За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Крепость Мернота » Драконьи скалы [окрестности крепости]


Драконьи скалы [окрестности крепости]

Сообщений 1 страница 20 из 66

1

https://i.imgur.com/9aC2x0I.jpg
Горные тропинки в окрестностях крепости Налья.

Отредактировано Хьёрвин Хельтемхок (2013-04-03 18:36:44)

0

2

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Хьёрвин Хельтемхок (2013-04-04 08:34:44)

0

3

[ Ворота в замок ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
24 число месяца Новой Надежды, утро.

- Поэтому люди придумали мешки.
- Я это и имела в виду... - Ракшаса хотела добавить, что последние сказанные ею слова не что иное как ирония или хотя бы отдаленный родственник данного тропа, но передумала. Наверное, не правильно поставила акцент или что-то вроде того. Но разве это так важно сейчас? Абсолютно нет, приоритетом было не распыляться на ненужные объяснения, а успешный побег, и чем оперативнее и слаженнее они будут поступать в своих дальнейших действиях, тем вероятнее их не настигнет кара мейстра.
«Интересно, на какую высоту он может поднять такую миску с яблоками?» - у Ракшасы уже накопилось вдоволь вопросов, важных и не очень, но времени их задать все не было. Девушке казалось, что прошло больше времени, чем на самом деле - сутки.
«Когда события бурлят, время должно проходить быстрее. Странно...»
- Понесешь? И сумку мою тоже, она вроде легкая. А я тогда возьму мешок и… Нет, Клейм, ты свое несешь сам, тебе не тяжело.
Стоило Ракшасе задуматься, как ей уже всунули в ладони горшочки с едой. Девушка встрепенулась и попятилась прочь от волкодава, который с самой невинной мордой, а такая бывает только у святого щенка Ванесы, двинулся по направлению к ней с мешком. Левифрон вовремя пресек эти подозрительные намерения, прокомментировав, что его питомец хотел отдать девушке мешок.
«Ага, как же.» - не то чтобы Ракшаса невзлюбила волкодава, но ей хватило один раз увидеть его в бешенстве, лающего и порывающего вонзить зубы в ее тонкую кожицу. После такого закидона кто-кто, а синори долго будет сходиться с Клеймом. Даже если Левифрон доверяет ему, как себе. Отчетливая картинка рвавшегося к ней пса, которого держит болезненный и худой, нельзя не признать этого, алхимик, четко крутилась в голове. Пусть Герхен рискнул, оставил, доверил, но он не мог знать наверняка!
«Не мог... Но он был рядом. Ничего бы не случилось.» - успокоила себя девушка. - «Было бы ему плевать на меня, он бы не возился со мной сейчас... Что он сказал? Его сумку?»
- Но...
Давать Ракшасе сумку с хрупкими предметами является верхом несуразности. Левифрон явно хотел этим показать лишь то, что он понесет самую тяжелую ношу, а на подсознании он, похоже, начал ей доверять.
«Он доверяет мне. Это же его драгоценные колбы, высшая ценность на земле, как можно дать их мне сейчас... Создатель, ты удивительный.» - сказано это было больше в позитивном смысле, чем в негативном. Ракшаса многого не знала о человеке рядом и впереди у них полно времени, чтобы разобраться друг в друге, но сейчас почему-то не захотелось портить момент. В конце концов Левифрон может начать нервничать вместе с девушкой, и такого напора нервозности даже для дворов крепости будет многовато.
«Если что - он сам мне ее отдал. Ты сам мне ее отдал. Ты... Нет, все будет нормально, я справлюсь, не буду же я взрывать предметы на себе, это слишком не разумно даже для моего подсознания. Такого не будет.» - Ракшаса посмотрела на горшочки в своих руках, глубоко вдохнула, и со вкусом выдохнула.
- Но если вдруг что, бежать не надо, слышишь? Кричать тоже. И паниковать. Просто иди, как шла.
- Я слышу, со слухом у меня все хорошо. Но вот с головой, как видишь, не очень... Легко сказать. - девушка замялась, - Я... я постараюсь, Левифрон. - она почти не лгала.
«Как постараюсь? Что мне делать? Брать и не паниковать, это так просто. К тебе приближается неизвестно кто неизвестно зачем, а ты бери и не паникуй, сделай лицо кирпичом... я не умею так.» - синори понимала, что надо учиться, но не в таких экстремальных условиях. Но что им еще делать, куда безопаснее такой опасной девочке практиковаться и учиться всему на свете за пределами крепости, а за ее пределы еще нужно как-то попасть.
«Почему мейстер не понимает этого? Есть же места, где никого нет, безлюдные пустыри... Может быть она не поняла всей ситуации и думает, что я совсем неадекватная, кидаюсь на все, что движется и порываюсь его убить? Слишком поздно говорить и рассуждать об этом, мы уже проделали большой путь. Да и мейстер не вчера в кресло главы села, она бы не стала запрещать что-то без основательных причин... Может они знают что-то, чего я не знаю? Или дело даже не во мне... Он так защищал медведя...» - девушка посмотрела на создателя, идущего рядом.
- Хотя кто тебя знает, вдруг ты тут со всеми конюхами да прочими разнорабочими большую дружбу водишь.
«Чего-чего?» - Ракшаса даже забыла про прежние рассуждения, настолько двусмысленными ей показались слова этого мужчины, называющего себя ее создателем.
- Ни с кем я не вожусь. - была бы Ракшаса воробушком, она бы нахохлилась. Синори хотела скрестить руки на груди, но вовремя вспомнила про горшочки. - Я никогда ни с кем не дружила... крепко. Пересекалась только, но все таки целых 7 лет я прожила в крепости, многие краем уха где-то слышали, а краем глаза видели, могут знать, что ученица еще.
«Это ты, создатель, сидишь в подвалах всю жизнь и ничего не видишь, а люди иногда еще и по крепости передвигаются.»
- В общем, до главных ворот, а потом посмотрим.
Такое многозначительное «посмотрим» Ракшасе не очень понравилось, но пока все было спокойно и без происшествий на улицах крепости, нет причин ужасаться. Появились они, правда, очень скоро.
«Стоим. Почему мы стоим?»
- Левифрон, мы пришли к воротам. Что дальше? - алхимик морозился. Смотря вперед мужчина делал вид, что не услышал вопроса. Клейм вел себя так же загадочно, что-то высматривая у закрытого входа. Прозвучала громкая команда, приказывающая открыть ворота, и вот здесь происходит самый веселый момент.
- Давай, пока не закрылись!
- Нет! - девушка отмахнулась горшочком от алхимика, не поддаваясь его выталкиваниям. - Нас видно же! Ты думаешь, капюшон одел и все, спрятался? Посмотри! На стене караульные.
«Давай, беги, Ракшаса. Сзади у меня в сумке побьются твои зелья, а спереди на меня обрушится овощное рагу!»
Клейм был в шаге от того, чтобы его заметили, хотя Ракшаса понятия не имела, как поступают с незаконно пересекающими территорию крепости животными.
- Сейчас, Левифрон. Секунду! Секунду... - секунды все шли и у девушки оставалось буквально несколько, чтобы хоть что-то предпринять.
«Паника. Отлично! Сейчас ты очень кстати. Только бы вовремя...» - Ракшаса, как и говорила, старалась сосредоточиться. Горшочки в руках опасливо сжимались пальцами, но о них девушка не думала вовсе, а значит им ничего не угрожало. Волнение нарастало и пик его подошел к концу возле кузни, прилегающей к дому. Какое везение, кузнец куда-то отошел, а раскаленный горн никуда не отлучался.
- Пожар! Помогите! Пожар! - закричала Ракшаса из-за угла, когда раскаленные угли с горящим огнем разнесло в разные стороны, и вжалась в стену. И хоть взрыв произошел совсем в противоположной стороне, никто не будет бежать на голос, все будут бежать на источник взрыва, поскольку он убедительно произошел практически перед носом. Женский крик о помощи никогда не станет игнорироваться мужчинами во всем радиусе, в котором был услышан. Так распорядилась природа и сейчас как прежние караульные, так и сменные, побежали тушить месторождение возгорания.
- Теперь бежим! - девушка устремилась к незапертым воротам, по мере возможности не бросаясь кусками мяса из горшочков во все стороны и не сильно ударяя о свою пятую точку сумку создателя, в надежде, что Левифрон тоже воспользуется суматохой, а не засмотрится на возникший хаос.
Они покинули крепость, отбегая подальше, за какие-то холмы и деревья, чтобы никто, высунув нос из крепости, не смог обнаружить их. Минута, чтобы отдышаться.
- У нас получилось! - Ракшаса на радостях обняла Левифрона за туловище, прижав ухо к плоской грудной клетке с колотящимся сердцем. В силу роста к шее создателя ей сейчас было тянуться нельзя, иначе многострадальные горшочки опустошились бы таки на эту самую шею. Девушка совершенно позабыла о том, что мужчина ее по-прежнему несказанно боится. А может быть уже и не так сильно...
«Почему у меня такое чувство, что он сейчас бездыханно на меня обвалится...»

Отредактировано Ракшаса (2014-01-20 09:17:34)

+2

4

[ Ворота в замок ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
24 число месяца Новой Надежды, утро.
- Пожар! Помогите! Пожар!
- Что ты…
За те краткие мгновения, пока Ракшаса вопила на все окрестные улицы и переулки, привлекая к себе внимание всех, кто только не был совсем тугим на ухо, Левифрон пытался определиться, что ему делать: то ли на себе рвать волосы за нерадивую спутницу, то ли зажать ей рот и спешно куда-нибудь отступать, оставив разборки на потом. Но сделать что-либо он не успел, прогремел взрыв, причем где-то далеко в стороне.
«Она что, смогла сама решить, что именно взорвать?».
А крик уже был подхвачен и разносился от караульного к караульному, где-то голосила еще одна женщина, далеко переплюнув в своем мастерстве Ракшасу, из казарм уже бежали сменщики, таща ведра с водой. О том же, сколь зол и растерян наверняка сейчас были сами кузнецы и их помощники, вообще лучше было не думать. Конечно, когда наверху узнают, кто сбежал их крепости этим утром, они смогут сложить два плюс два и понять, по чьей воле единственная кузница Мернота внезапно попыталась сгореть.
«Теперь уж точно в лучшем случае через неделю надо возвращаться. Стынут, обдумают произошедшее. Не станут делать поспешные выводу. Хотя что это я несу, уже через пару дней на ушах будет вся крепость из-за побега, так какая разница, за что ответ нести».
- Теперь бежим!
Похоже, девочка начала понимать весь смысл той работы в команде, о которой ей рассказывал Герхен чуть ранее. Управление операцией благополучно перешло ей, и это было правильно. Это монстроловы должны бросаться с головой в неведомую бездну, а Левифрон - читать им морали и останавливать от совсем уж безумных свершений, при этом падая следом. Если роли меняются, все пойдет не так, как это только что едва не случилось.
Надо сказать, бежала синори здорово. Не мешали ни горшочки, ни сумка, хотя было видно, что не будь их, бежалось бы еще веселее. Левифрон бы с радостью забрал все у нее, особенно сумку, за которую все не на шутку переживал, но понимание того, что тогда он до ворот совсем уж полз, побеждало тревогу и откидывало ее куда подальше. И так приходилось волочить тяжелый мешок с провиантом и проклинать себя, что поддался на провокации повара и решил закормить Ракшасу до состояния колобка. Конечно, а как иначе. Воспринималась она так же, как и все пушистые, усатые и полосатые до нее, даже не глядя на то, что она все же человек, а не зверь. Единственная разница обнаруживалась лишь в том, что с ее легкой руки он мог погибнуть в любой момент, бесславно и несправедливо.
Клейм уже давно потерялся из виду, он не стал заморачиваться, увидят его или нет. Увидят так увидят, всегда можно наплести, что у него под старость лет случился собачий маразм и он решил уйти на вольные хлеба. Хозяин, конечно же, пошел его искать. Ракшаса, конечно же, побоялась оставаться одна и увязалась следом. А колбаса, вяленое мясо и тот бред, что навешали на уши повару, получились сами собой в процессе. Видимо, им тоже было одиноко. Ну вот чем не алиби?
Левифрон же бежал далеко не с теми успехами. Отстал, сбился с ритма, пару раз споткнулся, дыхание начало перехватывать. Ребрами он пересчитал, сколько всего набрал из кладовой, сколько яблок было в той миске. Интересное занятие, отвлекает, когда ты уже не особо видишь, куда бежишь, просто двигаешь ногами на автомате, стараясь хотя бы не споткнуться. Он не шибко выделялся из окружения, по улицам все носились. Да, пусть совершенно в другую сторону, но то было несущественно. Кому какая разница, если кузница горит?
Ворота с громким стоном старого, повидавшего не одни виды, дерева захлопнулись прямо за спиной Филина, чудом не зажевав край его плаща. Казалось бы, все, можно больше не мучить себя, остановиться, упасть и попытаться успокоить дыхание и судорожно выбивающееся из грудной клетки сердце. Но нет, Ракшаса, в которой внезапно проснулись все инстинкты самосохранения и осторожность, такого счастья ему не предоставила, она продолжила гонку до ближайшего леска, который бы спрятал беглецов от всякого любопытного взора. Да, она-то гонку продолжила, а вот Герхен до деревьев уже чуть плелся, страшно хрипя и совершенно не различая свой путь из-за плывущих перед глазами темных пятен. И когда он все же достиг столь желанного леса, уронил мешок на землю и уже нащупывал ближайший ствол, на который можно было бы хотя бы опереться, ему снова не дали утонуть в неге полного бессилия.
- У нас получилось!
Почти как тогда, в вольере. Видимо, такая уж особенность у Ракшасы, что от обилия чувств она тянется к любому живому существу, находящемуся рядом. Наверное, не будь этого чудовищного забега, Левифрон опять испугался, что было бы вполне оправдано. Ведь всего несколько минут назад она спокойно и без малейшего зазрения совести взорвала что-то в кузнице, вызвав вполне ожидаемый пожар. Ее намерения пока были все так же неясны, а мотивов для ненависти было с немалым перевесом больше, недели для каких-то симпатий, и можно было только гадать, что стукнет ей в голову, осознай она приходящий контроль над своими силами. Да, наверное, все так бы и было. И будет, ведь когда придет осознание, вряд ли Филин подпустит ее близко. Но пока оно не пришло, и мужчину волновало только то, что ноги подкашивались, а совершенно неприспособленное к таким нагрузкам сердце действительно могло отдать концы.
- Ага… Получилось…
Синори еще и с горшочками обниматься полезла. Удивительное создание, то пугливое, как суслик, то внезапно забывает о страхах. Может быть и не все так запущено, как казалось вчера. Хотя и вовсе кажется, что вчера было так давно.
- Слушай… Мне тяжело дышать, когда ты меня держишь. И вообще… Я упаду сейчас, ты бы отпустила… Придавлю же…
Алимик уже медленно, но верно переносил весь свой вес на девушку, просто не в состоянии был держать равновесие. Мало чести в том, чтобы раздавить собственное создание уже на вторые сутки, а потому Герхен сделал воистину титаническое усилие и завалился не вперед, на Рашасу, а назад, на дерево. Завалился – и благополучно съехал вниз. Земля была подобно самой мягкой перине, захотелось лечь и больше никуда никогда не бежать. Так и порасти тут травой, слиться с деревом. Пожалуй, он бы обязательно так сделал, если бы потихонечку перед ним не проявилось лицо Ракшасы и бородатая, как у старого моряка, морда Клейма.
- Давайте просто немного посидим. Совсем чуть-чуть. Хотя мы посидим, даже если вы не хотите, я пока не смогу встать. Я ведь не монстролов, не готовили меня к таким… испытаниям, - а теперь сделать глубокий-глубокий вдох и такой же глубокий-глубокий выдох. Еще раз. И еще. Все, теперь можно говорить дальше. - Ты не завтракала. И не ужинала, насколько я помню. Предлагаю сделать это сейчас, не зря же целый мешок всякого добра насобирали. Да и время пока есть, ведь когда нас хватятся, все будет сложнее. Так что ешь, а я пока отдохну.
Лимит слов на ближайшие пять минут был исчерпан. Можно было подумать, что делать дальше, где искать медведя, нужно ли идти в Тэльву и искать там ночлег, или же придется полностью погружаться в атмосферу походных условий и ночевать в лесу. Неплохо было бы проверить, осталась ли у Ракшасы настойка и… А сумка-то все еще у нее.
«А если при беге…» - дальше не думалось. Вернее, думалось, но все приобретало масштаб разрушенной лаборатории, и дыхание снова перехватывало, но уже от ужаса и страшных подозрений. Хотелось немедленно забрать сумку, но в то же время совершенно не хотелось узнать, что все снова разбито к тейаровой бабушке. Мечась между двумя крайностями, Филину только и оставалось, что гипнотизировать обитый кожей бок сумки.

