fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Крепость Мернота » Драконьи скалы [окрестности крепости]


Драконьи скалы [окрестности крепости]

Сообщений 21 страница 40 из 66

1

https://i.imgur.com/9aC2x0I.jpg
Горные тропинки в окрестностях крепости Налья.

Отредактировано Хьёрвин Хельтемхок (2013-04-03 18:36:44)

0

21

Мгновение – и бушующие звуки новой волной ворвались в мозг, смешавшись в дикую какофонию, истерическую мешанину всего на свете, жаля, терзая, оглушая и лишая всякого осознания себя самого и окружающего мира. Глаза Левифрона уже ничего не видели, он не мог оценить то буйство природы, которое устроили его спасители в его честь, не мог лицезреть краткого замешательства мернотовцев, которое спустя секунды разорвал зычный голос мейстра, призывающей хвататься за оружие и трубить тревогу на стенах. Повешенный не видел, как все окружающие совершенно потеряли к нему интерес, будто он был всего-то какой-то забитой свиньей, самой банальной и обыкновенной, и едва только его тело отпустили предсмертные конвульсии агонии, интересное зрелище для окружающих закончилось. Каким-то краешком сознания Герхен уловил лишь то, что веревка уже больше не держит его тело, а он упал под помост эшафота, каждой костью прочувствовав земную твердь, как отозвались на эту досадную оплошность палачей взрывом боли истерзанные петлей шейные позвонки. Может, чей-то шальной меч задел при замахе. Может, шальная стрела пролетела, волею судьбы придя на помощь приговоренному, пусть и безнадежно поздно. Может, сами боги не признали приговора, своею рукою разорвав путы алхимика. Левифрон того не знал. Ему не дано было узнать. Он цеплялся за уходящее сознание, отчаянно стараясь не позволить себе впасть в обморочное состояние, ибо все инстинкты и забитое на задворки знание о врачевательстве вопили во все голоса, что в себя он уже не придет. Только вот голова была тяжелая, пьяная от слишком продолжительного недостатка кислорода, взгляд так и не начинал проясняться, напротив, создавалось впечатление, что вслед за зрением пропадают и другие чувства. Да и не только они. Левифрон с ужасом понял, что все его волевые посылы уходят в никуда, он не может шевельнуться, он даже не мог сказать, где его ноги и в каком положении лежит его тело.
Он умер. Этот мешок с костями, о котором он заботился всю свою жизнь, умер, и только некий отголосок продолжал метаться в черепной коробке, лишь остаточный импульс заставлял сердце биться медленно-медленно, а легкие – судорожно пытаться сделать вдох. Травмированное горло опухло, оставив лишь небольшой просвет, но того было слишком мало, чтобы оставить алхимику хоть какие-то шансы на компенсацию кислорода. Но он пытался дышать, как мог, как умел, как возможно было в данный момент. Филин пытался, хотя сам уже не чувствовал тех усилий, с которыми боролся за бесценный воздух. Ничего не имело значения. Ничего! Только воздух. У него еще был шанс. [float=right]http://s8.uploads.ru/plWNt.png[/float]Его не оставили в петле. Его освободили, позволили уйти. И разорви вас всех Тейар и пусти на кровавые реки в Изнанке, если он не будет дышать!
Даже когда огонек сознания угас, сделав это тихо и незаметно, отходящее тело еще продолжало глупо и безнадежно хвататься за жизнь, сражаясь за дыхание. Левифрон никогда не оглядывался на то, как на него действует вся та дрянь, которую он испытывал на себе вместо подопытных, которой подгонял свой зарывающийся в землю от чрезмерных стараний разум и неспособный держать безумный ритм отчаянного ученого организм. И он никогда не мог предположить, что однажды вся эта смесь алхимических реактивов и непроизвольных локальных трансмутаций продлит агонию, не позволит умереть быстро и просто, будет выжимать соки до последнего, гнать сердце, использовать все доступные резервы. Это могло бы спасти алхимика, окажись рядом врач или целитель, найдись тот, кто мог бы закончить начатое системами самосохранения тела, вытянуть Филина обратно к живым. Но Бэй не был ни врачом, ни целителем. Он просто спасал повешенного, как умел, не обращая внимание ни на тряску, ни на то, что лицо спасенного заливал дождь, а столь полюбовно повязанный для защиты плащ сковывает и без того до крайности ограниченные возможности сделать вдох. Беги Герхен с ним рядом, он бы наорал на проклятого, выдал бы тому оплеуху и запретил до самого конца жизни подходить к тяжелораненым.
Какая ирония.
Левифрона не стало немногим позже того, как тени впервые позвали Бэя.

http://s3.uploads.ru/yVSLh.png

Время тянулось невыносимо медленно. Время растянулось до масштабов Вселенной. Времени не существовало вовсе. Вокруг было лишь одно неограниченное пространство, в монолит которого слились все остальные возможные плоскости измерений. Оно было под ногами, вокруг и впереди, куда ни обрати свой взор, везде оказывалось бескрайнее пространство, застывшее, мертвое, тихое, бесцветное. Не было ни огонька, ни теней, ни красок, ни ветра, лишь одно черно-серое марево, недвижимая картина, однажды запечатленная каким-то душевнобольным художником, которому удалось обернуть существующий мир в собственное мрачное и безжизненное подобие. Это был окаменелый кадавр реальности, труп, давно мумифицировавшийся и грозящий рассыпаться в пыль при малейшем сотрясении. Здесь спирало дыхание и сковывало душу, а небо, на котором не было солнца, а само оно в пиковой точке обращалось в абсолютную черноту, будто поглощавшую весь свет этого мира, давило на плечи, будто самая величайшая гора на свете. Здесь не было ничего.
[float=left]http://sa.uploads.ru/HPdzp.png[/float]Перед тем, что некогда было Левифроном, лежала пустошь. Быть может, на деле в реальности это была степь западных земель, или то были щедрые поля на севере близ столицы, чьи просторы уже наливались золотом, и легкий бриз посреди благодатной жары уже колыхал наливающиеся колосья. Пожалуй, так и было. Если постараться, можно было представить всю эту благодать, почувствовать тепло несуществующего здесь солнца на истлевшей прозрачной коже, ощутить сухой запах соломы, услышать, как волнами припадает к земле пшеница. На мгновение. Стоит открыть глаза – и перед взором снова восстанет былая пыль. Былая бесцветность. Былая мертвость. Пространство без границ и очертаний, пространство без времени, искаженное, неправильное. И вместо тепла на странника опускается замогильный холод, заставляющий поежиться, а вместо знакомого с детства шума колосьев недвижимый воздух разрывает хор голосов. Их здесь много. Бесконечно много душ, некогда умерших, но так и не заслуживших деяниями своими божественных чертогов. Много душ – и много страданий.
Серые безжизненные колосья, будто выточенные из камня, больше походили на густую и высокую траву. Они стелились под его ногами, оставляя позади проторенную тропинку, что спустя несколько минут исчезала, когда Изнанка воспроизводила себя в изначальное состояние. А он шел дальше, не особенно заботясь об ориентирах и направлениях. Он просто знал, что должен идти, если не желал сойти с ума и обратиться в одного из тех обезумевших чудовищ, чьи причитания можно услышать в самых темных уголках этого мира.
То, что некогда было Левифроном, больше не заботилось ни о своем имени, ни о том, кем было ранее, ни о воспоминаниях, которые, вопреки ожиданиям, становились все четче с каждой условной единицей времени, проведенной по эту сторону. Мертвым ни к чему оковы земного смертного мира, теперь они не более чем тени, отголосок, эхо. Только деяния их по ту сторону могильной плиты определяли, кому какой путь предстоит здесь.
Он шел всегда. Он не помнил, когда начал, этот момент слился с тем, что было до него, и занял собой все пространство его мироощущения. Был ли он когда-либо вообще жив? Не приснилось ли ему это в прекрасном сне, что как-то смог просочиться в этой серый безжизненный мир и на короткий срок облегчил его ношу?
Дорогу осилит идущий. С каждым шагом тот, кто некогда был Левифроном, терял веру в эту истину. С каждым шагом боль, терзающая его, становилась сильнее. Он не мог определить, болит ли его тело, которого больше не было, или же это муки душевные, которые он не может пересилить из-за их необъятности и сокрушительности, а потому будет вынужден нести, как крест, до скончания веков, пока черное небо не раздавит его в пыль. То, что начиналось с едва заметного дискомфорта, обратилось в пожар. И если бы он мог выть, он бы уже давно стал частью того хора, что доносился со всех сторон.
Разумеется, это была его боль. Боль повешенного, несправедливо осужденного, поспешно приговоренного, человека, что забрал с собой на виселицу участь многих других людей, чьи деяния привели к подобному исходу. Груз каждого был велик, но в сумме он становился неподъемным, таким, что под ним хрустели ломающиеся кости плеч, а ноги складывались, будто сделанные из имбирного печенья, заламываясь в невозможные стороны. Это была вина. Это было раскаяние. Это была боль всех тех, кто однажды страдал из-за него. Кто умер из-за него. Кто ненавидел его всем своим естеством, моля богов обрушить самую страшную кару из всех возможных на его душу. Это был раскаленный жидкий свинец, который заливали ему в глотку, и он захлебывался выжигающим нутро металлом, не имея возможности исполнить проклятие.
Он терпел эту боль уже много лет. Он терпел, потому что иного выхода просто не оставалось: умерший однажды сбежать от своего наказания не может. Он был заперт и загнан, и теперь мог только идти вперед, считая шаги, отгоняя воспоминания о содеянном, будто мух, слетевшихся на падаль.
Он будет гореть в этом пламени до скончания веков, и как знать, может, после этого кто-нибудь услышит его безмолвные крики о помощи и протянет ему руку. Может быть, в этой руке даже не будет плети.
- Ты всерьез считаешь, что они повесили невиновного, безгрешного агнца, поспешно отданного на заклание во имя древних идеалов и правил? Ты действительно думаешь, что твоя душа горит зря?
Он не смог бы ответить голосу из пустоты, даже если бы хотел: страшный отек в горле, служивший тавро, напоминанием о грехах, что было оставлено ему и в посмертии, украл его голос и дыхание. Но он не хотел. Если ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя. Ты никогда не знаешь, кто отвечает тебе из пустоты. Ты никогда не знаешь, не последует ли за голосом удар.
Ему уже было достаточно больно, а ведь большая часть пути еще была впереди. Бесконечное множество шагов в пустоту, чтобы не сойти с ума.

Отредактировано Левифрон (2016-06-19 00:29:58)

+4

22

Гейл ускорил шаг, стараясь не отставать от Клейма. Внезапно пес остановился. Таpрэ приблизился к волкодаву и осторожно выглянул из-за деревьев. Двое незнакомцев отдалялись от валунов, Клейм зарычал и чуть присел, будто готовился напасть. Гейл положил псу руку на голову, но тот лишь дернулся и оскалился.
- Не дури, - прошипел таррэ. - В моем присутствии обойдемся без убийств. Лишь боги знают, кто это такие, ты пока одного грызть будешь, второй может тебя подстрелит, и ты уже никогда не найдешь Левифрона.
Пес не расслабился, но нападать не стал, за что Гейл был благодарен. Как только двое скрылись за чащей, Клейм ринулся вперед к валунам. Таррэ зашел за камни и увидел, как волкодав обнюхивает тело и поскуливает.
«Такой плащ был у Бэя», - отметил про себя парень, да и поведение Клейма явно говорило о том, что перед ними был Левифрон.
- Бэй, - осторожно позвал таррэ, но ответа не последовало. - Мужик, ну куда ты делся?
Нехорошее предчувствие зарождалось где-то внутри Гейла. Он прошелся по близ лежащим кустам, но и там никого не было. Таррэ подошел к тому, кого они так старались спасти. Да только вот освобожденный выглядел весьма мертво. В зарождающейся панике, Гейлу сложно было здраво и логически мыслить. Он резко отошел от Левифрона.
- Мы не успели, - мысли теснились в голове, сталкивались, путались, понять, что было там внутри парень уже не мог, потому и начал говорить все в слух. - Он это понял, а потому ушел. Его спугнули те двое. Он ушел искать Аль.
Таррэ охватила паранойя, дышать было трудно, будто бы это не Левифрон, а он сам болтался в петле.
- Идиот! Аль сама должна была нас найти. Что мне делать? Я не справлюсь одна, а вдруг она сейчас придет? И что прикажешь мне ей сказать? Прости, Альвэри, но твой благоверный походу отправился к праотцам, в поисках тебя. Хэй! Но есть и хорошая новость, вы не будете больше выносить друг другу мозги.
Гейл замолчал, лихорадочно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Надо было оставаться здесь на тот случай, если Бэй жив и решит вернуться, а еще Альвэри упоминала, что надо отправить Клейма на ее поиски...
Что-то решительно не складывалось во всей этой истории с алхимиком. Гейл чувствовал это, пытался поймать ускользающую мысль за хвост, но нервозность и усталость заглушали все на свете. Ему надо было успокоиться… Парень стянул с плеча сумку и залез в нее, доставая заветный коробок. Высыпав половину дозы на ладонь, он поднес ее к носу и вдохнул. Спустя пару минут анаферис начал действовать. В голове появилась легкость, тело расслабилось. Каким-то чудом Гейлу удалось приструнить панику, которая из-за наркотика могла только усилиться.
- Давай рассуждать, - вслух сказал Гейл, обращаясь толи к Клейму, толи к неподвижно лежащему телу, а толи к Эби. – У нас есть Левифрон, которого Бэй укрыл своим плащом, а не спрятал под плащом-невидимкой. Если те двое не слепые, то они могли его увидеть. Возможно, они решили доложить. Но есть шанс, что они его не заметили. Ты спросишь, как это возможно? А я отвечу: Бэй воспользовался своей силой и утащил его в тень.
Тени и правда было предостаточно, её откидывали валуны, да и деревья. Гейл взглянул на серое небо. Наконец-таки перестал идти дождь.
- Тогда где Бэй? – продолжал таррэ. – Вывел Левифрона, а сам ушел искать Аль? Пошел проследить за теми двумя? Я бы его заметил? Он пошел в другую сторону?
Вот тут-то все рассуждения и заходили в тупик.
- Они не выглядели так, словно спешили сообщить о беглеце. А может решили не заморачиваться? Мол труп, он итак труп. Цель достигнута.
Гейл воззрился на Левифрона: мертвенно бледный он не подавал никаких признаков жизни. Но что если алхимик был еще жив? Таррэ не смыслил ничего в целительстве, однако слышал россказни о мнимой смерти, когда человек выглядел так, будто бы покинул этот свет, а потом раз – и просыпался.
- В конце концов, у него были не самые простые дни. Да и виселица так себе развлечение. Его надо согреть.
Гейл засуетился, собирая хворост. Некоторые места, под густыми кронами были относительно сухими, как и ветки, что лежали на земли.
- Клейм, - обратился парень к псу, скидывая собранное и принимаясь за костер. – Прошу тебя, попробуй отыскать Бэя или Альвэри, у нее с собой еще варимар, - Клейм не пошевелился, лишь смотрел на таррэ. – Пожалуйста, я присмотрю за ним и сделаю все возможное. Надо найти их. Без них нельзя уходить.
Гейл не знал, что творится в голове у Клейма, однако он все же поднялся и убежал в лес.
Огонь разгорелся, его теплый свет разгонял собравшиеся тени.
Гейл оперся на валун. В руках он зажег огненный шар и рассматривал его.
- Я – девочка, я не хочу ничего решать, я хочу напиться и платье, - тихонько произнес таррэ и расплакался. В конце концов, его основная сущность все-таки была женской, со всем из этого вытекающим.
[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:28:05)

