За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Таллем » Таверна «Пьяный паладин»


Таверна «Пьяный паладин»

Сообщений 341 страница 360 из 378

1

http://s2.uploads.ru/d/2ceyW.jpg

Тут не получится тихо и спокойно почитать книжку или подумать о чем-то своем. Даже не надейтесь отдохнуть в этом месте от шума и суеты. Ведь эту таверну по праву можно назвать одним из самых громких мест в городе. Вопреки многим другим городским заведениям, драки по выходным тут - едва ли уже не традиция. Музыка в Пьяном паладине играет в любое время суток, алкоголь расходуется в океанических масштабах, а контингент посетителей поражает разнообразием. Владелец заведения прикладывает все усилия, чтобы в таверне было всегда весело. Идеальное место для праздников и других шумных мероприятий. Особенно греет некоторым душу близость борделя «Алый закат» - буквально на соседней улице. В добавок, тут любой желающий за небольшую плату может снять крышу над головой, ведь при таверне есть и небольшая гостиница.

Ещё стоит добавить, что в данном заведении принимаются заявки на наемничьи услуги. Правда, далеко не все - сами наемники крайне избирательно подходят к текущим заказам и не очень-то охотно переступают рамки закона. Разве что за действительно большую плату.

http://s4.uploads.ru/lL187.png[float=right]http://s0.uploads.ru/t/6wjCG.jpg[/float]
Пьяный паладин занимает собой два смежных здания, неподалеку от центра города. В первом из них, одноэтажном, расположились два основных зала для посетителей. Большие и светлые помещения, одно из которых заставлено крепкой мебелью с широкими дубовыми столами (чтобы ломали не так часто), а в другом выступают местные музыканты или странствующие менестрели. Немного обособленно от них, находятся подсобные помещения и кухня. Подвал же, святая святых, полностью заставлен ящиками и бочками с различными алкогольными напитками, ибо своими запасами таверна и славится.
Второе, двухэтажное строение, выделено под гостиницу. Комнаты хоть и не отличаются своим размахом и праздностью отделки, но все необходимые удобства на местах присутствуют. Несмотря на то, что в соседнем корпусе иногда ходят ходуном стены, в самой гостинице более-менее тихо, особенно в верхних комнатах. Там же по факту живут владелец Пьяного паладина и и приближенные работники, естественно отхватив себе более достойные и просторные помещения второго этажа. Имеется проход между обоими зданиями и выходить на улицу, чтобы попасть в соседний корпус, совсем не обязательно.
Таверна и гостиница имеют неплохую защиту от непрошеных гостей - помимо ставней на окнах и замков на дверях, тут можно наткнуться на одну из многочисленных магических ловушек. Активировав же весь магический арсенал, наемники и вовсе способны превратить свое заведение в хорошее укрепление, рассчитанное на нападение крупных сил неприятеля.
[float=left]http://s2.uploads.ru/WDNpL.jpg[/float]http://s4.uploads.ru/lL187.png
Год основания - 1638. До 2 Тихого Снега 1645 года владельцем заведения был Ингард Косс, и вся округа знала старшую разносчицу Майло Ки. Однако они погибли в битве при Хершиде. Спустя двухнедельное чествование их памяти и заслуг бразды владения взял на себя Патрик Боуэлл.
Из первого состава работников Пьяного паладина остался лишь повар Каин. Также имеются бухгалтер и администратор. Ещё пятеро играют роль разносчиков и помощников (принеси-подай, иди лесом, не мешай). Поскольку они тут присутствуют исключительно ради мелкой подработки, новые лица появляются едва ли не каждые пару дней - собственно, как и пропадают старые. Точно так же может подработать и любой желающий персонаж - просто выполнить необходимую работу и получить деньги, без излишеств.

Текущие акции:
• Всем членам Ордена паладинов - один заказ на выпивку за счет заведения.
• Приди сам, приведи двух своих друзей - каждому по кружке пива бесплатно!
• Снявшему комнату более, чем на сутки, - 10% скидка на все заказы.


Архив событий

[Дата с ссылкой на произошедшее]

[Персонажи]

[События]

1-ое, Высоких Приливов, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Майло Ки, Ингард Косс, Гавриил Дайсс, Каин

Коллектив «Паладина»,  во главе с владельцем заведения, вспоминает «а что вчера было».

1-ое, Высоких Приливов, 1645. День.
Таверна «Пьяный Паладин»

Харон, вор «Сивый» (нпс)

Таррэ-наемник заключает с вором выгодную сделку (перекупка заказного убийства).

1-ое, Звездного Инея, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Жан ла Флёр; Майло Ки, Каин, Ингард Косс, Тррака (ГМ)

Коллектив «Паладина» эмоционально решает проблемы ведения бизнеса, невзирая на посетителя. В это время таверну вдруг посещает отряд крысолюдов с деловым предложением…

2-ое, Звёздного Инея, 1645. Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Майло Ки, Каин, Ингард Косс, Гелиос; КрижРиш

Коллектив «Паладина» возвращается с задания, подкинутого крысолюдами, в этот момент их посещает старый друг Гелиос, желающий напомнить Ингарду о другом договоре. Чуть позже в таверну входит драконид-путешественник с простым желанием перекусить и отдохнуть.

3-е, Звездного Инея, 1645. Вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Альвэри Фенрил, Нерикс

Закадычные приятели и завсегдатаи «Паладина» Бэй и Нер знакомятся с Альвэри Фенрил.

6-ое, Звездного Инея, 1645. Вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Арианрод Броснан, Алан Фиртен, Оливер (нпс); Лотанариэ Ангалилт;
Майло Ки, Каин, Гелиос

Айра, явившаяся в таверну в дурном настроении, встречает там своего знакомого – Алана. Будучи уже в подпитии, друзья знакомятся с магом по имени Оливер;  Эльфийка-наемница Ло коротает вечер за азартными играми; Сотрудники «Паладина» в компании своего друга Гелиоса обсуждают очередную авантюру и отправляются на вечернюю прогулку.

6-7-ое, Звездного Инея, 1645. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Каин, Майло Ки, Ингард Косс, Гелиос

Встретившись после прогулки, Ингард и компания вскоре отправляются на новое задание…

23-е, Новой Надежды, 1645. День.
24-ое, Новой Надежды, 1645. Ночь-Утро.
Таверна «Пьяный Паладин»

Аэрена Дарос

Аэрена заезжает в любимую таверну, чтобы поужинать, переночевать и привести себя в порядок.

25-ое, Новой Надежды, 1647. Поздний вечер.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Нерикс, Эллюмиель де`Лоренцетти,

Блудные сыновья «Паладина» Нер и Бэй, в компании их новой знакомой-алла по имени Эль,  бурно празднуют прибытие домой - пьют, пляшут, играют в азартные игры. Чуть позже появляется и Аль, тут же привлекая внимание какого-то пьяницы и провоцируя драку между последним и Бэем…

25-ое, Новой Надежды, 1647. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Бэйнар Эйнохэил, Альвэри Фенрил

Между Бэем и Аль происходит серьезный разговор на тему воровства и доверия.  Откровения затрагивают и потаенные чувства двоих – нет больше смысла смущаться...

25-ое, Новой Надежды, 1647. Ночь.
Таверна «Пьяный Паладин»

Нерикс, Эллюмиель де`Лоренцетти

Нерикс поздравляет Эль с Днем Рождения и заказывает для нее песню.

Автор: Ингард

0

341

Я и не говорил, что куда-то собираюсь. Приятно было познакомиться.
"Ну, значит я понял это по-своему", - мысленно подытожил Бэйнар. Продолжать разговор он не спешил, да и был ли в том смысл? Мужчина обернулся на подошедшую к ним Аль, не совсем понимая, что сподвигло девушку сорваться от барной стойки. Вроде бы лясы точить, тем более что тут, в "Пьяном Паладине", он как-то и не собирался...
- Прости, но нам не стоит задерживаться. Каждая минута на вес золота, - обращаясь уже к иштэ, проговорила лоддроу.
Мужчина кивнул, хотя и во взгляде его промелькнула искра озадаченности. "Да и минуты тут не провел". Взор любопытных глаз пал на стойку, за которой еще не появлялись с его заказом. "Ну, это как всегда". Отмечая про себя шустрость обслуги в самый нужный момент, проклятый тихо цокнул языком. А тем временем и Гейл, который вроде бы никуда и не собирался, готов был куда-то отправляться. Эйнохэил искренне подивился такому сумбуру в сказанном таррэ, но вслух ничего подмечать так и не стал. На поток же возникших у знакомого вопросов аж голова кругом пошла. Но надо было признать, и сам иштэ не ведал, куда они в итоге держали свой путь. Выкладывать истинное положение дел Бэй счел пустым балабольством, а на счет помощи еще одного подумать все же стоило, вот только скорее Альвэри, чем кому-либо еще. Ведь самой полной на тот момент информацией обладала только она.
- Ничего, и не в такое влезали, - поспешил успокоить Гейла проклятый.
Он натянуто улыбнулся, понимая, что в какой-то мере врал, и нервно обернулся к стойке еще раз. На стол как раз был положен сверток, а служка ожидала заказчика. Сорвавшись от рыжеволосого и Аль, мужчина поспешил расплатиться за заказанное, после чего уже снова стоял около пары.
- Ну так что, идем? По дороге все более ясно расскажешь, - Обращаясь к ледышке, поинтересовался Бэйнар.

0

342

20 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Утро

Бэйнар молча кивнул на ее обращение, хотя по его лицу скользнуло слегка удивленное выражение. Возможно, она таки превратно поняла взаимоотношения обоих мужчин, что коротали место фактически под одной крышей. Что же, это и к лучшему.
- Да ничего-ничего, - раздался голос Гейла, что привлекал к себе внимание, отвлекая от мыслей. - ...вы в какую сторону идете, может нам по пути? - лоддроу чуть нахмурилась, взглянув в сторону таррэ, который продолжил, не дожидаясь ответа. - Случилось что? Может вам помощь нужна?...
Бэй нашелся тут же, желая того или нет, дернув за ниточку недавнего прошлого и потянув оттуда все воспоминания.  Сам же спешно ретировался. Фенрил посмотрела вслед удалившемуся мужчине, чуть поведя плечами.
- Крепость Мернота, знаешь такую? - растягивая слова, произнесла девушка, снова взглянув на мужчину. - У них есть тот, кто нужен мне и я собираюсь его....ммм, отобрать.
Губы дернулись в легкой ухмылке. Она смотрела прямо и изучающе. Слова Бэя, сказанные в комнате, снова всплыли в памяти. Вкупе с мыслями о том, что стоит ждать в стороне далекой и им малоизвестной, они заставляли задуматься о паре лишних рук. Останавливало одно - воспоминания о болотах. Они черной тенью будут лежат на ней до скончания веков, так казалось сейчас, конечно же. Тем не менее, лоддроу никого за уши не тащила и все всегда знали с чем будут иметь дело, значит это их выбор. Однако, почему-то, душа все-равно была не на месте. Аль вздохнула.
- Даже не знаю, Гейл. Не то, чтобы лишние руки помешают, - произнесла девушка. - Но не на увеселительную прогулку идем. Можно и арбалетный болт словить меж глаз, если зазеваешься, и это не преувеличение. Засим... - передернула плечами.
В этот момент вернулся иштэ, перебив ее дальнейшие, возможные словоизречения. Аль перевела взгляд на мужчину, кивнув и тем самым соглашаясь отвечая на все.

Отредактировано Альвэри (2016-04-26 15:09:27)

0

343

- Ничего, и не в такое влезали, - тут же ответил Бэй на предложение таррэ.
Ну от него, он и не ожидал распростёртых объятий. Конечно, Гейл не знал всей ситуации и ему приходилось судить лишь по тому что видел, что было и как он сам воспринимал всю эту ситуацию. Бэй умчался к стойке, на которую постоянно поглядывал, ожидая свой заказ.
- Крепость Мернота, знаешь такую? – принялась объяснять Альвэри. -  У них есть тот, кто нужен мне и я собираюсь его....ммм, отобрать.
- Да, видел на карте.

Если он правильно помнил, то Крепость Мернота располагалась где-то на западе там же где и Рудмрог и Рахен. Про эту крепость Гейл не знал практически ничего, там он не бывал, а байкам и россказням сильно не верил.
- … Но не на увеселительную прогулку идем. Можно и арбалетный болт словить меж глаз, если зазеваешься, и это не преувеличение. Засим... – продолжала эльфийка.
Теперь-то становилось ясно, почему оба прибывают в волнении, да и не горят желанием брать кого-то с собой. Может, конечно, и горят, да просто не хотят отвечать за чужую жизнь, в случае чего. Да, таррэ не был им близким другом, как, впрочем, и они для него. Знакомы они были всего несколько дней, и если уж и была какая-то симпатия, то просто из-за того, что встретились они на празднике, прогулялись, поболтали. Гейл со спокойной душой мог с ними проститься, даже не зная, встретятся ли они когда-нибудь вновь…
Но… но в том и проблема, что со спокойной душой отпустить он не мог. Ему хотелось ярких ощущений, воспоминаний. Таррэ никогда не желал просто проживать свою жизнь. Ну какая душа не хочет приключений? Сейчас откажется, а завтра пожалеет.
К ним вернулся Бэй и, обращаясь к Альвэри, позвал ее на выход.
- Что ж придется не зевать, - чуть усмехнулся Гейл, глядя на девушку, а потом тон его стал серьезным. – Я понимаю, что дело у вас не шуточное.  И если вы все-таки скажите нет, то настаивать не буду. Но ты сама сказала, что помощь вам не помешает, а я хочу пойти. Да, я подписываюсь на то, чего даже не знаю, но чем боги не шутят, может такая у меня судьба. Не смогу я теперь так это все оставить. Могу ли я пойти с вами? 
[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2017-05-10 12:08:42)

0

344

- Что ж придется не зевать, - тем временем отозвался Гейл.
"М?", - будто бы не веря своим ушам, проклятый уставился на Альвэри. Против того, чтобы их ряды пополнились еще на одно тело, он ничего не имел, однако и уповать на щедрую душу лоддроу, созывающую всех желающих помочь, как-то мало приходилось.
Я понимаю, что дело у вас не шуточное.  И если вы все-таки скажите нет, то настаивать не буду. Но ты сама сказала, что помощь вам не помешает, а я хочу пойти.
Однако именно так все и складывалось скорее всего. "Чудеса прям, не иначе!". Бэй перевел внимание на сумку таррэ. Похоже что вещи тот собирал еще с вечера, готовый сорваться в путь-дорогу в любой угодный ему час.
- Могу ли я пойти с вами?
"Раз тебя соизволили ввести в курс дела и выкриков против я не слышу, то чего стоим?".
- Время у нас не ждет, ведь так? - Задавая не требующий какого-либо ответа вопрос, обратился мужчина уже ко всем, - Сумки в руки и прошу.
Он указал на входную дверь, к которой после и поспешил. И только оказавшись вне стен таверны, крепко задумался. Понимание того, что и понятия не имеет, в какую сторону им следовало двигаться, накрыло рассудок снежной лавиной, неприятно обдавая спину волной мелких мурашек. И вот неужели он настолько переживал?? Дабы сбить нервозность и привести мысли в порядок Эйнохэил медленно выдохнул. Отчитать свою ненаглядную в случае опуса он всегда успеет, а вот что, если "болотному" знакомому и впрямь грозила смертная казнь?
- Так куда мы, говоришь? - Растерянно произнес иштэ, дождавшись выхода Альвэри. Следом вышел и Гейл, - Хотя бы после телепорта.
И правда, как не крути, а логичнее всего было думать, что первой точкой их маршрута станет городской порт переправки, до которого следовало бы хоть что-то обговорить. Ну или же это Бэйнар рвался узнать все поподробнее и детальнее. Соваться наобум, в слепую в неведанные дали совершенно не хотелось.