+2

5

Дыхание Левифрона сбилось настолько, будто воздух уже с трудом начал попадать к нему в легкие. Девушка успела почувствовать и страшное сердцебиение, и глухой поток дыхания в ее макушку, порывистый, никак не способный насытиться.
Создатель точно падал на нее, и хрупкая девочка, не спичка, но и не массивная тумбочка, рисковала все таки прогнуться под худощавым алхимиком. Филин хоть и тощий, но 48-киллограмовая Ракшаса, дышащая ему чуть ли не в пуп, вряд ли долго сможет прослужить опорным пунктом. Она это понимала, но силенки не позволяли подхватить Левифрона под подмышку и самостоятельно усадить, зато сам алхимик успешно предотвратил надвигающуюся трагедию.
- Слушай… Мне тяжело дышать, когда ты меня держишь. И вообще… Я упаду сейчас, ты бы отпустила… Придавлю же…
«Это вряд ли, не такой уж ты и тяжеее...» - Ракшаса издала звук, похожий на скрип. Когда Левифрон практически весь повис на ней, синори оценила тяжесть его костей. Они явно побольше в весе, чем у нее, и крупнее. Вряд ли создатель ей что-то сломает, если свалится, но на всякий случай нужно расставить руки и позволить Левифрону валиться куда-нибудь в другую сторону. Такая смерть слишком глупая для них обоих. Девушка красочно представила, как Мернот прочесал местность и обнаружил два лежащих друг на друге трупа, усыпленных сверху едой. Эта жуткая картина почему-то улыбнула Ракшасу, наверное, в ее представлении все было комичнее предполагаемой реальности.
- Вот так, тихо... - девушка посодействовала во встрече алхимика с деревом, поскольку совсем без ее помощи мужчина бы обвалился и получил сильный ушиб по всему заднему виду от головы до мягкой, или в его случае не совсем, точки.
«Какой же ты слабый...» - вслух Ракшаса даже не подумала это произнести, ведь создатель какой-никакой, а все таки мужского полу, и такие заявления могут задеть за пресловутую гордость. Девочке всего 17 лет, но из наблюдений подобные хитрости уже оставили отпечаток в голове. В мыслях синори фраза как оскорбление не прозвучала, скорее в ней проснулись жалость и забота. Девушка позабыла про страх и вчерашние кошмары, наблюдая, как же тяжело ее компаньону. Ненадолго, но позабыла.
- Я ведь не монстролов, не готовили меня к таким… испытаниям.
«Испытаниям? Мы здесь пробежали метров... 50. Нет, меньше. Нельзя же настолько... Блин.»
- Меня тоже не готовили. То есть в человеческом виде у меня не было особых физических талантов, и после трансмутации я отчетливо чувствую, что стала еще сла...  - тихо начала говорить девушка, поставив горшочки и положив сумки на траву. Ракшаса присела рядом и хотела было продолжить, но стеклянный взгляд алхимика на сумку с его принадлежностями первой величины говорил о том, что он еще не готов ее слушать. Синори вздохнула и забрала сумку к ним, раскрывая и глядя внутрь. - Да все с ними хорошо. Я... умею бегать, чтобы ничего не побилось. Почему ты не сказал, что тебе плохо? Вернее, что ты болеешь или... - девушка не знала, как правильно спросить, чтобы не задеть никаких чувств и при этом выяснить, на кой фиг создатель рискует собой в самое неподходящее для этого время. Конечно, она не хотела остаться одна, с Левифроном без сознания, то ли отдающим концы, то просто вырубившимся. Но не только эгоистичность преследовалась здесь, этот человек ей ближе всех остальных на сегодня. Со своим наставником она не сближалась никогда. Тут же за какой-то день с лишним был пережит чудовищный спектр эмоций и в этой бурлящей жиже они оба еще живы, не имеют желания прибить друг друга, хотя таковое у одного из них поначалу было, и делят завтрак.
- Попей воды и поешь. - Ракшаса посерьезнела до неузнаваемости, или просто сделала вид, оставшись тем же сусликом. Девушка сурово вручила алхимику горшочек и флягу с водой, заметив, что дыхание у того уже более менее восстановилось и умирать он не собирается. Синори смотрела на создателя, ожидая ответа на свой вопрос.
«Отдохнет он... Отдохнет. Я же... не знаю здесь ничего, мне страшно в конце концов! Хорошо, что тут ни души. А ты еще вздумал падать в обмороки?! Ну уж нет, мой дорогой создатель.» - в мыслях синори была куда смелее, чем в голосе. Решительно действовать - это не для нее, и хоть сейчас она с непоколебимым видом призвала Левифрона поесть, а до этого чуть ли не руководила побегом, грозность начинала потихоньку спадать и превращаться в растерянность. Кубарем покатились одна за другой мысли о непредвиденных кончинах алхимика где-то посреди страшного леса в окружении голодных волков. Прилив адреналина или что это была у ворот, не понятно, но каждый раз брать все в свои руки синори не сможет, ей еще нужно расти. К тому же тот акт жертвоприношения кузнечного инвентаря, что состоялся несколько минут назад, наверняка был не самой лучшей идеей.
«Нужно приводить твое здоровье в порядок. И никак это не повлияет на твои алхимические таланты.» - девушка могла предположить, что с этим человеком, и догадки ее скорее всего близки к истине, но если рядом будет кто-то, впихивающий хотя бы пару раз в сутки еду в этот несчастный рот, ситуация улучшится. Неизвестно только, когда Ракшаса сможет это делать. Может быть Левифрон будет бояться и под действием страха станет употреблять не только ядовитые пары, но и еду?
«Нет, грозиться взорвать его, если он не поест, плохо. Нужен нормальный, человеческий подход. Сумку ведь он мне доверил, значит все движется в правильном направлении...» - синори потянулась к своему горшочку.

+2

6

- Меня тоже не готовили. То есть в человеческом виде у меня не было особых физических талантов, и после трансмутации я отчетливо чувствую, что стала еще сла...
Слова пролетали мимо. Какое ему сейчас дело до прошлого Ракшасы, если вот это, самое дорогое на данный момент, держит в напряжении. Представилась каша из стекла, порошков и жидкостей, медленно проедающая днище сумки. Как были безнадежно испорчены в этой жиже те походные хирургические принадлежности, которые всегда по умолчанию Левифрон брал с собой. Последний островок ныне потерянного алтаря науки крошился в прах и развеивался по ветру, а лицо алхимика застыло маской, когда образы пролетали перед глазами, как живые и настоящие. Протяни руку – и коснешься последних исчезающих крупиц. Кажется, Филин забыл дышать.
Ракшаса это все заметила, потому и осеклась. Да, ей определенно еще предстояло привыкнуть к приоритетам создателя, его причудам тараканам. Что для нормальных людей ерунда, на которую можно махнуть рукой, для него – повод выпить яда. Пусть ей кажется, что в паре битых колб и вылившемся зелье нет ничего страшного, что испорченные скальпели можно заменить, а большая часть алхимические порошки продается едва ли не в каждой лавке знахарей да лекарей. Куда ей понять все тонкости. Никому не понять.
- Да все с ними хорошо. Я... умею бегать, чтобы ничего не побилось.
Эта была худшая фраза, которую могла сказать синори. Герхен имел красочное представление, что Ракшаса умеет и не умеет, и верилось в ее осторожность и трепетность с ну очень большой натяжкой. И даже то, что девушка сама посмотрела и проверила содержимое сумки, ничего не поменяло. Она могла соврать, чтобы он снова не накинулся на нее, как тогда в лаборатории. Суслики трусливы, и кто знает, что она может наплести ради своей шкурки.
- Конечно, - резкое движение рукой – и сумка дернулась в сторону от синори, мягко опустившись на колени алхимику. Мгновение, один глубокий вдох, чтобы определиться наконец, хочет ли он смотреть внутрь. Хочет. Слепая вера – не его удел, все, что не может быть лично доказано, следует отрицать. Филин открыл сумку.
«И правда, все в порядке», - удивление от увиденного быстро сменилось просто феноменальным облегчением. Будто бы кто-то снял с плеч целую гору, что так беспощадно гнула мужчину к земле, заставляя задыхаться. Теперь дышать действительно стало как будто бы легче. Сумка была отложена в сторону.
- Почему ты не сказал, что тебе плохо? Вернее, что ты болеешь или...
Даже странно, что ей такие последствия забега кажутся удивительными. Хотя с другой стороны, что она видела в Мерноте. Ее постоянно окружали такие же здоровые молодые ученики, в которых была прорва энергии и потенциала. Они постоянно показывали лучшее, на что способны, постоянно преодолевали те планки, которые устанавливали их наставники. В физическом ли, в духовном ли плане, но их постоянно развивали, ибо у обычных людей и нелюдей шансы устоять против монстров не столь высоки. Особенно, когда дело касается гостей из Изнанки. Находясь таком окружении, что она могла знать о тех, кто медленно чахнет в подвалах, пытаясь постигнуть суть философской науки и открывая для Мернота новые возможности и перспективы. Возрождая угасшее наследие. Выплетая новое будущее, каждое мгновение совершенствуя уже известные алхимические техники. Не одни ловчие отдают себя во всех смыслах служению гильдии, были и те, кто делал это, не требуя воинской славы и почестей.
- Неужели по мне не видно, что что-то не так? Я, видимо, еще не столь и плох, - Герхен даже усмехнулся. Да, наверняка ей сложно понять в силу молодости и максимализма, что он далеко не столь силен и здоров, что бывает так, что ради чего-то одного приходится жертвовать другим, хоть бы и телом. И за это можно простить, когда-нибудь она столкнется с тем же самым, но уже на своем примере. Когда-нибудь, но не сейчас. – Я просто вкладываю все свои силы в алхимию, практически не выхожу из лаборатории. Порой настолько забываюсь в этом потоке, что пока тело само не упадет в полном изнеможении, я не успокоюсь. Человеческий век не столь долог, чтобы тратить время на еду, сон и отдых, когда столько вопросов все еще остаются без ответов. И я не хочу умереть раньше, чем познаю хотя бы малую часть. У меня нет времени. Да мне и не нужно ничего больше. Не нужно.
Наверное, это зовется одержимостью. Когда одна идея возносится на пьедестал, когда ее значимость абсолютна и непоколебима. Когда все остальное должно быть отринуто и отвергнуто, поскольку больше не несет в себе смысла. Когда перед глазами все отображается через призму этой идеи, обращается в нее. И ради нее пожертвуешь всем, лишь бы подойти чуть ближе.
- Попей воды и поешь.
Именно что-то такое и должно было служить ответом. Создалось ощущение дежа вю. Будто бы сейчас он был в лаборатории, куда, подобно боевому тарану, ворвалась тетушка, уже с порога выкрикивая свое зычное: «Ты опять сегодня не ел, Леви?!». Сразу появляется двойственное желание спрятаться и напротив, выдворить мейстра вон. Так вот, Ракшаса, которая вновь продемонстрировала поразительную способность к преображению, смотрела практически так же, как и Рогнеда. Она даже не позволила Филину что-либо возразить, просто всунула в руки удивленному алхимику флягу и горшочек с едой.
- Но я не…
Горшочек был приятно теплым. Левифрон действительно не чувствовал голода, после столь внушительной для него нагрузки скорее даже наоборот, мысль о воде и еде вызывался такое отвращение, что внутренности готовы были полезть наружу. Но все же какой-то отголосок это многообещающее тепло вызывало. Может быть чуть позже, когда все уляжется и органы встанут на свои места.
- Ты ведь в анатомии и медицине ничего не понимаешь, так? – стальной взгляд подопечной Герхен выдерживал спокойно, даже с улыбкой. Сказывались долгие тренировки с куда более страшным мейстром. Да и не получалось пока воспринимать этого суслика всерьез. В первые секунды ее сурового напора можно было даже растеряться от неожиданности, но она все равно была той маленькой девочкой, которая пряталась в тени вольера и едва ли не скулила от ужаса, а значит вся эта спесь если не наиграна, то является последствием дикого скачка адреналина. Она еще не отрастила себе клыки и когти, чтобы Левифрон ставил ее потуги в один ряд с суровостью других монстроловов. К ней еще все придет. – Кто же после такого забега сразу объедаться кидается. Надо понемногу, постепенно. Мой организм не такой сильный, как твой, не надо его лишний раз напрягать. Иначе тебе придется прятать труп, а я буду являться к тебе во снах и проклинать за то, что сломала мне все планы на ближайшие лет тридцать.
Подтянув к себе мешок с провиантом, Филин вытащил оттуда большое красное яблоко. Это можно было считать консенсусом между тем коварным планом Ракшасы, где она уже наверняка закормила своего создателя до пышущего здоровьем и силой героя, и аскетизмом самого Герхена, где он проповедовал ущемление тела во имя силы духа.
- И вообще, на голодный желудок думается лучше. Ну а ты кушай, кушай. Тебе расти надо, чтобы стать настоящим ловчим, не навсегда же сусликом оставаться.
Жуя яблоко, алхимик всерьез задумался, что делать дальше. Вроде бы его отпустило с большего, идти сможет. Рассиживаться так близко к крепости не стоило, здесь будут искать в первую очередь. Да и дозорные, а то и вовсе патруль какой могут их углядеть, лес не настолько глухой и густой, чтобы скрыть беглецов полностью. Надо двигаться.
- Куда хочешь идти? Открыты все направления, и если ты хотела где-то побывать, сейчас самое время. И да, хотя сейчас только утро, но неплохо бы подумать заранее, где ночевать будем. При этом нам непременно надо найти медведя. Или даже двух. Хотя они же не стаями живут, но вдруг нам повезет…

