За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Второй этаж. Комнаты инквизиторов


Второй этаж. Комнаты инквизиторов

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s9.uploads.ru/jEnCD.png

0

2

Оружейная -->
31.8.1645.

Больно. Очень жжёт в виске и...неприятно покалывает горло. Глаза ничего не видят, хотя Белая уверена, что они открыты. Над мягкой кроватью, где она лежит, стоят двое, и переминаются с ноги на ногу. Она явственно различает скрип лагов. И...почему так приятно пахнет лекарственными травами?
- Нойр, я тебя уже не прошу, - пауза, - Я тебе приказываю! Пошел вон из комнаты! [float=right]http://s2.uploads.ru/voe8l.png[/float]
Молчание. В тишине слышно как сопит инквизитор, медленно разворачиваясь на пятках к выходу.
- Соил, это вовсе не обязатель... - женщину обрывают на полуслове.
- Кайла. Прошу, оставь нас наедине. Это важно.
Мужчина ждёт пока она покинет комнату и закроет дверь.
- Извини, что мне пришлось повысить голос, - Соил наконец убирает руку с глаз девушки и мягко улыбается, - Как ты себя чувствуешь?
Теперь она может осмотреть собственную комнату, в которую её принесли инквизиторы.
- В горле першит и пить хочется, - слегка охрипшим голосом говорит Белая, осматривая помещение. За время её отсутствия практически ничего не поменялось. На деревянном столе всё так же стоит ваза с фруктами и графин с водой. Плотные чёрные шторы задёрнуты, а комнату освещают три небольших настенных канделябра. Кровать правда оказалась чуть придвинута к двери, но это не существенно.
Более существенно для Белой сейчас оказалось то, что Соил как-бы ненароком поставил руку с другого края кровати, невольно давая понять, что если она захочет вырваться, то он без труда её схватит, скрутит и позовёт Нойра, который уж наверняка не станет церемониться с ллайто. Потому Белая решила ничего пока не предпринимать.
- Недавно ты приняла эликсир, и даже не один. Пока не стоит пить воду, - инквизитор кивнул на прикроватную тумбочку, где стояла дюжина колбочек всевозможных форм, половина из которых была пуста, - Плечо я тебе перевязал, через некоторое время, заживёт. А вот с виском извини, ничего не поделаешь. Будет болеть ещё какое-то время.
Соил виновато глянул на девушку, но не отвёл взгляд.
- Вот твоя одежда, - жестом он указал на небольшое кожаное кресло у окна, где лежали её личные вещи, - но прежде чем ты оденешься, позволь у тебя спросить, ты мне ничего не хочешь рассказать?
Как она не любила эти вопросы. В иной ситуации, она бы не задумываясь разбила бы вопрошаемому череп и глазом не моргнув, но сейчас была не та ситуация. Далеко не та. Поэтому Белая мгновенно сообразив, как можно выйти из положения, состроила самое раскаявшееся выражение личика и влажными глазами посмотрела на мужчину.
- Со..Соил...Я...Мне очень стыдно, за то что я натворила...Я сожалею о том, что поранила Нойра и наговорила всякой ерунды во дворе... - говорила она прерывисто, нередко всхлипывала, добиваясь нужного эффекта, и часто отводила глаза в сторону, напуская на себя ещё больший вид раскаяния, - Пожалуйста, прошу прости меня...Ты же знаешь, что я не посмела бы такого...Орден моя семья...Он так много дал мне, что я всем ему обязана...прости...
Последние слова она сказала практически шепотом, и разрыдавшись, ткнулась лицом в подушку. Худые плечики задёргались в такт рыданиям.
О да! Ллайто умела врать, и делала это играючи. При желании она могла мастерски надуть даже самых прожжённых инквизиторов. Потому одурачить Соила, который испытывал к Осори нечто большее чем просто симпатию, было плёвым делом.
Инквизитор в изумлении застыл, уставившись на девушку и пытался проанализировать ситуацию, но чувства его переполняли. Он понимал, что ллайто может обвести его вокруг пальца, но не мог с собой ничего поделать и всем сердцем надеялся, что она была искренне. Потому, он нежно коснулся колышущихся плеч девушки и приподняв, обнял.
- Конечно, как я могу на тебя даже сердиться. Осори, я ни в чем тебя не виню. Ты просто испугалась. Ты не знала что с тобой станет, потому просто попыталась найти выход, - тихо говорил он, пытаясь успокоить Белую, - Ну ну, девочка, успокойся. Тебе никто не посмеет причинить вред. Я не позволю никому и пальцем тебя тронуть.
Ещё минут пять они сидели молча, обнявшись. Потом, Белая перестала всхлипывать и подняла красные заплаканные глаза на инквизитора.
- Соил, мне очень стыдно, как я могу доказать, что всё ещё верна ордену?
Мужчина опустил руки.
- У меня есть одно задание. Я бы хотел, что-бы ты присутствовала со мной на нём.
- Конечно! Что угодно Соил! - выкрикнула девушка, едва он договорил. Он кивнул и встал с кровати.
- Хорошо. Можешь одеться, и если надо, я помогу тебе надеть доспех, - мужчина отошёл к двери, запер на ключ изнутри и не оборачиваясь на Осори, подошёл к столу, выпить воды.
- Задание боевое? - Белая времени зря не теряла. Вскочив с постели, она кинулась к одежде и принялась одеваться, заметив, что выпитые зелья помогли ей избавиться от ноющего ощущения в теле. Теперь ей не было так больно, голова уже не кружилась и чувствовала она себя более чем прекрасно.
- Не исключено. Хотя оружия у нас при себе не будет. В этом году Хмельной Карнавал проводится в Вильдане. Нам стоит поторапливаться, потому что я не знаю, чего ожидать на нём и когда всё может произойти.
Белая внимательно выслушала инквизитора, и одевшись, попросила помочь с доспехом. Пока они экипировали Осори, она узнала, что пробыла во сне почти неделю, с 26-го числа до сегодняшнего вечера. Рассказав вкратце новости ордена, Соил перешёл к новостям более глобальным, по просьбе ллайто. Она всеми силами старалась показать, что ей очень важно, что происходит в Фатарии, тем самым ещё больше запудривая мозги мужчины.
- И вот ещё что. Осори, хоть мы и идём туда вдвоём. Прошу тебя, не делай больше необдуманных поступков.
Ллайто виновато опустила взгляд в пол.
- Извини. Я больше не буду ничего подобного делать.
- Все в порядке, - он вовсе не по дружески обнял её и направился к выходу, - Нам стоит воспользоваться телепортом. Иначе мы никак не попадём туда.

--> Хмельной карнавал

Отредактировано Осори (2012-11-25 11:56:27)

+1

3

[nick]Ричард Верол[/nick][status]Тень за спиной[/status][icon]http://sh.uploads.ru/4XI9x.png[/icon][sign]

Сводка о персонаже

Возраст: 180 лет, внешне - 30, главным образом из-за седых волос, оставшихся на память от обучения в Ордене.
Раса: Таррэ, айрат
Способности: КСМ - 0%; КЖЭ - 3%, магистр школы тьмы, глубокая специализация на магии теней; КМЭ - 92%, магистр школы земли, специализируется на метаморфозах, излюбленная ипостась - ворон; рукопашный бой - подмастерье, обучался для самообороны в случае резкого разрыва дистанции с противником.
Внешность: Рост 180, очень худощавое телосложение, жилистый. Волосы седые, до середины шеи. Глаза серые. Носит очки. Производит впечатление скорее пыльного академика, чем инквизитора. Одежду предпочитает блеклую и темную. Ныне на нем белая рубашка и темно-серая строгая приталенная безрукавка с набитым цветочным узором более темного оттенка, темные штаны и туфли из добротной черной кожи. При себе саквояж, в который небрежно сброшен плащ, также присутствуют мольберт и инструменты художника.
Характер: Очень тихий и спокойный человек, предельно вежлив и мягок даже с откровенно раздражающими личностями. Крайне наблюдателен и терпелив, имеет хорошую память. Несколько замкнут, предпочитает не идти на контакт без особой нужды, при всей своей мягкости склонен к жестоким и мрачным мыслям и поступкам - последствия влияния магии и очень тяжелого периода обучения в Ордене. Вслух и на публике их никогда не выражает, что для других остается полнейшим секретом, но довольно легко может быть спровоцирован в стрессовой ситуации или же при исполнении служебного долга, проявляя тогда весь спектр возможностей своего искалеченного восприятия. Садист. Довольно самоуверен и бескомпромиссен. Самой большой страстью является искусство, архитектура в частности.

[/sign]

[ Река Такут ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
3 число месяца Страстного танца 1647 года, ночь

Путь был неблизкий, но шли они молча. Паренек, видимо, все еще тушевался необходимости просить о помощи и полагаться на столь неприветливого незнакомца, Ричард же просто не желал заводить беседу с ним, а потому ограничивался лишь короткими взглядами время от времени на своего спутника – его волновала судьба картины. Пусть даже мальчишка старался нести ее аккуратно, Верол знал, до чего неуклюжими и беспечными бывают дети. Он мог уронить холст, зацепившись ногой за какой-нибудь случайный камень. Или к нему могла пристать летучая мышь, и тогда картина послужила бы оружием, коим юноша с визгом бы отгонял назойливое создание. Или у него банально могли устать руки, ведь они были тонкими, как щепки. Девчачьими. Инквизитор не доверял помощнику, и оттого не мог перестать контролировать процесс переноски.
Они обошли город по широкой дуге, приблизившись к замку Инквизиции через предместья. Подступившие к стенам столицы села спали глубоким сном, но время от времени у Ричарда возникало ощущение, что улочки меж хатами не такие пустынные, как могло показаться. Шаг он в той местности ускорил, сталкиваться с лихими искателями легкой наживы совершенно не хотелось – не хватало еще испортить еще один костюм и совсем свежий пейзаж. Да и стража у ворот, располагавшихся не так далеко, могла не понять. В том же, чтобы провести остаток ночи в их прелестной тюрьме, объясняясь и оправдываясь, не было никакого удовольствия.
В отличие от ворот города, которые запирались на ночь, войти в замок Ордена можно было в любое время суток. Инквизиторы зачастую не выбирали, когда нужно исполнять свой долг, и могли прибыть или отбыть в самое невообразимый час. Сторожевые у подъездной дороги, соответственно, были куда как бодрее своих коллег из городской стражи, но проблем не составили: Ричарда знали в лицо, а на ученика, которого тот привел с собой, и не посмотрели толком, хватило клейма. Подивились разве что, что Верол в кои-то веки нашел себе компанию, да посочувствовали мальцу, вынужденному терпеть такое общество.
Двор и коридоры пересекали еще быстрее, чем предместья, ибо Ричард предполагал, что наставники, могущие оказаться бодрствующими в такой час, оказались бы куда более проницательными. Отвечать на их вопросы не хотелось, равно как и отдавать выбранную жертву на их поруки. Никто не сможет объяснить. Многие из них были готовы носиться со своими протеже, как с писанной торбой, и никто не хотел воспитывать в них характер, какого требовал от детей Орден. Им было их жалко. Верол же жалости не ведал, и это отвращение, которое от испытывал к мальчишке, уже практически оформилось в слова, в действия, которые все громогласно окрестили «помощью». Сейчас это было подобно тому, чтобы остановить экзекуцию на половине пути, и Ричард не мог этого допустить. Все случилось не просто так, этот юноша вышел к берегу реки только затем, чтобы прошлое нашло свое отражение в настоящем. Мальчишке и правда не повезло – на их пути никто не встретился. Ни единой живой души, которая смогла бы вырвать невинное создание из смыкающихся когтей рока.
Они сошли с лестницы на втором этаже, и Ричард направился по одному из коридоров, все вглубь и вглубь, пока процессия не уперлась в дверь в самом его конце, образовавшей тупик. Выудив из кармана брюк ключ, Верол открыл и дверь и, на мгновение смерив мальчишку взглядом, полным сомнения, впустил всех внутрь.
Обычно инквизиторы покидали Орден в тот самый момент, когда могли заработать себе на квартирку или комнату в городе. Задерживаться под крылом гильдии не любили – здешние стены угнетали, а общая атмосфера напоминала скорее общежитие, полное молодняка. Но главная причина была в том, что любому иногда требовалось отвлечься от службы, дабы сохранить здравость суждений и трезвость мыслей. Ричард же был едва ли не единственным, кого нахождение в замке ничуть не угнетало, и он прочно прикипел к местной обстановке, проведя в жилом корпусе почти две сотни лет и получив в итоге весьма немаленькую комнату в качестве приятного бонуса за свою верную службу. Всех все устраивало: Орден получал контроль над неконтролируемым Ричардом, Ричард мог не думать о быте и не привыкать к самостоятельной жизни в городе. В Ацилотсе у него был дом, оставшийся от родителей, но там он так и не смог провести больше одной ночи. Не раз инквизитор задумывался о том, что нужно выбросить все старое и переделать дом под себя, выветрив тем самым из него затхлость прошлой жизни и почти стершихся воспоминаний, но этот вопрос бесконечно откладывался в долгий ящик. Его устраивало то, как он жил ныне.
Мрачная гостиная, плавно перетекавшая в спальню, встретила их неприветливо. Веролу это, впрочем, ничуть не мешало, ибо знал он помещение до малейших деталей, а потому указал пареньку прислонить картину у стены возле рабочего стола. Сам же поставил на кресло саквояж и разложил в углу мольберт, после чего зажег напольный канделябр, дабы хоть как-то осветить пространство. Как могли увидеть гости, мрачным жилье инквизитора было и при свете, все оформление будто говорило о том, каким может оказаться человек, пригласивший их внутрь. И повсюду были картины: на стенах, выставленные стопками на полу, еще несколько выглядывало из шкафа, чья дверца не закрывалась. В комнате царил беспорядок, было видно, что гостей хозяин принимать не любил и явно не собирался.
- Я хотел бы осмотреть артефакт, который принес вам столь неприятностей. С вашего позволения, - произнес Ричард, повернувшись к гостям.

Интерьер

http://s8.uploads.ru/t/JND69.pnghttp://s1.uploads.ru/t/Yvm7X.png

+1

4

[ Река Такут ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
ночь 3 числа месяца Страстного танца, 1647 год

Поначалу Дезире настолько глубоко ушла в себя, что двигалась машинально, совершенно не глядя по сторонам или под ноги, вперив пустой взгляд в спину шедшего впереди инквизитора. Фамилиар семенил рядом с ней, разглядывая мужчину куда как пристальней девочки. Что-то в нем было не так, но разобраться с деталями не получалось. Впрочем, кот привык доверять своим животным инстинктам, так что логичное обоснование возникшего недоверия ему вовсе не требовалось. В девичьей же голове образовался плотный вакуум, в котором мысли кружить отказывались напрочь, а накопившаяся усталость давала о себе знать нетвердым шагом. Так бы она и дошла до замка безвольной куклой, если бы не попавший под ноги камень. Девушка чуть споткнулась и холст едва не выпал из рук, что заставило ее стряхнуть с себя это вязкое оцепенение и покрепче сжать пальцы. Портить такую чудесную картину ей совершенно не хотелось не только потому, что она была невероятно реалистична, но и из уважения к вложенному в нее труду художника.
Лоддроу сморгнула застившую глаза пелену и огляделась. Оказалось, что они уже давно покинули пределы леса и даже более того - громада замка теперь бросалась в глаза, прочно завоевывая своей мрачностью и атмосферностью внимание случайных и не очень прохожих. Мало кто относился с теплотой к этому величественному строению, в том числе и среди самих членов Ордена. Высокие и прочные каменные стены впитали в себя слишком много тайн, боли и тьмы, чтобы это не оставило ощутимого отпечатка. Дезире замерла, засмотревшись на на четко выделяющийся на фоне звездного неба силуэт крепости, однако, ждать ее никто не собирался - инквизитор все так же молча направлялся к воротам, поэтому она поспешила нагнать его, во избежание неудобных вопросов от патрульных и дабы не дожидаться осуждения в серых глазах. Постовые не удостоили ее особым вниманием, разве что девочке померещилось некое странное выражение на их лицах - не то сочувствие, не то жалость. Решив, что причиной тому является ее плачевный внешний вид после блуждания по лесу, ученица потупила взгляд и отвернулась, с преувеличенным вниманием разглядывая мощеный внутренний двор. Куда более приметливый Рамштайн снова покосился на нежданную седовласую «помощь», но не нашелся к чему можно было бы придраться достаточно убедительно, вместо этого только ближе подобравшись к ногам все еще слегка рассеянной хозяйки.
Еще больше ускорившийся темп ходьбы девушку немного удивил. Казалось бы зачем торопиться теперь, когда они уже пришли и сомнительное внимание со стороны преступных и недоброжелательных элементов им точно не грозило. Только она собралась открыть рот и задать этот вопрос, как мозг посетило очевидное объяснение происходящего - попадись им навстречу припозднившийся наставник и было бы сложно избежать вопросов о столь поздних прогулках и, собственно, самой личности ученика. Тех, конечно же, было слишком много, чтобы наставники могли запомнить всех, но тем не менее рисковать действительно не хотелось. Дезире захлопнула рот, аккуратно перехватила картину, быстро размяв затекшие пальцы, и молча подстроилась под заданный искателем шаг.
Пристальный взгляд, которым он окинул полукровку, заставил ее смутиться, но глаз она не отвела, прямо глядя в ответ. В конце концов он же согласился ей помочь и даже больше - предложил помощь сам. Что же может пойти не так? Ведь если опасаться своих же коллег, то кому вообще можно доверять? Кот не стал дожидаться приглашения, да и смутить его было в этой жизни крайне сложно, тем более просто взглядом, хоть сколько красноречивым. В отличии от хозяйки, в освещении он не слишком нуждался, цепко оглядывая открывшийся вид. На первый взгляд придраться снова было не к чему, но общая мрачность и отчужденность, не смотря на давно обжитый вид комнат, убеждали его в том, что инстинкты в очередной раз подсказывают верно и им с девчонкой куда как разумнее рвать когти прочь, попытавшись найти помощь в другом месте. Однако, невольно сорвавшийся с ее губ восхищенный вздох перечеркнул эту надежду еще до того, как она сумела оформиться до конца.
Стоило мягкому свету свечей озарить гостиную, как девушка разом откинула явившиеся было сомнения и смутный страх. Явная мрачность была напрочь проигнорирована, ведь повсюду, куда только падал взгляд, были картины и... книги. Лоддроу даже позволила себе забыться, с вожделением подмечая потертые толстые фолианты, то тут, то там выглядывающие краешки исписанных листков или уголки законченных картин и эскизов. неприветливо маячивший перед глазами беспорядок терялся на фоне открывшихся незваному взору сокровищ.
- Я хотел бы осмотреть артефакт, который принес вам столь неприятностей. С вашего позволения,- его голос резко выдернул девушку обратно в муторную реальность.
Она машинально кивнула ему, напоследок зацепившись взглядом за корешок одной из лежавших на столе книг, и с видимым усилием перевела его на инквизитора. Когда до нее дошло, что придется расстегивать перед ним рубашку, щеки непроизвольно начали краснеть. Пусть она и выглядит как парень, но ощущает то себя по-прежнему девушкой. А такие вольности были отнюдь не в ее характере. Девочка едва сдержалась, чтобы не провести ладонью по лбу, смахивая неловкость ситуации. Однако, сие было необходимо и она это прекрасно осознавала, поэтому дрогнувшей рукой все же расстегнула верхнюю пуговку, стыдливо опустив глаза и нервно сглотнув. Как и в случае с Лео, осмотр не занял слишком много времени - инквизитор сразу оценил природу безделушки и, по-видимому, нашел решение. Наказав ей ни к чему не прикасаться и никуда не уходить, он стремительно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
- Он мне не нравится,- дергая хвостом из стороны в сторону, Рамштайн быстро подошел к девушке,- Мутный тип. Неужели больше не к кому пойти, раз уж мы теперь знаем, что есть способ его снять? И что это за новости о нескольких месяцах? В чем вообще дело, мать твою лоддроу?
- Тебе никто не нравится, ты меня не удивил и сейчас,- полукровка чуть поморщилась на его слова, застегивая обратно рубашку и глубоко дыша, чтобы поскорее успокоить бешено бьющееся сердце,- Лео сказал, что артефакт не просто меняет пол, но убивает носителя. Медленно, но все же убивает. Думала сказать тебе позже, ведь я знаю как ты умеешь ругаться, а хотелось отложить это немного,- девочка покосилась на вздыбившегося питомца и снова принялась изучать комнату любопытным взглядом,- И почему он тебе не нравится? Предложил помощь, хотя мог просто убить меня на месте сразу и был бы прав. Привел к себе, а не сдал наставникам. И посмотри как он рисует и сколько читает, такой человек не может быть плохим. Ты только глянь на этот портрет...
Счастлив юный разум, способный быстро переключаться с главного, на второстепенное. Злобно шипящий и матерящийся фамилиар занимал ее сейчас куда меньше, чем увиденная часть одной из картин, стоявших у шкафа. Через секунду и она померкла, затмившись пейзажем, расположившимся у дальней стены, а еще чуть позднее толстая пыльная книга приковала к себе алчущий до знаний взор девушки. Рамштайн продолжал ругаться и пытаться донести до ребенка основную правду жизни - явственно видимое слишком часто прячет под собой настоящее и обычно гнилое нутро существа, словно яркая и красивая мишура отвлекая внимание от обшарпанных стен. Но она его не слушала, уже открыв книгу на первой странице, поэтому коту оставалось только метаться по комнате и бросать на хозяйку отчаянные взгляды. Если бы у него был хоть один весомый аргумент, за который ее логичный разум мог зацепиться, то было бы проще убедить дурочку не доверять незнакомцам, встреченным в лесу, пусть они хоть трижды ее коллеги и предлагают помощь. Но аргумент отсутствовал, а Дезире уже погрузилась в чтение, незаметно для себя присев на краешек стула.
Дверь с тихим шорохом отворилась и незнакомец вернулся в комнату, сразу найдя ее взглядом. Девушка никак не среагировала, полностью затерявшись среди хитросплетения напечатанных слов, но на выручку пришел вездесущий фамилиар, цапнувший ее за ногу. Ученица дернулась и наконец подняла голову, а увидев глаза хозяина комнаты вздрогнула и вскочила на ноги, сразу же закрыв книгу и положив на место.
- Извините,- она закусила губу, пряча руки за спину,- Я аккуратно...- оправдание было откровенно слабым, ведь она и сама не любила, когда кто-то трогал ее вещи. Но уж очень интересной оказался фолиант, чтобы она смогла перед ним устоять. Она неловко оглянулась на кота, словно в поисках поддержки, и потерла плечи,- Прошу простить так же мое поведение и манеры, я должна была представиться сразу и быть сдержаннее, а не вести себя подобным образом. Страшно представить, что вы теперь обо мне думаете. Мое имя Дезире Аланассолиора, ученица инквизитора.
[icon]http://sg.uploads.ru/uxBCK.png[/icon]

0

5

[nick]Ричард Верол[/nick][status]Тень за спиной[/status][icon]http://sh.uploads.ru/4XI9x.png[/icon][sign]

Сводка о персонаже

Возраст: 180 лет, внешне - 30, главным образом из-за седых волос, оставшихся на память от обучения в Ордене.
Раса: Таррэ, айрат
Способности: КСМ - 0%; КЖЭ - 3%, магистр школы тьмы, глубокая специализация на магии теней; КМЭ - 92%, магистр школы земли, специализируется на метаморфозах, излюбленная ипостась - ворон; рукопашный бой - подмастерье, обучался для самообороны в случае резкого разрыва дистанции с противником.
Внешность: Рост 180, очень худощавое телосложение, жилистый. Волосы седые, до середины шеи. Глаза серые. Носит очки. Производит впечатление скорее пыльного академика, чем инквизитора. Одежду предпочитает блеклую и темную. Ныне на нем белая рубашка и темно-серая строгая приталенная безрукавка с набитым цветочным узором более темного оттенка, темные штаны и туфли из добротной черной кожи. При себе саквояж, в который небрежно сброшен плащ, также присутствуют мольберт и инструменты художника.
Характер: Очень тихий и спокойный человек, предельно вежлив и мягок даже с откровенно раздражающими личностями. Крайне наблюдателен и терпелив, имеет хорошую память. Несколько замкнут, предпочитает не идти на контакт без особой нужды, при всей своей мягкости склонен к жестоким и мрачным мыслям и поступкам - последствия влияния магии и очень тяжелого периода обучения в Ордене. Вслух и на публике их никогда не выражает, что для других остается полнейшим секретом, но довольно легко может быть спровоцирован в стрессовой ситуации или же при исполнении служебного долга, проявляя тогда весь спектр возможностей своего искалеченного восприятия. Садист. Довольно самоуверен и бескомпромиссен. Самой большой страстью является искусство, архитектура в частности.

[/sign]

Паренек не врал, и дело было даже не в том, что Ричард сразу узнал кулон, впившийся в его кожу. Все повадки юноши будто кричали о том, что это ложная личина, непривычная ему самому: он краснел, опускал глаза, смущался и демонстрировал всевозможную неловкость от необходимости впускать незнакомца настолько близко. И только тот факт, что этот ученик был девушкой, объяснял жеманность и медлительность, с которой он расстегивал ворот рубашки и оголял грудь, пусть даже она и не могла более никого шокировать и вызвать мысли о чем-то нехорошем, недостойном целомудренной и скромной леди.
Паразит предстал перед Ричардом во всем своем великолепии, агрессивно сверкнув серебром в свете свечного канделябра. Верол не стал ни трогать украшение, ни проводить какие-либо иные манипуляции – такие артефакты лучше было просто уничтожать на месте, не допуская какого-либо тактильного контакта. Эти меры предосторожности применялись даже в адрес известных вещей, ибо темная магия была коварна: спящие или скрытые свойства могли проявиться в самый неожиданный момент. Проверять их возможное наличие на своей шкуре инквизитор желанием не горел. Тревожило, что подобная безделица обнаружилась в Ацилотсе. В Ордене гордились тем, что в столице подобной дряни было в разы меньше, чем в других регионах, и ее появление здесь было дурным знаком. Утром об этом следовало доложить. Где-то рядом могла объявиться подпольная мануфактура, или же через столицу пустили новый канал сбыта нелегальных артефактов. Либо настало время припугнуть аристократов, которые были падкими на такие шутки в адрес коллег и конкурентов.
- Будьте так добры, подождите меня здесь. Никуда не выходите и ничего не трогайте.
Но выйти ни девушка, ни кот так и не смогли бы – Верол запер дверь, когда вышел в коридор. Не было его с полчаса, в течение которого он спустился в лазарет и отыскал там дежурную сестру, следившую за единичными инквизиторами, которым не повезло на задании. Долго ее уговаривать не пришлось, она послушно поверила легенде о намечающейся работе и согласилась подготовить необходимые смеси: яд-нейротоксин, настойку призрачной орхидеи, легкую лечебную смесь и стимулятор к ней. Удивило девушку только что, что пришел за необходимым Ричард настолько поздно, но он лишь отмахнулся тем, что ждет приказа в любую минуту и не уверен, что дело терпит до завтра. Получив желаемое и выслушав наставления по применению, Верол направился обратно к комнатам.
План его был предельно прост. Очень многие проклятия и артефакты-паразиты следовали одной простой логике – пока их питали жизненные силы носителя, они цеплялись за него хуже репея. Стоило только оборвать живительную жилу, как магия сходила на нет, а паразит отторгался от бесполезного ныне тела. Скользкий момент состоял в том, что имитация смерти была процессом сложным и даже опасным, ибо целиком зависела от выносливости жертвы. Даже призрачная орхидея, считавшаяся относительно безопасным путем ввести организм в состояние, близкое к смерти, несла в себе существенные риски, из-за чего сей метод применялся с большой неохотой и оглядкой на вероятную неудачу. Был и другой способ - вышибить тьму тьмой, но Верол был более чем уверен, что чахлое тельце ребенка не выдержало бы его экспериментов, а он сам не заметил бы того рубежа, за которым начинались пытки. Если паренек умрет от орхидеи, никто Ричарда не осудит. Если того убьет его магия, будут вопросы. А разве здесь кто-то хотел на них отвечать?
Но имитация смерти – это полдела. Увы, кома могла оказаться недостаточно… красноречивой для жадного артефакта. А еще она наступала слишком быстро и внезапно, чтобы быть информативной для жертвы. Дабы компенсировать эти недостатки настоя корней орхидеи, Ричарду и был нужен нейротоксин. Эту смесь в Инквизиции использовали для пыток: раствор яд паука каракута и паука-бегуна, в данном случае в достаточной концентрации, чтобы вызвать болезненный паралич, но избежать летального исхода или побочных эффектов для здоровья. Именно это должно было имитировать агонию, которая предшествует любой убедительной смерти. После паралича и судорог юноша скоропостижно скончается на ближайшие пару часов. Проснуться он должен был уже другим человеком, во всех смыслах этого слова.
Ждал ли Верол, что его гости действительно останутся на своих местах и сдержат свои порывы к осмотру комнаты и ее наполнения? Наверное, все же нет, ведь в реалиях современного мира это было бы слишком наивно. Возможно, ему бы даже польстило, если бы юноша или кот оценили его работы, если бы он застал их разглядывающими детали картин или набросков. Но он ошибся, ибо незнакомец, коего он оставил у себя, был полностью погружен в чтение одного из фолиантов, который Ричард, видимо, беспечно положил где-то в пределах досягаемости – на столе или кровати, ибо едва ли гость был настолько наглым, чтобы ковыряться в книжном шкафу, где фолианты стояли ровными и плотными рядами. Мальчишка не заметил, что хозяин комнаты вернулся даже когда Верол ступил в свет, бросив взгляд на корешок книги, коя так увлекла юношу. То был редкий для этих краев труд, посвященный истории города Сезии. Чтиво весьма интересное даже для Ричарда, который покупал ее из чистого интереса к тамошнему зодчеству и процессу градостроения. Как и все у алла, даже обложка книги пестрела украшательствами и завитками, что, должно быть, и привлекло гостя. Вопреки наказу ничего не трогать.
Ричард спокойно ждал. Кот оказался наблюдательнее хозяина, ибо поспешил прервать неловкую паузу и обратить внимание юноши на вошедшего. Незнакомец сообразил не сразу, но когда увидел хозяина книги, то сразу отбросил ее прочь, будто так и было, вскочил и – что ожидаемо – смущенно закусил губу, едва глядя Веролу в глаза.
- Извините. Я аккуратно...
Разумеется, это раздражало. Но можно ли был злиться, если он сам на свой страх и риск оставил их здесь одних? Беглый осмотр комнаты показал, что все, кроме книги о Сезии, лежало на своих местах, а значит едва ли был резон слишком сильно выходить из себя. Юноша заплатил бы сполна уже через несколько минут. Верол обязательно напомнит ему, как нужно вести себя в чужом доме.
- Прошу простить также мое поведение и манеры, я должна была представиться сразу и быть сдержаннее, а не вести себя подобным образом. Страшно представить, что вы теперь обо мне думаете. Мое имя Дезире Аланассолиора, ученица инквизитора.
- Ричард Верол, весьма рад знакомству. Прошу вас, присядьте в кресло, - и инквизитор приглашающим жестом указал на мягкую мебель. Сам же пододвинул себе стул, дабы сесть напротив мальчишки. – Я хочу объяснить вам, как мы поступим. Как я и говорил, снять артефакт возможно, но это сопряжено с существенными рисками. Дело в том, что данный артефакт питается жизненными силами хозяина, а потому не снимется, пока эти силы не иссякнут. Иссякнут же они только в одном случае – смерть носителя.
Ричард говорил предельно спокойно и мягко, не торопясь и тщательно следя, чтобы паренек полностью понимал, что ему хотят сказать. Это было важно.
- К счастью, есть пути имитировать это состояние без фактической смерти. Самый простой – с помощью растения под названием призрачная орхидея, - и он продемонстрировал небольшую закупоренную склянку с мутным отваром. – Дабы уверить вас, что это безопасно, я скажу, что этот цветок используют в нашем лазарете, если раны слишком серьезны, и организм не способен одновременно регенерировать и поддерживать себя в полноценном функционирующем состоянии. Я лично знаю людей, которые проходили эту процедуру. Я дам вам очень маленькую дозу, что должно снизить возможный риск еще существеннее. Если ваш организм не истощен слишком сильно, вы не болеете и не имеете аллергии на природные токсины, то угрозы для вашей жизни быть не должно. Продлится это кома час, максимум – полтора.
Он собирался быть честным. Дезире никуда бы не делась из этой комнаты, ибо в его руках был ключ к ее спасению. Что-то подсказывало ему, что она будет его слушать, пусть даже и из простой вежливости и чувства стыда, которое она нынче испытывала в связи со своим поведением в его отсутствие. Ричард же в свою очередь не собирался поступать с ней, словно преступник, подводя к своему замыслу обманом и втихую. Ему нравилась идея, что она сама идет к нему в руки. Она сама ему доверится.
- Сложная часть заключается вот в этом, - и он показал другую колбу, поменьше. Жидкость в ней была немного гуще и будто бы имела желтоватый оттенок. – Как вы, образованная ученица инквизитора, можете знать, кома – не есть смерть. Ваше сердце не остановится, лишь замедлит свой ход. Весьма велик шанс, что артефакту будет этого достаточно, но попытка будет всего одна, потому нужно учесть все возможные варианты. Поэтому я также дам вам нейротоксин – он вызовет сильный и неприятный паралич. Это позволит магии артефакта уловить, что угроза для вас реальна, а последующая смерть – не театр, который мы разыграли для него намеренно. Уверяю вас, неудобства будут недолгими, но боюсь, что следующий отвар мне придется вливать в вас насильно. У вас отнимутся руки и мышцы рта и гортани, вы не сможете выпить сами.
Да, он не сказал прямо о боли. Не хотел пугать, ибо это было именно то, что могло заставить ее бежать. Но о времени мучений он не лукавил – он собирался сделать все быстро, ибо впоследствии сознание могло отказаться воспринимать поступающую информацию, сконцентрировавшись только на страданиях. Минута или две – не больше. Она едва успеет понять, что ей страшно.
- Если вы готовы, то расположитесь поудобнее и выпейте нейротоксин. Помните, что вы останетесь в этой позе на некоторое время, конечности и мышцы могут затечь. Если вам так будет спокойнее, с вами может посидеть ваш кот. Его присутствие никак не помешает. Разумеется, если он способен держать себя в руках, как почтенный джентльмен, и окажет мне содействие, когда придется заставлять вас принять отвар орхидеи.
И Верол протянул юноше первую склянку. Его честность должна была сделать свое дело.

+1

6

Дезире послушно опустилась в кресло и, чуть нахмурив тёмные брови, внимательно выслушала слова искателя. Нарисовавшаяся картина бесспорно ее напугала, но те спокойствие и уверенность, с которым Ричард говорил об их дальнейших действиях, сработали именно так, как и расяитыапл Верол - она ему поверила, доверилась. И даже больше, нежели ожидал сам инквизитор.
- И тем не менее, риск всегда существует, и игнорировать его недопустимо,- она перевела задумчивый взгляд на паникующего кота, который уже был на той тонкой грани разумности, что дай она ему слово, то ничего хорошего Ричард бы о себе не услышал. Фамилиар был в ужасе и не скрывал своего отношения, только собираясь с силами, чтобы высказать хозяйке всю степень своего презрения к ее уму и всю глубину недоверия к этому сомнительному беловолосому типу. Полукровка мягко отстранила протянутую склянку и подошла к питомцу, быстро подхватив его на руки. Рамштайн вцепился в неё всеми когтями, то ли радуясь, что у девчонки прорезались мозги и она таки решила уйти от этой сомнительной помощи, то ли наорать на неё, чтобы уходила быстрее. Девушка крепко обняла животное, направившись к двери, ласково целуя того между ушами, в нос и зажмуренные веки, почесывая шею и перебирая пальцами выпирающие позвонки.
- Я очень люблю тебя, Рамштайн,- она ласково улыбнулась, уткнувшись носом в его ухо и чуть фыркнула, заставляя кота замотать головой, дергая ушами,- Но ты будешь ему мешать, я знаю. А так надо.
С этими словами, пока кот не успел сообразить, что именно она задумала, лоддроу оставила его в коридоре и плотно закрыла дверь изнутри. «Если все закончится плохо, то нам обоим будет все равно. А если сработает как надо, то ты меня простишь. Простишь ведь, правда?» Кусая губы и сдерживая, ставшими чуть ли не привычными за последние дни, слёзы, ученица провела ладонью по дверному полотну, вслушиваясь в шипящие ругательства с той стороны. Фамилиар сам сказал, что веры к искателю у него нет никакой, поэтому даже ее слова о том, что тот говорил только правду, ничего бы не изменили и кот всячески бы попытался помешать влить в неё второй отвар. А она не могла допустить этого, раз уж появился шанс спасти их обоих от скорой смерти, пусть даже сам питомец и предпочел бы скорее подохнуть от истощения, чем принимать помощь у вызывающего смутную интуитивную тревогу художника. Тянуть не было смысла и желания, так что она вернулась обратно к инквизитору и как смогла удобно разместилась в кресле, протягивая раскрытую ладонь за предложенным ранее пузырьком.
- Я вам верю, господин Верол. Я практиковалась в лазарете и тоже видела воздействие орхидеи,- Дезире задумчиво посмотрела на свет от канделябра сквозь призму желтоватой жидкости,- А ещё читала, что некоторые нейротоксины вызывают боль,- девочка облизнула разом пересохшие от подкатившего страха губы и глянула в серые глаза, скрытые за стеклами очков,- Если мало ли, что то пойдёт не так, то... Спасибо заранее. В любом случае.
Вязкая субстанция обволокла гортань, оставив после себя тошнотворную горечь. Лоддроу поморщилась от мерзостного вкуса и аккуратно отставила пустой пузырек, с нарастающим сердцебиением прислушиваясь к ощущениям внутри. Казалось бы, ничего не происходит и никакого жуткого паралича так и не случиться. Она медленно выдохнула, перемешав облегчение с разочарованием и встретилась глазами с искателем. Губы только и успели, что дрогнуть в попытке заговорить, как желудок скрутил мучительный и болезненный спазм, заставивший девочку с силой сжать руками живот и согнуться пополам. Тяжёлое, сиплое дыхание вырывалось из груди, а тело все выворачивало от усиливающейся боли, но ей хватило ума и сознания откинуться обратно на спинку кресла, чтобы не упасть лицом в пол, когда мышцы все же отнимутся. Огромными испуганными глазами она смотрела на Ричарда, цепляясь разумом за его голос и смысл сказанных слов, чтобы хоть чуть чуть отвлечься от поступающей паники.
[icon]http://sg.uploads.ru/uxBCK.png[/icon]

+1

7

[nick]Ричард Верол[/nick][status]Тень за спиной[/status][icon]http://sh.uploads.ru/4XI9x.png[/icon][sign]

Сводка о персонаже

Возраст: 180 лет, внешне - 30, главным образом из-за седых волос, оставшихся на память от обучения в Ордене.
Раса: Таррэ, айрат
Способности: КСМ - 0%; КЖЭ - 3%, магистр школы тьмы, глубокая специализация на магии теней; КМЭ - 92%, магистр школы земли, специализируется на метаморфозах, излюбленная ипостась - ворон; рукопашный бой - подмастерье, обучался для самообороны в случае резкого разрыва дистанции с противником.
Внешность: Рост 180, очень худощавое телосложение, жилистый. Волосы седые, до середины шеи. Глаза серые. Носит очки. Производит впечатление скорее пыльного академика, чем инквизитора. Одежду предпочитает блеклую и темную. Ныне на нем белая рубашка и темно-серая строгая приталенная безрукавка с набитым цветочным узором более темного оттенка, темные штаны и туфли из добротной черной кожи. При себе саквояж, в который небрежно сброшен плащ, также присутствуют мольберт и инструменты художника.
Характер: Очень тихий и спокойный человек, предельно вежлив и мягок даже с откровенно раздражающими личностями. Крайне наблюдателен и терпелив, имеет хорошую память. Несколько замкнут, предпочитает не идти на контакт без особой нужды, при всей своей мягкости склонен к жестоким и мрачным мыслям и поступкам - последствия влияния магии и очень тяжелого периода обучения в Ордене. Вслух и на публике их никогда не выражает, что для других остается полнейшим секретом, но довольно легко может быть спровоцирован в стрессовой ситуации или же при исполнении служебного долга, проявляя тогда весь спектр возможностей своего искалеченного восприятия. Садист. Довольно самоуверен и бескомпромиссен. Самой большой страстью является искусство, архитектура в частности.

[/sign]

Его совету юноша не последовал. Он знал своего кота куда лучше Ричарда и безошибочно предположил, что тот едва ли станет сидеть спокойно, если что-то пойдет не так. И даже в том случае, если все будет идти по плану. Так бывало всегда: эмоции близких затмевали их разум, сколько бы ни объясняли им, что даже самые страшные деяния в адрес их родных пойдут всем на благо. За свою долгую жизнь Верол видел это много раз. В лазарете, когда друзья и коллеги не давали медикам ампутировать охотнику ноги, потому что тот станет инвалидом и сгниет в яме самобичевания и неутолимых сожалений. В домах задержанных, когда жены и матери бросались на колени перед инквизиторами, моля всех богов оставить семью в покое – вопреки тому, что задержанный представлял смертельную угрозу родным и окружающим. В ученических помещениях, где наставники жалели подопечных и позволяли сорнякам слабости и малодушия вырастать на сей благодатной почве, коверкая образ ученика и обращая его в слабохарактерного и бестолкового инквизитора. Ричард не чувствовал ничего такого. Он держал в руке яд, и ничего в его сердце не дрогнуло при мысли, что мышцы Дезире уже через несколько минут будут биться в болезненном спазме, пока не застынут мгновенно, будто поставленная в печной жар глина. Что разрывающая ткани и органы боль взорвется в ее тщедушном теле. Что, возможно, в ее голове мелькнет предательская мысль, что лучше было бы поскорее умереть и больше никогда уже не проснуться, чем жить вот, постоянно борясь с превратностями мира и подлостью людской. Это то, что она должна была усвоить. То, что должно было каленым железом отпечататься у нее в памяти. Непреложный закон, столь же древний, как весь человеческий род – сказки обязательно обращаются в кошмар, а за покой и счастье нужно платить болью и кровью. Наверное, уродливый кот знал его, раз хозяйка выгнала его за дверь. Дезире же о нем не ведала, а потому с некой обреченной готовностью забрала колбу и села обратно в кресло.
- Я вам верю, господин Верол. Я практиковалась в лазарете и тоже видела воздействие орхидеи. А ещё читала, что некоторые нейротоксины вызывают боль. Если мало ли, что-то пойдёт не так, то... Спасибо заранее. В любом случае.
Нет, не обреченная. Готовность жертвенная. Юноша смотрел на инквизитора, и у того не появилось ни малейших сомнений в его доверии. В момент этого зрительного контакта стало предельно понятно, что Дезире сделала бы все, что бы ни сказал Ричард. Какая бы невообразимая идея ни была им предложена в качестве лечения – она бы слепо доверилась и выполнила ее. Верол смотрел на нее внимательно, когда она одним залпом выпила яд и откинулась на спинку в ожидании. Он ждал этого, он знал, что так будет, но где-то глубоко его точило сомнение. Он не понимал, почему все прошло так идеально, точно согласно его предположениям. Он не понимал, почему эта наивная душа без малейших сомнений взошла на плаху и позволила ему занести над собой топор. Это вызывало интерес, и интерес сильный. Хотелось знать и видеть больше, выяснить, сколь далеки границы дозволенного, насколько обширно это аномальное доверие маленькой девочки. Когда ее лицо, до того момента уже озарившееся облегчением, перекосилось гримасой боли, а сама Дезире со стоном согнулась, что-то наконец дрогнуло в Вероле. Нет, не сочувствие, жалость или стыд. На мгновение ему показалось, что он видит тот самый шедевр, ту самую картину, которую ему никогда не написать. Эту степень трагедии и страданий, которые он искал, невозможно было отразить в масле. Для этой картины требовалось живое тело.
Когда юноша выпрямился в кресле и посмотрел на него испуганными глазами, Ричард едва заставил себя выдохнуть застывший в легких воздух. Это было необходимо, чтобы начать говорить, и для этого тоже пришлось приложить усилие – слова разорвали бы вуаль произведения, которое увидел инквизитор. Он практически заставил себя сдержаться. Чем дольше бы он медлил, тем сложнее ему было бы дать ей орхидею, и тем больше был бы соблазн запустить когти своей магии в несчастную девушку, усилив действие яда и проверив, сколько образов ужаса могут появиться на ее лице. Ричард поправил очки. Этот жест помог отогнать наваждение, уже практически завладевшее его разумом.
- Запомните эту боль, Дезире. Таким будет каждый ваш день в Инквизиции. Запомните отчаяние и близость смерти, потому что они будут преследовать вас до самой вашей кончины, мерещиться в ночных тенях, приходить в кошмарах – а после находить облик в мире реальном. Каждый в этом мире желает вам зла, каждый второй готов убить своими руками. И будет много, очень много людей, которые действительно попытаются. Даже если вы спасетесь сегодня, завтра вы можете умереть от чего-то другого. Умереть жутко, в страданиях куда больших, чем сейчас. Клеймо разверзло перед вами Изнанку.
Ричард говорил негромко и совсем не поменялся в лице несмотря на внутренние противоречия и едва сдерживаемое помрачнение рассудка, уже готовое сорваться с цепи. Так все вокруг это называли. На деле же никакого помрачнения не было – мужчина просто боролся с желанием зверски убить своего гостя прямо в этом кресле.
- И вам никто не обязан помогать. И не поможет. Никто не решит ваши проблемы, не будет терпеть ваши слезы и капризы. Вполне вероятно, что после следующей же вашей истерики ваш наставник изобьет вас до полусмерти. Возможно, наказанием за ваш побег будет голод или розги, рассекающие плоть спины до костей. Такие раны заживают очень долго, а иногда еще и гноятся, оставляя страшные рубцы. За вашу слабость и трусость вас выставят у позорного столба, и каждый будет иметь право бросить в вас камень. А когда все вокруг поймут, насколько вы бесполезны и неспособны защитить даже себя саму, вас убьют без сомнений, сочинив красивую историю о вашей безвременной кончине для лиц непосвященных. Вас выбросят, как мусор, потому что вы способны только делать ошибки и в слезах убегать. Таково ваше будущее, Дезире.
И тут он подался вперед, оперевшись локтями о колени.
- И я должен был выбросить вас сегодня. Честно говоря, я до сих пор сомневаюсь, и что-то во мне очень хочет прервать ваши мучения отнюдь не с помощью орхидеи. Скорее всего, такого желание и высших эшелонов – после вашего поступка вы им не будете более нужны. Как и вашему наставнику, вероятно, он ведь хотел ученика, а не такую… тряпку. Но я вам пообещал, а вы меня вежливо попросили. Вежливость делает очень великие вещи, миледи.
Откупорив вторую склянку, Ричард подошел к креслу, беспардонно ухватился пальцами за лицо Дезире. Она не сопротивлялась, а тело не отличалось податливостью – яд взял свое, парализовав девушку. Сильно нажав на щеки у краев нижней челюсти, он влил жидкость в приоткрывшийся рот гостя.
- Вы навсегда запомните эту боль и то, за что Орден избавляется от инквизиторов. Потому что если эта история повторится, вы увидите меня уже отнюдь не в роли друга. Когда не помогает пряник, Инквизиция берется за кнут, и от этого кнута ваша плоть уже не оправится.