+1

345

- Что ж придется не зевать, - снова заговорил Гейл, опять обращая на себя внимание и комментируя свое решение.
Лоддроу какое-то время просто слушала его, после лишь повела плечом. Ее лицо не выражало в тот момент совершенно ничего, кроме спокойствия и привычной задумчивости. Что же, она дала ему выбор, а он его сделал. Конечно, в случае чего это слабое оправдание для ее внезапно оказавшейся чувствительной совести, но препираться она не собиралась. Более того, чтобы не думалось на сей счет, будет кому помочь Бэю в плане, который у нее уже кое-как нарисовался. Засим Альвэри кивнула, молча принимая решение таррэ и одновременно давая понять, что он может присоединиться, а также отвечая утвердительно Бэйнару.
- Мы подождем тебя снаружи, - проговорила Фенрил и вышла следом за иштэ.
Девушка остановилась подле мужчины как раз в тот момент, когда он задал свой вопрос. Какое-то время помолчав, она произнесла:
- Сейчас - в Рахен. Там придется задержаться, чтобы найти проводника, который нас согласится привести к крепости Мернота, хотя бы в ближайшие окрестности, - она ненадолго замолчала. - А там...надеюсь попасть к событию до рассвета, когда соорудят помост под виселицу, чтобы ты смог под него проникнуть, - лоддроу повернула голову, взглянув на мужчину. - Твоя способность поможет нам. Когда крышка люка упадет вниз и Левифрон повиснет в петле, я постараюсь с одного выстрела попасть в веревку, раньше его вырвать из их рук навряд ли удастся...Так вот, он должен упасть вниз к тебе...Надеюсь, сбоя не произойдет и вы укроетесь в тени вдвоем вполне успешно, - она вновь устремила взгляд куда-то вдаль. - Я же сделаю все, чтобы отвести от вас окружающих мернотовцев от начала до конца. Это не обговаривается. У меня больше всего шансов внести смуту в их ряды и унести ноги. У вас же....теперь с Гейлом задача одна - увести оттуда Левифрона с Клеймом, он без него не уйдет даже в полумертвом состоянии, как можно незаметней. Собственно, вкратце как-то так. Есть еще кое-какие мысли, но это уже в Рахене подумаем...Я сейчас.
Аль оставила иштэ размышлять над услышанным, направившись в конюшню. Там, оценив сколь послушным был конюх, она оставила обещанную плату и вскоре вышла во двор таверны, ведя под узду варимара.

Отредактировано Альвэри (2016-04-26 19:21:50)

+1

346

- … Сумки в руки и прошу, - ответил Бэй, и Гейл понял, что разрешение он получил, Альвэри тоже не высказала ничего против.
Они вместе вышли на улицу.
- Так куда мы, говоришь? Хотя бы после телепорта, - поинтересовался мужчина, а таррэ перевел взгляд на девушку, его этот вопрос тоже волновал, хотя она и обмолвилась про крепость Мернота.
- Сейчас - в Рахен. Там придется задержаться, чтобы найти проводника, который нас согласится привести к крепости Мернота, хотя бы в ближайшие окрестности…
Гейл внимательно слушал план, который придумала Альвэри. «Так вот на что я согласился – вытаскивать человека из петли. Они, вроде, не похожи на злостных преступников, надеюсь, что и Левифрон не окажется каким-нибудь маньяком».
- А кто такой Клейм? – спросил таррэ в след уходящей Альвэри.
Девушка скрылась в конюшне, а после вывела оттуда лошадь.
- Ого! – только и выдохнул Гейл.
Казалось, что по черным бокам варимара пробегает пламя, грива и хвост были длинными и ухоженными, глаза сверкают в пасте клыки. Мощный зверь не походил ни на одну лошадь. Варимаров он видел не впервые, кое у кого в Сар-Тараке были подобные любимцы, и Эби всегда с восхищением рассматривала этих животных.
- Она невероятная! Это же девочка, я не перепутал?
Веримар ударил копытом, тряхнул гривой и шумно выдохнул.
- Так кто такой Клейм? – повторил Гейл свой вопрос, возвращаясь мыслями к предстоящему делу.
[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2017-05-10 12:08:55)

0

347

- Сейчас - в Рахен. Там придется задержаться, чтобы найти проводника, который нас согласится привести к крепости Мернота, хотя бы в ближайшие окрестности, - начала Альвэри в тот момент, когда все остальные только и делали, что тихо-молча впитывали получаемую информацию, - А там...надеюсь попасть к событию до рассвета, когда соорудят помост под виселицу, чтобы ты смог под него проникнуть...
Остальное, что требовалось от Бэя, было ясным, как Ильтаров день. Главным оставалось, чтобы на меткость лоддроу не жаловалась и хотя бы со второй попытки Леви оказался под открытом люком в распростертых объятиях иштэ. Дальнейшие слова, что касались роли самой Аль во всей ею затеянной эпопеи душу не грели совершенно, но спорить тут не приходилось. Мужчина недовольно свел брови, но вслух ничего не произнес. Как бы не был он против, чтобы девушка выступала в качестве основной мишени, но лучшего кандидата с подходящими способностями, дабы навести шороха, у них не было. Оставалась, конечно, еще Эбигейл, которая могла очаровать половину толпы. Вот только ту ли половину она была способна очаровать, находясь не совсем в ладах со своими магическими чарами?
Последние слова ледышки и вопрос Гейла остались без должного внимания, так как ушедший глубоко в себя Эйнохэил пытался переварить и представить себе услышанное и грядущее. Получалось это из рук вон плохо, но какой-никакой, а план у них уже был, что не радовать не могло. Оклемался проклятый лишь заслышав какое-то уж слишком восхищенное "Ого!" рядом. Взгляд голубых глаз первым же делом пал на здоровенное темное пятно, кое оказалось одной из питомцев Альвэри. И честно говоря, самой неприглянувшейся Бэйнару. Мужчина отвел строгий взгляд от варимара, понимая, что теперь-то, если даже лоддроу обмотать с ног до головы в тряпье, по главным улицам, а значит и коротким путем, до телепорта они не доберутся.
- Она невероятная! Это же девочка, я не перепутал?
Своего рода занозой, подогревающей нелюбовь к зверью, оказался пришедший в восторг от конины таррэ. "Да какая разница? Таких ни только в намордниках держать надо, но и подальше от простого люда". Желание уйти лишь многократно возросло не смотря на то, что кобыла теперь являлась частью их маленького коллектива и другой стороной не пошла бы.
- Так кто такой Клейм?
- Волкодав, если не ошибаюсь в породах, - сухо обронил иштэ, взглянув на рыжеволосого, - Двинем проулками, так будет менее заметней.
И подбадривающе хлопнув Гейла по плечу, Бэй поспешил сойти с крыльца таверны и повести за собой спасательный отряд выбранной им дорогой.

>>> Аль, Бэй, Гейл: пункт телепортации.

Отредактировано Бэй (2016-04-28 20:15:52)

0

348

[ Ледяной пояс, горные тропы ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
20 число месяца Благоухающей Магнолии 1647 года, поздний вечер

На улицах Таллема сгущались плотные сумерки. Погода уже несколько дней держалась ладная, не шибко жаркая, но уже не холодная и непонятная, как в начале весны, а потому наступление ночи не остановило местных от продолжения жизнедеятельности. Да и что тут говорить, всего какие-то сутки отделяли горожан от громкого, яркого и бессонного празднования дня музыки. По правде сказать, барды – народ нетерпеливый и восторженный, а потому конкретно они праздновать начали уже с неделю назад, с каждым днем наращивая активность и плотность, но именно двадцать второго числа должен был случиться апогей. Умные торговцы всегда приходили в города заранее, а потому уже в эту ночь их палатки сверкали ярким и броским товаром на всех оживленных улицах Таллема, а зычные, звонкие и пронзительные голоса зазывал доносились со всех сторон, смешиваясь в воронью какофонию. Огни на улицах не гасли, и даже стражники, казалось, решили прикрыть глаза на то, что законы предписывают существование строгого комендантского часа во всех городах Фатарии.  Разумеется, если в их рядах еще был хоть кто-то достаточно трезвый, чтобы вспомнить, что какой-то дурак однажды вообще не поленился написать эти самые законы.
Нужно ли описывать, что в те дни творилось в тавернах? Гости Таллема забили все комнаты под завязку, подавальщицы сбивались с ног и обливались пенным, стараясь обслужить каждого клиента, и кто-нибудь из этих девиц непременно кляла себя в душе, что когда-то в юности она не послушалась матушку и не вышла замуж на инфантильного «прынца», который хотя бы со своими капризами был бы один. То ли дело такая толпа! Но некоторым нравилось, в конце концов, за стенами замков и крепостей, двери которых охраняют драконы, никогда не увидишь такой фонтанирующей жизни, не почувствуешь энергии свободных людей, которые делают что хотят и когда хотят. И, разумеется, никогда не встретишь настоящего принца, который, конечно, чуток более неряшлив и менее породист, но зато не сломается от любого дуновения ветерка, а в случае нужды сам сломает кого угодно.
Ах да, к слову о драконах и принцах. Лео тоже был в те дни в Таллеме, и да, он тоже ошивался в тавернах, как и любой порядочный приезжий на время праздников. В городе он уже провел пять дней и за этот срок сменил три таверны. В «Золотом Фениксе» ему не понравилось уже в первые пять минут, ибо больно косил глазом на него местный гильдейский контингент, а один из клиентов даже показался смутно знакомым со времен последнего дела фениксов. «Три пути» показались слишком тихими, какими-то убийственно домашними и уютными, что шло вразрез с желаниями инквизитора. А вот «Пьяный паладин» оказался в самый раз, хотя Альдена и перекосило при виде вывески. Да вот следом в списке были только бордели и заведения с уклоном в приличность, а потому привередничать дальше возможности не было. Как оказалось, не прогадал.
Все три дня, которые Лео проторчал в «Паладине», таверна не замолкала решительно ни на секунду.  К середине третьих суток Альден твердо уверился, что он на самом деле вовсе не в таверне в центре Денаделора, а в самой Изнанке, и нынче они с другими грешниками предаются пороку, ибо терять уже нечего, а хор страдающих от нечеловеческих мук служит им аккомпанементом. Нормальный человек, едва осознав такой расклад, немедленно бы покинул столь сомнительное место и компанию, да вот Лео такое положение вещей нравилось. Он искал путь, через который можно было бы провалить в Изнанку и ни о чем в этом мире больше не беспокоиться.
Справедливости ради стоит сказать, что искать эти пути самыми суровыми способами он начал далеко не сразу. Первые несколько дней он просто бродил по городу, искал себе компанию, играл в азартные игры, разок даже сделал ставку на петушиных боях. Все поменялось все в том же Паладине, когда у него появились постоянные «друзья» по несчастью, прицепившиеся репнем да так и оставшиеся в том же составе на всю ночь, утро, день, вечер, еще одну ночь… Так или иначе, но эти три рожи Лео видел перед собой уже невероятно долго и был свято уверен, что они с этими мужиками ходили в одну школу, дрались за одну девчонку и едва ли не Сонору вместе в юношестве прошли. И его не смущало, что один из них был кузнецом, второй – плотником, а третий – дровосеком, и все они узнали друг о друге только вчера. Первого бросила жена, изменив с пекарем, третий жену все никак найти не мог и от этого очень страдал, а у плотника все было хорошо, он просто был дураком. Альден о своих причинах нахождения тут так и не рассказал, но мужики подсознательно чувствовали, что собака инквизитора зарыта где-то рядышком с ними. Да и кому, черт побери, нужны разговоры, когда есть эль!
- Вы только поглядите, он уже слюни пускает! Опять после второй кружки поплыл!
- Я не поплыл…
- Вы только поглядите, такая размазня, но буквы еще выговаривает!
Лео собрал разъезжающийся взгляд в кучку, моргнул, чтобы окружающая обстановка вернула фокус, прицелился и ухватил кружку. Буквально за секунду до этого девица весьма миловидного вида и с длинной косой наполнила ее до краев по третьему кругу, но инквизитор этого не заметил. Собравшись с силами, он влил в себя эль одним залпом. С грохотом опустив кружку на стол, мужчина утер рот рукавом.
- Коли боитесь по третьей выпить, так скажите прррь…пррррь…пррррямо, а не на меня клевету наводите!.. Ох…
Глаз вновь уехал в сторону. Альдену показалось, что он сидит в глубокой бочке, и бочка то ли вырастает ввысь, то ли удлиняется вниз, ибо происходящее становилось все дальше и дальше. Будто невзначай промелькнула мысль, что именно поэтому искатель и не находит ничего прекрасного в алкоголе, это мучительное состояние томности и разбитости было исключительно отвратительным. Но сейчас Лео знал, что готов идти многим дальше, чтобы в один прекрасный момент просто вылететь из действительности пробкой. Быть может, пройдя через этот кошмар трезвенника, он сможет однажды проснуться в какой-нибудь луже в подворотне совершенно новым и свободным от груза человеком.
- Ишь ты, прям дракон! Ну ты погляди, он даже не подох! Надо бы это… Из баллисты на стенах в него выстрелить. А вдруг как не возьмет?!
- А ведь он заливал вчера, что дракона победил. Живого! Настоящего! С клыками! Злого – аж страх!
- Так это он заливал… А я думал, что приснилось мне это все…
- Как пить дать – заливал! Лео, - кто-то ткнул инквизитора богатырским локтем в бок, и искатель на рефлексах решил, что снова проморгал свою очередь, пытаясь осознать свое положение и состояние в реальности. Таким же решительным образом он выпил четвертую кружку и только опосля догадался, что не о том просили. – Да харооош пить, про дракона давай рассказывай!
- Про дракона? – очень задумчиво протянул Альден с лицом умного человека. Он не помнил, что именно из того, что он плел им вчера, они хотят услышать сегодня. Мысли спотыкались и путались, действительность смешивалась с пьяным бредом.
- Ну про того, черного такого! И имя у него было еще такое красивое, как в легендах! Хeр… Нет, Хером его не звали… Хьер-что-то там…
- Дракон! – внезапно воскликнул Лео, будто очнувшись ото сна, в радостном восторге грохнув кулаками по столку.
- Да! – неведомо с чего так же грохнули по столу кулаками кузнец, плотник и дровосек, радуясь, что до инквизитора дошло, а сказание действительно будет рассказано.
- Итак! – поставленным театральным голосом, который составил потрясающий контраст с недавней неспособностью выговорить букву «р», обозначил начало истории искатель. Мужики затихли в предвкушении.
- Жил на свете один могучий дракон, потомок великих драконов древности, далекий внук того самого Черного дракона, чье имя и ныне повергает смертных в ужас. И чешуя его, как и у его дальнего предка, была черна, как сердце твоей жены, Кузнец, и прочна, как стены гномьих крепостей. И имя его гремело меж всех острогов Ледяного пояса – Хьервин!
- Во! Я ж говорил, что не Хером его звали!
- Ша! – Альден махнул пустой кружкой из-под эля, но последний оставшийся в наличии глаз не сумел вовремя навестись на цель, а потому инквизитор просто мимоходом погладил плотника по бороде посудиной. – Я рассказываю! – искатель прокашлялся и снова вернулся к драматическому амплуа. – Так вот. Было у того дракона сокровище, подобных которому свет не видывал. Его красота затмевала звезды, оно было столь прекрасно, что могло быть только творением самой Ванесы, ибо только божественная рука праведницы могла создать нечто столь идеальное. Обладатель этого сокровища, единожды взяв его в руки, больше не познал бы горестей, а до конца дней своих прожил бы в радости и счастье, а все невзгоды обходили его стороной.
Кузнец тяжело вздохнул, но миловидная девица-официантка немедленно подлила ему выпивки, чем он тут же воспользовался. Плотник и дровосек же слушали, опершись на локти и разинув рты, будто дети, и не обращали внимания на пенящийся напиток.
- И однажды я решил – а почему таким сокровищем владеет дракон, которому и так небеса даровали силу и крепкую чешую? Чем его судьба недостаточно хороша, что ему нужно держать сие сокровище под пузом, пожирая каждого подошедшего? – инквизитор выдержал паузу, обведя взглядом единственного глаза каждого товарища. – И я решил – я заберу его! Я убью дракона, что сидит на своем сокровище, как наседка, и заберу его себе!
Внезапно Альден подскочил с места, заставив плотника и дровосека встрепенуться, обернулся к какому-то незнакомцу весьма сурового вида, ловко вытянул из его ножен меч и вскочил на стол, посшибав все кружки и разлив эль. Меч он вытянул вперед, встав в стойку.
- И я взял меч! – уже почти кричал Лео, отчетливо представляя перед собой дракона, который уже летел на него, чтобы поразить дерзкого вора. – И я вышел против него один на один!
Слушала уже вся таверна. И глядели на Альдена в героической позе все без исключения. И в этот момент он почувствовал, что готов свергнуть колоссального ящера.
- И когда он подлетел достаточно близко и уже разинул свою пасть, чтобы отправить меня в свою утробу, я замахнулся и бросился вперед! – и инквизитор действительно бросился вперед. Для него не существовало ни деревянных стен, ни столов, ни посетителей. Его судьями были горы, его волосы обдувал свежий холодный воздух, а лицом уже ощущалось горячее затхлое драконье дыхание. До острых зубов оставалось несколько метров.
- … чтобы мой меч…
Бросок закончился на конце стола, обратившегося в обрыв, и Альден с силой оттолкнулся от него, устремившись в прыжке вперед, занося руку дальше за бедро, ощущая тяжесть клинка, уже предчувствуя, как сталь вонзится в податливую плоть пасти чудовища, естественного уязвимого места, как оно взвоет, как окропится одежда и кожа искателя горячей кровью ящера. Ветер сменил направление и ударил в спину, будто говоря, что дело мужчины правое, поддерживая. Тело помнило движения, хоть в руке был и не привычный кинжал, а полноценный меч, и оно было готово нанести удар.
- Это мой меч, хмыря кусок!
Красивый полет инквизитора, напрочь лишенный неуклюжести, свойственной всем пьяным в доску людям, прервался дерзко и неожиданно – хозяин клинка, тоже не лыком шитый сухофрукт, успел словить инквизитора за лодыжку и резко дернуть на себя. Иллюзия гор и дракона резко пропала, а инквизитор уже без всякой грации рухнул плашмя грудью на соседний стол, с него уже свалившись на пол. Стол устоял, но одна из ножек благополучно переломилась, ибо уже до того держалась на честном слове. Повисла тишина, сопровождаемая только скрипом колеблющегося стола, который не знал, упасть ему тоже или нет.
Лео протрезвел очень быстро. Он знатно приложился солнечным сплетение о твердую поверхность, дыхание перехватило, да и в целом инквизитор был не очень уверен, что он все еще живой. Пока он пытался сделать вздох, в живот прилетело сапогом. Теперь болело все, Альден закашлялся и попытался отползти под стол, но владелец меча уже взял себя в руки. Только сплюнул перед искателем, после чего вернулся к стойке, будто ничего и не было. Убедившись, что беда миновала, Лео кое-как распрямился и перевернулся на спину. Он хотел только дышать и больше никуда не прыгать.

+2

349

[ Вечнозеленый сад, дом Сильвио Монтелла ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png

20 число,
БМ 1647 года,
поздний вечер.

Таллем. Тонкие шпили, волшебные сказки и страшные тайны… Казалось, город этот, всегда многолюдный и шумный, не знал ни печалей, ни устали. Ученые маги, торговцы из далеких земель, крестьяне, ремесленники, воры, площадные артисты…  Одним словом, нелепый колорит узких улочек, наполненных разномастным народом. Тот самый, что всплывал в голове у Эстер в образе старого, вылинявшего, но все еще теплого, лоскутного пледа, которым она укрывалась в приютской кроватке.
Толпа защищала. Только в этой толпе Эстер могла прекратить диалог со своим внутренним обвинителем, ни замолкающим ни на миг у нее в голове, и позабыть о себе, как о единице индивидуального разума... Позволить себе больше, чем обычно могла. Стать невидимкой для собственной совести.
Пожалуй, и сатиновое платье воздушно-небесного цвета, что сейчас красовалось на ней, было одним из таких дозволений. Возможно, виною тому и являлся тот факт, что Магистр Монтелла частенько любил приговаривать – мол, одеяние сестры милосердия скрывает лучшие качества юности – но Эсти было спокойнее думать, что она променяла его на «мирскую» одежду во имя сохранности униформы для практики в госпитале. Однако же, «жертва души» была столь же скромна, сколь и запросы Эстер - поэтому фасон ее нового платья был простым и до прискорбия целомудренным. Разве что вертикальные прорези для крыльев на спинке и слишком тесный корсет, затянувший грудь так, что дышать было больно, могли сойти за проявления экстравагантности. Пшеничные волосы были прикрыты соломенной шляпкой, украшенной невзрачными голубыми цветочками, похожими на незабудки. Со стороны ее можно было принять за девицу из приличной семьи, или же за служанку какой-нибудь расточительной леди, которая надевает наряды только три раза, считая, что далее это «старье» носить становится уже неприлично…
Вечерний воздух казался довольно прохладным, пах сыростью, и в глубине души Эстер жалела, что не захватила хотя бы накидку… Келли, угрюмо нахохлившийся на плече у хозяйки, разделял ее мнение. Даже его жизнерадостный золотой хохолок был грустно опущен и прижат к голове, всю дорогу, играя роль «недремлющей совести» Эстер, попугай повторял: - И з-з-зачем ты туда потащилась? – и впрямь, а зачем? – Чую, кр-р-рюк мне под дышло… - Келли ругнулся со смачным по-пиратски раскатистым «р», - …добр-р-ром это дельце не кончится!
Город готовился к празднику, и было бы логично решить, что молодая особа просто гуляет, любопытствуя развернувшимися лотками торговцев и балаганом на площади. И пусть, заезжие пьяные барды, в силу своего состояния лишенные той романтичности, что им обычно приписывают, были весьма любопытным явлением, но цель прогулки Эстер являла собой куда более благопристойное дело, чем обыкновенное любопытство до похабненьких песен, от которых обычно краснеют даже приличные юноши, не говоря уже о девицах! О, нет! - смелая дева палдинского облика не поддалась искушенью всеобщего хмельного гуляния, и твердо шагала за «спасеньем души» заблудшего грешного вива, который, по наивности своей, намедни проигрался до последней медяшки в таверне…
И вот теперь, дабы замолвить словечко за бедного Айко, девица, отчаянно борясь со страхом перед разящими перегаром мужланами, брела в самую гущу, как думалось ей, разврата и зла, с говорящим названием, которому уподобиться было бы самым ужасным проклятьем – «Пьяный Паладин».
С минуту постояв в нерешительности, Эстер тревожно прислушалась к шуму гуляния, происходившего внутри заведения, к выкрикам пьяных певцов, горланящих что-то про «милую леди»… Как раз в этот момент из-за порога вывалился упившийся вдрызг рыжий эльф, который, увидев даму без спутников, не удержался от комплимента сомнительной оригинальности, который произнес нараспев: - Вы си-ерце-е из зола-ата, рррукавчики цве-еета травы… - девушка тут же шугнулась, как дикая лань, запнувшись за порог, и поспешно исчезла за дверью таверны. – Любовь моя… я ль заслужил отвергнутым быть так грубо? – грустно допел пьяный бард, и поплелся восвояси, докуда ноги несли.
Эстер же, глянув по сторонам, выпрямилась, будто жердь проглотила, и, сделав шаг в сторону, постаралась по возможности слиться со стенами. Внимательные синие глаза выискивали в море пиршествующих того самого парня «со змеиной чешуей на щеках», которого описывал Айко. Увы, василиска (или это ассури? – кто ж его разберет…) что-то не было видно.
«Ну же! Я просто деньги отдам, и уйду. Мне ничего здесь не нужно…» - двигаясь медленно, стараясь никого не задеть невзначай или, что хуже, не спровоцировать, Эстер пробиралась по залу. Лицо у нее было как мел – словно девушка не в таверне находится, а лезет в гробницу праэсса, или в драконью пещеру… - «Келли, ты бы сверху взглянул – может, быстрее отыщешь?» - пересадив фамилиара-кореллу с плеча на ладонь. Эстер подала ему знак.
- Ташесссс… – эффектно пародируя драконидский язык, прошипел попугай, но, получив гневный взгляд паладинки, все же смирился с заданием, взвившись под потолок и затерявшись где-то в тени мощных балок. Эсти, проводив его взглядом, хотела было вернуться к главной цели своей высшей миссии, как вдруг у нее за спиной что-то грохнуло…
- Дракон! – воскликнул пьяный голос у нее за спиной, невольно заставив Эстер обернуться и посмотреть на источник «угрозы». Совсем не удивительно, но источником оказалась компашка, состоящая из четырех пьяных харь... Но что интересно – только три хари показались «типичными». - «Как будто я знаю, как выглядят завсегдатаи этого места…» - подумала Эстер, усмехнувшись собственным мыслям с иронией, - «…еще чуть-чуть, кажется, и мне тоже станет плевать на весь мир вне этих стен… И я накачаюсь забористым элем…» - вдруг ей стало страшно, - «Ильтар сохрани!!» - и она вернулась к размышлению относительно четвертой персоны, которая отчего-то выделялась из общества «харь». Между этим, персона сея оказалась сказителем: - Жил на свете один могучий дракон, потомок великих драконов древности… - вещал он – молодой мужчина с рыжинцой в волосах, и в пиратской повязке, то ли увечье скрывающей, а то ли попросту являющейся атрибутом актера, маскирующим отсутствие мужества. Впрочем, либо актером он был изумительным, либо вторая идея была изначально абсурдной. Чего-чего, а смелости незнакомцу было не занимать. Забыв обо всем, Эстер, прикрыв ладонью подрагивающие от волнения губы, слушала пьяную байку: - И я решил – я заберу его! Я убью дракона, что сидит на своем сокровище, как наседка, и заберу его себе! – наконец, рассказ докатился до своей кульминации: - И я взял меч! – и он действительно взял меч…
«Ой, что сейчас будет…» - Эстер зажмурилась и сделала полшага назад, задев, тем не менее, раскрытыми крыльями девушку из местной обслуги, невольно отвлекшись от происходящего. – «Простите…» - разносчица оказалась проворной и удержала поднос, но Эсти все-таки не преминула пристыженно поклониться, не имея возможность озвучить свою мольбу о прощении. Однако же звуки драки и развороченной меблировки, послышавшиеся (как неожиданно!) где-то сзади и слева, заставили Эстер обернуться испуганно глядя в сердце шумящего зала. Кое-кто из посетителей, включая компанию «харя-квартета», повыскакивали из-за столов, таращась на пошатнувшийся стол и лежащее близ него тело в котором… «Да это же…» - Эстер с ужасом узнала «убийцу драконов», - «…тот!» - что именно щелкнуло в душе паладинки не ясно, но верно не обошлось без живого стремления сестры милосердия и явить его свет. Как ни крути, а парня приложило не хило…
Словно призрак, или легкое перышко, полукровка скользнула вдоль прохода меж столиков, вмиг оказавшись близ пострадавшего. Незнакомец лежал на спине неподвижно, испытывая, очевидно, неслабую боль, отраженную в мимике и в общем напряжении мышц. «Больно…?» -  до чего же тупыми становятся мысли, когда сильно нервничаешь… Эстер куснула губу, автоматическим жестом выхватив из-за ворота стило на цепочке. Забавно, но при особом таланте к изучению рунической магии, она все еще пользовалась для начертания посторонним предметом, не пальцами – как ученица… Так было быстрей. И сподручнее.
«Исцеление…» - произнесла она мысленно, устремляясь за энергией вверх, куда-то за пределы собственного тела, и повторила немыми губами, вливая энергию в руну, тонкими нитями легшую между ключиц пострадавшего - на оголенный треугольник кожи, оставленный вырезом рубашки. Постепенно руна озарилась бледным сине-зеленым свечением, налившись магической силой…
Эстер не думала сейчас ни о том, поможет ли руна (да она вообще не знала о своем пациенте ни капли полезного!), ни о том, желает ли пострадавший ее участия в его приключениях… Она лишь делала то, что велело ей сердце - искренне, слепо.