+2

7

Девушка хотела обнадежить Левифрона, вселить в него надежду на лучшее будущее открытием ее новых талантов не разбивать его склянки при беге, пусть даже это было невозможным чудом, о чем стоит умолчать, но ничего не вышло и так. Талант чуть ли не самый полезный с выяснением всех обстоятельств, в каких Левифрон предстал настоящим сдохликом, готовым упасть без сил при малейшем нарушении размеренного темпа ходьбы. Для Ракшасы алхимик производил все больше и больше открытий, одни из них ее радовали, а другие не совсем. Не сложно догадаться, к какой категории относилось последнее.
«Ты мне еще и не веришь.» - девушка наблюдала за создателем, который со взглядом, полным недоверия и легкого безумия, вырвал у подопечной сумку. - «Хоть бы подумал, смысл мне врать. В тайне от тебя я могла бы волшебным образом все восстановить?»
Беспокойство Филина обосновывалось даже не логикой, а самой ярой фанатичностью своего дела. Убедиться здесь и сейчас, что все хорошо, не думая о резонности вранья девушки и считая ее, возможно, глупее, чем она есть на самом деле - вот он, Левифрон. После того, как мужчина своими глазами увидел удовлетворительную картину целостности в сумке, все вернулось в исходную позицию, ушло напряжение с мышц лица, а взгляд стал мягче.
«Как мало тебе надо для счастья.» - девушка улыбнулась, перестав сердиться на создателя за такое дурацкое подозрение, но пытаясь проникнуться его понимаем и настроением. Не служил бы он в Мерноте, если бы его запросы оказались выше предоставленных условий жизни. Каждому, кто предан своему делу, делу гильдии, не нужно ничего больше. Левифрон подтвердил рассуждения Ракшасы своими следующими словами, и ей сейчас необходимо прислушаться к нему.
- И я не хочу умереть раньше, чем познаю хотя бы малую часть. У меня нет времени. Да мне и не нужно ничего больше. Не нужно.
От горшочка алхимик отказался, разумно объяснив этот момент, и здесь девушка была с ним согласна. Ее немного удручало состояние создателя, способного отягощаться всем, чем угодно, а в условиях не изученности самой Ракшасы и ее многочисленных умений вся система их успешного преодоления препятствий в виде страхов, недопонимания и недоверия выглядела безумно шатко. Левифрон упорно считал Ракшасу сильнее себя, но сама синори с не меньшим упрямством готова отрицать такую лесть в ее сторону.
- Я очень рада, что ты не собираешься умирать. Только не ускоряй этот процесс поступками и... как только тебе стало не хорошо, не жди до последнего, как сейчас, чтобы потом упасть, только тронь, а скажи об этом. - они могли придумать что-то другое, чем взрыв кузницы и бег такой силы, будто их ужалили пчелы размером со свиней. Кузница, может быть, все равно бы взорвалась, потому что девушку охватила паника и она лишь вовремя сконцентрировала внимание на агрегате, но выбор не бежать что есть мочи у них был. Они бы нашли способ открыть ворота, подождали бы, пока они откроются вновь, заставив стражу сделать это каким-то другим способом, зато создатель бы не мчался из последних сил, приготовившись отключиться посреди двора и оставить отпечаток профиля на грязной земле.
- Я ведь не ллайто, Левифрон. Ты же знаешь, чем мы отличаемся. Эта спонтанная активность вызвана наплывом эмоций, и на самом деле я гораздо слабее... Посмотри на меня внимательно, у нас с тобой даже схожий цвет лица. - девушка отличалась бледностью, которую подведенные глаза выразительно подчеркивали. На фоне высокого мужчины синори выглядела еще меньше и тоньше, ручки-палочки, ножки почти такие же, хотя формы немного спасали и скрашивали ситуацию.
Им бы не помешал кто-то третий, какой-нибудь качок ллайто, который при необходимости и от Ракшасы быстро спрячется, и бездыханного Левифрона подхватит по дороге. Однако его нет и им нужно самим бороться с жизненными тяготами, но девушка понятия не имела, что с ними случится, если ситуация выйдет из-под и так несуществующего контроля.
- И вообще, на голодный желудок думается лучше. Ну а ты кушай, кушай.
- Мне, значит, думать не надо? - синори шутливо усмехнулась, глядя на хрустящего яблоком алхимика и все четче осознавая, что тоже хочет данный продукт.
Несколько секунд они сидели и слушали собственное чавканье.
- При этом нам непременно надо найти медведя. Или даже двух. Хотя они же не стаями живут, но вдруг нам повезет…
Синори сделала вид, что не подавилась. Медведей, так медведей. Если Левифрон владеет телекинезом, то он может спокойно этих медведей закружить в изящном вальсе, беспокоиться не о чем.
«Я еще ребенок. Может быть, даже глупый, правда не хотелось бы. Он взрослый и сам разберется, ему больше ничего не нужно. Просто при случае не позволю ему умереть, вот и все. Если буду в здравом состоянии...» - девушка вынесла для себя несколько полезных вещей. Она не должна навязывать алхимику еду, это самое главное. Как бы девочке не хотелось видеть его здоровым, но нужно научиться радоваться хотя бы от его живого вида. Герхену требуется понимание от того, кто рядом, чтобы этот кто-то не начал его раздражать, и Ракшаса постарается следовать такому курсу.
- Посмотри, как здесь здорово. - девушка поднялась на ноги и крутанулась на месте, расставив руки. В ней боролись страх и любопытство, боязнь перед неизвестным и желание познать новое. Синори не знала, что с этим несовместимым противоречием делать, и отдалась эмоциям в текущем времени, где вокруг спокойствие, свобода и создатель, нуждающийся в защите такого же слабого и хрупкого существа, требующего в свою очередь защиты от создателя. Веселая игра называется «Кто за кого спрячется быстрее».
- Тебе, наверное, ближе твои подземелья, чем такие открытые пространства, изобилующие зеленью? - девушка подошла к Левифрону и протянула руки. - Пойдем, горшочки можно и по дороге есть. Медведи - самое то. - девушка, воззвав ко всем своим актерским талантам, попыталась произнести последнюю фразу как можно убедительнее. Ракшаса искренне желала убедиться в миролюбивости медведей, но еще больше она не хотела калечить людей в деревне, поэтому лучше им для начала отправиться в горы на поиски пещерных жителей, где встреча с кем-то опасным позволит безболезненно для мирного населения начать тренировку своей способности.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Горные тропы ]

Отредактировано Ракшаса (2014-02-16 06:43:49)

+2

8

Она не ллайто. Да она даже пока не синори, по правде говоря. Но уже и не человек. Конечно, глупо прятаться за такую хрупкую и совсем еще маленькую девчушку, которая стоит на перепутье. Ей самой тяжело, ведь мир перевернулся в одно мгновение, в него ворвались новые эмоции, обозначились новые границы, все сжалось до одного Левифрона, от которого она пока не могла сделать и шагу. А он, как истинный джентльмен, прятался за ее хрупкую спину. И хорошо еще, если просто прятался, но порой он начинал ее и толкать. Совершенно бессердечный алхимик, который торопит свое творение, дабы как можно скорее увидеть плоды трудов своих. Увидеть, на что оно способно сейчас и что из него можно получить в будущем. Не человек, всего лишь эксперимент.
Но что ему еще оставалось?
Достопримечательность Мернота, алхимик, который не в состоянии даже в крепости выжить без посторонней помощи. Что тут говорить о том, чтобы сбежать из Налии. Выстоять в совершенно дикой местности. Филин нагло скинул часть своего груза на девушку, не предупредил о том, насколько тяжело ей будет в походе с таким, как он.  Его можно было обвинять в безрассудстве и эгоизме, фанатичности и полном выпадении из суровой реальности. Но все ведь делалось для этой самой Ракшасы, время которой неумолимо тикало. Ей придется стать сильной и тянуть на себе их обоих. Ей придется задавить свою трусость и робость, чтобы однажды действительно посмеяться над самой возможностью того, что это Герхен будет ее защищать, а не она его. И суть здесь не в том, синори она или ллайто. Все ловчие таковы, никто из них не будет ломаться перед трудностями и бояться лишний раз рискнуть. Никто из наставников никогда не жалеет своих учеников, мягкие перины и лесть бывают лишь у разбалованных аристократов, в Мерноте же, где смерть идет за каждым по пятам, учат выживать сквозь сталь и кровь. И Филин, воспитанный на этом, не представлял иного пути становления для своей подопечной. 
«Она до всего дойдет, надо просто немного подождать. Никакие изъяны в трансмутации не могут предотвратить это, даже если она сама в это не верит», - успокаивал себя Левифрон.
Не хотелось думать, что она будет бракованным монстроловом. Верилось, что, подобно тем десяткам детишек, которые ежемесячно впервые попадают в крепость совершенно разными, робкими и смелыми, тихими и шумными, воинственными и рассудительными, она тоже сгладит все углы своего характера и найдет точку опоры. Даже панический страх можно однажды научиться направлять в нужное русло, обращая в ярость, и тогда хоть в бездну с братьями и сестрами по оружию. Герхен сотни раз видел это невероятное превращение, вспышку. Ракшаса еще не самый сложный случай, она уже продемонстрировала, что ее надо просто немного подтолкнуть в нужном направлении – и все завертится само собой.
«Не зря же она мне так напомнила тетушку с ее пронзительным укоризненным взглядом».
- Ты зря говоришь, что ты слабая, - огрызок от яблока полетел в сторону. Левифрон взял фляжку, отпил, а затем продолжил: - Давай для начала определим это как истину. Я никогда не верил в самовнушение, но говорят, что оно порой может и горы свернуть. Как мне кажется, это идет от отчаяния, так что чем не наш случай. Да, так и поступим! Скажешь, что слабая – стукну. Будем воспитывать в тебе ловчего заново, раз уж в тебе так все перекосилось.
Он ожидал любой реакции, но Ракшаса внезапно подскочила и завертелась на месте, распахнув руки так, будто стремилась обнять все окрестные деревья и виднеющуюся крепость в придачу. 
- Посмотри, как здесь здорово.
Филин посмотрел. Горы, океаны травы и изредка встречающиеся темные островки таких же небольших лесков, по какой-то случайности капнувшие небрежными мазками на зеленый холст  предгорных равнин. Красиво. Пожалуй, на этом все. Их с синори восприятие окружения было столь же разительно, каким оно было бы у аристократа и нищего с улицы. И дело не в рангах на нынешний момент, не в той маленькой иерархии «создатель – эксперимент», которая незримо, но все же присутствовала между ними. Нет, они просто смотрели на все разным взглядом и видели совершенно разные вещи. И девушка наверняка призвала его восхититься природной красотой, горной свежестью, яркостью солнца и той общей атмосферой свободы и вседозволенности, которая витала в воздухе. Левифрон же видел естественный природный рисунок каждого объекта до самого горизонта, особенный природный алгоритм, гармонию, которая когда-то подтолкнула философов создать алхимию. Он видел истоки того, что боготворил, и его неотъемлемость от всего происходящего в этом мире. Да, они определенно искали разные вещи в том, что их окружало, и Герхен даже не стал об этом говорить, хотя очень хотелось прочитать очередную лекцию на тему сущности алхимии.
- Я так и знал, что на улице тебе понравится гораздо больше, чем запертой в крепости. И ведешь себя уже куда спокойней, даже без настойки. Вот, что по-настоящему здорово.
Все можно было объяснить, и сейчас девушка более всего походила на зверька. Едва только удалось вырваться на воздух – как все изъяны как-то угасли, ушли на задний план, и прорезалось то, что было до этого. Только исчезли люди, которые желали ей пусть и не совсем зла, но и на добро это тоже не тянуло, сразу начало увереннее дышаться, и вроде как уже поднимает голову смелость. Не обнаружилось стен, которые давили и прятали солнечный свет – появилась готовность идти далеко и долго, лишь бы идти.
- Тебе, наверное, ближе твои подземелья, чем такие открытые пространства, изобилующие зеленью?
Она протянула ему руки, больше не желая сидеть на месте и отдыхать. Время на восстановление дыхания и сердцебиения истекло. Вздохнув, Левифрон принял помощь, второй рукой опираясь о ствол дерева. Вроде встал, даже не падая, хотя какая-то предательская дрожь и вялость во всем теле остались, оно было бы не прочь посидеть на такой мягкой земле еще часок другой. Но это ничего, тем больше шансов, что сегодня ночью его поглотит черный сон без сновидений, мгновенно и быстро, победив бессонницу. А пока рядом быстро нарисовался Клейм, на которого Герхен все же оперся от греха подальше.
- Да, мне куда лучше в моей лаборатории, где из естественной природы лишь вид из окна. Что касается полевых вылазок, то тут я больше теоретик.
Тут он немного лукавил, ведь порой и Филина вдруг без всяких видимых причин просто что-то пробивало бежать во внешний мир неведомо зачем и неведомо куда, подчиняясь внутреннему голосу и наитию. Но то было редко, и, увы, все равно мир зачастую встречал его, неприспособленного, неприветливо и даже немного жестоко. Поэтому лучше подвалов никогда ничего не нашлось бы. Они всегда рады принять своего блудного сына.
- Пойдем, горшочки можно и по дороге есть. Медведи - самое то.
- Ну веди, раз знаешь, где медведи.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Горные тропы ]

+1

9

[ Лаборатории ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
22 число месяца Благоухающей Магнолии 1647 года, рассвет

