За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил


Дом семейства Фенрил

Сообщений 221 страница 240 из 258

1

http://sf.uploads.ru/dMNXK.jpg
Дом семейства Фенрил находился на одной из восточных улиц города, в достаточно спокойном и свободном от лишней суеты квартале. Представляет собой двухэтажное просторное здание, с вместительным погребом, рассчитанное на достаточно большое семейство и их комфорт. За ним находился сад с небольшой беседкой, окруженный высокой стеной. В глубине оного можно разыскать также хозяйственные постройки, уборные "домики", конюшню.
Первый этаж начинается длинным и просторным коридором. Справа по оному находиться большая гостиная с камином, прекрасно обустроена как для проведения вечеров в кругу семьи, так и для неожиданных приездов гостей. Далее по коридору расположен кабинет хозяина дома и "небольшая" библиотека. Слева же резкий поворот приведет в помещения кухни, столовой, двух ванных комнат, а также к выходу в сад, который начинается из красиво-оформленной террасы. Возвращаясь к коридору и минуя дверь в библиотеку, можно заметить резную лестницу, ведущую на второй этаж.
Второй этаж полностью состоит из комнат для отдыха и делиться на два крыла. Справа находятся спальня родителей, занимающая большую часть крыла и вмещающая в себя гардеробную и небольшую ванную, комната Альвэри с балконом и комната для гостей с камином. Левая часть крыла полностью принадлежит мужской части семейства - троим старшим братьям. Комнаты здесь заняты с первой по старшинству.
По всему дому висят или стоят канделябры со свечами либо лампы, которые прекрасно освещают дом в позднее время суток. Дом обставлен без вычурных излишеств, но с расчетом на  максимальный комфорт домочадцев и редких гостей, в спокойном, уютном и "домашнем" стиле.

Выход в сад.