+4

23

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
День

Знала бы Альвэри о страстях, что разгорелись далеко за ее спиной, не стала бы столь упрямо искать укрытия и путать следы, уходя от преследователей. В силу всего того, что сейчас происходило в душе у лоддроу, сия безрассудная простота могла легко развернуться и с не меньшим рвением вновь врезаться в ряды, застигнутых подобным поведением врасплох, ловчих, устроив из последних имеющихся сил зрелище поэффектнее утреннего. Однако, девушка не ведала о злоключениях, что преследовали ее спутников по пятам. Не знала она и того, как в этот самый момент, когда ветки раздирают тонкую кожу лица, что она совершенно не замечала, до сих пор пребывая под действием зелья, тот, ради кого все и было затеяно, бессовестно испустил дух.
Фенрил с упорством, присущим больше упрямым представителям фауны, что могут на пути и стены сносить, не моргнув и глазом, продиралась сквозь заросли. Она все так же настороженно прислушивалась, но более звуки, кои могли бы означать продолжение погони, не смогла различить. Лоддроу понятия не имела, что так спутало планы ловчих, кои считались лучшими в своем деле. Конечно, варимар даже без нагоняя с ее стороны, петлял и проламывал путь со скоростью, делавшей твари честь, но все же... "Главное, чтоб это не было связано с тем, что они не смогли уйти незамеченными..." Надеется то она надеялась, но что-то все-таки лежало камнем на душе, не ведая причины. Это будоражило итак воспаленное сознание, пока еще не поддернутое дымкой боли. Но несмотря на предчувствие, пока что Аль не могла его ни проверить, ни опровергнуть, уповая все же на милость покровителей своих спутников и алхимика.
Сколько она так проблуждала по лестной местности, только Тейару было известно, ибо в помощь и снисходительность иных Богов как-то не верилось. Зелье уже начало терять свою силу и к лоддроу потихоньку возвращалась былая чувствительность, принесшая с собой и тупую боль от раны и близким, все никак не желал являть пред глаз источник, словно заманивая нерадивого всадника все глубже в лес. Это начинало злить. Аль нервно дернула поводья, но Рейа и не подумала останавливаться или поворачивать. Животное упрямо ломало кусты, продвигаясь вперед.
- У меня нет ни малейшего желания с тобой спорить, но если придется...- она не договорила.
В один мощный прыжок варимар буквально выскочил из кустов, очутившись на узком берегу реки. Сверху, из крутого склона водопадом бил источник, слетая шумно вниз и разбрызгивая капли по сторонам. Если бы не пасмурная погода да дождь, возможно оное место похвасталось бы даже радужными переливами. Впрочем, Альвэри не стала впадать в лирическое настроение. Сейчас было совершенно не до того. Как бы не было прекрасно сие девственно дикое место, лоддроу ни на миг не могла себе позволить расслабиться. Да и стрела, торчавшая в боку, сему никак не способствовала.
Действие зелья явно сошло на нет. К боли от перенапряжения, раны, мелких царапин примешалась и тупая головная боль, мешая думать трезво. Девушка тяжело сползла с лошади, сначала отвязав себя от чучела, что осталось легким грузом висеть на питомце. Тело била мелкая дрожь, что сказывалось на четкости движений пальцев, что попервах принялись ощупывать рану, превозмогая боль. Она не была целителем. Да и на помощь спутников в последствии не приходилось надеяться, разве что прижечь огнем, уповая на то, что Гейл с перепугу ее не сожжет полностью... Мимолетная усмешка пробежала по бледным устам.
"Осмотрев" рану, Фенрил извлекла из сумки небольшое полотенце и пузырьки с зельями. Отпустив варимара немного отдохнуть да попить воды, Аль подошла к оной, присев рядом и сразу смочив полотенце. Также с помощью кинжала она отрезала от плаща широкий и длинный лоскут, положив рядом. Все это девушка старалась делать с привычным хладнокровием, несмотря на пульсирующую боль в висках и тупую в боку. Когда с приготовлениями было покончено, она какое-то время просто посидела, словно набираясь сил. Вытаскивать стрелу в ее положении могло быть сродни самоубийству, ибо оная служила некой заглушкой в ране, не позволяя той более кровоточить. Но и двигаться дальше, помахивая оперением в спине было весьма не удобно, больно и некомфортно, так что она приняла самое пригодное для ситуации решение. Правда внедрить его в жизнь было не только сложно, но и весьма болезненно. Увы, ее руки не могли выкручиваться под любым необходимым углом, что бы знатно облегчило задачу, засим приходилось действовать тем, что имеешь.
Выпив одно из зелий, что прихватила с собой, Аль вновь ненадолго притихла. Она трезво оценивала свои способности и в данном случае, увы, они были в весьма плачевном состоянии, что несомненно могло сказаться на качестве выполнения задачи, кою ставила перед собой в этот час. Только прождав некое время, Альвэри вдруг выпрямилась, будто встрепенувшись. С холодной решимостью, едва ли невообразимым образом вывернув руки за спину, девушка крепко обхватила древко ладонями. Одной - максимально близко к ране, второй же чуть поодаль. Сделав несколько глубоких вздохов, вперив взгляд в неспокойную гладь реки, Фенрил в одно резкое движение обломила древко стрелы. Да, используя бы она на то свои собственные силы, добилась бы лишь того, что больше разъятрила рану, но благодаря выпитому снадобью в ее хрупких ладонях в сей час оказалась недюжая сила, достаточная для свершения столь сложного дела.  Впрочем, от этого легче не было совершенно. Тело изогнулось от боли, молниеносно распространившейся по оному. Аль глухо застонала, пошатнувшись, наклонившись вперед и упершись окровавленными руками о влажную почву берега. Перед глазами поплыли круги, боль в висках усилилась, озноб охватил все тело, холодом обдавая все его члены. Девушка с трудом удержалась в сознании, цепляясь за необходимость быть в оном изо всех сил. Лишь спустя несколько минут, когда дыхание восстановилось, лоддроу смогла кое-как выпрямиться, отбросив прочь огрызок стрелы. Дрожащими руками Аль кое-как полуобвязала оставшийся кусок мокрым полотенцем, прикрыв рану и облегчив ненадолго боль прохладой мокрой ткани, после перевязав себя лоскутом плаща, сделав в нем небольшое отверстие для древка.
На все это, казалось, ушла целая вечность. Руки гудели от напряжения, мышцы сводило, по ним то и дело пробегала мелкая дрожь. Место, где она сидела, было запятнано ее кровью, что оставляла весьма видимый след для возможных преследователей. Впрочем, она не планировала здесь засиживаться. Фенрил отмыла руки, освежив лицо и поднялась. Можно было вновь воспользоваться зельем и какое-то время не страдать от боли, но его все-равно надолго не хватало, зато расплата за использование настигнет без отсрочки, усугубив состояние. И будет весьма печально, если к тому времени она не найдет всю компанию. Поэтому, стараясь отгородиться от боли, собрав все обратно в сумку, Альвэри вновь взобралась на варимара. Она понятия не имела, куда ей стоило двигаться, ибо, петляя по лесу, не особо-то запоминала направление и стороны света, куда сворачивала. Вскинув лицо и предоставив каплям дождя падать на слегка разгоряченный лик, девушка прикрыла глаза, задумавшись. Спустя мгновение лоддроу встрепенулась, повернув варимара в сторону, коя была выбрана ею. Вскоре они скрылись в ближайших зарослях, за скалой, с коей так бодро бил источник. 

[mymp3]http://my-files.ru/Save/6wwlf8/10._Warriors_(feat._Lupe_Fiasco).mp3|Компашке суицидников капля пафоса хDD[/mymp3]

Отредактировано Альвэри (2016-06-16 22:21:48)

+3

24

Ребят, я тут нашим злоключениям песню сочинил. Ну, как сочинил… Короче, вот *приодел Альвэри в длинное платье в горошек, «свил на голове у девушки аля гнездо», натянул на себя шляпу, очки и про накладные усы не забыл* Я начинаю:
Я сижу за ноутом словно чумачечий,
От задумок квестовых я потерял дар речи.
Клава тихо плавится в авторском запале,
Муза и Фантазия: вы, друзья, в ударе!
*И тут Аль такая*:
Пришла и оторвала голову нам чумачечая мысля
И нам не до сна,
И от идей схожу я с ума,
Чумачечая мысля, чумачечая.
*И все такие*:
Чумачечая мысля пришла и крышу нам с тобой снесла,
Чумачечая мысля пришла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла.

Ну и к посту, собственно хD

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
День.

Появление за валунами Гейла так же не осталось незамеченным, однако Бэй уже не понимал, кого лицезрел перед собой, и кто к нему обращался. Лишь только Клейм служил каплей здравости во всем спектакле, кой устроил для иштэ пострадавший рассудок.
- С кем он должен был прийти?
Теряясь в догадках и пытаясь вспомнить ранее обговоренный план, мужчина поднял глаза на единственную фигуру, метнувшуюся прочь от тела алхимика.
- Мы не успели.  ~… просто не успели рассказать, Бэй.
~ Не хотели, чтоб ты знал.
«Но почему?». Этот вопрос, пожалуй, затмевал собой все остальные, принося с собой еще больше непонимания и отчаяния, что начинали загонять в тупик, зарывать действительность давно минувших дней под наплывом лживых видений. В голову не приходило даже то, что отец никогда бы не поступил так с единственным сыном, сокрыв от него правду. Неужели Грегори доставляло бы удовольствие видеть, как он мучается, как идет по наклонной, собственноручно гробя свою жизнь… как страдает от этого Аманда?.. Так почему же сейчас его голос звучал с таким безразличием, а иногда обвинением и злобой? Ах, если бы больное сознание хваталось за такие значимые в сей момент сравнения. Однако разум проклятого еще до появления Эбигейл полностью ушел в несуществующую реальность, не в силах отличить вымысел от правды.
Чтобы не слышать голоса, что словно бы населяли черепную коробку изнутри, просто закрывать уши руками не помогало. Надо было думать, перекрывая весь этот мозговой штурм. Думать и не смотреть, никуда не смотреть, дабы не дать запутать себя еще больше, хотя и больше-то уже сложно было себе представить. Эйнохэил крепко зажмурился, опустив голову и закрывая лицо ладонями. «Только не слушай, не слушай их всех. Никого из них…».
- Я не хочу ничего знать! – В запале выкрикнул иштэ, сорвавшись на ответную агрессию в тоне произнесенного.
Он уже и не надеялся, что это возымеет какой-либо эффект, но тем не менее пытался. Мужчина даже не сразу осознал, что был единственным, кто вообще что-либо говорил. Ставшая дикой за какие-то жалкие минуты тишина накрывала тяжелым пологом, а до слуха доносились лишь слабые поскуливания и рыки волкодава. «С кем он пришел?». Бэйнар вновь обратил свое внимание на Клейма.
- Давай рассуждать.
~ С кем он пришел? С кем? С кем же… С кем, Бэй??
По небольшой поляне прокатился заливистый смех. Он был настолько нереальным, призрачным, что давил на перепонки, доносясь отовсюду разом. Он дразнил и спутывал ход мыслей, которые только-только начали проясняться, тут же угасая под натиском чужого, западающего в душу и опустошающего баритона. Проклятый вновь зажмурился, тихо замычав. Слушать это становилось все невыносимей и больнее, а и без того шаткая психика просто трещала по швам.
~ С кем?? Ты не помнишь? Разве не помнишь?
Проклятый и вовсе сжался, обхватывая себя руками и приникая лбом к сырой земле. И как же хотелось зарыться в нее еще глубже. Настолько глубоко, чтобы ни единый звук не тревожил сознание. Отдать все, включая последний вздох, только бы оказаться во власти полной тишины и покоя. Бэй сильнее вжался головой в твердую почву, полностью уйдя глубоко в себя и без устали повторяя один-единственный вопрос, занозой застрявший в голове: «С кем он пришел?»…

В хаосе, бушевавшем в рассудке, терялось все, оставляя лишь фантомные голоса вперемешку со своим собственным, плохо различимым на фоне остальных. Все они сливались в какой-то странный, жуткий унисон, заставляя позабыть обо всем сущем и потеряться в ходе времени… Даже костер, разведенный Гейлом, разгоревшийся во всю свою мощь и разогнавший практически все тени по кустам, ничего не изменил в мироощущении «выпавшего» из пут перстня мужчины. Только то еще не совсем привычное чувство легкости, что терялось до этого мгновения, схлынуло вместе с мраком, взамен «даря» ощущение неимоверной тяжести, обрушившейся на плечи. Все остальное же так и осталось неизменным.
Иштэ открыл глаза, вскакивая на ноги и совсем уж неадекватным взором окидывая поляну. Клейма и след простыл, а значит…
- Его здесь и не было… - потерянно пролепетал себе под нос Эйнохэил, - Левифрон…
Он было кинулся к знакомому, чье тело выхватил из общей картины первым, но застыл на месте, едва успев сделать к алхимику хотя бы шаг.
~ Разве не помнишь? – Вопрос повторился, однако теперь же голос принадлежал не кому-то неизвестному, а был знаком, поднятый из самых глубин памяти и смешанный с плачем.
В оцепенении мужчина воззрился на второго присутствующего. Рыжеволосую девушку у одного из валунов он спутать ни с кем иным не мог, если бы даже сильно того захотел. Взгляд скользнул с красивого женского лица, подернутого вуалью печали, на руку, в которой красовалась книга. Никакого пламени, лишь самый обычный фолиант, из множества тех, которые помогала продать на рынке Бэйнару Тая.
~ Я приняла тебя, доверилась, - сквозь тихое рыдание произнесла девушка, - А что сделал ты, Бэй?! Чем отплатил?
На какое-то мгновение на поляне воцарилась тишина, нарушаемая только призрачными стенаниями и плачем. Та, которая сейчас исполняла роль Таи, а может ей и являлась, так и не повернулась, чтобы взглянуть в глаза проклятого, застыв у высокого камня, словно изваяние.
~ Ты знаешь, как мне пришлось после?
Но откуда ему было знать? Побоявшись объясниться перед девушкой после того, как не сумел совладать со своими кошмарами, опасаясь причинить ей вред, он трусливо избегал ее до того самого момента, пока она раз и навсегда не покинула Таллем со своей семьей.
- А ты знаешь какого было мне?! – Не вытерпев, огрызнулся в ответ мужчина. В том, что заорал он на всю округу, отчета Бэй себе не отдавал.
~ А ты рассказал ей? Доверился как она? Дал шанс, чтобы понять?
Взгляд резко упал на тело алхимика, который Левифроном уже не был.
- Вы не хотели разбираться, что со мной! Ты не хотел!
Проклятый укоризненно ткнул указательным пальцем в сторону лежащего на земле «отца».
~ А сам ты хотел?.. Или тебе было достаточно выпивки и шумных гулянок? Ты сам хотел разобраться в том, кем являешься, Бэйнар?
- Я думал, что я человек! Человек!! – иштэ замолчал, чувствуя, что начинал задыхаться от кипящей в нем злости и желания хоть как-то защитить себя, оправдать, - Обычный человек, а не это… - Уже дрожащим от напряжения шепотом добавил Эйнохэил, отступая к кустам.
Оставаясь здесь, среди фантомов своего прошлого, он собственными руками продолжал медленно доводить себя до точки невозврата…

Отредактировано Бэй (2016-06-16 17:36:10)