Отредактировано Эстер Холли (2016-05-27 00:46:21)

+1

350

- Твою мать! Твою же мать! Лео, ты там живой?
Три рожи разной степени бородатости маячили над инквизитором, сливаясь в разноцветные пятна, и кудахтали, будто куры-наседки. Альден не мог сфокусировать на них взгляд, лишь бездумно смотрел в потолок, не являя кузнецу, плотнику и дровосеку никаких признаков своего здравия и прежней крепости сознания. Огни в таверне были нестерпимо яркими, голоса людей – слишком громкими, а заботливые пьяные выкрики товарищей и вовсе рвали барабанные перепонки. Альден закрыл последний свой имеющийся глаз в попытке отгородиться от всей той суматохи, что поднялась вокруг него. Тело ныло, а разум, задурманенный алкоголем, был будто облеплен киселем. Искатель решил, что он и правда уже ухнул в Изнанку.
- Парни, нашего убили! Айда морду засранцу бить!
Что тут началось! До плавающего где-то между сознанием и беспамятством Лео донесся грохот отлетевших стульев, характерный звон пьющей посуды и стук падающих деревянных кружек, лязг оружия, которое доставал каждый, у кого оно имелось и кто был уже достаточно поддат, чтобы не размениваться на мелочи. Крики, ор, ругань. Тяжелый топот сапог сегодняшнего вышибалы. Визг официантки, которой под шумок залезли под юбку. И этот сладостный звук впечатывающегося кулака в чью-то небритую харю под всеобщий одобрительный гул и нескрываемую радость. Начался мордобой из серии «стенка на стенку, брат за брата», а какой-то особенно юморной бард даже взялся за лютню, добавив к веселому времяпрепровождению простого люда удалой аккомпанемент. Именно так должен был проходить обычный вечер в обычной таверне Таллема, а потому мужики, дорвавшиеся до бугурта, благополучно позабыли, ради кого вообще все это начали. Альден, впрочем, и не возражал. Ему под столом и в одиночестве неплохо лежалось.
А потому далеко не сразу до него дошло, что он уже совсем не один в своем укрытии.
Он почувствовал ее. Даже пьяный в доску, но инквизитор всегда остается инквизитором, а потому он непременно узнает, что кто-то тыкает чем-то ему в грудь. Да, для этого совсем не обязательно тыкать копьем, осадным тараном или чем-то еще более внушительным.
Лео хотел было отмахнуться от того пройдохи, что решил обыскать еще не остывшее тело искателя, но рука отказалась подняться. Тело вообще не желало двигаться, восстав против хозяина и посчитав, что такой раздолбай только убиться может, пользы же от него никакой, потому инквизитор только возмущенно промычал, после чего все же повернул голову и открыл глаз, щурясь. Но уже через мгновение он открыл его во всю ширь, а на лице его отразилось крайнее изумление.
- Ванеса? – на одном выдохе прохрипел Альден, внезапно обнаружив в себе силы резко сесть. Мысль о возможных последствиях такого действия его как-то не посетила, а потому он успешно влетел лбом в стол. Стол только того и ждал, тут же воспользовавшись пинком судьбы, совсем накренился и осел. Лео же зашипел, схватился за лоб и обругал предмет мебели, лишь под конец спохватившись, что при божестве не следует.
По правде говоря, там и трезвый бы спутал, что говорить про инквизитора в его-то плачевном положении. Перед ним сидела дева в платье цвета неба и смотрела на него широкими, по-наивному испуганными глазами в тон платью. За ее спиной виднелись небольшие белоснежные крылья, каких не встретишь ни у кого в мире живых. Волосы у нее тоже были светлыми, какие рисуют у небожителей на фресках и рисунках в трудах, посвященных теологии, цвета пшеничных колосьев в полях. Они сливались со скромной соломенной шляпкой, усыпанной мелкими, но бросающимися в глаза цветочками, названия которых Лео не знал, ибо в цветах не разбирался. Цветы – одна из самых ярких деталей изображений Ванесы, а ее алтари всегда утопали в них.
Долго пялился Альден на девушку, не сводя глаз с ее лица и не находя в себе ни сил, ни воздуха, чтобы что-то произнести. Он никогда не верил в то, что богам есть дело до их мира, а потому когда один из них, самый милосердный и самый сострадательный, внезапно оказался перед ним, сперло и дыхание, и все циничные высказывания, которые инквизитор мог бы выдать. Искатель никогда не думал, что кто-то, подобный ему, может чего-то такого удостоиться. Свет этой девушки слепил, и искатель мог только тупо качать головой, не в силах постичь происходящее.
Ребра отозвались резкой болью, заставив Альдена моргнуть и отвести взгляд. Только тогда он заметил стило в руке у богини, а у себя на груди – мудреную руну, которая отдавалась теплом на коже, но будто медленно вырывая кости наружу через мышцы. Знак светился, точно солнце, и не думал пропадать, напротив, будто становился все ярче. 
Лео стало очень страшно. Сердце внезапно зашлось с места в карьер, а волосы на голове зашевелились. Он схватил девушку за руку, в которой та держала свой инструмент, и снова заглянул в глаза. Голос его сбивался, пока он говорил, а говорил он быстро, боясь не успеть, хотя силы голоса хватало лишь на надрывный шепот.
- Я умер, да? Зачем ты пришла, богиня? Ты хочешь меня забрать?
Инквизитор хрипел, как безумный, а на лице его все с той же пьяной искренностью отображались все те чувства, что он испытывал. Он не хотел умирать. Он не собирался сегодня умирать! Он же не буквально желал провалиться в Изнанку, он же просто желал напиться, как свинья, и проваляться под каким-нибудь забором, чтобы после восстать, будто феникс из пепла, и оставить все свои беды последних лет и недель вместе с этим пьяным угаром позади, будто ночной кошмар, ибо после от них останутся лишь тени. Он хотел забыть. Как можно было там, наверху, решить, что он страстно желает подохнуть от руки какого-то ревностного собственника, расшибившись о стол в таверне, пока скакал по мебели, играя в рыцаря-победителя драконов? Собаке и смерть собачья, конечно, но не сейчас же!
Посчитав, что одной лишь руки мало, Альден вцепился «Ванесе» в плечи, цепко и ощутимо впившись пальцами, что дева могла прочувствовать даже сквозь платье. Затряс, абсолютно позабыв про манеры.
- Только вот я с тобой не пойду, богиня! В гробу я видел тебя и твою братию! Я лучше перед Тейаром буду до скончания миров в мучениях ползать, чем на ваши медовые увещевания и небесные кущи куплюсь!  Да чтоб вы со своим Ильтаром сгнили в этих кущах, собственным ядом отравившись!
Правду говорят, что пьяный своему языку не товарищ. Лео не был тем человеком, который стал бы биться челом об пол перед богами и благодарить их за то, что нашли на него время. У них был перед ним весомый должок, который едва ли кто-то собирался загладить. Но раз Ванеса сама сунулась к нему в руки, то будет отвечать за всех. Он уж теперь не отпустит.

+2

351

[float=right][mymp3]http://cdndl.zaycev.net/372035/2264197/paddy_and_the_rats_-_drunken_sailor_(zaycev.net).mp3|О нарушении трудовой дисциплины)[/mymp3][/float]Шум славной пирушки отхлынул куда-то на задворки сознания, словно морская волна – сконцентрированный на магии разум отбросил эмоции в сторону, приглушив все побочное. Сейчас Эстер напоминала моллюска, что плотно затворяется в раковину, ради создания великолепной жемчужины. На мгновение Эстер даже сомкнула ресницы, чтобы не отвлечься на изучение внешних черт своего пациента (последнее представлялось ей чем-то крайне постыдным).
«Кажется все…» - выдохнув, она убрала руку в сторону и опустила стило, заглядывая лежащему перед ней человеку в лицо, - «…ведь, получилось?» - сосредоточенная строгая складочка между светлых бровей паладинки постепенно разгладилась, а уголки губ чутко дрогнули, изобразив неловкую полуулыбку. Мужчина пошевелился, посмотрел на нее… И даже заговорил:
- Ванеса? – данный эпитет оказался настолько внезапным для Эстер, что та даже не успела решить, какую эмоцию ей испытать… Неловкая улыбка осела, сменившись мягким овалом, который очерчивают губы при произнесении звука «э» или «а».  Волна пьяного гомона вновь накатилась, оглушая Эстер и, нервно вздрогнув, она отпрянула назад, испуганно затрепетав белоснежными крыльями.
Впрочем, отпрянуть – было правильным шагом, потому как  восставший «убийца драконов» при пробуждении повел себя весьма импульсивно, впечатавшись макушкой в столешницу и без того многострадального предмета мебели... Стол грустно затрещал и окончательно сдал.
«Не…» - мозг не успевал обрабатывать поток информации, - «…ет!» - Эсти уже было вновь потянулась к своему Незнакомцу, чтобы в очередной раз помочь, но, с запозданием осознавая бессмысленность данного жеста и себя в этом месиве в целом, тут же отдернула руку, испуганно вжав голову в плечи, и крепко зажала в ладони стило.
Что делать дальше ее разум еще не решил, да и не мог – ступор, в котором ныне Эстер пребывала, как будто заморозил события, замедлив время так, что каждое биение сердца отбивалось в ушах громким эхом, а каждый вдох и выдох казались погружением в бездну. И то ли виной тому стали волнение и страх, рожденное ужасом всей ситуации, в которую Эсти умудрилась попасть, а то ли напротив - она наконец-то успела понять, что смогла применить свои знания в реальной «боевой» обстановке. И вот - недавний пациент внимательно смотрел на нее, в его единственном глазу отражались тусклые огни освещения, и в эту минуту Эстер могла досконально его разглядеть, но почему-то не могла даже точно сказать, какого цвета у него радужка глаза…
И только от резкого жеста, когда мужчина схватил ее за руку, Эстер очнулась, постаравшись немедленно расцепить его пальцы, освободиться. - Я умер, да? Зачем ты пришла, богиня? Ты хочешь меня забрать? -  она слышала, но не понимала, что он говорит… Недоумение красноречиво сочилось сквозь мимику: «Я…? Но… Я не…» - по какой же причине, и главное в чем, ее обвиняют?
Выставив ладони вперед, смиренно опустив крылья и отрицательно замотав головой, Эсти попыталась сказать, что вовсе не является посланником смерти, да и вообще, не та, за кого ее, видимо, приняли, но губы дрожали, никак не желая «рисовать» звуки правильно, а руки не слушались. «Пресветлый Ильтар… Что мне делать?» - вдобавок, кто-то толкнул ее сзади, грубо топча ее пышную юбку, распростертую по полу, - «О, боги…» - взмолилась мысленно Эсти, и то ли мысли ее были столь громкими, что их можно было озвучить, даже не облекая в словесную форму, либо собеседник их почувствовал как-то иначе, но Ильтара он тоже припомнил, да только отнюдь не хвалебными одами…
- Да чтоб вы со своим Ильтаром сгнили в этих кущах, собственным ядом отравившись… – и это звучало уже оскорбительно! Эстер взбрыкнулась, округляя глаза. Шляпка свалилась у нее с головы, откатившись куда-то под стул, где тут же была намертво смята тяжелым сапогом неизвестного. Впрочем, до шляпки Эстер уже не было дела: – «Да как же он смеет такое…! Наха-а-альство!!» - мало того, этот нахал еще и вцепился ей в плечи, да так, что заломило все тонкие косточки. Эстер непременно бы взвизгнула, если б могла, но теперь ей оставалось лишь только скривиться от возмущения и начать отбиваться. Откуда только отвага взялась: – «Ну, уж нет, я без боя не сдамся!» - ловко вывернув руку, она умудрилась ткнуть стилом парня в бок, и…
…Неизвестно что было бы дальше, и возможно благородный жест девушки, не нашедший ответа, перерос бы в не самую обычную драку, но в эту минуту близ уха Эсти раздался спасительный шорох серых перышек Келли. Спикировав вниз, как орел, попугай очутился прямиком на макушке у Эсти: - БАА-аааастАА!! – скомандовал он, отчаянно пытаясь перегорланить всех бардов на этой пирушке. Эсти поморщилась, зажав ладонями уши, - «О! Кажется руки свободны!!», - и подняла очи вверх, пытаясь узреть своего хамоватого фама.
- Бу-уу-уусЯя! – изображая всякое отсутствие у себя интеллекта, выдал свое «коронное» Келли, косясь на незнакомца глазом-бусинкой. А чтобы тот не успел отойти, красноречиво добавил: - Плааа-хой!

Отредактировано Эстер Холли (2016-05-30 00:23:47)

+1

352

Ему казалось, что он держит за плечи не девушку, а маленького новорожденного котенка. Или скручивает шею курице, и позвонки так податливо хрустят, будто сделаны они не из крепчайших материалов в живом теле, а из запеченного теста для печенья. В богине не было ни мышц, ни свойственных пышущим здоровьем простым селянкам или горожанкам со стратегическими запасами на зиму здесь да там. Мужчина ощущал одни лишь кости у себя в руках, и эти кости складывались, как карточный домик, стоило ему только сильнее стиснуть свою хватку. Он мог слышать их скрип, а при должном желании – и увидеть страдания на миловидном и светлом личике своей жертвы. Но Лео не видел и не слышал, а даже если бы нечто из этого и прорвалось бы в его окутанный злобой и алкоголем разум, то лишь поддало бы жару в огонь агрессии. Если столь ненавистные ему боги еще и пострадают перед тем, как расплатятся за свое равнодушие, то удовлетворение будет в тысячи раз сильнее. Но, на счастье девушки, Альден вообще слабо соображал, что происходит вокруг и что он делает сам, а потому только твердил проклятия, как заведенный, да тряс хрупкую незнакомку, будто желая вытрясти из нее весь дух.
Последнее, о чем он мог подумать, - что эта безмолвная кукла станет сопротивляться.
Богиня резко встрепенулась, задергалась, а после всадила ему в бок тот самый инструмент, которым еще совсем недавно рисовала у него на груди свои богомерзкие символы. Стило – не клинок, но получить под ребра и палкой будет больно, что уж говорить о жале острого инструмента для письма. Лео тут же машинально отпустил девушку и отпрянул, выгнувшись и схватившись за бок, которому будто бы до этого мало от сапога досталось, и обругав Ванесу еще пуще, причем такими словами да выражениями, которые хрупкие девы в красивых платьицах и не слышали никогда, небось. Теперь он окончательно уверился, что за всеми этими слащавыми ликами на фресках и гравюрах нет ничего не только святого, но и честного. Они не улыбаются, они скалятся. И ждут повода, чтобы скинуть тебе на плечи больше бед, направив на тебя чужой гнев, забрав все, что ты считал важным, а потом вот так вот всадить какой-то поганый острый обрубок кости в незащищенную плоть, еще больше надругавшись. Как крысы, которые изматывают и ждут, пока добыча упадет с ног, чтобы сожрать ее заживо.
Пьяный гнев и обида плескались внутри, но Альден не позволил им вырваться. И правильно сделал, судя по всему, потому что на голову богоподобной незнакомке спикировала белая пернатая пакля. Лео угрюмо посмотрел на нечто нахохлившееся, что должно было быть птицей, да так, что птичке должно было резко поплохеть от той дурной атмосферы, что резко повисла в их маленьком кружке. Но ей (или ему?) не поплохело.
- БАА-аааастАА!! – оглушительно завопил попугай, на что Альден даже и не повел бровью. Его вообще посетила мимолетная мысль, что птица тут вообще ни к селу ни к городу, да и у Ванесы такового помощника быть не должно, стало быть, птицы тут никакой и нет вовсе, это все последствия веселых градусов. Смутило его только то, что девица тут же закрыла уши от криков пернатого вестника, стало быть, вопли птахи слышал не только инквизитор.
«Ясно. Просто ее тоже тут нет, я сражаюсь и кричу на воздух. Я просил Изнанку – я получил Изнанку. Ведь нет ничего лучше созерцать эту светлую шайку клоунов в виде галлюцинации, не имея возможности даже придушить их одного за одним. Дальше что? В наш прелестный цирк подъедет Ильтар? Кто там еще из этих святош делает вид, что усиленно заботится о человечестве…»
Попугай продолжал орать что-то бессвязное и лишенное смысла, вертясь, страшно кося глазами и едва ли не цокая клювом. Альден смотрел на птицу волком, отползая еще дальше и упершись спиной в павший стол.
- Плааа-хой!
Инквизитор продолжал хранить гробовое молчание, прожигая птицу взглядом. Убедившись, что пернатая пакля сказала все, что хотела, искатель перевел взгляд на девушку, заботливо служившую насестом особливо горластому говоруну. На нее инквизитор посмотрел не менее по-доброму.
- Катитесь вы все к… черту, - едва слышно проговорил Альден, после чего оперся об обломки стола и медленно поднялся на ноги. Его шатало, мутило, а ребра все еще отдавались болью, как и назревающий на животе синяк от сапога хозяина драгоценной железки, но оставаться в этом глубоком подстолье вместе с иллюзиями бьющегося в агонии разума Лео не имел ни малейшего желания в еще большей степени. Таверну все еще штормило, а потому искатель очень осторожно, опираясь на стену, доковылял до стола, за которым уже который день выпивал с кузнецом, плотником и дровосеком, и решительно сдвинул его дальше в темный угол, подальше от ватаги уже набравшихся пьянчуг, что устроили бугурт, с коим отчаянно пытались справиться вышибала и хозяева таверны. Как только расположение устроило искателя, он подставил к столу стул так, чтобы оказаться спиной у стены, и грузно уселся в него, тут же подняв лежащую на боку кружку. Память ускользала и не собиралась подсказывать, кому из товарищей она принадлежала, но мужчина решил, что зараза к заразе не липнет.
- Эля!!! – громогласно рявкнул инквизитор во всю мощь легких, заглушая вопли ватаги конфликтующих. Краем глаза он заметил, что официантка аж подскочила и тут же ринулась на кухню. Едва она только пропала из зала, как глаз сам собой выцепил яркое белое пятно. Ванеса все еще была здесь.
Альден поднял голову и зло уставился на девушку в упор, не моргая.
«Еще пара кружек – и она пропадет. Да и вообще все… пропадет».

+1

353

Что ж - как бы Эсти не корила своего фамилиара, осуждая его поведение и поразительно скверный словарный запас – но «Буся плохой», заветное Келлино слово, работало уже второй десяток лет без осечки! Конечно, враждебно настроенный посетитель таверны – это вам не какие-то там домашние звери из таллемской птичьей лавки! И Эстер отнюдь не ждала, что он, опрокинувшись на спину, вновь потеряет сознание... Но все ж-таки, выплюнув в бедную девушку тираду ругательств, от коей Эсти вспыхнула гневным румянцем ( впрочем, не столько из гнева, сколь по причине выразительной образности ругательных слов и бесстыдства их автора), мужчина от нее отступился…  Да и вообще, потерял интерес к разного рода общению – как с миром видимым, так и с тенями Изнанки, которые преследуют любой хмельной разум.
Эсти, встав на ноги, попыталась придать своей потрепанной внешности вид хоть немного пристойный. Получилось не очень-то: шляпа исчезла в жерле пьяной баталии, волосы растрепались, платье было безнадежно измято, а кое-где на нем красовались и отпечатки подошв: «Ей боги! Будто в подворотне валялась… Как в таком виде домой возвращаться?» - растерянность на лице паладинки мешалась со страхом и даже стыдом. Наивная! О, как она была самонадеянна, приписывая это качество своему простодушному другу, но обделив им себя…
- Баста!! – повторил попугай, обреченно присвистнув. - Пошли-ка отсюда… Ровно, что не видать твоего змееглазого.
«А как же Айко?» - строго нахмурившись, она показала фамилиару на пальцах, что не намерена уходить, не осуществив задуманного, но в то же время мысленно засомневалась: «А может он прав? Может это все не для меня…?» - взгляд девушки скользнул над бушующим залом, в дальний угол, где окопался ее оскорбитель, которому она пыталась помочь из самых искренних и светлых побуждений… - «…чем усердней стараюсь, тем хуже последствия!» - она еще раз осмотрела себя (касательно внешнего вида оставалось лишь грустно вздохнуть) и поломанный стол, тут же задумавшись о предложении владельцу таверны своей магической помощи по  приведения зала в Ильтаровский вид. К счастью, Келли вовремя одернул ее, больно куснув в мочку уха:
- Ш-ш, Эстер! Ты нашей погибели хочешь?! – Эстер нахмурилась и щелкнула попугая по клюву, - Ай! Дело тебе говорю – дуй домой, и усердно молись, чтобы завтра тебя не отыскали в канаве... Вместе с вивом дурацким твоим! Хотя и на улицах нынче не безопасней, чем здесь… - на этом, заметив движение мысли в глазах паладинки, Келли осекся. Язык болтливого фама был для него и оружием, и - с тем одновременно - первым врагом…
«А это здравая мысль! Здесь мы, по крайней мере, при свете и на виду», - она встрепенулась, еще раз глянув в темный угол, где затаился пропащий, призывавший Изнанку и тейарово полчище на всех вместе взятых богов, и на свою грешную душу особливо. Ну никак он не шел из ее головы!
Дабы не маячить средь зала, приманивая своим светлым платьем, словно бабочек-бражников, крепко выпивших незнакомых мужчин, Эсти мелкими, но быстрыми шагами двинулась в самое освещенное и, как ей казалось, безопасное место – к стойке разносчиков, где активно сновал персонал, едва успевающий пополнять емкие кружки клиентов.
«И все равно…» - она обернулась, скользнув над плечом полным грусти и непонимания взглядом туда же – все на тот же отодвинутый столик, по которому главный герой им же и сочиненного эпоса,  долбил пустой кружкой, призывая обслугу, - «…я не верю, чтобы такой человек мог наплевать на себя…» - каким  таким «особенным» человеком мог быть тот грешник, который едва не пришиб ее – хрупкую барышню - несколько мгновений назад, и тот, кто обругал все на свете, включая Ильтара, ядреным словцом, а теперь  как ни в чем не бывало упивается элем, оставалось лишь только догадываться… Но вера в то, что этот несчастный - всего лишь оступившийся дурень, которому необходим хороший пинок на путь истинный, Эстер покидать не желала: «…обладатель этого сокровища больше не познал бы горестей, а до конца дней своих прожил бы в радости и счастье…» - звенели в ее памяти слова так некстати оборванной сказки о великих драконах и их победителях. Эстер отчего то казалось, что сказанное не было выдумкой, пустым сотрясанием звука, подобным звонкому стуку опустевшей пинты пропойцы о крышку стола: «Ведь у Вас оно уже было в руках… Это ваше сокровище… Правда?» - Келли, переминавшийся с лапки на лапку у нее на плече, что-то противно орал, дергал хозяйку за волосы, больно кусался, но все его старания были напрасны. Такой уж упертый характер дает Энвенэль всем своим подопечным – если втемяшится в голову какая идея, ни за что не отступятся, пока не испробуют все лазейки и методы! Не зря же на обложке записной книжки Эстер была выбита руна познания.
Вот этот-то ежедневник и вынула ее тонкая ручка из сумки… Надежда на то, что человек едва могущий стоять на ногах и дышать, сможет что-то прочесть (а главное - захочет ли он в таком-то расположении духа?), была более чем эфемерной, но ровный каллиграфический почерк все-таки вывел заветные строки: «Простите, что вмешиваюсь… Но Вы явно не тот человек, кем хотите казаться – для пьянчуги Вы слишком отважны. Или все дело в том, сколько выпить? Однако задумайтесь - Ваша кружка слегка мелковата для того, чтобы топить в ней сокровище! И боги тут совсем ни при чем…» - ниже паладинка поставила росчерк, представившись коротко – «Сестра Эстер»
Записка была с умоляющим выражением всунута в руки девушки из обслуги, что спешила подать адресату кружку свежего эля, и та, пожав плечами скептически, не стала отказывать крылатой чудачке…
«И на что я надеюсь?» - спрятав записную книжку и графитовый стержень, Эстер проводила свое письмо взглядом, отчего-то ощутив себя всеми покинутой и беззащитной. - «Неужели он станет читать? И на что я надеюсь...»

Отредактировано Эстер Холли (2016-05-30 23:32:33)

+1

354

Кружка, отбивавшая некий одному Лео ведомый мотив, опускалась на стол совершенно бесшумно. Или это инквизитору только казалось, потому что в ушах гудела бьющая в виски кровь, которую ошалевшее от непривычной нагрузки сердце гоняло по венам со скоростью дикого табуна, и этот шум, похожий на грохот низвергающегося со скалы водопада, заглушал даже орущих на фоне мужиков. То, что мимо стола он кружкой не промахивался, инквизитор определял по вибрации неказистого предмета мебели и отдачи от удара, что пронзала кисть все сильнее с каждым разом. Кружку держать между тем было сложно, совершать ею какие-то манипуляции – и того сложнее, но Альден и не думал останавливаться. Он не знал, зачем начал это делать, а раз так, то как он может знать, зачем ему нужно остановиться?
Вышибала «Пьяного паладина» со скрипом, но сумел как-то разрулить возникшее в обители хмеля и чревоугодия напряжение, угомонил самых ярых дебоширов, заставив заткнуться крикунов с заплетающимися языками, но свой добротный палаш уже не убирал и далеко от гущи событий не уходил, ибо знал, что тропка проложена, начало дано, а раз так, то настоящего покоя в таверне сегодня уже не предвидится. Пламя, разожженное на спирту, улеглось бы только захлебнувшись в алкоголе с концами. Вышибале оставалось только вовремя отслеживать очередной бунт на корабле и заметить тот тонкий момент, когда настанет время звать стражу и оформлять первого окочурившегося от чьего-нибудь шального и внезапного кулака или ножичка. Так или иначе, но хотя бы ненадолго в заведении наступил порядок и идиллия, все снова взялись за напитки и закусь, те, кто еще недавно били друг другу морды, уже скрещивали руки во славу великого брудершафта, а персонал выдохнул с облегчением. У официантки это облегчение уж точно читалось на лице столь же ясно, как и ее простецкое происхождение, даром что эль мимо кружки из жбана не пролила, так торопилась всех поскорее обслужить, чтобы довольные клиенты и не подумали разносить таверну снова, а она могла на минуточку присесть в подсобке.
Лео терпеливо дождался, пока эль заполнит кружку, а пенка едва ли не перельется через край, и как только этот момент настал, так сразу же собрался осушить все до дна за один присест, да вот девица никуда не исчезла, поставила жбанок, вытерла руки о передник и выудила из небольшого кармашка для монеток сложенный листок бумаги. Его она положила на стол между кружкой и инквизитором, видимо, прекрасно понимая, что только в этой части пространства есть хоть какой-то шанс, что мужчина заметит записку.
- Вам передала вон та девушка в платье и крыльями.
Лео сначала долго глядел в бумажку, что ярким пятном выделялась на фоне темного и потертого дерева, а потом выдал жест, который в лучшие времена должен был быть изящным пренебрежительным взмахом руки, но в состоянии полной потери вестибулярного аппарата это выглядело так, будто рука Альдена резко решила улететь с птицами на юга, но у нее не получилось.
- Нету никакой девушки! Ни в платье, ни с крыльями, ни хоть с рогами, как у черта! Что тут забыть такой? Ха, правильно, ничего! Абсолютно ничего! И записки никакой нет!
- Записка лежит перед вами. А теперь извините, но я… - девушка уже хотела упорхнуть к следующему клиенту, да вот вцепившиеся ей в передник пальцы не позволили уйти.
- Постой-ка, красавица… Ты ведь мне ее принесла, так? Выходит, и тебя тут нет? Ты же не можешь видеть то, что вижу я, а я вижу то, чего нет. Другое дело, если и ты мне только мерещишься, и эль мерещится, и таверны, небось, вокруг совсем нет, я просто…
- Да, да, - официантка ловко ударила его по рукам и выдернула передник, спешно удаляясь от загнанного в самый угол стола. Лео услышал только раздраженно брошенное ею через плечо слово:
- Пьянь!
Так и есть, он был самой распоследней пьянью, которая даже глаз сфокусировать не может. И это было вдвойне печально, потому что эль нельзя было назвать каким-то чудовищно убойным напитком, от которого мозг расползается в кашу, а конечности становятся такими далекими-далекими, что нет никакой возможности ими не то что управлять, но хотя бы уследить. Но в случае Лео эль приобретал масштабы катастрофы, делая из харизматичного и располагающего к себе мужчины в самом расцвете сил неповоротливую разжиревшую свинью. Куда там до убивца дракона, до искателя сокровищ и приключений! От простого человека ничего не осталось.
Взгляд инквизитора блуждал между кружкой, полной шипящего пенного, и запиской. Чего греха таить, даже под воздействием хмеля природное любопытство Альдена никуда не делось, тайное послание его изрядно интриговало. Прежде он никогда не получал писем от галлюцинаций, и перспектива впервые попробовать подобное пробуждала внутренний азарт. Но по другую сторону весов располагался эль, тот самый якорь, который крепко держал за реальность и настырно нашептывал: «Незачем якшаться с этими отродьями, гони обман прочь, выпей еще, конец уже близко, тебе станет лучше». И говорящему элю, честно говоря, хотелось верить больше, чем Ванесе, которая всадила ему стило в бок и едва ли не скормила своей пернатой гарпии со всеми потрохами. Но с еще одной другой стороны…
«Выпью еще одну – стол перед глазами не увижу, не то что буквы».
Ладонь осторожно поехала по столешнице по направлению к бумажке. Очень медленно и осторожно.
«В конце концов, я все равно в один прекрасный момент вырублюсь, и вся эта хрень пропадет. Что я теряю?»
Древесина сменилась бумагой под подушечками пальцев, отступать уже было некуда. Неловкими движениями инквизитор развернул послание и разгладил бумагу о поверхность стола. Оттуда на него посмотрела красивая каллиграфическая вязь, какая частенько бывает у магов и всевозможных преподавателей. У магов-преподавателей – без исключений.
«Ну твою же мать… Нельзя было палочками писать, по-простому, нет? Как же я это разберу-то…»
Но Альден не отступил, несмотря на свое внутреннее ворчание, и очень медленно, еще медленнее, чем тянул до послания руку, буквально уткнувшись носом в стол и водя пальцем под словами, чтобы не потерять букву из-за блуждающего и плывущего взгляда, принялся читать.
«Простите, что вмешиваюсь…»
«Прощаю».
«… Но Вы явно не тот человек, кем хотите казаться – для пьянчуги Вы слишком отважны. Или все дело в том, сколько выпить?»
Тут инквизитора прошибла гордость, что его незабвенную и великолепную личность видно даже сквозь океаны алкоголя и поведение свиньи. И Ванеса, еще недавно бывшая где-то на уровне грязи под его ногами, получила маленький плюсик в карму за то, что разглядела его отвагу и непоколебимость. Искателю это так понравилось, что он даже заулыбался, как довольный кот, уже, кажется, напрочь забыв обо всех своих претензиях. Ему не терпелось прочитать следующие хвалебные оды в его честь.
«Однако задумайтесь - Ваша кружка слегка мелковата для того, чтобы топить в ней сокровище! И боги тут совсем ни при чем…»
Но вместо хвалебных од письмо закончилось какими-то непонятными нравоучениями и наставлениями, смысл которых от инквизитора ускользнул. Он понял только то, что богине что-то не понравилось. И что она знает про сокровище. И говорит, что не боги виновны в том, что сокровища у Альдена нет.
Улыбка сползла с лица искателя, он стукнул кулаком по столу и пробурчал нечто невнятное, но очень возмущенное себе под нос. Только после этого заметил подпись – «сестра Эстер».
«Так она что, не Ванеса?! - внезапно осознал Лео, после чего даже поднял голову и пристально всмотрелся в необычайно заметную экс-Ванесу. – Так и я знал, что попугай этот тут как козе баян. Ну держись, сестра».
Со стороны Альден выглядел как настоящий бойцовский воробей, которого только что задели за живое. Инквизитор хотел было выдернуть из толпы официантку, но вот припомнил, как та его обругала, и решил идти другим путем. Как-то само собой всплыло, что в таверну он заходил с сумкой, но дальше память забуксовала. Мужчина осмотрел окрестности и спустя пару минут заметил свое барахлишко недалеко от рухнувшего стола, как раз там, где прежде стояло и их пристанище, ныне сдвинутое в темноту. Едва не споткнувшись о собственную правую ногу, Альден поднялся и доковылял до пожитков, после чего вернулся обратно. Стоило только открыть – и из недр раздался высокий храп. Лео серьезно задумался.
«Ах да… Шум же поспорил с дровосеком, что не помрет, если хлебнет водки».
Фамилиар-горностай действительно не помер, когда таки свершил этот подвиг, но унесло его прочно и надолго. Уже тогда не очень соображающий Лео решил отправить его в недра пятого измерения, чтобы никакие опасности внешнего мира не угрожали здоровью товарища. Шуму было нормально.
Сейчас инквизитор его все же вынул и уложил на стол. Горностаю было все равно, что его двигают, он лишь перевернулся на другой бок. Вслед за ним на свет явился пергамент, перо и чернильница. Прямо как у настоящего поэта!
- Итак… - проговорил искатель, берясь за инструмент своего гения и уже высовывая от усердия язык.
Текст ответного послания гласил: «Голубушка! Ты видишь у меня какое-нибудь сокровище? Нет? Вот и я не вижу. Но если тебе станет легче, я попрошу кружку побольше. Такую, что не только любое сокровище утопить выйдет, но и самому утопиться».
У Альдена всегда был очень красивый почерк, поставленный, каким бывает голос у музыканта или барда. Более того, почерк мог меняться, чтобы соответствовать назначению, как меняется все тот же голос, чтобы брать нужные ноты. Мужчина в свое время долго этому учился, чтобы во взрослой жизни никогда не испытывать проблем с корреспонденцией и подделкой документов. Но сейчас создавалось впечатление, что он писал левой ногой, зажав перо всеми пальцами ступни. Разве что грамотность не пострадала, но ее в Инквизиции вбивали так, что и мертвого инквизитора воскреси – тяжелейший диктант без ошибок напишет сходу.
- Эгей! – закричал Альден, размахивая посланием, словно флагом, призывая официантку. Та тяжело вздохнула, но все же подошла.
- Чего вам? Кружка еще полная.
- Это очень надо передать девушке с крыльями, - официантка посмотрела на с трудом фокусирующего свой единственный глаз Лео, покачала головой, но пергамент взяла, спрятав все в тот же кармашек. – И это… Кружки побольше у вас есть?
- Мне кажется, вам хватит.
- Нееееет… Я тут плачу, ведь да? Да. Стало быть, я имею право на большую кружку, если мне надо.
- Нет у нас больших кружек, жбан вот только если.
- Сойдет! – радостно воскликнул Альден, уже опуская кувшин себе на стол. Подавальщица ничего не сказала, только посмотрела как-то странно, будто бы осуждающе, но с какой-то горечью, и удалилась за новым жбаном для розлива.  В ее голове уже роились печальные мысли, что раз даже такие мужики хоронят себя на дне кружки с хмельным, то ловить в этом мире ей уже больше нечего, остался только монастырь.
А Альден уже поднимал двумя руками жбан, потому что в одной не было сил, и с лицом победителя крикнул в сторону белого крылатого пятна:
- Ваше здоровье, сестра! – и отпил. Щедро.