http://s5.uploads.ru/eNGYZ.jpg

+3

221

6 число месяца Страстного Танца
1647 год от подписания Мирного Договора.
Вечер

Появление в поле зрения Бэя не заставило ее встрепенуться, лишь болезненно поморщиться впоследствии, ибо мужчина решил тут же проверить свои легкие на крепость. Были бы силы, видит Ильтар, так и треснула бы, чем под руку подвернулось. Прикрыв глаза, словно защищаясь от отзвука чужого крика в своей голове, Альвэри судорожно выдохнула. Проклятая боль раздражала все больше, мешая сосредоточиться и полностью прийти в себя, что не могло не сказаться на настроении лоддроу, как минимум.
- Пойду позову его, - вновь послышался знакомый голос, правда в сей раз более шадяще отнесшийся к ее слуховому восприятию, - Ты только давай без резких движений, хорошо?
Девушка мысленно хмыкнула. Да какие тут, к Тейару, движения, если хочется тупо оторвать себе голову, но уж никак не пуститься в пляс. Но она промолчала, сцепив зубы и никак не реагируя ни на слова, ни на чужое беспокойство, что скользило в оных. Ее оставили одну, что весьма порадовало, ибо не было никаких источников громких звуков, кои набатным колоколом отзывались в голове.
Казалось, вскоре боль начала отступать, предоставляя некую передышку от своих вязких объятий, кои липким потом оросили одежду на спине. Фенрил осторожно открыла глаза. Еще минута относительного затишья и в голове появилась несмелая мысль - попробовать приподняться. Однако, стоило лоддроу на оной сконцентрироваться, как сознание взорвалось привычной вспышкой, кои ее мучили повсеместно в насильном сне. Короткое видение, словно дуновение шального ветра, затопило на мгновение рассудок и погасло, оставив после себя возобновившуюся с новой силой головную боль. Аль застонала, не сдержавшись. Она вперила взгляд в пространство перед собой, не особо концентрируя на чем-либо внимание. На миг появилось и тут же погасло желание подорваться да разбросать в припадке безнадежной злости все, что под руку подвернется.
Появление в зале знакомых Фенрил едва заметила бы, но голос алхимика заставил сознание вынырнуть из омута всепоглощающей боли, зацепившись за слова, словно за спасительную соломинку.
- На столе рядом с вами стоят две полные склянки. Выпейте ту, что содержит красноватую жидкость. Это сильное лечебное зелье, оно снимет побочные эффекты.
Альвэри покосилась на мужчину, но тут же пожалела об этом, зажмурившись от вспышки боли. «Эффекты, мать вашу, эффекты…Предупреждать надо об этих тейаровых эффектах!». Мысли, полные не выплеснутой озлобленности, коснулись рассудка, но так и остались невысказанными. Спасительное зелье заинтересовало многим больше, чем тот факт, что алхимическое пойло с ней сделало. Лоддроу даже упустила из виду то, что ее дражайший врач, с какого-то перепуга, самолично не вручил ей склянку. Не в том она была состоянии, чтобы оценить напряжение, что витало в комнате достаточно ощутимо.
- Вы что-нибудь вспомнили? – последовал вопрос Левифрона, когда Фенрил уже добралась до упомянутой склянки.
Лоддроу вновь бросила взгляд на алхимика, таки подметив какую-то напряженность во всей статной фигуре человека. Однако сие можно было легко списать на ожидания ученого, который наконец провел некий эксперимент, давно вынашиваемый в гениальном мозгу. Аль поморщилась от болезненного укола в черепной коробке, отворачиваясь.
- Ничего…- пробормотала, пригубив зелье. «Существенного, пока что», - добавила мысленно, глотая напиток и теряя его вкус за новым приступом боли, ровно как и нить разговора, что касаемо видений. – Боль, боль, Тейар вас подери…это пока все, на что я способна обращать внимание, о чем думать, что чувствовать, - буквально прорычала лоддроу, сжав пустую склянку в руках так, что побелели костяшки на пальцах.
Альвэри поморщилась, укладываясь на спину и отбрасывая прочь склянку, не особо заботясь, что с той случится. Девушка прикрыла глаза, замолчав. Разговаривать, объясняя что-либо, пытаясь собрать осколки воспоминаний во что-то логичное – желания не было совершенно. Сознание просто отказывалось в сию минуту касаться всего того, что предстало пред глазами ранее, словно боясь обжечься. Но внезапно Аль затаила дыхание, словно прислушиваясь к себе. Так и есть. Тишина. «Сладкая», обволакивающая, затопившая душу в одночасье чувством невероятного облегчения. Боль отступила, достаточно быстро и без следа. Девушка открыла глаза и неуверенно оглянулась, словно увидев мир в новом свете. Слегка неуклюже, осторожно села, продолжая прислушиваться к ощущениям. Судя по всему лечебное зелье свершило свое дело, вернув ее бренное тело, ровно как и рассудок, в насущную реальность и избавив от неприятных последствий выпитого зелья.
Впрочем, на настроении сие не сказалось совершенно, особенно если вспоминать все, что предшествовало "сну". В благодарных одах присутствующим лоддроу не стала рассыпаться, хотя и рвущееся раздражение пришлось попридержать тоже. Все-таки она сама согласилась на этот эксперимент, не подумав о последствиях, засим… Обведя взором всех собравшихся, Аль осторожно поднялась, будучи не так уверенна в своих силах, даже после приема лекарства. Ей хотелось побыть наедине. В сей момент это желание казалось единственно верным. Ей стоит прийти в себя после пережитого, избавиться от едва контролируемой злости, что продолжала точить изнутри, плюя на очевидное отсутствие вины кого-либо, кроме нее в данном случае. Кроме прочего, нужно было сложить мозаику, коя буквально атаковала ее рассудок во «сне». Спокойно, без лишних глаз, вопросов.
Альвэри молча направилась к выходу, игнорируя взгляды собравшихся, но вдруг остановилась подле Левифрона. В непосредственной близости, снова подметив некую напряженность, или настороженность... Девушка не стала на том концентрировать внимание. Она чуть нахмурилась, словно вспоминая что-то, после изрекла:
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно, - лоддроу не смотрела на лицо мужчины, сосредоточив внимание на груди и уйдя в себя, потому и заметить что-либо в тот момент не смогла. – У вас слева, - Аль задумчиво коснулась кончиками пальцев мужского плеча, после проведя по мышцам руки вниз. – Рисунок, татуировка вернее. Птица. Хотя нет, это…
Фенрил отдернула руку и сделала шаг назад, нахмурившись. Почему-то от осознания того, что она узрела на теле этого человека, заставило внутренне поежиться.
- С грифоном на сердце... Да, определенно, - все так же задумчиво добавила девушка, сама слегка удивившись сказанному. – Это все, что могу вам сказать. А теперь, прошу меня простить, я слишком устала и хочу отдохнуть. Доброй ночи.
Под конец тон утратил нотки любых эмоций, став совершенно бесцветным. Не оглядываясь более, Аль покинула гостиную и всех, кто в ней находился, совершенно не задумываясь о том, что они будут делать далее. Ее словно что-то гнало прочь от них, прочь от случившегося, что изменит вскоре все, что казалось привычным – это лоддроу явственно ощущала. Поднявшись к себе, Фенрил рухнула на кровать и вскоре уснула. Стоило ли говорить, что сон ее был беспокоен и полнился призраками из прошлого? К ночи головная боль вернулась вновь, как и часть ее безвременно забытой жизни, местами даже в живом исполнении.

