остальным, за исключением одной. Эту она взяла с собой и, дождавшись, пока человек у предпоследней повозки ненадолго отвернётся, вскарабкалась в неё вместе с белкой и вторым мешком орехов. В самой повозке девочка забралась в дальнюю её часть, сдвинув вокруг себя коробки так, чтоб её вообще не было видно, не раздвигая их, и притихла в ожидании в буквальном смысле чуда - исполнения её то ли гениального, то ли безумного плана.
   Спустя какое-то время караван, торопившийся прибыть в Таллем ещё до наступления вечера, тронулся с места. "Зайцы" в повозках обнаружены не были, и Аджинде, убедившись, что всё в порядке, задремала в своём укрытии.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Городские ворота Таллема ]

Отредактировано Аджинде (2014-07-29 11:25:05)

+1

184

29 число Месяца Новой Надежды 1647 года.
Раннее утро.

Начало игры --------------->

Роса ещё оставалась на листьях трав, но дыхание дождя, идущего на эти земли, чувствовалось. Значит, выходит, судя по тексту письма следопыт ушёл в лес на поиски следов? Оставалось надеяться на то, что после обеда он вернётся. Или лучше до обеда. Выслеживать нечисть в дождь - неблагодарное занятие... об этом могла рассказать вам и горячо любимая спасительница Эджары, не так ли?
"Интересно, насколько здесь привыкли к ассури?" Девушка первый раз покинула Налию так далеко, так надолго и одна. Сложив руки перед собой, она какое-то время просто смотрела на просёлочную дорогу, не думая ни о чём, а затем поползла вперёд, собирая холодные капли росы на прочную чешую. Ещё на посвящении она не могла поверить в то, что так расширилась. Некогда изящный хвост теперь стал очень массивным, оставляющим за собой заметный след из придавленной травы, прущий практически напролом через мелкий кустарник, подминая его под себя, и...
...и с некоторой тоской Эджи поняла, что в лесу есть немало мест, в которые она проходит в плечах и может даже не пытаться пролезать дальше пояса.

Утро выдалось холодным и тихим. Эджи ещё раз похвалила старика Томлисона за идею перекусить в дорогу. Баснословно хорошую идею. Эд набила свой кожаный бурдюк до отказа, что само по себе случалось только в исключительных случаях, да и в рюкзак закинула столько пайков, словно собиралась с отрядом в горы, а вовсе не в деревушку и окрестности.
Милое дело. Утро начиналось безобидно. Выйдя из транса спустя четыре часа после входа, Эджи решила пойти тормошить коменданта насчёт какой-нибудь вахтовой службы или чего-то в этом же духе. Однако первое задание нашло её само в лице посыльного, попросившего вручить письмецо Томлисону в руки лично.
Как же она тогда - час назад - была раздосадована этим поручением и тем, как медленно старик, причмокивая губами, снял печать, достал письмо и развернул, просидел минуту или две - а после перевернул и приступил к чтению. Писали с родины, отсюда. Писал внучатый племянник с просьбой к деду: приезжай, здесь творится нечто неладное.
"Неладное" - это было мягко сказано. Пропали два наёмника, отправившиеся на охоту за гулями. Казалось бы, что такого? Нашли их тела, поеденные этими самыми гулями. Бред какой-то. Любому сколь бы то ни было разумному существу ясно, что убило их что-то другое или кто-то другой...
...но в чём странность, так это в том, что охотник освидетельствовал строго противоположное: их не убивала никакая иная тварь, а для убийцы, маскирующего следы, при них подозрительно всё на месте.
Племянник подумал на кого-то из духов или призраков - и в этом они с дедом сошлись. Старый Томлисон оторвал свой костлявый зад и принялся было собираться, когда шогги дёрнул её за хвост спросить насчёт содержимого письма.
Томлисон примостил свой зад обратно и рассказал. Лучше бы он этого не делал, так как ближе к концу вольного сухого пересказа старика подкосил кашель, и совесть (эта такая штука, которая взрывается бурей негодования в ответ на саркастические замечания в адрес любимой Талы "пригрела змею")  проснулась. Проснувшись, совесть огляделась, обрадовалась, потому что момент был как раз для неё, и разом выросла из маленький мышки в громадное чудовище, против которого Эджара не то, чтобы не попёрла - рот бы побоялась открыть.
Совесть решила, что дедок никуда не пойдёт - не в том он возрасте. Мнение самих господ Хсвим и Томлисон её как-то вообще не колыхало. Зато пора дать под скороспелой дылде по её толстой заднице, которая собралась тут звёзды ночами считать и отсиживаться. А тут ещё и оправившийся от шока Томлисон принял эти слова за добровольное и искреннее желание Эджи помочь и начал...
...её отговаривать, взывая к неопытности. И вот тогда случилось непоправимое: Эджара встала плечом к плечу со своей совестью. Вдвоём эта парочка могла бы и Тейара упахать. Как говорили порой жрецы Сета, всем чувствам смертных положен свой срок: своё рождение и время отправить на Изнанку. Нет срока только совести: её можно убить, но сама она не сдохнет никогда. У Младшей Хсвим всегда было страстное желание узнать, а что думают василиски по этому поводу? Или драконы? К сожалению, пока что ей не доводилось встречаться с этими существами так, чтобы совесть в это время крепко спала. А совесть - беда та ещё, по имени звать её не стоит, как и любую другую, а то только свистни - и она появится.
Итак, девушка взяла на себя задание разобраться со всем, что происходит к северу от деревушки. И теперь её ждали какие-то триста ярдов до места, откуда когда-то начался славный путь Томлисона. До места, где её ждало первое настоящее задание. И она уверенно двинулась вперёд, рассчитывая узнать детали от местных и прикинуть, что бы это могло быть - и что с этим делать.
Меньше всего ей хотелось встречаться с настоящими призраками или, хуже того, порождениями Изнанки. И в пути трусливая её половина просила Сета о том, чтобы это оказались просто гули, хотя даже сами гули могли доставить ей хлопоты, в худшем случае заставив вновь перейти через тот кошмар, через который она когда-то прошла семь лет назад, с заражением крови.
Другая же половина молила Алаира об интересном приключении, о настоящих подвигах, великих монстрах, верных друзьях и куче всего, о чём приятно будет вспомнить и не менее приятно рассказать. Рождаются же откуда-то герои? Авантюристы? Чем, в конце концов, она хуже? Дылда? Так это только плюс... нет?
Была ещё одна, временно увлечённая обильным завтраком, но всё же заявившая свои права на мечту. Чем бы ни оказался источник беспокойства, главное - чтобы он был большим и вкусным. Остальное, в сущности, не имеет значения.
Но пока маски сновали перед глазами, а настоящая Эджи ползла навстречу новому дню, поглядывая вокруг. Скрываемая от наставников близорукость делала картину мира несколько менее подробной и менее волшебной, превращая отдельные детали в пятна света. Иногда ей казалось, что где-то на уровне подсознания она подсознания она видит - причём действительно видит - гораздо полнее и подробнее, а значит, сумеет вовремя среагировать, если это будет нужно.
Но можно ли на это положиться? Вопрос неплохой, и таким он и останется до момента, когда станет жизненно важным.
Под удивлённые взгляды сельчан ассури подползла к обозначенной высоким частоколом границе деревушки и пересекла её, немножко неповоротливо и совсем непринуждённо. Взгляды сменились возгласами, перешёптыванием, сбором вокруг детей... Всё-таки диковинка, и возможно даже монстр?... но никто не решился приближаться и лезть с расспросами. Некоторых крестьян гостья превосходила ростом почти на целую голову, и уступала одному, может быть, двум, но лишь из-за того, что у тех были ноги, а у неё - мощный и тяжёлый хвост.
Пока Эджара не спешила доставать никаких опознавательных знаков. Сначала следовало сориентироваться на местности. Она и так привлекает кучу ненужного внимания... зато это прекрасный повод работать в паре. Она - как отвлекающая каланча, эффективная в ближнем бою. Да, в самый раз.
Одарив одного сельского юношу пламенной улыбкой, та двинулась вперёд на поиски некоего "публичного места" вроде таверны.
Стражники так и не рискнули подойти к ней с вопросами. Или великодушно решили оставить её в покое. Как бы то ни было, в особо тяжёлом случае придётся их найти и самой обо всём у них выспросить...
Приключения только начинаются.