+4

25

Первым желанием, когда Бэй совершенно внезапно появился рядом с Гейлом, было загрести его в охапку, расцеловать в обе щеки и от радости лишь приговаривать: "Бэй, Бэюшка, Бэюшечка! Родненький мой, ты жив, ты здесь!" Второй мыслью была: "Сволочь, бессердечная скотина! У меня тут видите ли истерика, паника, сердце защемило, а он сидел в тени и подхихикивал?!" Однако, все это осталось не высказанным, потому что с Бэем творилось что-то не то... Он резко вскочил на ноги, невнятно что-то бормоча, и бросился к алхимику, но остановился и посмотрел на Гейла. Вид у него был потерянным.
- Кхм... Привет, - сказал тарэ первое, что пришло ему в голову. Но Бэй словно и не слышал его, да и взгляд был каким-то отстраненным.
Бэй посмотрел на ладони парня, и тот лишь тогда вспомнил, что держал в них огненный шар, который он незамедлительно затушил. "Еще решит, что это я для него приготовил".
Гейл молчал, друг продолжал таращиться на него, тоже не произнося не слова. И тут:
- А ты знаешь какого было мне?!  - заорал Бэй
- Ты спятил что ли?! - Гейл мгновенно подскочил на ноги, оказавшись рядом с Бэем. - Мы вообще-то в бегах, если ты не забыл.
Однако, он и сейчас не был услышан. Мужчина резко повернулся к Левифрон.
- Вы не хотели разбираться, что со мной! Ты не хотел, - Бэй указал в сторону алхимика, и Гейл невольно перевел взгляд на тело.
Складывалось впечатление, что кого-то все-таки он слышит и именно с ним ведет свой диалог.
- Я думал, что я человек! Человек!! - его тон все еще был повышен, и таррэ опасался, что кто-нибудь их услышит.
"О чем же ты толкуешь? Это про болота? Или что-то другое? Не один я не говорил, кем являюсь".
Внезапно Бэй развернулся и направился куда-то. Боясь, что он его потеряет, Гейл обогнул друга и преградил ему путь.
- Бэй, что с тобой? Это я - Гейл. Ты разве этого не видишь? Ты не помнишь, что мы должны были спасти Левифрона? И Клейма. Он ищет Альвэри. Аль, Бэй! Куда же ты пойдешь без нее? Мы должны дождаться Аль. Она сейчас где-то рискует своей жизнью.
Гейл опять взглянул на алхимика. "Неужели все было зря?"
- Пожалуйста, опомнись, мне все это очень не нравится. Соберись наконец-таки! Не оставляй меня здесь одного.
То ощущение успокоения, которое дарил анаферис, мгновенно выветрилось, когда начался весь этот бред с Бэем. Таррэ не знал, что ему делать. Прежде жизнь была гораздо легче. Он развлекал народ, получал свою плату и шел дальше. Ни с кем не сближался, ни за что не отвечал. А сейчас... "А сейчас ты не сможешь их оставить, даже если бы захотел". Все складывалось не так, как было задумано. "Где же Альвэри? Уж она бы смогла вразумить его".
- Бэй, - Гейл осторожно положил руку на плечо мужчины. – Скажи, что ты не сошел с ума? Кроме меня, Левифрона и тебя здесь никого нет. Я могу тебе чем-то помочь? Хочешь яблочко или может воды?

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:28:27)

+2

26

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
День-вечер.

Но не успел Бэйнар и развернуться, как путь ему преградил Гейл. Правда вот именно Гейла в представшем перед глазами мужчина упорно не видел.
- ~ Бэй, что с тобой? – Теперь же голоса реального таррэ и видений начинали мешаться меж собой, и вовсе сбивая с толку, ~ Это же я. - Ты разве этого не видишь? Ты не помнишь  ~… меня?
Проклятый загнанным взглядом смотрел прямо перед собой, но разобрать, был ли это его знакомый или же «тень» Таи, не мог. Сейчас он будто бы рассматривал их обоих… в одном лице.
- Я не понимаю… - шепотом пробубнил иштэ, отступив прочь от кого бы то ни было.
~ А их ты помнишь?  - Клейма. Альвэри. Аль, Бэй! Куда же ты пойдешь без нее? Мы должны дождаться Аль.  ~ Мы все должны дождаться.  - Она сейчас где-то рискует своей жизнью.
Эйнохэил зарыл лицо в руках. «Не слушай их. Никого, никого не слушай. Их здесь нет». И это самовнушение действительно работало, пусть на краткие мгновения, пусть не до конца избавляя голову и слух от окружающих мужчину голосов, но все же. Так было легче, проще мыслить самому, пытаться выпутаться из того, из чего выхода, казалось бы, и не было. Но все это хрупкое спокойствие и попытки оклематься в миг рухнули, лишь только Бэй почувствовал почти невесомое прикосновение к своему плечу.
- ~…Кроме меня и тебя здесь никого нет…
Разум, хоть и пытающийся справиться с наваждениями, что давалось многим проще после выхода из тени, все-равно послушно шел на поводу у «перстня», пусть действие того и начинало ослабевать. И как бы не старался Гейл быть услышанным, а половину его слов проклятый попросту игнорировал, выстраивая самому себе свою собственную реальность и диалог.
- Но и ты здесь быть не можешь, - все таким же неуверенным голосом произнес иштэ.
Нет, он смотрел ни на таррэ, а на Таю. На ту, что как и его родители, пришла сюда только за одним – за ним. И сейчас была столь близка к тому, чтобы утащить Бэя в недра Изнанки.
Осознание, что он подпустил призрака к себе непозволительно близко и что теперь расплатиться за это должен ничем иным, как жизнью, иголкой пронзило разум, обдавая все тело холодным потом. Неужели он так и будет просто стоять и дожидаться неизбежного? Эйнохэил моргнул, не размениваясь более на слова и занеся кулак. Еще какое-то мгновение и крепкий удар пришелся прямо в челюсть Гейла, сразу после чего мужчина схватил таррэ за плечи и с силой оттолкнул его прямо на подставленную подножку. Кого в итоге ударил проклятый: парня или все-таки девушку, его интересовало мало. О стенки черепной коробки отчаянно билась мысль: «Выжить любой ценой! Удрать и выжить!». И следуя инстинкту самосохранения, иштэ так и сделал.
Бэйнар развернулся, даже не убедившись в том, что «враг» его был повержен, и припустил прямиком сквозь кусты, туда, куда глаза глядели. Он плохо разбирал дорогу, не обращая внимания ни на мелкие ссадины, которыми одаривала его лесная поросль, ни на боль в ногах, еще толком не отдохнувших, ни на чего-либо еще. Все, что для него имело значение - это голоса.
~ Куда же ты бежишь?
~ От кого, Бэй, от нас?
~ Думаешь, сможешь убежать еще дальше?
Они никуда не делись. Они преследовали, окружали, порой подгоняли - порой умоляли остановиться. Но все они со временем будто бы исчезали, превращались из громких и уверенных баритонов в шепот, едва различимый за гулом собственного бега, шумного сбитого дыхания и бешеного биения сердца о грудную клеть. Мужчина не знал, сохраниться ли этот эффект, если он остановится, или пропадет бесследно, а поэтому продолжал бежать, замедляя шаг только когда ноги совсем начинали отказывать, собирая под собой все камни и палки и отзываясь ноющей болью. Так же не представлял Эйнохэил и куда он бежал, и сколько. Перед глазами почти неизменно маячили похожие друг на друга деревья, кусты, валуны… В какой-то момент он даже умудрился выбраться на какой-то уступ, лишь оглянувшись и припустив дальше, пока каменистая местность не сменились уже знакомым лесным пейзажем, а на небе не начали загораться первые звезды.

+4

27

Она дико устала. Голова раскалывалась, представляя из себя комок пульсирующей боли. Тело ломило от долгого пребывания в седле, продирания сквозь непроходимые чащи, усталости, ранения и простого напряжения. Зелье, что девушка приняла, несколько облегчило ее участь, но не настолько, чтобы облегчить ее состояние до утреннего. Альвэри давно углубилась в лес по ту сторону, что должна была соответствовать примерному местонахождению ее спутников, что должны были покинуть место казни после ее представления. Однако, чем дольше они с варимаром блуждали по лесу, не слыша ничего, кроме криков птиц да животных, тем тяжелее было лоддроу справляться с собой. Нет, ее не охватывало отчаяние и потеря надежды на скорое воссоединение с отрядом отчаянных авантюристов, но, увы, ее организм не обладал теми сверх-характеристиками, что позволили бы ей, раненной, блуждать по незнакомой местности сутки напролет.
Когда Фенрил убедилась, что ее никто-таки не смог найти, продолжив преследование, в одной из густых чащ она распотрошила чучело, что соломенной кучей осталось лежать среди кустарников. Одежду, веревку и стрелы, что торчали некогда в "спине" мнимого Левифрона, девушка собрала и забрала с собой. Уже то, что ее более не тяготил, казалось бы легкий груз, за спиной, несколько облегчил состояние измученного тела. Ко всему прочему к этому присоединился еще и голод. С учетом того, что день уже клонился к вечеру, а во рту не было и капли воды с самого утра, то ничего удивительного в том не было. Однако, Аль не стала останавливаться. Ей казалось, что сделай она сие, то так и останется на месте, где присядет отдохнуть и поглотить остаток скудных запасов еды, что еще лежали на дне сумки. Поэтому, с завидным упрямством, лоддроу продолжила свой путь, ориентируясь не столько по местности или небу, что продолжало хмурым взглядом взирать сверху, сколь на свое внутреннее чувство.
А оно, казалось, было не менее сбито с толку всеми теми предчувствиями, что одолевали с каждым шагом вперед. Чувство неизбежности случившего, без явного указания на причину, моментами охватывало ее, заставляя сердце биться чаще. Резкая смена оного на уверенность в направлении, кое она выбрала для себя, пробираясь по лесу, смущало воспаленный рассудок, что никак не мог сосредоточиться на чем-то одном, стараясь понять все эти "сигналы" и одновременно отгородиться от боли.
Внезапно Рейа зло зарычала, впервые за время погони подав голос и остановилась. Все ее мощное тело напряглось. Лошадь опустила голову, выставляя напоказ свои короткие рожки и начала взбивать почву под ногами шиповидным копытом, срывая покров и разметая его вокруг. Альвэри среагировала соответственно. Она не стала тянуться за более ощутимым оружием в ее руках, не ведая о том, какая опасность должна сейчас появиться пред их глаз, поэтому приготовилась защищаться теми остатками сил, что еще теплились в ее венах. Девушка начала плести заклинание в тот момент, когда кусты напротив с треском выплюнули тело массивного животного, остановившего в паре прыжков от них и оскалившегося. В лесных потемках, усугубленных вечереющим временем суток, Аль не сразу узнала в матером, чумазом звере Клейма. А вот тот был более легок на подъем, перестав рычать на всадника с лошадью и явно расслабившись. Девушка, признав питомца алхимика, тут же успокоила варимара, что не был знаком с волкодавом и видел в нем потенциальную опасность. Сойдя на землю, лоддроу подошла к собаке, присев:
- Клейм, ты себе не представляешь, как я рада тебя видеть, - устало произнесла она, протянув руку и погладив животное по мощной голове. - Не будем терять время, верно?
Она поднялась, вновь не без труда взобравшись в седло. С каждым часом все тяжелее становилось держать себя в руках, но сейчас сдаваться было бы, по меньшей мере, неправильно, в шаге от желаемого, как думалось на тот момент. Упрашивать Клейма не пришлось. казалось, он сам стремился побыстрее вернуться обратно. Что-то в его взгляде, необоснованном беспокойстве поведения напрягло ее, но это можно было списать на то, что пес точно так же ожидал опасности едва ли не за каждым кустом. Впрочем, теперь оставалось просто расслабиться, доверясь волкодаву, что должен был привести ее к остальным и многим облегчить дальнейший путь по лесу.

http://s2.uploads.ru/yKNX2.png
[float=left]
[mymp3]http://my-files.ru/Save/79xnrf/Starset - My Demons.mp3|Для Бэя - My demons[/mymp3][/float]

Альвэри таки позволила себе несколько расслабиться. Рейа послушно шагала за волкодавом, что вел их куда-то только в ему известном направлении. Волнение не проходило. Нехорошее предчувствие продолжало гложить душу, однако боль, с каждой минутой все больше дававшая о себе знать перетягивала все внимание на себя. Девушка все же решила использовать одно из живительных зелий, дабы несколько облегчить свою участь. Состояние несколько улучшилось, прибавились силы, взбодрилось тело, пусть и далее страдавшее от раны в боку, и лоддроу уже с большим энтузиазмом всматривалась в непроглядные кустарники впереди, что расступались по мере приближения к ним. Она нетерпеливо ждала момента, когда сможет увидеть всех спутников целыми да невредимыми, а бывшего узника -  свободным. Аль только могла представить, что услышит от бывшего мернотовца за этот рейд, и неважно, по чью душу она явилась. Губы дернулись в легкой улыбке, впервые за столь долгое время. О, она бы сейчас была бы даже рада приличной отчитке.
От мыслей о скором воссоединении всей горе-группы отвлек треск веток, что в относительной тишине леса в сей предвечерний час, показался едва ли не оглушительным. Варимар вновь ощетинился. Да и она сама вся напряглась, не ведая, какая опасность несется в их сторону, совершенно не скрываясь. Один лишь Клейм казался эталоном спокойствия. Несмотря на то, что пес стал в своеобразную стойку, повернув морду и навострив уши в сторону, откуда доносился шум, он даже не оскалился. Однако Альвэри не успела подумать о подобном поведении волкодава, ибо из лесной чащи, прямо им навстречу выбежал ни кто иной, как Бэйнар собственной персоной. В первое мгновение Фенрил даже потеряла дар речи от удивления. Неужели она почти добралась? Так почему он не остался ждать в лагере беглецов?
- Бэй, - нерешительно окликнула девушка.
Однако что-то было не так. Он не отозвался, хотя явно ее заметил, остановившись, вперив в нее взгляд и что-то забормотав. Альвэри нахмурилась. Мужчина казался совершенно потерянным. Он заметно напрягся и смотрел в ее сторону так, словно увидел призрака. Блуждающий, отрешенный, напуганный взгляд его голубых глаз, казалось, был поддернут какой-то дымкой. Благо, ночь еще не вступила в свои права, как и поздний вечер, и девушка могла во всей красе "насладиться" зрелищем. Однако понятия не имела, чем оно вызвано.  "Какого Тейара тут происходит?" - пронеслась мысль, прежде чем она вновь позвала его по имени. в этот раз более звучно, твердо, требовательно. Реакция была все та же, разве что с разницей в том, что спустя мгновение мужчина развернулся и приспустил в другую сторону.
- Клейм, останови его, - не теряя ни секунды, крикнула Альвэри, чувствуя, как волнение, непонимание и раздражение смешиваются в общий коктейль в ее ослабленном сознании.
Волкодав словно только того и ожидал, в несколько мощных прыжков преодолев расстояние между ним и беглецом, обогнав того и буквально сбив с ног на все ходу, завалив мужчину на спину. Мощная туша пса придавила иштэ к земле, упершись лапищами в грудь. и только сейчас он позволил себе оскалиться, явно предупреждая Бэя, чтоб тот не делал опрометчивых поступков, если желает остаться целым или относительно невредимым.
Альвэри тяжело спустилась с лошади, подойдя к паре и остановившись у изголовья Бэя. Приказа отпустить давать не спешила, пока не поймет причин странного поведения мужчины. Ко всему этому гору начинало брать раздражение, подпитываемое общей усталостью, болью, что вновь начала о себе давать знать. Разве нельзя было обойтись без представления и прочей ерунды, дождаться ее возвращения в укромной месте? Почему обязательно нужно что-то вычудить, сбивая со стола и так криво лежавшие карты? Девушка вздохнула, раздраженно потерев переносицу.
- Бэй, что происходит? - возможно излишне резко, холодно и в то же время устало произнесла лоддроу. - Где остальные?