Отредактировано Альвэри (2017-10-08 01:59:53)

+4

222

Странным ли было то, что подступаться к Альвэри Левифрон не стал, ограничиваясь лишь нужными инструкциями и сохраненной дистанцией между ними? Возможно, однако особого значения этому, равно как и напряженности, даже некой опаске алхимика, Бэйнар не придал. Объяснением того могли послужить банальные вещи, как, к примеру, то, что шадос просто-напросто хотел оценить состояние эльфийки, нарочито оставляя ее безо всякой помощи. Ну а за беспокойство и говорить не стоило, спокойно среди них всех себя вел только волкодав, тихонько наблюдая за всем происходящем со своего належанного места возле камина. Все же внимание иштэ было приковано к лоддроу. Он с замиранием сердца всматривался в черты лица и скользящие на нем эмоции, пытаясь наперед предугадать исход всей этой эпопеи с возвращением памяти. Но, надо признать, что удавалось сделать это весьма скверно. Ничего, кроме гримас боли и злости разобрать не получалось, а хорошо видимое и различимое не позволяло сделать хоть какие-нибудь выводы. Все раздражение и горячность девушки с легкостью можно было свести к ответной реакции на все те же побочные эффекты, не малый дискомфорт от коих сейчас она испытывала. Так что ответ на вопрос Леви услышать хотелось до умопомрачения нестерпимо. Правда вот он по душе совершенно не пришелся… От части. По первой испытав немалое разочарование, проклятый потупил нахмуренный взгляд. Досада, ощутимо уколовшая изнутри, на какое-то мгновение затмила собой все остальные эмоции, однако… Однако теперь он с чистой душой и совестью мог выдворить отсюда, по сути своей, первоначального виновника, из-за которого Аль вообще покинула стены Хартада, отправившись на его спасение к Тейару на куличики. Выдворить и рассказать ледышке всю правду, до сих пор утаиваемую от нее во благо. Тем более что так и намеревался поступить, окажись затея с зельями провальной.
Звук ударившейся о пол склянки растормошить Эйнохэйла не сумел, чего нельзя было сказать о словах вновь заговорившей лоддроу.
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно.
Бэй оторвал взор от собственных сапог, с некоторой заинтересованностью поднимая глаза на остановившуюся около Левифрона лоддроу.
- У вас слева рисунок, татуировка вернее.
Мужчина внимательно проследил за движением руки ледышки, недовольно поджав губы и продолжая слушать. Его неодобрение относительно жеста Альвэри в сторону Левифрона не было проявлением совершенно неуместной в данной ситуации ревности. Здесь играло другое, продиктованное неприязнью непосредственно к самому алхимику. Бэйнар был далеко не в восторге, что шадос все еще ошивался рядом, не говоря уже за то, чтобы сама ледышка позволяла себе находиться столь непосредственно близко к нему.
И все же. Был хоть какой-нибудь шанс, что сказанное эльфийкой об алхимике являлось одним из воспоминаний? Услышанный от нее факт мог оказаться как малым кусочком потерянной памяти, так и вспышкой дара предвидения. Так что же? Проклятый молча проследил за Альвэри до самых дверей. Он все больше начинал утопать в собственных мыслях, вновь догадках и предположениях. Ничего определенного, ничего конкретного и ясного, лишь еще одна ночь впереди, после которой он снова все так же в ожидании чего-то непонятного уставится на лоддроу, гадая: открываться перед ней или выждать еще.
Какое-то время Эйнохэил хранил молчание, глядя в пустой дверной проем, словно ожидал, что Аль передумает, вернувшись. Он сам же и одернул себя, встрепенувшись и зашагав в направлении коридора.
- Я скоро буду, - абсолютно бесцветным голосом кинул иштэ, уже выходя из гостиной.
Надо было успокоиться, ибо своими размышлениями мужчина сумел загнать себя до того, что все хотелось послать куда подальше, выставить Левифрона за дверь, пожелав всего наилучшего, и пойти допытываться более конкретных ответов у ледышки. А это было не самым умным решением всех проблем. По крайней мере, насильно добиваться святой истины от только что пришедшей в себя Альвэри так уж точно. Она же и впрямь могла выложить им все, без утайки чего-либо важного, чем просто не сочла нужным поделиться.
Бэй завернул на кухню. Неспешно оглянувшись, он приметил одиноко стоящую корзину, продукты в которой тронуты Эбигейл не были. Недолго думая, мужчина подхватил съестное для скотины и заторопился обратно. Он отыскал ранее брошенный свитер и заскочил в гостиную за плащом.
- Схожу до конюшни и вернусь.
С этими словами иштэ покинул дом, оставив Эби и Леви в компании друг друга и направившись по задуманному маршруту.

Кормежка много времени не заняла, а вот хоть малость отвлечь от мыслей, начинающих давить на черепную коробку, сумела. Внимание к себе привлек и Пэп. Видимо, не съевший за день и гнилого корешка, пустобрюх не нашел ничего лучше, чем расковырять доски под собой в тщетной попытке отыскать там нечто съедобное. Вываливая свину овощи и фрукты, проклятый вздохнул.
- Об этом мы, пожалуй, пока что умолчим. Да, дружок?
Веселое бульканье и радостно ходящий из стороны в сторону хвост пока Пэп за обе щеки уплетал свой ужин все же заставили мужчину улыбнуться.

Задерживаться дольше, чем то требовалось, Бэйнар не стал. В доме его еще ждали гости, с которыми стоило распрощаться. Вот только помешал тому вопрос, возникший в голове в тот самый момент, когда появившийся на пороге гостиной мужчина уже был готов указать любезному лекарю на дверь. Иштэ помедлил, опуская пустую корзинку возле дивана.
- Где вы ночевали? – Коротко поинтересовался он.
Заводить разговор с шадосом по-прежнему желания не возникало, а потому и обратился проклятый к суккубии.
- В аптеке, - выпалила Эбигейл, не задумываясь.
Она ведь так до сих пор и не знала, что им рассказал Левифрон. Но раз уж такой вопрос возник, то об инциденте на постоялом дворе иштэ как минимум известно, хотя бы что-то. Но что - это можно будет выяснись и позже.
Вариантов, где провести несколько минувших ночей, у таррэ и алхимика было немного. Об аптеке Тентрариуса думалось чуть ли не в первую очередь, хотя и другие предположения имели место быть: вдруг у друзей-знакомых обнаружились средства, дабы попросту заселиться в комнаты на другом постоялом дворе?! А раз-таки они предпочли переконтоваться у старика в подвале, то и с наличностью дела обстояли не очень. Так видел для себя картину Бэй. А теперь надо было прикинуть, какова была вероятность того, что Эби поплелась бы следом, выстави он Левифрона? И если за шадоса душа не болела совершенно, то поступить так же с девушкой, выставляя ее на мороз и обрекая на сон где попало, мужчина не мог.
Подавив в себе легкое раздражение, иштэ скинул с себя плащ и в очередной раз вышел в коридор, на сей раз направившись на второй этаж. Спустя какое-то время он вновь показался внизу, подойдя к таррэ.
- На втором около комнаты Аль есть гостевая. Она почти напротив. Постель я перестелил, а вот разжечь камин оставил право за тобой, - поправив прихваченную сверху сумку на плече, проклятый все же повернулся к Левифрону, - Полагаю, диван в гостиной многим лучше аптеки.
Эйнохэил подошел к ближайшему от него креслу, положив на него чистый комплект спального белья и плед, которые так же захватил с собой.

И Эби тут мимо пробегала)

Отредактировано Бэй (2017-10-08 19:28:49)