+1

355

Тлеющий уголь надежды в глазах паладинки вспыхнул настоящим огнем любопытства, когда Эсти, не сводившая взгляда с письма, убедилась, что несчастный пропойца, которого она намеревалась спасти от себя самого, прочитал ей написанное… И даже больше! Извлекая на Ильтаров свет писчие инструменты (наличие коих у него при себе еще раз подтвердило подозрения Эстер о том, что вот этот пьянчуга - не самый обычный пьянчуга, а человек образованный), он собрался написать ей ответ!!
«Келли, гляди-ка!» - Эстер, дружески  щелкнув попугая по клюву, сделала гордое выраженье лица: - «Я же знала – должно получиться!» -  но ничего она, на самом деле, не знала…
Ибо по завершении дела, которому он, судя по высунутому языку и поэтическому напряжению мысли в напряженных чертах утомленного выпитым лика, отдался с упоением, отпраздновал свершенное большей тарой того же хмельного. Еще и воскликнул, словно вызов паладинке бросая: - Ваше здоровье, сестра!
Нужно было видеть, как эффектно самодовольная радость у Эстер на лице переплавилась в гримасу отчаяния: «Не-ет! Только не это…» - скорбно искривляя пшеничные брови, она хлопнула себя по лбу ладонью. Келли присвистнул, после чего расхохотался, спародировав голос ехидствующих бизи, неизвестно когда и где слышанных им: - Бр-рось его! Пусть напивается… - вторил голос фама логике здравого разума, и которому доброе паладинское сердце отчего-то отчаянно сопротивлялось.
«Трезвый пьяного не разумеет… Как же, оказывается, права эта народная мудрость!» - сокрушаясь об упущенном шансе, она уже пыталась разработать иную стратегию действий, - «…Думаю, верно и обратное. Почему нужно было обязательно обращаться к отсылкам, выражаться по «древне-эльфийски», а не сказать напрямую?!» - ее губы тронула полуулыбка, полная сдержанной грусти, -  «Если бы я только могла… Напрямую».
Келли же, выступающий в роли отброшенного благоразумия Эстер, утомился отчаянно биться за то, чтобы оставить в «Паладине» все так, как оно есть, и потому, бросив эту затею, улетел восвояси, оставив хозяйку наедине с ее целью. Он полагал, что сестрице не хватит упрямство закончить начатое, и она обязательно сдастся, если и во второй раз ударится «в стену» непонимания со стороны ее «объекта спасения». Но Эстер пока не собиралась сдаваться – она по-прежнему стояла на месте и чего-то ждала. Случайной идеи, наверное. Или, быть может, доброжелательного знака богов... И даже дождалась.
Знак, правда, оказался далеко не божественной сути: - Вам передали! – буркнула официантка, без лишних комментариев сунув Эстер в руки записку. Похоже, быть почтальоном она не горела желанием… И главное - Эстер ее понимала!
Записку можно было проигнорировать – ибо поведение автора данных строк куда как красноречивее иллюстрировало весь смысл письма – но, следуя хотя бы из правил хорошего тона, Эстер не могла бы оставить письмо не прочтенным. И посему, развернув лист пергамента…она улыбнулась невольно: «Даже страшно представить, какого труда ему стоило выводить эти буквы…» - сосредоточенно сощурив глаза, Эстер попробовала расшифровать тайный смысл доселе незнакомых ей «рун»… И смысл этот был более чем депрессивным.
Ее адресант, совершенно уверенный в том, что жизнь его  обесценилась по неизвестным для Эстер причинам, на полном серьезе собирался утопиться в вине… Девушка, сердито покачав головой, решила отважиться на крайние меры: «Пьянству – бой!»
Стило на цепочке вновь вынырнуло из-за ворота платья. И, невзирая на то, что в теории запасы спиртного в кладовых «Паладина» были практически неисчерпаемы, Эстер предположила, что ее хулиганский поступок сможет отрезвить собеседника, заставить того призадуматься: «Толчок!» - крошечная руна толчка, выведенная стилом аккуратно по воздуху, была отправлена к цели легким касанием, - «Сейчас поглядим, кто одержит победу в сим поединке красноречия!» - благо, что «форт одиночества», сооруженный из отодвинутого в сторону столика, располагался в конце прохода между другими столами, и руне ничто и никто не помешал долететь до назначенной цели. Пивной жбан в руках пьющего так тряхануло, что мало ему вряд ли могло показаться... Особенно после того, как напиток, расплескавшийся во все стороны, потек в прямом смысле рекой. Те, кто был достаточно трезв или наблюдателен, чтобы оценить эту сцену, подняли радостный гам. Кто-то даже зааплодировал…
[float=right][mymp3]http://cdndl.zaycev.net/195261/3084833/birdy_-_not_about_angels_ost_vinovaty_zvezdy_the_fault_in_our_stars_(zaycev.net).mp3|Not about Angels[/mymp3][/float]«О, Ильтар! Что я наделала…?»
Эстер, пугливо оглядываясь по сторонам, спрятала инструмент чародейства и, выпрямив руки по швам, сделала вид, что к происшествию с участием руны и жбана она никак не причастна… Ей было стыдно. Ну, правда! …а также исключительно жаль, что она поступила жестоко по отношению к тому, кто был ей, по неизвестной причине, глубоко симпатичен. Этот мужчина, топящий свои печали в вине, походил в мыслях Эстер на дорогой фолиант, который намеренно спрятали в неказистой обложке и затерли название книги… Но ведь самая суть от того никуда не девалась, и знающий верно увидит ее сквозь пелену заблуждений!
«...и почему ты так делаешь?»
Эстер сделала полшага вперед, нерешительно двигаясь по направлению к затененному столику. Еще полшага, шаг, и… Она внезапно для себя осознала, что бежит прямиком к незнакомцу, которого вместо наставления на истинный путь, только что обидела ни за что, ни про что.

Отредактировано Эстер Холли (2016-06-05 18:38:17)

+1

356

Боги милостивые, как же ему было плохо! Когда жбан опустился на стол, Лео уже ничего перед собой не видел: вещи, люди и огни ламп смешались в одну круговерть, покрытую каким-то мутным маревом, будто облепившем лицо и глаз. Все смешалось и поплыло, и реальность вокруг стала настолько нестабильной, что инквизитору даже показалось, что стол вдруг почему-то перестал стоять ровно, и если его не держать, то он непременно завалится на бок, как его ныне хромой коллега по правую руку. Странная белокурая девушка, похожая на Ванесу, на несколько минут полностью исчезла из мыслей, искатель вцепился в стол, будто именно от этого зависела вся его жизнь на данный момент. Почему-то очень важным казалось помочь предмету мебели устоять в горизонтальном положении. В этом царстве абсурда и дурмана, который замедлил мозг до уровня примитивных инстинктов, необходимо было за что-то уцепиться, чтобы остаться в себе, привнести хоть какой-то порядок в нагрянувший хаос. Стол был спасением, маяком. И хотя не было в одной руке достаточной силы, чтобы поднять жбан с элем без предательской крупной дрожи, но выпустить дерево столешницы казалось сущей дикостью, сравнимой с тем, чтобы самолично перерезать себе глотку. Нет, пусть хоть весь мир кругом рухнет, но стол Альден удержит. Стол будет стоять. Сотрутся в порошок горы, рассыплются трухой вековые леса Араидора, драконы во главе с Хьервином обратятся в древние окаменелые скелеты, реликты давно ушедших веков, а стол стоит и стоять будет! И Лео будет держать его, пусть хоть небо на него упадет, пусть хоть земля в огонь обратится!
«Как же плохо…»
Алкоголь застилал рассудок все более плотной пеленой, чувства затупились до состояния детского деревянного меча для игр, но даже сквозь эту отвратительную тягостную дымку прекрасно чувствовалось, какую революцию устроили органы внутри, как шевелится сознание ленивым жирным слизнем, до боли неповоротливым и бесполезным. Лео казалось, что на него напала какая-то страшная лихорадка вроде тех, которыми пугают путешественников на юг. Песчаная язва, к примеру. Ему было душно, воздуха не хватало. И с каждой минутой становилось все теснее, казалось, что стены давят, а то и вовсе собираются обрушиться сверху, похоронив под собой. Пляски света и теней сводили с ума, собираясь в картинки и образы, напоминавшие страшных чудовищ из книг тейаропоклонников, вызывая из памяти изображения тех жутких, не похожих на людей созданий, которых лепили алхимики-ренегаты, силясь трансмутировать человека. Только одно ярко-белое пятно было посреди всей этой свистопляски. За него взгляд упорно цеплялся, силясь не замечать вакханалии, творящейся вокруг, но не задевавшей и не поглощавшей своим ненасытным нутром этот источник света. Инквизитор уже не помнил, кто это, не соотносил пятно с человеком, да и вообще мало способен был соображать, ибо на уровне разума оставалась лишь одна четкая мысль, выжженная, как клеймо, - жбан еще не пуст, дело еще не доделано. Все прочее стерлось, как стерлась граница между человеком и той самой паршивой пьянью, о которой с таким презрением отзывалась официантка.
Нашарив на ощупь сосуд, ставший воплощением апогея греховности сегодняшнего вечера, Альден ухватился за него, как смог, и поднял ко рту. Рука ходила ходуном, и даже с учетом, что жидкости внутри было далеко не по края, знатная часть все равно расплескалась. Но искатель этого не услышал, не увидел и тем более не почувствовал. Он едва не развернул весь жбан на себя, будучи напрочь лишенным осознания окружающей реальности, но когда его край уперся в подбородок инквизитора, тот как-то выровнял курс. Хлынувшая к губам жидкость вызвала сокрушительную волну отвращения, едва не заставившую Лео отправить все выпитое за сегодня обратно, явив на свет божий и на суд людской, но стержень орденской выучки не позволил. Заткнись и пей. Блеванешь – начнешь сначала. Хочется тебе этого?
Альден отпил несколько небольших глотков, ставя тело перед фактом.
То-то же.
Ему мерещилось, будто внутренний инквизитор говорит голосом отца. Его нужно было заглушить и заставить захлебнуться в хмельных парах.
Лео не уловил момент, когда едва не захлебнулся в эле из жбана сам. Он почувствовал мощный пинок, прилетевший абсолютно из ниоткуда, вроде как после этого ощутил некое чувство полета, растянувшееся на миллиарды лет, а после дыхательные пути обожгло каленым железом, воздух перестал проходить внутрь и наружу, система сошла с рельс. Верно говорят, что пьяный и в луже утонет, а слова Альдена на тему утопления в жбане оказались пророческими. Застопорившееся в неге сознание заволокла паника, она колола, как рой рассерженных ос, по природе своей призванный активизироваться и действовать во благо собственного спасения, но состояние тела, более походившее на состояние растекающихся соплей, не позволяло предпринять какие-то решительные действия. Кажется, он закашлялся. Легкие, которые внезапно затопили алкоголем, взяли функцию выживания на себя, уже не ратуя на улетевший в дальние дали мозг. Кажется, он уронил голову на стол, хорошенько приложившись уже и так ушибленным лбом о дерево. Как ни странно, дышать вроде бы стало легче. В носу все еще отчетливо чувствовалась вода, которой там быть не должно, да и жгло все внутри, будто от пожара, но в этот раз искателя пронесло. Только вот сил поднять голову уже не было.
Кажется, он все. Мужчине удалось только повернуть голову в сторону, уткнувшись щекой в столешницу, вновь обратив взор на свистопляску пятен. То самое светлое вдруг забрезжило, заметалось, а потом забегало по сторонам. И будто бы стало ближе. Да, оно двигалось к нему и двигалось быстро. Альден тоскливо созерцал этот огонек, силясь понять, что же это такое. Его начало затягивать в беспамятство, как в трясину. В очень вонючую, душащую и дробящую органы и кости трясину.
Ему казалось, что он медленно умирает. Уже второй раз за вечер. И снова этот белый свет… Он и в первый раз пришел точно так же, когда не звали.
«Ванеса», - свежим потоком пронеслось по окончательно оплетенному сознанию слово осознания. Конечно, кто ж еще. Еле слышно рядом прошелестел сатин. Или он коснулся его ослабевшей руки мимоходом, когда девица зачем-то снова сунулась к нему? Глупая монашка. Что она знает? Чего она хочет? Сидела бы в своей келье под присмотром отца, вышивала бы рушники и грезила о розовых замках да белых принцах. Что все эти девицы, с детства контуженные приключенческими романчиками, от него хотят? Стервятницы. Все они стервятницы. Все они хотят разорвать его душу, забрав себе по кусочку. Заставить мучиться, оставить на солнцепеке истекать кровью и кусать землю от боли. А эта богоподобная пришла добить. Последняя издевка: ты попрекал богов, пусть они же и затерзают тебя до смерти.
Хрупкое тельце незнакомки, воистину принадлежащее деве, никогда не знавшей физической работы или военного дела даже в самых минимальных количествах, уже второй раз за вечер попалось ему в руки. Но в этот раз Альден не стал ее хватать или удерживать, напротив. Обнаружив в себе внезапно прорвавшуюся медвежью силу, которая всегда начинается там, где заканчивается человеческая природа и последние резервы организма любого алкоголика, он поднялся, пусть далеко не так просто, как ранее, с грохотом отодвигая стол вперед.
- Ууууйди, - протянул искатель, с трудом выговаривая звуки, и наотмашь оттолкнул от себя белый огонек с небывалой решительностью. Возможно, даже со слишком небывалой. Ни капли не заботясь о том, что стало с благодетельницей, он схватил со стола рыжее пятно, бывшее фамилиаром, сумку с пола, в которую и запихнул рыжего, и с упорством осадного тарана двинулся сквозь зал. Разумеется, все это выглядело грозно лишь в воображении инквизитора, по факту же он едва плелся, спотыкаясь о каждую щербинку и налетая на столы. Когда он наконец вывалился наружу через услужливо открытую вышибалой дверь, подавальщицы украдкой вздохнули с облегчением.
На пороге путь Альдена закончился. Об оный инквизитор и споткнулся окончательно, не смог сохранить равновесие, запутавшись в ногах, сделал пару пьяных шагов в непонятно какой плоскости и рухнул наземь, как мешок с картошкой, прямо у коновязи, перепугав коня какого-то приблуды, что остановился отдохнуть да перекусить, но оказался затянут в местную топь. Земля тут была мокрая от разлитой лошадьми за день воды из корыта, да и пахла она далеко не розами. Но Лео больше не чувствовал ни ног, ни рук, ни хребта, да и те оставшиеся участки тела, что еще просматривались, уже ускользали из-под его контроля. Мужчина понял, что уже не сможет не только куда-то пойти, но даже червем уползти в сторону. Он хотел надраться, как свинья, и закончить свое путешествие в луже – и ему это удалось. Сознание уходило, и инквизитора не волновало даже то, что он являл собой лакомую и беззащитную жертву для любого вора. Или убийцы, ведь немало в народе было ненавистников Инквизиции. Ему вообще смутно казалось сквозь застилающую его тьму, что едва ли он вообще когда-либо проснется в любом случае.

+2

357

20-21 число, БМ 1647 года.
Ночь.

Итак, пьянству – бой! Жбан опрокинулся, эль расплескался, но разве для бурного пиршества это когда-либо было помехой? Эстер тонула в сумятице действий, в реальности, настолько абсурдной, что и во сне не привидится. Теперь паладинке помочь не могли ни дар Энвенэль – ее здравый разум, ни свет Ванесы – ее доброе сердце. Казалось бы, что она теперь может сделать? Акал, и тот бы, наверное, не смог сказать точно! Оставалось лишь полагаться на судьбу, да загадочный шанс, несчастные предшественники коего были бездарно пропиты спасаемым…
«Хватит…! Да ты же уже на ногах не стоишь!!» - строгим тоном прохладного голоса, звучащего только в мыслях Эстер, да пронзающим взглядом, полным искренней и глубокой печали, она обратилась к нему. Ответ был жесток:
- Ууууйди! – нетвердая, но тяжелая, словно песочный мешок, рука оттолкнула Эстер, словно она была маленькой хрупкой фигуркой, какими иной раз украшают каминные полки на Зимние праздники. Нет, больной ей не было – если говорить о физической боли – но было обидно. И не за то даже, что незнакомец не оценил ее непрошеной помощи, а за то, что она столь слаба, что и в нужный момент вряд ли сможет оказаться полезной и применить свои силы, что даровали ей боги вместе с правом рождения, на благие дела… Однако, перечить она не осмелилась и покорно замерла в стороне.
«А дальше то что?» - руки Эсти безвольными плетями упали вдоль подола по швам. Воздух, наполненный пряной горечью разлитого эля и гулом посетителей, казалось и не заметивших происходящего, жег горло. Или это от слез…? Слез печали, горькой как жареный хмель, предательски пробивающей себе путь сквозь глаза цвета неба. – «…встреча с Габриэль за ближайшим углом? Или многие горести на больную и грешную голову с ранней побудки? Ну а мне – так оно, или иначе – только учебники, да ранения боле сговорчивых лиц. Ничего не изменится», - в то время, как полуалла раскручивала тему нравственных мук у себя в голове, заблудший, до полусмерти упившийся грешник уверенно двигался к выходу. В его голове, может быть, и шевелились какие-то смутные мысли (как шевелится страшное Нечто под покровами темных глубин), но, очевидно, среди них выделялась одна – желание покинуть пирушку и, может быть, даже весь этот проклятый мир!
Эстер сдалась. Инертная и пустая она, стоя на месте как статуя, молчаливо взирала на свое поражение. Крылья ее были опущены и обреченно расправлены, как у убитого алла – разве размаха для пущей трагичности им не хватало.  Келли, вернувшийся к ней, вспорхнул на плечо и что-то курлыкал – Эстер не слушала. Какой-то «галантный» пропойца сунул девушке в руки ее поломанную измятую шляпку (очевидно мешавшуюся ему под подошвой), но Эстер даже на него не взглянула, автоматически стиснув меж пальцами остов головного убора:
«И все же - я верю…» - слабой искрой пробилась в ней вера в победу добра и торжество справедливости, - «…я хотела бы верить!» - и, то ли Светлые боги приняли эту вспышку за яркий маяк, а то ли в «Паладине» был слишком высокий порог, но спокойно уйти восвояси виновник событий не смог… Обрушился прямо у входа в таверну и создал прямую помеху для выхода (а что важнее для выручки – входа) в нее посетителей. Охранник – грозного вида детина – естественно, решил разобраться с проблемой по-быстрому, попытавшись сгрести выпивоху за ворот, да посодействовать тому в его жалких попытках покинуть сие заведение.
Распахнутая охранником настежь добротная дверь, выпуская на волю духоту, шум гостей и пары алкоголя, впустила взамен свежий воздух, пахнущий грозовыми разрядами, и холодную влажность. Странно, но за пением бардов и стуком посуды никто не заметил, как погода испортилась…
Где-то снаружи – кажется, прямо над крышей таверны – сверкнула белесая молния, осветив очертания коновязи у входа, а следом, с небольшою задержкой, раздался раскатистый гром. Кто-то из посетителей даже поднял к потолку кружки пенного и, вторя громам, звучно выкрикнул что-то вроде: - Увааааа! – Эстер вздрогнула (грозы она с детства боялась) и, бегло окинув помещение взглядом, вновь ожила.
«Как же это, друзья? Неужели его в непогоду на улицу вышвырнут?!» - мелкими шашками девица заспешила к охраннику, изображая на пальцах вопросы, которые желала озвучить, Охранник, недоверчиво покосившись на «ведьму», на минуту оставил идею разделаться с «павшим героем»: - Шли бы вы, барышня, своею дорогой… Нешто вам нечего делать?
- Неужели вы его так и выпррррете? – озвучил, переиначив его на свой лад, Келли хозяйский вопрос. – Бррррростьте под лавку – пусть хоть пррррроспится в сухом помещении!
«Келли!!! Нельзя так!» - возмутилась Эстер, погрозив фамилиару и, обращаясь напрямую к охраннику сделала пальцами недвусмысленный знак, изображая финансовую мотивацию, и кивнула уверенно. - «Я заплачу… Если нужно! Эх, друг Айко, прости если сможешь… Ситуация оказалась сложней, чем я думала».
Верзила неприятно осклабился, хотя в его исполнении это скорее всего означало улыбку: - Ха! Вы серьезно?! Как видите, господин уже вышел, да и Акал с ним - пьянчуга, что скажешь? Видно, хреново ему, подышать захотелось... – Эстер нахмурилась и взмахом ладони разрезала воздух, выказывая резкое неодобрение сих хамских идей.  В лице охранника мелькнула сосредоточенность и он, видимо только из уважения к даме (тем более что увечной, как выяснилось), добавил позитивную ноту: - …но к утру-то очнется, не бойтесь! Нешто я давненько не видел, чтобы тут кто-то упился до смерти... А ежели вам комнату надо, то это уже не ко мне,  -  он махнул рукой в сторону стойки распорядителя, и отвернулся, возвратившись к надзору за поведеньем гуляющих. Эстер же, задумавшись над словами охранника, недоверчиво покосилась на тело, лежащее возле порога таверны: «…а вдруг его правда будет тошнить? Пьяных ведь всегда тошнит…» - задумавшись об этом, паладинка скривилась и, поднявшись, отошла на полшага, - «…это было бы весьма неприятно».
А еще непристойно, неловко, небезопасно, и множество всяческих «не» - и, главное, нехарактерно для Эстер! Разве могла она предположить, что «минутное дело» с возвратом долгов сотоварища обернется для нее приключением? Она, боящаяся привлечь внимание незнакомцев к себе, предпочитающая книги живым диалогам, бегущая от мужчин как от хищников – возится, словно матушка, с каким-то упившимся вдрызг незнакомцем, который о помощи и слышать не хочет… Эстер вздохнула, давая тем самым себе старт для действий: «Ну, комната – это уж слишком… Хотя, теоретически, закрытым на ключ и лежащим в горизонтальном положении на нормальной кровати он имеет много большие шансы встретить утро живым, дабы раскаяться в своих недальновидных и поспешных решениях», - искусав от волнения губы до крови, Эстер еще раз взглянула поочередно на пьяное тело, на вышибалу, на стойку распорядителя и… Развернувшись на каблуках зашагала к последней.

Отредактировано Эстер Холли (2016-06-15 18:53:20)

+1

358

Холод земли пробирал податливое пьяное тело до костей. Его даже вроде бы начало ломить, но то было неважно и неощутимо на фоне общей алкогольной интоксикации, отбитого брюха и ребер, а также назревающей на лбу здоровенной шишки. У Лео уже был полный набор всего того, чем мог похвастать любой пьяница, завернувший в таверну вечерком, для полного счета не хватало лишь пары выбитых зубов да сломанных пальцев. Но то была задача не сегодняшнего дня, ибо предел инквизитора наступил уже давно. Оставалось только дивиться, как он продержался так долго и как не откинулся от того количества выпитого на месте, не дожив и до легенды о драконе и сокровище. Разве что и правда боги берегли вопреки его хлестким и едким словам и пожеланиям. Берегли, как капризное и на редкость бестолковое дитя, ибо родился в рубашке, и это был их крест до самого его конца, пока крышка гроба не опустилась бы над ним из-за каких-нибудь естественных и жутко банальных причин. Ведь такого, как он, не может сбить телега или отравить яд недоброжелателя. Их всегда проносит.
Ему показалось, или и правда как-то несмело начал накрапывать мелкий дождик, а небеса разорвало нездешним грохотом? Лошадь, которую до этого напугало свалившееся к ее копытам тело, шугнулась еще раз и громко заржала. Альден бессвязно пробубнил что-то в воняющую конским навозом и еще какой-то дрянью землю.
То марево, в которое он уходил, нельзя было назвать спасительным или хоть как-то облегчающим его существование. Искатель будто проваливался в густой кисель, успешно утопая, но не имея возможности выкарабкаться обратно, ибо темный студень расходился под пальцами, ускользал, не позволял закрепиться и оттолкнуться. Так и выходило, что чем больше дергаешься и пытаешь выплыть, тем глубже утопаешь. А там, в глубине, уже нет света, ибо он не пробивается сквозь вязкую субстанцию, нет кислорода, ибо воздух остался за пределами, и легкие заполняет это до отвратительного клейкое, липкое и холодное желе, застревает, не позволяет дышать, будто зажимает в своих тисках тем больше, чем круче становится давление от глубины. Лео давило, сжимало, скручивало, будто фарш для котлет, беспощадно терзало, и не становилось легче ни на йоту. А когда мозг окончательно отключился, будучи больше не в состоянии поддерживать и жизнеспособность тела, и способность думать о высоком и абстрактном одновременно, начался форменный кошмар.
Он стоял в колоссальной комнате, пределов которой не было видно. Перед ним был необъятный стол, тянущийся во все стороны до самой линии горизонта, что позволяло думать, что стол не уступает в масштабах самой комнате. Возможно, окажись у инквизитора подзорная труба, он бы смог узреть, где же этот чертов предмет мебели обрывается, но таковая милость ему дарована не была. Действительно, к чему ему подзорная труба? Он ведь не пират, как-никак. Разумеется, у него есть самая настоящая пиратская повязка на глазу, но нет деревянной или хотя бы просто травмированной ноги, забавно стукающей по палубе при ходьбе, голову его не венчала широкополая шляпа с лихим пером редкой птицы, ибо Альден вообще не жаловал шляпы, а на плече его не восседал гордо попугай-матерщинник, тоже одноглазый и хромой на одну лапу. И у ворот этого непонятного и необъятного строения его не ждал корабль с лихой командой и немножко занудным старпомом. Почему старпом был занудным? Потому что это была она. И она порой включала в себе чрезмерно правильную монашку.
«У меня же нет никакого корабля и команды, и старпома тоже нет. При чем тут монашка?»
А у монашки, к слову говоря, попугай имелся! Большой, белый и очень наглый, как дворовой кот, видевший в этой жизни столько, что плевать хотел в морду всем бойцовским собакам и людям с тяжелыми сапогами. Ведь он не отбирал у хозяев сапог меч. Он вообще не страдал клептоманией, он только орал, будто его режут, поутру, уподобляясь капитану и заставляя команду резко вскакивать со своих мест и бежать табуном на палубу.
«У меня нет никакой команды, черт побери!»
Неважно. Есть монашка. Есть попугай, который не клептоман. Есть тяжелый сапог, который не воровал мечи. Корабль не вместится в комнату, потому что корабля нет. Капитан – единственный, кто никогда не вскакивает от воплей попугая, потому что он не мог найти желанное сокровище, и оттого пил. Капитану было плохо.
Капитану не могло быть хорошо.
Мгновение, в которое он всего лишь моргнул, - и стол покрыли кружки с элем. Бесчисленное количество кружек, они стройными рядами уходили к противоположному краю стола, которого не было видно. Альдена пронзило отвращение и тошнота. Откуда-то пришла мысль, что он готов отдать душу Тейару лично в руки и срезать клеймо с запястья, лишь бы только не нужно было касаться ни одного из этих проклятых сосудов.
Ты что, тупой? Капитану не могло быть хорошо! Ты не следуешь сюжету!
Рука уже тянулась к самой ближней кружке. Нутро отплясывало лезгинку. Ноги сделали предательский шаг к столу. Пузатая полая деревяшка была прохладной. Эль оглушительно пенился. Один лишь его запах уже вызывал головокружение.
Ну же! Никто не окликнет тебя, не одернет, можешь не ждать. У тебя ведь нет ни команды, ни корабля, ни занудного старпома, ни даже попугая-матерщинника, верно? И до утра еще далеко. Никто тебя не спасет. Никто тебе не поможет.
Ты всех прогнал.
Ты остался один.
Альден запрокинул голову и влил в себе пенное. На лице его проступила гримаса страдания.

+1

359

Распорядитель гостиницы, непонимающе смотрящий на «пташку», шевелящую губами беззвучно, не сразу сумел уяснить, что девица немая и, тем более, чего она от него добивается. Впрочем, в «Паладине» за время его существования всякое успело случиться, пожалуй, кроме пожара и затопления. Постояльцы здесь тоже случались всевозможных особенностей, так что и Эстер, умевшая говорить лишь «на пальцах», оказалась ему не в диковинку - плавали, знаем! К тому же, крылатая дева умела писать, а распорядитель – читать… И тут все вопросы действительно себя исчерпали.
- Серьезно?! Во-он с теми «красавцами»?? – распорядитель кивнул в сторону собутыльников нашумевшей персоны, интересовавшей Эстер, ныне расползшихся по столам и углам, и, как положено знатным пропойцам, картинно лежащих пластами. – Так они тут беспробудно гульбанят! И этот, как его… Лео, так что ли, вроде? ...тут как битых три дня упивается! А ведь, если не знать, как он пьет, мог бы сойти за приличного… - переместив фокус  размытого взгляда с загулявших гостей на крылатую, распорядитель устало коснулся затылка, зарывшись пальцами в волосы. «Лео… Вот значит как!» - узнать о своем незнакомце хоть что-то конкретное было ей радостно, и Эстер улыбнулась себе, что впрочем со стороны было мало заметно. Распорядитель же, подумав с полминуты, спросил: - А вам-то, барышня, дело какое? Родней вы ему, что ли, приходитесь?? – последнее замечание звучало нелепо, да и автор его не скрывал своих явных сомнений в реальности оного, но короткое слово, легшее на исписанный лист убористым девичьим почерком, заставило распорядителя – видавшего многие виды – впасть в ступор: «Сестра».
Он замялся, растерянно хлопнув глазами, но шок его продолжительным не был: - А по виду не скажешь. Но, как бы там ни было, милая барышня – а ключ к его номеру я вам не дам! Зато дам совет: умерьте фантазию. Хотите комнату – платите за постой, такие здесь правила… - пожав плечами, он скомкал записку Эстер и швырнул ее в корзину с прочей бытовой макулатурой, приготовленной для растопки печей.
«И почему так сложно просто взять, и поверить в чужие благие намерения!?» - поведение окружающих понемногу начинало разжигать раздражение внутри паладинки. Даже ее, сущий лучик Ванесы, смогли доконать обстоятельства дела, в кое она по своей же инициативе и влезла. Добродушная улыбка растаяла и, хотя Эстер старалась держаться, ее место заняла никудышная маска сдержанной вежливости. Вынув, запрятанный меж корсетом и платьем вышивной кошелек, паладинка достала оттуда монеты, составляющие стоимость номера, и ровным столбиком выложила их перед распорядителем. Тот кивнул и, с видом полным невозмутимости, передал ей ключи с медным номером, обозначающим комнату: - Так-то лучше. Добро пожаловать, барышня! Правда, вы не взыщите уж, но комната располагается прямо у входа в гостиницу – тишину предложить не смогу. Нынче в городе много приезжих, и все лучшие комнаты заняты…
Эстер – в очередной раз приметив за собой этот жест, становящийся понемногу привычным – печально вздохнула: выбора у нее не осталось. Спрятав ключи, девушка пошагала на выход, несмотря на разошедшийся дождь.
***
Стоило только шагнуть за порог – чувяки утонули в потоке воды, а на макушку посыпались крупные капли дождя. Ночь оказалась прохладной и темной – из-за туч не было видно ни звезд, ни луны. Только молнии, озаряя зарницами небо, иногда резко вспыхивали, отдаваясь глухими раскатами грома – очевидно, гроза двигалась дальше.
Благо, фонари возле входа кое-как освещали дорогу, и заметить промокшее тело, лежащее возле коновязи в грязи, было возможно.
«…Лео!» - забыв о дожде, и о том, чего она, собственно, хочет в итоге добиться, Эстер кинулась (в очередной раз) на помощь к лежащему. Она бы хотела позвать его, произнести его имя (коего, кстати, по собственной воле он ей назвать не желал),  но все, что сейчас могла Эстер – это быть бескорыстной и проявлять сострадание.
Склонившись над Лео, она, не жалея подола, который отныне был замаран в размокшей грязи, попыталась помочь ему встать или хотя бы очнуться. Увы, получалось все это отчаянно плохо: несмотря на тот факт, что телосложение молодого мужчины  сложно было приравнять к габаритам вышибалы в таверне, руки и ноги его совершенно не слушались – будто были тряпичными, что затрудняло процесс возвращения ему вертикального положения. Жидкая грязь, расползаясь под подошвами Эстер, скользила, норовя искупать паладинку в омерзительно пахнущей луже у лошадиного стойла, но Эстер не хотела сдаваться.
«Ну, давай же! Очнись!! Ты же… просто утонешь в грязи!» - сестра старательно тянула его за одежду, пыталась ухватить за плечо. Все было тщетно! Эстер устала, ее одежда и волосы промокли до нитки, однако силенок у нее не хватало.

Отредактировано Эстер Холли (2016-06-28 01:29:59)

+1

360

Начинался даже не дождь – самый настоящий ливень с грозой, громом и тяжелыми свинцовыми тучами, нависающими, казалось, над самыми шпилями церквей, а уж крыша замка Золотого феникса и вовсе царапала им брюхо, раздражая и делая еще злее и громче. Небо низвергало огромное количество воды, будто бы решив затопить весь Таллем и испортить всем бесполезным людишкам праздник, а некоторых особенно отличившихся – потопить в прямом смысле слова. На счастье этих самых отличившихся, они пребывали где-то в промежутках между мирами, мечась от одного к другому, ничуть не соотнося реальность с пьяным бредом, который нельзя было назвать ни сном, ни беспамятством. Вода, бодрыми ручейками текущая по улицам и обращая и без того разбитую конскими копытами землю в болота, заливалась валяющемуся у коновязи пьянице в уши и нос, он рефлекторно закашливался, но так и не сменил позы.  Ему виделся огромный зал с бесконечным столом, заставленным кружками с элем, и этот эль лился через края, заливал лицо, попадал в легкие, и в каждой кружке его были литры, литры! Непогода нашла свое отражение в неадекватных снах Лео, и он мучился в них столь же сильно, как мучился его организм, утопая в грязи и дожде. А ведь завалился бы на спину – и проблем не было бы.
Только вот, как говорится, сгорел сарай - гори и хата, а потому едва ли Альдена, который с таким упоением и упорством саморазрушался несколько последних дней, силясь оставить горести и тревоги на дне бесчисленных чарок да кружек, на тот момент так уж сильно волновало бы его здоровье и выживаемость в условиях суровой окружающий среды, даже будь он в сознании. Горланил бы разве что, что слабовато льет, та монашка и то похлеще его пенным облила, хотя силы в ней… Что вообще такая бледная хворостинка смогла бы ему сделать? А вот смогла и сделала. Не то что эти тучи, каждая из которых хотя и являла собой рожу Тейара, вставшего с левой ноги поутру, но толкового ничего сделать не могла, а потому они лишь пыхтели всем своим табуном, как черные загнанные овцы. Даже мелькало уже где-то дальше, в другой стороне от города. Как неотесанный мужлан, шторм помахал кулаками перед лицом, а когда соперник не убоялся, сам стушевался и поспешил покинуть поле брани. Только дождю было все равно, он продолжал лить вопреки всему и всем, безразличию Лео в том числе.
Удивительно, как посреди этой эпидемии повального равнодушия нашлась душа, то ли из чистого протеста, то ли по глупости шедшая вопреки всему и вся, дабы зачем-то позаботиться об одном отчаянном пропойце, которому на самого себя было совершенно плевать. Не убоялась она ни испортить хорошие туфли в вязкой грязи, ни окрасить красивое сатиновое платье в темно-коричневые пятна, которые явно придется долго и очень упорно отстирывать. Да и то не сойдут полностью, наверное.  А уж как она старалась его поднять! Из последних сил, будто от этого зависела ее собственная жизнь. Будто они были на поле сечи, и если не спасти павшего товарища, то настигнет его спину стрела вражеской армии, которая уже наступает, и если не убежать сейчас, будут кормиться падальщики их разлагающейся плотью. Лео было все равно. Он ухнул столь глубоко, а алкоголь держал столь цепко, что у «Ванесы» не оставалось ни единого шанса достучаться до него, разбудить, заставить его идти своими двумя. Но и тащить она его тоже не могла, ибо была из тех, у кого силы нет в руках даже на то, чтобы фолиант от шкафа до читального стола донести. Куда там взрослого мужика транспортировать!
Но она продолжала, промокая насквозь на дожде, обращая одежку в грязную паклю, утопая вслед за инквизитором.
Едва ли не единственным свидетелем сего интересного, но довольно печального зрелища был вышибала таверны. Он давно уже перестал закрывать дверь полностью, ибо один лишь дух в зале заставлял голову пойти кругом, и сейчас мог созерцать спасение утопающих сквозь приоткрытую створку. Поначалу было даже смешно, но как-то очень незаметно хихикать расхотелось. Не она первая оказалась в таком положении, женщины толпами приходили в «Пьяный Паладин», не одна из них находила своего родича именно в том месте у коновязи. Но мало кто из них так старался достучаться до мужа, брата или сына, большинство махали рукой и про себя надеялись, что дойдет до дома, как проспится, а не словит нож под ребра от грабителя на улицах ночью. Только молодые да наивные так бились за своих, будто насмерть. Она и легла бы рядом, лишь бы один не страдал, лишь бы это как-то помогло. И такое видели, знаем. Мужик только качал головой и украдкой вздыхал, когда незнакомка поскальзывалась на грязи, тягая за одежду недотепу у конских копыт.
В итоге он не выдержал.
- Все вы, бабы, дуры, - пробухтел он себе под нос, когда богатырскими шагами сошел с порога и ступил в грязь, брызгами разлетевшуюся в стороны. Невзирая на дождь, расползающуюся под ногами землю и неприглядность пребывающего в беспамятстве товарища, вышибала отодвинул «Ванесу» в сторону и решительным движением закинул Лео к себе на плечо. На девушку он бросил лишь отрывистый взгляд, тут же направившись к большему зданию «Паладина», в коем располагалась гостиница. Благо, внешний вход тоже имелся, не было нужды идти сквозь бьющуюся в агонии таверну.
Нес Альдена он далеко не нежно и заботливо, будь инквизитор в сознании, он даже услышал бы о себе много нового, что беспрерывно бурчал мужик. Но нес, со временем даже перехватив сползающую сумку искателя в другую руку, - и то спасибо. Кто ж был виноват, что вышибала видел сотни таких девиц, убивавшихся по последней швали, и его до скрипа в зубах раздражало, что самые сливки всегда достаются отребью. Так и гниют вместе: он с упоением, и она - потому что бросить не может и не хочет. А ему потом таскать их приходится. Эх…
- Так куда его? – спросил гигант, едва переступив порог гостиницы и поправив норовящее сползти тело инквизитора у себя на плече. Пусть и взыграла в нем доброта, но надо было возвращаться в зал, не то не избежать чего-нибудь такого, из-за чего стража налетит, как ночные бабочки и богатеньких постояльцев.

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Город Таллем » Таверна «Пьяный паладин»