Дайс

Отредактировано Альвэри (2016-06-18 16:27:15)

+3

28

На тихий и сконфуженный оклик по имени, Бэй никак толком и не отреагировал. Выскочив прямо на лоддроу и резко затормозив, он так и остался стоять, прищуриваясь и пытаясь разобрать всадника перед ним.
- Это не можешь быть ты, - но все сказанное сводилось к бормотанию под нос, а особого колорита добавляло сбитое напрочь дыхание, что путало слова еще больше, - Ты бы не смогла… Ты не должна быть здесь.
Взор, рассеянный, туманный и пустой блуждал по мрачному силуэту, скрытому в опускавшихся на землю потемках. Видимые взгляду видения отступили, а может всего лишь давали передышку, но и обычных сумерек теперь же было достаточно, чтобы спутать и так скрученные в тугой узел мысли. А как хотелось верить в то, что тут, посреди лесной чащи он чудом наткнулся на Альвэри, а не на очередных фантомов из своего прошлого. Как хотелось уповать на то, что она нашла их, по крайней мере их с Левифроном. Как хотелось, чтобы весь этот кошмар оказался просто исключением изо всех остальных, что терзали сознание из ночи в ночь, а сам Эйнохэил приспокойно спал себе рядом с алхимиком все за теми же валунами среди кустов. Хотелось, но не моглось.
- Ты не должна, - повторил мужчина, убеждая себя в нереальности происходящего и припуская в обратную сторону.
Он слишком медленно бежал. Он дал им догнать себя, догнать и опередить… И даже возникший будто бы из ниоткуда волкодав не стал бы особой преградой на пути, если бы ни прыжок и массивные лапы, тяжестью и болью легшие на грудь. Не устояв под таким натиском животного, иштэ рухнул на землю, моментально закрыв лицо руками в попытке оборониться. Но зверь отчего-то в руки впиваться и не думал, оскалившись, грозно рыча, но не более того. Спертый в груди вдох практически со свистом вырвался из горла, буквально все тело заныло от той массы, которую представлял из себя Клейм, а ноги, наконец-таки получившие такой желанный отдых, пусть и на какие-то жалкие минуты, и вовсе онемели. Ощущая это, проклятый понимал, что как бы подняться он не хотел, а тут же бы упал снова, не сделав и шага. Все, что оставалось делать «несчастному» это настороженно и затаив дыхание наблюдать за псом, изначально принятым за волка, сквозь собственные выставленные вперед руки. Наблюдать и с каждой пролетевшей секундой осознавать, что над ним стоял никто иной, как волкодав Леви.
- Клейм? – Сдавленно позвал Бэйнар.
В сердцах он молил Богов, чтобы то действительно оказалось правдой, и пес через мгновение не обернулся зверем из Изнанки или просто не испарился в воздухе, давая понять мужчине, что он все еще бредил. Что он таки сошел с ума окончательно и бесповоротно. И Клейм никуда не исчез, лишь надрывнее рыкнув.
- Клейм, а где же тогда…
Но договорить у иштэ не получилось. Будучи отвлеченным на пса, он не расслышал приближающихся к нему шагов, теперь же наблюдая темную фигуру, застывшую у самой головы.
- Бэй, что происходит? Где остальные?
Излишне резкий и наполненный уже давно ставшим привычным холодом голос явно принадлежал Альвэри, но была ли незнакомка на самом деле той, за кою ее принял Эйнохэил? В этом он уверенным не был, а потому дернулся в попытке вскочить, но снова был придавлен к земле мощными лапами Клейма. От безысходности и опаски перед волкодавом, который и руку откусить не побрезговал бы, пойди что ни так, проклятый затих. Он не хотел смотреть ни на стоящую над собой фигуру, ни на скалящегося животного, ни на чего бы то ни было еще. Ему надо было бежать, бежать как можно дальше, пока голоса и видения вновь не начали преследовать, сводя с ума…
«Что ты от меня хочешь?», - срываясь на тихий стон, в коем все переживаемые эмоции читались как нельзя лучше, мужчина закрыл глаза, - «Кто остальные? Призраки, как и ты?».
- Их нет, никого из них. Они не должны быть тут, не должны… Их нет… Просто надо бежать вот и все, - Бэйнар открыл глаза, резко скинув с себя волкодава, - Мне надо бежать!
Но и подняться не сумел. Ватные ноги мгновенно подкосились, опрокидывая мужчину практически на Клейма.
- Ты не понимаешь меня… Они придут. Все-равно придут, - он уперся руками в землю, склонив голову и тихо засмеявшись, - Ты не понимаешь, потому что и тебя тоже здесь нет. Клейм, - подняв взор, он вонзился им в волкодава, - Мы должны найти Гейла. Где ты оставил его?

+2

29

Если она еще надеялась на эдакое легкое недомогание (неизвестно, откуда взявшееся в данном случае), выраженное в каком-то непонятном страхе, что гнал беднягу напролом сквозь заросли, застилая взор, то уже в следующее мгновение эта надежда развеялась, как дым на ветру. Альвэри следила за калейдоскопом эмоций, что сменяла одна другую на перекошенном от испуга лице, молча и с каким-то даже отрешением от всего увиденного. В душе продолжало нарастать негодование. Ну почему сейчас? Неужели нельзя было выбрать время и место получше, поспокойней, когда им на хвост не наступали преследователи? Вопросы, на кои не находилось ответа, сыпались на уставшее сознание сродни снежной лавины, потревоженной глупостью случайных путников, что заплутали в горах.
Отрывистые фразы, кои слетели с губ иштэ, который сделал было попытку подняться, но оную пресек все тот же волкодав, не внесли ясности – наоборот. Мужчина нес какую-то несуразицу и она не давала ответ ни на один из вопросов, что одолевали лоддроу. Девушка наблюдала, как Бэйнар вновь попытался подорваться, но тело явно не желало слушаться хозяина. Клейм едва успел отскочить, оскалившись на нерадивого беглеца, что сам не знал, что ему в этот момент надобно и мерещиться. Внутри уставшего сознания начал закипать гнев. Более не обращая внимание на  бред, что осквернял своей нелепицей ее слух, не желая сейчас разбираться в том, что послужило тому причиной, Фенрил снова сделала пару шагов, разделявших ее от иштэ, присев после на корточки.
- Не думаю, что Клейм тебе ответит на это, и не только из-за твоего безобразного поведения. Бэйнар, я тебе сейчас в два счета могу доказать сколь реальной являюсь, но навряд ли понравятся мои методы, - не скрывая чувств, переполнявших ее душу в тот момент, растягивая слова, произнесла Альвэри. – Я не знаю, что вы там вытворили толпой и чего объелись, пока я приняла весь «огонь» на себя, но, поверь, именно в этот момент меня это мало интересует. Я могу сей занимательный сказ послушать после, когда мы найдем остальных, но не сейчас, - она сделала короткую паузу. – Не заставляй меня в очередной раз жалеть, что согласилась на твою помощь и будь любезен – приди в себя. У меня нет ни желания, ни настроения «понимать тебя» сейчас, ибо единственное, что я хочу – воссоединить всех нас, а уж после мне было бы интересно послушать, почему я перестала быть кем-то реальным для тебя, - в ее голосе в какой-то момент послушался «металл», Аль поднялась. – Мне сейчас абсолютно все-равно, что тебе мерещиться и почему, повторюсь. Либо ты поднимаешься и мы спокойно идем дальше, Клейм приведет к остальным – в нем я абсолютно уверенна. Либо я тебя туда притащу любым способом,  сил и возможностей у меня на то хватит, уж поверь. Даже если ты рискнешь сопротивляться, волкодаву не составит труда пресечь твои попытки любым способом, что не повлечет смертельный исход на месте. У тебя нет времени на раздумия, решай.
Клейм словно в подтверждение ее слов подошел ближе к Бэю и гортанно зарычал, давая понять, сколь благосклонно он сейчас к нему относится и что он из себя представляет в этот момент. Ей совершенно не нравилось, как разворачивалось дело, когда, казалось, все самое сложное позади. Вместо того, чтобы в сей момент лишь подтвердить, что все было не зря и где-то в лесу, в безопасном месте их ждут другие, Бэй решил столь не вовремя создать дополнительную проблему. Это злило. Уставший рассудок, организм на грани своих возможностей, истощенная тяжелыми думами душа  - все в ней кричало и желало не только минуты покоя, но и уверенности, что все хорошо хотя бы у тех, кого она старалась уберечь от участи, подобно своей. Но нет же. Казалось, те, кто играют с нитями судеб смертных существ находили больше веселья, когда низвергали их в бездну все большего отчаяния. Альвэри тяжело вздохнула. Боль в простреленном боку начала сильнее давать о себе, бросая то в пот, то в холод изможденное тело.
- Бэй, пожалуйста, приведите меня к Гейлу с Левифроном, - усталым голосом вновь проговорила лоддроу, знаком подзывая варимара подойти к ней. – Время сейчас совершенно не подходящее для всего этого…- она сделала неоднозначное движение рукой. - И оно играет против меня.
Вцепившись в луку седла, лоддроу своеобразно облокотилась о мощное тело питомца.

дайс на легкость руки х)

[dice=1936-1:2:0:Заслышан ли был отголосок шума, что устроил с легкой руки Бэй, ближе к Крепости, где до сих пор не успокоились страсти ловчих?]
1 - да
2 - нет

Отредактировано Альвэри (2016-06-19 00:11:38)

+3

30

Бэйнар шарахнулся в сторону от присевшей рядом фигуры. Однако оказавшись непосредственно близко и хорошенько постаравшись теперь же можно было понять, что перед ним действительно была Альвэри. Или ее точная копия. Сознание никак не отпускало те видения, которыми полнилась поляна, а потому и сейчас не стоило обнадеживать себя совершенно ничем и не зарекаться в подлинности видимого.
- Не думаю, что Клейм тебе ответит на это…
Почему он не должен был? Пес же знал, с кем шел, кого и где оставил. Он должен был знать. И если бы даже с Гейлом что-то случилось, Клейм вполне мог бы привести помощь к таррэ. Правда вот если и приводить уже было не к кому, тогда да…
- Что ты с ним сделало?
Мужчина не видел смысла дослушивать в силу своего неверения и неадекватного состояния, а потому начинал сыпать нелепыми для кого-то вопросами и предложениями прямо на ходу. Для него же каждое из предъявлений было более чем обоснованным, а сам диалог вполне логичным.
- … Бэйнар, я тебе сейчас в два счета могу доказать сколь реальной являюсь…
~ И ты ей веришь?
Вновь ворвавшийся в сознание потусторонний голос более не походил на властный и уверенный. Он тихим шепотом звучал в голове, стоило лишь отпустить от себя все мысли и дать самому себе шанс поверить в реалистичность хотя бы ледышки.
«Ну, вот и все… Я не успел». Не обращая должного внимания на продолжающего скалиться Клейма, который выполнял роль надсмотрщика, и полностью погруженный в свои бредни, иштэ попятился в сторону, дабы оказаться как можно подальше от тех, кто вновь пробуждал в воспаленном рассудке голоса.
- …и будь любезен – приди в себя, - монолог же девушки теперь долетал до слуха обрывками, но и они по-большей своей мере не могли возыметь отрезвляющего эффекта.
- Слишком поздно. Надо было бежать.
И как жаль, что как Альвэри, так и Бэю в сей момент совершенно не было интересно, чего от него хотели, требовали, просили. Его не задевал стальной, режущий слух своей холодностью и резкостью голос. А наполненный раздражением и гневом взор лоддроу, полу-сокрытый в ночном сумраке, и вовсе терялся, не находя отклика в душе. Она и правда была для него чужой, кем-то незнакомым и скорее всего опасным, выжидающим удобного момента для атаки, убеждающейся в его неспособности сделать ноги куда подальше. Единственное, что доходило до разума сквозь всю толщу сказанного и не принятого к сведению это то, что его хотели вернуть. Вернуть туда, откуда он так старательно убегал. Вернуть к тем, кто так ждал, чтобы это произошло, чтобы снова принять проклятого в свои сводящие с ума объятия, в свою нереальность, в свою собственную Изнанку…
- Нет! – Резко рявкнул Бэйнар, глядя в спину удаляющейся от него фигуры, - Там никого нет. Никого из тех, кого мне надо найти. Одни призраки.
Мужчина прислушался к себе, ожидая услышать шептание тех, кого увидеть не мог, но тщетно. Все было тихо и то напрягало.
- Они все-равно вернутся… - взгляд, на миг прояснившийся, пал на варимара, - Аль.
Иштэ внимательно рассматривал лошадь, принадлежащую ледышке. Спутать ее с какой-либо еще было трудно, а значит и сама лоддроу была где-то рядом. «Неужели это она и есть?», - с этим немым вопросом мужчина поднял глаза на всадницу, - «А если нет? Если ты просто свихнулся и пойдешь на поводу у еще одного духа?».
- Прости, я… Я не могу тебе поверить, - с долей сожаления и прежнего смятения проронил проклятый.
Он так хотел, чтобы это была она, но после всего пережитого кошмара довериться, кого бы он не встретил, не получалось. Во всем ему виделся подвох. Бэй попытался наскоро подняться, но этого у него не получилось. Вместе с тем, понявший, что «вверенный» пытается сбежать, Клейм предпринял попытку остановить горе-беглеца, удачно цапнув того за сумку и изо всех сил, коих было ни мало, потянул Эйнохэйла на себя, заставляя вновь оказаться на земле. Увы и ах, так просто уйти иштэ не светило даже если бы не гудящие от боли ноги. Но и попыток упрямый мужчина не оставлял. Он рыпнулся еще раз, заставляя волкодава гортанно и предупредительно зарычать, а еще через мгновение мир перед глазами пошел ходуном, смешивая все оттенки опустившейся на землю ночи. «Да чтоб тебя, отпусти его!». Но мыслей пес не читал, продолжая усердно трепать рюкзак в попытке образумить его владельца.