Отредактировано Эджара Хсвим (2014-07-31 12:49:03)

0

185

Добрая древесина, слегка испуганные взгляды. Дело принимало заведённый оборот. Вечный вопрос: друг или враг? Будь бы визитёров чуть-чуть больше, вопрос был бы чуть менее однозначный.
"Чужак". С течением веков выработанное понятие. Это враг, который никогда не ударит в лоб... и даже в спину. Это тварь, которая будет всё разнюхивать и разнюхивать, стравливать людей и гадить исподтишка. Это добровольный козёл отпущения, на которого можно будет свалить все беды - но вот только меньше бед от этого не станет. Некоторые допускают мысль, что чужак не всегда враг.
Эти люди, по мнению Эджары, заслуживают уважение.
Из всех рас люди не только едва ли не кандидат на роль самой короткоживущей расы, но и претенденты на роль одной из самой склонной к авантюризму. Наверное, это ощущение возникает из-за того, что это просто много. Банально много. Без хитростей и изысков. Оседлый народ смотрят на неё с опаской, и она отвечает им в достаточной степени отрешённым взглядом, чтобы они прекратили скалить зубы и обмениваться мнениями и просто разошлись.
"К чёрту репутацию! Вы - никчёмный сброд, годный в пищу, а ваша кожа сойдёт на пошив," - старается думать девушка, чтобы разогнать это впечатление. Впечатление того, что деревушка замерла и как будто готовится ударить... или держать удар, в сущности, какая разница. Ощущение бесконечного преследования может быть пресечено только полным его игнором.
"А дети выглядят мило," - добавляет она, вспоминая, что и сама не так чтобы далеко от них ушла. Кое-где ложью, кое-где чем-то ещё, но она здесь, здесь вместо уважаемого Томлисона. Возможно, он хотел бы повидаться с этими землями... только как бы ему не остаться в них, коль явится?
Грудь поднималась и опускалась, дыхание становилось всё менее ровным. Не последнюю роль в этом сыграло чувство тяжести чуть ниже человеческой части живота. Она должна лежать и релаксировать, а вместо этого ползает и нервничает. Особенно важно что нервничает. Впрочем, с такими людьми не понервничать очень и очень тяжело.
С трудом преодолевая себя Эджи послала воздушный поцелуй одному сельскому юношу, наблюдающему за ней с крыльца (и активно делающему вид, что он что-то выстругивает). Тот вздрогнул и поёжился. Лицо собеседницы в бессловесном диалоге чуть-чуть вытянулось, губы расплылись в приветливой улыбке, брови поднялись. От улыбнулся и хотел было помахать рукой, но вовремя остановился: кое-кто начал глядеть на него. Кто именно - судить было сложно. И он, и Эджара уловили это почти сразу.
- Теодор Томлисон, - повторила девушка себе под нос, стараясь не забыть. Ей нужно найти Теодора и передать весточку от дядюшки. Нужен человек, которого можно было бы как можно легальнее прижать к стенке...
Эджара остановилась, подтянула хвост,собрала его в опорное кольцо и поднялась вверх на добрую пару футов. Не требовалось никакой гизармы. Большинство жителей, и без того придерживающихся стен домов и зазоров между ними, куда-то разом сгинули. Ей ещё только капюшона не хватает для всего букета впечатлений. Приходилось признавать, что ей нравится внушать страх. Как, впрочем, и многим другим существам. Добиться людской любви сложно, это требует мудрости и времени. Если ты не можешь сделать так, чтобы люди тебя любили - заставь их бояться. Третьего пути к власти над ними попросту нет.
Спустившись на привычный уровень, Эджара подползла к приметному домику, по всей видимости, таверне. У крыльца сидел пьяница и попрошайничал. Когда он поднял глаза, Эджи смотрела на него сверху вниз, чуть-чуть прикрыв веки, немного расширив зрачки, откровенно облизываясь и проводя левой рукой и низу живота.
Попрошайку как ветром сдуло. Суеверия... простой деревенский люд не любит нарываться на неприятности. Конечно, всегда есть риск, что они где-то там договорятся и поднимут её на вилы, но она бы предпочла убраться отсюда до того, как это случится. Сначала - работа, безо всяких сомнений.
Старые петли приветливо скрипнули и, наклонив голову, Эджи неспешно протиснулась внутрь. Пол в этом месте ушёл немножко вниз, всего пару ступенек, но Эджара просто терпеть не могла ступеньки без перил. Чуть не пролетев кубарем, девушка с трудом удержала равновесие где-то на середине комнаты, свалив по пути стул и едва не налетев на стол с парой сидящих за ним завсегдатаев. Те, видимо, в пьяном бреду всё-таки смогли верно оценить габариты гостьи и спрыгнули со стульев куда раньше, затем замерли стоя, обернулись и уставились на гостью.
- Очешуеть дура! - ругнулся один из них.
Другой мечтательно улыбнулся, глядя как смущённая гостья поднимает стул и прижимает указательный палец подушечкой ко рту, немного растерявшись.
- Да всё это... как оно надо! - отмахивается первый, подмигивая Эджи. Та бросает косой взгляд на стул, кладёт на него руку, как бы проверяя на прочность, а после отказывается от идеи пользоваться стульями в этом питейном заведении.
- Сет с вами, добрые люди. Мира вам и благоденствия, - сложив руки в молитвенной позе произносит она едва-едва отрешённым голосом, блефуя, но только отчасти. Мужчины довольно улыбаются и садятся за стол. Есть те, кому простой люд всегда покорен и всегда доверяет. Те, кто защищают и поддерживают его в трудную минуту. Те, кто несут свет высших сил в своих сердцах или на острие клинка. Не важно, жрица ли она на самом деле, крестоносец ли или проходимец. Есть слова, которые зажигают и тебя самого светом божественной милости и провидения.
Солнце напускало достаточно много света в этот час, и задумавшийся о чём-то о своём бармен в спешке затушил несколько свечей, остававшихся с вечера, оставив лишь две у "прилавка" - читать марки и видеть лица, а не полумрак. Гостья подползла вплотную к стойке и налегла на неё. Дерево предательски заскрипело, и Эджара практически нависла над барменом.
Ситуация скатилась в абсурд, когда она осознала предельно ясно, что бармен не поднимает взгляд. Сначала он пребывал в задумчивой растерянности, почти мгновение, но после улыбка поползла в разные стороны, а глаза начали бегать по сторонам, неуклонно возвращаясь вперёд. Эджаре потребовались считанные секунды, чтобы расплыться в улыбке самой, и она отстранилась, убирая прикрытую кольчужной рубашкой грудь с его линии взгляда и выравнивая лицо.
- Ассури, - кивнула та, отвечая на незаданный вопрос.
- Это я понял, - буркнул бармен и усмехнулся, - чего изволишь?
Вероятно, он добавил в это время мысленно "ведьма проклятая", или нет, здесь Эджара не знала наверняка. Пора опускать капюшон. Почему вообще ей так важно нажить себе врагов среди вполне себе хороших людей?...
Потому что люди редко бывают хорошими. А когда их собирается толпа, то хуже зверя не сыскать даже на Изнанке.
- Изволю... молока, - задумчиво проговорила она. Тут же её ждал неприятный сюрприз. Во-первых, молоко оказалось козьим, а здешние козочки вовсе не те, что пасутся на горных лугах близ деревни Тэльва. А во-вторых, печально дорогим. Сначала ей пришлось выложить целый серебряк за две крынки парного молока, которые она осушила одним махом. Затем ещё серебряк за ещё две, и сводящий с ума запах жареных грибов, доносящихся откуда-то с кухни, заставил её расстаться ещё с одним. Несмотря на сытость, Эджи не могла отказать себе во вкусной пище и с трудом понимала, как именно ей предстоит добывать себе пропитание сейчас. Сколько пройдёт времени прежде, чем она первый раз спросит: "А у вас есть подпортившееся мясо?".
Учитывая объём заказа и почувствовав некоторые угрызения совести за безбожную наценку в адрес существа, в общем-то почитающего Сета, бармен вежливо предложил ещё одну крынку молока за счёт заведения. И конечно, отказа не получил. Эджи в этот раз питалась очень медленно, тщательно разжёвывая грибы и запивая их молоком. Она никак не могла взять в толк,что такого в грибах, что они ей нравятся... но нравятся - и всё тут.
- Вообще я по делу, - как бы невзначай заметила она. Лицо бармена выразило невысказанный ответ: "Я догадался".
- У вас пропала пара наёмников. Я слышала, что по следам отправился один из ваших охотников...
- Саймон, - глухо проговорил бармен. Он вроде бы хотел узнать, не относится ли Эджара к наёмникам или страже, но быстро осознал, что вряд ли. Для наёмника она слишком выделяющаяся и немножко медлительная. Вдобавок, и те два завсегдатая были чертовски правы, ни одна лошадь её не утащит. Что же до стражи... не та форма, да и сам факт наличия ассури в страже не казался похожим на что-то разумное.
- Да-да, - отмахнулась девушка, - но я хотела бы сначала найти Томли Теодор... Теодо...
Как-то не складывалось "Теодорсон" в нормальное благозвучное слово. Его звали как-то иначе.
- К Теодору Томлисону что ли? - подсказал бармен.
- К нему самому, - согласилась Эджара, - спасибо, мил человек.
- Так он уехал давеча.
- Куда, если не секрет? - озадаченно спросила гостья.
- Ну как куда, милая дама? В Таллем, вестимо, - бармен пожал плечами.
- Ёлочки, - выругалась Эджи, - ну просто удавись теперь. И мне что, получается, ждать, пока этот-как-его-там-ваш-егерь...
- Саймон, милая дама, - вставил бармен, наливая девушке настойку в миниатюрную деревянную стопочку. Стопка опустела ещё до того, как он успел закупорить бутылку пробкой.
- Саймон, - кивнула Эджара.
- И он не егерь, хотя был бы, по правде говоря, сказочно рад это слышать.
- Истинно так, - прошипела Хсвим, - плесни ещё. Выпьем за его восхождение по служебной лестнице...
- Чего? - бармен уловил "выпьем" и приступил к работе, а вот с пониманием остального у него как-то не пошло.
- Ну, за это. Чтобы он егерем стал.
- За это надо выпить! - согласился бармен. Две стопки наполнились и опустели. Клюквенная настойка пришлась по вкусу обоим.
- И всё же. А если этот недоиспечённый егерь и вовсе не вернётся...
- Тейар тебе на язык! - прокряхтел бармен.
- В горло и в желудок, - мечтательно заметила Эджара, потягиваясь, - так вот. Если этот самый Саймон... в ближайшее время не появится, а Теодор учесал в Таллем, а до Таллема, как известно, далеко... то что делать?
- Вопросики вы задаёте, дорогуша, - бармен почесал подбородок, окунул одну из стопок в тазик с водой и протёр полотенцем.
Мгновение спустя в ладони девушки уже поблескивало серебро. Когда покрытая редкими чешуйками рука заскользила вдоль стойки, хитрюга внезапно превратился в хмурого северного волка, свёл брови и прошипел:
- Попрошу без этого. Ты помочь с бедой можешь?
- За этим и пришла, - ответила Хсвим, добивая содержимое второго тренчера с грибами, - но не за "спасибо".
- Обратись к старосте, - со скучающим голосом предложил бармен. Эждара кивнула и аккуратно поставила второй тренчер на первый, отпила немного молока и немного плеснула в каждый из двух. Затем опёрла локоть на стойку, подбородок - на ладонь, глаза - на бармена, чуть-чуть прикрытыми... и меняя свою сущность снова, жалобно протянула.
- Мил человек! Прости, зелёная ещё, дурь есть, а проку мало. Может, расскажешь, как тут и что тут... А то Теодор прислал весточку с просьбой помочь, а его нет, меня никто не знает, и как я вам помогу-то в такой-то оказии? Чай, скоро вернётся Саймон, я верю, Томлисон говорил, славный парень, не пропадёт... А пока его нет, расскажешь, как тут оно всё?
- Эй, а ты сама-то откуда будешь? - послышался голос сзади, и один из завсегдатаев примостился рядом, затем отщипнул кусочек от тренчера. Ассури не стала возражать.
- О, это долгая история... - бодро улыбнувшись, Эджи начала рассказ. Бармен взял только что вымытые стопки, достал к ним ещё одну, получил-таки свою серебряную и остался. С тремя бородатыми мужчинами ассури внезапно отчётливо ощутила себя в своей тарелке, и спустя ещё пару стопок в красках рассказывала им про мастера оружия, про охотников, про письма и про телепортации, не на секунду не забывая при этом о том, что стоит говорить о Мерноте и что - нет. Разговор завязался, и вскоре к ней пришло определённое понимание ситуации. Кто знает больше, чем чёртов бармен?...