+3

8

Он говорил, а она могла лишь молча слушать, с ужасом погружаясь в накатывающие волны мучительной боли, вызванной не только агонизирующими спазмами, но и правдивой сутью его слов. Ричард упорно давил последние остатки светлой наивности, выдавая ей искаженную, искалеченную суть жизни, а Дезире безмолвно глядела в его серые глаза и в пылающем мозгу все переплеталось. Невозможно было понять, где заканчивается терзающая внутренности боль. Мышцы сводило судорогами, выворачивало наизнанку, словно жестокий кукловод перекручивал ниточки, привязанные к девушке, наплевав на то, сломается эта игрушка или нет. Он говорил, а она отдавала ему все свое внимание - каждый тяжелый и сиплый вдох, казалось, был направлен на то, чтобы впитать в себя сказанное, запомнить интонацию каждой фразы, прочувствовать все отраженные за стеклами очков эмоции. Она пыталась убежать от мук телесных, добровольно погружаясь в душевные. Тонкая грань разумности начала стираться, и девочке уже чудилось, будто мышцы не просто перекручиваются в хаотичном бессистемном порядке, но вены болезненной вязью складываются под кожей в жесткие и жестокие слова. Когда мужчина разжал ей челюсти и влил вторую порцию «помощи», в мутных глазах помимо паники мелькнуло нечто, похожее на восхищение. Не оформившемуся рассудку подростка, всю сознательную часть жизни слепо следовавшего созданному идеалу, было жизненно необходимо в кого-то верить. Окажись фамилиар по эту сторону двери и он мог бы попытаться предотвратить зарождающуюся катастрофу. Но сейчас он лишь скрежетал когтями по косяку, надрываясь в отчаянном шипении, поэтому глупое дитя, проходя темными путями Изнанки, находило спасение в собственном мучителе, искренне веря в разумность и правильность его действий.

раннее утро 3 числа месяца Страстного танца, 1647 год

Чуть более резкий вздох, болью отозвавшийся в затекшей спине, заставил девушку вздрогнуть и проснуться. Конечно, она сползла в кресле и последние несколько часов провела в ужасно неудобной позе, от чего теперь тело противно ныло, хотя эти неприятные ощущения и не могли идти ни в какое сравнение с испытанным ранее. Она сглотнула и опасливо приоткрыла глаза, покосившись на свои руки, подспудно все еще ожидая увидеть под кожей проступающие письменами вены. Но нет, кожа была так же бледна и однотонна, как и всегда, тонкие пальцы слабо шевельнулись, цепляясь за обивку кресла в попытке принять более удобное положение. Пальцы коснулись груди и на девичьем лице проступило неприкрытое облегчение, когда вместо прилипшего артефакта она ощутила лишь гладкую кожу, а опустив руку чуть ниже и вовсе убедилась в том, что созданный и приведенный в исполнение Веролом план прошел удачно. Уменьшившиеся ступни беспрепятственно выскользнули из слишком большой обувки. Лоддроу с едва слышным стоном улеглась на бок, поджимая ноги и скручиваясь в плотный клубок, кривя губы от болезненных прострелов в затекших мышцах и суставах, и поискала глазами своего «спасителя». Искатель увлеченно рассматривал собственные картины, задумчиво разбирая один из забитых ими шкафов и, казалось, не обращал ровным счетом никакого внимания на пришедшую в себя девушку.
Мягко прикусывая щеку, Дезире выстроила беспорядочные мысли ровным строем, привычно начав разбираться с ними по одной. У нее все поломалось и починить это было невозможно. Отец оказался мерзавцем и предателем, а вместе с ним и Орден потерял большую часть своей привлекательности для девушки, брат, едва узнав о ней, уже ее ненавидит и даже со своим собственным фамилиаром она успела поругаться и обидеть его. Слова Верола не выходили из головы и девушка снова прокрутила прочно въевшееся в подкорку воспоминание. Она попыталась найти в его рассуждениях изъян, но не смогла. Ей действительно никто не обязан. Она действительно совершает множество ошибок, совершенно не зная как потом с ними справляться, и ее слабость слишком явно видна, чтобы можно было ее проигнорировать. На плечи тяжелым покрывалом легла привычная тяжесть чужого мнения, навязанной судьбы, слепо избранного обязательства. Внутри смешались противоречивые эмоции - с одной стороны она, разумеется, не хотела умирать. С другой - какое же невероятное блаженство было с ней в тот миг, когда она решила бросить все и сбежать! Какая легкость, какой восторг - не чувствовать на себе извечного давления общества и не загонять себя саму в выдуманные рамки! Однако, она снова была собой и столь близко маячившая мечта - лишь протяни руку - обрушилась так же быстро, как и возникла. Ей снова хотелось ощутить эту легкость, возникшую сразу, стоило лишь перешагнуть собственную границу.
[float=left]http://sh.uploads.ru/t/2fPLQ.png[/float]Взгляд зацепился за клеймо на руке инквизитора и машинально пополз дальше, остановившись на строгом профиле. Краткое мгновение любования и из белокурой головы вылетели все мысли. Стоило отвести взгляд, как они вернулись и снова загомонили наперебой, пытаясь перекрыть что-то неведомое и пугающее. Лоддроу не спеша села в кресле, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Небольшая слабость и сильный дискомфорт, вызванный неподходящей одеждой, а еще жгутом свернувшийся не то от страха, не то от голода желудок. Штаны теперь были слишком тесными и плотно стягивали бедра, излишне подчеркивая фигуру, от чего девочка ожидаемо смутилась. Рубашка, ставшая слишком большой по размеру, теперь сползала с плеча, открывая шрам под ключицей. Девушка болезненно прикусила нижнюю губу, не сводя с Ричарда изучающего взгляда, и осторожно встала на ноги, все еще не уверенная в собственных физических силах. «Страшно то как...» Сердце сжалось в комок и пропустило удар, когда она сделала первый не смелый шаг в сторону мужчины, но дальше стало проще, ведь еще не до конца осознанное решение уже начало приводиться в исполнение. Дезире подошла к нему вплотную, окинув серьезным взглядом картину, которую он держал в руках. Мрачно и пагубно, но насыщенно и прочувствовано. Именно так себя сейчас чувствовала и сама ученица, решившаяся на свой страх и риск снова выйти из зоны комфорта. Она дождалась пока мужчина отложит свою работу и обратит на нее внимание, нескромно исследуя его лицо пытливым нахмуренным взглядом.
- Я не хочу такого будущего,- девушка робко дотронулась до его груди дрогнувшей рукой, ощутив приятную фактуру ткани, и провела по выпуклому орнаменту вверх. Пальцы скрылись за воротником рубашки, коснулись теплой кожи на шее и на мгновение замерли, прислушиваясь к ровному пульсу. Она сглотнула, попытавшись сбить слишком участившееся дыхание, и подняла глаза, встретившись с мужчиной взглядом,- Научите меня,- Дезире медленно коснулась губами гладкой щеки и сама испугалась собственной смелости, сразу начав покрываться румянцем. В голове мелькнула мысль, что происходящее неправильно и недостойно ее, однако, внутренние ощущения кричали об обратном, поэтому она скользнула пальцами дальше по шее и осторожно поцеловала его в губы, не сдержав судорожного, испуганного вздоха. В памяти всплыли прочно выжженные слова инквизитора о вежливости и творимых ею чудесах,- Пожалуйста.
Несмотря на полученное образование, сотни прочитанных книг и тщательно записываемые на уроках слова наставников, Дезире оставалась наивным и глупым ребенком, совершенно не готовым к жизни. В какой-то степени подход Верола был верным - таким нежным детям места не было не то чтобы в Инквизиции, но и в жестокой реальности в принципе, ибо они всегда попадали под раздачу первыми и ломались быстрее и проще всех. Полукровке было страшно. Сердце заходилось рваным ритмом, заглушая своим стуком внешние звуки, по спине бежала мелкая нервная дрожь, а ноги чуть ли не подкашивались, но она упорно продолжала лезть в эпицентр собственного страха. Для нее самой это было нелогично, лишено смысла, глупо, недостойно! Однако, на самом деле интуитивно она делала именно то, что ей сейчас было необходимо больше всего. Когда женщина теряется в суровом пространстве жизненных реалий, некое внутреннее чутье требует найти хотя бы временную и малую точку опоры. Пусть она будет крошечной и продержится недолго, пусть потом за это может стать стыдно, да что там - о таком порыве она вполне может пожалеть, но в определенную конкретную минуту это необходимо больше воздуха. Когда женщина разочарована во всем вокруг - ей нужен мужчина, и именно эта инстинктивная и древняя как время потребность сейчас толкала ученицу в спину. Какая ирония, что из всех возможных вариантов, в такой момент рядом с ней оказался именно Ричард, едва ли не единственный, кто не испытал бы ни малейших угрызений совести за происходящее и не пожалел бы маленькую запутавшуюся девочку.

Отредактировано Дезире (2017-08-22 23:33:26)

+3

9

[nick]Ричард Верол[/nick][status]Тень за спиной[/status][icon]http://sh.uploads.ru/4XI9x.png[/icon][sign]

Сводка о персонаже

Возраст: 180 лет, внешне - 30, главным образом из-за седых волос, оставшихся на память от обучения в Ордене.
Раса: Таррэ, айрат
Способности: КСМ - 0%; КЖЭ - 3%, магистр школы тьмы, глубокая специализация на магии теней; КМЭ - 92%, магистр школы земли, специализируется на метаморфозах, излюбленная ипостась - ворон; рукопашный бой - подмастерье, обучался для самообороны в случае резкого разрыва дистанции с противником.
Внешность: Рост 180, очень худощавое телосложение, жилистый. Волосы седые, до середины шеи. Глаза серые. Носит очки. Производит впечатление скорее пыльного академика, чем инквизитора. Одежду предпочитает блеклую и темную. Ныне на нем белая рубашка и темно-серая строгая приталенная безрукавка с набитым цветочным узором более темного оттенка, темные штаны и туфли из добротной черной кожи. При себе саквояж, в который небрежно сброшен плащ, также присутствуют мольберт и инструменты художника.
Характер: Очень тихий и спокойный человек, предельно вежлив и мягок даже с откровенно раздражающими личностями. Крайне наблюдателен и терпелив, имеет хорошую память. Несколько замкнут, предпочитает не идти на контакт без особой нужды, при всей своей мягкости склонен к жестоким и мрачным мыслям и поступкам - последствия влияния магии и очень тяжелого периода обучения в Ордене. Вслух и на публике их никогда не выражает, что для других остается полнейшим секретом, но довольно легко может быть спровоцирован в стрессовой ситуации или же при исполнении служебного долга, проявляя тогда весь спектр возможностей своего искалеченного восприятия. Садист. Довольно самоуверен и бескомпромиссен. Самой большой страстью является искусство, архитектура в частности.

[/sign]

Действие орхидеи было ознаменовано едва слышным металлическим звоном. Рубашка на груди мальчишки зашевелилась, и Ричард тут же оттянул ворот, дабы вытянуть паразита до того, как тот присосется снова. Амулет послушно лег в руку, задняя его поверхность все еще сохраняла тепло человеческого тела. Отвратительное украшение, успевшее напитаться человеческой жизнью. Не особо заботясь о нежной коже своего подопечного, Верол бесцеремонно сорвал кулон с его шеи, сломав при этом застежку. Оно и к лучшему, основным условием действия артефакта было его надевание. Без застежки никто бы уже не смог его использовать, если вдруг случится что-то непредвиденное и амулет вернется в мир. Но это произойти не могло, потому что уже утром Ричард отнесет паразита специалистам и на его глазах опасный артефакт будет уничтожен. Достойный конец недостойного украшения.
На время же амулет был спрятан в коробку из-под красок и плотно закрыт. Закончив с ним, Верол бросил взгляд на человека, еще минуту назад бывшего юношей, и увидел на его месте девушку. На лице ее так и застыла маска ужаса и тревоги, но даже сквозь нее было видно, что девочка вполне себе симпатичная. Бледная кожа, светлые волосы – ей и правда было бы куда лучше в институте благородных девиц, а не в Ордене. Такие профили украшали портретики, которые посылали женихам-аристократам для сватовства, а не искажались гневом и жестокостью на полях сражений Инквизиции. Однажды бы его украсили шрамы, возможно, ее бы и вовсе страшно изуродовало, отвернись от нее удача всего на мгновение. Это лицо неизбежно потеряет свой шарм и станет уродливым, на нем отразится тень жизненных печалей и разочарования, куда более четких и ясных здесь, в Ордене, чем в мирской жизни за его стенами. Растают зачатки манер и хорошего воспитания, истлеет вежливость, обратившись в сталь и беспринципность, что превратят ее из человека в машину. Он ведь сам ей об этом рассказал. Он сам открыл ей ее будущее и сам же подтолкнул к нему, оборвав для нее возможность исчезнуть и начать все сначала. Таков был долг Ричарда и такова же была его философия – выбранный путь такого рода человек изменить был не в праве. Но в какой-то степени он чувствовал едва заметную печаль от того, что Дезире настолько сильно ошиблась, оставшись здесь в свои юные десять лет. Его влекло разрушение, ему хотелось приложить к падению девушки свою собственную руку – но он не мог не признать, как ценитель прекрасного, что лучше бы все для этой девочки сложилось иначе. Ее хрупкий потенциал сгниет, так и не раскрывшись.
До самого ее пробуждения Верол Дезире не трогал и даже не подходил к ней. Дело шло к рассвету, а значит скоро нужно будет приступить к делам насущным: встретиться с начальством, отнести картины знакомому торговцу предметами искусства, дабы он выставил их на продажу от его лица. Там же можно будет спросить, не интересовался кто-то заказами – то, что Ричард ждал уже слишком долго, чтобы терпение не начало истончаться. Работ скопилось изрядно, пора уже было отдать их на поруки. Добрый час он этим и занимался – выбирал, рассматривал, скрупулезно искал недостатки и отсеивал неудачные образцы, прикидывал размеры рамы и ее материал. Верол не заметил, когда девушка очнулась, был слишком занят поисками в шкафу давно забытой акварельной миниатюры. Акварель не нашел, но зато в руки ему попалась еще более забытая картина, написанная маслом. Портрет наставника, совсем небольшой – тратить на такого человека полноценный холст не хотелось. И, конечно, никакими добрыми чувствами с картины и не веяло. Мрачнее портрета в мире не существовало.
Когда инквизитор обратил работу к свету, дабы оценить ее состояние, что было важно, учитывая, сколько она в шкафу провалялась, взгляд зацепил светлое пятно. Дезире уже пришла в себя и теперь неуверенно двигалась к нему. Рубашка была ей сильно велика и теперь оголяла плечи, что было недопустимо для уважающей себя девушки, по мнению Ричарда. Брюки сидели на ней нелепо – были слишком узкими в бедрах и собирались гармошкой на лодыжках. Обуви на ней больше не было. Верол смотрел на нее краем глаза и ждал, что она будет делать, а девушка тем временем подошла почти вплотную. Она и сама чего-то ждала, а потому инквизитор отложил портрет и обратил все свое внимание на нее. Мужчина не мог определить выражения ее лица, в нем что-то неуловимо изменилось. На нем остался страх, но он приобрел другую форму, доселе Ричардом не виденную.
- Я не хочу такого будущего.
Именно из-за этого нового выражения Верол не дрогнул и не отступил, когда ее пальцы коснулись жилета, а после двинулись выше, туда, где одежда уже не скрывала кожу. Касание неприкрытой шеи могло быть расценено как угроза, и в любом другом случае Ричард среагировал бы мгновенно, но и сейчас он остался недвижим, лишь выжидающе глядел на девушку, чуть хмурясь. И подпускал все ближе, не мешая ей делать все более смелые жесты: мимолетное касание щеки, руки, оплетающие шею, нерешительный поцелуй в губы и ее испуганное дыхание на его лице. И фраза…
- Научите меня.
Вежливая, она не забыла про «пожалуйста», которое творит чудеса. Но сейчас Верола практически не нужно было просить – он упивался тем, как девочка доверчиво льнула к нему, опасливо проникаясь чем-то потаенным и порочным, что пробудилось в ней вместе со старой личиной. Он знал, что она доверится, но она снова удивила его – наивная жертвенность Дезире достигала пика. Ричард чувствовал ее теплое тело рядом с собой, и хотя все еще не смел ее касаться, уже знал, что мог сделать что пожелает. Мог переломать все тонкие косточки по одной. Мог выпустить ее кровь и рисовать ею картины, пока девушка медленно умирала. А мог утопить в пороке, извалять эту Ванесу в грязи собственных желаний. Тело, живое тело, требовавшее кисти мастера. Уже попорченную ошибочностью выбора жизненного пути, ее все еще можно было раскрыть, сделав верные акценты и добавив тени в этот неоправданный свет. Веролу хотелось этого даже больше, чем просто проявить свою необузданную жестокость, удовлетворения от которой – мгновение. Это должно было стать долгоиграющим чувством, схожим с дегустацией блюда, приготовленного истинным гурманом. Его не ели залпом, зачерпывая снедь ложками. Удовольствие состояло в том, чтобы оттянуть конец трапезы. Намеренное терзание себя голодом и сдерживаемая жадность – вот что руководило Веролом, когда его рука скользнула под выбившуюся из брюк рубашку и прошлась по гладкой коже, когда он сам прижимал девушку к себе, отрезая пути к отступлению и не оставляя ей шанса передумать. Он хотел взять все, что Дезире могла ему предложить. Клетка захлопнулась.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

11

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

12

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

14

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Второй этаж. Комната Дезире. ]

Отредактировано Дезире (2017-09-06 10:21:57)

+1

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Пока она лежала к нему спиной, свернувшись клубком и силясь пережить первые острые мгновения самобичевания и жгучего позора, Ричард поднялся с кровати. На свою жертву он больше не смотрел, равно как и не проявлял к ней хоть какого-нибудь интереса. В первую очередь он взял с полки очки и наконец получил возможность смотреть на мир четким взглядом. Тут же отметил, что нужно наведаться в ванную, а продолжив мысль, заметил, что к прачкам должно было отправиться и постельное белье. Этот досадный факт заставил его нахмуриться и упрекнуть себя в непредусмотрительности – он совершенно не подумал о последствиях растления невинных дев. Хотя можно ли было сказать наверняка в самом начале, что Дезире была нетронута? Знай он заранее, что она может себя так вести, он бы серьезно усомнился.
Пока он вынимал из шкафа халат, некогда купленный в Шхаасе у мастера по росписи по шелку, облачался и собирал по полу свои вещи, тут же встряхивая их и осматривая на предмет пыльных пятен на ткани, взяла себя в руки и Дезире, тихонько сползла с кровати, натянула свою скудную одежку и выскользнула из комнаты, будто неслышимая тень. Ее отсутствие Верол заметил только тогда, когда принялся сворачивать замаранное одеяло. На его место он постелил плотное верхнее покрывало, которым именно сегодня поленился застелить постель, а после и сам вышел в коридор, направляясь к ванной, дабы привести себя в порядок. До полного пробуждения Ордена оставалось еще пара часов.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Тренировочный зал, 5 число СТ ]

Отредактировано Ричард Верол (2017-09-06 22:13:11)

+1

16

[ Третий этаж. Лазарет ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
Вечер. 5 число месяца Страстного Танца 1647 год

В комнате встала новая проблема. Как именно дать Веролу знать о том, что она передумала и хочет пойти. Добрых два часа и стопка бумаги ушли на то, чтобы, наконец, сформулировать более или менее удовлетворившую ее записку.

Ричард, сегодня я была вынуждена ответить отказом, на ваше приглашение, но обстоятельства, мешавшие мне ответить иначе, несколько изменились. Я буду рада принять его, если вы не изменили своего решения. Буду ждать вас в комнате Бриенны, лекарки нашего лазарета.

Дезире подписалась и выглянула в коридор, в поисках того, кого можно было сделать почтальоном. Проходившая мимо служанка показалась ей вполне подходящей для этих целей особой, поэтому лоддроу вручила ей маленькое письмо, объяснила, кому именно его нужно отдать, и весьма удивилась резко побледневшему лицу девушки и неуверенному кивку в ответ. Однако, размышлять о причинах такой странной реакции ей было некогда – на составление такого простого письма она потратила слишком много времени, а еще нужно было успеть множество всего. Например, принять ванну. Поискать фамилиара, упорно отказывающегося появляться ей на глаза. Не забыть взять с собой знойный плащ. И добежать до эльфийки, не привлекая излишнего внимания своим горящим от нетерпения взглядом.

- Эм… ты уверена?- полукровка с огромным сомнением разглядывала ворох ткани, который Бриенна называла изумительным платьем,- Тебе не кажется, что оно слишком… яркое?
- Глупости, у него вполне спокойный и не кричащий цвет, очень подходит к твоим глазам. Примерь, ты сразу увидишь, как оно тебе пойдет.
Дезире подняла на нее все еще скептичный взгляд и пропустила струящуюся ткань сквозь пальцы. Ощущение было приятным, но уверенности это не добавило, ни на грамм. Больше часа эльфийка пыталась справиться с ее непослушными волосами и расспрашивала девочку о том, куда именно она пойдет, чтобы лучше понять, что же именно ей предстоит надеть на первое свидание. Робкие попытки объяснить, что это вовсе не свидание, были напрочь проигнорированы загоревшейся новой затеей лекаркой, увлеченно жестикулировавшей расческой. Лоддроу краснела, смущалась и не знала куда деть глаза от тех рассуждений, что та озвучивала касательно предстоящего вечера и его возможного завершения.
- Не глупи, Дез. Это платье словно на тебя сшито, посмотри какой крой! Оно подчеркнет все самое вкусное, что в тебе есть и ни один мужчина не устоит,- девушка четко вознамерилась натянуть на ученицу именно эту вещь, полностью проигнорировав смущенный лепет,- А женщины будут зеленеть от зависти, прямо под цвет твоего наряда. И раз уж ты так смущена, то советую подумать вот над чем - ты будущий искатель, и отвлекать внимание общества от истинных дел тебе ой как будет нужно уметь. Почему бы не начать учиться этому уже сейчас, раз уж есть такая возможность? А ничто не отвлекает мужское внимание лучше, чем красиво подчеркнутая женская фигура. Главное не забывай держать себя так, словно они черви под твоим каблуком, и улыбайся. Тебе идет легкая улыбка. Давай, надевай.
Спорить с Бриенной было себе дороже, это Дезире поняла еще в первые месяцы практики под ее началом. Потому она только вздохнула и принялась стаскивать с себя рубашку. Логичная мысль о том, что раз лекарка видела ее синяки и ничего не сказала, значит и не считает это чем-то недостойным или постыдным, а накинутые ею варианты предстоящей девочке ночи лишь укрепили ее в этом подозрении. Зато справиться с непонятной тканевой конструкцией ученица сама бы точно не смогла, так что помощь ей определенно была нужна.
Между тем, пока она раздевалась, профессиональный взгляд лекаря скользил по обнаженной спине и бедрам, цепко примечая каждый синяк, не подходящий под пометку «тренировка». Эльфийка чуть хмурилась, раздумывая, как лучше стоит поговорить с неопытной, но такой упрямой девушкой о том, что подобное количество следов после секса это не нормально. Подозрения о том, что Дезире этого не осознает, крепли с каждой минутой, пока она наблюдала за оживленными попытками натянуть на себя платье, столь  неприемлемое и непривычное для нее в обычное время. К несчастью, чувство, в данный момент наполнявшее ученицу Альдена, было эльфийке прекрасно знакомо, а потому опознаванию поддавалось очень легко. Только вот не ошиблась ли она с выбором предмета своего воздыхания.
- Оно все же не подходит,- полукровка смущенно обернулась, сцепив руки на груди,- Я вся в синяках после учебы, а тут видно...
- Глупости, можно подумать в мире мало косметики, чтобы прикрыть некоторые несовершенства женского тела,- Бриенна отмахнулась от этой неуклюжей попытки выскользнуть из ее цепких и творческих рук,- Замажем мы твои синяки. К слову, я все таки лекарь и вижу, что далеко не все они получены во время учебы.
Дезире виновато опустила голову, исподволь наблюдая, как девушка достает из тумбы какие-то загадочные баночки, бутылочки и, кажется, кисточки. Эльфийка снова возобновила беспечную болтовню, не иначе как призванную отвлечь ученицу и вернуть в комнату атмосферу предвкушения и веселого возбуждения.
- Болит?- она поправила на девочке легкую ткань и присела перед ней на корточки, коснувшись пальцами особенно яркой грозди синяков на бедре,- Дез, ты же понимаешь, что я не какой-то левый доктор, но и в некоторой степени твой друг? – лекарка решила начать издалека, чтобы не спугнуть эту святую наивность, удивленно смотрящую на нее своими большими глазами,- Ты же понимаешь, что никто не имеет права брать силой…
- Я сама,- лоддроу поспешила перебить девушку, пока пылающие щеки не начали освещать помещение,- Это я настояла, не он. Он бы никогда так не поступил, он не такой…
- Подожди,- тонкие пальцы замерли, так и не донеся не нужную больше пуховку до футляра,- А с кем именно ты с кем идешь на этот прием? Кто этот ученик?
Несмелая улыбка и глаза в пол послужили вполне себе красочным ответом, судя по которому компанией будущей искательницы на этот вечер был явно не неумелый или слишком пылкий ровесник, и эльфийка резко сменила свое мнение касательно наряда, косметики, проведения вечера в обществе красивого мужчины и вообще, юным ученицам давно пора в постель, исключительно для просмотра красочных снов. В одиночестве. Однако, едва она открыла рот, чтобы поведать о своем озарении Дезире, как в дверь постучали. Тонкие брови решительно сошлись на переносице и лекарка, резко развернувшись на каблуках, направилась к входной двери, намереваясь провести краткое внушение этому растлителю малолетних девиц о том, как на самом деле стоит обращаться с понравившейся юной и нежной девушкой в темноте спальни.

+1

17

[ Тренировочный зал ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
5 число месяца Страстного Танца 1647 года, вечер

День протекал неспешно и размеренно. Дела ладно переделывались, и ближе к обеду даже нашлось время на расслабленное саморазвитие. Впервые Ричард взялся за книги, которые не так давно одолжил в библиотеке Ордена. Запасы Инквизиции не могли похвастать существенной коллекцией трудов, посвященной культуре, ведь совсем немногие художники и скульпторы нарушали закон настолько, чтобы их библиотеки изымали на благо государства, равно как и не столь многие инквизиторы в целом интересовались данной сферой, чтобы кастелян соглашался добровольно включать их в смету. Куда больше на полках было научной, исторической и прикладной литературы, полезной в обиходе и нужной для общего образования любого приличного современного человека. Но, к удивлению Верола, даже среди этих камней нашлись кусочки золота, бережно перенесенные в обитель, где им нашлось бы куда лучшее применение. Искатель так и не смог полноценно взяться за эту ветвь искусства, слишком дороги были материалы, слишком много места они занимали, без полноценной мастерской сложно было позволить себе что-то существенней небольших тренировочных образцов. Так и выходило, что скульптура в основном появлялась в обличье чертежей, аккуратно подшитых в папку для набросков. Удивительное дело, что при всем этом Ричард не мог похвастать особыми успехами в художественном начертании и построении чертежей строений. Там, где не оставалось места теням, свету и экспрессии, составлявшим основу шарма его произведений, не оказывалось места и его таланту. Посредственные же чертежи, каким мог похвастать любой выпускник архитектурного факультета академии, безжалостно сжигались. Это было не та область, где Ричард мог созидать. На этом поприще он лишь читал знаки и раскрывал скрытый смысл, замысел создателя, творившего через инструменты зодчества. Верол не верил в абсолютную гениальность, а потому довольствовался своей склонностью к изобразительному искусству. В области архитектуры его устраивало оставаться в кресле наблюдателя, равно как и в сфере театра, оперы и музыки.
После обеда, на который Ричард вышел с некоторым запозданием, дабы в обеденном зале осталась лишь малая часть жителей замка, служанка, смущающаяся и прячущая глаза, принесла ему записку. Не раз искатель задумывался о том, почему же его боятся слуги. Он никогда не трогал статистов, никогда не поступал с ними дурно, напротив, относился со всем возможным почтением, признавал важность и нужность их работы. Особенно учитывая, что сам он в быту был абсолютно бесполезен. Но слава летела впереди него самого, и приходилось раз за разом созерцать опущенную голову и поспешные движения, так и говорившие о том, сколь же прислуге хочется сбежать подальше. Они даже не старались проявить ответное почтение. По их жилам тек вязкий страх, нагнетаемый байками и сплетнями, их раболепие не имело ничего общего с хорошими манерами и выучкой. Именно поэтому Верол отпустил девочку сразу, как забрал у нее из рук пергамент. Ее неприязнь к нему ощущалась физически, и подобной несдержанности он терпеть рядом с собой не мог.
Уже в комнате он вчитался в строки, подойдя к окну. А после задумчиво посмотрел наружу, мимоходом зацепившись взглядом за учеников, которых гоняли по плацу внутреннего двора. Больше всего Верол ненавидел тренировки на жаре летом. Он был единственным, кто никогда не получал воды и не отходил отдыхать в тень. Сколько раз он захлебывался кровью, которая внезапно лилась из носа – и не счесть. Однажды даже потерял создание, что ему еще очень долго вспоминали не самым лестным образом.
Содержание воодушевляло: мышка поддалась, послушно льнув в кормящие ее руки. Но Ричард не торопился менять свои планы, он погрузился в раздумья, решая, какой же исход будет наиболее благоприятным в данной ситуации. Отказ стал бы болезненным ударом бича по обнаженной коже, но искатель видел, как она хотела пойти, как отчаянно хотела согласиться – вопреки тем обстоятельствам и мыслям, что сдерживали ее. И раз она эти обстоятельства преодолела, переломала свой страх, снова поддалась искушению и предложила себя ему, предоставив самому решать, что с ней будет теперь, то это требовало ответных действий. К подобному как минимум требовалось проявить уважение, ведь какой бы глупой она ни была, сколько бы наивности в ней ни обнаруживалось, она послушно отдавала Ричарду все, чего бы он ни попросил. Разве он мог не взять?
Поэтому он спустился вниз, наведался к слугам и попросил организовать на закате экипаж. Кто-то непременно отправился бы до заката в город по нуждам замка, а потому едва ли просьба Верола заставила их слишком сильно утруждаться. Получив подтверждение, что все будет исполнено, он вернулся к себе и взялся за подготовку к приему. А уже через час, закончив с гардеробом и приведением себя в надлежащий порядок, прошествовал в соседнее крыло, к комнате, которую хорошо знал каждый инквизитор.
В дверь он постучал не сразу, да в том ограничился лишь очень сдержанным постукиванием набалдашником трости по дереву. По ту сторону мгновенно раздался топот, наводивший на мысли о возмущении идущего. Верол был к этому готов. Его несказанно раздражало, что Дезире вовлекла постороннего в их планы, что теперь ему предстояло выслушать много далеко не лестных слов и себе, но это уже нельзя было поправить. Возможно, девочке действительно нужна была помощь старшей женщины, ведь едва ли она хоть раз выходила в свет на такое серьезное мероприятие. Оставалось надеяться, что результат их трудов того стоил.
Разумеется, в первую секунду Бриенна попросту застыла в изумлении, ведь она ждала чего угодно, но не того, что увидела в коридоре. Разумеется, в ее голове с бешенной скоростью задвигались шестерни, рождая страшные картинки. Разумеется, проницательная и умная эльфийка была права во всем, во всех своих самых жутких предположениях. Но Ричард с холодным спокойствием смотрел ей в лицо, доказывая, что не мираж, который исчезнет, если моргнуть и потереть глаза.
- Добрый вечер, Бриенна.
- Ты! – воскликнула эльфийка, с недопустимым грохотом захлопывая за собой дверь и отрезая происходящее от Дезире. Изумление на ее лице сменилось негодованием, нет, даже гневом. Несчастная лекарка, она так переживала за неразумное создание, готовящееся упорхнуть к изуверскому мучителю, что не могла сдерживать себя хоть в каких-то рамках приличий, грозя привлечь весь замок к своей двери. – Какого черта ты полез к этой девочке? Это ведь твои синяки у нее по всему телу, так? Надоело играть с преступниками, так ты перешел на детей?!
Как она кричала. В тот момент Вероул даже подумалось, что она запросто могла бы кинуться на него, вцепившись ногтями в горло, лишь бы только защитить Дезире, которая не могла осознать, на что подписывалась. А вот Бриенна знала. Понимала свою ответственность, а потому встала стеной, будто это ее собственное дитя отправлялось на заклание, а не случайная ученица из целого выводка таких же. Только вот Верол не дрогнул. Он продолжал смотреть на Бриенну, будто на недоразумение, которое лишь по нелепой случайности возникло между ним и его жертвой. Медичка ничего не могла ему сделать. Ночью она не сможет уснуть, потому что ей не будут давать покоя мысли о том, что она не спасла невинного ребенка. Возможно, в следующий раз она не зашьет его раны, а оставит умирать, убеждая себя, что так правильно. Возможно, когда-нибудь Ричард действительно умрет из-за ее бездействия, но сейчас она была бессильна. И по мере того, как она сама это понимала, гнев в ней сменялся отчаянием.
- Нам пора, экипаж уже должен быть у ворот. Если Дезире готова, скажи ей, я ее жду.
- Я задала тебе вопросы, Ричард. Я не знаю, что именно ты с ней сделал, но я вижу последствия. Ты думаешь, что я позволю ей куда-то с тобой пойти? Не все в этом мире тебе дозволено. Уходи немедленно!
- Мне позволено очень многое, Бриенна. Я всего лишь выбрал себе спутницу на сегодняшний прием, которая станет достойной компанией и скрасит мне вечер. Более того, я собираюсь дать ей опыт, незаменимый для искателя. Не каждый ученик подобного удостаивается. Порадуйся за нее и выпусти ко мне.
Медичка поджала губы, сдержав те слова, которые собирались вырваться. Верол был непреклонен и неприступен, как абсолютно гладкая монолитная скала. Ни единой трещинки не находилось в этом убогом колоссе, потому что вся его суть была исковеркана изначально. Невозможно задеть то, что уже искалечено. Невозможно было достучаться. Ее попытки запугать его и воззвать к рассудку разбились о стену. Дальше виднелся единственный возможный исход – инквизитор просто заберет причитающееся себе силой, и горе будет Бриенне, оказавшейся на пути. Поэтому она решила поступить по-другому, зайти с другого края – и скрылась по ту сторону двери. Верол поправил очки и прошел чуть дальше по коридору, к ближайшему окну. Солнце уже садилось.

+1

18

Дезире проводила эльфийку удивленным взглядом, не в силах понять, почему только что веселое настроение девушки резко сменилось ощутимым раздражением, почти покалывающим кожу полукровки. Услышав негромкий голос мужчины, она улыбнулась и едва успела подцепить лежавший на стуле плащ, как раздался оглушительный грохот входной двери. Девочка споткнулась от неожиданности, чуть не запутавшись в непривычной обуви и длинном подоле платья, что неминуемо привело бы ее к не самой воодушевляющей позе на полу, но обошлось – равновесие она все же поймала и, едва снова прочно встала на ноги, как обратилась в слух, силясь услышать, что же происходит в коридоре. Пока она размышляла, насколько оправданным будет подойти немного ближе, чтобы услышать этот интригующий разговор, Бриенна вернулась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
- Дез, ты в своем уме?- эльфийка подошла вплотную к ученице и сцепила руки на груди,- Из всех имеющихся в ордене мужчин, ты выбрала Верола?
Ответом ей послужило красочное недоумение, ясно прослеживающееся в широко распахнутых глазах. Лекарка тяжело вздохнула, пытаясь подобрать слова, которые бы не противоречили тому, что она говорила до этого, а так же те, что не напугали бы девочку. Ее нужно было образумить. Дезире отличалась редкостным упрямством в том, что считала абсолютной истиной, и это не укрылось от проницательного взгляда эльфийки. Если начать рассказывать, какой он жуткий садист и беспринципный маньяк с психическим расстройством, то, скорее всего эта влюбленная дурочка лишь обидится на нее и потом, если не приведи Ильтар что-то случится, уже не обратится к ней за помощью. Попытаться теперь хотя бы переодеть ее? Но ведь она сама так увлеченно убеждала ее в превосходстве этого наряда над другими, как же теперь она оправдает противоположные слова?
- Проклятье, девочка, я ведь думала, что тебя пригласил такой же ученик, а не искатель!- девушка досадливо хлопнула себя ладонями по бедрам и снова заглянула ей в глаза,- Тебе всего шестнадцать, ты хоть представляешь, чего от него можно ждать?
- Конечно,- лоддроу искренне удивилась такому вопросу и с ответом не медлила, стремясь поскорее успокоить старшую подругу,- Ричард мне помог. И… ну… В общем я не понимаю, почему ты так переживаешь, Бриенна. Что не так?
Действительно, что? Согласно четкой характеристике, данной этим наивным ребенком, Ричард «не такой». И этим все сказано. Любой, кто хоть немного был знаком с Веролом, сразу проникался этой аурой опасности, что от него исходила, сразу чувствовал острую необходимость держаться подальше, или как минимум не привлекать к себе внимание беловолосого инквизитора. Но Дезире с таким воодушевлением поглядывала на дверь, кусая губы и выжидая, пока Бриенна наконец ее отпустит к нему, что эльфийка просто не знала, что может сказать, чтобы не сделать только хуже. Медичка с силой провела руками по лицу и смерила девочку отчаянным взглядом. И ведь она сама упаковала этот подарок.
- Лео знает?
- Нет, - неожиданно вопрос об осведомленности Альдена разозлил его ученицу,- Не думаю, что его могут волновать подробности моей личной жизни,- Дезире поджала губы и постаралась подавить вспыхнувшее раздражение, попутно застегивая плащ. В конце концов, эльфийка так переживает за нее, это как минимум приятно, и определенно следует не огрызаться, а отнестись к этому с должным пониманием. Она подняла глаза на девушку и слегка улыбнулась,- Спасибо, что помогла. Я, правда, очень хочу туда пойти, а без тебя бы этого не случилось. Все будет хорошо, не волнуйся. Это почти как пойти на задание. Слиться с обществом, присмотреться и не привлечь сомнительного внимания, полезная тренировка. Как ты и говорила,- полукровка пожала плечом и решила больше не задерживаться, ибо это странное прощание и так затянулось.
Прохлада от знойного плаща вселила в девочку немного больше уверенности в себе, обласкав бледную кожу даже нежнее, чем холодная ванна, которую она принимала, перед тем как прийти к медичке в комнату. Дышать сразу стало легче. «Может быть, они просто в ссоре и поэтому она так остро на него реагирует? Мало ли что могло случиться. По крайней мере, я не вижу больше поводов так волноваться из-за простого приема, на который она сама и уговаривала меня сходить…» Задумчивость как ветром сдуло, стоило лишь ей выйти в коридор и поднять глаза на стоявшего у окна мужчину. Губы дрогнули в смутной попытке улыбнуться, а привычный стыдливый румянец подкрасил скулы.
- Надеюсь, что не заставила слишком долго ждать,- несмотря на чудесный эффект плаща, девушку снова бросило в жар, стоило только искателю к ней приблизиться.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Поместье маркиза Триспа ]

Отредактировано Дезире (2017-09-21 21:41:13)

+1

19

Он дал им столько времени, сколько требовалось. У Ричарда не было ни малейших сомнений, что Бриенна останется ни с чем. Она не смогла бы переломить его волю, ибо ее попытки надавить на совесть встречали абсолютное равнодушие, равно как и не достучалась бы до девочки, если Верол в ней не обманулся. А он был уверен, что не обманулся – слишком уж явным было ее желание пойти сегодня с ним, пусть даже она и пыталась скрыть его за нелепыми оправданиями и бегством, пока искатель не решил заставить ее силой, против чего она не просто не смогла бы пойти, но и не захотела. Маленькая Дезире, мнящая себя выше и лучше сверстников, втайне мечтала, чтобы кто-то возвысился над ней самой. Несчастная Бриенна, она пыталась защитить ее от того, что было ей в любом случае предначертано. Стоило бы радоваться, что Ричард хотя бы мог оценить то, на чем смыкал свои когти, готовясь разорвать. Будь иначе, хладный труп Дезире уже был бы погребен так глубоко в земле, что его не нашла бы ни одна ищейка, и никакой чести ему не было бы отдано.
Инквизитор оказался всецело прав. Когда дверь в комнату Бриенны вновь открылась, в коридор выпорхнула лишь девочка – одна. Медичка если и имела какие-то аргументы против, то предпочла оставить их по себе. Она не вышла их проводить. Скорее всего, она наблюдала бы из окна, из которого должен был быть виден внутренний двор и ворота. Единственное, чего Верол не мог предположить – что Бриенна не смирилась со своим поражением. Уже в тот момент, как дверь закрылась за Дезире, она выругалась и принялась искать чистый лист бумаги и перо. Как бы она ни верила в рассудительность и благоразумность лоддроу, она тоже была подростком когда-то. У Дезире еще был человек, который мог предотвратить стремительно приближающуюся катастрофу.
А тем временем на коридоре Ричард уже подошел к лоддроу, явно чувствующую себя несколько неловко в амплуа, которое навязали ей обстоятельства сегодняшнего вечера. Быстрый взгляд искателя скользнул по ее одежде, но оценить подготовленность девушки возможным не представилось – плащ скрывал все, кроме краешка зеленой материи, выглядывающей у полы. Следовало бы убедиться, но Ричард сделал для себя очередное допущение: Бриенна со всей ее наглостью и заносчивостью плохим вкусом похвастать не могла, как и все эльфийки, а Дезире была слишком скромна, чтобы позволять себя лишнего на людях среди незнакомцев. Единственное, что вызвало недовольство Верола – свободно ниспадающие на плечи волосы. Каким бы красивым ни был их цвет, они не были настолько ухоженными и опрятными, чтобы выставлять их на всеобщее обозрение. Подобное было простительно только селянкам и куртизанкам, для женщин более высоких кругов выходом были прически и парики. Разумеется, существовали исключения для совсем молодых девушек, почти девочек, но Дезире в них не попадала, ее лицо было обманчиво взрослым. Но времени что-то менять уже не было, придется смириться с теми шепотками, которые пойдут по рядам особ голубых кровей при виде такой вольности.
В конце концов, его музам всегда было позволено куда больше обычных женщин.
- Я рад, что вы передумали и откликнулись на мое предложение. Пройдемте, экипаж уже ждет.
И он предложил ей взять его под руку. И пусть поначалу это было обыкновенным проявлением уважения к даме, но уже очень быстро стало понятно, что без этого девочке придется очень тяжко. Судя по всему, на каблуках ей доводилось ходить крайне редко, может, и вовсе никогда, а потому походка ее была шаткой и неуверенной, Ричард почти физически ощущал, сколь же хрупко ее равновесие. Это не могло обрадовать, но он ничего не сказал, равно как и о волосах ранее. У нее еще было время научиться хоть как-то передвигаться в новых туфлях, и если в ней не обнаружится естественного женского природного таланта это делать, то тем интереснее окажется вечер аристократов. Тонка грань между художественной импровизацией и позорным абсурдом, а потому следовало держать девочку рядом, пока она бы не обвыклась. Можно было позволить ей не убирать растрепанные и порезанные хоть как волосы в прическу, но если она упадет и налетит на кого-нибудь из гостей, или еще хуже, разобьет что-нибудь, его, Верола, репутация будет изрядно подмочена. Едва ли бы он захотел после этого видеть лоддроу хотя бы мельком и издали. Возможно, он даже не смог бы спустить ей подобной ошибки.
Неспешно они дошли до входа в замок. Верол выбирал наименее людные пути и лестницы, но любопытных глаз избежать все же не удалось. Искатель знал о последствиях, а потому не задерживался до самого подъездного моста, где их уже ждал транспорт. Усадив Дезире в экипаж, Ричард коротко отдал распоряжения и скрылся за дверцей следом. Извозчик немедленно выслал коней.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Поместье маркиза Триспа ]

Отредактировано Ричард Верол (2017-09-21 00:06:20)

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Второй этаж. Комнаты инквизиторов