Едва только Левифрон переступил порог своей лаборатории в последний раз, как ему связали руки. Зачем – неведомо, ведь он не пытался сбежать ни когда явился в Налию, ни после, когда три дня сидел в заточении и имел прекрасное окно, которое хоть и на редкость плохо годилось для побега, но кто хотел жить, нашел бы способ выбраться и через него.  Нет, алхимик послушно подчинился приказу и вышел в коридор. К тому рассвету он выглядел не просто плохо, а чудовищно, и конвоирам оставалось только гадать, что происходило в течение этих трех дней по ту сторону запертой двери. Так или иначе, но как Герхен не сопротивлялся ранее, так он не пошевелил и пальцем и ныне. Казалось, что ему вообще все равно, что происходит вокруг, что  с ним делают два мужлана с грифонами на шее, что темные тяжелые тучи уже наползали на горы, пожирая солнце, а шквалистый ветер выл между острогов гор и доносил запах прелой мокрой земли. Стяги Мернота развевались во всю ширь. Буря была близко.
Коридоры, лестницы, переходы. Шли молча, ибо говорить было не о чем. Конвоиры ощущали великий позор, ибо один из них сегодня впервые за долгое время будет наказан за тяжкие преступления, а Филин просто полностью потерял связь с реальностью за долгие три дня своих мытарств между сознанием и бредом, болью и покоем, между самобичеванием и невозможностью постичь глубину собственной глупости. Возможно, до этого в нем попросту теплилась надежда, что кто-то увидит его страдания и раскаяние, поймет его и простит, вновь посчитав чудаком, который попросту не приспособлен к жизни и принятию адекватных решений. Любой виновный всегда ищет прощения, какой бы тяжкой ни была вина. Пока жива эта надежда, любые попытки поставить себя перед фактом, что вина здесь, она существует, будут бесполезны. Герхен же потерял последний оплот веры и предстал перед простой истиной: он это сделал. Что бы сейчас ни было сказано на эшафоте, что бы Рогнеда ни написала в своем приговоре, Левифрон все это сделал. Он. Сделал.
И это была только часть. Другая половина его грехов покоилась на болотах без могил и памятников, и лишь шрам на щеке мог напомнить о некоторых из них. Но о них не суждено было узнать никому и никогда, ибо вовсе не обязательно проходить через чье-то потрясение и осуждение, чтобы ответить за содеянное. Эту часть приговора он расскажет себе сам.
Клейм лаял, и его кашляющий лай раздавался по всему замку, как набат. В один момент он прекратился, а уже на выходе из крепости Левифрон увидел, как волкодава в наморднике и на цепи ведут на псарню. Пес бросил полный боли взгляд на хозяина, но его резко дернули за цепь, придушив ошейником, и вынудили плестись дальше.
«Не сопротивляйся, друг. Ради всего святого, что еще может внять моим мольбам, только не сопротивляйся!» - будто бы очнулся от своего сна Левифрон, провожая боевого товарища взглядом. И будто бы появились силы что-то сделать, едва только он увидел, как обращаются с Клеймом, как на него смотрят, но толчок в спину, принуждающий активнее шагать вперед, быстро вернул с небес на землю. Впереди уже ждала телега и другие ловчие. Чуть в стороне стояла Берг, поглаживая своего коня по шее и глядя на тучи, что будто бы касались верхушек гор. Запах дождя становился ощутимее.
- Я в состоянии ехать на место казни наравне со всеми. На своем коне, - тихо, но очень уверенно и четко проговорил Левифрон. Прошел шепоток, несколько пар глаз уставились в спину Рогнеде. Алхимик тоже поднял свой уставший взгляд на нее, и его она почувствовала, повела плечами, будто от холода. – У приговоренных есть право на последнее желание. Мое желание – явиться к эшафоту, как человек, а не безвольная скотина, которую отправляют на заклание.
Последние слова вырвались с небывалой резкостью, что удивило и самого Герхена. Что-то вспыхнуло внутри на мгновение, как огонь в том очаге под кучей пепла, когда он добрался до свитка с рецептом какого-то зелья. Яркий огонек эмоций пробудился как напоминание, что Филин еще был жив, он все еще был здесь. Этого было достаточно.
- Последнее желание приговоренного – закон. Приведите его лошадь, - спокойно вынесла решение Рогнеда.
Телегу отогнали прочь, Грифа, цэдафа Левифрона, спешно поседлали и вывели во двор. Филин давно не видел своего коня, а потому испытал укол совести, что они встретились вот так. Он знал, что цэдафы – как лебеди, никогда не забудут и никогда не изменят. И казнь Левифрона вполне могла оказаться фатальным событием для несчастного коня, чья верность не знала границ и условий. Но некоторые вещи просто нужно было сделать, а потому алхимик надеялся, что и Гриф, и Клейм, и семья Герхен, и все прочие, кто по каким-то причинам мог оплакивать его безвременную кончину, найдут в себе силы мужественно выдержать сегодняшний день. Новый рассвет должен был принести успокоение всем, чьи души ныне были беспокойны.
Едва они проехали главные ворота, как первые крупные капли упали на землю. Дождь начинался медленно и будто нехотя, тучи же лишь больше набухали, давя одним лишь своим тяжелым видом. Они были похожи на обожженный металл, темный, грязный и непроизвольно напоминающий о войне. Даже небо будто знало, что сегодня было не место солнцу и теплу, лишь холодному шквальному ветру, что продувал насквозь, и ледяной воде, что стекала за шиворот и наполняла одежду, делая ее неподъемной. И пальцы мерзли, немели, и было тяжело держать поводья, которые были простой формальностью, ибо Гриф был привязан за чембур к другой лошади. Капли только начали моросить более уверенно, но алхимика уже трясло от холода. Они спускались по тропе, что вела в долину, посреди которой где-то далеко стояли камни испытаний. А на ее краю… На ее краю, ближе к скалам, Филин уже видел место своей экзекуции. От скал отражался стук молотков, плотники заканчивали помост. Казни проходили так редко, что эшафот каждый раз собирали сызнова.
Путь до долины был таким же долгим, как и первый день в заключении. Разница состояла лишь в том, что в этот раз Левифрон просто пытался отвлечься от вгрызшегося в кости холода, пытался не смотреть вниз на работу плотников, пытался сохранять тот боевой дух, что внезапно воспрял в нем при виде Клейма и телеги. Алхимик пытался делать очень многое, но едва ли что-то из этого было в его власти. Беспощадный дождь, ставший очередной последней каплей, не оставлял ни малейшего шанса проявить стойкость, а где нету стойкости, там открываются ворота слабостям: взгляд не единожды падал на долину, видения с собственным телом в петле отчетливо стояли перед глазами, а собственная беспомощность вызывала тошноту. Неизбежность. Ощущение фатальной неизбежности придавило алхимика. Он будет висеть в этой петле, птицы выклюют ему глаза, а звери обглодают ноги.
Он шел в крепость за искуплением, но все отчетливей ощущал вместо него возмездие. Собратья мстили ему. Не взимали плату за содеянное, но заставляли испытать то, что чувствовали они. Не будет никакого прощения. Не будет отпущения грехов. Просто боль можно утолить лишь другой болью, и они были готовы пустить кровь.
Около эшафота стояло несколько десятков людей. Их не смущал ни дождь, ни раннее время. Все они либо хотели посмотреть на последние мучения предателя и убийцы, либо проводить в последний путь дорогого человека, отчаянно надеясь в душе, что боги и Покровители каким-то чудесным образом спасут его в последний момент. Даже проезжая мимо, Филин не смог определить хоть какого-то в этой толпе, все были в плащах и капюшонах, но некий внутренний голос подсказывал, что его семья здесь. Алхимику искренне хотелось верить, что они не были среди того большинства, которые хотели полюбоваться зрелищем. Левифрон отчаянно боялся подпускать к себе мысль, что он действительно остался совершенно один. 
У самого помоста он спешился, цэдафа тут же увели в сторону. Самого же алхимика под руку провели по лестничке в три ступеньки и поставили в самый центр. Следом за ним на помост поднялась Рогнеда, а за ней – кто-то широкий и могучий. Плащ скрывал его лицо, но походка выдавала незнакомца с потрохами. Бьорн. Командор. Батька всея Мернота. В их рядах не было палачей, а потому каждый вопрос с исполнением приговора всегда решался в частном порядке, но каждый раз именно Бьорн брал на себя эту ответственность. Он не доглядел, ему и разрывать этот узел.
Филин почувствовал, как ему на шею опустили веревку. Алхимик судорожно сглотнул, внутри все будто замерло. Холод отступил.
- Левифрон Герхен, - громко начала зачитывать текст с развернутого свитка Рогнеда. Горы вторили ей эхом. – В связи с совершенными вами преступлениям, вы проговариваетесь в смертной казни через повешение. 
Алхимик чувствовал, сколь неустойчив пол его ногами. Там была платформа, которая спустя минуту-другую должна была обрушиться вниз, приведя приговор в исполнение. Всего минута. От его, казалось бы, длинной и благополучной жизни осталась жалкая минута.
- Вы обвиняетесь в преступлениях против кодекса, таких как убийство члена гильдии…
Налетел шквал ветра, перехвативший дыхание, прошедший насквозь через тело и ударивший водой в лицо. Порывы непогоды были похожи на удары плетью, создавалось впечатление, что она была полностью согласна со словами Берг, оглашаемыми во всеуслышание.
- … дезертирство…
Она умудрялась с легкостью перекричать льющийся с небес дождь и воющий ветер, голос мейстра, полный стали похлеще нависших над ними свинцовых туч, можно было расслышать даже на стенах. И на стенах слушали.
- … воровство…
- … халатность…
- … разглашение тайны…
Рогнеда чеканила каждый пункт обвинения, делая долгие паузы между каждой строкой в свитке. Разумеется, за каждым произнесенным словом было куда больше совершенных проступков, куда больше нюансов и событий, но приговор не допускал лишних эмоций и красноречия. Это была лишь необходимая веха, все факты и без были известны всем присутствующим. И будь хоть единственный шанс повернуть все иначе, та же Рогнеда сделала бы это без раздумий. Но она не могла. Груз Левифрона был слишком велик, и ей оставалось лишь дочитать написанное ею же.
- … а также в неспособности мыслить здраво, оценивать свои поступки и отвечать за содеянное. Приговор вынесен Советом пяти в ходе закрытого суда и поддержан единогласно.
На последнем слове женщина свернула свиток и повернулась к племяннику.
- Приговоренный, у вас есть право на последнее слово.
Но Левифрону было так холодно и так паршиво, что не хотелось оттягивать лишний раз момент истины. Он заставил задеревеневшие мышцы шеи работать и покачал головой. Что он мог сказать, в конце концов? Что извиняется? Что раскаивается? Что больше так не будет? Герхену все это было не нужно. Он хотел только одного: чтобы Бьорн дернул чертов рычаг и освободил его. Хватит.
Рогнеда согнула руку в локте, показав ее из-под плаща. Перед тем, как отдать приказ, который никогда нельзя будет исправить, женщина еще раз всмотрелась в бледное осунувшееся лицо Филина. Оно все так же не было лицом убийцы и предателя, но что-то неуловимо изменилось, и причина была не в новом шраме, который не скрывали волосы, и не в синяках под глазами, отнюдь не похожих на синяки от усталости или недосыпа. Будь на ее месте сам Левифрон, он бы не думал ни секунды, а сразу бы догадался, что это просто другой человек. Да, тот самый, из зеркала. Решения, события и ошибки никогда не проходят бесследно, они оставляют след на людях, а уж то, что в одночасье рухнуло на Герхена, не могло не отразиться на нем самым явным для окружающих образом. Безобидного чудака, витающего в облаках, больше не было, а его убийцу ждала петля, змеей лежащая на шее.
- Да помилуют боги твою заблудшую душу.
Рука Берг опустилась. За спиной Левифрона Бьорн дернул рычаг, под помостом что-то грохнуло, и в ту же секунду пол ушел из-под ног. Веревка впилась в кожу, обожгла, пережала дыхательные пути. Позвонки отчаянно хрустнули. В глазах разом потемнело, руки сами потянулись к удавке, силясь ее оттянуть, ноги дергались, пытаясь вытолкнуть тело выше, как в воде. Но чем больше алхимик двигался, тем сильнее был ожог и отек, тем меньше получалось сопротивляться удушью. Было больно, и боль была повсюду, не только в шее, скованной петлей. Болью взорвался едва отошедший от алхимического яда мозг, которому перекрыли кровь и кислород, ныл позвоночник, который беспощадно тянули за самое уязвимое место. И пальцы уже кровоточили, так мужчина старался на инстинктах если не разорвать путы, то хотя бы отвоевать себе сантиметр пространства. Он хотел сделать всего один вдох. Один чертов последний вдох.
Вся эта борьба продолжалась всего несколько мгновений. Спустя секунду движения замедлились, перед глазами уже не было даже теней, один лишь мрак. Сознание уходило, а конечности отзывались так неохотно, будто между ними и мозгом были морские мили. Одна лишь боль все еще была здесь, четко обозначая, что он еще не умер. Что нужно помучиться еще несколько секунд. Всего несколько секунд.
В один момент исчезли и звуки вокруг, и холод, и боль, конечности окончательно перестали слушаться, руки упали, вытянувшись вдоль затихающего тела. Пространство остановилось, замерло, в ослепших глазах затанцевали отблески света. Мгновение – и…

+4

10

<----Ледяной пояс » Горные тропы

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Предрассветное время

Остановившись на достаточном расстоянии от того, что творилось в долине перед ними, троица могла уже более-менее рассмотреть происходящее. Тому способствовала не только предрассветная пора, но и упомянутые факелы. Видно плотники  трудились с самого раннего утра, если и не всю ночь напролет. Что же, такая щепетильность касательно вопроса повешенья несчастного заслуживала уважения. Аль цинично усмехнулась. Можно было подумать, что мернотовцы подсознательно опасались, что им не удастся свершить задуманное. Впрочем, возможно, это было привычное дело - казнить на рассвете, а после привычно заниматься своими делами. Увы, распорядка ловчих лоддроу не знала и не собиралась этим вопросом заниматься от слова "совсем" ни сейчас, ни в будущем.
Девушка стащила тюфяк с соломой и в потемках, кои еще не развеялись полностью, принялась "лепить" подобие человека, который, по ее задумке и при хорошем раскладе, должен был сыграть роль того самого приговоренного, коего они рассчитывали спасти. К этому делу девушка подошла весьма щепетильно и вскоре им явилось весьма приличное подобие желаемого, если не сильно присматриваться да придираться к соломенному лицу, скрытому под капюшоном и такими же руками, также скрытыми под полами длинной накидки. Удовлетворенная увиденным, Фенрил поднялась и отвязала сверток от седла, протянув его Бэйнару.
- Плащ-неведимка, - коротко проговорила девушка. - Играть с тенью хорошо, но лучше перестраховаться и использовать то, что наверняка не подведет. Возьмешь это чучело и под плащом пронесешь с собой под помост. Когда начнется неразбериха и Левифрон окажется в твоих руках, подбросишь соломенного "двойника" так, чтобы он оказался возле помоста, а не под ним, и я могла с легкостью его подхватить. В той суете, что должна подняться, навряд ли кто-то приметит все это. От сего зависит насколько быстро я уведу отсюда свору ловчих.- она замолчала ненадолго. - Как только моя часть плана сработает, думаю ты поймешь это, уходите в алхимиком, в каком бы состоянии он ни был. даже если придется тащить его на плечах, не дожидаясь, пока все уляжется...ибо я не ведаю сколь проницательными окажутся его бывшие сотоварищи да и как развернется действо в погоне. Уходите в лес. Там легче спрятаться от наездников на грифонов в частности, - Аль перевела взгляд на Гейла. - Тебе сейчас, пока еще темно, да и погодные условия дают нам кое-какое преимущество, нужно добраться до псарен. Там действуй так, как я тебе говорила, что касается пса. Если возникнут трудности, действуй по ситуации. Обязательно прячь лицо, мы не ведаем сколь хорошо знакомы друг с другом все местные, но есть предчувствие, что достаточно для того, чтобы узнать незнакомца, особенно с такой яркой шевелюрой. Когда найдешь волкодава, точно так же уходи в лес. Он поможет тебе найти Бэя с Левифроном, достаточно ему об этом сказать, - она вновь умолкла, задумавшись, после обратившись к обоим мужчинам. - Старайтесь не попасться и воспользоваться всем тем преимуществом, что даст вам мое "выступление". Идите сейчас, я появлюсь позже. Надо добраться до самого помоста как можно незаметней, а для этого я еще не все заполучила в руки. Ступайте и будьте осторожны. После затаитесь как можно глубже в лесу, только Клейма отпустите, он мне поможет вас найти после.
Фенрил хотела что-то еще добавить, но не стала. Не хотелось усугублять и так невеселый момент всей постановки, что вскоре должна была развернуться в долине пред крепостью. Если дело в конечном итоге обернется совсем печально, они сами поймут это и не станут ждать вечность. С этими мыслями девушка проводила взглядом мужчин, что осторожно двинулись прочь, с намерением подобраться каждый к своей цели раньше, чем сумерки вовсе рассеются или их приметят. Аль отвернулась, принявшись возиться с луком и стрелами, снимая оные с седла.
- Будь готова, я позову тебя, - произнесла лоддроу, нежно погладив животное крутой шее и закрепив узду так, чтобы она после не помешала лошади. - Чем быстрее ты окажешься рядом, тем лучше. Осторожность с теми, кто попадется под ноги соблюдать не стоит...
Рейа глухо зарычала в ответ на слова хозяйки, принявшись раздирать рыхлую почву под копытами когтями. Небо по прежнему не спешило явить свет на землю, словно и само оно было под впечатлением от того, что собиралось свершиться под его тяжелыми тучами. Ветер становился все более порывист и холоден, неся с собой не только  прохладу, пронизывающую до костей, но и запах дождя, капли коего лишь поодиноко, словно осторожно начали падать оземь. Буря не входила в ее планы. Она скорее им мешала, однако не настолько, чтобы отказаться от задуманного, просто Альвэри пришлось на ходу менять задуманное и то, что пришло в голову выглядело  таким, что было проще внедрить в жизнь. Закрепив оба колчана со стрелами на плечах, перехватив лук, лоддроу сама двинулась вдоль редких деревьев, что еще росли поодаль центра всего действа. Чтоб добраться ближе к тому месту, где собирался немногочисленный местный народ, ей нужно было сначала кое-что раздобыть и те немногие ветвистые исполины, что украшали местность, не могли в этом помочь и вскоре ей пришлось едва ли не ползком перебираться, но в конечном итоге она нашла свою цель...