Отредактировано Бэй (2016-06-19 14:06:22)

+3

31

Надеялась ли она, что и в этот раз потерянный в своем собственном рассудке, внемлет ее словам и просьбе? Частично. Не понимая причин его поведения, лоддроу не могла знать, на что ставить ставку в обращении к мужчине. Да и раздражение, тихий гнев, что все сильнее разгорался в груди, мешал думать и отодвигал терпение на задний план. Альвэри не обратила внимание на его слова, что тот все время бормотал. Подобное она слышала все эти минуты, что провела рядом после удивительного столкновения, ничего нового Бэйнар так и не смог выдать. Ровно, как и прислушаться к ней.
«Не может он,» - зло фыркнула Аль, поворачивая к лошади с глубоким вздохом. – «Зато я могу.» Девушка старалась контролировать эмоции, что начинали брать верх над рассудком. Конечно, возможно, он и не виноват в подобном своем отвратительном поведение во время, когда меньше всего стоило таким заниматься, однако Фенрил вот никак не хотелось с этим разбираться.
- Я тебя предупредила, - произнесла, наконец, Аль, совершенно не обращая внимание на борьбу мужчины с волкодавом.
Клейм был умным псом и, судя по всему, прекрасно понял, что от него требуется. Хоть кто-то в их компании был здравомыслее всех и неважно сколь диковинными были его методы.  Пока две особи мужского пола мерились силами, Фенрил успела извлечь из сумки веревку, некогда связывавшую ее с соломенным «Левифроном».
- Это последний раз ты мне «помогаешь», Бэйнар. И плевать на данное слово, - раскручивая веревку, слишком спокойно продолжила лоддроу. – Мне с такой помощью и врагов не надо, честно тебе признаюсь.
В следующее мгновение она повернулась к возившимся рядом и сплела заклинание. В тот момент Бэй мог почувствовать, как его к земле придавило с такой силой, что лицо тут же вкопалось в прелую, влажную, лесную почву. Невидимый вес, упавший с ниоткуда на спину не давал возможности ему ни подняться, ни дернуться в сторону. Альвэри совершенно не волновало, как он себя там чувствовал, с листьями, что могли набить рот и нос. Зато тех бредовых речей уже слышно не было. Клейм перестал трепать сумку, хотя и не спешил выпускать из пасти. Девушка подошла к мужчине, коленями упершись тому в спину и попеременно потянулась за его руками, коими тот пытался хоть как-то облегчить свое положение.
- Я повторюсь, Бэй, - связывая мужчине запястья, проговорила Аль. – Мне плевать на твоих призраков в этот момент. А уж если они тебе вдруг стали ближе, нежели я…Что же, сам виноват.
Она потуже стянула узлы, отрезав лишний кусок веревки, коим после связала лодыжки мужчины. Все это было сделано  четко, быстро и хладнокровно. И только лишь потом тяжесть со спины Бэя ушла, а Фенрил перевернула того на спину, позволяя откашляться.  Девушка присела возле него, всматриваясь в испачканное лицо.
- Я не призрак, но я могу стать самым страшным из твоих кошмаров, если так уж хочется, - с легкой издевкой в голосе, произнесла девушка. – Но сейчас у меня несколько другие планы, чем играть с тобой в призрачные гонки по лесу. Засим, прошу меня простить.
Фенрил резко поднялась, подходя к варимару и принявшись копаться в сумке. Она извлекла оттуда неприметный мешочек, усмехнувшись. Ну, а чего стоило ожидать? Второй лошади не было, а варимар даже в связанном состоянии не согласиться этого горе-беглеца вести, собственно, как и Клейм тащить. Хотя за последнего Альвэри не ручалась на все сто. Поэтому оставалось воспользоваться волшбой вкупе с порошками. Девушка тут же сплела заклинание, вновь подойдя к Бэю. В следующую минуту вокруг мужской талии змеей «обвязалась» призрачная цепь, второй конец коей закрепился на запястье лоддроу. После Фенрил развязала мешочек и высыпала добрую половину себе на ладонь. Зеленый порошок даже в предвечерних сумерках немного светился, но его красотой было некому восторгаться. Она аккуратно, чтобы не попасть Бэйнару на лицо, посыпала его одежду, руки, ноги. Подумав немного, обошла и своеобразно втерла в волосы остаток.
Эффекта дожидаться долго не пришлось. Тело связанного буквально на глазах рванулось ввысь и если бы не воздушная цепь, связывающая его с лоддроу, то улетел бы наш спаситель всех невинно наказанных вдаль и где-то бы разбился минут через двадцать, не умея таки летать.
- Будешь кричать, вырублю, - довольно грубо предупредила Аль своего ненаглядного, тоном, что не оставлял надежд на снисхождение.
Клейм среагировал быстрее некуда, выплюнув пожеванную сумку, дабы не зависнуть точно так же в воздухе, что вызвало мимолетную улыбку на каменном лице Фенрил. Рейа услужливо подошла к хозяйке и Аль снова вскочила в седло, тут же глухо выдохнув, ибо острая боль в боку не применила о себе напомнить из-за подобной халатности.
- Показывай дорогу, Клейм, - уже менее холодно, но заметно устало, проговорила девушка, пришпорив варимара, как только волкодав пустился в путь.
На Бэя, что парил позади, связанный по рукам и ногам, что-то вещавший или молчавший, она старалась не обращать внимание, лишь проверяя иногда не закончилось ли действие порошка. В конечном итоге, ей пришлось его использовать весь, ибо спутники так глубоко удрали в лес, что получасами блуждания по оному не обошлось. Боль, что с каждым часом усиливалась, отнимая последние силы, отравляла рассудок. Аль уже не была уверена, что «дотащит» свою ношу до лагеря, чувствуя, как магических сил остались совсем крохи. Наверное, еще бы час блуждания по лесу сделал бы свое дело не в ее пользу, но тут внезапно их проводник, Клейм, замер. Тело волкодава напряглось, он повел носом, прижал уши к мощной голове и как-то неожиданно, неуместно заскулил, после рванувшись сквозь кусты, даже не реагируя на ее слова и окрик.
Альвэри не оставалось ничего иного, как двинуться следом за животным, что столь резко сменил настрой. И буквально спустя несколько долгих минут продирания сквозь неимоверно густую чащу, она выбралась на небольшую поляну. Свет от костра после блуждания в потемках, слепил и она резко остановилась, прикрыв их ладонью. Рядом послышался треск и глухое падение, действие порошка закончилось и Бэйнар рухнул на кусты спиной вниз. Лоддроу, наконец, смогла оглянуться, заметив, куда они добрались. Она бы могла выдохнуть с облегчением, однако…Тяжело спустившись с лошади, сняв заклятие использования цепи и немигающим взором глядя на Клейма, что тыкал носом в тело поодаль, она отрешенно произнесла:
- Гейл, пожалуйста…там Бэй, помоги ему выбраться из кустов. Только не развязывай…
Сама же девушка, чувствуя, как ее предчувствие теперь начинает принимать самые что ни есть реальные формы, медленно двинулась к паре пса и его хозяина. Клейм вел себя необычно. Он поскуливал, прекратив тыкать носом лежавшего под плащом, но теперь растянувшись на нем с явным намерением не подниматься более. На ее приближение волкодав отреагировал оскалом и глухим рыком.
- Клейм, ты что? Это же я, - но реакции не последовало иной, нежели уже выраженная преданным питомцем.
Пес лизнул щеку алхимика, что казался слишком спокойным для человека с таким грузом на груди, даже если был бы в беспамятстве.  Альвэри теперь все поняла, пускай и не хотелось верить. Грудь сдавило от чувства, от которого, казалось, все внутри оборвалось и похолодело. Девушка упала на колени от осознания всего...собственного бессилия, боли, сковывающей тело  и дух, понимания, что все-таки она не успела…Лицо, спрятанное в следующее мгновение в перепачканные кровью и грязью ладони, не могло показать окружавшим всю глубину того, что переживала в тот момент Фенрил.  Спустя миг плечи под плащом затряслись и по поляне разнесся приглушенный…смех. Только вот радости в нем не слышалось вовсе. Она отняла ладони от лица, уцепившись пальцами в травяной настил под ногами, и со злостью рванула его, разметая клочки по сторонам.
- Тейар бы это все побрал…лучше бы не знала, чем так, - срывающимся голосом, перестав истерически смеяться, выдала лоддроу, с трудом поднимаясь и двинувшись прочь.
Только очутившись в тени, в некотором отдалении от группы живых и мертвых, она прижалась горячим лбом к первому попавшемуся дереву. Слез не было. Была пустота. Глухая, всепоглощающая, отбиравшая остатки сил и желание двигаться дальше…

Отредактировано Альвэри (2016-06-19 15:38:48)

+3

32

Во всем мире находились сотни, а то и тысячи ученых, которые млели от одного лишь упоминания Изнанки всуе, которые грезили о ней во снах, отчаянно искали малейший отклик знания о ней в чужих историях и чужих книгах. Изнанка стала для них центром Вселенной, и более всего в этой жизни эти отчаянные люди желали хотя бы ненадолго, на мгновение прикоснуться к ней, хотя бы подсмотреть в замочную скважину перемычки между мирами, как выглядит она, цель их существования. Крупица за крупицей, шажок за шажком, но именно так человечество собирало информацию о мире за гранью жизни, совершенно бездумно ускоряя то, что и так однажды встретилось бы им на пути. Но могли ли эти труды многих поколений магов сравниться с той реальностью, которая поджидала в Изнанке на самом деле? Мир, зеркально повторяющий реальный. Мир, окрашенный в черно-белые оттенки. Мир, притягательный своей опасностью, мир, где нашли последний приют умершие.
Точный двойник нашего мира, где можно встретить почивших любимых. Мир, который скрывает страшную силу, ждущую того избранного, который найдет способ ее использовать. Мир, в котором нет королей и правителей, в котором темные боги – единственные хозяева.
Так сколько правды в этих утверждениях, в которые с упоением верят живые, не имея возможности полностью познать всю целостность сокрытой полотнищем картины? Не имея возможности стать жертвой того мира, который они так боготворили.
Как могли они знать, что Изнанка и близко не была похожа на черно-белое зеркало. Как не являются театральные декорации, сделанные из покрашенного дерева и ткани, реальностью, оставаясь пустой бутафорией даже при самом мастерском исполнении, так и этот пейзаж лишь с очень большой натяжкой можно было назвать подобием, а не особенно ядовитой издевкой кого-то очень жестокого, кто однажды решил заставить мертвых страдать в разы больше. Разве могут быть эти недвижимые колосья живыми? Разве может быть лес, хранящий гробовую тишину, настоящим?
Везде и кругом простиралось необъятное пространство, и можно было идти куда угодно, встречая знакомую местность и знакомые пейзажи, от которых в чудовищной тоске защемило бы в груди, где раньше находилось сердце. Он мог бы отправиться к той точке на карте, где должен был стоять Ледяной пояс, он мог бы залезть на его пики, зубами вгрызаясь в камень и стирая в кровь пальцы о скалу, мог бы добраться до стен той крепости, вокруг которой была завязана его жизнь, и даже мог бы отыскать то самое место, где был установлен его эшафот. Но что бы он там нашел? Камни? Пыль? Какого-нибудь другого странника, чьи воспоминания толкали к этому проклятому месту на карте?
Изнанка была огромным миром, открытым для ее обителей во всей его ширине. Но только блуждающие здесь знали, сколько проклятий возносилось в честь этого пространства. Идти было некуда. Незачем. Везде ждала пустота и тоска, ибо нигде было выхода и спасения.
Сколько бы ты ни шел, конца не будет.
Так зачем же он шел?
Иногда, очень редко, но его накрывали все те ощущения, что он испытал на виселице. Горло вспыхивало ярким пятном боли, перекрывая даже все остальное, дыхание, которого у него уже давно не было, спирало, и ему начинало казаться, что он вот-вот умрет от недостатка кислорода, сознание накрывало плотное одеяло паники, он падал на колени – и все проходило, будто и не было. В такие моменты вся его душа, коей он сейчас и являлся, будто содрогалась. Хотелось остаться в этой пшенице, уткнуться лицом в землю, не видеть больше этого черно-белого кошмара, не слышать стоны и крики других мучеников, не видеть отчаявшихся путников, что все еще верили, что где-то за горизонтом их ждут божественные кущи, и сама Ванеса протянет им руку в это царство тьмы. 
Никто им не протянет руку. Они больше не могут умереть и освободиться. Вот она, свобода, которую они ждали после того, как жизнь покинет их бренные тела. Вот он, тот покой, которого жаждал Левифрон, когда подгонял палача сделать свое грязное дело и покончить со всем этим цирком у эшафота. Впивается раскаленной железкой в самую суть его естества, пуская по венам жидкий металл.
Ему не хватит сил это выдержать. Сколько бы он ни шел.
«Ты действительно думаешь, что твоя душа горит зря?»
Эти слова эхом отдавались в его голове. Они застряли там, впились в разум, будто клещи, и более не делали покидать насиженное место. Они зудели, постоянно давая о себе знать. Неведомый голос задел за живое, тронул то, что висело мертвым грузом как в посмертии, так и при жизни еще до того, как на его шею опустилась петля.
Было ли наказание справедливым? Этого ли он хотел, когда шел освободить себя от тяжести вины? Чем дольше он об этом думал, тем больше ему щемило душу, а к горлу подкатывал ком горечи. Нет, он хотел не этого. Нет, это не было справедливостью. И он накликал на себя то, что уже никогда не исправить.
Он останется здесь навечно, и будет отвечать не только за свои деяния, но и за грехи других людей.
Один.
«Я хотел ответить за все, к чему был причастен. Я знал, на что иду. Я был готов», - сквозь накатившее отчаяние пронеслась мысль, в точности повторившая те успокоительные внутренние речи, которые Левифрон говорил сам себе за несколько часов до наступления его последнего рассвета. Когда ужас уже скребся когтями по душе, только осознание правильности действий спасало от того, чтобы не удариться в панику. Он защищал тех, кого еще мог защитить. Он расплатился с теми, кого некогда заставил страдать. Все это было справедливо.
- Тебя уже повесили. Теперь больше не нужно играть на публику и взывать к человечности. Мы оба знаем, что ты чувствуешь на деле.
Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя. И, черт возьми, она видит тебя насквозь, видит все потаенное и сокрытое, она знает, и знание это превосходит все допустимые пределы. От нее ничего не спрячешь. Ей бесполезно лгать.
- Ненависть и отчаяние.
Да! Да, чтоб вас всех! И что с того?! Он человек, он был живым, у него тоже были цели и желания, он не хотел умирать вот так, по желанию каких-то высших сил, решивших загнать его в угол и уничтожить, вынудив собственными руками затянуть петлю на шее и опустить рычаг помоста!
- Ты ненавидишь Мернот за то, что из тебя сделали козла отпущения.
Им нужно было защитить закон и показать остальным, что никакие личные симпатии или родственные связи никогда не будут приоритетнее братства в целом. Им нужно было показать, что сострадание и понимание никогда не попрут дисциплину и выживание. Слишком долгое время брат не поднимал руку на брата в чертогах Налии, слишком большим потрясением стало то, когда лекари гильдии объявили о жертвах взрыва кузни. Из десятков вариантов Совет не задумываясь выбрал самый радикальный, и вел их ужас, что их единство пошло трещинами. Они не задумывались о его спасении. Не было в их душах ни следа милосердия. Она врывали сорняк в своем саду, полном дорогих и бесконечно любимых цветов, и это не допускало ни минуты промедлений. Они просто отвернулись, когда ему нужна была помощь.
- Ты ненавидишь ту лоддроу, которая поставила свои фантазии выше жизней людей вокруг нее.
Взор Альвэри был направлен лишь на одного человека, и уже одно это изначально подразумевало, что если нужно будет, она готова пойти по головам. И он шел за ней, с упоением глядя в спину и позабыв о всяком здравом смысле, будто кроме желаний этой девицы более ничего в жизни не существовало. Она дала ему то, что он потерял с уходом из гильдии. Сколько бы крови ни пролилось, в какой дряни ни пришлось бы замарать руки, Левифрон делал, как было сказано, делал, как было нужно ей. А после, достигнув апогея, взял на себя и ее вину, ответив за все перед богами. Слишком много для благодарности. Лучше бы она никогда не появлялась в Вильдане. Лучше бы он никогда ее не встречал.
- Но больше всего ты ненавидишь ту рыжую девчонку, с которой все началось.
Ракшаса. Та, с которой все началось. Он ненавидел ее с самого начала, ровно с того момента, как ему рассказали, что ее трансмутация прошла неудачно. В голове пронеслась мысль, подгоняемая гневом, что она решила их всех обмануть, умолчала о чем-то очень важном, что свело к трагедии всю алхимическую операцию. Как и любое отродье рабского рынка, она была готова укусить руку, протянутую ей с целью помощи, и не признавала чьей-либо благосклонности. После она воспользовалась им, чтобы получить свободу, попутно отомстив гильдии, а в самом конце бросила, добившись своего. Оставила его лицом к лицу с последствиями. Приберегла самый ядовитый кусок торта для любимого создателя, принесшего наибольшие страдания, искалечившего ее, игравшегося с ней, будто с игрушкой. Маленькая тварь, которой он поверил. Которую так ненавидел, видя в ней причину собственной неудачи, но в то же время так любил, как может любить лишь отец своих детей.
- И ты знаешь, что они все тобой воспользовались, загнав в могилу, а ты послушно отдал каждому из них абсолютно все, что имел. Только вот чем ты хуже?
Он столько всего не успел. Он обещал той же Ракшасе, что не умрет до тех самых пор, пока не познает все тайны алхимии и мира в целом, и он верил, что никогда и ничто не встанет между ним и его желанием. Он никогда не мог подумать, что его собственная доброта выбьет почву из-под ног, а братья, всегда каменной стеной стоявшие друг за друга, добьют упавшего без малейших колебаний. Они все действовали в собственных интересах ради собственных идеалов. Едва ли их можно судить. Но чем его интересы и идеалы хуже? Почему именно они были отправлены в землю вместе с бездыханным посиневшим телом? Почему именно он лежит посреди этого чертового неподвижного поля и сотрясается в беззвучных рыданиях, потому что слишком велики боль, отчаяние, непонимание и тупой гнев, вызванный той несправедливостью, которая с ним случилась? Он никогда не был святым и не подписывался отвечать за чужие деяния и чужую глупость. Он не обязан был умирать за кого-то, забирая их грехи на себя. И он не должен был быть виновным за ту тьму, что поселилась в душе его ученицы.
Почему он должен нести чье-то наказание? 
- Он никогда тебя не услышит, если ты не попросишь подобающим образом, - голос перешел на шепот и раздался у самого уха, будто его обладатель склонился над плечом скорчившегося духа, присев рядом на колени. – Сделай то, что должно.

+3

33

офф

Посты у всех просто супер)
К сожалению, я не смогу нормально оформить пост, но у меня довольно-таки понятно все разделено, а еще могут быть опечатки и слова, которые планшет сам заменил. Я читала, но могла пропустить

Лежа на спине и осторожно ощупывая челюсть, Гейл размышлял на тему: что же пошло не так и не пойти ли этому на... короче туда, куда отправляют все и всех, что порядком достало. "Он свихнулся, определенно и точно распрощался со своей крышей". О чем тогда говорил Бэй, парень не мог понять. Кто-то существовал, а кто-то не существовал в его мире, это единственное, что ему удалось разобрать. Так же он понимал, что не побежит за Бэем. Тот к сожалению, умотал неизвестно куда и с такой скоростью, будто за ним гналась свора собак. "А может так оно и было, почем мне знать?" Таррэ  пришел к выводу, что они оба просто заблудятся, и уж вместе никогда не собирутся. Так что Гейл принял решение остаться с Левифроном.
Парень аккуратно провел язком по зубам, вроде все целы, челюсть, наверное, тоже, хотя и дико болела. Он сел и сплюнул кровь на землю, потом медленно встал и подошел к бывшему узнику. Алхимик не шевелился и не подавал никаких признаков жизни. Собственно ее-то у него и не было. Гейл тяжело вздохнул, уселся на землю, согнул ноги в коленях, скрестил руки и положил на них голову. Он думал об Аль, сколько она всего сделала, когда они были там и сколько сделала, когда расстались. Думал и полудурошном Бэе, на которого он все же злился, и которому ничем не смог помочь. Прикидывал, когда за ними явятся, ведь столько шума наделали, и как быстро он успеет достать телепортационную руну. Уже не хотелось ни есть, ни спать, хотелось какого-то ответа и решения.
Сколь он просидел, таррэ не знал, очнулся лишь когда на поляне появился Клейм и уткнулся носом в тело хозяина. У Гейла сжалось сердце, а ведь он практически обещал псу, что они спасут Левифрона, может, не в таких словах, но ведь оба на это надеялись. В след  за Клеймом на поляну вышла Альвэри, и тут уж сердце совсем ушло в пятки, что она скажет на то, что друг ее умер, а возлюбленный где-то в лесах занимается бегом с препятствиями. Хотя второю сложность, как выяснилось позже, лоддроу уже сама решила.
- Гейл пожалуйста…там Бэй, помоги ему выбраться из кустов. Только не развязывай…
- Уж поверь не буду, - тихо проговорил таррэ и пошел искать горе-бегуна.
Почему то был в веревках, спрашивать не стал, и так догадывался, что встреча произошла случайно, а Бэй не шел на сотрудничество. Добравшись до мужчины, Гейл с удовольствие рассмотрел представляю перед ним картину и лишь потом потянулся, чтобы помочь. Однако, когда он чуть приподнял Бэя, то разжал руки и тот вновь рухнул в кусты.
- Ой прости, я такой неловкий, - проговорил таррэ, поднимая мужчину и проделывая тот же самый трюк. - Ох божеж мой! Что это сегодня со мной?
На третий раз парень и правда поднял Бэя и помог ему передвигаться. Ноги хоть и были связаны, но ширина позволяла семенить рядом, хотя по большей части Гейл его все же тащил .
- Тебя мама в детстве не учила, что девочек бить нельзя? - поинтересовался таррэ, поудобнее перехватывая Бэя. - Они ведь и ответить могут, особенно те, которые могут стать мужиком.
Он довел Бэя до поляны и опустил на землю. Затем подошел к Альвэри.
- У меня есть мазь заживляющая, - осторожно проговорил Гейл. Аль выглядела потерянной, уставшей, и он заметил царапины.
Таррэ немного помолчал, не решаясь что-то говорить, но все же решил, что должен.
- Он был таким, когда мы пришли. Бэя не было видно, а затем он выскочил из тени сам не свой. Я пытался его остановить, но он убежал. - про удар тарэ ничего не сказал, просто не захотел, хотя движения вызывали боль.
"Синяк будет", - подумал Гейл, глядя на огонь.
- Думаю, его надо затушить... Я видел грифонов, но то было еще днем и не здесь.
Помолчав еще немного, он добавил:
- Аль, мне очень жаль.

[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:31:07)

+3

34

22 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного договора.
Вечер-ночь.

Горланить на весь лес Бэйнар и не думал, уж слишком опасался, что на крики-вопли могли слететься все те же фантомы, куда-то и невесть почему отступившие, затихшие, а быть может и пока что просто не догнавшие своего беглеца. А вот покрутиться, прибывая в невесомости где-то на уровне спины седока было делом святым. Так просто мириться с положением дел и возвратом на поляну мужчина не собирался. Не собирался, однако пришлось. Уже через каких-то минут десять от силы потуг выпутать руки из крепко связывающей запястья веревки и весьма бестолковых мотыляний ногами в воздухе, что помогало только листву и сучья мимо проскакиваемых деревьев и кустов собирать, иштэ угомонился, смиряясь со своей судьбой. Орать что-либо восседающей на варимаре было делом пустым, как и сыпать проклятия на ее голову себе под нос. Мысли не отпускали самые темные и мрачные развороты картины, кои могли ожидать его там, куда гнала кобылу якобы Альвэри, а к ним примешивались и зачатки здравых, тревожащих разум куда сильнее. Временами Эйнохэил не понимал, что вообще происходило вокруг: почему он парил где-то над землей, куда его волоком перли и кто? Эти и ряд похожих размышлений свежими потоками врывались во взбудораженное сознание, медленно затухая и оставляя проклятого недоумевать над всем происходящим. Ото всего этого мозгового штурма голова становилась тяжелой, наливаясь ноющей болью и отказываясь вообще соображать. А вместе с тем наваливалась на тело и разум сонливость, давящая на веки усталостью и отголосками пережитого за последние сутки. И с каждым рывком варимара куда-то в ночные потемки дрема все больше одолевала Бэя, заставляя игнорировать даже прыжки животины, если таковые и были. Через какое-то время, не в силах более сопротивляться изможденному организму, мужчина просто-напросто вырубился, проспав весь остаток пути.

Знаете то несравнимое ни с чем и непередаваемое чувство свободного парения во сне? Так вот иногда оно очень быстро заканчивается жестким падением, а не побуждением к тому, чтобы проснуться. Вообще не самый плохой способ, дабы избавиться от кошмаров, но и не самый приятный. Особенно когда ни с кровати на пол падаешь, а с высоты прямиком на кустарник. Тот не выдерживает веса свалившейся на него туши, с треском ломаются хрупкие ветки и ты летишь дальше, пока твоя пятая точка в конечном итоге не целуется с жесткой землей и выпирающими из нее корнями.
Бэйнар сдавленно ухнул, тут же разлепив глаза и пытаясь осознать, что произошло первее: он очнулся или же все тело пронзила боль от неудачного падения? То, что сильно саднила спина и голова шла кругом, понять было можно, но вот нестерпимо ноющие ноги и неестественно загнутые за спину руки, костьми вошедшие в поясницу… «Боги…». Иштэ попытался вытащить из-под себя ушибленные конечности, только после нескольких попыток понимая, что те были крепко связаны. «Что за фигня?!». Только после этого до рассудка дошло и все остальное. Он был связан по рукам и ногам, он явно откуда-то упал и находился в кустах. В не проснувшееся еще толком сознание моментально влетели всевозможные варианты сего самым логичным на данный момент из которых был тот, что проклятый-таки умудрился заснуть, скрывая их с Левифроном под пологом тени, и тем самым позволил крестьянам обнаружить недо-казненного и его спасителя. Во всем этом смущал, пожалуй, только куст. «Они что, закинули меня сюда, чтобы я их издевательств над телом не видел или что?». Мужчина зашевелился, перекатываясь со спины на бок и всеми силами пытаясь избавиться от веревок. Но этого ему сделать позволено не было. Заслышав приближающиеся в его сторону шаги, Эйнохэил бросил все попытки высвободиться из «оков» и что было сноровки и ловкости принялся уползать, не взирая на препятствия в виде растущих вокруг веток. И даже когда шаги замерли в непозволительной от него близости, Бэй своего занятия не бросил, извиваясь практически на одном месте как уж на сковородке. К мыслям же на вроде: «Я вам живым не дамся, фига с два!!» оставалось добавить только «Попробуй догони сначала!» и все, картина маслом была бы завершена.
Того, кто едва поднял его, иштэ тоже узнал ни сразу. Снова оказавшись на земле, мужчина ехидно ухмыльнулся, зло прошипев:
- Что, съел?!
Но заслышав знакомый голос за спиной, опешил.
- Ой прости, я такой неловкий.
- Гейл?? – Ошеломленно выдал проклятый, окончательно во всем запутавшись.
А тем временем таррэ не преминул еще разок попытаться «помочь», едва поставив Бэйнара на ноги и тут же отпустив.
- Ох божеж мой! Что это сегодня со мной?
Только теперь мужчина уловил, что в голосе рыжего не было и намека на сожаление, лишь толика ядовитости и издевки. Мысли снова спутались, а от охватившего раздражения можно было зубами скрежетать. Где-то между мыслями: «Ах ты ж скот!» и «Только развяжи!» мелькнула и иная: «За что?!».
И как раз-таки на нее Эйнохэил и получил ответ, будучи наконец подхваченным и поднятым из куста.
- Тебя мама в детстве не учила, что девочек бить нельзя? Они ведь и ответить могут, особенно те, которые могут стать мужиком.
«Я что?», - от изумления, перебившего раздражение и как рукой снявшего агрессивный настрой, проклятый и вслух-то ничего высказать не смог, - «Когда?!».
Ноги идти отказывались, то и дело подкашивались, грозясь свалить кажущееся невыносимо тяжелым тело обратно на сырую после дождя почву, а потому его приходилось практически волочь. Еще по пути глазам открывалась не очень-то лицеприятная картина. Бэй так же молча воззрился на тело алхимика, на котором темно-серой массой расположился Клейм и которое в отсвете от горящего костра выглядело абсолютно безжизненным. Даже положение его оставалось прежним, а значит... Значит, скорее всего все было зря. Душу неприятно кольнуло осознание реальности и невозможность что-либо исправить, досада из-за провала и неспособности помочь.
Альвэри же проклятый заметил позже, оказавшись усаженным на поляне по другую сторону от Леви и проследивший за отошедшим куда-то Гейлом. Что творилось в этот момент в голове и сердце ледышки он бы никогда до конца себе не представил, но попытаться мог. Единственное, что отвлекало от созерцания столь скорбной и угнетающей атмосферы, это вопрос: «Как так все это вышло?».
Тем временем никто развязывать почему-то скрученного иштэ не спешил, что так же озадачивало. «Неужели они меня и связали?». В это мало верилось, но если даже было и так, то почему? Задаваясь этими размышлениями, Эйнохэил понимал, что мало чего помнил с того самого момента, как дотащил досюда Левифрона. Не дожидаясь какой-либо помощи, проклятый повалился набок, старательно «протаскивая» руки через ноги и тем самым хотя бы видя их перед собой. Узлы были накручены не хитрые, хотя и не одни из самых простых. Усевшись обратно, мужчина высвободил из плена веревок ноги, начинающие затекать в месте обхвата, и принялся за руки, что оказалось задачкой посложнее. Вместе с тем он не переставал думать о том, что все-таки умудрился пропустить и каким образом?
«Я принес его сюда. Мы… или уже я один», - задумчивый взгляд упал на тело алхимика, - «стал дожидаться Эбигейл. Должен был. М-м-м... потом эти двое, но я же успел, а потом… Потом что-то пошло ни так», - Бэйнар прекратил попытки освободиться, напрягая память и слепо смотря перед собой, - «Это был Гейл! С Клеймом. Так почему же… Я не узнал его», - мозг, более не подвергающийся никаким магическим воздействиям и отдохнувший к тому же, услужливо подкидывал кусочки произошедшего на поляне днем, - «Тая?!», - мужчина прикрыл глаза, нервно потирая сомкнутые веки до сих пор связанными руками, - «Что я сделал ни так? Что произошло?!».

Отредактировано Бэй (2016-06-20 19:25:51)

+3

35

Альвэри прикрыла глаза, полностью отдавшись чувству безысходности и всепоглощающей пустоты. Это было столь легко в ее состоянии, что сил на сопротивление не оставалось. Отголоски разумности померкли тут же, как только попытались достучаться до ошеломленного сознания, натыкаясь на глухую стену. Девушка застыла словно статуя, не слыша ничего вокруг. В голове засела лишь одна мысль – Как так могло случиться? Что она сделала не так? И стоило ли делать лишь затем, чтобы после застать хладный труп знакомого, ради которого даже стрелу умудрилась словить. И все зря, абсолютно все. Где же в этом тейаровом мире справедливость? Почему жертва не оправдывает себя? Слишком мала? С губ сорвался нервный смешок…
Фенрил не услышала, как подошел Гейл. Его слова долетели до обескураженного сознания урывками и как-то глухо. Лоддроу поморщилась, словно в попытке отмахнуться от «миража», но таррэ был более, чем явен. Однако, что бы он не говорил, все разбивалось о стену неслышанья, коя сейчас воздвиглась между Альвэри и окружающим миром. Ни упоминание о Бэе и возможная разгадка его поведения со слов рыжего спутника, ни предложения помощи не возымели должного действия. Лишь последние слова парня заставили сердце биться чуть чаще, а губы изогнуть в кривой ухмылке.
- Мне тоже…очень жаль, - сухо и бесцветно прошептала Аль, хотя достаточно, чтоб услышал рядом стоявший. – Оставь меня, Гейл…Я в порядке. Все потом. В остальном - делай, как посчитаешь нужным.
Лоддроу более ничего не сказала, вновь отвернувшись. В этот момент, когда все ее мысли кружили вокруг погибели Левифрона, собственное состояние было позабыто. Организм был в таком шоковом состоянии, как физически, так и душевно, что на время боль от раны в боку забылась, словно предоставляя передышку и стушевавшись перед лицом, более ужасающей для хозяйки сего бренного тела, картины.
Альвэри оперлась плечом о дерево, возле которого стояла, отвернувшись от поляны и вперив невидящий взгляд в темноту чащи перед собой. Если бы ловчие таки вышли на их след в этот момент, то точно могли взять голыми руками, ибо девушка совершенно не реагировала на внешние звуки и раздражители. Лишь когда на ее плечо легло что-то тяжелое, а в нос ударил знакомый запах серы, видимо, еще не успевший выветриться после всех переживаний лошади, лоддроу подала признаки присутствия рассудка, положив на морду верного питомца ладонь, но не более того.

Отредактировано Альвэри (2016-06-20 21:33:02)

+3

36

Оборачиваясь назад, он видел лишь пшеничное поле. Колосья уже поднялись в прежнее положение, скрывая от любого его следы, не оставляя ни малейших признаков того, что кто-то здесь некогда прошел. Изнанка зализывала собственные раны, оставленные ее обитателями, неизменно возвращаясь к исходному состоянию, которое некогда вообразили боги. Даже здесь, в новом мире, где их душам было уготовано провести вечность, получая свою меру наказания, у них не было возможности за что-то закрепиться, хоть как-то заявить о себе, оставить что-то, что служило бы якорем, то, что сказало бы «Я был здесь! Я жил!». Они были лишь тенями, что скользили по этому миру, исчезни они, и уже через несколько минут от них ничего не останется. В реальном мире будет хотя бы могила. Хотя бы камень, который кто-нибудь обязательно поставит на том месте, куда скинут его тело, к которому однажды кто-то украдкой принесет цветы. Будет память, которая заставит кого-нибудь опрокинуть рюмку, тяжело вздохнув и поведя головой. Будет то тяжелое, удушливое молчание, полотном застелившее коридоры Налии. Будет вина, которая заставит кого-то до конца жизни ненавидеть себя за размашистый росчерк на пергаменте.
Мир живых не разгладил следы его поступи, не стер все знаки, могущие говорить, что когда-то существовал человек по имени Левифрон. Вот оно, место, где он действительно должен был быть. Оборачиваясь назад, он не увидел ничего, что могло бы удержать его в Изнанке, ничего, что могло бы стать последней преградой перед решительным шагом навстречу бездне.
Иногда душу невозможно спасти. Порой ей просто надо позволить сгинуть.
Он просил так громко, что его мог бы услышать и Ильтар, отвлекись хоть на мгновение от своих блаженных грез. Так, что по спинам тех, чьи лица стояли перед его глазами, должен был пройти мороз от смутного, но совершенно явного страха перед чем-то неощутимым. Он звал с такой силой, что даже истерзанное горло изволило подчиниться и позволило ему страшным надрывным хрипом сопровождать свои мысли, хоть слов и было не разобрать.
Но этого было достаточно. Неконтролируемые эмоции ухнувшей во тьму души колокольным звоном били по мертвым небесам Изнанки, неслышимые и невидимые ни для кого, кроме того существа, которому предназначались.
И они были услышаны.

http://s3.uploads.ru/yVSLh.png

Первым неладное почуял Клейм. Пес, утопавший в скорби и тихонько скуливший, глядя в лицо хозяину, неожиданно для себя самого почувствовал угрозу, и она была столь велика, что инстинкты единодушно возопили пождать хвост и бежать, бежать так далеко, где его бы никогда не нашло ни единое мертвое или же живое существо. Но Клейм не сдвинулся с места, лишь резко поднял голову и выпустил когти, бестолково проведя ими по траве и оставив на земле следы. Он был сбит с толку. Источник угрозы находился под ним. Источником угрозы был хозяин.
А потом он услышал глухой удар. Тут же все остальное пропало из поля внимания, волкодав перестал дышать, будто находился на чертовски тяжелой охоте и старался не спугнуть строптивую добычу, прислушался, вновь уложив голову на грудь Левифрона. Он ждал, ждал, не смея сделать ни вздоха, не смея двинуться, игнорируя все инстинкты, призывавшие если не бежать, то хотя бы перегрызть горло телу. На всякий случай. Клейм совершенно беззвучно скалился, шерсть его дыбилась на загривке, но он продолжал ждать.
Второй удар был даже громче первого. А потом был третий, четвертый, пятый… Медленно, несмело, тяжело, но давно остановившееся сердце умершего алхимика ожило и вновь начинало свой ход. Будто старые часы, про которые забыли на век, а после завели, чтобы убедиться, что некогда исправный механизм стал не более чем красивой безделушкой, годной только для сдачи в ломбард. Но часы шли с прежней точностью, с них лишь требовалось смахнуть пыль.
С каждым ударом чувство тревоги и опасности таяло, лишь на фоне оставалось нечто, более походившее на предупреждение. Исчезал след, оставленным влиянием чего-то страшного и великого, уходил затхлый и спертый запах нездешнего мира, который будто бы выдохнул из себя Левифрон, когда впервые развернул легкие и щедро вобрал в них столь желанный некогда кислород. Хвост пса хаотично заметался из стороны в сторону, как у какого-то щенка дворняжки, но волкодава в тот момент не беспокоило, как собакам его породы подобает себя вести. Он подполз выше, напрочь позабыв, что хозяину может быть тяжело, и заглянул прямо в лицо, едва ли не уткнувшись носом в подбородок. Несколько раз громко облизался, но тут же заставлял себя успокоиться. Было видно, как он хотел броситься на Левифрона и выразить свою радость от его возвращения всеми доступными собакам методами. Но пес не торопился. Он ждал.
А уже осознавший себя Герхен до ужаса боялся открывать глаза. Он чувствовал неподъемную тяжесть волкодава, чувствовал его горячее дыхание на своем лице, слышал где-то в стороне треск, могущий быть только треском костра. Он более не ощущал нестерпимой боли. Его горло больше не было стянуто опухолью. Он мог дышать. Сквозь пальцы пробивалась трава, на ней еще чувствовалась дождевая роса. Он мог загрести пальцами землю, и эта земля не была похожа на пыль. Он мог почувствовать запах недавно прошедшей грозы.
И все равно Левифрон боялся открыть глаза. Это все могло быть одним из тех прекрасных снов о настоящей жизни, которые кто-то из большого сочувствия или из большой жестокости посылал ему через мрак Изнанки. То, чего никогда не было. То, чего никогда не будет. И когда он откроет глаза, видения исчезнут, а он снова окажется посреди неподвижного поля под засасывающей черной воронкой неба, на котором нет солнца, треск костра обернется криками страдающих, а голос кого-то неведомого так и будет преследовать его, играя роль судьи и обвинителя.
Так и будет. Поэтому Филин не хотел открывать глаза, чтобы все это не развеялось. Сердце защемило, но в этот раз уже по-настоящему. Это хуже, чем боль. Это хуже, чем одиночество, бессмысленность, отчаяние. Это убийство той слабой надежды, что еще теплилась в каждой умершей душе: что однажды и на нее снизойдет спасение. Левифрон знал, что если этот прекрасный мир развеется, то он больше не сможет двигаться вперед.
Но ведь лучше сдаться, увидев еще раз хотя бы на мгновение все то, что он потерял, ведь так? Даже у приговоренных есть право на последнее желание. Если ему были ниспосланы эти сны, если эти мнимые воспоминания преисполнены нечеловеческой тоски, то это не может быть просто так.
Мир не рассыпался осколками, когда Левифрон открыл глаза. Не пошел прахом. Не развеялся, будто дымка сна. Над мужчиной было затянутое тучами небо, но оно и близко не походило на засасывающую воронку Изнанки, в которой пропадал свет. Под самым боком плясало яркое пятно, и алхимик догадался, что это были отблески того самого костра. А перед глазами висела волосатая пакля с блестящими темными глазами, и только яркий розовый язык контрастно выделялся на фоне ночной черноты.
Холод, пришедший с Левифроном с той стороны, отодвинулся в сторону. Ему не суждено было когда-либо покинуть душу алхимика, ибо именно он стал связующим звеном между все таким же мертвым телом и вернувшимся духом, но сейчас мужчину затопило нечто более сильное, чем смерть и воля темного бога. Герхен совершенно точно осознал, что что бы он ни сделал, какую бы страшную и запретную грань ни перешел, все это было не зря.
Мертвому уже было все равно, в какой кошмар уходить с головой.
- Мне тяжело дышать, Клейм, - тихо и как-то глухо проговорил алхимик. Не осталось никаких следов от повешения, но голос почему-то был в таком состоянии, будто алхимик и правда несколько лет ни с кем не разговаривал. Волкодав, разумеется, никуда не сдвинулся, подскочил на лапы, засуетился, заскакал вокруг и принялся лизать в лицо, не переставая крутить хвостом, как пропеллером. Давно взрослый пес, собственные часы которого уже начали отсчитывать положенное время, окончательно уподобился восторженному щенку. Но ему было можно. Сегодня он увидел беспросветную тьму, и теперь был рад, что его свет каким-то непостижимым образом вновь засиял с прежней силой.

Отредактировано Левифрон (2016-06-20 23:16:38)

+2

37

"Конечно же, ей не до тебя, чего ты престал со своими советами, вопросами?" - мысленно отчитал себя Гейл, выслушав ответ Альвэри. Позади него послышалось шуршание, таррэ обернулся и с удовольствием наблюдал за тем, как Бэй корчится протискивая свои ноги через руки. Когда ему это удалось, мужчина развязал ноги. Гейл приготовился остановить Бэя, если тот опять попытается бежать. "Подумать только, освобождали одного пленника, чтобы обзавестись другим". Однако тот никуда не пытался бежать. Угадать, что он в данный момент ощущает, было сложно, ведь Бэй и в прошлый раз казался отрешенным. "Хотя бы не разговаривает ни с кем невидимым".
Гейл уселся на землю рядом с бегуном.
- Ты очухался? Теперь это снова ты? Учти, вторую щеку я тебе подставлять не стану, - Гейл говорил спокойно и без капли злобы. Он устал да и по натуре был отходчивым.
- Думаю, можно тебя развязать, если ты только не выкинишь еще какой-нибудь финт ушами.
Гейл было потянулся, но его внимание привлек Клейм. С псом что-то происходило. "Наверно, не может поверить, что хозяина нет. И что с ним теперь будет? В лесу останется? Я бы мог предложить пойти со мной... Только я не знаю куда теперь, да и не пойдет". Ему было жаль Клейма, таррэ всегда быстро мог привязаться к почти любому животному, он ни раз думал о том, чтобы завести себе питомца, но кочевой образ жизнь его останавливал.
"Быть не может, - Гейлу почудилось, будто он услышал голос, который не принадлежал ни Альвэри, ни Бэю. - Видимо тут и правда обитают незримые духи".
Но тут же последовала реакция Клейма, который радосони вилял хвостом, скакал возле да иногда и по хозяину, облизывая его.
- Он что жив? - неверя ни глазам, ни словам поинтересовался таррэ. - Он ведь не дышал и давно.
Казалось бы у них появилась передышка от всех впечатлений, пусть и такая печальная, но покой им только снился.
[nick]Гейл[/nick][icon]http://s018.radikal.ru/i502/1701/4d/e465cd70d403.png[/icon]

Отредактировано Эбигейл (2018-03-16 12:31:26)

+1

38

Крепко задумавшись обо всем, что терзало мысли и душу, Бэйнар не заметил приближения к нему Гейла. Взгляд его, глубокий и отрешенный, был направлен на пламя, что ярко полыхало вблизи. За предоставленные мужчине минуты уединения он смог воссоздать бОльшую часть всего случившегося, но по-прежнему не находил ответа на то, как и из-за чего все это дало ход. От размышлений иштэ отвлек присевший рядом таррэ. Решив, что парень заметил его весьма удачные попытки высвободиться и теперь же пришел, дабы снова связать Эйнохэила, проклятый отшатнулся, готовый в любой момент должным образом отреагировать на действия со стороны рыжего. Однако тот ничего предпринимать так и не спешил.
- Ты очухался? Теперь это снова ты? Учти, вторую щеку я тебе подставлять не стану, - уже спокойным и без тени былого злорадства голосом произнес Гейл, - Думаю, можно тебя развязать, если ты только не выкинишь еще какой-нибудь финт ушами.
Бэй кивнул.
- Да я и тогда собой был, - все еще задумчиво протянул мужчина. Он протянул связанные руки таррэ в ожидании предложенной помощи и продолжил, - Ты, это… Сильно прилетело?
Синяка на пол челюсти видно не было, быть может пока что. Но и за то, что бил он ради «кулаком погладить» ручаться не стоило. Хотя уже в следующее мгновение заданный вопрос потерял свою ценность. Внимание с рыжеволосого на себя перевел Клейм, резко поднявший голову и так и замерший на Левифроне. Складывалось впечатление, что пес услышал что-то или кого-то невдалеке и теперь внимательно прислушивался, ожидая момента, когда мог зарычать и кинуться навстречу грозящей не совсем живому хозяину опасности. Эх, живность, живность с ее преданностью до гробовой доски и, как оказалось, и после. «Чудится мне, что от моих костей мух так отгонять никто не станет», - с настороженностью наблюдая за волкодавом, в шутку подумал иштэ.
Дальше становилось веселее, вот только охота шутить напрочь отпала. Едва успокоившись, Клейм резко подорвался, принимаясь радостно вилять хвостом, поскуливать и тыкаться в лицо алхимика. Голос же самого Леви, тихий и сдавленный, дошел до ушей подобием едва уловимого шепота, кой с легкостью можно было принять за треск костра, который и то звучал бы куда реалистичнее, чем обрывистые слова. Бэйнар опешил, вперив взор в пса и пытаясь понять, начинал ли он сходить с ума по-новой или же на поляне и впрямь происходило что-то необъяснимое. Однако на этот раз слышал и видел происходившее проклятый ни один. Эйнохэил резко вскочил на ноги, заметно пошатнувшись и не рискуя и шага в сторону делать.
- Люди же просто так с того света не возвращаются, да? Да и не просто так тоже вряд ли воскресают, - мужчина взглянул на Гейла, - Как массовые галлюцинации проявляются знаешь? – Но не получив какого-либо ответа, продолжил: - Вот и я нет. Сейчас посмотрим, - он повернулся в сторону, где находилась лоддроу, переживая неудачу и потерю знакомого в одиночестве, нарушать которое сейчас иштэ не видел никакого резона, - Аль… Альвэри! – Многим громче и увереннее на второй раз прикрикнул мужчина.
Он перемялся с ноги на ногу, оценив свои силы на передвижения, и тихо выругался. При хорошем раскладе ему только по поляне ползать и оставалось.
- Развязывай меня давай! – Вновь обратился Бэй к таррэ, зашевелив кистями в попытки вылезти из веревок самолично.
Почему-то в том, что ледышка ломанется прямиком к телу алхимика, не задумываясь над возможными причинами почему тот на радость всем решил очнуться и последствиями этого, сомнений у проклятого не было.

+3

39

Гейл проявил благоразумие, за что ему стоило отдать должное, но в этот момент ей было ровным счетом плевать на все. Альвэри думала, что после подобного опыта потери знакомых была готова практически ко всему, что угодно, но она ошиблась. Ничто не могло приготовить ее к принятию, как данности,  смерти того, кто ей был знаком и оставил след в ее жизни. Хуже всего было то, что их смерть оставляла еще более глубокий отпечаток, который хоть и пыталась присыпать снегом, вскоре вновь проступал, только в разы больше размерами. Фенрил вздохнула, прикрыв глаза и тщетно стараясь унять дрожь в теле. То была реакция организма на истощение  телесное, магическое и душевное, или на пережитое потрясение, тяжело было сейчас сказать, но холод прошибал насквозь, не желая отступать.
Мысли все время возвращались к болотам, выхватывая из мрака прошлого образы погибших, кои так и сгинули на не безызвестных местах с ее легкой руки. В этот миг все доводы рассудка о том, что без сего никак и никто никого силой не тащил, разбивались о стену льда собственной вины, что с каждой секундной все больше отрезала ее воспаленное сознание от действительности. Взгляд усталых глаз невидящим взором вновь впился в темноту кустарников. От тяжести переживаемых чувств хотелось упасть на колени, склонившись к земле и более не разгибаться, найдя хоть в такой позе облегчение, если получиться. Образы прошлого, ее собственные призраки, словно почуяв слабость "замкА"  все упорней штурмовали рассудок, грозя свести с ума от невысказанной боли. Внутренней, но не менее болезненной, не менее убийственной и уничтожающей.
Забывшись и отрешившись от окружающего мира, девушка не слышала ничего, что продолжало происходить вокруг. Рейа, что находилась рядом, первая среагировала на смену настроений, буквально выпрыгнув на поляну, и замерла, воззрившись на чудесное воскрешение Левифрона. В отличии от излюбленного питомца алхимика, варимар не был столь благодушно настроен, даже когда печать потустороннего несколько развеялась. Лошадь тихо рычала, взъерошившись и зло сверкая алыми глазами, из ноздрей начал в прямом смысле валить дым, однако каких-то конкретных действий так и не предприняла, оставаясь на месте.
Гейл лицезрел картину несколько позже, нежели Бэйнар. Явно пребывая под впечатлением от сего, скорее интуитивно, чем осознанно, парень потянулся следом за иштэ, помогая тому до конца освободиться от веревок. В его глазах можно было прочитать смятение вкупе с легким шоком от происходящего. Когда пришло внезапное озарение, рассудок понял, что ему это не привиделось, таррэ выпрямился, продолжая держать одну из веревок, некогда связывавших Бэя, и сдавленно выдал:
- Да ну вас всех.
Сказав сие, молодой парень глухо осел на землю, лишившись сознания. Было бы смешно, если бы не общая картина происходящего, а она уж явно не тянула на безвинное цирковое представление.
Что же до Альвэри, то все происходящее до нее долетало, словно в замедленном темпе. Она слышала гул голосов, слышала, как ее окликнул Бэйнар, но сознание упрямо не желало обращать внимание на что-либо, утопая в собственном самоубийственном уничижении все глубже и глубже. Пожалуй, девушка бы не отреагировала на смену ситуации внутри их небольшого лагеря, если бы не острое чувство тревоги, что врезалось в совокупление ее самоедственных чувств с такой силой, что даже в глазах потемнело. Лоддроу тряхнула головой, в коей стоял такой перезвон, что любой колокол позавидовал бы звучности. Только сейчас она поняла, что на поляне подозрительно тихо, слишком для всего случившегося и двух мужчин, что не отличались молчаливым нравом, пребывая на одной территории, один из которых еще и связан. Былые ощущения отступили на шаг, позволяя рассудку немного проясниться. Альвэри развернулась, ведомая все тем же чувством болезненного беспокойства, что и послужило своеобразным катализатором в опасной смеси ее эмоций, кои недавно сковали, как душу, так и тело. Выйдя из-под защиты дерева, Фенрил за мощной фигурой взбудораженного варимара не сразу увидела причину его беспокойства, но стоило только сделать несколько шагов... Аль замерла, наверное, побледнев пуще прежнего. Хотя куда уже больше, ведь от всего пережитого минутами ранее, ее бледность уже и так могла посоревноваться с белизной вечных снегов на самых высоких вершинах гор Мандрана, куда тепло никогда не доходить даже словесно.
[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/o8d9r5/Jack Trammell (Drawnonward - Compelled (OST CALL OF DUTY ADVANCED WARFARE).mp3|Вот так как-то в музыкальном исполнении)[/mymp3][/float]Пошатнувшись Фенрил оперлась о тело Рейи, по коже коей тут же прошла мелкая дрожь. Альвэри не верила своим глазам. Но оные были не только у нее, и видели явно то же. Напротив замерли таррэ и иштэ, причем первый в прямом смысле растянулся на земле, видимо от "восторга". Реакция варимара говорила сама за себя, как и пса алхимика. При всем неожиданном повороте и, казалось бы, должном облегчении от того, что их мертвец оказался совершенно не мертвым, над поляной зависла зловещая тишина, нарушаемая только дыханием присутствующих, псиной радостью да рычанием тейаровой кобылы. Лоддроу глубоко дышала, не отрывая взгляда от Левифрона. Она почувствовала, как по позвоночнику стек ручейком холодный пот, заставляя вздрогнуть. При всем желании видеть мужчину в добром здравии, подобного она не ожидала, ибо это означало... Боль в боку заставила на миг задохнуться, ухватится за седло, по лицу прошла судорога страдания, но уже в следующий миг, силой воли, она была "оброшена". Аль немного отошла от варимара. Рейа знала, как ей поступать в случае любого лишнего телодвижения в их сторону, буквально приняв боевую стойку и непрестанно следя за парой алхимика и пса. Верного пса, который понятия не имел, кем теперь являлось самое родное существо для него во всем мире. А она знала. Возможно, даже бы возрадовалась столь чудесному возвращению, если бы не одно "незначительное" НО. Левифрон вернулся не просто так. И как бы не хотелось вздохнуть с облегчением, залившись слезами радости, повиснув на шее спасшегося, придушив в объятиях, это могло стать последним, что она сделает в своей жизни. При всей слабости, замутненности рассудка, эмоциях, что сейчас сбились в ком, не зная, что делать и как реагировать, лоддроу почему-то прекрасно осознавала, что к смерти бывшего мернотовца могла приложить и свою руку, пусть косвенно, но всего этого достаточно, чтобы вернуть его с Изнанки...наверное. Знать наверняка она не могла, как и рисковать теми, кто еще были живы. О себе, как и прежде, думалось в последнюю очередь. Тем более, что с таким остатком сил и ранением далеко не уйдешь.
Альвэри выпрямилась, продолжая сверлить алхимика, жизнь коего для нее была до последних секунд важнее своей собственной, как оказалось, и протянула:
- Тейар тебя... - она осеклась тут же. - Ты вернулся...с нами ли ты, как прежде, алхимик, или может я причина твоего возвращения? - голос прозвучал хрипло, но слышно. 
В нем читалась усталость, но и привычная решимость. Вопрос был скомкан, никакой самонадеянности в оном не было, лишь уверенность в том, что он поймет присутствовала более чем. Она не стала кружить вокруг да около. Зачем? Он знал, кем является. Пусть не все на этой поляне понимали это, но не она.  В ее движениях, как и в вопросе, не было ничего необычного, что не вытекало бы из создавшейся ситуации, ибо вслед за словами в ее ладонях заплясали бледно-голубые символы заклинаний. Как бы не щемило в этот момент сердце, не начала вновь разверзаться бездна в глубине души, выпуская на волю противоречивые чувства, но ей нужно было знать. Аль не ведала, смогла бы она сейчас сделать то, что необходимо было бы при самом печальном исходе, но просто стоять и смотреть было не в ее правилах. Пусть ладони дрожали, как и тело, от напряжения, душа металась от несправедливости бытия, но она молча ждала ответа того, ради коего рискнула жизнью часами ранее, подставив не только свою спину и получив столь необычный подарок.
Боль в боку вновь молнией пронзила тело, в глазах потемнело, лоддроу пошатнулась, но устояла на ногах. Девушка тяжело задышала, ее знобило, но, тряхнув головой, она немного совладала с собой, и уже в следующий момент взгляд ярко-голубых глаз вновь впился в лицо Левифрона.
- Отвечай, - сипло и резко бросила Фенрил.
Несмотря на резкость, взгляд говорил совсем другое. Он не приказывал, не требовал...он просил.

Отредактировано Альвэри (2016-06-25 19:19:12)

+3

40

До него далеко не сразу дошло, что окружение по эту сторону гробовой доски должно быть кардинально другим. Но когда первая волна радости из-за успешного возвращения немного отступила, тяжелым обухом по затылку ударила мысль: а какого черта Клейм вообще тут делает? И небо. И костер. Кто вообще развел этот костер? И зачем? Одной из замечательных традиций Мернота было сжигание почивших членов гильдии. Организация не располагала массивными землями, пригодными под организацию кладбища или хотя бы братского кургана, ибо вокруг были лишь горы да небольшое скалистое плато, а рыть крипты прямиком в скале, как это делали гномы, монстроловы считали слишком трудоемким и неоправданным. Огонь стал отличным выходом, и церемония кремации всегда проходила особенно торжественно, ибо братья и сестры, сожженные в нем, уходили действительно окончательно и бесповоротно. Однако Левифрон всегда полагал, что у сей традиции была и иная подоплека: никто лучше мернотовцев не знал, сколько опасна бывает нежить, восставшая самостоятельно или же поднятая силами темных магов. Никто из крепости не желал собственноручно идти с огнем и мечом на тех, с кем еще недавно бились плечом к плечу. А врагов, в том числе темных магов, у которых однажды могли зачесаться руки, у Мернота было много.
Только вот это не было похоже на организацию костра для сожжения бренного грешного тела Левифрона. Герхен вообще сомневался, что людям его статуса такие почести положены, но местный костерок в целом не тянул на нечто подобное. Его развели, чтобы согреться и отогнать мрак. Вопрос лишь в том, на кой черт трупу тепло и свет.
Филин напрягся. Он не допустил ни малейшей возможности того, что после его возвращения что-нибудь может пойти как-нибудь не так. Если говорить откровенно, он вообще не знал, что должно было случиться после его возвращения, но здравый смысл подсказывал, что тело приговоренного к повешению и успешно казненного не должно было лежать где-то посреди долины рядом с потрескивающим костром, укрытое плащом и уложенное на мягкие вещи, чтобы головушке твердо не было, а вокруг него не должен был скакать верный пес, которого посадили на цепь в крепости еще до экзекуции. Алхимик мог понять неказистую и наспех вырытую в расплывающейся земле могилу, выгребную яму, да даже вольер с монстрами он бы воспринял как нечто само собой разумеющееся. Но не это. Это выглядело дико.
- Развязывай меня давай!..
Голос. Внутренности будто сковало изнаночным холодом, когда Герхен понял, что знает говорящего.
«Нет… Не может этого быть…»
Раздался еще один голос, который знакомым не был, что-то грузно осело на землю. Позади слышалось очень странное рычание, а за ним…
Шаги?
«Нет, нет, нет…»
Герхен отнюдь не ласково отвел морду пса в сторону и надавил тому на бок, уже настаивая, чтобы тот отошел в сторону и не мельтешил. Тело, несколько часов пролежавшее в одном положении, мертвое, разлагающееся, да еще и издерганное всевозможными падениями, тасканиями и переносами, отзывалось на импульсы мозга медленно и неохотно, мышцы будто задеревенели. Герхен усиленно пытался приподняться на локте и посмотреть на тех, кто окружал его, но все происходило слишком медленно, слишком тяжело, будто он весь был увешан металлическими грузами.
Первым, кого ему удалось заметить, был Бэй. Проклятый спешно избавлялся от остатков веревок, которые почему-то его спутывали. Следом на глаза попалась рыжая копна волос, заставившая алхимика содрогнуться всем телом, но наметанный глаз быстро углядел в осевшей фигуре мужские черты и силуэт, что тут же перечеркнуло возможность внезапной встречи с корнем всех его бед. Но сзади все еще слышались осторожные и медленные шаги, и Левифрону, который видел перед собой иштэ, коего здесь не должно было быть, не нужно было оборачиваться, чтобы угадать с первого раза, кто же подходил к нему со спины.
Но он все равно обернулся, в упор посмотрев на лоддроу, которая сейчас походила на испуганного кролика с очень большими претензиями на храбрость. Вела она себя так, будто перед ней был дикий и опасный зверь, а она уже готовая броситься на него и добить, если в том будет нужда. Не нужно было быть Клеймом, чтобы почувствовать висящую в воздухе опасность. В отличие от настоящего кролика, Альвэри все же что-то могла.
- Тейар тебя... Ты вернулся...с нами ли ты, как прежде, алхимик, или может я причина твоего возвращения?
Очевидность, озвученная ее устами, – и озарение снизошло на Филина. Все детали картинки сложили в одно целое, и это целое было столь ужасным, что у алхимика сперло дыхание, и он мог только в ужасе глядеть на Альвэри. Казалось, прошла целая вечность, пока Герхен нашел в себе силы произнести хоть что-то.
- Эта тварь знала, когда шептала… Знала! Обо всем! – потрясенно выдал он фразу, которая не могла нести никакой информации для окружающих, но описывала все, что произошло за последние часы. Он наконец-то догадался, где была зарыта собака.
Рука, на которую он опирался, задрожала под его резко возросшим весом, и алхимик улегся обратно, закрыв лицо ладонями. Очередной виток, на котором ему ясно и четко показали, что Изнанка не закончилась, ее границы простираются повсюду, а его спасение стало на самом деле еще большим проклятием. Все было подстроено для его падения.
- Они знали, что она будет здесь… Что она появится как раз в нужный момент… Что у меня не будет выбора…
Альвэри догадалась, разумеется. Левифрон понятия не имел, сколько прошло времени, что происходило после его казни, как они вообще тут очутились, но прекрасно осознавал, что все пошло не по его плану, а по задумке того, в чьи руки он с такой охотой отдался по ту сторону. Все фигуры были выставлены на шахматную доску, и нужно было лишь съесть эту лоддроу, что так удачно очутилась рядом, чтобы обратиться окончательно и воплотить в реальность то представление о справедливости, о котором он молил, блуждая по неподвижному серому пшеничному полю. Ему ничто не мешало забрать у этой самонадеянной пигалицы ее душу, а после сломать шею, чтобы позвонки прорвали мышцы и кожу, выступив наружу острыми осколками. Для него все подготовили, даже звезды сегодня благоволили ему. Да и разве у него есть выбор? Он хотел забрать ее в Изнанку вместе с собой. Хотел настолько, что вернулся ради этого обратно.
- Отвечай, - голос Альвэри сел, в нем сквозил металл. Она боялась его, ибо была достаточно умной девочкой, чтобы трезво оценивать их путешествие на болота, чтобы не отмахнуться от той трагедии, что там произошла. Лоддроу знала, что ее желание было оплачено слишком большой кровью. Наверное, она даже ждала какой-то расплаты все это время. Что ж, она ее дождалась.
- Я вернулся, чтобы отправить в Изнанку тех, из-за кого сам туда попал, - ответил Филин громко и четко, убрав руки от лица, чтобы абсолютно все у костра это услышали. – Каждого.
Второй раз привстать было уже проще, да и настроение было уже совсем другим. Воспоминания накатили. Будто сокрушительный прибой, они смели и былую доброту, и милосердие, и прочее человеческое, что было в алхимике до момента смерти. Что-то очень круто сломалось в нем, будто и не вернулся полностью из серого мира. Хотя стоило ли ждать чудес после всего того, что выпало на его долю? Кто остался бы в своем уме, пережив повешенье, мытарства по Изнанке и продажу себя со всеми потрохами той сущности, с влиянием которой на мир косвенно всю жизнь боролся? Не бывает хороших людей с такой гнилью внутри. Он сдался слишком легко, чтобы можно было себя чем-то выгородить.
Алхимик поднялся на ноги, повернулся к лоддроу, на чьей ладони уде плясала магическая вязь неизвестного ему заклинания, а сама она явно была готова к применению заготовленной формулы при первом же признаке агрессии. Беда была лишь в том, что у нее не было того стимула к действиям, какой был у Левифрона. А еще он знал, что что бы ни происходило до момента его воскрешения, его тело было заботливо вынуто из петли, уложено в теплое место и закутано в плащ. И едва ли столь нежная забота была плодом фантазии Бэя. Без всякого страха он пошел ей навстречу.
- Ты отправишься туда первой. Будешь гореть за каждого, кто сгинул на тех проклятых болотах. Я хочу, чтобы ты своей шкурой прочувствовала каждое свое решение, каждую больную идею, что приходили в твою голову.
Все стремительно полетело ко всем чертям. Клейм скулил и стелился животом по земле, ибо не мог броситься на хозяина, хотя и видел, что тот настроен отнюдь не дружественно. Даже его запах стал другим, пусть это и случилось сразу после воскрешения, а не сейчас, и пес напрочь растерялся, оказавшись перед дилеммой. Волкодав рыл носом землю, но так и не сдвинулся с места, действуя вопреки всем инстинктам.
Герхен же уже тянулся к Альвэри, собираясь вцепиться ей в плечо одной рукой и за шею - другой, лишив всякой возможности куда-либо деться и проявить сопротивление.

+4


Вы здесь » За гранью реальности » Крепость Мернота » Драконьи скалы [окрестности крепости]