Несмотря на вид, нежданная приветливость дала ясно понять: в деревушке пока нет ощущения паники. Пропали люди... но по всему, не их люди. И это выглядело до ужаса странно. Действительно, до ужаса. И всё же у Эджары было стойкое ощущение, что местные действительно ничего об этом не знают...

Отредактировано Эджара Хсвим (2014-08-08 12:05:23)

+1

186

Таверна "Призрачный Дракон"

В деревушке, разместившейся в излучение реки протекавшей возле густого леса, стоял грубо сколоченный трактир. По вечеру к нему подъехал высокий крепкий парень на великолепном жеребце. Благородное животное несло на себе хорошее седло и разукрашенную фигурами мифических зверей попону.
Всадник же был одет в длинный темный плащ. У него не было ни доспехов, ни шлема. Меч в потертых, но добротных и еще крепких ножнах висел у его бедра. Капюшон был откинут назад и вечерний ветер трепал коротко обстриженные темные волосы молодого человека. Большие серо-синие глаза отражали свет заходящего солнца, и поэтому постороннему наблюдателю могло показаться, что где-то там, на самой их глубине сверкает холодный огонь.
У входа в трактир, который не мог похвастаться каким-либо звучным названием, стоял мальчик тринадцати-четырнадцати лет.
Подъехав почти вплотную, всадник наклонился в седле и поманил его рукой.
– Приятель, тут у вас есть стойло?
– Конечно. – Юноша оценивающе посмотрел на одежду Дара. – Но, только для тех, кто может за него заплатить.
Шадос усмехнулся, и вынул из кошелька, висевшего у него на поясе, маленькую серебряную монетку, которую небрежно бросил парнишке. Тот ловко поймал ее на лету и улыбнулся.
– Да за эти деньги благородный господин вы можете купить всю нашу конюшню!
– Всю конюшню не надо. Будет вполне достаточно, если мой конь получит овес и воду, и если его почистят. – Ответил убийца, спускаясь с лошади и вручая поводья мальчишке.
Парень увел коня, а Дар направился к трактиру и вошел в него.
Внутренняя отделка помещения полностью соответствовала внешнему виду здания. Комната была и напоминала грубо обтесанный сарай.
Убийца прошел за столик и принялся ждать официантку.
Спустя какое-то время женщина подошла к нему.
– Добрый вечер, господин. Чем могу служить?
Прежде чем ответить Дар внимательно огляделся. В принципе он не заметил ничего подозрительного за исключением одной мадам, которая была… которая была…
А впрочем, шадос пришел сюда не за женщиной, и не за экзотикой. Целью наемного убийцы был мужчина. «Эриджан Фалькон», - мысленно произнес Дар. Наемник не знал, кем на самом деле был этот «Сокол» которого ему посоветовали разыскать в этом столь благодатном краю. Не знал о его темных делишках, ровно как и то, кому и чем он не угодил. Да, честно говоря, убийца и не скрашивал. Ни в его правилах было интересоваться такими вещами.
- Грудинку и пиво пожалуйста.
«Я – Меч. А Мечи не задают вопросов».

Отредактировано Дар (2014-08-16 17:44:37)

0

187

От взгляда бармена редко что-то укрывается, и стоило двери скрипнуть, а фигуре появиться на пороге, как вся активно беседующая компашка разом развернулась. Эджи почти даже не стала осматривать незнакомца и сходу выпалила:
- Саймон, давай к нам!
- Это не Саймон, - достаточно тихо отчеканил бармен. Ассури сразу сникла и вернулась к разговору. Стоило ей закончить рассказ, как она выпала из центра беседы, зато завсегдатаям пришлась по вкусу пиратская тема. Казалось бы, какая связь может быть между Волкодой и пиратами? Оказалось, у них нашлось несколько баек, а может быть и не несколько: останавливаться пока они не собирались.
Беспокойная моторика Эджары заставляла ту стучать руками по столешнице, проглаживать пояс, проверяя, всё ли на месте, иногда теребить лицо, чешуйки на коже, а порой и оглядываться. Незнакомец вызывал ненулевое любопытство и у завсегдатаев: чужой. Этим всё сказано. Змея тоже чужая, но змея вроде дружелюбная и на расстоянии вытянутой ладони.
И, если подумать, голая ниже пояса. Точнее, ниже бёдер, так что интереса в этом никакого нет.
Прохладный ветерок со стороны окон, кажется, начал стихать: прохладное утро покидало свои владения, уступая непоседливому дню. Шелли, крепкая девушка, вероятно, одна из самых грудастых в деревне, пыталась проявить то самое неподдельное, бесхитростное и в то же время немного глупое деревенское обаяние, принимая заказ у гостя. Эджи не слышала, о чём именно идёт речь, но на какой-то момент все напряжённо уставились на Дара, пытаясь понять: хлопнет - или нет?
- Наверное, он всё-таки из наёмников, - наконец, заметил бармен по поводу гостя.
Эджара не знала, но старательно сделала вид, что согласна с его мнением.
Прошло ещё немного. Ассури тоже начала потихоньку отщипывать кусочки от тренчера, не видя своей роли в разговоре кроме как в качестве слушателя. Грудка готовилась, Шелли подала пиво гостю. В какой-то момент все поняли, что скоро, очень скоро, что-то всё-таки произойдёт...
Если что-нибудь другое не случится раньше.

0

188

Змеедева назвала его Саймоном. Проходивший мимо Дар расслышал очень четко. Она произнесла это имя, после того, как мельком взглянула на него, и было сильно сомнительно, что Дар может быть внешне похож на ее «дружка». Или, если прибегнут к логике, на человеке, которого она явно не знала в лицо.
Приблизительно так рассуждал ожидавший еду наемник, неспешно потягивая свое пиво. Меж тем холодный и бесстрастный взор Дара неторопливо скользил по залу.
Основные посетители трактира были рослыми и крепкими крестьянами или лесорубами, пара женщин с утомленными лицами и нечесаными волосами – вероятно, были представительницами древнейшей профессии. В общем и целом, за исключением змеедевы – ничего интересного.
Отхлебнув пива из своего стакана, и положив на скатерть мелкую монетку в качестве оплаты, шадос медленно поднялся со своего места и направился прямо к бармену, справедливо полагая, что в таких местах бармен – как Бог. В том плане, что ему как Богу – ведомо все.
- Я жду своего друга, - молвил он, подойдя к стойке бара, - его зовут Эриджан Фалькон. Мы с ним довольно давно не виделись, но добрые люди сказали мне, что он часто бывает в этом трактире. Вы не подскажет мне, как найти его?

0

189

Стоило гостю подняться, Эджара спохватилась. Не стоит слишком увлекаться беседой - происходит нечто серьёзное. Взяв сильными руками тренчеры, девушка с трудом согнула из вдвое, так, что нижний порвался посередине, а после поднесла их ко рту и, собравшись со своими силами, слегка размягчила крепления нижней челюсти, рёбер, после чего в пару мгновений наделась на хлебные тарелки и протолкнула те через глотку в желудок. Утерев лицо рукой (и вернув при этом ему нормальные черты), девушка смачно улыбнулась и, не дожидаясь, пока свидетели выйдут из ступора, обернулась всем телом к подходящему гостю.
Тренчеры куда-то провалились и бесследно пропали в массивном теле ассури, как и всё, что им предшествовало. Бармен плеснул ей немного эля, "промочить глотку", который та с благодарностью приняла.
- Я жду своего друга, - спокойно проговорил подошедший гость, не затягиывая с представлениями, - его зовут Эриджан Фалькон. Мы с ним довольно давно не виделись, но добрые люди сказали мне, что он часто бывает в этом трактире. Вы не подскажет мне, как найти его?
- Эриджан, Эриджан... - пробормотал бармен, пытаясь вспомнить, где же он слышал это имя.
- Такой... с разорваной щекой, - подсказал один из стоящих рядом завсегдатаев, отличающийся короткой козлиной бородкой.
- А, этот? Так он уже сколько сюда не захаживал... с самой свадьбы дочурки Мигеля или даже раньше... - задумчиво протянул бармен.
- Вот если бы все гости назывались, было бы немного проще, - ядовито вставила ассури. Больше всего ей сейчас хотелось растянуться и прилечь в ожидании этого самого Саймона, провалиться в транс, а то мало ли, как надолго это всё затянется.
- А тебя, кстати, как то бишь... - переспросил всё тот же козлобородый, и Эджи как-то даже стало неловко. Она действительно не могла вспомнить момента, когда представлялась, и поэтому лишь смущённо уставилась на остальных.
- Ну, меня зовут Эджара, - растерянно проговорила девушка, почему-то опасливо глядя на окружающих. Ей было очень важно, как многие запомнят её прокол.
Между тем у крыльца послышались какие-то крики, которые, впрочем, быстро стихли. За неплотно затворённой дверью что-то происходило, что-то несуразное: ропот, крики, перебивающие друг друга люди, что-то бурно обсуждающие. Наружу выскользнула одна из официанток и плотно притворила дверь. Голоса всё ещё доносились, но уже заметно тише.

0

190

Опершийся о стойку рукой убийца с интересом смотрел, как змеедева поглощает свою пищу. Ни удивления, ни шока это у него не вызвало. Впрочем, шадосы всегда были крайне скупы на разного рода эмоции. Что взять с тех, кто большей частью мертв?
- С самой свадьбы? А как давно это было? – спросил Дар, - сколько дней конкретно? – шадос медленно обвел всех находившихся рядом с ним холодным взглядом. – Понимаю, - улыбнулся наемник, доставая из своего потертого кожаного кошелька горсть серебряных монет и выкладывая их прямо на довольно грязный, потемневший от времени и пролитого на него пива стол. – Понимаю, что времени прошло порядочно, но возможно это, - шадос небрежным жестом указал на серебро, - возможно, это освежит вашу память?
Ожидая ответа, Дар отвернулся от чужих жадно блестевших глаз и медленно повернул свою голову сторону девушки. – Имя? – слегка недоумевающее переспросил он, - а… зачем вам мое имя?
В серо-синих глазах промелькнул интерес, который тотчас пропал, стоило убийце услышать шум за дверью. Слегка прищурив глаза, шадос проследил за служанкой столь спешно выскользнувшей за дверь. Его рука будто сама собою упала на рукоять кинжала.

0

191

- С самой свадьбы? А как давно это было? - произнёс незнакомец. Бармен задумался на мгновение и начал медленно загибать пальцы, считая... дни? Когда появилась первая монетка, мужчина прекратил счёт и недовольно уставился на гостя. Эджи спохватилась и чуть-чуть пододвинулась к гостю, растерянно глядя на бармена.
- Там, в центре, всё погрязло в бюрократии по уши, - быстрым шёпотом пояснила она.
Бармен кивнул и поднял руку в запрещающем жесте.
- Пятнадцать. Пятнадцать дней. Если он и впрямь должен будет подойти, то это могло бы случиться... три туда, два там, ещё семь минимум на заказ, ещё день отчёта и три сюда... При должной мотивации, я бы ждал его со дня на день.
Затем, когда разговор коснулся имён, и послышался, казалось бы, резонный вопрос со стороны гостя, тот так и остался без ответа. С трудом отшучиваясь и отбиваясь от пытающейся войти вслед за ним толпы, на пороге появился статный молодой человек в высоких сапогах, кожаном доспехе древесного цвета, пышном, слегка разорванном у подола зелёном плаще и неизменной зелёной шляпе с пером. Более всего запоминался косой неглубокий шрам на переносице, оставленный, по всей видимости, чем-то рубящим.
Саймон, а это был именно он, стремительно обернулся и прокричал что-то, что Эджи, впрочем, так и не смогла разобрать. Вслед за этим пара деревенских мужчина вошла внутрь, крича на остальных, чтобы те расходились, они потом сами всё расскажут... а следом плотно запахнули дверь.
- Это они мешают делу или спасают его? - с торгашеской грустью пробормотал бармен.
- Ну, здравствуйте, - невесело проговорил Саймон присутствующим, - жаль, старосты здесь нет. И наёмники из Таллема всё ещё не подошли.
Острый взгляд следопыта скользнул по присутствующим, оценил серьёзные выражения на лицах ассури и другого гостя, и не менее заинтересованное лицо бармена, а после веки сомкнулись и открылись снова.
- Я так понимаю, ещё раз от рассказа я не отверчусь? - всё тем же невесёлым голосом проговорил он, направляясь к стойке. Бармен тут же плеснул красного вина в котелок, чем-то разбавил, приправил какими-то пряностями и повесил на огонёк. Когда он уже вернулся, Саймон держал руки на стойке и протягивал пустую фляжку хозяину заведения.