[mymp3]http://my-files.ru/Save/s30nlm/Oomph33-Jetzt-Oder-Nie(muzofon.com).mp3|Немного пафоса под настроение х)[/mymp3]

Отредактировано Альвэри (2016-05-29 13:54:57)

+1

11

<--- Ледяной пояс » Горные тропы
22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Рассвет

«Ну прям все соответствует ситуации», - подумал Гейл, мельком бросив взгляд на небо. То, что будет дождь, или даже ливень, сомнений не оставалось. Это усугубляло и так нервозное состояние.
Парень остановился поодаль от крепости, где его не было видно, и принялся наблюдать. Виселица была готова, и народ начал уже потихоньку собираться. Стража пока что стояла лишь у ворот. Справа от ворот таррэ нашел псарню и конюшню. Пока там ходили люди был шанс затесаться в потоке зевак и прошмыгнуть незамеченным.
«Не понимаю я их, - думал Гейл, пробираясь к конюшне, первые капли уже упали на плащ, он посильнее надвинул капюшон на глаза, - в чем удовольствие смотреть на смерть другого? Со стороны закона, это вроде бы обосновано. Показательная казнь и все-такое, чтобы другим было не повадно. Но для народа – словно развлечение. Или они так пытаются придать себе важности? Мол, и мы поучаствовали в воцарении справедливости, раз покричали «буууу!» приговоренному? Да уж, народу и правда надо лишь хлеба и зрелищ».
Таррэ прокрался в конюшню. Идти сразу в псарню ему не казалось разумным, собаки сразу могут поднять шум, почуяв чужака, а вот лошади были более мирными.  Парень прошелся по помещению, разглядывая предметы и прикидывая, насколько это могло ему пригодиться. Но тут были лишь седла, сбруи, поводья – в общем, ничего интересного. В дальнем конце он заметил дверь, которая оказалась незапертой. Гейл вошел в пустую пристройку, видимо это была комната конюха. Она была небольшой, минимум мебели.
«Если мы будем скрываться в лесу, то надо пищу готовить, на перекусах долго не проживешь». Гейл осмотрел полки и нашел то, что ему показалось полезным: котелок, пару железных кружек, тарелок и ложек. Все это он сбросил к себе в рюкзак, а также картофель, морковь и лук, которые нашел в плетенном коробе на полу. Достав из кошеля деньги, таррэ положил их на стол. Вором он не был, поэтому считал, что должен оставить что-то взамен.
Парень вернулся обратно в конюшню и аккуратно выглянул наружу. Гейл увидел процессию, что двинулась от ворот к эшафоту. Из-за дождя фигуры казались нечеткими, поэтому ему было трудно понять, кто из них Левифрон. Альвэри и Бэя также не было видно. Он лишь надеялся, что все идет пока согласно плану. У ворот показались еще несколько мужчин, они тащили за собой на цепи огромного пса. «Наверное, это и есть Клейм». Животное завели в помещение, послышался лай и рык собак. Спустя какое-то время стражи покинули псарню.
- Останься здесь, - произнес один второму. – Не знаю на кой он им сдался, но думаю, если зверюга взбесится и вырвется, то можешь пустить в ход оружие. В крайнем случае, ясно?
Оставив стражника, говоривший ушел прочь.
- Тьяррэ куэд’амро, - тихо выругался Гейл на айрите.
Пока оставалось лишь подождать Альвэри, а уже под шум забрать Клейма.

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:18:11)

+1

12

<<< Ледяной пояс » Горные тропы

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Рассвет.

В общем-то план действий за все время продвижения к крепости так и не изменился, хотя в последний момент, как и полагается, некоторые коррективы были внесены. И скорее они служили некими приятными бонусами к уже задуманному или же находящемуся в мыслительном процессе.
Вот так вот в то время, пока Альвэри пыталась набить купленное шмотье соломой, а Гейл занимался чем-то своим, Бэйнар размышлял над тем, как мог оказаться под помостом и не быть замеченным ранее, преодолевая равнинную местность до весьма мрачной постройки. Окидывая взором унылый пейзаж, стены крепости, что черно-серой массой высились над горизонтом, и пару-тройку валунов, поодиноко разбросанных по местности, особо улыбаться и радоваться было нечему. В голове крутились все возможные варианты «пути» вплоть до ползания на пузе по мокрой траве и грязи. Тени, пусть и в предрассветных потемках, от природных предметов было маловато, да и скакать пришлось бы незнамо как. Так что щедрый дар лоддроу в виде плаща-невидимки пришелся как нельзя кстати, хотя для самого мужчины служил простой накидкой.
Принимая одежду из рук девушки, мужчина кивнул, продолжая слушать. Однако дальнейшее ему понравилось куда меньше. На слова Аль о том, что он должен был еще и чучело с собой везде протащить, проклятый изумленно вскинул брови. «Ты издеваешься? И этого выволоки, и пугало подгони к другому краю. Или вовсе под помостом его брось и соломой занимайся. Тут одного такого плаща маловато будет, не думаешь?». Но, ледышка так и не думала, уповая на светлые и гениальные мысли в голове иштэ, судя по всему. А их, надо было признать, к тому моменту было не так уж и много. Голоса Эйнохэил так и не подал, лишь переведя задумчивый и «поостывший» взгляд с Альвэри обратно на крепость. С новыми вводными мыслительных процессов заметно прибавилось. Однако и времени на разрешение всех вопросов никто никому не давал. Сумерки, что еще густились под кронами деревьев, стремительно рассеивались, уступая место пасмурному рассвету, что еще хоть как-то подыгрывал.
- Импровизация – наше все, – без каких-либо ярких эмоций выдал проклятый.
Он таки оторвался от созерцания застывших у ворот силуэтов и начинающегося подтягиваться к месту казни народа. Пора было бы и действовать, но, как и всегда, первый шаг был трудным самым. Подхватив соломенное чучело и натянув поверх и так надетого плаща еще и невидимку, Бэй скрыл своего «товарища», стараясь придать себе видок поестественнее. А посему придерживал пугало не за пояс, а так, за ткань штанов, дабы совсем уж по земле не волочилось. «И в пору бы жалеть, что не родился магом», - мужчина протяжно выдохнул, - «Хотя у нас тут повеселее всяких магов».

Ну, и как говорится, да начнется спектакль! Оставив позади полесок, двое мужчин выдвинулись в сторону крепости, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. И надо было заметить, что каким-то чудом, но это у них получалось. Даже погода и начинающийся дождь играли на руку, вынуждая почти всех желающих взглянуть на повешение облачиться в плащи и накинуть на головы капюшоны. Так что особо из серой массы ни Бэйнар, ни Гейл не выделялись, вскоре потеряв друг друга из виду и устремившись каждый к своей цели. Изобразив из себя малость чересчур любопытного, иштэ едва ли не вплотную подошел к помосту. Со стороны то и вовсе должно было выглядеть странновато-комично, ибо продвигался мужчина медленно и неуклюже, прихрамывая на правую ногу, которой старался придерживать скрытое под плащом-невидимкой пугало. Но благо, если кто чего и замечал, то объектом любопытных взглядов были ворота, из которых скоро- ни скоро, а должна была показаться процессия.
Улучив наиболее выгодный момент, Эйнохэил растворился в тени помоста, вмиг оказываясь под строением. Тут на какое-то время он мог немного расслабиться и выдохнуть с облегчением, однако и за ситуацией снаружи надо было следить в оба. Убедившись, что никоем образом не привлек к себе внимания стражи и малочисленного народа, мужчина перестал уповать на свою способность и, плюхнувшись на пятую точку, уложил рядом с собой чучело, не спеша скидывать с того плащ. Все, что оставалось, это дождаться разворота событий и не оплошать в своем «направлении». А пока что у Бэя появились драгоценные минуты, дабы додумать план подбрасывания соломенного Левифрона и, собственно говоря, побега с настоящим.

Отредактировано Бэй (2016-06-13 00:27:56)

+1

13

Начал накрапать мелкий дождь. Альвэри, куталась в старый, широкий плащ, который раздобыла минутами ранее. Их хозяин лежал в беспамятстве за одним из валунов, основательно пригретый по затылку, не крепко связанный и с подзаткнутым подручными средствами ртом. Ее совершенно не мучили угрызения совести. Ни когда она наносила удар приблизившемуся зачем-то крестьянину, ни когда в полутьме скрутила его конечности. При хорошем раскладе его быстро найдут или сам распутается, только немного придя в себя после помутнения. По-другому ей бы тяжело было подобраться к толпе, что потихоньку стягивалась к импровизированному на скорую руку эшафоту. Людей было мало и все они навряд ли были чужаками, что неудивительно для столь отдаленного от всех места. Поэтому только несколько замаскировавшись под местного жителя, спрятав лицо в глубоком капюшоне ветхого плаща, девушка могла надеяться на то, что пройдет незамеченной.
Так и вышло. Вскоре лоддроу стояла в хвосте зевак, собравшихся лицезреть редкое, судя по перешептыванию, зрелище. Благодаря людскому говору девушка поняла и то, что к виселице едет осужденный. Как бы она не силилась держать себя в руках, но при взгляде на подъезжавшую кавалькаду, мрачную в своем относительном молчании и величественную в готовности препроводить одного из своих в последний пусть столь жестоким, низким способом. Тонкие пальцы с силой сжали лук, спрятанный за полами плаща. В этот момент весьма сильным было искушение устроить бурю раньше, нежели сама природа на сие сподобиться, однако здравый рассудок еще присутствовал в ней, подавляя слепую ярость. Засим девушка молча наблюдала, как вся процессия добралась к приготовленной виселице, как всадники спешились, как один за другим поднялись на помост. Шаг за шагом, мрачная стража алхимика, коего первым и вывели на всеобщее обозрение, поднялась следом. Сердце в груди замерло на миг, но уже в следующий момент забилось так, словно она пробежала несколько десятков километров без передышки.
Фенрил не сводила глаз с человека, чей лик впечатался в память и не давал ей покоя последние дни и ночи. Дождь усиливался, заливая глаза и проникая в ткань ветхих, старых плащей, мешками висевших на плечах. Порывы ветра все сильнее шарпали заскорузлую ткань, грозя и вовсе разорвать ту в клочья с той же равнодушной жестокостью, с коей некоторые пришли сюда, дабы лицезреть чужую смерть. Громогласный голос того, кто посчитал своим долгом обличить Левифрона во всех смертных грехах кодекса Мернота или что-то сродни этого, бил по барабанным перепонкам. Каждое слово отзывалось в душе набатным звоном, поднимая в ней волну слепой ярости и холодной ненависти. Ей было плевать на все прегрешения человека, коего решили судить лишь за то, что он им был, судя по всему. Она не желала воспринимать слова приговора, как единственно правые, итог коих - лишь смерть. Не было в тех них ничего, что бы заслуживало такую кару. По крайней мере, она этого не услышала, поэтому душу заволокло поистине ледяным холодом, за которым всегда грядет лишь разрушение и безоглядные поступки.
Еще не иссякла красноречивая речь "судьи", а под плащом лоддроу вовсю плела заклинания. Перед тем, как прийти сюда, девушка приняла зелье для поддержания своих магических сил, понимая сколь много их собиралась потратить и не ведая хватит ли даже оных вместе со штучной поддержкой. Тем не менее, отступать никто не намеревался. Пользуясь плаксивым настроением природы, Альвэри попервах усилила бурю на этом участке местности и та в прямом смысле загудела по равнине, принявшись разбрасываться ветками, корнями вырванной травы, листьями и всем, что под порывы неистовствовавшего ветра попадалось. Дождь усилился, тучи, окрасившись в цвет мрачного фиолета, затянули небо, играя вспышками молний в своих воздушных телах. Толпа начала роптать, опасливо поглядывая на творившееся вокруг. Кто-то даже посмел предположить, что это боги не согласны с казнью несчастного, однако его голос не был услышан тем, кому была безразлична воля "богов". Они с завидным упорством желали привести приговор в исполнение несмотря ни на что. Аль зло ухмыльнулась. Ею овладело злорадное предвкушение того, что она собиралась преподнести этим несчастным глупцам в ответ на их слепость и несправедливость, как считала непосредственно она.
Приговор уже были готовы привести в действие, когда кто-то из доблестных стражей закричал, что позади толпы, на одном из холмов показались всадники. Тотчас же мернотовцы ощетинились, направив свои взгляды в указанную сторону, но никто не мог точно определить, кто это и что это. Из-за разразившейся бури невозможно было что-либо рассмотреть на таком расстоянии. Всадники, кои увидел один из стражей, казались огромным, размытым пятном, но они определенно имели место быть. Нервозность толпы, буря, что все больше усиливалась, неизвестные гости - все это вкупе начало вызывать смуту в доселе молчаливой толпе. Однако, казалось, ничто вокруг все так же не может поколебать решительность палачей, что стояли подле Левифрона, держа руку на рычаге. Аль скрипнула зубами в немом припадке гнева. Девушка чуть продвинулась ближе, легко маневрируя меж собравшихся. В тот же момент кто-то закричал, что неизвестные всадники внезапно стали ближе. Все так же оставаясь неузнаваемыми и в относительной дали, они темной громадиной наступали. Вторя этому крику, послышался грохот со стороны помоста. Альвэри почувствовала, как внутренний холод добрался до сердца, увидев, как тело мужчины тотчас повисло на веревке, задергавшись в припадке удушья. Ее телом пробежала мелкая дрожь, но девушка старалась не поддаться обуявшим ее чувствам. Только не сейчас! Снова в ладони разгорелось голубоватое пламя заклинания и ураганный ветер в буквальном смысле обрушился на стоявших по сторонам от помоста мернотовцев, раскидывая их словно кукол и промчавшись мелким смерчем дальше, сметая ряды ошалелых от увиденного зевак. В то же время снова послышался крик:
- Они разъехались...Они словно призраки!...Не вижу...Вот мелькнули же! - кто что еще кричал, кто кому приказывал, было плохо слышно и понятно в этом гуле, что совместил в себе мощь природы и дикое чувство страха части собравшихся.
Все это было неважно, ибо служило лишь временным отвлекающим маневром ее дальнейшим действиям. А уж он, как было видно по суматохе, что поднялась вокруг, удался знатно. Однако Альвэри прекрасно понимала, что у нее остались считанные минуты до того, как заклинания утратят свою силу и вся иллюзия спадет, оголив всю истинную реальности. Засим, не теряя драгоценных мгновений, стараясь держаться чуть поодаль от людей, коим уже не был интересен несчастный повешенный. В то же время, подобравшись к эшафоту поближе, лоддроу снова прибегнула к силе бури, тем самым застлав взоры тех мернотовцев, что могли увидеть ее в тот момент (особенно страдала от всего этого крепость в сие время), в который можно было пресечь то, что девушка собиралась сделать, послав как приветствующий жест арбалетный болт меж глаз. Развернувшись во всю мощь, сделав из природы в этот момент своего союзника, девушка отбросила полы ветхого плаща, выдернув из колчана колдовскую стрелу и вскинув лук. В считанные мгновения, несмотря, на казалось бы, сумасшествие вокруг, огненная стрела рассекла воздух и, едва не задев мужчину, внешне схожего на медведя, пронеслась мимо, одним попаданием острия рассекла веревку, на которой повисло тело алхимика. Да, когда она их приобретала, то несколько с иным намерением, однако и в сие время буреносного дня подобного толка стрела была многим предпочтительней обычной. Увидев, что перебить веревку вышло с первого раза и тело мужчины поглотила зияющая под его ногами дыра, лоддроу, поддержав сплетенные заклинания, звучным голосом, что не удивительно ли, но перебил рев бури и крики всех, что в суматохе уже забегали по равнине, воззвала к своему четвероногому питомцу.
- Рейа! - резкий оклик рассек какофонию звуков, окруживших местность, словно луч солнца в ненастный день.
Словно отталкиваясь от ураганных стен ветра, он прокатился по равнине, достигая самых отдаленных уголков. Аль понимала, что долго ей играть и тем самым скрывать себя не удастся, но она уже сделала для его спасения все, что хотела, теперь нужно сделать все, чтобы его не нашли.
В толпу людей, что спешно старалась покинуть ближайшую к эшафоту местность, врезалось, словно появившееся с ниоткуда, тело лошади, вид которой ужаснул люд еще больше, чем буря, неистовствовавшая вокруг и неуловимые всадники, игравшие в прятки на холмах. Варимар, рыча и дымя вздувшимися ноздрями, мощными прыжками несся к хозяйке, не глядя под ноги и снося на своем пути тех несчастных, коим повезло попасть под его когтистые лапы...

Отредактировано Альвэри (2016-06-01 19:08:25)

+4

14

Гейл отчаянно ломал голову над тем, как бы ему обойти охранника. Пройти просто мимо не представлялось возможности. Если он устроит пожар, то рискует привлечь внимание не только стража. "Лучшая защита - это нападение". Таррэ закрыл глаза и медленно выдохнул. Тело начало меняться, одежда стала больше, чем нужно. Эби потуже затянула ремень и подвернула брюки. Переодеваться было некогда, она боялась упустить момент выхода Альвэри. Расчет был на то, что если способность не сработает, то женское обаяние уж как-нибудь да поможет. Сейчас это было единственным, на что можно было надеяться.
Эби нетерпеливо выглянула за дверь: ничего не обычного. Левифрона провели на эшафот, закинули петлю на шею и поведали всем его грехи. Только вот суккубия не смогла ничего расслышать, все заглушал звук дождя, да и расстояние сыграло свое дело. "Принять бы сейчас... а то вся на взводе. Нет, не время разлучаться с разумом", - Эбигейл в очередной раз пробежалась взглядом по конюшне, на одном из гвоздей она заметила небольшие ножны с кинжалом. "Мало ли что”, - подумала девушка, забирая их с собой. Её внимание привлекли звуки разыгравшейся бури и Эби поспешила взглянуть наружу.
Буря и правда имела место быть, однако казалось, что всю свою мощь стихия решила обрушить на виселицу, а до псарни долетали лишь отголоски, хотя и их было трудно назвать небольшим дождичком.
- Думаю, это знак.
Эби вышла из конюшни и решительно направилась к стражнику, который явно находился в прострации, не понимая бежать ли ему в самую бурю, либо же оставаться на месте. Честно сказать, Эбигейл мало обращала внимания на то, что творилось вокруг. Она сосредоточено плела чары направляя их в сторону мужчины. Тот почуял что-то неладное и обернулся, встретившись взглядом с девушкой. Эби заметила еле уловимый проблему в глазах, который был ей уже знаком. Сработало. Суккубия подошла в плотную наклонила голову стражника к себе и поцеловала. Девушка давно поняла, что физический контакт только усиливает создавшеюся связь, а сейчас ей не нужен был промах.
Эбигейл утянула мужчину внутрь псарни, тот без каких либо вопросов последовал за ней. Лай собак на мгновение отвлек её внимание и суккубия потеряла контроль.
- Что за... - пролепетал страж, уставившись на девушку.
Воспользовавшись замешательством, Эбигейл изменила ипостась, чем еще больше поразила мужчину. Гейл не стал ждать, он повалил неприятеля на землю и с силой стукнул рукояткой кинжала в висок. Стражник отключился.
"Надеюсь, ты жив", - парень убедился, что тот еще дышит, отвязал от пояса ключи и поднялся с земли.
- Клейм, - негромко позвал таррэ, продвигаясь от клетки к клетке. - Клейм!
Дойдя до самого угла, Гейл наконец-таки увидел, кого искал. Пес сидел на цепи и в наморднике, он грозно рычал, глядя на незнакомца.
- Мне сказали, ты разумный, - отпирая клетку, произнес парень, однако приближаться пока не стал, лишь опустился на колени, глядя псу прямо в глаза. – И я надеюсь, что так оно и есть. Мы пришли спасти Левифрона. Так что будь добр, не сожри меня прежде, чем мы сможем выбраться отсюда. С ним Альвэри и Бэй, и он будет в безопасности, а вот нам бы пора сматываться отсюда.
Кажется, Клейм и правда был смышлёным, он перестал рычать, и Гейл потянулся к голове, чтобы отстегнуть намордник.
- Вот и молодец. Пожалуйста, только не убегай от меня, если вмешаешься, то все может пойти не по плану. Ты мне нужен, чтобы найти их в лесу.
Гейл снял цепь, и пес вышел из клетки.
- Меня зовут Гейл, а иногда Эби. Ну ты в этом потом разберешься, если надо будет, - таррэ и сам не знал, зачем он все это говорит, видимо от волнения.
Парень обратно ослабил ремень на брюках, которые затянула на себе Эби, чтобы те не свалились,  а затем подошел к воротам. А за ними творилось неописуемое. Стихия бушевала, лошадь Альвэри топтала всех направо и налево. Гейл быстро выскочил наружу, позвав за собой Клейма и помчался в сторону леса.
Лишь добравшись до деревьев и уйдя немного в глубь, таррэ остановился и смог перевести дыхание.
- Теперь ждем, - Гейл погладил пса по голове, тот никак не отреагировал.
"Руку не отгрыз - и на том спасибо".

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:18:52)

+5

15

Как уже было упомянуто, лоддроу не обращала внимание на то, каким способом варимар сокращал расстояние между ними. Девушке было не до того, чтобы предаваться укорам совести. Концентрация на заклинаниях, что еще были нужны, маневрирование между тел испуганного люда, стараясь не попасться на глаза стрелкам, пусть им буря и так мешала, но мог найтись умелец...все это вкупе с попытками выудить драгоценные мешочки, что дадут не только дополнительную фору ее побегу, но и обманут преследователь, на что ставилось больше всего - это занимало все ее внимание в тот момент. Достав, наконец, три мешочка дымовухи, Альвэри не стала долго раздумывать, бросив два из них по сторонам от себя, третий же полетел в помост.
Фенрил на какую-то секунду задумалась, наблюдая как ближайшую округу заволакивает дымом, слушая усилившийся страхом крик людей и брань мернотовцев. Казалось, больше всего в последнем преуспел именно тот "медведь" на помосте. Понятно, что после удивления от неожиданного и дерзкого нападения приходит гнев, что выводит из остолбенения и толкает на поступки, кои нужно было предпринимать еще многими минутами ранее, но лучше поздно... Впрочем, о печалях бравых ловчих Аль не пеклась совершенно. Словно из самой Изнанки, сквозь завесу дыма, пред ее очей явилась Рейя, хрипя и гарцуя, явно довольная своими проделками.
- Тише, тише, - поймав поводья, произнесла Фенрил.
Попутно девушка достала еще бутылек с зеленоватой жидкостью, который тут же открыла и опустошила. Поморщившись от легкой кислинки. присутствовавшей в зелье, она отбросила пустой сосуд. "Что ж...Да будет маскарад!" - с этой мыслью, лоддроу ловко вскочила в седло  и направила варимара аккурат к помосту. С ориентацией на местности у нее все было в порядке, поди, успела сообразить в какую сторону двигать после того, когда все здесь заволочет дымом.
Девушка подобралась к помосту достаточно близко. Случайные бедняги, что попадались на пути, тут же либо сами шарахались в сторону, либо отлетали с подачи Рейи, поэтому особых проблем не было с продвижением. Дымовая же завеса обеспечила все остальное. Добравшись до помоста, девушка быстро спрыгнула, принявшись шарить рядом.
- Куда же ты его положил? - с лихорадочной поспешностью, проверяя подмостки виселицы, ворчала лоддроу, пока не наткнулась на чучело.
Выдохнув с облегчением и подхватив сие чудо творческой мысли, Фенрил вновь оказалась в седле. Соломенного "Левифрона" она примостила позади себя, хорошенько укутав в плащ и привязав к себе веревками, дабы ненароком не потерять драгоценную ношу.
- Беги, милая, беги. И чем быстрее, тем лучше, - выкрикнула лоддроу, подстегнув варимара.
Животное словно только и ждало сего, рванувшись прочь не разбирая дороги.
Со стороны все действо выглядело, пожалуй, устрашающе некуда. Буря, что еще не утихла, хотя и не особо уже прибавляла обороты, продолжала надрывно завывать голодным волком. Призрачные видения, не приближаясь, еще сновали по окрестностям, все больше походя на сгустки тумана, нежели на что-то земное и живое. Честной люд, некогда желавший хлеба и зрелищ, за чем сюда и явился, либо покалечил себя в суматохе, либо рассыпался по округе, тщетно пытаясь найти выход из дымовой ловушки. Ловчие, хоть и были более собраны, но явно дезориентированы, не ведая, что, как, куда и кто. Это был идеальный момент для появления с дымовой завесы всадника на тейаровом коне с ношей за спиной, будто в довершение всей картины и в доказательство того, что здесь замешены потусторонние силы.
Альвэри не стала задерживаться. упиваясь всем тем, что стало результатом ее труда. Сколь бы не навела она страха на собравшихся, вокруг был не только простой народ, более суеверный, чем разумный. Девушка подхлестнула лошадь, что и так особо не притормозила, вырвавшись с дыма, и направила ту в противоположную от той части леса, куда должны были в этой всей суматохе скрыться Бэй и Гейл со своим "грузом", сторону. Проносясь уже по более чистой, видимой части равнины, лоддроу услышала негодующие крики тех, кто не только приметил "врага", но и решил, что она увозит их драгоценного пленника целым и здоровым. Губы тронула холодная усмешка. Другого сценария она бы не приняла. Оставалось надеяться, что всех усилий, вложенных в заклинания, хватит. дабы под прикрытием бури, да и дымовой завесы. все оставшиеся сотоварищи по сему делу, успели вовремя покинуть "поле разбоя". Только взобравшись на холм, откуда ее было прекрасно видно, Аль остановила варимара и оглянулась назад. Буря, созданная ею, потихоньку сходила на нет, оставляя лишь то, что послано самыми небесами без любого на то умысла. Дым же доселе мешал присутствующим возле виселицы что-либо видеть, но ловчие уже давно поняли, что с него нужно было выбраться для оценки ситуации и сейчас, под предводительством главных, явно получали приказания. И да, ее заметили, что немаловажно. Альвэри, дабы еще больше подзадорить, ведь мало было стоять здесь и насмехаться на ними, заставила встать варимара на дыбы. Рейа, взмахнув мощными копытами с шипами, огласила округу весьма не лошадиным таким рыком, после, коснувшись уже твердой почвы, рванула прочь. Лоддроу не зря надеялась на погоню, они не могли их упустить. И в то же время она понимала, что нужно добраться до леса быстрее всех. Со всадниками соревноваться еще куда ни шло, а вот с наездниками грифонов...

-----------------
Посидев какое-то время в лесной глуши, Гейл услышал, как со стороны крепости, чуть отдать того места, кто-то двигался. При чем, то был явно не одиночка. Кусты и ветки хрустела под мощными сапогами, слышалась брань и праведное негодование. Из разговора, слова которого иногда долетали до парня, он мог понять, что люди возмущены подобной выходкой неизвестного. И ради кого? Ради какого-то алхимика? Вестимо, заключил несчастный в свое время договор с самим Тейаром, не меньше! Однако они были бы не ловчими, если бы так просто упустили своё и теперь должны вернуть его любой ценой. Поди, кляча-то, как и всадник из плоти да крови, что уже легче, чем те призрачные тени, бродившие по лесу минутами ранее. Но этим займутся другие, им же приказано прочесать ближайшие окрестности, вдруг колдун был не один...

+3

16

Время тянулось бесконечно долго. Гейл был напряжен как никогда в жизни. «Ну где же они? Их поймали. Их точно обнаружили. Сейчас они уже все трое стоят на эшафоте с веревками на шее. И что мне делать? Я уж точно не смогу спасти их всех в одиночку. Так, тихо, это всего лишь паника. Они живы, и скоро мы встретимся», - от нервов Гейл кусал костяшку на согнутом указательном пальце левой руки.
Клейм тихо зарычал. Он явно что-то учуял, да и таррэ услышал какие-то голоса. «Они!», - встрепенулся парень. Однако, прислушавшись, он различил чужие голоса, брань и отдельные фразы намекали на то, что это был поисковый отряд.
Гейл похолодел от страха, неужто задумка Альвэри не удалась, и кто-то заметил, как Бэй увел Левифрона в эту сторону. Парень положил руку на голову Клейма.
- Тихо, - шепнул он, и пес тут же умолк.
Таррэ как можно бесшумнее стал пробираться дальше в лес, Клейм следовал за ним по пятам. В этот момент парень радовался, что идет дождь, который сильно мешал напасть на след, потому что те размывались. Пробравшись в заросли, оба затаились в кустах. У Гейла так билось сердце, что ему казалось, что весь лес должен был его услышать.
Преследователей было двое, из тех, кого он смог разглядеть в отдалении от себя. Какой-то шорох привлек их внимание, и они повернули в противоположную сторону от места, где скрывались беглецы. Таррэ даже дышать не смел, он смотрел на Клейма, который был напряжен, казалось, что он был готов прыгнуть в любую минуту. Чего бы очень хотелось бы избежать.
«Сколько я еще должен ждать? Почему мы не обсудили момент отхода? Или хотя бы запасное место встречи… Почему эти мысли не пришли мне в голову раньше? Слепо доверилась Альвэри, с этим её напряженно отстранённым состоянием и четко подобранными словами. Именно поэтому ты и не мозг операции, Эбс. Мыли может и хорошие, но сильно заторможенные».
Сейчас им ничего не оставалось, кроме ожидания. Гейл очень надеялся, что осталось недолго, в противном случае ему придется выбираться самостоятельно.

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:23:46)

+1

17

От мыслей, что роились в голове Бэйнара по поводу всего назревающего, не отвлекал ни редкий народец, собравшийся за пределами хорошо сколоченных балок помоста, ни размеренные шаги стражей и возможно самого палача над головой. Честно признаться, до самого сего момента и далее мужчине было мало интересно рассматривать чужую подошву, ловить в глаза землю и пыль и теряться в догадках, кто же мог присутствовать на выстроенной «сцене». В вихре собственных размышлений и надумок терялся даже ход времени и в какой-то момент, словно бы выйдя из своеобразной комы, иштэ даже показалось, что он уже все давным-давно проморгал, оставшись ни только ни у дел, но и самым крайним, не справившимся с возложенной на него миссией по спасению человеческой жизни, о как!
Эйнохэил проморгался, силясь рассмотреть, что же творилось вне помоста. Но нет, все текло своим плавным и мерным чередом, если так можно было сказать: половина собравшихся все еще ожидали увидеть столь нелицеприятное зрелище, как повешение, а вторая половина усердно к нему готовилась, и если уже не заготавливая веревки и не выстраивая никаких сооружений под это дело, то уж точно, как минимум, речи про себя проговаривая. Проклятый тяжело вздохнул, ощущая, как глухо начинало биться в груди сердце, а мысли то и дело уводили разум в сторону Аль и ее отведенной во всей суматохе роли. «А что, если их будет слишком много?». Но, увы, разглядеть, на какое количество преследователей стоило рассчитывать, не удавалось. Головой во все стороны много не навертишься, а сидеть приходилось тихо. На душе от подобных вопросов становилось совсем уж тошно. «И ведь вечно все по-своему!», - не без доли неприкрытого раздражения вкупе с переживанием за жизнь той, кто была куда дороже, чем Левифрон, спасением которого все они занимались (уж да простит его алхимик), огрызнулся в мыслях Бэй. Однако дальше сетовать на непростой характер возлюбленной и ее затеи мужчине не дали. Он и вовсе притих, стараясь даже дышать через раз, когда над головой снова послышались шаги. Только теперь их было гораздо больше, а по лестнице помоста поднимались замыкающие малочисленного конвоя.
Иштэ как можно тише натянул на плечи свою сумку, взглянув на рядом лежащее чучело и плащ. Память начинала подводить от нахлеста тревоги и переживаний. «Тут. Все тут. Я тут. Они там». Не время, конечно, было себя успокаивать, но эмоции дело такое, особенно у не совсем уравновешенного. Самокритика и мнение окружающих, чтоб их! Куда-либо ползти Эйнохэйлу уже не требовалось. Он изначально расположился чуть в стороне от люка, который должен был ниспослать ему Леви как манну небесную, и желательно, еще и живого. Оставалось лишь ждать, вот только чего: окончания приговора, с коим не стали медлить или же знака из вне, не слишком-то и заметного тому, кто находился под помостом? Приходилось как-то следить за всем вместе, и вот как раз-таки второй вариант развития событий начал происходить первее. Нет, обзор у проклятого резко не увеличился, однако какую-то смуту, переталкивания и самые громкие восклицания среди собравшихся уловить можно было. Даже отдельные слова про каких-то всадников расслышать удавалось. А еще вокруг как-то все сильно уж потемнело. Это было заметно даже тут, под деревяшками сколоченного строения. К каплям усилившегося дождя и порывам ветра, что начинали пронимать сквозь одежды прислушиваться, как в прямом, так и в переносном смысле, было некогда. Да и шестое чувство во всю говорило о том, что то было не просто прихотью природы поплакать над повешенным, а чем-то большим. Вспомнив, что погодные капризы были частью запланированного Альвэри, Бэй более не стал акцентировать внимание на толпе. По крайней мере, пытался, сосредоточившись на происходящем на помосте. Однако, наводимый хаос, как-то не сильно пугал тех, кто приводил приговор в исполнение, и вскоре вместо криков, наполненных ужасом и страхом, сверху послышался громкий шум, похожий на дергание рычага, а еще через мгновение люк помоста открылся, являя взору мужчины обувку повешенного.
И как бы ты готов не был, а к такому, как оказалось, до конца готовым быть нельзя. Иштэ дернулся в сторону, чувствуя, как перехватило на миг дыхание от увиденного, но быстро пришел в себя, совладав с обуревавшими эмоциями и рыпнувшись навстречу алхимику. В голове даже успела промелькнуть довольно оптимистичная мысль, звучавшая как: «И пусть всем запомнится тот день, когда не был казнен Левифрон!», вот только этот самый Левифрон почему-то за все эти чудные мгновения так и не собирался падать вниз вместо этого «весело» отплясывая свой последний в жизни танец в воздухе. «Или все-таки был…». Не зная, как поступить лучше, Бэйнар опешил. Поддерживать алхимика снизу, если он собирался остаться незаметным, не представлялось возможным, но и смотреть, как практически перед ним трепыхается в предсмертных конвульсиях тело знакомого… Проклятый нервозно взглянул за балки, тщетно пытаясь отыскать взором лоддроу среди того представления, которое уже успело разыграться у крепости. «Ну же, Аль!».
Но и на «ну же» потребовалось время, исчисляемое ни секундами, а долгими, тянущимися минутами ожидания, за кои Левифрон отплясать еще раза два бы успел. Поймать падающего мужчину Эйнохэил не сумел бы при всем своем желании, ибо и так находился в полу-согнутом положении, а потому плюхнулся алхимик на землю как мешок картошки и более не пошевелился. Не пошевелился он и тогда, когда к нему на всех парах примчался иштэ, «закружив» над телом как мать-наседка над пострадавшим цыпленком. «Бл-ть! Бл-ть! Бл-ть!! Он труп! Он точно труп!!». А так как ни времени, ни особых знаний по откачке «пациента» у Бэя не было, приходилось тупо следовать словам ледышки и утаскивать знакомого в любом из состояний и степеней смерти. Быстро накинув на Леви плащ-невидимку, подхватив подмышку соломенное пугало и крепко матерясь при каждом ползке, мужчина скрылся в тени, спокойно преодолевая препятствия в виде стены помоста и выбрасывая пугало куда-то рядом. То, что сделал он это, выкинув двойника Левифрона в самый сумрак, проклятый уже не видел, поспешив вернуться к телу. И сделал он это как раз вовремя. Балки на противоположной стороне помоста легко и непринужденно отодвинулись, видимо, изначально служа «входом», и в проеме показались лица стражников. Конечно в том, что это наверняка были они, Бэй уверенным не был, но и простому люду соваться сюда смысла не находилось. Все они были заняты тем, что уносили ноги от стихийного бедствия, каких-то всадников и всего того, чего сам мужчина рассмотреть в спешке не успел. Иштэ затих, забывая, что и так был незрим глазу и мог хоть орать, покрывая все и всех трехэтажным матом, и все-равно остаться незамеченным. Даже вдох застрял посреди горла огромным комом, а по спине прокатился неприятных озноб. Однако…
- Нет тут никого!! – Заорал один из стражников, оповещая собратьев.
А еще через секунду деревяшки сомкнулись, послышались поспешно удаляющиеся шаги и вскоре все относительно стихло, оставляя спасителя и сокрытого магической тряпкой спасаемого наедине. Прислушиваться к прозвучавшим далее возгласам про возникшего Тейарова коня и всадника Бэйнар не стал. Вместо этого, подхватив, как мог, Левифрона, которого укутал для верности в плащ поплотнее, вытащил тело знакомого из-под помоста, и взгромоздив нечто невидимое на себя, дал деру в сторону полеска.

Бежать было отнюдь не легко, учитывая даже то, что весил алхимик если и не как Аль, то приблизительно так же, и особого довеска из себя сейчас не представлял. Трудности составлял наведенный хаос и попадающие все время под ноги ветки и камни, бьющий в лицо ветер и осознание, что за ними могла вестись погоня, ибо при всех стараниях Эйнохэила все же могли засечь. Едва оказавшись за первыми из деревьев, и добежав до куста, мужчина чуть ли не рухнул, запыхавшись и тяжело дыша то ли от того, что действительно бег с препятствиями и грузом на плече оказался тяжелым, то ли больше от плещущих через край эмоций и убеждений себя в своей же провальности. Мужчина, все еще переводя дыхание, заозирался по сторонам, не забывая и на крепость за спиной глянуть. Нет, насколько он мог видеть, никто за ними с луками и мечами не гнался, но это не означало, что можно было спокойно расположиться прямо здесь, наблюдая окончание спектакля издалека. Надо было поскорее убираться куда подальше, а там уже и дух переводить. Проклятый засопел, подпихивая возможно уже и бездыханное тело у себя на плече, и припустил вглубь небольшого, как помнил, леса.
Остановился он лишь тогда, когда дышать уже получалось с трудом, а вид крепости и вовсе пропал где-то позади. Отыскав наиболее подходящее место около валунов и кустарников, иштэ наконец-таки опустил Левифрона на землю, и сам не удержавшись на ватных от побегушек ногах. Сердце бешено колотилось в груди, каждый вздох отзывался болью в горле и саднил легкие, руки заметно дрожали, а в голове метались всевозможные мысли, загоняющие сознание в тупик. Бэй не знал ни судьбы Альвэри, ни Эби, у которой роль во всем этом была ничем не легче. Он не знал даже живым ли вытащил Леви, и что делать теперь. Руки потянулись к плащу, в который был завернут алхимик. Откинув полы, мужчина перевернул знакомого с бока на спину, наклонившись к самому лицу и силясь уловить дыхание. Слабое, но оно все же было. Остальной вид недо-повешенного волновал куда меньше. Все же не на постоялом дворе в апартаментах высшего класса его держали перед казнью и осунотость и бледность вместе с потерянными килограммами были неотъемлемыми «атрибутами» суровых условий содержания заключенного. Ах да, и петля на шее. Правда ее проклятый поспешил снять с алхимика как только стянул плащ-невидимку, теперь же любуясь трудами палачей. 
- Подъем, спящая красавица, - проронил наконец Бэйнар, одарив Леви парой неслабых пощечин.
Но ровно никакого эффекта это не дало. Иштэ нахмурился.
- Вот только не заставляй меня тебя целовать.
Как стоило возвращать в мир сознательный приятеля он не знал, да и стоило ли вообще его сейчас дергать – тоже.

Отредактировано Бэй (2016-06-12 22:10:46)

+2

18

[mymp3]http://my-files.ru/Save/y33rco/starset_-_it_has_begun_(zaycev.net).mp3|It Has Begun (без песни ну никак х) )[/mymp3]

Долго ждать, как и "упрашивать" сначала обескураженных, после обозленных, мернотовцев не пришлось. Уже выехав на очередной холм, казавшейся бескрайней, долины до слуха долетели и лай собак, и лошадиное ржание, однако оных еще не было видно. Почему они так замешкались, предоставляя ей столь ощутимую фору, было загадкой. Впрочем ей до сего не было совершенно никакого дела и если бы ее не волновала судьба тех, кто остался на заднем плане, то девушка и вовсе ускакала беспечно прочь в неизвестном направлении. Но обстоятельства диктовали свои условия, поэтому Фенрил пришлось поумерить пыл своей лошади и не так уж прытко умчаться навстречу древесным исполинам, что маячили впереди.
Как оказалось, зря. До слуха, вперемешку с привычными уже звуками, долетело нечто новое, заставившее тело не только всадника напрячься, но и варимара. Альвэри оглянулась, увидев в небесах относительно небольшие, но стремительно приближавшиеся темные туши, что вскоре должны были приобресть более осязаемые очертания. Крик существ, оседланных ловчими нельзя было спутать ни с чем другим.
- Тейар, слишком медленно, - скрипнув зубами и пришпорив Рейу, бросила лоддроу, покрепче затянув веревку, коей связала себя с пугалом. - Не успею...
С этими словами, резко дернув поводья, Аль повернула лошадь в другую сторону. Мчаться между холмами было рискованно, но что-то ей подсказывало, что выбор направления был верен. Крики за спиной становились громче, подгоняя лишний раз. Если бы она оглянулась, то могла бы во всей красе лицезреть великолепие грифонов, что парили над долиной, однако ей хватало и своего собственного воображения в данном случае. Да и не красоты ради местной фауны она затеяла весь этот спектакль. Нельзя было дать возможность ловчим рассмотреть, кого она увозит с собой, ровно как и схватить себя здесь и сейчас. Поэтому с холодной решительностью, что теснила в душе страх и инстинкт самосохранения, разгоняя адреналин по венам, Альвэри подгоняла бешено несущегося варимара вперед, пока впереди не замаячили спасительные стволы деревьев.
Расстояние к оным было многим ближе, нежели к тому отрезку леса, что высился за холмами впереди ее изначального пути отступления. Лишний раз подстегнув Рейу, лоддроу бросила таки взгляд назад. Как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как мимо носа пронеслась первая стрела, а воздух где-то близко со свистом рассек арбалетный болт, ударившись после оземь и вырвав клочок травы. "Уже интересней, но, увы, не могу остаться на вашем празднике," - мысленно произнесла Фенрил, отворачиваясь и слегка припадая к лошади. Теперь, кроме громкого крика грифонов, что сливался в один и ощутимо бил по ушам, возгласов мернотовцев, присоединился и характерный свист от болтов, что проносились мимо, чудом не попадая в убегавших от погони. Стрелы же, как более легкий вариант и, казалось бы, менее травматичный, с завидной частотой обрушивались на спину бедного пугала, коему пришлось играть роль Левифрона. Отголосок их "стука" о соломенную преграду то и дело девушка ощущала своей спиной, что каждый раз покрывалась холодным потом, больше интуитивно, нежели от страха.
Казалось бы, удача таки способствует ей. На удивление, варимар оказался многим проворнее и быстрее, чем ожидалось, и вскоре лесной участок, к коему стремились, стал столь близок, что можно было вскоре вздохнуть с облегчением. Осталось пересечь достаточно короткое расстояние по открытой равнине и вот они под защитой крон, что своими ветвями оградят от существ в небесах, то и дело норовивших догнать, поймать, а может и расправиться на месте мощными когтями да клювами. Но у Богов явно свои планы, когда они устраивают игры с судьбами своих "детей". Когда казалось худшее позади, и даже не пришлось применять силу, достаточно только исчезнуть в лестной чаще, как первый камень попал под ноги беглецам. Пребывая в напряженном и слишком возбужденном состоянии, чтобы сразу понять, что что-то не так, Альвэри сначала вздрогнула от ощутимого "удара" в левый бок, не став обращать на него внимание, как и на большинство, "барабанивших" по спине. И лишь когда по левой стороне вверх пополз неприятный холодок, а вниз - начало стекать что-то теплое, девушка с удивлением воззрилась на свой бок. Темное пятно на одежде с неумолимой скоростью увеличивалось, пропитывая ткань и окрашивая ее в кровавый оттенок. Минутой позже пришла тупая боль, больше от резкого прыжка варимара через небольшой овраг, чем от раны, срывая с губ болезненный стон. Одного движения, что вызвало еще меньше приятных ощущений, было достаточно, чтобы понять, что именно стало причиной. Стрела, удачно нашедшая свою цель, торчала сзади, чуть ниже ребер, чудом не задев их, впившись в тело и остановив свой полет. Увы, возможности извлечь ее оттуда сейчас не представлялось. Засим, уже слегка дрожащими руками, крепче ухватившись за поводья, Фенрил вновь подстегнула Рейу.
Но не было печали, как то говорят. Не успели беглецы все-таки добраться до лесной чащи, скрывшись в ее тени, как уже варимар болезненно рыкнул, секундно споткнувшись. Ему тоже была уготована собственная стрела, что мягко вошла в тело, красуясь оперением. Впрочем не была бы лошадь в народе названа тейаровой, чтоб подобное смогло остановить ее стремительный бег. Однако, сознание лоддроу, поддернутой легкой завесой пульсирующей боли, вспыхнуло праведным огнем за питомца. И за пару минут до того, как они скрылись все же в ближайших кустах, в прямом смысле влетая в лес, Альвэри не без злорадной и холодной усмешки, принявшись за волшбу, послала всадникам на грифонах воздушный "поцелуй". Пусть небольшой, не столь ужасающий, как буря поутру возле виселицы, но тем не менее ощутимый ураганный вихрь, что взялся с ниоткуда и набросился на ловчих, не успевших сообразить, что да как, чтобы соответственно среагировать.
Что с ними случилось, лоддроу мало волновало. Ломая ветки, кусты, что не оставались в долгу, Фенрил двигалась по лесу. Клочки одежды, что срывали с беглецов особо острые ветки или шипы на оных, украсили путь их отхода, ровно, как и капли крови всадника и лошади, смешиваясь. Несмотря на боль, что становилась все ощутимей, в то время, как силы упрямо пытались ее потихоньку покинуть, девушка продвигалась вглубь леса ровно до тех пор, пока перестала слышать любые посторонние звуки, что могли отличаться от природных, лесных. Лишь только тогда она позволила себе несколько сбавить темп продирания сквозь лесную чащу, что в этом месте была неимоверно густой и непроходимой. Где-то впереди послышался шум воды. Туда девушка и направила варимара, что, казалось, совершенно не страдал от нанесенной ему раны. Если у них есть пара минут, надо их использовать должным образом...

Дайсы всем смотреть здесь х)

Отредактировано Альвэри (2016-06-13 15:51:04)

+2

19

Убедившись, что незваные гости ушли, Гейл аккуратно выбрался из кустов, а за ним и Клейм.
- Надо начать поиски, может ты сможешь учуять Ливифрона? – обратился таррэ к псу. Тот тихонько рыкнул и приступил к поискам.
Гейл молча следовал за Клеймом. Внезапно какой-то звук привлек внимание, и парень посмотрел наверх. Над ними промелькнули грифоны. Пес зарычал, он тоже заметил преследователей.
- Клейм, прячемся! – Крикнул Гейл, направляясь в заросли, но его мохнатый спутник не слушался, он продолжал рычать. – С ума сошел? Если найдут нас, то ты потеряешь шанс найти хозяина!
Смысл слов дошел до волкодава, с неохотой он залез в кусты, и оба притаились. Грифоны, наверное, что-то заметили, потому что продолжали кружить над тем местом, где они прятались.
«Без паники, только без паники». Таррэ поплотнее укутался в плащ, хотелось согреться, дождь постепенно успокаивался и был уже не таким сильным. Однако, парень был полностью мокрым, голодным и уставшим. «Пожалуй, после всего этого, надо будет поспать пару суток. Только бы с ними было все в порядке».
Сколько так пришлось сидеть, Гейл не знал, но скорее всего время приближалось к полудню, хотя ему могло лишь казаться. Пару раз парень все-таки проваливался в короткий и беспокойный сон. В очередной раз он открыл глаза. Никаких грифонов не было видно, как, впрочем, и какой-либо погони. Таррэ вылез из своего укрытия. Клейм вышел из кустов и уже принялся все вокруг обнюхивать. Наблюдая, как пес ходит из стороны в сторону, решая, куда же все-таки идти, Гейл залез в сумку и достал пару яблок, чтобы перекусить.
Клейм наконец-таки взял след и побежал по тропинке. Тарэ поспешил следом, надеясь, что нюх пса привет их к Бэю или Альвэри.

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:23:52)

+2

20

ОФФ: простите меня заранее хD

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Утро-день.

Время тишины и покоя, дарованное на передышку Бэю и попытку разыскать их с алхимиком девушкам, тянулось все так же непонятно. За широкими и густыми кронами деревьев и нависшим над мужчинами кустарником, что разросся вокруг двух довольно-таки высоких валунов, закрывающих беглецов от крепости, невозможно было определить утро то еще было или же день и вовсе начинал клониться к раннему вечеру. Да и плаксивая погода не переставала одаривать землю небесными слезами, пусть дождь и барабанил по камням уже не с такой силой, что доселе. Все это, вместе с укрывающими темными, «глубокими» тенями от каменного укрытия создавало ощущение и вовсе надвигающейся ночи. Пожалуй, плюсом в положении иштэ и Леви играло только то, что природные заросли, в которых они засели, практически не пропускали осадков, оставляя почву под корнями и в небольшом радиусе относительно сухой.
Придя в себя после беготни, проклятый успел перетащить Левифрона, коего все же решил не тормошить во избежание худшего, к самым валунам, смастерив из плаща-невидимки подобие подушки и аккуратно подложив ткань под голову товарища. Свой плащ он так же отдал алхимику, укрыв его. Ну, так, на всякий случай. Мол, если и откинулся, то совесть моя перед тобой чиста: я твое тело бренное и унес, и заботился о нем до последнего. Сам же Эйнохэил успел чуть приодеться, надев кофту потеплее прямо на рубаху и жилет, промочить горло после знатного забега и целую грушу уплести, устроившись рядом с Леви и опираясь спиной на камни. Однако на этом все прелести передышки, и как оказалось, длившейся даже не с час, а куда меньше, закончились.
Бэйнар прислушался. Сначала тихий хруст веток где-то за его спиной показался просто игрой воображения, что на крайний случай в легкую можно было списать на дикого зверя, выискивающего чего съестного среди лесного настила. Но вот спутать стремительно приближающиеся к месту их с алхимиком укрытия шаги человека и животного было невозможным. Или это уже мозг на все происходящее вокруг реагировал столь остро, что все, абсолютно все, воспринимал в штыки, включая и фантазию, что их таки разыскали, и инстинкт самосохранения. Мужчина напрягся, еще с какое-то время изучая на слух шорохи, быстро переходящие в отчетливую поступь аж сразу нескольких «кого-то». А вместе с тем до ушей начало долетать и бормотание, и нечленораздельные проклятья, сыплющиеся прямо на ходу. В свою очередь проклятый тоже выругался, в последний момент хватая Левифрона за руку и утаскивая его за собой в тень. Благо, что все остальные вещи, из которых была лишь походная сумка Эйнохэила, мужчина предусмотрительно взгромоздил себе на спину. Да так и камни спину меньше холодили и помягче как-то оно было, чем просто хребтом о валун.
Продираясь прямо напролом сквозь кусты, словно медведи, не видящие перед своими носами ничего, кроме ускользающей от них добычи, за камни забежали двое. Оказавшись на небольшой полянке, где в полуметре от них теперь же скрывался в сумраке кустарника беглец с телом повешенного, объекты, тяжело дыша, приникли к валунам, с опаской выглянув из-за них в сторону, где должна была располагаться на приличном расстоянии крепость.
- Блятство! – Не выдержав, в голос озлоблено проронил иштэ.
А что, все-равно никто не услышит. Он бегло окинул «подселенцев» не самым добрым взором, отмечая про себя, что хотя бы стражниками Мернота те не были судя по их одеждам. Да и оружия никакого при себе двое мужчин не имели. По крайней мере, выставленного на всеобщее обозрение. Перепуганный же не на шутку вид и вовсе заставлял усомниться в том, что таких брали в ряды служителей закона. Парочка больше напоминала крестьян, одних из тех зевак, что не поленились прийти на место казни, дабы хоть чем-то развлечь себя. И на том, что это оказались не ловчие, можно было бы сказать судьбе спасибо. Хотя если бы и простой напуганный народец, оказавшийся столь далеко от родных стен крепости, вернулся восвояси то и благодарности было бы больше. Тем временем народец этот молча сидеть не желал, что вызвало в Бэе еще одну волну негодования.
- Что это вообще такое было? – Выдал тот, что был многим моложе своего товарища.
- Будто бы знак свыше… Из ниоткуда все взялось… - Бормоча себе под нос едва не благоговейным голосом, прерываемым жадными глотками воздуха, отозвался второй.
- Какой знак?! Приложило тебя что ли чем?!! Я об этом тебе говорю, как его имя там…
- Приговоренный? Из головы вылетело, - все тем же неуверенным тоном продолжал оппонент.
Это вызывало некий диссонанс: здоровый мужчина, на головы полторы выше первого, и превосходящий того вообще по всем параметрам, вел себя трусливее хилого молодняка, боясь и слова лишнего сказать, казалось бы.
- Не суть. Главное, кому он сдался-то, чтоб все это вот так вот прям… Держу пари, наши их уже нагнали, - парниша усмехнулся, тоном сказанного давая понять твердость и уверенность в своих словах, - Так что теперь он точно труп. И тот второй тоже.
Проклятый подарил крестьянину ответную улыбку, приправленную самыми «доброжелательными» на тот момент эмоциями. Но на алхимика все же покосился, будто бы теперь же мог с точностью до ста процентов определить жив еще тот или нет. «Вроде бы еще дышит».
- Хорошо, что это местечко нашли, - продолжил-таки молодой, - Отсидимся и вернемся целыми и невредимыми.
С тем, что парень считал хорошо, Бэйнар согласен не был. Наоборот, теперь же он понимал, что если парочка простых крестьян так запросто могли отыскать сие «убежище», то для ищеек это никакого труда и вовсе не составляло. Надо было убираться отсюда. Вот только как?
- А бежали бы за стены, и прятаться не пришлось бы, - с долей укора вымолвил здоровяк, - Давно бы дома были. А там может и кончилось уже все давно.
- Да? – Тотчас же отозвался второй, - Ну так вали! Чего тут расселся?
- Нет уж…

На этом диалог был окончен. Никто никуда сваливать не стал, видимо опасаясь, что природная вакханалия, охватившая место казни, не стихла за все то время, пока они улепетывали в глубь леса. Оставалось коротать время в ожидании чуда. И пока парочка крестьян пережидала прелести наведенного Альвэри хаоса вместе с Левифроном и Эйнохэилом, мужчина успел и в диалогах их негласно поучавствовать, и трещины на камнях досконально изучить, и приуныть окончательно. Оставалось только заснуть, ей Богам. Но на это иштэ пойти не мог, как бы того не хотелось. Он слишком опасался отпустить руку алхимика, являя его на свет Ильтаров простому мернотовскому люду. Даже мысли об Аль и Эбигейл заходили в тупик. Он попросту не знал, как мог помочь им, не представляя где находился он сам. Да и надежда на то, что у девушек, особенно у ледышки, все пошло по запланированному ходу, до последнего теплилась внутри. И если бы ни она, Тейар знает, чтобы предпринял мужчина, дабы сиднем сейчас не отсиживаться в кустах. И все бы шло, как и шло, только вот и время, проведенное под покровом тени, на месте не стояло, а ход минутам давно был потерян. Да и догадывался ли о коварстве перстня его обладатель? Для Бэя ситуация оказалась безвариантной. Конечно, можно было нашарить палку или камень, коих тут хоть отбавляй валялось, и выпрыгнув из тени, вырубить обоих. Но что было бы, обнаружь их после ловчие? Сложить два плюс два и прикинуть, что у наездника, ускакавшего совсем в другую сторону, могли быть подельники, было проще простого. Или так думал сугубо сам проклятый?

~ Бэй.
Мужчина встрепыхнулся. С услышанным именем, произнесенным едва уловимым шепотом, из головы разом вылетели все оставшиеся мысли насчет расправы с непрошенными гостями. Эйнохэил мгновенно обратил внимание на сидящих рядом крестьян, но те, как и до этой минуты, сидели молча, притаившись за валунами и лишь изредка выглядывая из-за них в надежде рассмотреть то, что увидеть отсюда было невозможным. Иштэ недовольно свел брови, глухо хмыкнув про себя. «Да и откуда им знать?». Настороженный взгляд моментом пал на лежащего рядом алхимика.
- Левифрон?
То, что слышать его так же, как и видеть, мог только мернотовец, проклятый не запамятовал, однако никакого ответа так и не услышал. Ни сразу оторвав взор от неподвижного тела, Бэйнар оглянулся по сторонам, однако в том, что тихий голос не принадлежал ни Эби и ни Альвэри, он был уверен. К тому же первыми, кто заметил бы приближение девушек, стали бы «сторожа» укрытия. Мужчина прислушался. Ни одна ветка так и не хрустнула под копытом подходящего варимара или волкодава. Все было тихо, не считая барабанившего по листве дождя, что понемногу сходил на нет. «Ослышался», - выдохнул наконец проклятый, позволяя себе спокойно выдохнуть.
- А все от скуки, верно, Леви? Уф, - он пересел поудобнее, - Тебе там как спится? У меня вот скоро жопа уже к земле прирастет, а эти, - Бэй небрежно махнул в сторону пары незнакомцев, - и двигать никуда не думают.
Но и крестьянам молча сидеть, видимо, уже приелось. Закряхтев, здоровяк плюхнулся на пятую точку и начал разминать затекшие от посидушек на кортах ноги:
- Надоело! - «Избавьте Боги…», - страдальщитски протянул иштэ, прикрыв глаза, - Ну, и что ты думаешь?   ~… делать дальше.
От вновь услышанного голоса мужчина резко подскочил. В своем необдуманном движении он чуть не выпустил руки алхимика, схватившись за нее крепче лишь когда почувствовал, что вообще за что-то держался. Эйнохэил, не спуская глаз, следил за парочкой, что вновь начала переговариваться меж собой, в попытке понять… Но прозвучавший баритон не принадлежал ни одному из мужчин. Он был чужим, лишним… Он звучал настолько «пусто», что это чувство начинало неприятно щекотать изнутри. Бэйнар сглотнул, наконец осознав, что пугало его больше всего: по голосу нельзя было различить, принадлежал ли он женщине или представителю сильного пола… Он был мертвым, как бы странно то не звучало.
- О чем? – Абсолютно игнорируя окончание вопроса, ответил паренек.
«Он не слышит?!», - потерянно произнес в мыслях мужчина.
- Что там творится? ~… за гранью.
Все тело обдал холодный озноб. Иштэ вонзился взглядом в только что сказавшего, не веря в то, что тому было известно его имя. Но не верить теперь приходилось ни только словам, ибо вместо здоровяка взор рисовал Грегори. Усилий на простое «не может быть» не наскреблось. Мужчина просто вжался спиной в камень, да так, что содержимое сумки начинало больно впиваться в кожу сквозь ткани. Непонимание того, что происходило вокруг, в один краткий миг переросло в дикий ужас, переходящий в оцепенение и неспособность хотя бы пошевелиться.
- Думаю, уже можно проверить, мы тут уже с вечность сидим  ~ … с целую вечность, - кто из них говорил? Различить голоса, слившиеся в унисон, не получалось. А каждая попытка хоть как-то разобраться в происходящем отдавалась в голове жутким, таким же безъэмоциональным эхом сказанного последним, - Ты идешь?  ~… с нами, Бэй.
И с каждым новым словом, с каждой произнесенной буквой поначалу безликий баритон все больше становился знаком, делясь на два до боли родных голоса отца и матери.
Со съедаемым изнутри страхом проклятый взглянул на «Аманду». Изо всех сил хотелось верить, что их здесь не было, просто не могло быть, но глаза ведь не лгут, ведь так? Духа что-либо ответить не хватало даже на простой жест, выражающий его несогласие. Все мысли, просящиеся на язык, тупым комом застряли посреди горла, мешая сделать вздох. Так молча он и смотрел за тем, как его родители поднялись, уже через какие-то мгновения просто скрывшись за валунами. Однако их голоса все еще были здесь, рядом. Они словно окружали, доносясь со всех сторон разом, давя на сознание и заставляя верить в правдоподобность всего происходящего…
~ Это потому, что мы не сказали тебе? - Голос прозвучал грубовато, с нажимом.
Бэйнар молчал, лишь озираясь по сторонам в поисках знакомых ему силуэтов.
~ Мы не знали, Бэй, - резонансно мягкий и спокойный тон матери начинал сводить с ума больше всего. И самое страшное заключалось в том, что он заставлял прислушиваться, идти на поводу у несуществующих фантомов, оставляя попытки выпутаться из иллюзий где-то позади.
~ Мы не хотели знать.
- Хватит, - в последней, быть может, попытке не сдаться буквально выдавил из себя мужчина.
~ Но ты ведь уже и сам знаешь…
- Вы врали мне! – Со злобой и досадой выкрикнул иштэ.
~ Ты сам себе врал! - На этот раз голос, полный ответных эмоций, прозвучал чуть ли не над ухом, заставляя оглянуться, но лишь для того, чтобы вместо Левифрона обнаружить своего отца, - Всегда сам себе, Бэй!!
В испуге Эйнохэил отдернул руку, выпуская алхимика из пут собственной способности и попятившись прочь. Однако пострадавший от перстня рассудок уже не видел грани между реальным миром и миром теней для самого проклятого, запирая Бэйнара и дальше в его же капкане.

Отредактировано Бэй (2016-06-14 17:46:40)

+3


Вы здесь » За гранью реальности » Крепость Мернота » Драконьи скалы [окрестности крепости]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно