За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил


Дом семейства Фенрил

Сообщений 201 страница 220 из 234

1

http://sf.uploads.ru/dMNXK.jpg
Дом семейства Фенрил находился на одной из восточных улиц города, в достаточно спокойном и свободном от лишней суеты квартале. Представляет собой двухэтажное просторное здание, с вместительным погребом, рассчитанное на достаточно большое семейство и их комфорт. За ним находился сад с небольшой беседкой, окруженный высокой стеной. В глубине оного можно разыскать также хозяйственные постройки, уборные "домики", конюшню.
Первый этаж начинается длинным и просторным коридором. Справа по оному находиться большая гостиная с камином, прекрасно обустроена как для проведения вечеров в кругу семьи, так и для неожиданных приездов гостей. Далее по коридору расположен кабинет хозяина дома и "небольшая" библиотека. Слева же резкий поворот приведет в помещения кухни, столовой, двух ванных комнат, а также к выходу в сад, который начинается из красиво-оформленной террасы. Возвращаясь к коридору и минуя дверь в библиотеку, можно заметить резную лестницу, ведущую на второй этаж.
Второй этаж полностью состоит из комнат для отдыха и делиться на два крыла. Справа находятся спальня родителей, занимающая большую часть крыла и вмещающая в себя гардеробную и небольшую ванную, комната Альвэри с балконом и комната для гостей с камином. Левая часть крыла полностью принадлежит мужской части семейства - троим старшим братьям. Комнаты здесь заняты с первой по старшинству.
По всему дому висят или стоят канделябры со свечами либо лампы, которые прекрасно освещают дом в позднее время суток. Дом обставлен без вычурных излишеств, но с расчетом на  максимальный комфорт домочадцев и редких гостей, в спокойном, уютном и "домашнем" стиле.

Выход в сад.

http://s5.uploads.ru/eNGYZ.jpg

+3

201

Бэйнар повернулся к Левифрону, таким жестом реагируя на услышанный протяжный вздох. Обычно так придыхалось, когда кто-то знатно так играл на нервах, а терпение вот-вот грозилось лопнуть, обрушивая на объект своего раздражения весь шквал нелицеприятных эмоций.
- Я тебе что сказал? Идти греться. А знаешь, почему? Потому что ты свои собственные конечности контролировать не в состоянии, - тон, с которым попытался достучаться до рассудка иштэ алхимик на доли секунды сбил с толку, и вместо того, чтобы одарить шадоса парой-тройкой резковатых возражений, не дослушивая речь до конца, Эйнохэил воззрился на собственные руки, кои и вправду едва чувствовал, - Я бы тебе и чай мне обещанный подать не разрешил, ты бы разбил весь сервиз. Потому будь добр…
«А чай я тебе когда пообещать успел?!», - несколько возмущенно произнес про себя мужчина, поднимая озадаченный взор на Леви и стараясь упомнить ответ на заданный в мыслях вопрос. «Еще чего мне наплети. Чай!.. А вот звиздюл… Эй!». Проклятый отшатнулся от ладони, приложенной к его лбу, и более сердито взглянул на сидящего подле.
- Пожалуйста, ограничь количество больных в этом доме до одного за раз, хорошо? Эбигейл, помоги мне.
Все, что успел сделать после сказанного Бэй, так это молча пронаблюдать, как алхимик самолично помог Альвэри подняться и уже вместе с суккубией троица медленно, но верно зашагала в сторону выхода с кухни. Рваться иштэ никуда и ни к кому не стал, оставаясь на месте вплоть до того момента, как все, включая и Клейма, покинули помещение, скорее всего направившись в гостиную, куда минутой ранее отсылал погреться мужчину шадос. Как бы не хотелось возразить Левифрону, но на этот раз он был прав. Вряд ли бы Эйнохэил смог оказать предложенную помощь лоддроу, кое-как справляясь с дрожью, что пробирала все тело.
Дождавшись, когда последний силуэт растворился в коридоре, проклятый поднялся на ноги. Он прошел к столу, на котором до сих пор стоял небольшой еще не успевший остыть чайник и заварник. Последний Бэйнар опустошил, выкинув содержимое и наполнив посуду новым сбором трав, который отыскал в закромах кухни, и кипятком. Почти что сразу обоняние уловило тонкий и приятный аромат, заставляя на краткий миг отвлечься ото всего происходящего вокруг, поэтому возвращения алхимика за его вещами иштэ и не заметил. Проклятый сделал глубокий вдох и протянул руки к нагревшимся бокам заварника. А вот разливать напиток по кружкам мужчина не торопился, давая букету время настояться, а себя более не задерживая в стенах кухни. Единственное, что сделал Бэй перед своим уходом, это поставил четыре чашки на стол на тот случай, если кто-нибудь все же загорится желанием отчаевничать.
В гостиную мужчина ступил как раз когда Альвэри отвечала на очередной и последний вопрос Левифрона, после которого меж всеми присутствующими повисла тишина: для кого-то тяжелая и гнетущая, для кого-то мимолетная и мало значимая, а для кого-то и незаметная вовсе. Не больше, чем просто малость затянувшаяся пауза. «Тр-р-р-р-рынь!!!». Веселую барабанную дробь, проигранную лишь у себя в голове, иштэ посвятил Леви, который в миг растерял все свое спокойствие, довелось ему только услышать то - о, Божечки, Ильтар всемогущий - что, в планы его не входило и он это упустил!
- Реку, Бэй?
Эйнохэил мысленно усмехнулся. Раздражение алхимика пусть и побуждало подняться в душе собственное чувство недовольства, но и забавляло вместе с тем.
- Реку, Леви, - сухо ответил проклятый, наблюдая за подходящей к ним Эбигейл, - Или тебе что-то другое послышалось?
Жест таррэ в сторону Левифрона и слова, призванные сбить спесь хотя бы с одного из мужчин, какого-либо эффекта на Бэйнара не оказали. Продолжи шадос изливать свои негодования по любому поводу, может быть и договорился бы до чего. Пока что же иштэ вполне обходился словами с явно выраженной в них неприязнью и нежеланием идти на контакт.
На последнее изречение Эби Бэйнар угукнул, срываясь с места и проходя к камину.
- Я там чай с ромашкой заварил, - «Обещанный», - кинул он алхимику, - тебе б хлебнуть прежде чем дальше врачеванием заниматься.
Мужчина расположился спиной к полыхающему пламени. Тепло очага моментально расползлось по спине и ногам, еще раз давая осознать проклятому насколько он продрог. Бэй поежился, убирая руки в карманы штанов и молча наблюдая за тем, что происходило в гостиной. Непонятные и необоснованные претензии Леви никак не шли из головы, что злило, пожалуй, даже побольше того факта, что он вообще находился здесь. А перекрыть непрошеные эмоции удавалось только двум вопросам: что же будет, когда Аль все вспомнит? И надо ли возвращать ей память именно таким вот способом?

Отредактировано Бэй (2017-09-01 23:21:56)

+3

202

После напряжения последних дней в душе Левифрона уже не оставалось совершенно никакого места для понимания и милосердия. Особенно – в ответ на лишенные всякого смысла вербальные выбрыки, единственной целью которых было показать свое главенство и нежелание подчиняться чужому слову. Алхимик неумолимо и стремительно начинал злиться. Да, ничего нового. Да, это просто Бэйнар, который сначала говорит, потом делает, потом еще раз говорит, а подумает только через год. Да, его словесные выпады – не больнее укуса комара, скорее неприятный и так раздражающий зуд, а не приносящее реальные страдания. Но ком негативных эмоций, что усиленно подавлялся паникой и хаотичными попытками взять себя в руки, наконец требовал выхода, и неосторожный в своих словах иштэ мог бы стать прекрасной мишенью. Просто идеальной. Кто бы стал по нему плакать? Возможно, Эбигейл, потому что ее душевная организация в принципе требовала жалеть всех сирых и убогих. Может, Альвэри бы провела день-другой со скорбной миной от необходимости созерцать разборки, ибо не помнила, кем на самом деле был для нее этот человек. Но, разумеется, они обе бы обозлились на Герхена, который просто нашел отдушину для своих несдерживаемых эмоций, напрочь позабыв, что кроме них существуют еще и нормы морали. Он бы вспомнил о них, конечно, но сильно потом. Подобный ход событий показался удивительно естественным, и уже через пару секунд молчания после первых резких слов Бэя случайная мысль начала принимать куда более осознанные формы.
- Я там чай с ромашкой заварил. Тебе б хлебнуть прежде чем дальше врачеванием заниматься.
Она была почти живой, как будто бы пульсировала жилкой где-то в мозгу. Больно так пульсировала, надрывно, напоминая о мигрени, которая уже некоторое время как затихла. Только теперь у этой мигрени было физическое воплощение, просиживающее штаны у очага и наконец выполняющее элементарную просьбу. Больше помогать проклятому не хотелось, напротив, терзало стойкое желание выгнать его на улицу до самого утра. Там бы он просто замерз насмерть, и никто бы ни в чем не винил Левифрона.
Теплая рука, коснувшаяся плеча, оборвала поток невербальной агрессии в сторону иштэ и заставила глубоко вздохнуть, успокаиваясь. Эбигейл быстро училась замечать настроение Герхена и пресекать любые его попытки сделать что-то не то. Незаметно она принимала на себя роль его стража, сама того не желая и явно не прося. Но вопреки нелицеприятности такой судьбы, ее подход работал. По крайней мере, до тех пор, пока Филина не доводили до того состояния, когда он без зазрения совести мог выкинуть суккубию прочь за дверь.
Это уже свершилось и ничего не исправить. Лучше удостовериться, что все живы-здоровы. И закончить с лекарством. Если хочешь, я сама на него покричу, а ты не отвлекайся.
Левифрон молчал долго, не отводя испытующего взгляда от Бэя. Но в итоге все же отвернулся, обратив свое внимание на настоящего пациента.
- Ты права. Все равно бесполезно, там не к чему взывать. Если однажды ему эта река аукнется, не я буду локти кусать от сожалений.
После этого наличие проклятого в комнате полностью игнорировалось. Герхен выполнил свое обещание, открестившись от всей возможной помощи, которую мог оказать иштэ. Компанию тому мог составить только Клейм, тоже подошедший к огню и растянувшийся у камина. Трогать он себя, впрочем, позволять был не намерен, ибо на миловидную девицу, доброжелательно расположенную к Левифрону, Бэй не тянул, а потому пес мог служить поддержкой исключительно моральной.
Алхимик тем временем аккуратно выставил на стол четыре склянки и баночку с дистиллятом. Основное зелье требовалось довести до ума, что ему не позволили сделать в лаборатории, и на это вполне хватило бы времени, пока на Альвэри воздействовал бы отвар мирта. Но новые известия беспокоили алхимика, и тот не торопился приступать. Вместо того, чтобы дать лоддроу первую склянку и объяснить, что будет происходить, Филин присел на диван и надел на палец кольцо.
- Я все-таки проверю. Было бы безответственно. Позволите? – не столько спросил, сколько вежливо проинформировал Герхен, беря руку Альвэри в свои. Мгновение – и ему показалось, что позвоночник превратился в кисель, хотя мозг еще даже не успел разобраться в последствиях магии артефакта. И пока шквалом накатывали ощущения нового тела, пусть даже уже и ослабевшие из-за частоты единения конкретно с этим организмом, сам Филин машинально схватился – не поняв даже, чьей конкретно рукой – за спинку дивана. И только когда все встало на свои места, а разум смог различить тела, алхимик смог понять, откуда взялось это мерзкое чувство. Слабость Альвэри после обморока оказалась штукой неприятной. Ею, впрочем, все и ограничилось, никаких патологий и признаков болезни Левфирон не нашел, хотя искал скрупулезно. Пришлось отступить и признать, что в этот раз девушку пронесло.
- Ладно… - Филин быстро отпустил руку Аль и убрал кольцо в карман. Слабость лоддроу поселилась где-то в его желудке, теперь мутило. Сильнее, чем можно было бы ожидать. – Держите вот эту бутыль, выпейте до дна. Это просто мягкое успокоительное. Мне нужно доделать одну из смесей, и пока…
И пока он вставал, то совершенно не замечал, что далеко не один ощутил на себе эффект кольца. Первым зарычал Клейм.

+2

203

Левифрон молчал, взглядом буравя Бэя, который расположился около камина. Он словно взвешивал: прислушаться ли к своим мыслям и порывам или к Эбигейл.
- Ты права. Все равно бесполезно, там не к чему взывать. Если однажды ему эта река аукнется, не я буду локти кусать от сожалений.
Маленькая, но победа. Хотя девушка толком и не могла понять, с чем или кем она борется? Суккубия сделала шаг назад, пропуская алхимика к дивану и Аль, а сама вновь посмотрела на Бэя. Эби все никак не могла взять в толк, были ли они когда-нибудь друзьями или хотя бы приятелями? Сейчас между мужчинами сквозила неприкрытая неприязнь. И вот с ней она вряд ли сможет справиться. "Ну хоть кричать ни на кого не надо".
Эбигейл оглядела комнату, размышляя, чем себя занять. Помощь ее не требовалось, наверное, сейчас только и оставалось, что ждать и наблюдать, как Левифрон достаёт кольцо, надевает его на палец, берет руку лоддроу… Необъяснимая сила навалилась на Эби, колени подкосило, и девушка рухнула вниз. Полному падению помешали лишь руки, таррэ уперлась ладонями в пол. Она чувствовала слабость во всем теле, а внутренний голос панически подкидывал мысли, что это тело не ее. А быть может даже и не одно. Даже для меняющей обличия суккубии, это было слишком. Голова кружилась, Эбигейл чувствовала тошноту, а встать не представлялось никакой возможности.
Ощущения схлынули так же внезапно, как и появились. Девушка сидела на полу, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. С ней определенно точно что-то происходило, потому что за последнее время она чувствовало то, чего быть не могло. Интуиция подсказывала, что это каким-то образом связано с алхимиком, но каким именно таррэ не понимала. Но в каждый из таких случаев он был рядом.
- Леви, - Эбигейл даже не была уверена, что произнесла это вслух, а не подумала, настолько тихим был голос. – Кто-нибудь.
Слабость немного отступила, но сам факт этого непонятного явления выводил из равновесия куда сильнее.

+3

204

Бэйнар и бровью не повел, уловив на себе тяжелый и пристальный взгляд Левифрона, хотя на то и потребовалось пожертвовать крупицами самоконтроля, коих после нескольких встреч с алхимиком за день оставалось все меньше.  Все с теми же вопросами, что никак не желали покидать черепную коробку, мужчина взглянул на Альвэри, по поведению которой отчетливо было видно, что в себя девушка пришла еще не до конца. Иштэ вздохнул. Нестерпимо хотелось, чтобы эта тягомотина с зельями и выжиданием результатов поскорее закончилась. Хотелось наконец увидеть: стоило ли все затеянное свеч или же являлось просто одним провальным экспериментом из многих, что доводилось проделывать Леви за его жизнь?
Уйдя в свои мысли, Эйнохэил не заметил ни присутствия Клейма рядом, ни манипуляций шадоса с кольцом, дабы убедиться, что с лоддроу было все в порядке. И только глухой удар где-то в стороне, за которым последовало рычание волкодава, привлек внимание проклятого. Он перевел взор на Эбигейл. Непонятно как и отчего девушка оказалась на полу, от полного падения на который ее спасли лишь вовремя выставленные вперед руки. Все эмоции, доселе ютившиеся в душе, подвинуло едва успевшее поулечься беспокойство. Бэй сорвался с места, даже не посмотрев на то, что ближе к суккубии находились Альвэри и Левифрон. И хотя в тот момент мужчина уже поднимался с дивана, но все же почему-то промедлил.
- Только не говори мне, что собралась грохаться в обморок за компанию, - произнес иштэ, опустившись на колени рядом с таррэ и помогая девушке поудобнее разместиться на полу. Наряду со спокойствием и отсутствием былого раздражения в голосе были слышны и ноты волнения. Проклятый наигранно сердито сдвинул брови, - Один очень противный лекарь сказал мне, что в этом доме ему уже и без нас хлопот хватает, так что мы теперь, я бы сказал, просто права не имеем пополнять ряды его пациентов.
Бэйнар потянулся к девушке, убирая выбившуюся из прически рыжую прядь с побледневшего лица и мягко пряча женские щеки в своих ладонях. Слегка требовательным жестом мужчина заставил Эбигейл посмотреть на него, пытаясь хотя бы так оценить состояние суккубии. Она была растеряна и даже испугана. Проклятый не солгал, если бы сказал, что Эби толком и не поняла, что именно с ней стряслось. Слишком уж обескураженной произошедшим та выглядела. Эйнохэил покосился на Альвэри и Леви, примечая и их эмоции, скользящие во взглядах. Пожалуй, в этот момент растерял свою значимость весь общий негативный фон с его злостью и раздражением, уступая место чему-то более нейтральному и значимому в свете только что случившегося. «Все через одно место!». Мысленно огрызнувшись, мужчина вернул свое внимание рыжей.
- Подняться сможешь? Я помогу, - так же спокойно поинтересовался Бэй.
Таррэ слабо кивнула. Позволив девушке обвить себя руками за шею и аккуратно придерживая ее за талию одной рукой, проклятый усадил Эбигейл в ближайшее от дивана, на котором расположилась Аль, кресло, не спеша ретироваться.
- Ты вообще сегодня хоть крошку в рот брала? – Естественно, мужчина понятия не имел, что послужило причиной почти обморочного падения, а потому прикидывал наипростейшие возможные варианты вдруг возникшей слабости, - Сейчас чай принесу.
Определенно, теперь ромашки не мешало махнуть им всем. Не дожидаясь ответа, иштэ развернулся и зашагал из гостиной, вернувшись обратно с чашкой в одной руке и тарелкой с оставшимися с раннего завтрака печеньем и бутербродами в другой. При виде легкой закуски желудок неприятно свело. Бэйнар и сам держался этот день исключительно на чае и кофе, игнорируя чувство голода до этой самой минуты. Горячий напиток он протянул таррэ, все остальное разместив на подлокотнике и только теперь отойдя к дивану, на край которого и присел. На кофейном столике, удобно придвинутом поближе к Левифрону проклятый заметил пустую склянку от выпитого успокоительного, врученного Альвэри минутами ранее. Эйнохэил взглянул на лоддроу, подбадривающе, но довольно-таки слабо, улыбнувшись.

Отредактировано Бэй (2017-09-10 14:39:01)

+2

205

Натянутость в отношениях Бэя и Левифрона нельзя было не заметить. Даже находясь в таком плачевном состоянии, как сейчас, Аль его ощущала едва ли не физически. Возможно, в другое время она бы заострила на этом больше внимания, но сейчас лишь несколько раз «пробежалась» по мужским лицам с легкой озадаченностью и все. Рассеянность в сознании отказывалась отступать, дабы предоставить место привычной собранности и, как следствие, анализу ситуации. Впрочем, даже пребывая в полном здравии, девушка навряд ли вмешалась бы в отношения этих двоих. Поди, не чужие люди друг другу – разберутся. Эбигейл, в отличии от нее, думала иначе. Рыжая очутилась подле лекаря в тот момент, возможно, что стал бы критичен в общении двух мужчин, послужив своеобразным катализатором. Своим едва заметным движением и речами, что могли бы заставит улыбнуться в иной раз, девушка враз сняла градус напряжения. Алхимик бросил попытки удавить своего нерадивого ученика взглядом, вернувшись к насущной проблеме лоддроу.
Аль все так же молча наблюдала за его манипуляциями, кивая, когда это было нужно. В теле по-прежнему чувствовалась слабость, сознание будто «витало» в облаках, отказываясь спуститься на землю и заняться привычными заботами. Было так лениво что-либо делать, что это просто не описать словами. Хотелось вновь закрыть глаза и отрешиться от реальности, только сейчас уже добровольно.
- Ладно… - алхимик отпустил ее руку, что безвольно упала на диван. – Держите вот эту бутыль, выпейте до дна…
Она все также медленно, лениво и, казалось, не без труда взяла бутылек, содержание которого спустя парe мгновений стекло по горлу, почему-то не оставляя послевкусия. Пожалуй, лоддроу бы поддалась былому желанию и прикрыла глаза, если бы не Эбигейл, которая в какой-то момент, ею упущенный из виду, оказалась на полу. Девушке явно нездоровилось, что тут же всполошило оставшихся при добром здравии мужчин. Альвэри же, если и проявила некую степень беспокойства в первую минуту, как узрела помощницу лекаря на полу, то уже спустя мгновение отвернулась. Толика волнения, коя встрепенулась в душе в ответ на ухудшение самочувствия знакомой, как и должная реакция на суету, что поднялась после, утонула под волнами спокойствия и внезапного безразличия ко всему окружающему.
- Видимо, моя внезапная хворь заразная, - бесцветно заметила Фенрил, прикрыв глаза.
И это замечание не вызвало в душе ни малейшей попытки осмыслить сказанное, проанализировать, забеспокоиться… Ей было абсолютно все-равно, что за чудная болезнь овладела телом, да и рассудком за компанию, и не только её. В сей момент хотелось просто тишины и покоя, остальное все – потом.

+2

206

- Леви.
Голос, но такой слабый, что впору было усомниться, а действительно ли алхимик его слышал. Мужчина успел только оглянуться, увидеть лежащую на полу Эбигейл, к которой уже на всех парах летел Бэй, видимо, вдохновившийся тем, что мог наконец что-то сделать сам. Пожалуй, даже слишком сильно вдохновившись – его забота и гипертрофированное волнение за суккубию моментально вызвали в Левифроне ощущение фальши и наигранности. Такие же чувства пробудил и вопрос проклятого о здравии рыжей, прозвучавший во время первого визита алхимика в обитель семейства Фенрил, но теперь рвения в демонстрации своего участия в жизни Эби ощутимо прибавилось. Герхен ни на мгновение не поверил, что в этом всем кроется что-то настоящее, а не попытка выслужиться перед девушкой, перекрыть полнейшее равнодушие и даже отстраненность, с которой он относился к ее жизни в последние дни. Они и не были друг другу ничем обязаны, так что его незаинтересованность удивления не вызывала, а вот этот фарс – вполне. Прямо-таки курица наседка, внезапно осознавшая, что выводок цыпляток передохнет без ее участия.
- Один очень противный лекарь сказал мне, что в этом доме ему уже и без нас хлопот хватает, так что мы теперь, я бы сказал, просто права не имеем пополнять ряды его пациентов.
Прямо-таки тошнотворное участие с попыткой переманить суккубию на свою сторону, внушив, какой же Герхен нехороший и гадкий, запретил устраивать капризы и навел порядок в этой младшей группе рикории. Но Филин был все же немного выше того, чтобы устраивать разборки после любого укола в свою сторону, раз уж уже решил сдерживаться и являть собой монолит спокойствия, а потому все возможное недовольство с его стороны выдавали только нахмуренные брови. Теперь к пострадавшей от неведомой хвори не подпускали уже его, Бэй взял все заботы на себе и порхал вокруг суккубии, выполняя все, в том числе еще не произнесенные желания. Даже чай организовал, проявив просто небывалую расторопность. И хотя это раздражало, потому что алхимик предпочитал такими вещами заниматься сам, ибо понимал в лечении людей несоизмеримо больше иштэ, но не мог не признать, что пока проклятый обнаруживал в себе источник альтруизма, можно было закончить с основной частью лечения Альвэри. А тогда уже можно будет поговорить с Эбигейл и выяснить, что на нее нашло. И, возможно, выпить что-нибудь от тошноты. Или даже съесть. В чем-то Бэй был прав – Герхен не мог не признать, что приемы пищи у них случались редко и далеко не по расписанию, и если сам алхимик, будучи привычным, не особенно обращал на такие неудобства внимания, то суккубия должна была оказаться куда более податливой для голодных обмороков.
- Когда я закончу, найдем место, где ты сможешь нормально поесть. А пока отдыхай, я справлюсь сам.
И хотя Герхен собирался этого избежать, дом все равно превратился в лазарет вопреки его просьбам. Эбигейл он действительно больше не напрягал, Бэя же снова перестал замечать, занявшись своими прямыми обязанностями в полнейшем молчании. Воспользовавшись кухней, он довел до готовности основное зелье, добавив дистиллят в уже имеющуюся смесь и доведя полученный состав до кипения, после чего резко охладив, вынеся на улицу и оставив там на некоторое время. Это зелье было куда сильнее и мощнее в своем эффекте, чем успокоительное, пить его требовалось быстро, а будь оно слишком горячим, Аль могла не успеть. Остудив смесь до чуть теплого состояния, алхимик перелил ее в обмытую склянку и вернулся в гостиную. Альвэри в буквальном смысле плыла: взгляд ее бездумно блуждал под полуприкрытыми веками, дышала она поверхностно и редко, как во сне, на окружающих, судя по всему, не реагировала. Мирт сделал свое дело, обратив девушку в податливый полуовощ, с которым можно было делать что угодно с врачебной точки зрения. Даже без дальнейшего алхимического влияния ей можно было сказать, что солнце зеленое, и она бы поверила, чтобы ее только оставили в покое и не заставляли думать, оспаривая новую информацию. Можно сказать, цветы мирта выключили в ней внутреннего скептика, который присутствовал в любом живом существе и являлся важной частью инстинктов выживания и умения обучаться. Цель у подобного была чрезвычайно простая – не позволить лоддроу, которая в принципе любила встать в позу и упереться рогом, отрицать то, что ей откроют ее способности. Довольно бесчестный шаг, но Герхен не собирался оставлять ни единой лазейки для ее упрямства.
В слабые руки лоддроу была вложена очередная склянка. В этот раз Филин ее не отпустил, помог и даже в какой-то степени принудил поднести ко рту.
- Пейте быстро и до дна. Эффект будет до крайности неприятным, вы впадете в состояние, похожее на лихорадку, и начнете видеть. Искренне надеюсь, что свое прошлое, а не погоду на завтра.
И под его чутким руководством Альвэри действительно выпила, пусть до конца и не смогла – иного выбора у нее просто не оказалось. Наполовину опустевшую склянку Филин отставил прочь, а ближе подвинул регенерирующее зелье из листьев Сор-Ноина, доставшихся им с Эбигейл с таким боем. Теперь начиналось самое сложное. Левифрон был готов к тому, что нервная система, доведенная до пика раздражения, не принесет ничего хорошего, но конкретную реакцию организма предсказать не мог. Оставалось надеяться, но он верно определит признаки и успеет среагировать, если что-то пойдет не так. Меньше всего ему хотелось позволить процессу оборваться, а потому Альвэри грозило мучиться до тех самых пор, пока занавес амнезии не рухнет.

+3

207

Рядом с ней кто-то заговорил, но Эбигейл пытаясь справиться с внезапной слабостью, тошнотой и собственными мыслями, так и не поняла кто и что. Только когда ее лицо оказалось в мужских ладонях, девушка сфокусировалась на голубых глазах иштэ.
- Подняться сможешь? Я помогу.
Она кивнула. Да, Эби уже ощущала, как уходила вялость из тела. Но от помощи Бэя не отказалась, вдруг ощущения были ложными, и суккубия вновь полетела бы вниз, и в этот раз не так удачно, как в первый. Мужчина усадил ее в кресло.
- Ты вообще сегодня хоть крошку в рот брала? – и пока Эбигейл соображала, что ей ответить, Бэй успел упорхнуть на кухню за чаем.
Вскоре он вернулся с чашкой, которую и протянул таррэ, а также поставил тарелку с бутербродами и печеньем. От еды замутило, а потому девушка аккуратно откинулась на спинку кресла и сделала глоток. Эби перевела взгляд на Левифрона, которой мрачно наблюдал за всем этим.
- Когда я закончу, найдем место, где ты сможешь нормально поесть. А пока отдыхай, я справлюсь сам, - наконец-таки сказал алхимик.
- Да это не от голода, - произнесла девушка, анализируя свое состояние. От недавних ощущений осталось лишь недоумение.
Эбигейл и правда чувствовала себя нормально, так было и утром, даже холодный Мандран все еще не смог подкосить ее здоровье. Да и обмороки были не типичны для таррэ. Хотя, начиная с фиксти, будь не ладен этот тейаров народец, сознание суккубия теряла чаще, чем за всю прожитую жизнь.
Оторвавшись от своих мыслей, Эбигейл перевела взгляд на остальных. Левифрон, забрав с собой все необходимое, удалился на кухню, а Бэй присев на краешек дивана с беспокойством рассматривал Альвэри. Вот уж кого точно сейчас ничего не волновало. «Убойная должна быть вещица». Но опробовать на себе как-то не горела желанием. Таррэ нравилось состояние одурманенности, но только тогда, когда она сохраняла способность заниматься чем-нибудь еще.
- Не волнуйся, - в полголоса обратилась девушка к Бэю. – С ней все будет хорошо, и зелье должно сработать.
Левифрон вернулся далеко не сразу, но уже с законченным зельем. Этого момента ждали все, и у каждого были свои причины. Эбигейл отложила все размышления о будущем до тех пор, пока Альвэри не придет в себя. Несмотря на утешающие слова для иштэ, никто не мог гарантировать, что зелье подействует. Алхимик делал большую ставку на врожденную способность лоддроу к ясновидению. И если Аль все же вспомнит, то суккубии всерьез придется подумать, а что же дальше? Сколько еще она сможет оставаться в Мандране без работы и в холодном климате? Изначально намерением таррэ было проследить, чтобы они не поубивали друг друга. Но теперь к этому прибавилось и еще кое-что из-за чего не хотелось покидать холодные земли. И причина этих изменений как раз помогала Альвэри выпить лекарство.

+3

208

Вся суета, что какое-то время продолжалась, и не она была тому причиной, вскоре перестали волновать лоддроу совершенно, проходя мимо сознания. Девушка пребывала в таком странно-пространственном состоянии, когда вроде еще и реальность видится на горизонте, но до сна уже подать рукой. Возможно, от сего ощущения можно было отмахнуться, но у Альвэри не было ни сил, ни желания. Ватное сознание напоминало собой обивку дивана – такое же мягкое и податливое, равнодушное ко всему и всем. Веки становились все тяжелее, не желая приоткрываться. Она относительно недавно перестала слышать, что происходит вокруг, вникать в это, реагировать, словно отгородившись невидимой стеной от окружающего мира. Это было по-своему великолепно, ведь в эти минуты ничто более не сотрясало рассудок и не тревожило душу…
Сколько Фенрил так провела, в несовершенном полузабытьи, она бы никогда не вспомнила. Покой тяжёлым покрывалом лежал на теле, что давно перестало ее слушаться. Пожалуй, если бы не вмешательство извне, то лоддроу вскоре бы просто уснула. Однако, желанию ее, пусть и неосознанному до конца, не суждено было сбыться. Подле нее, словно с ниоткуда, появилась тень. Аль дернулась, приоткрывая глаза и силясь понять, кто потревожил ее относительный покой. Размытая фигура подле показалась знакомой, но сознание лишь лениво отозвалось на раздражитель, не став обличать его во что-то цельное и реальное. Впрочем, тому и не нужно было ее признания. В ее ладони вложили склянку и буквально заставили хлебнуть какой-то жидкости, бубня нечленораздельные наставления при том, ибо слова Альвэри разобрать не смогла. Казалось, ей в уши кто-то напихал ваты и все звуки теперь проходили через эдакий фильтр, не обретая четкости и понятливости.
Девушка проглотила неизвестное пойло, отвернувшись и переведя дух. С добрую минуту ничего не происходило. Растревоженное сознание вновь попыталось отрешиться от реальности, но опять его планы с треском провалились. Лоддроу почувствовала болезненный спазм в желудке, после тело бросило в холодный пот, отчего рассудок на мгновение даже прояснился. Девушка резко села, где только силы нашлись в тот миг, и ее тут же вывернуло, прямо на колени Левифрона, что разместился в непосредственной близости.
- О Боги, - хрипло выдала Альвэри и упала обратно на подушку, уже без сил.
В горле противно драло, а желудок продолжало слегка будоражить спазмами. Однако кому-то явно было мало того, что сегодня она натерпелась. Этого оказалось недостаточно для злого гения подле. Словно наблюдая за всем со стороны, она смогла узреть, как слегка ожесточилось лицо алхимика, который не был в восторге от того, что она выплюнула зелье, да еще и не забыв замарать его персону. Что произошло после, сознание отказалось воспринимать, отбросив сие на полочку со страшными сновидениями.
Левифрон на попытку организма очиститься не поддался. Едва только девушку вывернуло, как он не позволил ей даже отдышаться, запрокинул голову так, чтобы жидкость без проблем прошла в глотку, но не создала риска захлебнуться, и силой влил остатки зелья в Альвэри.
- Нельзя вот так вот обрывать процесс. Дышите глубже и не смейте выплевывать.
Несмотря на то, что в голове шумело, его слова она в этот раз расслышать смогла. И хорошо, ибо организм явно не желал принимать и вторую дозу снадобья. Ее продолжало лихорадить. Девушка судорожно, но глубоко вздохнула, подавляя рвотные порывы. Удалось, хоть и с трудом, ибо силы, что появлялись секундно, так же быстро и пропадали. Альвэри устало прикрыла глаза, надеясь всем своим помутневшим сознанием, что это все. И стоило только рассудку вновь попытаться растечься патокой по черепной коробке, как ее словно ослепило. Непонятные картинки вырвались из этого столба ослепляющего света, ударив по сознанию с такой силой, что девушка не сдержать слабый вскрик, который сорвался с пересохших губ. А после…после все померкло и сознание поглотило беспамятство, многострадальное тело обмякло и перестало реагировать, как на внешние раздражители, так и на собственные ощущения.

Совместно с Левифроном.

Отредактировано Альвэри (2017-09-13 01:24:09)

+3

209

- Не волнуйся, с ней все будет хорошо, и зелье должно сработать.
Бэйнар посмотрел на Эбигейл, заговорившую с ним, когда в комнате их осталось всего трое. Девушка почти шептала, хотя по состоянию Альвэри было видно: около лоддроу в эти чудные минуты можно было хоть оркестр выставлять, не добиваясь никакой реакции. Но, наверное, сам по себе гнет обстоятельств действовал на таррэ именно так, заставляя более осторожно относиться ко всему и вся. А может быть она еще не успела отойти и от обморока, в который едва ли не грохнулась.
- Надеюсь, - бесцветно отозвался иштэ.
Мужчина отвернулся от суккубии, найдя нечто сверхзанимательное в пляшущих языках пламени в камине. Эби всегда стремилась поддержать, приободрить или просто оказаться рядом тогда, когда это действительно было нужно. Она единственная в их горе-компании служила своего рода спасительной тростинкой, не давая возможности натворить чего непоправимого или же просто сглаживая остроту некоторых малоприятных ситуаций. Однако сейчас слова рыжей не задевали в душе ни единую струну, оставляя проклятого почти что равнодушным к сказанному. Все попытки растормошить или успокоить разбивались об напряженность и волнение, потеснившие собой даже раздражение и злость.
От молчаливого созерцания огня Эйнохэйла оторвал Левифрон, вернувшийся в гостиную с еще одной склянкой в руках.
- Пейте быстро и до дна. Эффект будет до крайности неприятным, вы впадете в состояние, похожее на лихорадку, и начнете видеть. Искренне надеюсь, что свое прошлое, а не погоду на завтра.
«Вашему вниманию «шутейки за триста» от многопочтенного Левифрона». Иштэ мысленно фыркнул, тем временем как Леви помог Аль расправиться с настойкой, реакция на которую последовала не сразу. Казалось, что тихо-мирно идущая минута, за которую не происходило ровно ничего, а ледышка и вовсе уснула, отвернувшись и послав всех куда подальше, длилась нестерпимо долго, а ожидание чего-то неясного, до конца непонятного начинало все больше снедать изнутри. Хотя и мучиться дольше, пытаясь наперед предугадать оправдались ли их общие чаяния на все затеянное, не пришлось. Лоддроу неожиданно резко села, выпалив первое, что пришло ей в голову и склонившись в сторону алхимика, на одежды коего выплеснулось все то, что в нее было влито. Ее неплохо так вывернуло, что могло бы означать частичный или полный провал затеи, так как организм уже не воспринял коктейль алхимической мешанины, а в словах шадоса, служащих своеобразным наставлением несшими мало чего приятного и утешительного, не говорилось ничего о том, что подобная реакция имела место быть. Или же Бэй просто мало чего знавал о лихорадках. Однако то, на чем предпочел бы остановиться проклятый, не послужило никаким дурным знаком для алхимика. Не давая девушке и шанса прийти в себя, он самолично запрокинул голову Альвэри в требовательном и нетерпящем препирательств жесте влив в нее остатки зелья. И дальше сидеть молча, глядя на выходки шадоса, Эйнохэил не собирался, тем более что такое отношение к ледышке со стороны Левифрона было для него неприемлемым. Мужчина моментально вскочил на ноги, уже было рыпнувшись к алхимику.
- Какого хрена ты творишь?! Ее и так уже…
И если бы не услышанное, что пытался донести до сознания своей пациентки лекарь, проклятый не раздумывая бы отпихнул его прочь, не посмотрев, что одним этим дело бы явно не обошлось. Иштэ замер на месте, с замешательством глядя на разворачивающуюся перед ним картину. А что если теперь ей станет только хуже, не допей она это треклятое пойло? Об этом думалось в самый последний момент, и хорошо, что благодаря словам Леви вообще думалось, ибо вновь поднятые эмоции в сторону знакомого шли далеко впереди разумных мыслей.
- Тейар знает что, - раздраженно произнес Бэйнар себе под нос.
Взором он перебежал от шадоса к Аль, теперь же и вовсе умиротворенно дремлющую, как казалось со стороны. Нервы понемногу начинали сдавать, и сдавать стремительно быстро, подпитываемые тревогой за лоддроу. Именно потому, что девушка вновь оказалась без сознания, а может быть и того хуже, мужчине не следовало кидаться на алхимика с кулаками, выставляя на первый план их отношения и отодвигая на задний результат врачевания.
Иштэ сорвался с места, быстрым шагом направившись к камину, где удобно расположился Клейм. Эйнохэйла уже трясло ото всех переживаний, что скатывались в огромный ком, не давая возможности разобраться, какую же из обуревающих душу эмоций стоило выставлять на всеобщее обозрение, а какие и вовсе приструнить. Именно сейчас во всех жестах и взгляде отчетливо читались все те же волнение и общая напряженность, в любой момент готовые смениться недовольством и резкостью. Удостоившись предупредительного рыка волкодава, Бэй остановился. С какое-то время воцарившейся в гостиной тишины проклятый нервно барабанил пальцами по ноге, невидящим взглядом наблюдая за плясками ярко горящего пламени после все же развернувшись и зашагав обратно до дивана.
- Так и должно быть или что-то пошло не по плану? – Обратился проклятый к Левифрону. В голосе более не скользила враждебность, прикрываемая сдержанностью, что давалась с огромным трудом.

Отредактировано Бэй (2017-09-14 10:52:38)

+3

210

Поначалу возникло ощущение, что зелье не подействовало вообще никак. В комнате повисло тяжелое напряжение, все смотрели на девушку и ее врача и ждали, что же произойдет. И как назло, не происходило решительно ничего. Герхен ждал, хищно всматриваясь в лицо лоддроу, ожидая увидеть там хоть какие-то признаки начала эффекта, но она лишь смотрела в пространство, отвернувшись.
«Быть того не может», - только и успел подумать Филин, как в то же мгновение его цепкий взгляд выхватил расширившиеся зрачки Аль. Именно они выдали присутствие боли еще до того, как сама девушка ее осознала и соответствующе среагировала, изменившись в лице. Более существенная реакция не заставила себя ждать: лоддроу резко села, ее вывернуло, разумеется, прямо на колени Герхену. Тот этого, впрочем, будто и не заметил – едва ли можно было на свете встретить брезгливого врача, не готового встретиться с самыми омерзительными проявлениями человеческих недугов. Думал он в тот момент совсем не о своем внешнем виде и нелицеприятности поступка Аль, но исключительно о том, что эксперимент стоял на грани провала. Мог ли Левифрон допустить, чтобы память к Аль так и не вернулась? Не в этой жизни. Хотела она того или нет, поддерживал такое начинание Бэй или нет, но Герхен собирался вывернуться наизнанку и сделать все возможное, чтобы лоддроу вспомнила каждую деталь своей никчемной жизни и снова прочувствовала каждой клеточкой тела тот мрак, который нынче надежно спрятала за амнезией. Наверное, такова была ее самозащита. Она ведь была неглупой, могла догадаться, что просто убивать ее Филину удовольствия и резона нет. А где нет воспоминаний о грехе, там нет возможности и для суда. Теперь она лежала рядом, наверняка в глубине души радуясь, что задуманное просто не получилось из-за того, что организм воспротивился. Левифрону не потребовалось много времени, чтобы все для себя определить. С абсолютно непроницаемым он решительным движением запрокинул голову Аль и заставил ее допить зелье до конца, не пролив зря ни капли.
- Нельзя вот так вот обрывать процесс. Дышите глубже и не смейте выплевывать.
Можно было подумать, что он переживает о том, как бы ей не поплохело от резкой остановки лечения. Видимо, именно с этой мыслью подскочивший и возмутивший было Бэй просто сжал зубы и оставил большую часть гневных слов и порывов в себе. На деле же Герхен скорее угрожал, чем заботился. Это он должен был решить, когда процесс закончится, а закончился бы он только тогда, когда воспоминания прорвались сквозь амнезию. И доброго доктора, который стелется под ногами и выполнят любое желание, он тоже из себя корчить не собирался. Даже будучи потерявшей память, лоддроу ни на секунду не менялась с ним ролями.
Во второй раз получилось значительно лучше. Альвэри последовала требованию и послушно удерживала зелье в себе, а тело ее тем временем начало бить в лихорадке. Коснувшись ее лба тыльной стороной ладони, Левифрон ощутил стремительно растущий жар и испарину, выступившую на коже. Девушку бил озноб. Не прошло и минуты, как глаза ее закатились, дыхание обратилось в стон, а после и вовсе переросло в отрывистый вскрик, за которым на лоддроу рухнуло беспамятство.
Наверное, то можно было считать окончанием самой острой и непредсказуемой части действа. Герхен взял Аль за руку, нащупал пульс. Тот имелся и ясно говорил о заходящемся в бешеном галопе сердце. Пусть даже сознание девушку и ушло в более безопасное для себя состояние, мозг продолжал работать, и судя по тому, как бегали глаза под сомкнутыми веками и сбивалось дыхание, покоем этот обморок нельзя было назвать при всем желании. Но помочь ей едва ли представлялось возможным, теперь она была во власти своих видений.
- Так и должно быть или что-то пошло не по плану? – в итоге прервал затянувшееся молчание Бэй, чью тревогу просто невозможно было не заметить. Герхен обернулся и посмотрел на него. Как удивительно менялись люди в стрессовых ситуациях: с проклятого исчезла и спесь, и наглость, а наружу проступил вполне себе искренний человек.
- Я не знаю. Ее дар невозможно просчитать. Я уверен лишь в том, что лучше пусть она лежит в обмороке, чем начнет буйствовать, когда видения наложатся на реальность. Думаю, если ее получится в таком состоянии удержать до конца, то это будет наилучший выход, - помолчав еще немного, он все-таки обратился к проклятому прямо: - Посмотри за ней. Я пойду штаны хоть как почищу, пока не высохло и въелось. Кричи, если что-то изменится. И держи, если захочет встать.
Но никуда он так и не ушел, потому что еще одной важной вехой на его пути оказалась Эбигейл. Алхимик сначала думал просто задержаться у кресла, в котором она сидела, чего было бы достаточно для оценки ее состояния, но в итоге сел на корточки и посмотрел на девушку внимательнее. Выглядела она лучше, бледность ушла с лица, да и его выражение уже не было испуганным. И не скажешь, что чуть не отправилась в обморок вслед за Аль.
- Терять сознание больше не хочется?

+3

211

Минута длилась вечность. Эбигейл не знала, чего ожидать, хотя алхимик и сказал, что должна начаться лихорадка. Возможно, где-то очень глубоко внутри, она надеялась, что Альвэри подскочит со словами: «Я все вспомнила!» и… И на этом все и закончится. Конечно, глупые мысли, ничто в жизни так просто не дается.
И все-таки реакция была: лоддроу резко села и беднягу просто вырвало на колени Левифрону. Суккубия непроизвольно поморщилась, наблюдая за этой картиной. А в голове промелькнуло, что у них ничего не вышло. Вот только алхимик не собирался сдаваться, а потому силой влил остатки зелья в горло Аль.
- Какого хрена ты творишь?! Ее и так уже…
- Нельзя вот так вот обрывать процесс. Дышите глубже и не смейте выплевывать.

Таррэ переводила взгляд с одного на другого. В одно мгновение казалось, что Бэй просто бросится на Левифрона, хотя последнему, судя по всему, было плевать на это. Но ничего плохого не случилось. Бэй принялся расхаживать по комнате, явно не находя себе места. И если бы не рык Клейма, то вполне мог бы и не заметить и пройтись волкодаву по хвосту. «Тогда бы он и тебя цапнул», - отрешено подумала Эбигейл. Она молчала, сказать ей было нечего. Суккубия волновалась, не так как Бэй, но волновалась. Страшно было подумать, если вдруг зелье навредит Аль или ребенку. В лучшем случае, ничего не изменится, и тогда уж можно будет надавить на всех и рассказать девушке хотя бы о ее положении. Про худшие варианты думать не хотелось. Еще и сделают все наоборот, что лоддроу даже не будет помнить, как зашнуровать сапоги.
- Так и должно быть или что-то пошло не по плану? 
Да о каком плане могла идти речь, когда в уравнении было столько неизвестных. Девушка вперила взгляд в подлокотник и прикусила кончик большого пальца на левой руке. К разговору однако она продолжала прислушиваться.
- Я не знаю. Ее дар невозможно просчитать. Я уверен лишь в том, что лучше пусть она лежит в обмороке, чем начнет буйствовать, когда видения наложатся на реальность.
«А что может и такое быть?» Насколько буйными могут оказаться воспоминания? Хотя, учитывая, рассказы о походах на болота, да и ураган, устроенный в Мерноте, спокойной жизнь Альвэри назвать было сложно. Может, это были еще самые невинные из ее приключений.
- Посмотри за ней. Я пойду штаны хоть как почищу, пока не высохло и въелось. Кричи, если что-то изменится. И держи, если захочет встать. 
И Эби думала, что алхимик и правда ушел, ровно до тех пор пока не поняла, что он сидит перед ней на корточках и рассматривает.
- Терять сознание больше не хочется?
Девушка чуть более болезненнее прикусила палец и убрала руку от лица.
- Я в норме, - отозвалась она, встречаясь взглядом с Левифроном. – Не понимаю, что произошло. Стояла себе спокойно, наблюдала, как ты собирался осмотреть Аль. И тут ноги просто подкосило, слабость, тошнота… Все какое-то чужое, - последние слова Эби произнесла не особо решительно, потому что эти ощущения и вовсе не поддавались объяснению. – Но сейчас все в порядке.
Эбигейл перевела взгляд на его штаны.
- Тебе бы и правда надо их замыть, а лучше и вовсе сменить. Возможно, в моей сумке есть брюки, я не помню. Тотальному уничтожению подвергались в основном рубашки и мой женский гардероб. Или может у Бэя что-то есть, - таррэ посмотрела на иштэ. Хотя она не была уверена, слышит он ее или нет, но все же обратилась к мужчине: – Бэй, если хочешь, то тоже  можешь выйти, перевести дух и поуспокоиться. А я присмотрю за Аль. Начинай мыслить позитивно, это лучше, чем волноваться.
Легкая улыбка коснулась губ, но тут же пропала. Девушке и правда казалось, что спокойный человек всегда будет более полезен, чем взволнованный. Другое дело, что не всегда такое состояние возможно, особенно если любимые в беде. Да и все они в той или иной степени были на взводе. Еще и недомогание. Если уж она и правда заболела, то сделала это ой как не вовремя. Но нет, всему должна быть какая-то причина. Эбигейл снова посмотрела в глаза Левифрону, пытаясь в нем найти ответы на свои вопросы.

+1

212

[float=left]http://s7.uploads.ru/t/2wqU4.jpg[/float]Забытье часто становится спасением от реалий окружающего мира, ограждая сознание от его ударов, зримых или нет. Однако не в этот раз. Потеря сознания Альвэри была лишь началом того, чему дал своеобразный толчок алхимик со своим чудо-зельем, кое организм пытался отторгнуть. Возбужденному рассудку, от совокупности всевозможных влияющих факторов, хотелось привычно закрыться, спрятаться за стеной, что он столь умело выстраивал ранее, но не тут-то было. Яркие, слепящие вспышки, что ни с того, ни с сего возникали в сознании, сбивали с толку, своеобразно пугали, продолжали будоражить, мешая сосредоточиться на попытке отделиться от происходящего. Она была словно связана незримыми нитями, окружена стеной, но не собственного мира, а неизвестного ей. Она становилась свидетелем того, что не хотела видеть. Это она знала наверняка, чувствовала. Сознание в панике металось из одного угла в другой, не находя выхода; корчась, словно в предсмертных судорогах, не желая участвовать в этом театре одного актера и зрителя.[float=right][mymp3]http://my-files.ru/Save/qbwtdt/hidden-citizens-i-ran-so-far-away_(mp3CC.com).mp3|I ran[/mymp3][/float]
Она проиграла в этой битве. Сознание, уставшее и нервно подрагивающее, забилось в самый темный угол, что не особо спасало, ибо эта стена появилась не с целью спрятать, а, как тюремная,  не дать уйти. Словно израненному животному, скрипя зубами, ему пришлось видеть все, что мелькало перед глазами. Видеть и воспринимать, дабы картинки непонятной, пока что, мозаики, потихоньку складывались в одну картину. Возможно, именно ту, за коей столь безуспешно все гонялись, включая ее, и с потерей которой лоддроу уже смирилась.
Перед глазами мелькали картины знакомых мест, но не знакомых событий, шевеля память и заставляя чувству стойкого дежавю охватывать душу. Люди, нелюди, события давно минувших дней…могло ли это быть забытым прошлым, кое она перестала уже искать? Могло. Ровно, как и могло быть очередной иллюзией, что ей подбрасывало сознание несколько дней кряду. Несмотря на беспамятство, Аль словно застряла меж реальностью и миром грез, не имея возможности вернуться к первой и полностью погрузится во вторую, тяжело воспринимая происходящее и безуспешно пытаясь от оного уйти.
Очередная вспышка ослепила сознание и она узрела его. Что он делал в ее сне, или видении, или что это было, оказалось весьма тяжело осознать, поэтому попытка понять зарубилась на корню без чувства сожаления. Спутанность сознания, душевные порывы, состояние в целом...она не была готова к рациональной оценке всего, что на нее обрушилось в одночасье. Поэтому его появление, в этом всем сумбуре из непонятных обрезков неясных видений-снов, не вызвало удивления, ибо последнее время он был словно своеобразной тенью, незримое присутствие коей чувствовалось всегда. От подобной мысли сознание снова взорвалось слепящей, болезненной вспышкой. Он растворился в той самой тени, о коей заикнулся болезненный рассудок, чтобы впоследствии показать то, что никогда бы не смогла узреть в реальности, и таки зыбкому чувству удивления коснуться разума. Но стоило только сосредоточить взгляд, как новая вспышка тяжелым молотом опустилась на сознание, заставив Аль не только сжаться внутренне, но и рефлекторно, до сих пор оставаясь без сознания, ухватиться за голову и сквозь стиснутые зубы выдавить:
- Тейар, как же больно…
У сознания же словно открылось второе дыхание и оно вновь начало борьбу с тем, что не знало и знать не хотело, убегая от картинок, что нет-нет и возникали перед глазами, растворяясь в потоке света, сопровождаемого ужасной болью, коя разрывала изнутри.

+2

213

- Я не знаю. Ее дар невозможно просчитать.
«Просто замечательно», - мысленно отозвался Бэйнар. Он отвел глаза от Левифрона, вперив взор куда-то в стену и продолжая слушать.
- Я уверен лишь в том, что лучше пусть она лежит в обмороке, чем начнет буйствовать, когда видения наложатся на реальность. Думаю, если ее получится в таком состоянии удержать до конца, то это будет наилучший выход.
Мужчина лишь хмыкнул. Наверное, тут алхимик был прав, ведь предугадать впадет ли Альвэри в ступор или же бешенство, начиная сметать все на своем пути, не мог никто. А в просто шоковую реакцию девушки верилось как-то мало. Оставался лишь один вопрос: а до конца это сколько и что именно должно было знаменовать этот самый конец? Пришедшее на ум проклятый готов был озвучить вслух, но просьба шадоса заставила его помедлить. Эйнохэил кивнул.
За передвижениями Леви иштэ не следил, лишь по топтанию относительно рядом понимая, что алхимик покидать гостиную пока не спешил. Бэй присел обратно на край дивана, положив руки на колени и сцепливая пальцы в замок. В разговор подле себя он так же особо не вслушивался, обратив внимание на Эбигейл только когда девушка снова обратилась к нему.
- Нет, спасибо, - мужчина постарался ответить как можно более ровно, хотя то и не совсем удавалось, - Я в порядке. Относительно.
Смысла привирать он не видел, ибо все переживания выдавал дрогнувший голос, да и общее нервозное состояние. Но от части к словам рыжей проклятый все же прислушался. Ему и впрямь стоило взять себя в руки, сгоняя напряженность и возвращая трезвость мысли, коя сейчас дремала под тяжелым пологом беспокойства. Находясь в нынешнем состоянии он вряд ли смог бы быть чем-то по-настоящему полезен, даже если бы в том оказалась острая необходимость, а потому… Иштэ глубоко вздохнул, пытаясь не относиться к ситуации с Альвэри столь эмоционально. Надо было отвлечься. На что угодно, лишь бы результат себя оправдал. И такой спасительной ниточкой вновь выступила суккубия, на которую до сих пор был направлен взгляд Эйнохэйла.
- Знаешь, - после относительно недолгой паузы тихо проговорил мужчина, - ты напоминаешь мне одного человека из моего далекого прошлого, - впервые за весь долгий день иштэ позволил себе улыбнуться, - Могу поклясться, вы с ней даже внешне Тейаровски похожи, не говоря уже за характер.
И хотя к концу своей немногословной речи баритон и впрямь зазвучал спокойнее, проклятый замолчал, отворачиваясь от таррэ. Его не смущали ни присутствие Левифрона, ни собственная недосказанность в какой-то мере. Сравнение, которое провел между Эбигейл и Тай Бэй, и теплые воспоминания, касающиеся второй девушки и не затрагивающие печальный финал их с иштэ дружбы, сумели заставить взбудораженные эмоции схлынуть, уступая место меланхоличной задумчивости. А этого уже было достаточно.
Из мыслей в реальность проклятого вернул ощутимый неприятный спазм, скрутивший пустой желудок и вынуждающий оборвать воцарившуюся тишину.
- Надо бы поесть, - он зажмурился, потирая прикрытые веки пальцами и явно пытаясь упомнить что-то конкретное, - Только, кажется, продуктов совсем не оставалось.
Говорил все это Бэйнар самому себе, не ожидая никакой ответной реакции со стороны знакомых. Он просто констатировал факты во всеуслышание, что так же помогало сохранить относительное спокойствие в повисшем меж всеми присутствующими молчании, которое нарушить стремился ни только он один. Открыв глаза и заметив движение рук Альвэри краем глаза, мужчина повернулся лицом к эльфийке.
- Тейар, как же больно…
Слова лоддроу и осознание того, что именно она испытывала сейчас, тяжелым осадком ложились на душу, на какое-то мгновение побуждая волнение снова взять верх над рассудком. Иштэ нахмурился, однако никаких действий так и не предпринял.
- Как долго зелье способно удержать ее в таком состоянии?
В который раз вопрос был адресован еще не ушедшему из гостиной Левифрону.

+3

214

- Я в норме, - ответила Эбигейл. И пусть даже она выглядела куда как лучше, Герхену казалось, что она нервничает. Удивительно ли, ведь какое действо разворачивалось в гостиной дома семьи Фенрил и как страдала больная, распластавшись на диване. Привычный и даже несколько равнодушный к боли Аль Левифрон воспринимал все не так остро, как Бэй и Эбигейл, он видел вещи и пострашнее, равно как и проводил куда более сложные операции над действительно страдающими людьми и зверями, но вполне разделял настроение, висевшее в комнате, и не пытался его поменять, позволив товарищам погружаться в тревогу и ждать не то чего-то хорошего, не то чего-то сильно плохого. - Не понимаю, что произошло. Стояла себе спокойно, наблюдала, как ты собирался осмотреть Аль. И тут ноги просто подкосило, слабость, тошнота… Все какое-то чужое.
На мгновение ее слова отозвались чем-то смутно знакомым, но ниточка была такая тонкая и незаметная, что оборвалась, стоило только взяться за нее покрепче. Поэтому алхимик только протянул руку, коснулся тыльной стороной ладони ее щеки, но не обнаружил никаких признаков наступающей болезни, как и у проклятого, и отступил.
Но сейчас все в порядке.
Только вот это «в порядке» явно требовало плотного приема пищи и полноценного отдыха, которого у них не было уже очень и очень давно. Причем отдыха не на полу в затхлом подвале аптеки на сбитом топчане и самодельным одеялом из спальника. Увлекшись проблемами Ника и Аль, Герхен и думать забыл о других вещах, о потребностях тех, кто его окружал. Сколько нормально не ел Клейм? Сколько осталось ему до проявления волчьих повадок того самого зверя, которого в нем взрастила алхимия, дабы он смог не устрашиться любой твари, разумной или нет, и разорвать ее при малейшей угрозе хозяину, не глядя? Слишком много вещей требовало внимания, слишком о многом Филин забывал. И сейчас, когда он начинал хвататься за все, замечать, что упускал, это начинало угнетать. Слишком о многих отвлеченных вещах требовалось думать: где найти ночлег, где добыть еду, как не замерзнуть и не заболеть, как сделать так, чтобы случайный настырный дурачок не совершил самую большую ошибку в своей жизни, открыв рот не перед теми людьми. Как унять другой голод, который не принимал обычной пищи. Как сделать так, чтобы все вокруг были счастливы и радовались, а не бесконечно катили бочки и огрызались, находя все большие неприятности на свою голову. Ответственность угнетала. А самое неприятное заключалось в том, что бросить все возможности не было. Шадос был привязан к мучавшейся лоддроу невероятно прочной цепью.
- Тебе бы и правда надо их замыть, а лучше и вовсе сменить. Возможно, в моей сумке есть брюки, я не помню. Тотальному уничтожению подвергались в основном рубашки и мой женский гардероб. Или может у Бэя что-то есть.
А еще они вечно должны были обустраивать быт и искать одежду. Алхимик не успевал отслеживать, как они ее портили, вроде бы при этом совершенно ничего не делая. Он был более чем уверен, что в сумке суккубии не нашлось бы мужских брюк, иначе бы она не надела в такой мороз платье, совершенно неуместное для здешнего климата, но для очистки совести все же решил посмотреть. Пока искал, Бэй продолжал искать утешения у Эбигейл, склоняясь к каким-то двусмысленным заявлениям и проводя весьма странные ассоциации с давними знакомыми. Штанов алхимик так и не нашел – то ли слишком отвлекся на речи Бэя, то ли в целом искал плохо, ибо был крайне против копошения в чужих вещах, а потому пришлось смириться с неизбежностью стирки. Только вот уйти ему снова не дали – сначала простонала Аль, а после и тревога иштэ отозвалась эхом.
- Как долго зелье способно удержать ее в таком состоянии?
- Час, два. Быть может, три. Если к этому моменту не начнет приходить в себя, то организм перестал справляться. Зелье дает очень серьезную нагрузку, выносливости может не хватить. Следующее зелье – регенерирующее, я планирую его дать тогда, когда она будет способна сама его выпить. Но есть вероятность, что и его придется заталкивать силой, ждать больше трех часов не будем.
Едва ли его слова могли дать особую надежду, но Герхен и не пытался. Удивительным образом он потерял всякую чувствительность к Альвэри, ее боль не отзывалась в нем абсолютно ничем. Вероятно, в его глазах причину всех его бед и без пяти минут смертницу уже не было смысла жалеть, ведь едва ли ее нынешние страдания могли компенсировать то, что она делала. Пожалуй, Филину следовало молча уйти, оставив все еще чутких ребят приглядывать за девушкой. Но он все равно обернулся, уже выходя в прихожую.
- Просто так зря в мучениях она не умрет, если тебя это утешит. Я в этом заинтересован более всего.
Он не мог представить, какая боль последовала бы за такой досадной оплошностью. Именно поэтому из гостиной он выходил так нехотя, ведь что-то могло случиться, его могли не позвать, могли не успеть что-то сделать. Никакое волнение не могло стать более сильной мотивацией, чем неутолимая жажда возмездия, точившая любого шадоса. Разве мог он позволить лоддроу так легко и напрасно умереть, так и не вспомнив о своих грехах?
Ванную он нашел не сразу, а когда нашел, то столкнулся с тем, что никогда прежде не занимался стиркой. Пришлось осваивать по ходу дела, и результат едва ли можно было назвать удовлетворительным – вместо содержимого желудка ткань была насквозь в воде, и как Герхен ее ни выкручивал и ни вытряхивал, легче не стало. Пришлось стиснуть зубы, надеть обратно, заткнуть в сапоги и терпеть. А после – вернуться в гостиную.

+2

215

6 число месяца Страстного Танца 1647 года, день - вечер
- Знаешь, ты напоминаешь мне одного человека из моего далекого прошлого.
Эбигейл перевела взгляд на Бэя, явно заинтересовавшись.
- Могу поклясться, вы с ней даже внешне Тейаровски похожи, не говоря уже за характер. 
Кажется, он уже об этом упоминал мельком. Спутал же иштэ ее с кем-то, когда ударил там на поляне и драпанул в лес. Да и Леви тоже за другую принял. «Я что такая на всех похожая? И, ёмаё, хватит меня уже бить, когда я в мужской ипостаси! Хоть не обращайся, ей богу».
- Надо бы поесть. Только, кажется, продуктов совсем не оставалось.
- Я займусь этим, - задумчиво протянула Эбигейл, наблюдая за Левифроном, который ничего не нашел в ее сумке. «Значит, и их нет? Да не, должны были быть. Смотаться бы домой. Возможно, так и надо будет сделать. Все равно хотела, сумка у меня теперь просторная, а реквизит до сих пор в комнате валяется».
В этот момент Аль вновь подала голос, только слова ее ни коем образом не вселяли успокоения. Волнение Бэя, которое, как показалось суккубии, слегка поутихло, вновь встрепенулось. А слова алхимика и вовсе не разряжали обстановку. Последняя фраза заставила нахмуриться, но Левифрон уже вышел из комнаты, не давая возможности ни о чем спросить.
Эбигейл поднялась и подошла к креслу, где висел плащ. Она надела его, подхватила сумку и повернулась к иштэ.
- Ты тут справишься? – тот в ответ кивнул. – Я пойду, что-нибудь куплю для нас. Скажешь, Левифрону?
И девушка покинула гостиную. Уже около дверей ее нагнал оклик Бэя, который попросил подождать, а затем скрылся за какой-то дверью. Вернулся он через пару минут с листом в руках.
- Купи это для зверья, - он протянул таррэ список. – И вот еще, - Бэй залез в карман, вытащил пригоршню монет разного номинала и пересыпал Эби. – Не потеряйся.
А потом вернулся обратно к Аьвэри.

Как оказалось, холодный зимний воздух Мандрана – это было то, что нужно. Даже дышать стало легче. Эбигейл поймала себя на мысли, что она уже давно не была в компании только с собой. Девушка даже толком не осмыслила то, что произошло в деревне. Какими беспочвенными сейчас казались обвинения морока. Именно в мужской своей ипостаси таррэ согласилась на эту авантюру, а значит лже-Гейл не может гнать на нее за то, что всему виной была Эби. «Я - это я», - словно мантру повторила про себя суккубия и прибавила шагу.
Оставив все заботы в доме Альвэри, подогревая себя магией, Эбигейл бодро шагала по улице, обдумывая возможность на денек вернуться в Сар-Тарак, проведать сестру и маму, забросить нужные вещи в сумку, показать, что она нигде еще не успела помереть. Возможно, если у нее будет свободный день, и ее помощь не нужна будет Левифрону. Но неприятная мысль, что алхимику она и вовсе вскоре будет не нужна, если зелье сработает, резанула сознание. Таррэ поправила капюшон. Конечно, она могла находиться где угодно, но Мандран не был предназначен для ее работы, а покровительство Альвэри вскоре может иссякнуть, как и собственные сбережения, часть из которых девушка собиралась сейчас потрать. Суккубия вздохнула, переключаясь на созерцание города. А он все равно был по своему прекрасен. Как бы сильно девушка не любила тепло, но столица лоддроу напоминала о какой-то зимней сказке.
Долго Эбигейл ходить не собиралась, энергии на постоянное поддержание магии у нее бы не хватило, а в конец замерзнуть в планы не входило. Потому она зашла лишь в несколько лавок, купив мясо, овощи и прочее, что могло бы пригодится. Так же запаслась всем из списка Бэя. Животных, которых требовалось накормить, кажется, было больше, чем самих хозяев. Еще суккубия купила себе брюки, а уже после отправилась обратно. На все это у нее ушло часа полтора.
- Я вернулась, - громко оповестила суккубия, открывая дверь. Кажется, все было спокойно. Эбигейл повесила плащ на вешалку, мимолетом заглянула в гостиную, убедиться, что ничего страшного не произошло, а после отправилась на кухню.
Первым делом она растопила печь. Наверное, это надо было сделать еще до того, как ушла, но она об этом не подумала. Затем, таррэ взяла сменную одежду, отыскала ванную комнату и потратила какое-то время на то, чтобы привести себя в относительный порядок. После этого можно было приступить к готовке.
Пока печь еще недостаточно прогрелась, самое время было все подготовить. Сначала картошка. На это ушла львиная часть времени, потому что ее пришлось почистить и помыть очень много. А весь этот объем все равно ужарится. Таррэ достала большую сковороду, куда и переложила нарезанный картофель.
Ну а дальше начиналась вся эта кухонная суматоха, которая так нравилась Эбигейл, когда в одно и то же время надо было делать сотню дел: перемешать, нарезать, что-то долить, добавить специи и снова перемешать. Тут уже она ничего вокруг себя не замечала, просто ходила от печи к столу, от шкафчика к шкафчику, негромко напевая. Только Клейм смог обратить на себя внимание, ткнувшись в бедро девушке.
- Сейчас, - сказала она ему, покрутившись вокруг себя, выискивая, что ей нужно. – Вообще, надо бы этих двоих отправить вас кормить.
Конечно, хозяйничать в чужом доме было трудно. Прошло добрых минут пять, пока суккубия нашла разделочную доску и нож и принялась нарезать мясо небольшими брусочками, иногда скидывая волкодаву под стол. Но, конечно, его надо будет после нормально покормить. А это так, не серьезно. Эби поставила небольших размеров казан рядом со сковородой и забросила туда мясо. Когда закончила с этим, то перешла к луку, соленым огурцам и помидорам.
«А завтра же праздник», - внезапно вспомнила Эби, добавив лук к мясу и перемешав картошку.
Изгнание Темных. Не сказать, что девушке особо нравился этот праздник. Для того чтобы выступить, это надо было постоянно напрягаться. Театр ее отца никогда не входил в число угодных, а постоянно покупать грамоты не хотелось. Да и эти показательные казни всегда подпорчивали все впечатление от дня. Единственное, что нравилось, так это дух единения, когда народ выходил из своих домов, накрывал общий стол и делился со всеми.
«Ну и отлично тогда, что в этом году все это пройдет мимо меня». Хотя, возможно, праздник им бы не помешал. Только вот насколько Левифрону понравилась эта идея? Он и сам с недавних пор стал тем, кого ловит Инквизиция.
Мясо со всеми овощами было оставлено тушиться, картошка дожаривалась на сковороде, прежде чем отправиться в общий чан, а Эби пока прибиралась на кухне, мыла использованную посуду. Когда же наконец-таки блюдо полностью было готово и доходило под крышкой, таррэ накрыла на стол, достала бутыль с медовухой, который также был куплен из расчета: «Ну а вдруг захотят?».
Эбигейл устало опустилась на стул и откинулась на спинку. Клейм, который до сих пор лежал под столом, поднялся и опустил морду на колени. Таррэ почесала пса между ушами.
- Может, ты их позовешь? А то я чет как-то все. Отказываюсь вставать.

И Бэй тут мимо пробегал.

Отредактировано Эбигейл (2017-09-25 13:48:38)

+3

216

… А когда Левифрон вернулся в гостиную, Эбигейл там уже не было. Как бы хорошо они ни выглядела, его не отпускали дурные предчувствия, связанные с ее недавним помутнением сознания и слабостью. Как врач, Герхен знал, что подобные вещи не происходят на пустом месте, у любого недомогания всегда есть ясная и четкая причина. Но девушка уверяла, что все в порядке, а сам он не мог заставить ее сидеть на одном месте у него на глазах и не делать резких движений. Хотя бы просто потому что, невзирая на все события, отцом и нянькой он всем этим людям не был, указывать им, что следует делать, не мог. Потому только и оставалось нахмуриться, покачать головой и понадеяться, что за время похода за провиантом ничего страшного не случится. Обморок на морозе априори не мог закончиться хорошо, а в готовности лоддроу помочь упавшему на улице человеку алхимик не был уверен. Но это были не те мысли, которые следовало растягивать и размусоливать. Разве мог он что-то сделать?
Левифрон принес из столовой стул и обосновался у камина, надеясь, что так штаны высохнут быстрее. Минуты шли одна за одной, а в гостиной царило гробовое молчание – мужчинам было нечего сказать друг другу. Бэй переживал и волновался, едва ли хоть что-то другое в мире могло его в тот момент заинтересовать, а Герхен просто ждал, и в своем ожидании он не желал испытывать на себе влияние ни единого раздражителя. Аль больше не просыпалась и не говорила, окончательно затихла, и только грудь ее тяжело вздымалась, знаменуя, что девушка все еще была жива.
Минуты следовали за минутами, и спустя какое-то время Левифрон достал из сумки свою записную книжку и огрызок карандаша. Ожидание затягивалось, и пусть даже само по себе оно никоим образом не угнетало Филина и не заставляло чувствовать себя некомфортно, тратить время напрасно ему не хотелось. Он пересматривал материалы, которые успел собрать за время своей работы со времен юношества, освежал в памяти идеи, отмечал то, что сделать не смог – просто не хватило времени. Это было подобно добровольному самобичеванию, ведь любому было понятно, что полноценная алхимическая деятельность осталась за стенами Налии, куда Левифрону хода больше не было, но он не мог выпустить книжку из рук и отказаться от всего того, ради чего жил с самого нежного возраста. Потому и цеплялся за призрачную надежду, позволял себе думать, что когда-нибудь он непременно закончит вот это и вот это, изучит такой-то феномен и самым первым вычленит философский камень из живого существа. Но будет ли это когда-нибудь? Теперь не было не то что лаборатории – просто постоянной крыши над головой, еды и одежды, он существовал за чужой счет, пока был угоден и вел себя хорошо. А за порогом чужого дома была стража и Инквизиция, и костры последней были весьма и весьма горячими, если она брала след и стискивала клещи на очередном детище темного бога. И плевать, что никто этого темного бога не просил такое с ним делать.
«Только вот ты просил».
Тишина в комнате, тишина в мыслях. Что будет, когда к Альвэри вернется память? Бэй был бы счастлив, вопреки тому, как негативно он относился к лечению. Сама лоддроу радоваться не будет, но время лечит и сглаживает что угодно. У нее, в отличие от некоторых, еще была возможность начать все заново и забыть, она не волоклась за цепью, завязанной на шее.
Такого ли он вообще просил?
Хотел бы Левифрон знать, что лежало по ту сторону амнезии. Хотел бы уже сейчас выяснить, что случится после того, как ее занавес упадет, потому что у него было больше сил куда-то бежать и спасаться. Возможно, именно сейчас утекали те самые мгновения, когда жизни лоддроу было бы правильнее всего оборваться. Герхен отвлекся от заметок, засмотрелся на бездыханное тело пронзительными серыми глазами. Что было бы, убей он ее сейчас? Можно ли было это назвать милосердием – и по отношению к кому? А местью? Улеглась бы ли та боль, что постоянно тупо пульсировала горечью где-то глубоко внутри? Или это стало бы попыткой избежать гнета обязательств, что возложило на алхимика воскрешение? О таких вещах нельзя было говорить, невозможно было попросить совета. Не поняли бы, осудили, спустили бы всех собак и сдали бы страже. Шадосу нельзя было открыть душу и поделиться сомнениями. У шадоса не нашлось бы исповедника.
- Я вернулась, - голос Эби и мелькнувшая в проходе рыжая шевелюра вырвали Герхена из топких мыслей, которые затягивали не хуже болота. Промелькнуло облегчение, что ничего дурного не случилось. В этот раз, по крайней мере.
Она очень долго возилась на кухне, потихоньку перетягивая на себя внимание обитателей гостиной. А когда пошли запахи, держать траурные маски стало просто физически невозможно, и даже придерживающийся философии аскетов Левифрон все чаще поглядывал в коридор и вслушивался в звуки на кухне. Когда они становились все тише и тише, родилось нетерпение. Возможно, виной тому был не голод, но желание сорвать с себя эту вуаль трагедии, которая будто бы опутала их. Эбигейл своими руками создавала повод отвернуться от Аль и на несколько минут забыть о напряжении. Все внутри противилось идее поддаться этому искушению, но Филин знал, что покинет больную без какого-либо зазрения совести. Просто потому что он тоже не был железным.
Клейм протяжно заскулил, появившись у входа. Герхен поднялся со своего места и прошел к нему, но пес тут же трусцой побежал к кухне. Там уже ждал накрытый стол, а сама хозяйка переводила дух на стуле.
- Бэй! – окликнул алхимик иштэ, выглядывая в коридор. – Обед готов.
А затем сам двинулся к печи, бросив мимоходом суккубии, что она может отдыхать, он наложит еды сам. В этом крылся умысел. Подхватив со стола две тарелки, он филигранно наполнил их, не коснувшись горячего котла и пальцем. Мудрено ли, что порция Эбигейл оказалась ощутимо больше, чем порция Левифрона? Обморочные девушки могли оправдываться как угодно, но Филин был уверен – в первую очередь следует исключить усталость и истощение, а потом уже пенять на другие причины недуга. Отдых им грозил нескоро, но вот со вторым побороться были все шансы.
- Я настаиваю, чтобы ты съела все без остатка, - сказал он, ставя до краев полную тарелку перед девушкой. Сам же со своей уселся рядом. Вероятно, чтобы контролировать процесс и не позволить Эбигейл избежать наказания.

+4

217

Клейм довольно-таки резво подорвался и покинул кухню. Эби вспомнила, что пес был способен понимать человеческую речь, а потому и просьбу ее вполне способен был осуществить. Левифрон не заставил себя долго ждать и первым прибыл на кухню, за одно и Бэя позвав. Суккубия даже встать не успела, как алхимик сам разложил еду по тарелкам и сел рядом. 

- Я настаиваю, чтобы ты съела все без остатка.
- О, это я запросто, - и она взялась за вилку. Что ж, девушка осталась довольна собственными стараниями. – Оставь меня наедине с этим котелком на час-другой, то и вовсе ничего не останется.
Эбигейл весело хохотнула. Около печи еще оставались лепешки, а потому девушка вылезла из-за стола и направилась за ними. Прогулка и готовка явно положительно повлияли на таррэ. Настроение у нее было в разы лучше, чем когда она вышла из дома. И никаких гнетущих мыслей. В конце концов есть вещи, на которые она повлиять не может, и не зависимо от чувств суккубии на этот счет, все будет так, как будет. И смысл тогда расстраиваться заранее? Да и кто сказал, что обязательно должно быть плохо?
Девушка вернулась обратно за стол, взяла одну из лепешек и зажала между ладонями, прошептала заклинание и держала до тех пор, пока она не нагрелась.
- Будешь? – обратилась Эби к Левифрону, разломив лепешку на пополам. А затем продолжила есть.
- Как там Альвэри? Ты уже дал ей третье зелье? - спросила суккубия чуть погодя.

офф

Так, в роли чайника уже побывала, теперь Эби-тостер х)

+3

218

Пожалуй, это было ее собственной, своеобразной Изнанкой, когда сознание отчаянно пыталось оттолкнуть от себя напирающие видения и периодически впадало в болевой ступор от оных же. Благо, в промежутках можно было «отдышаться», но вот по достоинству оценить, попробовать проанализировать или еще на что-то подобное решиться – не получалось. Она понятия не имела, что это было – прошлым, будущим или просто сном. А может, все вперемешку, без возможности отделить правду от выдумки воспаленного сознания… Рассудок отказывался отвечать на этот вопрос, по крайней мере сейчас, судорожно реагируя на каждый выпад, корчась в болезненном спазме и изрыгая мысленно проклятия, кои разбивались об ничто, из коего и «выпрыгивали» эти самые вспышки то ли просвещения, то ли попыток свести ее сума.
Однако, в какой-то момент все прекратилось. Так же внезапно, как и началось. Осталась лишь одна пульсирующая боль, что, казалось, охватила не только сознание, но и ощущалась физически. Возможно, так оно и было, но в тот момент полудремы что-либо определить наверняка было крайне сложно. Забившееся в самый дальний угол черепной коробки сознание, что таким образом, пусть и безуспешно, пыталось сбежать от происходящего, несмело шевельнулось, «морщась» от все той же боли, упорно не желающей сдавать свои позиции. Еще какое-то мгновение в тишине, без этих ненавистных вспышек, и оно растеклось по привычной среде, пусть с опаской осматриваясь, но все же...
Альвэри с облегчением выдохнула. Еще не придя в себя, продолжая мучиться от головной боли, лоддроу повернулась на бок. От такой, пусть и неспешной смены местоположения, в ушах знатно зазвенело. Девушка поморщилась, приоткрывая глаза, но продолжая находиться в своеобразной прострации. Перед взором все ходило ходуном, голова была словно чугуном налита, да так, что даже боль немного притупилась. Ее слегка подташнивало, а то, что чувствовалось во рту – словами было сложно описать, а мыслительный процесс для сего действа не спешил налаживаться.
- Отвратительно, - хрипло бросила Аль, прикрывая глаза. – Тейар меня дернул пойти на это… Боги, как же болит голова-то!
Подниматься Фенрил не спешила. Сложно было представить, чем это грозило в ее нынешнем положении. Оставалось надеяться, что, немного отлежавшись, она дождется момента, когда организм оправится от действия чудо-зелья, который дал сомнительный результат, но ощутимый побочный эффект.

+2

219

Не смотря на всю эмоциональную нагрузку и ощутимое чувство голода в какой-то момент Бэйнар все же умудрился заснуть, чему поспособствовали и моральная вымотанность, и вновь воцарившаяся тишина после ухода Эбигейл. Дрему, в которой находился мужчина нельзя было назвать полноценным сном. Скорее промежуточным состоянием между бодрствованием и царством Нирдема, когда рассудок начинал путать явь с нереальностью кошмаров, но картинки эти были еще столь неясны, что всего лишь напоминали о себе размытыми пятами, маячащими где-то вдалеке. В такие мгновения казалось, что ничего не может потревожить, ничего не предвещает нечто мрачного, способного вновь выдернуть из умиротворяющего забытия в реальность. И именно этот промежуток отхождения ко сну всегда хотелось продлить как можно дольше, упиваясь безмятежностью, кою он дарил уставшему сознанию. Увы и ах, но вдоволь понежиться в полудреме получалось довольно-таки редко. А еще она никогда, абсолютно никогда не давала возможности по-настоящему выспаться, набираясь сил и в полной мере отдыхая от тягот минувшего дня.
Скорее всего, проклятый продремал бы куда дольше, в конечном итоге все же увязая в трясине кошмаров: липкой, противной и до боли ненавистной, способной затянуть не хуже любого реального болота. Однако тому помешали. Громкий голос Левифрона, донесшийся откуда-то из коридора мигом выдернул Эйнохэйла из все более опутывающих разум дурных сновидений. Мужчина резко дернулся, подаваясь вперед и вперивая полусонный взор в пол перед собой. Он далеко не сразу понял, кто вообще мог звать его и зачем. Первой из задач стала совершенно иная. «Как долго я проспал?». Взгляд синих глаз переметнулся от ковра на окно. На улице темнело. Бэй перевел свое внимание на мирно спящую Альвэри, за все то время ни разу не поменявшую позу сна. Он сделал глубокий вдох, прикрывая глаза и откидываясь на спинку дивана, и протяжно выдохнул. На этот раз отпускать от себя картины из прошлой жизни не приходилось, а потому и пробуждение вместе с ясностью мыслей давалось куда лучше и быстрее. Окончательно продрав глаза, иштэ осмотрел гостиную. Кроме них с лоддроу в комнате не было никого. И только осознав это, Бэйнар вспомнил о том, что именно сумело растолкать его, уже после уловив в воздухе приятные ароматы съестного. Тейаровски аппетитные, дразнящие обоняние и обострившееся чувство голода ароматы, на которые незамедлительно реагировал пустой желудок, начинающий едва ли не позвоночник облизывать, к которому, казалось, давно уже прилип. 
Эйнохэил еще раз взглянул на эльфийку. Оставлять ее одну ему не хотелось, но и продолжать сидеть без крошки во рту становилось все более невыносимо. «В конце концов кто обязывал меня есть на кухне?». С этой мыслью проклятый поднялся, заспешив на выход, но затормозив в дверном проеме.
- Отвратительно.
Бэй остановился, прислушиваясь к хриплому голосу лоддроу. Возможно, Аль снова бредила, но уйти, не убедившись, иштэ уже не мог.
Тейар меня дернул пойти на это… Боги, как же болит голова-то!
Он прошел обратно к дивану, пристально наблюдая за очнувшейся. Рыпаться куда-либо ледышка не спешила, видимо, из-за упомянутой ею сильной головной боли. А вполне логические умозаключения девушки, не ограничившиеся одной-единственной фразой, давали надежду на то, что Альвэри действительно пришла в себя, а не витала где-то на грани реалий и беспамятства.
- Левифрон, - мужчина повернул голову в сторону коридора, как ему показалось, достаточно громко крикнув.
Но ни ответа, ни тихих шагов в направлении гостиной не последовало. Проклятый звучно хмыкнул. Орать на весь дом для того, чтобы оповестить алхимика лишь о том, что эльфийка проснулась, желания не было. А вот поторопить не услышавшего или занятого ужином шадоса стоило.
- Пойду позову его, - теперь уже тихим и более-менее спокойным голосом, в коем, в прочем, не укрылись и ноты взволнованности, обратился Бэйнар к ледышке, - Ты только давай без резких движений, хорошо?
Вопрос был риторическим, да и вряд ли бы девушка сподобилась на хотя бы поползновения куда-либо, только что очнувшись и не очень-то удачно. Однако и предупредить лоддроу, пресекая ее возможные порывы, лишним проклятый не посчитал.
Еще с несколько секунд простояв на месте и убеждаясь, что девушка не собиралась подниматься, иштэ поспешил на кухню.
- Альвэри очнулась, - едва показавшись в дверях, оповестил Эби и Леви Эйнохэил.
Взгляд скользнул по накрытому столу, мужчина тяжело вздохнул. Ужин для него снова откладывался на потом.

Отредактировано Бэй (2017-10-05 13:34:07)

+2

220

Совместно с Эбигейл

Левифрон оказался прав – Эбигейл была голодна. Она уминала свою порцию не в пример бодрее его, алхимик же, вопреки тянущей боли в желудке, еду скорее размазывал по тарелке. Кусок просто не лез в горло, хотя есть хотелось сильно, и потому приходилось себя заставлять съесть хоть что-нибудь, хотя бы ради уважения к труду Эбигейл. Ну и чтобы не показаться голословным, а то сам всех распинал следить за собой, а сам не удосужился, чем напрочь уничтожил врачебный авторитет. Пока Герхен страдал над тарелкой, суккубия успела подчистить часть своей и сходить за лепешкой. Теплый хлеб заставил желудок сжаться, но аппетита не прибавил, хотя Филин угощение зачем-то принял. Удивительное дело, но в его организме всем руководили не инстинкты, но разум. И пока разум был в напряжении и смятении, базовым потребностям не удавалось взять верх, какими бы сильными они ни были. Герхен же спокоен не был: все бросал взгляды в коридор, вслушивался в звуки. Казалось бы, сам хотел отвлечься – но не выходило, мысли так или иначе возвращались к Альвэри, лежащей в гостиной, и ходили по кругу, как заведенные. И то ли было страшно, что она не вернет себе память, и тогда все будет напрасно, а впереди раскинется простор неопределенности, то ли что она память все-таки вернет, и тогда им придется разгребать все то, что они наворотили с той самой встречи в Вильдане. Но и остаться где-то посередине, в этом моменте напряжения, было нельзя. Оно вытягивало нервы по одной нитке и рвало их.
Вопросы товарищей успокоению не способствовали. Караул Бэя приняла Эбигейл.
- Как там Альвэри? Ты уже дал ей третье зелье?
Ну неужели у него на лице было написано, что он знает ответы на одни и те же вопросы, которые они ему по очереди задают? Неужели из него так и хлестала уверенность, что происходящее идет по некоему заранее расписанному плану, а он все контролирует? Неужели они еще не догадались, что он гадал на кофейной гуще и ставил эксперимент, ценой которому могло стать здоровье пациентки? И не только одной лишь пациентки. 
- Я не знаю, как там Альвэри, - несколько резко ответил алхимик, поддевая вилкой картофелину. Желудок стягивало спазмами, необходимость жевать и глотать вызывала отвращение. – Я так же, как и вы, жду, пока что-нибудь случится. И вот когда это что-нибудь случится, я дам ей зелье.
Немного нахмурившись, Эби наблюдала за тем, как неохотно мужчина ковыряется в тарелке. В своих кулинарных способностях девушка не сомневалась, да и резкий тон и постоянные взгляды алхимика в сторону коридора говорили о том, что он скорее рванет туда, чем спокойно поест. Не понимай она этого, то, возможно, обиделась бы.
Эбигейл отложила вилку и коснулась напряжённой руки Левифрона.
- Ну тише, - примирительно сказала она. - Все будет как надо. Ты не ошибся, когда сделал ставку на ее дар. А раз уж она пережила стрелу, лечение в ночи непонятно чем, то и это вынесет.
- А если нет? – куда тише проговорил алхимик, оставляя в покое вилку и картошку и поворачивая голову к суккубии, чтобы посмотреть ей в глаза. Ему хотелось видеть, что она и сама уверена в той идиллии, которую так усиленно ему рисовала. – Я тоже человек, я ошибаюсь. Доошибался до того, что меня повесили. Ты видела, в каких условиях я работал, что мне было не до Аль. А в алхимии любая неточность может иметь самые серьезные последствия. Но даже если я не ошибся… Что дальше, Эбигейл? Ты сама хоть веришь в то, что будет хорошо?
Он говорил уже совсем не о зелье, а о том, что последовало бы за излечением Аль. О том большом вопросе, что висел над ним и лоддроу дамокловым мечом. Все должно было разрешиться, и алхимик сомневался, что закончится все радугой и мировой дружбой. Так не бывало между шадосами и их жертвами.
- Сейчас уже точно поздно отступать с лекарством, а значит нет смысла гложить себя сомнениями. Только больше накрутишь себя. 
Таррэ замолчала, прикусив нижнюю губу. Она не знала, что ему ответить на второй вопрос. И та его фраза... Неужели Левифрон хочет вылечить Аль лишь для того чтобы после убить? Нет, в это верить не хотелось. Да и было затрачено столько сил.
- Может и не будет, - честно ответила Эби. - Но опять же, заранее этого не узнать. Единственное во что я точно верю, так это в то, что тебе надо отдохнуть. Хотя бы пара дней вдали от всего этого.
- Я не могу все бросить. И Аль оставить не могу. С ней меня связывает что-то такое, на что нельзя просто махнуть рукой. А если она найдет еще неприятностей на свою голову? Или и того хуже – просто исчезнет? Бэй не будет терпеть мое присутствие, если появится шанс, он предпочтет от меня избавиться. Я не могу отвлекаться.
Эбигейл не стала настаивать. Точно не сейчас. Девушка уткнулась лбом в плечо Левифрона. Силой она не дала вновь возникнуть в голове тем неприятным мыслям, что посетили ее во время прогулки. Возможно, таррэ никогда не сможет понять, о какой связи идёт речь, да и не хотелось.
- Не станешь же ты вечно решать ее проблемы, - произнесла Эби, вновь сев ровно. Губы изогнулись в полуулыбке. - Надеюсь, ты всё-таки не будешь так категоричен и позволишь мне хоть иногда тебя отвлекать, пусть даже и в пределах Мандрана.
Алхимик не разделял ее энтузиазма. Он не собирался что-то ей запрещать, в конце концов, она не задумывалась о всех тех сложных вещах, что омрачали его разум, ей было виднее, где был предел напряжения, в котором мог мариноваться Герхен без последствий для себя и окружающих. Но сейчас он не мог думать ни о чем, ни о каких отвлечениях, его раздражала сама мысль о том, что можно забыть о проблеме о эгоистично переключиться на что-то легкое и приятное. Все, что он мог допустить – что Эбигейл могла расставлять приоритеты иначе, что она не должна была нести тот же траур и беспокоиться о тех же вещах. Но он обязан был.
- Не сегодня, Эбигейл.
От еды окончательно отвернуло, но неловкость этого факта сгладило появление в проходе Бэя – он только коротко оповестил, что Альвэри пришла в себя. Ни подробностей, ни хоть каких-то слов, которые могли дать знать, прошло ли все успешно. Напряжение стало куда более осязаемым, связалось в ком где-то в районе солнечного сплетения, сплелось с тревогой и опаской. Но долг звал, его нельзя было игнорировать, и потому Герхен безропотно встал и вышел в коридор, так ничего никому и не сказав по поводу их дальнейших действий. За спиной слышался шум отодвигаемого стула, шаги. Его бравая гвардия шла следом. Коридор, поворот – и Альвэри, лежащая на боку с открытыми глазами и страданием на лице. Сложно было судить, с чем это страдание было связано, но Филин слишком близко подходить не стал. Дистанция могла кого-то спасти.
- На столе рядом с вами стоят две полные склянки. Выпейте ту, что содержит красноватую жидкость. Это сильное лечебное зелье, оно снимет побочные эффекты.
Наверное, это выглядело подозрительно, но Герхен ничего не мог поделать. Он не собирался подходить к лоддроу, даже нахождение в одной комнате несло определенные риски. Алхимик не знал, как будет возвращаться память, она волне могла наложиться на нынешнее незнание, заставляя девушку переживать шок от открывшихся ей обстоятельств. Ложь почти наверняка обернулась бы против них, Бэю пришлось бы отвечать за свои совсем не мужские поступки, ну а Левифрон… Какая вообще могла быть реакция на шадоса, который больше всего в жизни хотел ее убить, даже когда прикидывался добрым доктором? Только одно успокаивало – флегматичный вид Клейма, лежащего у огня. Он не чувствовал угрозы, иначе давно бы бросился на девушку первым.
- Вы что-нибудь вспомнили?

Отредактировано Левифрон (2017-10-07 15:27:56)

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил