За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Таллем » Таверна «Пьяный паладин»


Таверна «Пьяный паладин»

Сообщений 261 страница 280 из 378

1

http://s2.uploads.ru/d/2ceyW.jpg

Тут не получится тихо и спокойно почитать книжку или подумать о чем-то своем. Даже не надейтесь отдохнуть в этом месте от шума и суеты. Ведь эту таверну по праву можно назвать одним из самых громких мест в городе. Вопреки многим другим городским заведениям, драки по выходным тут - едва ли уже не традиция. Музыка в Пьяном паладине играет в любое время суток, алкоголь расходуется в океанических масштабах, а контингент посетителей поражает разнообразием. Владелец заведения прикладывает все усилия, чтобы в таверне было всегда весело. Идеальное место для праздников и других шумных мероприятий. Особенно греет некоторым душу близость борделя «Алый закат» - буквально на соседней улице. В добавок, тут любой желающий за небольшую плату может снять крышу над головой, ведь при таверне есть и небольшая гостиница.

Ещё стоит добавить, что в данном заведении принимаются заявки на наемничьи услуги. Правда, далеко не все - сами наемники крайне избирательно подходят к текущим заказам и не очень-то охотно переступают рамки закона. Разве что за действительно большую плату.

http://s4.uploads.ru/lL187.png[float=right]http://s0.uploads.ru/t/6wjCG.jpg[/float]
Пьяный паладин занимает собой два смежных здания, неподалеку от центра города. В первом из них, одноэтажном, расположились два основных зала для посетителей. Большие и светлые помещения, одно из которых заставлено крепкой мебелью с широкими дубовыми столами (чтобы ломали не так часто), а в другом выступают местные музыканты или странствующие менестрели. Немного обособленно от них, находятся подсобные помещения и кухня. Подвал же, святая святых, полностью заставлен ящиками и бочками с различными алкогольными напитками, ибо своими запасами таверна и славится.
Второе, двухэтажное строение, выделено под гостиницу. Комнаты хоть и не отличаются своим размахом и праздностью отделки, но все необходимые удобства на местах присутствуют. Несмотря на то, что в соседнем корпусе иногда ходят ходуном стены, в самой гостинице более-менее тихо, особенно в верхних комнатах. Там же по факту живут владелец Пьяного паладина и и приближенные работники, естественно отхватив себе более достойные и просторные помещения второго этажа. Имеется проход между обоими зданиями и выходить на улицу, чтобы попасть в соседний корпус, совсем не обязательно.
Таверна и гостиница имеют неплохую защиту от непрошеных гостей - помимо ставней на окнах и замков на дверях, тут можно наткнуться на одну из многочисленных магических ловушек. Активировав же весь магический арсенал, наемники и вовсе способны превратить свое заведение в хорошее укрепление, рассчитанное на нападение крупных сил неприятеля.
[float=left]http://s2.uploads.ru/WDNpL.jpg[/float]http://s4.uploads.ru/lL187.png
Год основания - 1638. До 2 Тихого Снега 1645 года владельцем заведения был Ингард Косс, и вся округа знала старшую разносчицу Майло Ки. Однако они погибли в битве при Хершиде. Спустя двухнедельное чествование их памяти и заслуг бразды владения взял на себя Патрик Боуэлл.
Из первого состава работников Пьяного паладина остался лишь повар Каин. Также имеются бухгалтер и администратор. Ещё пятеро играют роль разносчиков и помощников (принеси-подай, иди лесом, не мешай). Поскольку они тут присутствуют исключительно ради мелкой подработки, новые лица появляются едва ли не каждые пару дней - собственно, как и пропадают старые. Точно так же может подработать и любой желающий персонаж - просто выполнить необходимую работу и получить деньги, без излишеств.

Текущие акции:
• Всем членам Ордена паладинов - один заказ на выпивку за счет заведения.
• Приди сам, приведи двух своих друзей - каждому по кружке пива бесплатно!
• Снявшему комнату более, чем на сутки, - 10% скидка на все заказы.


Архив событий

[Дата с ссылкой на произошедшее]

[Персонажи]

[События]

1-ое, Высоких Приливов, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Майло Ки, Ингард Косс, Гавриил Дайсс, Каин

Коллектив «Паладина»,  во главе с владельцем заведения, вспоминает «а что вчера было».

1-ое, Высоких Приливов, 1645. День.
Таверна «Пьяный Паладин»

Харон, вор «Сивый» (нпс)

Таррэ-наемник заключает с вором выгодную сделку (перекупка заказного убийства).

1-ое, Звездного Инея, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Жан ла Флёр; Майло Ки, Каин, Ингард Косс, Тррака (ГМ)

Коллектив «Паладина» эмоционально решает проблемы ведения бизнеса, невзирая на посетителя. В это время таверну вдруг посещает отряд крысолюдов с деловым предложением…

2-ое, Звёздного Инея, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Майло Ки, Каин, Ингард Косс, Гелиос; КрижРиш

Коллектив «Паладина» возвращается с задания, подкинутого крысолюдами, в этот момент их посещает старый друг Гелиос, желающий напомнить Ингарду о другом договоре. Чуть позже в таверну входит драконид-путешественник с простым желанием перекусить и отдохнуть.

3-е, Звездного Инея, 1645. Вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Альвэри Фенрил, Нерикс

Закадычные приятели и завсегдатаи «Паладина» Бэй и Нер знакомятся с Альвэри Фенрил.

6-ое, Звездного Инея, 1645. Вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Арианрод Броснан, Алан Фиртен, Оливер (нпс); Лотанариэ Ангалилт;
Майло Ки, Каин, Гелиос

Айра, явившаяся в таверну в дурном настроении, встречает там своего знакомого – Алана. Будучи уже в подпитии, друзья знакомятся с магом по имени Оливер;  Эльфийка-наемница Ло коротает вечер за азартными играми; Сотрудники «Паладина» в компании своего друга Гелиоса обсуждают очередную авантюру и отправляются на вечернюю прогулку.

6-7-ое, Звездного Инея, 1645. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Каин, Майло Ки, Ингард Косс, Гелиос

Встретившись после прогулки, Ингард и компания вскоре отправляются на новое задание…

23-е, Новой Надежды, 1645. День.
24-ое, Новой Надежды, 1645. Ночь-Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Аэрена Дарос

Аэрена заезжает в любимую таверну, чтобы поужинать, переночевать и привести себя в порядок.

25-ое, Новой Надежды, 1647. Поздний вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Нерикс, Эллюмиель де`Лоренцетти,

Блудные сыновья «Паладина» Нер и Бэй, в компании их новой знакомой-алла по имени Эль,  бурно празднуют прибытие домой - пьют, пляшут, играют в азартные игры. Чуть позже появляется и Аль, тут же привлекая внимание какого-то пьяницы и провоцируя драку между последним и Бэем…

25-ое, Новой Надежды, 1647. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Альвэри Фенрил

Между Бэем и Аль происходит серьезный разговор на тему воровства и доверия.  Откровения затрагивают и потаенные чувства двоих – нет больше смысла смущаться...

25-ое, Новой Надежды, 1647. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Нерикс, Эллюмиель де`Лоренцетти

Нерикс поздравляет Эль с Днем Рождения и заказывает для нее песню.

Автор: Ингард

0

261

3 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Вечер-ночь.

Как он добирался до своей комнаты, как засыпал, снились ли ему все те же кошмары или нет… Всего этого Бэйнар практически не помнил. В памяти всплывали лишь мутные обрывки вчерашнего вечера и прошедшей ночи, тут же откидываемые еще не до конца проснувшимся рассудком куда-то в небытие. Мужчина, до этой самой секунды пялившийся в потолок, прикрыл глаза, пряча лицо в ладонях и медленно выдыхая. Со своей задачей касательно дурных сновидений Эйнохэил справился на ура, но, не смотря на это, все равно чувствовал себя каким-то разбитым. Вроде бы и голова не болела, и выдуть сразу пару-тройку кружек воды желания не было, и не мутило, а перед глазами мир не плыл, смешиваясь в кисельную гущу. Однако, все-равно что-то было не так. Это хорошо чувствовалось всем организмом и назойливой мыслью лезло в голову, пытаясь достучаться до сонного сознания. Только вот что именно? Бэй «разлепил» ладони, уводя их с лица и глядя на стену сквозь пальцы. В комнате было подозрительно темно… Недоверчиво сдвинув брови (а не доверял он сам себе), Бэйнар и вовсе отнял руки и вперил взгляд в окно, кое оставалось не занавешенным. «Быть такого не может». Но как бы там не решил для себя мужчина, уже успевшие наступить на улице сумерки говорили сами за себя – и снова седая ночь, и только ей доверяю я. Знаешь, седая ночь, ты все мои та-а-айны!!
Подскочив на кровати почти в панике от одного лишь осознания, что он мог проспать от силы часа два-три, мужчина тут же рухнул обратно. Со стороны это должно было выглядеть припадком избалованного ребенка, которому конфету не купили, с последующим выплеском негативных эмоций, битьем ногами и руками по матрасу, распотрашением подушки и орами типа: «Мир – тлен! Жизнь – говно! Я вас всех ненавижу!!». Да-а-а, а именно таким вселенским и было накатившее на Бэйнара отчаяние. А вместе с этим создавалось впечатление какой-то потерянности во времени, отчего только паршивее становилось. Однако вместо всего перечисленного выше, что сделал бы испорченный ребенок в такой ситуации, этот взрослый предпочел ненавидеть всех и вся, включая и самого себя, конечно, молча. «Не хватало еще чтобы иммунитет ни с того, ни с сего к алкоголю выработался! И фокусничать мне всю оставшуюся жизнь на то, чтоб полночи с постоялого двора до таверны за бухлом для крепкого сна таскаться!». Чего не говори, а ночка началась или же продолжалась не с позитива это уж точно. Сразу же вспомнились мысли, относительно того, до какого плинтуса сполз Эйнохэил благодаря своим «чудо»-снам, и ситуация в «Пьяном Паладине» накануне с участием служки. «А чтобы ты делал, если бы она была рядом?». Бэй снова поднялся, присаживаясь на край кровати и пытаясь найти ответ на возникнувший в голове вопрос. И одного понимания, что Альвэри ни просто не одобрила бы его методов борьбы с кошмарами, но и тем самым он мог просто-напросто потерять ее, тут было мало. Мужчина был готов как и ранее напиться до поросячьего визга и зеленых соплей, лишь бы ничего не помнить на утро, но все это без нее. А вот что если быть без нее его более не устраивало? «Должно же быть что-нибудь еще… Что-то…». Бэйнар отчаянно пытался сосредоточиться на всех возможных вариантах, кои успел опробовать и ВДРУГ как в сказке скрипнула дверь, все ему ясно стало теперь. Сколько лет он спорил с судьбой ради встречи с этой мыслёй! А если еще короче и яснее, то озарение пришло негаданно, нежданно. Сорвавшись с насиженного места, Бэй подскочил к своему рюкзаку,рухнув прямо перед ним и  начав лихорадочно в нем рыться до тех пор, пока не отыскал маленький бутылек с остатками «Кахары» на дне. Нет, конечно той капли, что еще не успела высохнуть, ни коем образом бы не хватило и на крохотную крупицу желаемого эффекта. Но! Имея под рукой «экземпляр» можно же было постараться и сварить нечто подобное бальзаму. Вот только бы знать, кому доверить столь важное поручение и наложить такую огромную ответственность. А знакомых алхимиков, увы, в окружении Эйнохэила не водилось. «Но это же не значит, что их не может быть и в окружении Аль?!», - произнес про себя мужчина, пристально вглядываясь в стеклянные грани пузырька и его содержимое, за которое сейчас хватался, как за последнюю соломинку утопающий. Еще с несколько секунд простояв перед распахнутой сумкой на коленях, аки перед алтарем, Бэйнар наскоро запихнул бутылек к себе в правый карман брюк, которые так и не потрудился снять перед сном, как, впрочем, и всю остальную одежду. Быстро умывшись и кое-как приведя себя в порядок, он схватил рюкзак и выбежал из комнаты, едва не забыв запереть ее. «Куда она может деться посреди ночи, ведь так? А если что, могу и у порога до утра посидеть, авось все-равно не привыкать».

>>> Пункт телепортации Таллема

Отредактировано Бэй (2014-11-26 23:21:29)

+3

262

<<< Пункт телепортации.

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Раннее утро.

Толкая тяжелую дверь таверны, в сердцах Бэйнар надеялся, что в сей ранний как в прямом, так и в переносном смысле этого слова час мало кому было интересно заглянуть в «Паладина», так как обычно весь шумный и вечно-пьяный народ собирался под крышей заведения лишь к вечеру. Но, надежды его так и остались не более чем просто надеждами. И, видимо, из-за переменчивой погоды, у доброй половины города в головах тоже что-то переменилось… переклинило, так сказать, и народ решил не откладывать кутеж на ночь, а начинать готовиться к веселью с самого, Тейар их, утра. Мужчина тяжело и вымотано вздохнул, презрительно обводя взором толпу уже успевших дерябнуть чего покрепче завсегдатаев, коим и сам тут являлся, если упомнить. Взгляд переметнулся от пьяного скопа на столы, в основном практически все уже занятые. «Нет, свято место пусто не бывает», - подчеркнул сам для себя Эйнохэил, все же силясь выцепить хотя бы один свободный столик, - «Так и тут… Тихо станет, лишь когда от этой таверны одни щепки или же…», - беглый взор по тем скамьям, на которых были весьма опрометчиво оставлены кем-то их пожитки, - «Занят, занят… Опоздал!!», - от досады Бэй притопнул ногой, возвращаясь к теме о тихих для «Паладина» временам, «… Угли останутся… Ага!!». Чуть ли не победный возглас, так и оставшийся не более, чем мыслью, и мужчина уже вовсю пробирался через наплывший в стены забегаловки народец к столику, из-за которого только что выползло вдрызг пьяное тело, поспешившее затеряться в ногах почти таких же «красивых» собратьев, кои, однако, были еще способны держаться на своих двоих, а не изучать пол, шныряя по нему на четвереньках.
Буквально плюхнувшись на стул и чуть ли не роняя при этом сумку, как обычно, слетевшую с плеча, Бэйнар с неким облегчением выдохнул. Жаль, что то нельзя было прировнять к его общему состоянию, а «выдыхать» можно было лишь по тому поводу, что есть он будет не сидя на ступеньках таверны, а за нормальным столом, где его еще и обслужат. Кстати, с последним дело тоже пошло крайне удачно и долго ждать официантку, которая как по мановению волшебной палочки появилась рядом с посетителем, не пришлось. Эх, если бы так же просто и быстро решалось и все остальное. Взял в руки сей чудесный магический предмет, и как стал феячить им себе направо и налево!! И все у тебя в жизни сразу хорошо стало да на лад пошло! Вот это да! Вот это фантазия!! И иногда Бэю казалось, что единственное, с чем у него никогда проблем не было, так это именно с фантазией, так как переплюнуть его в богатом воображении мог лишь Нерикс, курнувший своей кошачьей мяты… Или чего он там курил вообще?
- Доброго вам дня! Желаете чего-нибудь? – Показательно-дружелюбно улыбнувшись, поинтересовалась служка, буравя взглядом сидящего перед ней.
«Ты даже не представляешь чего я желаю, девочка», - отозвался про себя Эйнохэил, ответно вперивая мало-заинтересованный взор в девушку, - «Но, начнем с более приземленного». Мужчина подтянул к себе сумку, отвлекаясь от персоны появившейся, распахивая горловину и вынимая оттуда «начатый» лист и карандаш, который, к слову, стоило бы подзаточить. Все это время, пока он писал свой заказ, в который уместился печеный картофель с мясом и овощами, грибная похлебка, несколько кусков хлеба и пару кружек темного, официантка терпеливо выжидала, когда этот столь непростой клиент соизволит наконец-то отпустить ей, вручив «заветные письмена». А дабы не остаться совсем уж без бумаги, ибо этот лист был у него последним, Бэйнар оторвал кусок с текстом, предназначенным для обслуги, и, собственно, протянул его девушке. Та коротко кивнула, более не задерживаясь около него и ускользая к другим столам. Бэй откинулся на спинку стула, наконец обращая внимание на головную боль, коя начинала досаждать ему еще с первой минуты появления тут. Он понимал, что оттягивать момент, ради которого и примчался сюда из Хартада, не было никакого смысла. Но как мог, пытался уйти ото всего произошедшего. Однако, видимо, эмоциональное опустошение давало о себе знать, подмываемое лезущими в голову мыслями, с которыми бороться уже не представлялось возможным, и мужчина начинал сдаваться, более осмысленно прокручивая все, что ему довелось пережить за эту ночь.

Отредактировано Бэй (2014-12-08 00:07:35)

+3

263

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Раннее утро.

[ Пункт телепортации ] http://forumfiles.ru/files/000e/4d/84/29937.png

Опасливо вползая в таверну, шум гульбы из которой разносился далеко за порог, Джафар, сложив ладони в молитвенном жесте и стараясь не распластывать по полу хвост (во избежание возникновения желания у присутствующих этот хвост отдавить), окинул обеденный зал изучающим взглядом. В своем сияющем парчовым шитьем одеянии, таком обыденном для Юга, и столь нелепом здесь -  в таверне, Джа выглядел весьма колоритно, да  походил на заблудившегося аристократа, от коего, впрочем, его отличал увесистый багаж за спиной. Позвякивая украшениями и дразня наверняка присутствующих в таверне воров, змей пересек порог и медленно пополз вдоль зала, разглядывая между делом посетителей.
Сперва взгляд Джесси натолкнулся на явственно датого вива-медведя, стул под которым опасно трещал, затем, отшатнувшись от увиденного как нежить от светлого мага, пал на развеселую компашку с менестрелем, орущим непристойные песни – последнее ассури было по душе, но слишком уж сложившейся казалась данная компания, чтобы пытаться в оную влиться (стало быть, для того нужно было сначало изрядно навливаться алкоголя в себя). Затем, заползя в глубь таверны, Джа оказался невольной жертвой возбужденного гнома, который отчаянно жестикулируя, что-то громогласно доказывал своему собеседнику  -  тяжелая гномья рука, случайно задевшая юного ассура, едва ли не заставило того отлететь вместе со своим багажом на полметра…
- Да шшшшшто жшшш вы творите то?! – возмутился торговец и, грозно воззрившись на гнома, который тут же совершенно искренне (что было весьма неожиданно) перед ним извинился, пополз между столиков дальше, шипя себе по нос недовольства на ассурьем наречьи: - Ишшхаа ташшшэт тхассс!
Казалось, места, не пригретого под сидельником какого-нибудь пьяницы, по видимости не закончившего давешний вечер по нынешний час, или хама, готового распетушиться из-за неправильного выбора предлога, в таверне просто не осталось. У каждого столика кто-то шумел: горланил залихватские песни, спорил, ругался или же объявлял тосты, заставляя зал содрогаться от треска ударяющихся друг от друга бокалов… Однако Джафар, уже было решивший, что стоит ползти  восвояси и найти себе местечко потише, вдруг заприметил странное явление – один из столиков, кажущийся мирным островом, среди бушующего моря пьяного разугла, был занят лишь одним посетителем. Одинокий посетитель не кричал, не шумел, не кидался едой и посудой, а что-то сосредоточенно писал на листе, похоже, разъясняя что-то девушке из местной обслуги. Сердце Джафара радостно подскочило в груди, а полумертва надежда отдохнуть в спокойствии и приятной компании, воскресла из пепла сомнений как символ Таллема – феникс…
«Быть может он писатель? Путешественник?? Историк??? Сказочник!» - разыгралась фантазия юного любителя заморских историй. Но отчего же было ей не разыграться? Не так уж часто удается застать среди разномастного люда, каким обычно набиваются таверны, кого-то за письмом!
Уверенно направившись в сторону мнимого «сказочника»,  Джафар уже накидывал в мыслях торгашескую сладчайшую речь:
- О, пара самоцветов зренья моего! Как смеете меня обманывать? – сказал он, будто сам себе, приближаясь к спокойному столику, - Ужшшели столь доссстопочтенный госссподин и впрямь зсанят письмом в разссгаре пиршшшества? О, мой разумный, скромный, собеседник! Позволишшшь ли презренному куптсссу из южшных сземль размессститься поблизосссти?
Стащив тяжелый ящик со спины, Джафар  - активно намекая на то, что похвалы, льющиееся в уши как патока, стоят ответной реакции – составил свой багаж на пол, рядом со столом незнакомца, но садиться при том не спешил, как будто ожидая позволения. Официантка, подошедшая в этот момент, усугубила ситуацию, спросив, чего желает заказать новый гость, ибо вместо заказа, Джафар, используя тот же тошнотворный и вычурный стиль привычный у южных торговцев, тот час же попытался сбагрить ей искусственно созретую хурму, которую хоть и спер весьма удачно - так и не смог вломить в рот.
- О, красавица, чьи щеки как нежный рассвет! Будь добра, полюбопытсствуй у своего госссподина, что заведует сим достойнейшшшим из заведений – не угодно ли приобрести сочных плодов лучшшшей Шхасской хурмы! Чудо из чудессс! Весной, да раньшшше урожая!! – вынув из сумки один из плодов, прозрачный и на вид весьма аппетитный, хитрый ассури принялся его расхваливать, - Чисстый янтарь! Летнему солнтсссу подобен, да сссладок как меда новогодние... Мах-х, Объедение!!

Отредактировано Джафар Схешш (2014-12-11 22:19:53)

+4

264

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро-день.

А осмысливать и обдумывать пришлось многое. Да и если учесть то, что ото всего этого лучше никак не становилось, а мысли в голове упорно не желали распутываться, будто бы собранные в клубок, на десять узлов завязанные и сплетенные меж собой, то становилось только печальнее и печальнее. И, конечно, естественным был и тот факт, что даже глубоко задумавшись над словами Альвэри, принимать их за чистую правду, о которой не ведал все свои годы жизни, было неимоверно трудно. И первым чувством, что откликалось в душе на возможность Бэя являться никем иным, как иштэ, было смятение и отрицание сего. А вместе с этим не трудно догадаться, какие эмоции «нарисовывались» на лице, явно давая понять, что мужчина пребывал далеко не в лучшем расположении духа. Бэйнар успел пару-тройку раз принять позу великого мыслителя, поставив локоть почти что на край стола и уронив на руку, собранную в кулак, подбородок. А так же поерзать на стуле, будто бы единственным желанием его на этот момент было подорваться и унестись до ближайшей уборной, ну и много еще чего успел. Разве что головой об столешницу не бился. Хотя, нет, и такое уже успело произойти. Эйнохэил тяжело и прерывисто выдохнул, вытянув перед собой обе руки, что держал на столе, и звонко «поцеловавшись» с деревом лбом. Именно звонко, ибо звук получался таким, словно в черепной коробке у Бэя ровным счетом лишь ветер гулял. Однако, наверное, лучше бы даже было. «Появляется с рождения…», - повторил он написанное лоддроу, теперь же силясь хотя бы мыслью заглушить шум и гудение в голове после удара. Эти слова отчетливо врезались в память, выводя из подсознания и смутных воспоминаний о детстве слова матери, в сей миг звучащие, словно эхо из далекого и почти забытого, стертого из памяти детства.
«- Ты у нас особенный, Бэй»…
Мужчина крепко зажмурился, пытаясь отогнать звучавшее лишь для него таким родным и мягким, успокаивающим и оберегающим голосом, по которому он так скучал, стоило только вспомнить. И именно поэтому Эйнохэил старался забыть. Глупо, быть может, но… Он нервно хохотнул, по привычке своей гортанно, и приподнял голову, тут же пряча ее в ладонях. «Особенный, Бэй…», - будто бы нарочно передразнил Бэйнар свою мать, понимая, что делает это лишь от некой обреченности и горькой досады, что испытывал, - «Именно таким особенным я и хотел быть всю свою жизнь!!». Он снова откинулся на спинку стула, отнимая руки от лица и вперивая почти невидящий взгляд куда-то в пол. В нем клокотал гнев, смешиваясь с малопонятной, но настолько хорошо ощущаемой безысходностью, что хотелось орать до хрипоты… Ну или же вчесать кому разочек-другой, чтобы схлопотать в ответ и вырубиться к лешевой матери. А сильнее всего загоняло в угол понимание того, что эта самая безысходность постепенно, шаг за шагом, а все же обретала свое основание. И основанием ей была неизбежность принятия тех фактов, что складывались один к одному и находили свое подтверждение в одних лишь воспоминаниях. Тех, с которыми мириться Бэй не желал до последнего, все еще стараясь найти всему иное объяснение. Но выходило это у него все хуже и хуже. «Тейар тебя подери!! Да лучше б я…», - мужчина осекся, не зная, а что и в самом деле было бы лучше: докопаться до истины на сто втором году с помощью внезапно появившейся в ней девушки или же не знать до последнего дня, в концы, быть может, скатившись в самые низы. Ведь время, хоть и текло для Эйнохэила медленно, но на месте то совсем не стояло, а такой образ жизни, кой он вел через лета, да сказался бы, в полной мере «отомстив» за все сгубленные года.
Бэйнар придвинулся к столу, не замечая ровным счетом ничего и никого вокруг. Эмоции, не находившие выхода, крыли с головой, уволакивая в свой омут, из которого выкарабкиваться становилось все труднее. И выдернуть из этой трясины Бэя удалось только обслуге, что поставила перед ним поднос с заказом. Мужчина поднял взор на девушку, поначалу не соображая, что она тут вообще делала. Но через несколько секунд кивнул, задерживая официантку еще на минутку. Как ни странно, а сквозь пелену проблемы насущной вспомнилась и еще одна. Странным было то, что за эти дни Нерикс  до сих пор не давал о себе знать. А все невыносимее хотелось как следует протрясти его за плечи, с бешеным взглядом смотря на мохнатого и вдалбливая ему, что все они, поголовно все ошибались, причисляя его к иной расе, нежели человек обыкновенный. Но, не успел он дописать свой вопрос, относительно друга своего закодычного, как перед столом возник и второй силуэт, при переводе внимания на себя который оказался ассури. А уж отличить ассури от кого бы то ни было другого можно было по не хилому такому хвосту, точь-в-точь походящему на змеиный. Но! То, что произошло дальше настолько выбило мужчину из колеи, что он готов был поклясться все тем же своим мохнатым другом, что и помнить не помнил, чем был занят до этого чудного (тут уж ударение падало и на первый, и на второй слог) момента.
- Ужшшели столь доссстопочтенный госссподин и впрямь зсанят письмом в разссгаре пиршшшества? О, мой разумный, скромный, собеседник! Позволишшшь ли презренному куптсссу из южшных сземль размессститься поблизосссти?
Бэйнар опешил, замерев, как истукан и прерывая письмо. А от явления такого абзаца, как этот парнишка, и вовсе у него пачка открылась. Мужчина в действительности, не скупясь на выказ эмоций, в удивлении приоткрыл рот, стараясь даже не моргать. Однако, ассури был бльше похож на мираж, а именно потому промограться то и следовало. Вдруг, исчезнет! Но, то оказалось не обманом зрения, и парень никуда не спарился даже когда Бэй глаза кулаком протер. И более того, видимо поняв, что своими речами застал незнакомца врасплох, змееныш предпочел докопаться и до стоящей около официантки, что волей судьбы попала под раздачу… хурмы. Прослушав еще одну приторно-сладкую, на деле прям как сам фрукт, речь, от которой с непривычки чуть ли уши в трубочку не завернулись, Эйнохэил состряпал полностью офигевшую мину. «Он ей… хурму втащить пытается!!». О, Ильтар, забавнее этой ситуацию здесь мужчина и не мог упомнить. Наряду с ошеломлением всего творящегося беспредела и чуть ли не развернувшейся посреди таверны лавки с медовыми фруктами проклевывался и интерес. Переводя взор с ассури на плод, что тот держал в руке, а с него на девушку и обратно, Бэйнар ожидал ответа обслуги, на лице которой первую минуту так точно держалось такое же удивление и ступор перед вытворенным. Однако, быстро сообразив что к чему, официантка лукаво улыбнулась парню, подмигнув и ловко перехватив из рук хурму, что тот так нахваливал.
- Обязательно полюбопытствую, коль вас за торгашество отсель не выкинут раньше, чем хозяин сей «янтарь» отведает, - звонко хохотнув и оттяпав добрый кусок хурмы прямо на глазах у ассури, проговорила девушка, - А твоего друга нет, не видать тут было, - все с такой же усмешкой добавила служка, игриво пожав плечами и тут же зашаг прочь от столика.
«Съел, пацан?!», - не скрывая широкой улыбки, проговорил про себя Бэй, теперь же сосредотачивая все свое внимание на незнакомце, - «Уделала тебя, как только что из яйца вылупившегося!». В этими мыслями мужчина обернулся, глядя через плечо в желании убедиться, что зал был полон и разместиться юному купцу было более негде. На задушевные разговоры не распирало, хотелось просто побыть одному, но, видимо сама Мариса такому раскладу не благоволила. «Что ж», - протянул мужчина, возвращаясь к пареньку и кивая тому на стул напротив, - «Надеюсь, ты у нас не из говорливых». Сам же Эйнохэил предпочел более не тянуть с завтраком, приступив к еде.

Отредактировано Бэй (2014-12-16 00:09:40)

+3

265

Ври, ври - да не завирайся! Так, кажется, в народе говаривают? Но на Джафара это правило, похоже, не действовало: ведь «растекаясь мыслию по древу» начинающий торгаш иной раз заговаривался так, что и сам забывал о лукавости собственных слов. Не замечал Джа и реакций других на колорит привычных для асуров и совершенно диких здесь – в Денаделоре – форм говорения. Однако на сей раз реакция зрителя оказалась очень уж яркой, чтобы ее не заметить.
Мужчина, обозначенный воображением ассура как сказочник, не только рот раскрыл от удивления, но и глаза тереть принялся, словно не верил – ассур перед ним или же это мираж. Тут уж не до объяснений ситуации было, ибо собедник предполагаемый, кажется, дара лишился…
Посему внимание молодого купца тут же было перенесено на подоспевшую официантку. В запале азарта торгашеской речи, он был совершенно уверен в успехе, но девушка оказалась не промах, а посему успешно «отшила» торговца, да остроумно намекнула тому на вероятность остаться без завтрака – ведь таверна не рынок, и приставать к посетителям с предложением «левых» товаров не стоило бы, не говоря уже о том, чтобы позволять себе наглость пихать заморское добро на местную кухню.
Конечно, логика в коммерческом предложении Джафара все же имелась - приобретя заморский фрукт, прибывший «с доставкой на место», кухня таверны могла бы освоить новые блюда или разнообразить меню, но, кажется, ассурьи хитрости воспринимались в Таллеме со скепсисом и легкой иронией.
И вот, провожая растерянным взглядом спину остроумной красавицы, унесшей сочный фрукт с собой, Джафар обиженно шикнул по нос ругательство на родном языке:
- Ащхшшшэ! – скорчив недовольную моську и наморщив веснушчатый нос, ассур раскинул в стороны руки, продемонстрировав затейливый узор на ладонях, и в хулиганской манере передразнил слова девушки: - …не выкинут ра-аньшшше, чщем хозссся-яин…! – кривляния и забавный акцент парнишки из Шхааса придали пародии особенный шик, - Ть-фуу! Зазссснались вы до нелезссся!! Я к ним с открытой душой, а они – в зашшшей, как обычно, погнали… Ох ужш это северное госссстрепримсссство! - обращая свой взгляд на расположившегося за столом «собесдника», Джафар искал в его взгляде моральной поддержки, но осознав, что мужчину забавляет тот факт, как шустро и ловко змей был уделан девчонкой, лишь раздраженно сдул со лба серебристую челку и замолчал, обиженно насупившись. Желание общаться со «сказочником», который судя по ответу девчонки, был здесь нередким и почетным гостем, отчего-то пропало, а вот аппетит разыгрался с удвоенной силой…
Сердито хмуря тонкие серебряные брови, змей затолкал торговый короб под стол, стараясь, впрочем, не беспокоить при этом соседа и не мешать тому завтракать, а после сам устроился напротив, зашелестев мягкими тканями многослойных нарядов и пряча скромно под стулом свой чешуйчатый хвост.
Передвигаться по-змеиному, не глядя на нетерпимость к ассури со стороны многочисленных жителей северо-запада, Джафару всегда было как-то привычнее, и от того о возможности сесть «по-людски» он даже не задумался. А впрочем, если бы такая необходимость и возникла в текущий момент, то смена формы бы грозила змею довольно пикантным обстоятельством дел, сопряженным с отсутствием исподнего белья под нарядным халатом… А посему, самое предложение «сесть по-людски, отметалось всецело и полностью.

А вот пить и есть, не зависимо ни от чего, очень даже хотелось… Особенно учитывая то, с каким аппетитом кушал мужчина напротив. Решив, что было бы не вежливо испортить настроение человеку с утра, Джафар отринул хмурость (да и обида на девицу из обслуги уже позабылась) и улыбнувшись сдержано и мило, кивнул соседу по столу, желая тому приятного завтрака:
- Приятного Вам аппетита, госссподин… Я не посссмею Вам мешшшать… - кивнув соседу в знак благодарности за разрешение сесть рядом, Джа перекинул мысли в сторону того, как раздобыть чего-нибудь съестного для себя. Официантка, исчезнувшая с хурмою на кухне, не торопилась вертаться. И это вновь заставило ассури высказать свое негодование вслух.   
- Не слишшшком то радушшшный прием! Не наххходите? – пальцы змея принялись раздраженно теребить на пальцах крупные перстни, но сосед по столу, увлеченный едой ничего не ответил, и Джа запоздало дал ему на то «позволение», - Впрочем, можшшшете не отвечать… У вссех есть право на отличщное мнение… А Вы, на сссссколько я успел понять, здессссь частый посетитель… - недовольство змея, кажется, не могло спокойно отсидеться в мыслях, коля булавочкой обиды где-то в районе перехода хвоста в поясницу, - …И Вам, должно быть, месссстные порядки привычны… - в эту минуту, видимо, сжалившись над купцом-неумехой, к столику вернулась девушка-официантка и, на сей раз полностью замяв разговор о хурме, предложила змею заказать чего-нибудь на завтрак.
- Я думаю, Вы тоже голодны, господин продавец?  - хитрая улыбка, замеченная Джа на девичьем лице, доброго исхода дел, если торговец вернется к обсуждению коммерческих вопросов, не сулила. Поэтому, дипломатично умолчав об исходе беседы с хозяином, Джафар лишь согласно кивнул.
- Попробуйте нашу грибную похлебку – как видите, постоянным посетителям нравится, - девушка взглядом указала в сторону «сказочника», - Или, быть может, вы предпочитаете мясные блюда? – глаза официантки блестели, похоже, она была довольна своей абсолютной победой.
- Похлебка? Предложшшение дельное… Пожшшалуй, отведаю… - храня достойный вид, Джафар не спорил, однако при упоминании мясных блюд заметно скривился, как будто ему предлагали испить полынного настоя, - Предпочитаю мясу рыбу… Но вашшша то сушшшеная треска – жессстка как доска! А посссему несите лучше сельди, к ней вареного картофеля… Да пинту эля… Несссите! – звонкий сребр, незаметно извлеченный откуда-то из складок парчи подскочил на остром когте ассура и упал перед официанткой на стол, - Не поскуплюсссь, но и за качессство спрошу… - янтарные глаза вцепились официантке в лицо. «Торговая битва» решила продолжиться.
- И как вы тут жшивете без моря?! - риторически удивляясь, Схешш вновь прицепился к мужчине напротив. Похоже, неразговорчивость соседа по столу напрягала болтливого юношу, хотя и признавать свою болтливость Джа не спешил, - Меня зсссовут Джаспер Схешш... Хотя... Не думаю, что Вам это так интересссно... Проссстите.

Отредактировано Джафар Схешш (2014-12-20 02:59:52)

+3

266

Но, судя по всему, посидеть тихо и мирно, копошась в своих мысленных дебрях, Бэйнару не светило. Однако, надежда на то умирала крайне неохотно и, неоднократно отрываясь от своей тарелки и поднимая взор на явно негодующего и недовольного паренька, из коего это самое негодование так перло, выраженное в словесной форме. И вот, отодвигая от себя пустую тарелку, мужчина принялся за второе, запивая еще горячий картофель темным. Терпкость напитка с его приятной горчинкой, такая желанная еда на теперь уже полу-пустой желудок, не отвлекающие и ставшие давным-давно привычными звуки родной таверны с ее музыкой и громкими напевами, и даже тревожащие душу мысли на краткий миг отступали на второй план, давая возможность «припертому к стенке» рассудку отдохнуть... Одним словом, остановись мгновение — ты прекрасно!
- Приятного Вам аппетита, госссподин… Я не посссмею Вам мешшшать…
Ах да, исключение составлял мелкий минус в качестве присевшего напротив болтливого объекта. Отвлекаясь от трапезы, которой был занят все это время, и кивнул в ответ. Заметить, получилось то у него даже очень себе так дружелюбно. Отхлебывая из кружки и пережевывая остатки мяса, Эйнохэил по привычки откинулся на спинку стула, всецело обратив таки свое внимание на парня, южный говор коего звучал до нельзя чудаковато. И Бэй мог поспорить, что не для одного него сей ассур являлся своеобразной диковиной в застенках «Пьяного Паладина». Особенно если учесть мало скрываемый характер, присущий торгашам, причем не самых последних лавок, и довольно-таки причудливые одежды, на взгляд самого мужчины походившие больше на длинные матерчатые ласкуты, в которые парниша был обернут, нежели на что-то нормальное или хотя бы халат. Хотя, судить «подселенца» по одному лишь внешнему виду да задорной манере общения не стоило, ведь и сам Бэйнар до одет был не по своему вкусу, так выразиться, оставаясь в эльфийском шмотье, что стоило бы уже и корзину кинуть. «А парень то и не так уж прост», - выпалил про себя Эйнохэил, открыто изучая замысловатые рисунки на кистях рук своего случайного собеседника, волей самой Марисы закинутого к нему за один обеденный стол. Вообще Бэю нравилось со стороны присматриваться к таким ярким персонажам, каким для него был молодой ассур. А уж что касалось возраста, то парень и впрямь выглядел моложе мужчины, пусть не на весь двадцатник, но разницу меж ними уловить было как два пальца... об мостовую.
И только Бэйнар вновь уловил момент, дабы вернуться к оставшемуся картофелю, дожидавшемуся его в тарелке на пару с поостывшим мясом, как паренька снова пробрало на поболтать. «Да чтоб тебя, пацан! Ну ей боги, ты вовремя!». И на этом-то и скончалась последняя надежда на спокойствие, корчась в дикой агонии и обливаясь горючими слезами. Видимо, заткнуть сие чудо природы могла только полная тарелка или же сильное снотворное. Но, не смотря на не столь позитивные мысли в сторону ассура и то, как его в наглую донимались, подбивая на треп, мужчина показаться совсем уж невежливым желанием не горел. Не виноват же парень, что язык у него без костей, а у собеседника свои тараканы в голове и на «бла-бла» как-то не особо его тянет. Эйнохэил едва заметно пожал плечами, как бы говоря, что для него-то такое обращение было вполне приемлемым и... обыденным. -Впрочем, можшшшете не отвечать… У вссех есть право на отличщное мнение… А Вы, на сссссколько я успел понять, здессссь частый посетитель… …И Вам, должно быть, месссстные порядки привычны…
Мужчина открыто усмехнулся себе же под нос, едва не выплюнув кусок картошки изо рта и в который раз поражаясь змеенышу, который, надо заметить, хоть и действовал на нервы, играя на тех, как на напряженной струне, но палку пока что перегибал не в край и, что было главным, отвлекал. «Его не напрягает даже то, что я молчу. Наверное он точно так же бы трепался, если бы напротив него валялось в хлам пьяное тело, здоровающееся мордой с закуской к выпивке. Ну или же попросту мертвый». Мысли, прозвучавшие в голове, чуть приподняли хмурый настрой и разбавили собой тяжелые раздумья.
Далее последовал диалог с подскочившей к столику обслугой, за которым Бэй пронаблюдал уже отставив от себя посуду и отхлебывая темного. На выбор паренька в пользу похлебки он снова одобрительно кивнул. А вот замечание ассура, касательно трески, и вовсе заставило мужчину гортанно хохотнуть, отводя глаза от официантки и разводя руками. Что уж поделать, если паренек зрил в корень? В следующий момент, поднимая взор на девушку, завсегдатай удосужился уже ее хмурого взгляда, в котором скользила укоризна. Но отшутиться так и не подумал, ибо считал змееныша правым. «А в чем-то ты не промах!».
- И как вы тут жшивете без моря?! Меня зсссовут Джаспер Схешш... Хотя... Не думаю, что Вам это так интересссно... Проссстите.
Проследив, как резво ускакала от них служка, на сей раз поспешив ретироваться с менее радостным лицом и лучезарно-наигранной улыбкой, Бэйнар перевел внимание на представившегося ему ассура. Сделав еще пару больших глотков, но пока и близко не чувствуя хмельного действия пойла, он отставил кружку и пододвинул к себе порядком исписанный листок. Взяв в руку карандаш и отчертив все ненужное жирной линией, Бэйнар пошел на контакт. «Будь проще, Джес», - конечно, такая интерпретация имени походила на женскую, но как-то вот звучала и ложилась на слух, внутренний слух, - «У каждого прощения не напросишься тут с твоим отношением. Бэй». Почитать, так вырисовывалось короткое послание с подписью отправителя. Но что ж поделать? Еще раз прогнав в мыслях полное имя ассура, Эйнохэил криво улыбнулся, вспоминая особенность сей расы. «Коль язык в узел не закрутиться, так зашипишь уж точно». А вместе с тем, в голову, как гром среди ясного неба ударила гениальная идея!! Бэйнар аж чуть на стуле не подпрыгнул от озарения, но удержал свою пятую точку на месте, лишь вперившись внимательным взором в новоиспеченного знакомого. То, что замееныш не заткнется, было ясно еще с первой минуты его появления за столом, а коль так, то и беседу можно было повернуть в выгодную для мужчины сторону. «Ну-ка... Посмотрим, мало мальски ты у нас образованный фатариец или тупень сродни мне». Естественно, заводить разговор, выдавая все интересующее прямо в лоб, как то привык делать мужчина, было весьма опрометчивым. А потому, вовремя сообразив, Бэй начал издалека. «И каким же южным ветром к нам занесло? Неужто хурму служкам толкать в первой подвернувшейся под хвост таверне?». Он развернул листок от себя, пододвинув ближе к парню и потянувшись за кружкой, которую успел осушить наполовину. В глазах Эйнохэила наконец-то замелькал интерес к собеседнику, подбитый своими личными мотивами, о коих ассур и не догадывался.

Отредактировано Бэй (2014-12-21 14:16:13)

+2

267

Итак, Джа продолжил выносить мозг соседу своей болтовней, невзирая на то, что маломальской реакции со стороны собеседника так и не было выявлено – мужчина был занят обедом и, наверняка, какими-то своими раздумьями. Однако же, при новом появлении обслуги, он оживился и, хоть никак не комментировал высказывания Джа и девушки – «Должно быть, из вежливости», - подумал Джафар, давал знать о собственном мнении посредством мимики и жестов.
Впрочем, к моменту, когда служка убралась восвояси, собеседник Джафара уже разделался с доброй частью обеда и, стало быть, собрался с мыслями, чтобы начать разговор. 
Деловито отставляя кружку, мужчина посмотрел на соседа, назвавшего свое шипящее имя. И, как показалось Джафару, должен был вот-вот представиться в ответ, но сотрясать говорением воздух не стал, взявшись снова за исписанный лист. Змей, в свою очередь, непонимающе нахмурился, уже намереваясь обидеться: «Эй! Я же знаю всеобщий! Ты слышал!!» - однако же, расчет на то, что он увидит в этих землях, да еще и в трактирной беседе, письмо на шстанхаре, был еще более нелеп, чем желание соседа изложить свой ответ в письменной форме.
Подумав об этом и созерцая как быстро на листе рождается цепочка знакомых, но совсем не ассурьих, буквенных символов, Джа перевел свои рассуждения в более логичное русло:  «…ох уж эти люди искусства! Вивиан их разберет…» - молчаливый ответ был воспринят им как непонятная игра, в которую по какой-то причине играет его собеседник-писатель.
Живое лицо собеседника рассказывало о том, что его голову наводнила куча каких-то идей, но отдавать листок Джафару он пока не спешил – перечитав набросанные наскоро первые строки, он что-то приписал внизу и, наконец, перевернул листок так, чтобы ассуру было удобно прочесть.
«Будь проще, Джес» - такой короткой и понятной была первая строчка письма. Такое сокращение от имени «Джаспер», придуманного Схешшем для звучности представлений в торговых поездках, ему, как ни странно понравилось, хотя и совпадало с краткой формой имени его матери – Джессамины, на которую Джа был внешне похож (чего никак нельзя было сказать о характере) – и потому, оставшись довольным открытостью и простотой собеседника, улыбнулся, - А можно попросссту Джа, раз ужш на то… - в этой скромной заметке, Джафар не стал распространяться о том, что именно эта часть его реального имени является отсылкой к почитанию Ао - главного ассурьего бога - и, собственно, означает на шстанхаре «Божественный».
Следующая строчка письма, содержала в себе совет относительной ценности, а также, собственно, имя мужчины – всего три буквы: - Бэй.
- Спасссибо… Бэй… - Джа улыбнулся смущенно и несколько скептически пожал плечами, неловко было так простецки говорить с кем-то малознакомым, - Я посссстраюсь… -  впрочем, ощущение неполноты и фамильярности фраз, сопряжено было с чувством свободы и дружественности – Джафар как будто ощутил себя рядом с друзьми из детства, с которыми он плавал наперегонки в заливе Шхааса и носился по улицам. Такие мысли вмиг восполнили пустоты в добрососедском восприятии друг друга.
Джафар спрятал взгляд и, вернувшись к письму, дочитал последнюю фразу, которая оказалась вопросом, причем, вопросом приятным – более всего на свете Джа любил похвастаться самостоятельностью и мнимой отвагой, что, мол, не стал сидеть в богатых хоромах родителей и сам решил отправиться на заработки. На веснушчатой рожице нарисовалось выражение довольного мальчишки, которому выпала участь помочь в каком-то «взрослом деле».
- О! С хурмой – это просто случайносссть! – рассказывать о том, что он дал маху с выбором лакомства, забыв о том, что чувствителен к остаткам магии земли, Джафар не стал и быстренько соврал что-то вполне достоверное, - Сорвал в саду слишшшком много, сссумку оттягивает… А вообще я укарашшеньями торгую, - сняв с пальца один из многочисленных перстней, он протянул его ближе к лицу собеседника. На перстне значилась печать, что-то вроде «семейного герба», изображавшего кобру, обвившую некрупный рубин, а если позволяла острота зрения - то можно было даже прочесть на кольце гравировку с отражением фамилии Схешш, - Мы – Схешшши – ювелирная динассстия, да только не пошел я в деда… Скучно просиживать всссе дни в масссстерской, вот я и отправилссся странссствовать… - змей показательно зевнул, прикрыв рот ладонью, словно указывал на то, что странствия для него – «дело обычное», и что, мол,  кто-то другой, а не он, в прошлый раз вернулся домой «без шиша».

Отредактировано Джафар Схешш (2014-12-21 21:18:54)

+2

268

[ Квартира Бэйнара ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Поздний вечер

Эль, несколько вымотанная, шла вдоль улиц Таллема, практически волоча за собой массивные крылья.
Оказалось, что за неделю дел накопилось немало: Милена, уже было шедшая на поправку, умудрилась простыть, и теперь ее выздоровление, к которому так усердно двигалась чернокрылая целительница, откладывалось еще на пару месяцев так точно. Благо, что с малышом все было хорошо, оставалось лишь поддержать его мать, и все будет в полном порядке. Еще у старого кузнеца вновь разболелось колено, а у травницы, снабжавшей Эллюмиель недостающими ингредиентами, опять беспокоилось. Приходилось даже, вопреки собственным планам поговорить с Бэем как можно скорее, вновь возвращаться домой за недостающими травами, что заняло немало времени. За всей этой суетой девушка и не заметила, как на город спустились густые весенние сумерки с первыми проблесками ярких, все еще по-зимнему холодных, звезд.
Итак, оставив плетеную корзину у травницы, у которой Эллюмиель была в последний раз, девушка шла вперед, особо не припоминая о том, что, собственно, хотела до Бэя донести. Вернее нет, не так... Ту правду, к которой хотела парня подвести Эль знала, а вот в какой форме это сообщить - понятия не имела. Обычно такие новости в лоб не говорят, однако Бэйнар был не из тех людей, кто с полуслова намеки поймет. С ним, кроме как в лоб, и не поговоришь. Парадокс, от которого никуда не деться. Миель, за неимением других занятий, стала теребить в пальцах конец ярко-алой ленты, какой завязала конец косы. Мысли в голове мешались в кашу, логичного подхода упорно не находилось. Нет, ну правда, не начинать же разговор с того, что "Знаешь, Бэй, я тут почитала кое-какие книги, и ты ооочень похож на иштэ, судя по всему. Не обижайся" Да только лишь за это можно было рвать какие то ни было отношения, собирать вещички и вновь проситься в замок Фениксов, чего очень бы не хотелось - слишком сильно Эль привязалась к маленькой квартирке, к ее книгам и атмосфере. Но разумных доводов не было.
В тяжелых раздумьях и поисках каких-либо подступов к синеволосому бедолаге чернокрылая алла добрела до "Пьяного Паладина", который (уже привычно) встретил ее оглушающим гвалтом, нестройными музыкой и пением его постояльцев. Чуткое обоняние целительницы уже не так сильно страдало при взаимодействии с тяжелым духом "Паладина", пропитанным табачным дымом, солодом и спиртом - сказывалась сила привычки. Но, скорее инстинктивно, поморщив нос, Миель двинулась сквозь толпу вечно праздных прямиком к стойке, за которой, как не странно, работал сам хозяин сего заведения.
- И вновь знакомое крыло, - почти нараспев проговорил он, опираясь правым локтем на столешницу, всю в застарелых разводах, что не каждое мыло возьмет, - зачастили Вы к нам, сударыня. Понравилось?
Скулы алла тронул румянец, который Миель предпочла списать на духоту, царящую в помещении. Девушка весьма неопределенно пожала плечом. Знал бы трактирщик, что ее влекло сюда, да не судьба. Суть причина все одна и та же, да только по разным поводам. То беспокойство, то желание поддержать, то просто повидаться. Но причина-то, причина одна.
- Как ни крути, я тут в завсегдатаях лишняя - формат не тот, - приподняв правое крыло чуть вверх, Миель ухмыльнулась, - мне Бэй нужен. Он тут вообще?
Хозяин таверны утвердительно кивнул, продолжая потрясать глиняной кружкой в левой ладони.
- Да, только намедни вернулся, - он кивнул головой в сторону, где предположительно должен восседать истребованный собственной персоной, - заявись Вы раньше, не застали бы. Смурной вернулся, не привык его таким видеть.
Сердце пропустило удар, а потом зачастило с удвоенной силой. То, что он уходил куда-то ее не удивляло - с его-то образом жизни это было вполне нормально. Но сказанное ему накануне Серой провидицей... Когда тебя называют проклятым... Это кому угодно не понравится, но не срываться же из-за этого с насиженного места. Но интуиция настойчиво давала понять, что что-то тут нечисто. Отблагодарив трактирщика, девушка принялась протискиваться сквозь толпу туда, куда указал хозяин таверны. Было трудно, и это совершенно мягко говоря. Пару раз ее гордость осквернили, оттоптав длинные маховые перья пару раз, один с особым пристрастием. Не выдержав, хотя очень старалась сохранять лицо, Миель глухо огрызнулась в сказанный ей сальный комплимент, отчего в маленькой компании прогремела волна смеха над неудавшимся сердцеедом. Боле не обращая на компанию внимания, Эллюмиель все же добралась до заветной цели. Однако она, эта синеволосая цель, не коротала этот шумный вечер в одиночестве. Рядом с Бэем Миель обнаружила беловолосого ассура, смотревшегося для сих мест еще более диковинно, чем сама чернокрылая. Восточный гость, одетый пестро и броско, шипящим всеобщим говором пытался выбить из Бэя хоть что-то, похожее на слова, но еще не знал, что это априори невозможно. Что ж, выглядело не менее забавно то, что и Бэй выглядел очень уж напряженно, пытаясь разжевать остывшие куски картошки. Миель даже хихикнула тихо, припоминая, как буквально недавно так же сидела и трещала без умолку. Неужели было так же, как и сейчас?
Спохватившись, заметив на себе взгляды обоих, Эллюмиель вытянулась в струну, зажав в ладонях полы короткого снежного платья.
- Эм... Не хотела бы отвлекать, кстати, приятного аппетита, - слова мешались между собой так, что на выходе получалась полная ахинея, и краснеющая Миель это прекрасно понимала, но если уж вести, то вести до самого конца, - в общем...
Внимательный взгляд Бэя несколько нервировал, особенно в свете недавних для себя маленьких открытий, что уже было говорить о беловолосом ассуре с острым и цепким, как ей показалось, взглядом янтарных глаз. Алла терялась, постепенно застопориваясь и забывая секундную мысль, к которой так упорно шла. Лихорадочно соображая, Эль цеплялась за каждую мелочь, дабы спасти себя от позора быть непонятой. И тут ее словно озарило! Недаром ей было так холодно этими весенними ночами, проведенными на диване в небольшой гостиной!
-...у тебя мои вещи, - подняв брови во внезапном просветлении, выпалила Миель на выдохе, - да. У тебя мои вещи.
Забытый еще с самого Ацилотса плед напомнил о себе внезапной спасительной соломинкой, за которую не грех было ухватиться. Выдохнув в победном "ух, справилась", чернокрылая невольно залюбовалась игрой света на гранях камней в многочисленных украшениях белого ассура. Такие зачаровывающие... Алла, как сороки, любили драгоценности. Не какие-нибудь стекляшки, а настоящие самоцветы, дробившие свет свечей богато и ярко. Как звезды в дорогой оправе, камни ассура блистали изумительной огранкой, какую почитал издревле ее крылатый народ.
- И хотелось бы поговорить, если честно, - с искрой разочарования в серебряных глазах, Эль вернулась взглядом к Бэю, - я прошу прощения. И у твоего знакомого тоже.
С этими словами она вновь повернулась к ассуру, в полупоклоне склонив голову.
- Простите, я даже имени вашего не знаю... Эллюмиель, - озвучила чернокрылая свое имя.
Вся ситуация напоминала комедию, где в размеренное течение вечера зимней метелью пронеслась чернокрылая Эль и принялась городить чушь. Уму непостижимо.

+2

269

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Поздний вечер.

«Да не за что, обращайся», - слегка пожав плечами, подумал Бэйнар, мыслями отвечая на слова ассура, - «Джа», - словно бы пробуя сокращение на «вкус», протянул про себя мужчина, в итоге соглашаясь, - «Пусть будет Джа». Ведь чем короче были имена, тем удобнее их было запоминать.
- … А вообще я укарашшеньями торгую…
«Ну вот, то ближе к истине будет». Эйнохэил улыбнулся, быть может немного через чур пристально наблюдая за своим собеседником, который являлся занимательнее всех остальных персон, здесь присутствующих. Да и серьезно предполагать, что парниша приполз сюда ради торга за хурму, а снаружи была оставлена целая повозка таких вот расхваленных фруктов, было как-то глупо. Однако всегда оставался небольшой процент и на реалистичность самых нелепых ситуаций.
Дабы получше рассмотреть, поближе к лицу мужчины был протянут перстень, от коего Бэй поначалу даже шарахнулся. Ну мало ли, ща всучит и начнет орать, что его обворовали. А такое было отнюдь не новизной в стенах подобных заведений. И если после тебе подвезло не оказаться за решеткой, то еще долгое время на тебе могло висеть клеймо вора. И уж не за одним из игральных столов тебя не поджидала веселая и радушная компания перекинуть конок-другой. Одним словом, никому в этом бренном мире нельзя было доверять! Особенно новым знакомым, пару минут назад пытавшимся втюхнуть южное лакомство официантке, а теперь же сующим тебе под нос свои драгоценности. Ведь в том, что колечко было не из простого металла сделано, а красовалась в нем не подделка, а настоящий камень, стоящий немалых денег, сомнений быть не могло. Ну а сами подумайте, занималась бы таким мелким делом ювелирная династия ассуров? Вот и Бэйнару как-то мало в сие верилось. А вот слова Джа про то, что тот смог отличиться, пойдя по своей собственной дорожке, вызывали больше доверия к пареньку. «Мне ли не знать?», - брякнул в мыслях мужчина, менее опасливо рассматривая перстень. Уж кому как не ему в какой-то мере было хорошо знакомо что такое поломать устои семьи и хорошенько так «отличиться». Во всех смыслах последнего слова. И то снова возвращало к проблемам насущным, лишний раз коля иголкой где-то глубоко в сознании и будто бы нашептывая:  «Он особенный, что предпочел избрать для себя другой путь-дорожку, ты особенный, но совсем по-иному и без тропы впереди. Ну, или протаптывай ее сам». Эйнохэил мотнул головой, отгоняя дурные мысли и возвращаясь к ассуру, который как нельзя более показательно зевнул, на языке жестов давая понять, что путешествия для него были плевым и обыденным делом. Что ж, в том, что касалось темы странствий, мужчина мог и поддерживал паренька, ведь и сам бы не усидел на пятой точке ровно, выстругивая очередной ювелирный шедевр. Да и чего там за такое глобальное говорить, если игру на флейте, и ту довести до совершенства в свое время ему было лень. Молодая кровь играла, понимаешь ли, в перемешу с алкоголем и азартом, а драгоценная жопа требовала на себя приключений! И что улыбало больше, так это осознание того, что с тех пор мало чего изменилось. По крайней мере, относительно передряг и душещипательных историй, кои словно бы сами липли к мужчине и его усатому другу, навязываясь им на хвосты и пятки.
Хитро улыбнувшись и решив развеять показушную скуку Джес, Бэй ловко выхватил у того из руки перстень, тут же пряча его в кулаке, откидываясь обратно на спинку своего стула и проводя над рукой с драгоценностью второй открытой ладонью. После чего мужчина разжал кулак, в котором, в прочем, уже ни перстня, ни чего-либо еще и в помине не было. Если бы он готовился к простенькому выступлению, то подготовил бы медяк, дабы так же виртуозно подложить его на место украшения и после протянуть удивленному зрителю чуть ли не со словами: «Держи, выменял». Но, увы, все, что оставалось сейчас Эйнохэилу, это ввести парня в ступор и дать задуматься над тем, что негоже и весьма опрометчиво было вот так вот своим богатством перед первым встречным крутить. Но вдоволь насладиться возможными эмоциями ассури мужчине было не суждено, так как у их столика появилась третья фигура. Переводя взгляд с Джа на подошедшую к ним девушку, Бэйнар и сам слегка опешил, позволяя искреннему удивлению проскочить на его лице. Он моментально вернул перстень его обладателю, наскоро проделав те же манипуляции и «материализуя» пропажу. Вместе с тем мужчина не спешил всецело переводить внимание на алла, желая, чтобы новый знакомый правильно истолковал его  трюк, а не вскочил из-за стола уже с обоснованными криками и воплями, что его только что обворовали на фамильную ценность, как успел понять то Бэй. Он подмигнул ассури, попытавшись согнать на нет малую ошеломленность перед встречей с Эллюмиель и улыбнуться, своим выкрутасом давая понять, чем же занимался он сам.
- … в общем...
Только теперь мужчина внимательно посмотрел на девушку, желая наперед угадать что привело ее в таверну на сей раз. Он свел брови, в молчаливом вопросе приподняв одну из них и буравя пристальным взглядом алла, выглядевшую какой-то потерянной. «Или сконфуженной… Или…». Отчего она так терялась, будто бы и сама не зная, для чего пришла? «Вещи??», - Бэйнар не менее удивленно, чем до этого вскинул и вторую бровь, перебегая взором с девушки на парня и обратно. «Вроде бы женских не ношу». Упорно пытаясь вспомнить, что за вещи могли остаться у него от Эль, мужчина покосился на полную кружку, не торопясь за нее приниматься.
- И хотелось бы поговорить, если честно. Я прошу прощения. И у твоего знакомого тоже. Простите, я даже имени вашего не знаю... Эллюмиель.
Эйнохэил даже терялся, что теперь было для него интереснее: какие-то там забытые у него вещи или то, что девушка изъявила желание поговорить? Совсем уж дураком он не был, но о чем именно желала повести разговор чернокрылая и представить себе не мог. А посему по-простецски передернул плечами, отодвигая свободный стул рядом с собой и приглашая Эллюмиель присоединиться. Бэй поднял руку, привычным жестом подзывая к себе служку и прося принести несколько чистых листов бумаги да поторопиться с заказанным Джес, кое до сих пор не было поставлено на стол.
Пару минут, проведенных в молчании, мужчина раздумывал над тем, как же теперь мог повернуть разговор в нужное ему русло, ведь на встречу с алла совсем не рассчитывал, и это стечение обстоятельств несколько рушило его планы. Приходилось менять тактику, а ничего путного в голову так и не шло. В конечном итоге, когда перед ним была положена бумага, а перед ассури поставлен его обед или ужин (за ходом времени Бэй имел привычку не следить), он предпочел короткий путь к своей главной теме дня и вечера. «Ты тут не больно-таки кольцами раскидывайся, а то не все такие добрые трюкачи, как я. Улыбнется колечко и больше не увидишь. Вообще вы ассури яркие персонажи, живые. Особен но для наших краев. Интересные, я бы сказал, и спорю, что написано о вас не мало, стоит только в нужную книгу залезть. А ведь бывают и другие. О которых пару мутных строчек и больше ничего дельного. Вот ты, к примеру, об иштэ слышал?». Бэйнар отложил карандаш, неспешно протягивая написанное Джес и пока что обращая внимание на Эллюмиель. Он придвинул вторую кружку темного поближе к девушке, дабы та без дела, так сказать, не сидела. «О чем поговорить надумала, девочка?». Сей вопрос он адресовал чернокрылой, написав его на втором листке и протянув алла.

Отредактировано Бэй (2014-12-24 17:19:57)

+2

270

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Поздний вечер.

Веснушчатая мордашка Джафара, всецело выражающая крайнее довольство змея обстоятельствами, свидетельствовала о безнадежной беспечности оного в этот самый момент. Фамильный перстень, так наивно подсунутый едва знакомому собеседнику под нос, вызвал у последнего активную реакцию… И надо думать, ведь доверие ассурам - скользкое дело!
Похлопав изумленно светлыми ресницами, Джафар непонимающе воззрился на Бэя: - Да полно-те! Не отравлено ж~ш… - пожав плечами, Джа экспертно заметил тихим шепотом, - А перссстни с емкостью под яд мы тож~ш е делаем… Но только под заказ~с… - Бэй неопределенно мотнул головой, то ли подразумевая, что перстни с емкостью для яда не самая подходящая тема для обсуждения ее за обедом, а то ли думая о чем-то своем.
Решив, из чувства такта, оставить-таки Бэя наедине с размышлениями, Джафар отвлекся от своего украшения, и сделал очень опрометчивый шаг, поскольку Бэйнар, вернувшийся в тот же миг к позитивному плану мышления, решил сыграть с купцом-неумехой довольно жестокую шутку.
Заветное колечко, оказавшееся у иллюзиониста в руках, тут же скрылось за сжатыми пальцами и, пока хозяин ценности, меняющий довольную улыбку на вопросительное изумление, неторопливо осознал, что серьезно сглупил, за театральными нехитрыми «па» испарилось, как весенняя дымка…
Всполошенный ассури схватился за покрытую отрезом ткани голову, так резво, что этот традиционный ассурий убор съехал набок: - Ащхшшшэ! Только не перссстень!! Ишша ж~ш вырвет мне хвоссст! Горе мне, Сетом обиж~шенному… Исхассэ нашшштаа!! -  непереводимый ассурий фольклор, полившийся из уст горемыки чуть слышным шипением, похоже, предназначался себе самому. Испуганный и ошалевший взгляд желтых глаз нервно забегал, изучая Бэйнара и возможные жесты, которые коварный тихоня мог бы предпринять по запрятыванию фамильной драгоценности Схешшей. Для этого ассур даже перегнулся через столешницу – что, благодаря змеиной ловкости, вышло в его исполнении быстро и гладко – и было уцепился «вору» за одежду, как вдруг Бэйнар, и сам опешив не меньше растерявшегося змея, поднял глаза от стола и Джафара, уставившись куда-то вверх и вперед – судя по всему на того, кто у Схешша стоял за спиной… Логично думать, что последовав природному рефлексу переключения внимания на новый объект, Джафар обернулся.
- Эм... Не хотела бы отвлекать, кстати, приятного аппетита… - девушка, произносящая эту неловкую речь, поразила Джафара до той крайней степени, когда рот глупо сам собой раскрывается, а мелкие предметы (вроде перстня, возвращенного ему Бэем тот час же) валятся на пол из рук…
Не то, чтобы крылатый народ был для Джафара диковиной – в конце-концов, он с раннего детства знал Далиан, где часто бывал вместе с дедом – но встретить алла в Таллеме, да еще и в таверне, ему отчего-то казалось неслыханной роскошью. Впрочем, звук звякнувшего о половицу кольца, быстренько вывело Джафара из оцепенения и, со змеиной внезапностью, он наклонился под стол, чтобы подобрать укатившийся перстень и воодрузить его на законное место.
Все это Схешш проделал в мгновение ока – даже полюбоваться блеском рубина на пальце успел - после чего, вновь кинув на аллу внимательный взгляд, приветливо улыбнулся чернокрылой красавице.
- Простите, я даже имени вашего не знаю... Эллюмиель, - в свою очередь, поприветствовав ассура легким изяшным поклоном, представилась девушка, и Джа, ощутивший вдруг себя крайне неловко и глупо, поднялся из-за стола, скромно разглаживая широкий край пояса, который местные шутники вполне могли бы обозвать «передником» за необычную форму и способ завязывания.
- Безмерно рад знакомссству, госсспожа Эллюмиаель, - повторив имя девушки со странной ошибкой, задав при том такой длинный ряд гласных, какой, пожалуй, только эльфы сочетают в своих именах, ассури склонился в ответном поклоне, стянув скривившийся убор с белобрысой макушки, и тоже представился, - Меня зовут Джаспер Схешш… - добавив, спустя секунду сомнения, - Джа… И вы нам ничуть не мешшшаете…

Пока ассури рассеяно кланялся, да с чернокрылой знакомился, Бэй, судя по всему с крылатой хорошо знакомый и давно, но вовсе не ждавший ее здесь увидеть, занялся делами насущными. За долгой трескотней и рассуждениями Джа и не заметил, как и куда улетучилось время, а о своем чувстве голода, видимо, усмиренном и удовлетворенном доброй беседой и вовсе забыл, вспомнив о нем лишь тогда, когда под поторапливающую просьбу Бэя заказ заморского купца, все-таки, был, наконец-то, подан на стол.
Заметив поданные блюда, Джесс оживился и, выставляя кончик языка – смешного, фиолетового и раздвоенного на кончике как у настоящего змея – попробовал воздух на вкус, определяя качество заказанной рыбы. Последняя, в связи с придирчивым вкусом заказчика и обещанием двойной оплаты за обед в лучшем случае, была весьма свежа, посолена качественно и распространяла над столом весьма характерный селедочный запах – приятный для ассуров, любящих морепродукты, и много менее приятный для тех, кто отдавал предпочтение мясу.  Довольно облизнувшись, Джа отвлекаясь от еды на минуточку, заметил протянутый Бэем листок и кивнул, давая понять, что читает.
Совет о сохранности личных вещей, как и все вышесказанное, был весьма поучителен. И Джа улыбнулся, благодарно кивая соседу. Позитивные же отзывы о змеином народе, следущие далее, были искренне приятны Джафару, и приложив ладонь к сердцу, Джа благодарственно склонил голову перед Бэйнаром:
- Приятные сссслова, нередко слышишшшш что-нибудь подобное в чужих краях~ - а вот вопрос про иштэ озадачил, заставив змея почесать затылок, припоминая школьные годы и сведения, вложенные в светлую головушку преподавателем истории мира… Впрочем, ассоциации с иштэ скорее возникали в связи с песенкой одного эльфийского барда, которого Джафар однажды встретил в одной из таверен: «…есть проблемы и у иштэ, коих клятыми зовут - Я воскликнул как-то - ишь ты! - Смотрю - двое ко мне прут...» - невольно улыбнувшись в память забавному эльфу, которому досталось на орехи за похабные песни, но творчеством которого Джафар таки успел проникнeться, змей неопределенно ответил: - Да, об иштэ я слышшшал не разс… Помнится, дед даже сказку рассказывал в детссссстве – о проклятом городе… Да только вот – знаешь ли – когда и где их повстречаешшш – на вид они не больно то отличщны от людей…

...пост дополнен) прошу прощения за свое тугое соображение, совсем меня празднички видать замотали...

Отредактировано Джафар Схешш (2014-12-28 11:32:20)

+2

271

Сколько бы Эль не провела времени в Таллеме, ей, кажется, суждено всегда ловить на себе удивленные взгляды. Восточная крылатая диковинка у старожилов уже не вызывала столь сильного удивления, но осадок-то оставался всегда. Что уж говорить о действительно гостях города, особенно таких далеких - неизвестно какими ветрами занесло восточного гостя в эти края. Как далекий привет из дома, дымка воспоминаний подернулась, пошла рябью, словно на водяной глади. Далекий, затерянный во времени момент, когда отец покупал матери ассурийские камни, теперь доставшиеся ей.
- Приятно слышать, - Эллюмиель улыбнулась на ответное приветствие светловолосого ассура, намеренно пропуская мимо ушей неправильное произношение собственного имени, и это она могла понять - мама любила древние, полузабытые имена. Деревянные ножки стула скрипнули по полу, и Эллюмиель, поправляя подол платья, села на место рядом с Бэем. Скептически посмотрев на придвинутую кружку, Миель сделала глубокий вдох. Время циклично и любит повторять само себя. Начать какой-либо серьезный разговор с кружкой в ладони ей представлялось мероприятием очень опрометчивым - есть риск в конце оказаться банально не понятой. Алла под столешницей сжала в пальцах нежную ткань платья - решимость, что бушевала в ней всего сутки назад, мгновенно испарилась куда-то, стоило синеволосому начать писать что-то на принесенных ему листках бумаги. В голове подбирая слова, Элли перебирала все возможные варианты, дабы положить начало этой треклятой теме, максимально деликатно, не нарвавшись на поток негодования, дескать, не ее это дело совсем. А когда перед ней лег листок с вопросом, то даже фантом связной формулировки испарился в никуда.
«О чем поговорить надумала, девочка?»
Ну вот явно не о мелочах. Хлебнув из кружки для храбрости, Миель хотела уже начать, но мольбы, когда-то вознесенные чернокрылой, достигли Серой Госпожи, и та соблаговолила вклинить в цепь событий новое звено, коим оказался ее новый знакомый.
- Да, об иштэ я слышшшал не разс… Помнится, дед даже сказку рассказывал в детссссстве – о проклятом городе… Да только вот – знаешь ли – когда и где их повстречаешшш – на вид они не больно то отличщны от людей…
Сердце забилось часто-часто. Знакомые слова, словно искры, подожгли внутри чернокрылой слабый огонек решимости, угасший было под неверием в собственные силы. Вот уж точно провидение судьбы, божественная длань, подбрасывающая невидимые кости, выбирая для детей своих испытания. На сей раз Миели вместо испытания щедро ниспослали подарок. Хотя это с какой стороны посмотреть, порой самый желаемый дар оборачивается худшим из проклятий.
- А ты, кажется, уже  знаешь, о чем, - проговорила Миель вполголоса, отставляя кружку в сторону. Набравшись смелости, Элли заглянула Бэю в лицо, гадая, как эта правда стала ему известно всего за те сутки, которые она корпела над книгами.

+1

272

- Да, об иштэ я слышшшал не разс… Помнится, дед даже сказку рассказывал в детссссстве – о проклятом городе… Да только вот – знаешь ли – когда и где их повстречаешшш – на вид они не больно то отличщны от людей…
«Сказку, значит», - Бэй, до этой самой секунды пристально смотрящий на ассури, едва заметно повел бровью, смягчая напряженный взор и более вальяжно располагаясь на стуле, - «Так-так-так... Получается, что и мало мальски образованные в легкую могут  причислить что-то значимое для кого-то к ряду вымыслов, что для них самих будет не более чем просто байкой». И как бы не был мужчина готов примириться с выставленным ему за факт и своим истинным происхождением, а слова Джа пробуждали призрачную надежду на иное. На то, что Аль была не права, принимая написанное в старинных фолиантах за правду. А он являлся никем иным как простым человеком со своими странностями и отклонениями. Как в психике, так и в физическом своем развитии. Отчего-то сильно захотелось схватить нового знакомого за шкирняк и чуть ли не волоком, а то и в обморочном (от хорошенького удара) состоянии, потащить обратно в Хартад, в злосчастный книжный магазин и тыкнуть Джессом Альвэри. Ведь первый же у кого поинтересовался Эйнохэил о иштэ не смог выдать ничего вразумительнее дедовской сказочки! Вот оно — предвкушение победы! Сладкое, будоражащее, упоительное и... Кажется, ложное. А все потому, что стоило Бэйнару лишь крепче задуматься, и он понимал, что опроси бы он еще человек пять, и большинство из них могло ответить весьма не смутными воспоминаниями о данной расе и отнюдь не приравнивая их к чему-то нереальному и несуществующему. А посему празднество откладывалось на дальнюю полку и ждало более подходящего часа. Мужчина чуть раздосадованно цокнул языком, складывая руки на столе и опираясь на них. Но упорство и желание в кое-то веке, а все же докопаться до истины... «Еще разок. Последний. И гори оно Изнаночным пламенем». Бэй потянулся за листком. Ему не терпелось задать ассури еще один наводящий вопрос, на кой вразумительного и четкого ответа услышать уже не надеялся. Однако, сей порыв перебила Эль.
- А ты, кажется, уже знаешь, о чем, - тихо, будто бы стараясь остаться не услышанной, проговорила девушка, перенимая на себя все внимание Эйнохэила.
«Да что ты, неужто?!», - мужчина взглянул на алла, растерянным взглядом изучающую его лицо. Складывалось такое впечатление, что все вокруг были в курсе проблемы насущной. Были в курсе и попросту молчали, предоставляя мужчине шанс самому расхлебать заваренную им же кашу. Хотя, это с какого угла посмотреть, что им. Бэйнар то всей душой был против таких вот стечений обстоятельств и рождения на свет под знаком проклятого, а вот Судьба... «Особого желания говорить об этом как не было, так у меня и нет», - мысленно ответил он девушке и отвернулся, пряча несколько хмурый взор от Эллюмиель и добавляя уже самому себе, - «Вот только всех остальных прямо-таки распирает, как посмотрю». Да и не верилось до конца, а то, что и с сомнениями принималось, никак не могло спокойно улечься в душе. И то с лихвой выдавали столь явные скачки настроения. С несколько секунд поизучав взглядом напротив сидящего, мужчина все же взялся за письмо. «Получается, всего-то выдумки и сказки? Сколько бы не выпрашивал, а все время слышу нечто подобное твоему», - Бэй понимал, что как минимум юлит, но шел наперекор своей прямолинейности и пристрастию говорить правду в лицо, - «Что ж. Сдается мне, не так уж страшен Тейар, как его рисуют, а иштэ так же правдоподобны, как некоторые то утверждают», - он сделал отступ, вовлекая в беседу и ту, что, как оказалось, и сама пришла изложить нечто связанное с заведенной за столом темой: «Не правда ли, Эль?».

+1

273

Поймав прелестную улыбку чернокрылой, сопровождающую теплые слова касательно исконного сотрудничества их родных народов, Джафар с «девичьей» скромностью отвел глаза о и вернулся к еде, с аппетитом вгрызшись в рыбий хребет и, как фарфоровый болванчик, ритмично кивая – мол, всех присутствующих слышит и слушает.
Эллюмиель же, в свою очередь, примостилась за столиком рядом с Бэйнаром, устраивая крылышки и шелестя тонкой тканью подола. Бэй же, проявляя дружелюбие и радость от встречи, с хорошей знакомой, предложил даме кружку хмельного напитка, коего весьма предусмотрительно заранее затребовал «двойную порцию».
Поглядывая на аллу, а если точнее, на то, как девушка, словно чего-то стесняясь, потупила взгляд и на то, как Бэй пропустил это мимо внимания, ассури мог сделать вывод, что эти двое неравноценно воспринимают друг друга. Сделать Джессу вывод о хорошем знакомстве между Бэем и Эль также помогло упоминание о неких вещах, оставленных крылатой у Бэя… Придумывать подробности этого дела, однако же, казалось змею крайне аморальным и потому, закончив коситься на парочку, он поспешил уставиться в суповую тарелку, флегматично гоняя в ней ложкой ингредиенты похлебки.
Впрочем, Джа очень зря навыдумывал, что в коей-то мере мешает беседе между Эллюмиель и Бэем, поскольку выслушав его ответ про иштэ, почти что сразу добавил вдогонку вопрос в ту же тему. Похоже, разговор с Джафаром сейчас был для него приоритетнее бесед о забытых вещах… Змеиный сын, застыв под испытующим взглядом своего собеседника с ложкой, погруженной в похлебку, задумался:
«Дались тебе эти иштэ? Ты верно – не писатель, а историк… Что ж – тоже весьма любопытно…» - похоже, сказочная интерпретация происхождения этой загадочной расы, которую и расой то называть было странно – поскольку, как помнил Джа из рикорийского курса, рождаться проклятые могут в любой семье, вот, к примеру, ассурьей – не слишком-то устроила его собеседника. Пришлось опять задумчиво вчесаться в затылок и, долго вглядываясь в строчки на листе бумаги, напрячь свою память.
- Были бы одни только сссссказки, то рикорийсссские преподаватели не слишшшком бы стралисс~ вбить в память нерадивых студиозусссов данные факты! – подняв к потолку окольцованный указательный палец, заметил Джафар с той же экспертной четкостью, какая сквозила в его интонации при описании ядовитых перстней, - Страшшшие лучшшше нас~ знают – правда ли, сказска… Сет им сссудья…- строго ткнув вилкой недоеденную половинку картофелины и, выдержав недолгую паузу в речи, змей, как вывод, дополнил свое утверждение: - Как бы там ни было - сссам я их ни разу не видел. А видел бы – так бы в толпе не узнал. Подумаешь – узссссоры на коже, в наших краях~ так без эдаких и нищщщщий не ходит…

...и ведь постоянно забываю, что Бэй синеволосый - подумаешь, это у нас тоже норма жизни)

+3

274

Девушка вглядывалась в лазурь его глаз так пристально, как только могла, стараясь прочитать даже намеки на те мысли, что сейчас снедали душу ее собеседника. Секунды тянулись, растягиваясь в бесконечность, смазанную и невероятно пустую, в которой слышен был лишь бег крови в ушах. Эллюмиель томилась, оттенок за оттенком различая не то раздражение, не то тоску, не то банальный страх, запрятанный так далеко, что и доставать его из потаенных уголков души не хотелось совершенно, помятуя о застарелых ранах. Таких старых и таких глубоки, что время, даруемое вновь, все еще не может изгладить их до конца.
"Знал бы ты, как тяжело смотреть на тебя сейчас"
Спустя вечность Бэй, все же, отвел глаза, устремив хмурый взгляд голубых глаз в Джафара, сидящего напротив. Моргнув, даже почувствовав едва различимую резь в глазах, Миель воззрилась в глубины глиняной чашки, где пенился паладинский эль.
Страстно, до исступления хотелось верить в то, что все это сказки. И то Эшшатэ лишь выдумка, словно мираж в пустыне в полуденный зной, и в то, что есть они, иштэ, волею Богов влачащие тяжкую ношу жизни прошлой. Хотелось верить, что Бэй, тот Бэй, которого она знает, которого видит изо дня в день, которому безбрежно доверяет, просто-напросто не может так мучиться, пожирая самого себя изнутри. Желания, идущие в разрез со всяческими доводами и фактами, будто рушили внутри чернокрылой невидимую плотину. Железное самообладание трещало по швам, раскидывая кованные болты, угрожая выпустить пульсирующий ком эмоций, словно багровое пламя, которое загнать обратно в клетку будет слишком сложно. Абсолютно все: легенды, его возраст, происхождение, предсказание Рейры... Все было против них. В руках было лишь она, озвученная часть правды, в которую Бэй не слишком-то и верил. И Эллюмиель могла его понять.
Она сама хотела бы отдать хоть что-нибудь, чтобы от этого откупиться.
Краем глаза взглядом из-под полуопущенных ресниц Миель наблюдала за тем, как синеволосый пишет новое послание, адресованное явно не ей. Карандаш в руке подрагивал, выдавая в хватке напряженность. Девушка шумно выдохнула, поднося к губам кисть руки, и в ни к чему не обязывающем жесте тактично склонила голову чуть в сторону, дабы не читать чужие переписки. С одной стороны неприятие этого обстоятельство было понятным. Инстинкт самосохранения берег от лишних потрясений, ну а психика напрочь запирала на все существующие замки воспоминания о прошлой жизни еще надежней и прятала еще глубже. Загоняя все больше и больше в темноту, туда, куда, как казалось, хотел сбежать. Но без света недолго и заблудиться, навеки погрязнув во тьме без надежды вернуться. Ну так почему бы не позволить этому свету хоть на краткий миг дать прояснить все, чего хочется? Понять, взвесить... Свет этот обжигающ и ярок, но никто не говорил что будет легко и просто. Первый шаг труден, невероятно труден, последующие еще труднее. Словно дорога, мощеная стеклянной крошкой. Восхождение ранит... Невыносимо ранит.
Когда Эллюмиель вновь вернулась в этот мир из мира несбыточных мечт, то с немалой долей удивления обнаружила подле своего локтя лист пергамента. Отняв пальцы от губ, девушка взяла письмо в ладони и принялась медленно, даже слишком, вчитываться в слова.
«Получается, всего-то выдумки и сказки? Сколько бы не выпрашивал, а все время слышу нечто подобное твоему. Что ж. Сдается мне, не так уж страшен Тейар, как его рисуют, а иштэ так же правдоподобны, как некоторые то утверждают»
А в словах сквозил сарказм. Миель слегка нахмурилась, сводя вместе аккуратные брови, хотя сейчас ее эмоции больше напоминали зверя, сотканного из нитей первозданного пламени, что в недоверии поднял тяжелую морду с пола клетки. Усилием воли подавив искру, что алой точкой болезненно вспыхнула в сознании, Эллюмиель сделала глоток из кружки, не отрываясь от чтения.
«Не правда ли, Эль?»
Поднимая ресницы, Лоренцетти посмотрела Бэю в глаза, наконец отнимая край глиняной чаши от губ. Она не могла дать ему то, чего он хотел. Она отчаянно не хотела ему врать.
- Были бы одни только сссссказки, то рикорийсссские преподаватели не слишшшком бы стралисс~ вбить в память нерадивых студиозусссов данные факты!
Понимая то, в какую неловкую ситуацию, должно быть, ставила ассура, Миель мгновенно стушевалась, подзывая официантку, дабы та принесла к столу зеленого винограда да чистой воды. Игра в гляделки слишком уж затянулась, что наверняка не осталось без внимания восточного гостя. Лишь бы только все всё поняли правильно.
Свет свечей терялся в гранях многочисленных украшений Джафара, отбрасывая на столешницу и лица собеседников ломанные, словно битые, блики. Самоцветы в косе чернокрылой, мелкие, словно капли росы, сверкали не столь ярко, будто теряясь в шике восточной красоты, коей был богат опаловый ассур. Принявшись в ожидании продолжения разговора теребить в пальцах конец алой ленты, Миель мельком глянула в небольшое окно, за которым виднелась ночь. Томная весенняя  ночь, что сейчас не казалась преисполненной каким-то своим, особенным чудом - до того было тяжко на сердце. Самосознание вовсю корило себя - в очередной раз девушка влезла в то, во что не следовало. Однако на этот раз не только влезла, но и прочно увязла, будто в зыбучих песках.
Официантка принесла заказ чернокрылой, и та, выложив на столешницу пару сребров, стала медленно жевать зеленые ягоды, что на вкус оказались кислыми и вяжущими. Даже горчили, хотя Лоренцетти этому и не была удивлена - сейчас все будет с горечью.
- Страшшшие лучшшше нас~ знают – правда ли, сказска… Сет им сссудья… Как бы там ни было - сссам я их ни разу не видел. А видел бы – так бы в толпе не узнал. Подумаешь – узссссоры на коже, в наших краях~ так без эдаких и нищщщщий не ходит…
- Алла называют их "Nismeth", - после непродолжительного молчания заговорила чернокрылая, выдвигая блюдо с виноградом на середину стола, дабы все присутствующие могли угоститься, - "благословленными на вторую жизнь". Мариса, мудрая и справедливая богиня, хранит своих детей, возвращая их, словно в колыбель, на этот свет, даруя им время для следующей жизни. Плата велика, но как говорят "дорогу осилит идущий".
Цитируя старую легенду, что однажды рассказал ей отец, Миель не сразу осознала то, что вторит своим же собственным мыслям. Посыл идти вперед, по испещренной стеклом дороге, стремиться к свету, оставляя тьму жизни прошедшей, с ее кошмарами и ужасами, далеко за спиной.
"Стоит только попросить, и я смогу идти по ней следом за тобой"

+2

275

- Были бы одни только сссссказки, то рикорийсссские преподаватели не слишшшком бы стралисс~ вбить в память нерадивых студиозусссов данные факты!
«И то верно», - не без доли сожаления произнес про себя Бэйнар. Забивать голову сказками удел родителей, но никак не учителей и тем более преподавателей каких-нибудь высших учебных заведений. Хотя, для того, кто всю жизнь свою просидел на, можно сказать, домашнем обучении, разница между такими почти одинаковыми профессиями стиралась напрочь, а все, что мог различить для себя мужчина это обычная школа и академия. Однако, вернемся к теме дня, вечера и ночи, что подкралась, окутав город, тихо и незаметно.
Эйнохэил пронаблюдал за жестом Джа, на мгновение заострив свой взгляд на перстне, красующемся на указательном пальце паренька. «Уж лучше бы меня приняли за ассури. Но, увы, для вас у меня слишком уж неприглядный и мелкий узор получается», - он поднял руку, устало размяв шею и словно бы пытаясь кожей руки ощутить клеймо, коего и видеть то никогда не видовал. Но и проигнорировать слова уже двух о его существовании не мог. Как, впрочем, теперь же и многое другое. «Да и хвост себе отращивать не умею. По крайней мере, змеиный прямо и из ног», - Бэй усмехнулся, потупливая взор и уставляясь им в столешницу. В голову начинали лезть совсем чуточку пошловатые и неуместные мысли. Но отвлекаться на что-нибудь, пусть и на такие глупости, а было просто необходимым. Иначе у мужчины был реальный шанс сойти с ума прямо здесь и сейчас. Потоки поступающей информации грозили взорвать мозг без применения какой-либо там магии. А остаточное нежелание верить во все услышанное, кроме детских баек, добивали.
- Алла называют их "Nismeth"...
Тихий и спокойный голос Эллюмиель и странное, незнакомое слово... Бэйнар поднял глаза, всем корпусом поворачиваясь к алла и ловя каждое ее оброненное слово.
- ...Мариса, мудрая и справедливая богиня, хранит своих детей, возвращая их, словно в колыбель, на этот свет, даруя им время для следующей жизни...
«Просто сказка, девочка, браво!!», - он вздернул подбородок, запрокидывая голову и прикрывая глаза в порыве не самых позитивных эмоций, которые пытался сдержать из последних сил, - «Справедливая... Это и есть справедливость? Да уж лучше бы в могиле гнить за все то, что было сделано!!». Неимоверное раздражение заклокотало в душе. Как она могла говорить о справедливости богини... называть это проклятье справедливостью, не прочувствовав на себе ни тяжести содеянного тобой в прошлом, ни волочившихся последствий этого в настоящем?! Нет, это не было справедливостью, отнюдь. Наказание — да. Ужасная кара за грехи, наложенная клеймом и не дающая покоя даже в следующей жизни. О-о-о, тут и речи не могло идти ни о милости, ни о заботе и обереге своих детей самой Судьбой, и ни о каком даре. Если только им не было проклятье, на кое была обречена вся раса иштэ. И все эти размышления были подмыты эмоциями, что так рвались наружу и отставить на второй план которые Эйнохэил был просто не в силах. Он открыто, но зло рассмеялся, давая понять обоим собеседникам, что был крайне несогласен с последними высказываниями девушки, но почти сразу же замолчал. Разводить разбор полетов за порядком затянувшимся ужином не хотелось. Единственным желанием Бэя было побыть в уединении и тишине, «пережевывая» все то, что успел выслушать и делая свои неспешные, обоснованные выводы, никем не подталкиваемые. Тяжело вздохнув и сделав вид, что ничего секундой ранее не выкидывал, он улыбнулся, контрастно мягко и тепло. «Вечер удался на славу, не так ли?», - обращаясь больше к самому себе, задал немой вопрос Бэйнар, поочередно глядя то на Джесс, то на Эль, - «Надо бы и остыть... И когда это я научился настолько сдерживаться?? Чудеса, видит Ильтар!».
Мужчина потянулся за листком, что покоился в руках чернокрылой, и, аккуратно «выловив» его, положил перед собой, опуская на бумагу грифель карандаша, который не выпускал ни на минуту. «Так значит я стою на правильном пути», - призрачная улыбка, не обделенная тени печали, подернула уголки губ, - «Стою, а надо бы идти». Он оторвался от писанины, еще разок обведя взглядом знакомых-друзей. Конечно было просто невозможным не заметить напряженность и скованность Эллюмиель и наоборот, живость и желание в общении Джа. «Беспокоиться уж точно не стоит», - сделав свои умозаключения, Бэй вернулся к листку бумаги. «Как бы там ни было, а благословения в такой второй жизни маловато будет. Буду приятно удивлен, если задержишься у нас на постоялом, Джесс. Поболтать всегда буду рад. Может и конок во что пири перекинемся. А сейчас меня ждет мягкая подушка и пуховое одеяло», - значительно преувеличивая, продолжил мужчина, - «С удовольствием бы поспал». Да, тут он откровенно говоря, врал, честно признаваясь в этом самому себе. И единственной правдой оставалось лишь то, что Бэйнар во что бы то ни стало хотел покинуть стены таверны. Напоминать алла о ее забытых вещах Эйнохэил намеренно не стал, рассчитывая на то, что она и сама не вспомнит, оставаясь за столом и составляя молодому пареньку приятную компанию. Тем более что страсть к драгоценным камням просматривалась что у девушки, что у паренька, а значит и общие темы для бесед должны были найтись.
Подвинув листок на середину стола, выждав несколько секунд и только после встав, мужчина выложил на стол несколько серебров, спрятал карандаш в карман брюк и подхватил свою сумку. Он улыбнулся, пытаясь не выдать ничего, кроме малого удовольствия от составленной ему компании, и зашагал в сторону выхода.

Отредактировано Бэй (2015-01-10 14:55:33)

+3

276

Отодвинув миску с недоеденным супом на край стола, так чтобы обслуге было бы удобнее забрать ее, Джафар вздохнул и отвлеченно обернулся на окно – вечерние сумерки к этому времени уже сгустились в настоящую ночную тьму. Под мягким свечным освещением предметы и лица приобретали сглаженность, а колыхание бликов живого огня на стеклянной посуде, металлах и шлифованном камне придавало силуэтам вещей невесомость и зыбкость. Джафар подумал о пустынных миражах, с которыми он встретился в своем приключении на прошлой неделе и тут же отмахнул его рукой, наморщив нос.
«Нет уж! Храните боги от сравнений между бархатом ночной прохлады с этим Акаловым пеклом!» - приподняв над столом кружку с элем, до сей поры ждавшую своего череда, змей придержал ее за донышко, дабы не расплескать, чего доброго. Ленивые расслабленные мысли дарили Джессу благодушный настрой – сейчас он не хотел ни лезть в чужие судьбы, ни постигать вершины мастерства торговли, заливая сладкими словами здравомыслие возможной клиентки… Переглядки крылатой с каменьями он, безусловно, заметил, но понимая что нетленная краса драгоценностей – не первая сейчас терзающая ее голову мысль – просто ждал, когда она достигнет этой очереди и, соответственно, будет озвучена. Так рано или поздно должно было быть. Джафар наверняка это знал, потому и просчитаться не боялся.
Тем временем, на столе возникло блюдо с  сочными виноградными гроздьями… Исполненные сладкой влаги ягоды манили, но, занеся над столом кружку с элем, Джафар обязан был закончить свой жест:
- Надейсссса на богов – да сссам будь не плох~ - словно ответом на произнесенную девушкой фразой, последовал тост, - Сколь ярки и бесчисссслены природные красы нашшшей жшизни, столь сух~ и бесссцветен ландшшшафт царсссства мертвых~ - прикрыв глаза полупрозрачной тенью светлых ресниц, Джафар старался вторить характерному обычаю всех южных мудрецов – плести красивые узоры из словес, нанизывая фразу на фразу, - Столь радоссстнее быть должшны земные нашшши дни – ибо как плохи ни были б они, земная жшизнь на фоне ожшидания за гранью – празсссдник! – отхлебнув добрую долю еще прохладной освежающей дурманности солода, Джа шарахнул утвердительно об столешницу доннышком кружки и, отщипнув пару ягод от предложенной грозди, ловким жестом зашвырнул их на язык, с наслажденьем ощутив, как лопается тонкая виноградная кожица.
К этому моменту Бэй как раз закончил с писаниной – когда он успел взять в руки бумагу, Джафар за своими речами уловить не успел. На этот раз фразы, расчеркнувшие лист, звучали размыто…
«Так значит я стою на правильном пути. Стою, а надо бы идти» - о чем он собирался поведать?
К чему так задавался темой иштэ Бэй, анализируя свои житейские сложности? Понять этих тонкостей души случайного знакомого Джафар, не глядя на профессиональный дар рыться в головах покупателей, конечно не мог… А вот дальнейший тон повествования змея порадовал – и, несмотря на то, что Бэй вдруг заспешил «на боковую» - приятно было слышать, что он будет не прочь продолжить беседу в следующий раз.
- Чтожш~ Буду рад - на том жше мессте в тот жше чассс! – наградив засобиравшегося Бэя спокойной и расслабленной улыбкой, ассури зевнул, прикрывая рот татуированной ладонью, - Кхамуша раата… Доброй ночи.
Сам Джа уже никуда не спешил. Идея навестить леди Шессу за разговорами и новыми знакомствами ушла куда-то на задворки мыслей и выплыла оттуда слишком поздно: «Негоже зявляться к даме на порог среди ночи… Будь ты хоть сто раз путешественник!» - решил Джафар, поглядывая на Миель, - «...и для чего спешить куда-то, когда я и сейчас уже в таверне с гостиницей?» - сделал он здравый вывод. К тому же, сидящая напротив него алла могла решить отправиться куда-нибудь сквозь ночь. Тогда недурственно смотрелось бы и предложение ее проводить…
Рассматривая блеск самоцветовых искор в прическе крылатой, напоминающей летнее звездное небо, Джафар задумался о соответствии такого ассорти камней магической ауре девушки, напрягая чутье.
- А Вам бы подош~ел Ильтаров камень - гелиодор по иному... - полностью переключившись на алла, как показалось ему погрустневшую, аккуратно посоветовал Джа, - Этот минерал с~ветел и весссма разговорчив, а Вам... Подчасс Вам нужшен добрый и вес~елый собессседник, дорогая Миель... - вспомнив, как он запутался в ряду гласных звучного имени алла, змеиный сын отважился на его сокращение, - Вы ведь не против, есссли я буду назсывать Васс Миелью?

Отредактировано Джафар Схешш (2015-01-10 22:04:52)

+2

277

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Ночь

Пытался сдержать себя. Эллюмиель прекрасно чувствовала это - напряжение было почти материальным, на секунду казалось, что к нему, как к натянутой струне, можно было прикоснуться. Чернокрылая уже начала жалеть о том, что вообще раскрыла рот и позволила себе сказать хоть что-то - реакция ее поразила. Для того, кто хочет погрязать в неверии, Бэй реагировал уж слишком остро, что немедленно находило отклик в ее собственной груди. Сердце ухало все громче, а зверь, комок чистых, ничем не замутненных эмоций, бился о клеть все сильнее. Негодование, тоска, грусть, волнение... Все смешалось в тугой клубок и, как перекрученная часовая пружина, все грозило лопнуть с оглушительным треском. Но что-то сдерживало ее, эту хрупкую девушку, что боролась с целым вихрем в своей душе. Как катализатора, чего-то не хватало. И слава Богам, именно это "что-то" удерживало алла на краю пропасти.
Увидев его улыбку, слишком мягкую, слишком сильно преисполненную тепла, Миель сжала глиняную кружку так крепко, что побелели пальцы. Не поднимая глаз, Эллюмиель позволила листу пергамента, все еще бывшего у нее в руке, легко выскользнуть из пальцев и вернуться к хозяину, предпочитавшего язык молчания полным ярости словам. Фальшь. Именно так чернокрылая понимала столь неожиданные перепады в его настроении. Как стена, за которой Бэй отгородился от них. Дежурные эмоции "на показ", о которые будут разбиваться встречные вопросы, которым суждено будет оказаться без ответа. Даже сквозь грохот кружек, шум толпы и музыки, Миель могла поклясться в том, что слышит напряженный скрип грифеля карандаша о шероховатый пергамент. Букву за буквой, парень выводил слова, которые для Элли были хуже ножа под ребро.
«Как бы там ни было, а благословения в такой второй жизни маловато будет»
Пергамент, волею Серой богини, перекочевавший к ней последней, был с хрустом сжат в ладони, и в этом простом действии чернокрылая не находила себе отчета. Она даже не смотрела ему вслед, устремив взор перед собой. По позвоночнику пробежала волна мелкой дрожи, отдававшейся в кончики пальцев рук, которые немедленно начало покалывать. Неужели столь простая мысль, что из миллионов, миллиардов живущих и невообразимо огромного числа отошедших в мир иной ему, именно ему, предоставился шанс, призрачный, но воплотившийся в жизнь, прожить еще одну длинную жизнь, не трогала его? Многие лишь за возможность, за эфемерный мираж, всего лишь иллюзию и обещание, готовы платить Тейару душами, своеобразным билетом в вечность. По сравнению с этим великим даром все остальное лишь пыль от пепельного остова прошлого. Он заплатил свою цену, но обратно не желает вернуть Марисе и гроша, пытаясь освободиться от тяжкой ноши.
Все в этой жизни можно исправить. Даже ошибки прошлого. Все можно залатать, починить, изгладить. Нужно лишь понять, кто ты есть на самом деле...
- А Вам бы подош~ел Ильтаров камень - гелиодор по иному...
Голос ассура дошел до чернокрылой словно из другого мира, по другую сторону которого Эллюмиель внезапно себя обнаружила. Скомкав пергамент в небольшой комок, чернокрылая пальцем катнула его в сторону и потянулась за виноградом, полностью переключая внимание на нового знакомого. Заглушая в себе внезапно обнаружившийся гнев, Эллюмиель старалась как можно дальше оттолкнуть от себя неприятные мысли. В конце концов, что алла не столь любо, как самоцветы и сияние драгоценных граней?
- Этот минерал с~ветел и весссма разговорчив, а Вам... Подчасс Вам нужшен добрый и вес~елый собессседник, дорогая Миэль... Вы ведь не против, есссли я буду назсывать Васс Миелью?
- Нет-нет, совсем не против, - устало улыбнувшись, Эль на мгновение прикрыла глаза. Скрывать эмоции от собеседника было уже не столь приоритетной задачей - не увидеть их, проносящиеся во взоре, мог разве что ленивый, - да, я бы не отказалась сейчас от кусочка Солнца, как Вы видите. Вы случайно не торговец Солнцем?
Тоска сжимала сердце, липкой паутиной оплетала нутро, и Миели просто жизненно необходимо было найти хоть что-то, в чем хранилось успокоение. Но ночь темна, и любимые лучи солнца еще не скоро покажут свое сияние этому миру. Голос ассура будто был наполнен им, южным изобильным солнцем, от него веяло теплом. Или ей это просто казалось, но иллюзия была ей отрадна - она позволяла зверю внутри не так сильно драть когтями стены собственного самообладания.

0

278

4 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Ночь.
"Комната Бэйнара".

Откланявшись из таверны, Бэй прямиком направился на постоялый двор при «Пьяном Паладине». Благо, что идти было недалеко, а привычным для мужчины быстрым шагом и путь был и того короче. Мысли обо всем услышанном за минувшие сутки все так же не давали покоя, роясь в голове. Но пока что с упорством барана отметались на задние ряды. Ему нужно было побыть наедине с самим собой. В четырех стенах родной для Эйнохэила комнатки, где он мог бы спокойно присесть на край кровати и, уже понимая, что ему никто и ничем не помешает, обдумать, взвесить все «за» и «против» того, что было выставлено перед ним фактами. И пусть половина из них не была столь убедительной, но другая то… Другая вполне давала пищу для размышлений, стоило лишь откинуть в сторону обуревающие Бэйнара эмоции. А это было делом не простым. Ровно так же, как и смириться со своей судьбой, которую до последнего времени толком и не знал.
Провернув ключ в замочной скважине, мужчина толкнул входную дверь, делая шаг за собственный порог. Темнота и тишь, сгустившиеся в четырех стенах, лечебным бальзамом ложились на душу, служа своеобразным спасением, словно клетка, в кою так рвался некогда томившийся в ней зверь, так и не нашедшей желаемого вне ее прутьев. Да и чего упоительного можно было найти в свободе, если каждое ее проявление: достаточное количество денег, уйма свободного времени, возможность пойти куда душа, разум и глаза пожелают, все это каждый Ильтаровый день сметалось к побегу от самого же себя? Наверное, ничего. А вот осознание этого самого «наверное, ничего» начинало доходить только теперь. Ведь как ни старался, а все свои сто один так убежать и не получилось. Но и принять, бороться, а не прятаться в тени… Тейар, как же это было тяжело!! Эйнохэил оперся спиной о дверь, тем самым закрывая ее, и шумно выдохнул. «Где же ты есть, когда тебя так не хватает, мохнатый?!», - задавшись сим вопросом о своем друге и лишь предполагая, где могло носить Нерикса на этот раз, мужчина недвижимо простоял чуть ли ни с минуту. Ему как воздух нужна была поддержка того, кто так долго находился с ним рядом. Кому доверял все, стоило только спросить. И кто понимал его лучше, чем, возможно, он сам. Наконец отслонившись от двери, Бэй потрудился запереть за собой. Пройдя к своей кровати, на которой покоился, судя по очертаниям, плед, он нахмурился. «Вряд ли это мой». Бэйнар скинул с плеча сумку, все еще буравя взором едва знакомую ему вещь и лишь после понимая, что покрывало и впрямь не принадлежало ему. «Так вот о чем ты говорила», - проронил про себя мужчина, вспоминая слова Эллюмиель о забытых у него вещах, - «Что же, с этим можно разобраться и попозже». Отвлекшись от созерцания чужого пледа, Эйнохэил стянул с себя жилетку, откинув ее к изголовью постели, развязал шнуровку на рубахе, делая ворот посвободнее и принялся расхаживать по комнате, все еще не освещенной ни единой свечой. Теперь же, немного успокоившись, он мог допустить мысль о том, что человеком то и не являлся, а раз так… Что ему оставалось, если он и впрямь являлся никем иным, как иштэ, а его кошмары были отголосками прошлой жизни, служащими напоминанием о содеянном, а не простым умственным или же психическим расстройством? Он понимал, что подобное вряд ли лечится, а все, что он мог придумать и впрямь было временным решением проблемы и влекло за собой зависимость, что могла перерасти во что-нибудь более пагубное. «Подумать только…», - мужчина закрыл лицо ладонями, усмехаясь своим собственным думам, - «Мне стоило всего-то встретить на своем пути ту, которую при первой же встрече я принял за девушку из «Алого Заката»!». Отняв руки, Бэйнар снова подошел к кровати, на которой теперь же кроме пледа покоилась и его сумка, и, распахнув горловину, вытащил из рюкзака флейту. «И что же мне делать, если все оно так и есть?». Озвучивая сей вопрос у себя в голове, он смотрел на игральный инструмент, что держал перед глазами, словно бы тот мог ответить ему. Но, увы и ах, тот молчал, ведь был всего лишь куском дерева.

Отредактировано Бэй (2015-01-12 00:37:42)

+2

279

- Нет-нет, совсем не против, - согласилась Миель, сохраняя отвлеченную вежливость. Похоже, теплого довольства, которое, в перемешку с только что выпитым элем, сейчас плескалось на душе Джафара, она не разделяла... Однако, поддержать разговор согласилась, лишь на мгновенье замолчав и потушив ресницами усталый взгляд. Джа благодушно кивал. Он чувствовал, он понимал, что крылатой сейчас нелегко, но отчего и почему – разобраться не мог. Хотелось попросту обнять ее и, безо всяких объяснений, пообещать грядущую удачу.
Случайные вращения колец на пальцах отвлекали от навязчивых мыслей, и Джа был очень рад, что Эль сама смогла пойти навстречу его, казалось бы, всецело меркантильному желанию облегчить свой торговый короб хотя бы на камешек и «подкормить» кошелек золотыми монетами…
«Торговец солнцем…» - змей довольно улыбнулся, - «…можно сказать и так», - соглашался Джа с предположением алла, но своя версия была ему все-таки ближе по сердцу, - Торговец радостью! - хитро прищурившись, он повернул игриво перстень на пальце такой стороной, что пламя от светильника ярко сверкнуло в его глубине, роняя на столешницу рубиновые искорки света, - Быть ювелиром почетно, хотя бы лишшш потому, что дамы рады твоему появлению… - спокойный тон ассури никак не выдавал шутливый смысл высказывания, но по тому, как весело блестели живые янтарного цвета глаза, и как кривились в каверзной усмешке губы, можно было понять, что Джа всего лишь пытается задать разговору позитивный настрой.
«Самый лучший заказчик – лишь тот, что доволен!» - часто говаривал Джафару мудрый дед, - «Сначала пой и пляши, а потом уже думай о злате!» - припоминал его слова юный купец, и был согласен с ними полностью.
- Давайте поглядим - быть можшет и осколок солнеч~ного света отыщ~ется в моей большшшой коробке… - Джафар заерзал на лавочке. Снова послышался шелест многослойных нарядов и тихий шорох чешуек о дерево. Дорожный короб ассура, сам по себе являющийся произведением искусства, но до сих пор скрываемый под лавкой – дабы не искушать Судьбу, да не «мозолить глаз» богам мнимой удачливостью молодого торговца - был вытащен на обозрение зевак.
Поставив короб на соседний пустующий стул так, чтобы удобно было бы заглядывать в отдельные его отсеки, Джафар принялся деловито искать ту самую нужную вещь… С такого ракурса рассматривать «волшебную коробку» было довольно удобно: конструкция напоминала миниатюрный комод на ремнях, которые крепили его на спине точно также, как охотничий походный мешок, а спереди комод был пестро расписан загадочными ассурьими символами – должно быть привлекающими успех и богатство – и щедро украшен декоративной резьбой. Должно быть у воришек – присутствуй они где-нибудь в непосредственной близости – слюнки могли бы начать течь только при виде коробки, не говоря уже о ее содержимом… Поэтому, первым «предметом», изъятым из ящика в назидание жуликам, стала живая змея – и не какая-то там, а самая что ни на есть ядовитая - белая королевская кобра!
[float=right]http://sf.uploads.ru/t1G3l.png[/float]Снаружи ящика, похоже, кобре было менее комфортно, чем внутри и потому, выражая свое недовольство, питомица Джафара нервно извивалась у него в руках, пытаясь распускать капюшон, поэтому, шепнув чего-то на змеином наречии питомице «на ухо» и положив змею обратно в ящик, Джафар дал пояснения Эллюмиель: - Манасса – лучш~ая подруга детссства… Она застенч~ива немного, но как охранниц~а – незаменима! - затем, заняв за столиком удобную позу, торговец осторожно опустил перед крылатой золотистый, сверкающий чистыми гранями, камешек в квадратной огранке. Ни дать, ни взять – а солнечная капля!
- Вот он – гелиодор… - Джафар, улыбаясь, разглядывал как свет теряется меж граней, передавая глубину и оттенок, затем, налюбовавшись, пояснил с особой гордостью - …Моя работа! Сам гранил! Если желаете, я мог бы помессстить его в подвессску... Для перссстня он, пожалуй, велик... Но чащ~е я советую заказчикам дераж~ать самоц~веты при себе просссто так. В чиссстом виде.

Отредактировано Джафар Схешш (2015-01-12 01:43:10)

+2

280

Игра света завораживала падкую на самоцветы алла. Что не говори, сколько бы серьезными не казалась крыланы, сколько бы не выглядели возвышенными и даже отчужденными, все они, абсолютно все без исключений, были влекомы блеском драгоценных камней. Алла, словно мотыльки, тянулись к заманчивому переливу граней всем сердцем и могли отдать любые деньги лишь для того, чтобы услаждать свой взор чистотой кристалла и чувствовать его тяжесть в собственной ладони. Красота, бессмертная и нестареющая, передавалась из рук в руки, нередко из поколения в поколение, становясь со временем еще краше, еще богаче, словно старинное красное вино. Ассури, истинные умельцы в покорении самоцветов, как искусители, появлялись в Далиане внезапно, рассыпая камни на алом бархате, что устилал многочисленные лавки в праздные дни. И солнечный свет терялся в камнях, оказывался запертым в них. И самоцветы напитывались им, грелись и, казалось, впитывали всю ту энергию и желание обладать до такой степени, что будто сами становились разумными. И просились, просились в ладонь, умоляя отдать за них драгоценные монеты.
Миель моргнула, отводя взор от чистого рубина, играющего гранями в пляшущем свете от подсвечника. Джафар заставил ее улыбнуться, хотя Эль прекрасно понимала, что торговцы никогда не льют мед слов просто так. Чернокрылая так же осознавала, что дернула одну из ниточек паутины, которую невидимо плел опаловый ассур, но девушка была отнюдь не против. Даже скорее наоборот, целенаправленно увязала в сети "торговца счастьем", запутываясь все сильнее. Денег было не жаль, лишь бы камень действительно помогал. Элли верила в это, цеплялась за это, как за спасительную соломинку.
Джафар с внушительным стуком взгромоздил на стол объемный походный короб из светлого дерева. Поверхность каждого из небольших ящичков была испещрена диковинной росписью, больше похожую на причудливую вязь, тонкую и изящную. Миель во все глаза смотрела за каждой витиеватой нитью, складывающейся в органичный рисунок, пытаясь вникнуть в смысл, но, кажется, это ее предприятие было заранее обречено на провал - нити вились бесконечно красиво, но, как не странно, без всякого смысла. В этом их народы были похожи: алла выделывали лепнину, ткали ковры и ткани абсолютно так же, творя из хаоса красоту.
За спинами торговца послышались шепотки, постепенно набирающие в голосе. В непривычной, так сказать, полутишине в перерывах между песнями, шелестели голоса, да и пара-тройка зевак кивали головами в сторону молодого ассура, явно интересуясь содержимым его волшебного ящичка. Слышали то, что паренек-то ювелир, али нет - этого Миель сказать наверняка не могла, однако про себя умоляла Джафара вести себя осмотрительно, а то публика в "Паладине" разная бывает. Но все ее треволнения вмиг разбились о суровую действительность, когда опаловый ассур выудил из одного из ящиков в полумрак таверны белую кобру. В толпе наметился явный эмоциональный всплеск, даже с ругательствами. Да чего греха таить, Эллюмиель тоже хотела присоединиться к ним, но тело среагировало быстрее, чем голова со словами. Девушка отодвинулась от стола, на прямых руках уперевшись в столешницу. Но таки ж чертыхнулась, когда змея, нервно вывернувшись в руках хозяина, предприняла попытку расправить чешуйчатый капюшон и сдавленно шикнула. Но Джа, как  истинный змеечеловек, очень быстро нашел со змеей общий язык, тягуче шепнув ей что-то. И кобра, как ни в чем не бывало, запущенная хозяйской рукой, скользнула обратно на свое законное место. Эллюмиель сдавленно усмехнулась, явно не ожидая подобного поворота событий, и, придя в себя окончательно, сделала из оставленной Бэем кружки еще один, последний, глоток.
- Хотела бы я посмотреть на того смельчака, что посмел бы сунуть руку в Вашу "кладезь радости", - проговорила Элли с легкой вежливой улыбкой, - тут уж без преувеличения, он бы больше никогда так не делал.
Когда Джафар положил перед Миелью камень, девушка, отодвинув все посторонние и мешающие предметы, устремила взгляд только на него. Гелиодор, солнечный камень, сиял, потрясая чистотой и цветом. Золотисто-желтый, он преломлял свет свечей, отчего становился еще богаче. Да что там, он будто сам светился изнутри, как маленькое Солнце. На мгновение посмотрев Джа в глаза, взглядом спрашивая разрешения, чернокрылая, набравшись смелости, осторожно, кончиками пальцев, подхватила гелиодор и просмотрела на просвет. Самоцвет был необыкновенно чистым, словно слеза, и через него все, чего касался глаз, становилось золотым. Эль улыбнулась, впервые за этот вечер, искренне. Камень будто правда был заколдованным, придавая новых сил.
- Он прекрасен, - почти благоговейно произнесла девушка, устремляя взор к Джафару, уже явно почувствовавшему, что клиент готов и его можно брать, - огранка безупречна, и кощунственно столь искусно обработанный самоцвет сажать в золотую клетку. И сколько же стоит это чудо?

+2


Вы здесь » За гранью реальности » Город Таллем » Таверна «Пьяный паладин»