0

192

Начало игры ->

Верхом на рыжем коне, свесив нос и не замечая происходящего вокруг, белобрысая девушка, сопровождаемая собственной собакой, следовала за мужчиной, что также восседал на лошади, но более крупной и массивной. Этот человек был явно крупнее её, но большим отнюдь не считался. Скорее она была мала и смахивала чем-то на ребёнка. Что проявлялось и в её поведении... Например, она просто-напросто уснула. Несколько безответственно для такого момента, ведь выездка являлась рабочей. Но что поделать?.. Подобно малышу, Эрна просто утомилась в дороге и не выдержала, заснув крепким сном. И даже неудобное положение не помешало, так как с прошлых лет являлось довольно привычным, а потому даже более уютным, чем мягкая и тёплая кровать. Однако, причину поездки назвать не слишком важной было нельзя. И человек, за которым послушно ехала мелкая рыжая лошадь, являлся отнюдь не безобидным. Всё началось пару дней назад... Вечером.
Для Эрны рабочий день уже кончился. При том достаточно давно. И когда девушка увидела, что город погрузился в темноту, она вдруг поняла, что в очередной раз зачиталась. Быстро засобиравшись, она хотела отравиться домой. Но... Можно сказать, сама судьба задержала её здесь в этот день. Она уже закрывала свой кабинет, когда к ней подошёл паренёк с письмом. Он явно был рад, что застал девушку здесь в такое время. Иначе ему пришлось бы шагать до самого её дома, который, на самом деле, не очень близок. Быстро сунув в руки блондинке бумагу, он весело зашагал в обратном направлении, избавившись от нежеланной ноши. А Эрна, в свою очередь, осталась стоять, немного ошарашенная произошедшим. И когда она, наконец, очнулась, то тут же раскрыла письмо, в котором говорилось о новой работе. Выездное задание! Что было достаточно интересно и увлекательно. Но это было опасно, о чём говорилось и на бумаге. Выезд... Ранним утром. Тогда она встретится со своим "телохранителем".
И, встав с утра, она отправилась в назначенное место, где Йон уже поджидал мужчина. Крупный... Нет, она ожидала... Она понимала, что этот человек не может быть маленьким. Но всё же каждый раз эти крупные по сравнению с ней создания вызывали у девушки напряжение, если не страх. Картину усугублял шрам на пол лица. Невольно Эрна поёжилась. Рыжий пёс, понимая чувства хозяйки, ткнулся носом в её ладошку, как бы говоря: "я рядом, не бойся, я спасу тебя". И хоть в действительности Бёрги вряд ли смог бы её защитить, Йон вздохнула с облегчением и благодарно погладила пса.
- Доброе утро!.. - уверенно начала она, но закончилась фраза лёгкой дрожью, - Я - Эрна Йон...
В этот момент она неуверенно опустила взгляд и посмотрела куда-то в сторону.
- Вы ведь Эриджан Фалькон? Я не ошиблась?.. - и теперь голос прозвучал довольно тихо и глухо. Если это вдруг окажется другой человек, то будет плохо. Либо просто стыдно, либо собачонке таки придётся заступиться за хозяйку. От этих мыслей вдруг как-то очень быстро забилось сердце, а в голове то и дело назойливо звучало: "Как же страшно...".
Мужчина же незатейливо приподнял брови, махнул рукой в знак приветствия и, сплюнув уже изрядно разжёванную соломинку, сухо проговорил:
- Да. Остальное обсудим в дороге. Время не ждёт.
Его голос был достаточно хриплым, а сам новый знакомый, прихрамывая, направился в сторону лошадей.
Тем временем, услышав желанное "да", тело исследовательницы тут же немного обмякло. Пришло приятное чувство облегчения. И несмотря на строгость мужчины, которая обычно тоже имела свойство девушку напрягать, Эрне было легко и хорошо. В конце концов, убивать её никто не будет. А общаться с этим человеком вовсе не необходимо. Точнее... Более, чем в рамках работы. Остальное вроде как ясно.
Ну, а хромота Эриджана вызывала ещё большее облегчение. Она создавала иллюзию некоторой беспомощности и даже взывала к жалости. Когда есть жалость - нет места страху.
Пока белобрысая рассуждала, к ней уже подвели предназначенную ей лошадёнку. Не очень большую, всё как надо. Да и седло вполне удобное, что сразу бросалось в глаза. Эриджан протянул руку, желая помочь сесть на лошадь, и Йон торопливо подошла. Не то чтобы она действительно нуждалась в помощи... Но отказаться было просто невежливо. Поэтому, мягко положив свою маленькую ручку в ладонь мужчины, Эрна лёгким движением запрыгнула в седло и тут же благодарно улыбнулась, повернувшись к сопровождающему:
- Спасибо.
Тот, в свою очередь, закрепляя тюки, неизменно хриплым голосом спросил:
- Собаку привязывать надо?
И Бёргер среагировал сразу. Прижав уши, он недовольно посмотрел на провожающего, подходя ближе к хозяйке.
- Уж последовать за ней я могу и сам, - донёсся твёрдый голос животного. Эта реакция питомца вызвала у Эрны лёгкий смешок. Несмотря на свою обычную серьёзность, Бёрги сейчас вёл себя как совсем юный щенок. Это было странно, но вместе с тем и мило. Наёмник же отреагировал иначе. Сквозь зубы он выдавил:
- Устанешь - попросись.
И чуть только Фалькон запрыгнул на лошадь, компания двинулась вперёд. Тихо, без слов. Разговоры бы лишь накалили сложившуюся обстановку.
И вот уже второй день пути. По плану они должны были прибыть сегодня, в полдень. Но пока ещё только утро, а Эрна вроде как не очень выспалась. Она уже успела привыкнуть к тому, что постоянно находится рядом с крупным мужчиной, это практически перестало вызывать дискомфорт. И потому сейчас она спокойно спала. Сонно зевая, за ней неторопливо и уже довольно утомлённо следовал Бёрг. Возможно, он был бы рад и сам оказаться на лошади, но гордость не могла позволить ему попроситься вверх. И потому он просто следовал за Эрной, иногда начиная отставать, но всё же быстро нагоняя её.
- Разбуди хозяйку, - тихонько попросил наёмник, не желая нарушать тишину. Казалось, если бы он сказал это громче, его голос отозвался бы на всю округу. А эта мысль ничуть его не радовала, ведь лишнего внимания Эриджан не хотел. И потому он понадеялся на то, что между девушкой и её фамилиаром должна быть какая-то иная связь, тише, а то и вовсе беззвучная. Однако, он оказался неправ. Поэтому Бёргер лишь чуть прибавил темпа, чтобы оказаться наравне с белобрысой, а вслед за этим издал негромкий жалобный скул, который тут же донёсся до ушей девушки, спавшей не так уж и крепко. Сонным и вопросительным взглядом она посмотрела на пса, а тот кивнул в сторону мужчины. Медленно переводя взгляд, она, зевая, тихо проговорила:
- Да?.. Что-то случилось?..
- Подъезжаем, - утвердительно и по-прежнему сухо проговорил тот, указывая вперёд, на древесные стены вдали, - Так что ты думаешь о произошедшем? До сих пор ты ещё ничего не сказала по этому поводу.
Эрна подняла голову и посмотрела вдаль. Сразу после этого она потянулась... Ещё разок зевнула, а после пошлёпала себя по щекам, чтобы проснуться.
- Уф! Я думаю... Их могло что-то напугать. Гулей то есть. Или люди повели себя как-то неправильно... Хотя это было бы странно, да? Как и то, что такое вообще произошло. Но одновременно с этим и интересно. Может ли быть так, что кто-то специально повлиял на их поведение? Но зачем? Короче говоря, пока я и сама нахожусь в смутных догадках.
Её взгляд с интересом устремился в затылок наёмника. Что же скажет он?
- О последнем думал и я. Этих тварей я не понимаю, а охотник нам понадобится в любом случае. Захочешь с ними поболтать - предупреди заранее. Мне важно знать, какие ситуации считаются нормальными, а какие - нет. Иногда нет времени объяснять, знаешь ведь?
В голосе Фалькона отчётливо слышалась серьёзность. И Эрна чувствовала, что не может его подвести.
- Знаю. Попробую поговорить, на расстоянии. Ты будешь со мной. Если что пойдёт не так - постараюсь предупредить. В крайнем случае атакуй, когда он преодолеет половину расстояния между нами. Или если будет делать резкие движения. По возможности обговорю это с ними. Но сначала - не торопись. Дай попробовать наладить контакт. А если магическое влияние будет - Бёргер даст знать, он должен почувствовать это. Верно, Рыжик? - с улыбкой обратилась к собаке девушка. И зверь откликнулся, радостно завиляв хвостом и согласно моргнув. Вздохнув, покачав головой, мужчина продолжил:
- Ты умеешь что-нибудь как боец? Речь не только о самозащите. Насколько ты знаешь, пятеро положили двух наёмников, притом из этих пятерых выжили все. Это, скажем так... Жутко.
И тут блондинка поёжилась. Почему она не подумала об этом раньше? Это ведь правда страшно. Напряжённо она ответила:
- Я обучалась в боевой академии... Так что хорошо владею стилетом и немного рукопашным боем. Но хватит ли этого?
- Насколько хорошо? Хотя... Не буду же я тебя испытывать, ты здесь не для этого. Да и слишком мелкая. Просто важно знать: сможешь ли ты справиться с одним, если я возьму на себя ещё двоих? С первыми двумя придётся расправиться сразу, нравится тебе это или нет. Иначе последнее, что будет важным - сколько мы загребём с собой в могилу.
Эрна вздохнула, но всё же отнеслась к словам наёмника с пониманием.
- Да, как скажешь. Это и правда дело опасное, так что решение в таких вещах я оставлю за тобой.
И тут Эриджан резко хлопнул ладонью по крупу своей лошади, стараясь избавиться от громадного овода. И животное на это движение среагировало сразу. Фалькон тут же вопросительно глянул на исследовательницу, желая получить объяснение реакции. Она посмотрела  на сопровождающего немного удивлённо, но чуть только поняла значение его взгляда, улыбнулась от умиления.
- Знаешь, лошади - существа хоть и крупные, но чувствительные. Нежнее будь, нежнее. Вряд ли ты сможешь её этим избаловать, - в этот момент, как бы подтверждая свои слова, девушка погладила бочок своей лошадки и та тут же бодренько приподняла голову, зашагав чуть увереннее, - Видишь?
- Может, ты и права... Мы слишком часто меняем лошадей, чтобы привязываться к ним.
С этими словами наёмник погладил коня по шее и, подумав, спросил:
- Никак не могу понять: если ты можешь с ними говорить, то они, получается, разумны?
Этот вопрос показался Эрне детским, так как она всегда знала ответ на него. Но всё же... Для человека, что далёк от животного мира, такие мысли были понятны. С радостью в голосе она ответила:
- Конечно разумны! Они не бездушные создания. Они реагируют на всё по своему. У каждого разный характер... Они могут радоваться и грустить. Они скучают по тем, к кому привязались, испытывают неприязнь к тому, от кого привыкли ожидать лишь плохого. Всё это не цепочка инстинктов, а настоящие чувства. А если же ты скажешь мне, что это не так, то я уверенно отвечу, что человек - такой же зверь, следующий инстинктам. Просто возомнивший себя богом по сравнению с остальными.
- Это я понимаю. Я не о том. Иногда ведь они поступают глупо, верно? Почему так? - руки Фалькона вновь потянулись к лошадке. Йон же напряглась. Вопрос показался ей более тяжелым, хотя и на него у девушки был свой ответ.
- Они устроены подобно детям. Им не хватает понимания некоторых вещей. Они боятся, если не знают чего-то. Но стоит им понять как это работает - они начнут применять свой опыт не менее активно, чем мы. Проблема только в том, как это до них донести. Дети принимают ту информацию, которой их кормят родители. Если ты попытаешься изменить сложившуюся картинку - они не поверят. Потому что их мир уже сложен иначе. Как-то так получилось, что мы приняли опыта больше, чем они, поэтому двигаемся стремительнее. Возможно, однажды мы поняли что-то такое, что разрушило наше представление о мире и мы поняли, что есть простор для движения. Так мы поменяли свои взгляды полностью, но делали это очень медленно. Они же пока просто не поняли того, что должны были. Посмотри на вивариинов: они ведь наглядный пример тех животных, что "поняли". Прежде они были такими привычными нам собаками, кошками и мышами... Но теперь же - разумны. Не это ли доказательство того, что животные тоже умны?
С этими словами исследовательница довольно улыбнулась. Просто потому, что поразмышляв об этом, она сама порадовалась своему ответу.
- Не знаю... А как же память? Да и будь звери умнее, их отправляли бы в разведку без людей, - задумчиво продолжил размышления провожатый, уже слезая с коня. До назначенного места оставалось меньше полусотни метров. Далее Эриджан последовал пешком, ведя за собой лошадь. Девушка же просто легонько потянула на себя поводья, чтобы животное под нею замедлило ход.
- И так делают довольно часто. Однако не каждый может их понять, не так ли?
Когда же ворота были настигнуты, Эрна срыгнула со скакуна и обратилась к Фалькону:
- Нас ведь должны встретить, да? Ты знаешь его?
- Он может опоздать. Подождём тут. Внутрь заходить не обязательно... - пробормотал тот, роясь в кошельке, - Подготовь два серебряка на уход за лошадьми. Неизвестно сколько времени мы потратим на это.
Последовав совету наёмника, Йон порылась в сумке, достала из неё небольшой мешочек, а уже из него и необходимую сумму.
- Готово! Итак, его опоздание нам на руку. Будет время отдохнуть с дороги... - и, сказав это, она облокотилась спиной на стену, подняв голову, вглядываясь в тучи, которые, казалось, вот-вот обрушатся на деревушку тёплым ливнем...

Отредактировано Эрна (2014-09-02 23:29:40)

+1

193

Убийца слегка сузил свои глаза. Кажется, бармен отказался от денег. Дар искренне полагал, что все в этом мире стоит денег. Особенно информация, которая по сути своей была самым важным в мире товаром. И шадос был готов купить этот товар, отнять или украсть, если придется, но получить ее бесплатно…
Это было все равно, что получить бесплатно еду или оружие. А этот человек не хотел платы за свое знание, за свой труд. Такие люди всегда пугали наемного убийцу. Пугали до дрожи.
Надрывно скрипнули ржавые, давно не смазанные петли и дверь открылась впуская в затхлое повешение таверны глоток свежего воздуха. Впрочем, не только его.
«О… - подумал шадос, с интересом посмотрев на вошедшего молодца, - а не тот ли это, кого мы все так отчаянно ждали?»
И подумав, мгновенно отвел свой взгляд в сторону, будто утратив к вошедшему мужчине даже проблески интереса. Будто этого интереса вообще никогда и не было. Поскольку наемник еще не был до конца уверен, что перед ним именно тот самый, нужный ему человека, Дар решил не привлекать к себе лишнего внимания, а быть незаметным шадос умел. Это – умел любой из них.

0

194

Дар был прав как никогда: внимание к Саймону было столь плотным, что едва ли кто-то мог даже вспомнить какие-то приметы юноши, крутившегося у стойки и спрашивающего... о чём? Бармен лишь смог бы промямлить что-то о росте и о попытке взятки, а так бы отмахнулся и отбрехался от дознавателя, когда бы тот ещё нашёлся и полез в эту дыру.
Диалог весело лился, растекаясь по таверне и наполняя её тревогой, смешанной с таким неподдельным интересом, что даже Эджи на какой-то момент почувствовать себя совершенно заурядным элементом интерьера - для всех, кроме самого Саймона, который бросал на неё частые недоумевающие взгляды.  По существу было немного. Худшие опасения подтвердились, пять гулей, словно пять разбойников, целенаправленно атаковали наёмников, застигли тех врасплох и прикончили. И ни один не пострадал. Саймону удалось их найти, но вступать в бой он всё же не решился, и вернулся обратно, запомнив дорогу. Он договорился встретиться с каким-то хромоногим наёмником из Таллема у ворот в полдень, и, перекусив, туда и направится. И хотя есть сомнения, что вдвоём они не разделят участь предыдущей пары, теперь Саймон уверен, что они больше не добыча, а охотники.
Эджи слушала всё, склонив голову набок, а после неуверенно подалась вперёд, поравнявшись взглядом с Саймоном, и настойчиво произнесла:
- Мне нужно с вами. Вам может потребоваться лишний клинок, - уверенно произнесла она, касаясь кончиками пальцев лезвия гизармы за спиной.
Саймон замешкался лишь на мгновение, но когда толпа одобрительно загудела, согласно кивнул и приступил к еде. Время было на исходе. Предстояло ещё обсудить с девушкой вопросы касательно её личности и оплаты, на что та ответила достаточно честно: гильдеец Мернота, и как "бывалый" охотник на чудовищ, "совершенно точно" знает, что это может оказаться двум матёрым стрелкам не по зубам.
Охотник же заметил, что достопочтенный Фалькон (который перестал быть "каким-то хромоногим наёмником из Таллема", едва толпа отступила от Саймона) едва ли согласится делиться наградой, однако от лица заказчика они могут поставить его перед фактом. Впрочем, учитывая то, что добрую половину денег всё равно выдадут власти Таллема, то гарантировать больше пятнадцати серебряков он вряд ли сможет. Эджи покрутила в руках ложку и уверенно кивнула, соглашаясь на такое условие. В конце концов, она не знала об этой профессии на сельской практике практически ничего, но была уверена, что сможет - если что - и Фалькона заставить "поделиться", и позже вытрясти немного денег с Томлисона.

0

195

Из своего темного угла слившись с породившей его темнотой, шадос внимательно наблюдал за течением беседы. Услышав то, что ему было нужно, убийца на секунду прикрыл свои глаза, а когда снова открыл их, в голове Дара созрел четкий план.
- Змеедева права, - улыбаясь, произнес наемник, подойдя к Саймону плавной и абсолютно бесшумной походкой выдававшей в нем бывалого воина или профессионального убийцу, - опасность велика и вам может понадобиться еще один соратник. Кстати, мы уже пресекались с вами. Но боюсь,  - лицо шадоса выразило легкое сожаление, - что наша встреча состоялась слишком давно и была слишком мимолетной, чтобы вы запомнили меня. Позвольте представиться. Меня называют Дар, - что обозначает дар, подарок. Я – странствующий воин и с радостью готов предложить вам свои услуги. Разумеется за определенную плату.  «Если он наймет меня, то в пути мне будет гораздо легче устранить его».
- И чтобы словом и делом доказать вам мою профессиональна пригодность, я готов сразиться с любым человеком в этом заведении. Можно сразу с тремя.
Улыбаясь Дар смотрел на Саймона. В серо-синих как лесные озера глазах не было ни волнения, ни тревоги. В них было лишь спокойное ожидание.

0

196

В таверне воцарилось кратковременное молчание. В целом присутствующие отреагировали совершенно по-разному. Саймон на мгновение замер, отшатнувшись, затем упёр кулак в бок и бросил беглый взгляд на ассури.
И чтобы словом и делом доказать вам мою профессиональна пригодность, я готов сразиться с любым человеком в этом заведении. Можно сразу с тремя. - закончил незнакомец, который уже и впрямь начал казаться Саймону когда-то встреченным, но вот только когда и где...
Эджи хмыкнула и потянулась за рукоятью гизармы.
- С любым человеком, - напомнил Саймон, вышагивая чуть вперёд и расставляя ладони. Он не хотел, чтобы потенциальные члены команды сражались, даже до первой крови, потому что ему они понадобятся вместе и целыми.
- Две доли против одной, - строго проговорила ассури, сопровождая слова покачиванием ладони к себе и от себя. Внутри неё кипела леденящая настороженность, но она боялась промахнуться и боялась нажить себе врага. Даже самый слабый человек может оказаться смертельным врагом, если оставить его за спиной. И девушка это понимала. Люди между тем продолжали с любопытством глазеть на происходящее, к сожалению бармена, не отвлекаясь на то, чтобы промочить горло.
Охотник, внимательно изучавший движения и снаряжение Дара, одарил Эджару беглым взглядом, затем молча кивнул, одобряя такую и любую подобную сделку, и повернулся боком к дверям, собираясь уже выходить и идти на запланированную встречу. Их неуклонно становилось всё больше, и это придавало всё нарастающую уверенность в успехе.

0

197

На секунду в таверне воцарилась тишина. Местная публика явно приготовилась к увлекательному зрелищу, но не тут-то было. «Хм, кажется, я был ими неверно истолкован?!»
- Когда я произносил слово «человек», я подразумевал обобщающую  характеристику, а не представителя вида Homo sapiens, - улыбнулся шадос.
Он не имел ничего против того, чтобы сразиться с «Ехидной», но раз дело повернулось подобным образом…
- Хорошо. Пусть будет так. – Как-то безразлично-мягко произнес наемник, переводя свой взгляд со змеедевы на Саймона и обратно.
В данном конкретном случае деньги интересовали Дара меньше всего, ровно, как и охота на досаждавших им тварей. Его целью было проникнуть в команду, чтобы устранить ее лидера. С другой стороны у шадоса был своеобразный кодекс чести. Он никогда бы не воткнул нож в спину тому, на кого он работал, этого Саймон мог не опасаться. А еще взявшись за дело, шадос знал, что использует все свое умение, чтобы выполнить его хорошо.

0

198

http://sf.uploads.ru/BLtW6.png

5 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро.

В передней скрипнула тяжелая входная дверь. - Мастер! – раздался звучный голос Морнэмира из прихожей и, следом за ним, стук донца тяжелой водоносной бадьи о дубовые доски. – Мастер! Воду я принес, как Вы и просили… - острые коготки бегущего зверька простучали по полу и на кухне послышались звуки какой-то возни, - Ай, Пикс!! Отцепись! – минута, и Морн с пухозавриком, вцепившимся железной хваткой в снежную копну волос, но все равно довольный, показался в дверях кабинета Аптекаря.
- А луноцвет* сегодня поливать? – лицо гомункула светилось странной радостью, как будто травок шаманских нанюхался, - Или так обойдется? Залило все… – невооруженным глазом было видно, что Морна осчастливило что-то помимо любимой работы, и это была даже не охотничья удача, поскольку прошатавшись где-то два дня и проспав половину третьего, на охоту «черноснежка» успеть мог навряд ли, - У берега-то вон – все потопило к Тейарову племени! – о том, что гомункул не врет, красноречиво свидетельствовали намокшие аж по колено сапоги да одежда, - А у нашей соседки – у Дженни, даже лодку течением сорвало… Отыска-али! Вона… – Морн махнул на сырые ботинки, и довольная улыбка стала еще шире, - Обратно пригнал! - отцепив от себя пухозаврика, Морн прошагал напрямую к хитросплетению алхимических трубок и колб, - С Драконьего хребта, люди бают** - лавина ухнула! Беда там страшная случилася... А снег то потаял - вот и половодье тебе… - на сим деревенские вести кончались, а потому гомункул замолчал, ожидая реакции Мастера.
Пикс же, почувствовав под лапками «твердую почву» тоже в стороне не остался, тот час метнувшись быстрою стрелой на колени к Аптекарю, дабы немедленно выразить порыв нежных чувств. Целью зверька несомненно, было желание покрыть слюнями хитрую физиономию Мастера. Останавливать питомца Морн не стал, вместо того занявшись увлеченным изучением колб и их содержимого. 
Алые глаза, сосредоточенно уставленные сквозь стекло на Аптекаря, блестели чудным настроением, но по старой своей доброй привычке, рассказывать подробности его обретения Морнэмир не спешил. Впрочем, распоясанный сверх меры язык и так его выдавал с потрохами.
- А что наш текк? Уже пришел в себя малость? Я его во дворе привязал, а то опять полдома своротит, как то намедни было… О-ой, Эльвэ помогай, что тут делалось!

* Лоррия (Lorrius adinamis), в простонародье - лунный цветок, луноцвет
** Прогноз погоды

Отредактировано Морнэмир (2015-01-10 23:23:47)

+2

199

5 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро.

Не сказать, что господин Аптекарь «как всегда» был занят разработкой некой совершенной формулы, некоего совершенного зелья, такое можно было бы невзначай ляпнуть, разве что, увидев его вдохновленного, с весьма откровенным портретом какой-нибудь премилой особы, висящим прямо напротив, являющимся более вероятно, помехой нежели точкой сосредоточенности, и зелье, поверьте, содержало бы в себе весьма эффективные составляющее, но нет, портрета не было, как впрочем и сосредоточенности, ее заменяло редкозвучащее похрапывание в рукав, так себе поза для сна, стоит заметить,ужасно неудобная, да и в ней шансов нормально отоспаться гораздо меньше, чем отлежать себе все, что только можно отлежать, отсидеть то, что отсиживается, а еще говаривают, что захлебнуться слюной можно и даже случаи припоминают, но лень часто берет свое, так сказать, настигает прямо в самый «неожиданный» момент безделия, а бездельничал Митуна уже порядка недели, все, да, именно все за него делал верный добродушный Морн: «Мастер! Вы так устали! Я принес плед!», «Мастер, я ездил в город! Я купил много полезного!», «Мастер! Я заработал кучу денег!». Не то чтобы Аптекариус был трудоголиком, вовсе нет, просто праздная жизнь настолько быстро вошла в привычку, что безделие плавно превратилось в постоянные сновидения полные, к сведению, привлекательных пышных и не очень форм девичьих тел.
«Ах.. Мой дорогой Морнэмир..» - бурчал сквозь сон Аптекарь - «ты отрастил такие прелестные грудки специально для меня?! Ах! Так ты всегда был девушкой!! И как же я не замечал этого раньше! Ну иди же ко мне, целуй меня!» - К большому сожалению, а скорее все же к счастью, целоваться полез не Черный, а всего-навсего слюнявый комочек счастья - Пикс, а Темняк пришел непосредственно, да и с неслабым бульканьем, а вместо статной девы-Морна на коленях пригрелось что-то ласковое и пушистое, то бишь опять же пухозаврик довольный после нализания, к чему машинально потянулась рука Аптекаря, приласкала, растрепала.
- А? Где? Кто? Верни как было! - неожиданно пробудившись еще не отличая реальность от фантазии выплюнул из пересохшего рта Остроухий и слепо щурясь уставился в сторону шума, не забыв при этом тактично утереть стекающую с края губ вязкую слюнную паутинку рукавом. Сухие ресницы не желали пропускать через себя ну никакого понятного изображения, Пикс, не желая слезать, упрямо елозил на каждое движение ассура, но онемевшие ноги, по всей видимости, все-равно не были способны именно сейчас подняться, и несмотря на все протесты зверька, Аптекарь все же попытался встать, роковая ошибка, неловкое падение, тонкий писк удирающего лохматыша, тихая неразборчивая ругань и все это в позе неподобающей такому импозантному господину: зад кверху, ноги в раскорячку, халат задран, а руки непослушно бегают по полу в поисках того, на что опереться - О небеса.. Что за напасть... - момент позора и бесчестья был благополучно прерван как только левая рука нащупала уроненную трубку, правая тут же вынула кисет с анаферисом, ноги сплелись и усадили зад, образовав позу лотоса, глаза прикрылись, руки в содружестве с губами забили и раскурили трубку, веки умиротворенно опустились придав улыбке губ мягко окутавших мундштук еще больше гармоничности - Говоришь лавина? Потоп? Лодка? - брови Аптекаря слегка приподнялись вверх и быстро нахмурились, стирая с лица улыбку, глаза резко раскрылись, выражая сосредоточенность, напряжение лоб, сморщился - Луноцвет! Я позавчера, кажется поливал. Чаем. Ему понравилось, я думаю - плавно блаженство вернулось на лицо Митуны и он крепко затянувшись, медленно-медленно выдохнул дым - Текк угостился одной из склянок, что стояли на верхней полке, но думаю с ним все будет в порядке, там все-равно мои лекарства от диареи и запора, какое бы из них он не отведал, думаю оба послужат ему полезным уроком - коварно ухмыляясь закончил "Его светлость".

Отредактировано Аптекарь (2015-01-10 23:52:03)

+2

200

Итак, стараниями Пикса «спящая красавица», а если быть точнее – красавец, вернулся в мир реальный, чего, судя по его бормотанию, не особо желал…
Обойдя рабочий стол Аптекаря вокруг и, вследствие осмотра инструментов пришедший к несгибаемому выводу, что работать господин чародей и не думал, Морн потерял интерес к реагентам, аккуратно опершись рукой о столешницу и, глядя без слов на процесс пробуждения Мастера, ждал его завершения.
К слову, зрелище было достойное – игнорируя логичность действий, ассур не успев и глаза разлепить, вскочил, как ужаленный, с места, смахнув пушистое создание с колен. Пикс, пригревшийся и явственно того не ожидавший, свалился с жалобным писком на землю и, мягко стукнув упитанным телом об пол, испуганной тенью метнулся на кухню – под печь, пронесшись между ног у Морнэмира. Не ожидавший, в свою очередь, такой реакции зверька, гомункул дрогнул от внезапности, да покачнулся в сторону стола, где высилась громада из трубок и колб…
Зазвенело стекло. Разноцветная лужа со змеиным шипением и пугающим бульканьем раскинула среди осколков колб потеки-щупальца, разъедая нехилую область столешницы и угрожая тем же самым добротным половицам избушки. Морн засуетился вокруг, пытаясь истребить созданного им же «монстра алхимии» первым найденным отрезом ткани, очень похожим на широкий пояс парадного вида, который, как в народе говорят, «под руку попался»: 
- Ай!! Стой! Куда?! – сметая стекла голыми руками в кучку, гомункул все еще надеялся не разгромить остаток оборудования, сиротливо блестящего по другую – избежавшую безвременной гибели - сторону стола. Так или иначе, но к пробуждению Аптекаря, «алхимический монстр» был уже истреблен, однако стол еще тихонечко дымился.
«Нехорошо как-то вышло…» - виновато потупившись, Морн краем глаза взглянул на Аптекаря. Тот, разместившись на полу в полной умиротворения позе, молча раскуривал трубку…  И сие крайне радовало.
Похоже, анаферис превознес хозяина на такие высоты гармонии, что житейские хлопоты не имели над ним более ни капельки власти. Однако же, вся эта неземная гармония отнюдь не мешала Аптекарю «здраво оценивать» мир, и делать выводы в отношении последних событий, описанных Морном:
- Говоришь лавина? Потоп? Лодка? – состояние погоды не радовало Мастера так сильно, как гомункула. Ведь сохраняющаяся вопреки стремлению Пепла геройствовать вероятность подтопления деревни, очевидно, не несла позитива…
Впрочем, выражение хозяйственной задумчивости сохранялось на лице Аптекаря аккурат до следующей затяжки. Луноцвет удостоился чаепития с Мастером и, по его словам, был крайне счастлив, а текк, став жертвой «воспитательной работы», получил «по заслугам своим» - звучало все это неплохо, да только верилось Морну с трудом.
«Ну, раз Аптекарь говорит – все в порядке, то тревожиться нечего…» - Морн кривовато ухмыльнулся, пытаясь исключить из выражения лица недоверие и беспокойство за трезвость ума своего господина. Вымокший и побелевший в местах соприкосновения с алхимией пояс (или чем ранее эта ветошь служила?) все еще находился у Морна в руках, посему, с невозмутимостью достойной скалы, гомункул смял потрепанную ткань в комок и зашвырнул – со всей дурной силушкой – его куда-то в угол, за комод.
- В город бы надо… - сделав два шага вдоль стола, Морнэмир выпрямил плечи и разгладил на плечах белоснежные локоны, словно всерьез считал, что сможет «затмить красой неземною» внезапно созданный погром у себя за спиной.

Отредактировано Морнэмир (2015-01-11 00:40:22)

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Таллема » Деревня Волкода