+2

223

- Ничего…
Это слово обухом ударило по затылку. Левифрон даже не догадывался, сколь буйным цветом в нем цвели ожидания и надежды, что его творение даст результат, что он не мог ошибиться и прийти в своей работе в никуда. До того момента казалось, что он был весьма сдержан в своих прогнозах, но масштаб катастрофы стал предельно ясен, когда Альвэри вынесла вердикт всем его стараниям.
Боль, боль, Тейар вас подери…это пока все, на что я способна обращать внимание, о чем думать, что чувствовать.
И действительно, проснись в ней воспоминания, боль показалась бы ей наименьшей из ее проблем. Мысли разбежались под гнетом плохим новостей, а руки сами собой опустились, ибо к провалу алхимик оказался не готов, как бы ни бравировал своим пессимизмом. Идей не осталось, желания что-то делать – тем более. И только нарастало раздражение, что он снова что-то упустил, зашел в своим рассуждениях в тупик, принял неверное решение и потратил столько времени впустую только для того, чтобы услышать эту укоризну в голосе пациентки, которая ждала чуда, и увидеть лицо Бэя. Сначала на нем читалось то же крушение чаяний, но после оно приняло на редкость неприятный вид, говоривший будто о некоем удовлетворении. Проклятый дождался того, на что так долго уповал – что ненавистный ему шадос где-то промахнется, и его можно будет убрать с глаз долой. Напряжение растягивалось, истончалось, грозясь оборваться скандалом и разборками, но Альвэри решила встать, и все внимание снова вернулось к ней. Но она не подала никакой спасительной соломинки надежды, что все было не совсем зря. Она посеяла новое смятение.
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно, - и на этих словах алхимик не просто напрягся, он был готов к самым решительным действиям в адрес стоящей подле него девушки. Он не сводил с нее глаз и боялся моргнуть, чтобы не упустить момент, могущий стать для него роковым. И ждал. А она медлила, будто находясь в трансе и заглядывая куда-то внутрь, туда, где обретался дар. Мучительно тянулись мгновения. - У вас слева, - и она протянула руку к груди Филина, заставив его едва заметно вздрогнуть, он едва ли не силой принудил себя остаться на месте и не отшатнуться. Пальцы скользнули по ткани рубашки вниз, к локтю. – Рисунок, татуировка вернее. Птица. Хотя нет, это… С грифоном на сердце... Да, определенно.
И едва промолвив эти не то пророческие слова, не то метафорическую правду о том, кем был ее врач еще совсем недавно, она удалилась, больше так и не почтив их ни единым словом, кроме стерильного и вежливого прощания. Первой подала голос суккубия, и ее неуместный веселый настрой проезжался своей чуждостью по нервам, повышая градус закипающего гнева непонятно на что.
- Насколько я успела заметить, татуировки у тебя нет, - Эбигейл ухмыльнулась. Однако, дальше мысли её пошли в другом направлении. - Забавное дело эти пророчества. Ты ничего ещё и решить не успел, а это вроде как случится. А потом и думай, все из-за желания или предсказания? И что будет, если его не исполнить, мир рухнет, слоны разойдутся?
Все это она говорила больше в шутку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, хотя вряд ли Левифрон думал о подобном, скорее уж о том, что зелье не помогло. Ей никто не ответил – Бэй стоял молча, Герхен сверлил взглядом выход в коридор, будто он вместо своей хозяйки мог подсказать, как следовало расценивать ее последние слова и что в ее лечении пошло не так. Напряжение меняло свой характер и ощущение, обращалось в натянутость. Интуиция подсказывала Герхену, что покровительство кончилось, равно как и терпение иштэ. Медленно алхимик перевел взгляд на проклятого, ожидая вспышки, буйства, мордобоя – чего угодно. Но едва ли не впервые за весь период их общения Бэй сделал воистину правильную вещь – пошел проветриться.
Пока он ходил до конюшни, в гостиной продолжало висеть гнетущее молчание. Герхен не был готов разговаривать, неважно, об опыте или нет, и по большому счету весь его окружающий мир ужался до тех вещей, которые представляли интерес сугубо на тот момент – сумке и склянкам от зелий. Из этого был вычеркнут и Клейм, и Эбигейл, и что-либо еще вокруг. Поднимая отброшенную лоддроу колбу, алхимик невольно загляделся на остатки зелья, вяло перетекающие по дну. Они тоже не могли дать ответа. Хотелось закончить начатое и добить несчастное стекло о ближайшую стену, но Левифрон не стал. Его гнев был слишком холодным для таких выпадов.
Не обратил он внимания ни на появление иштэ, ни на их краткий разговор с Эбигейл. В голове у Филина неспешно всплывали формулы, мелькали расчеты, вспоминались и выстраивались стройными рядами теории – от начальных гипотез до подтверждений. Ровные цепи умозаключений яркой вязью шли друг за другом, идеальные, без изъянов. Слишком правильные, чтобы обрести жизнь, обратившись в выздоровление Альвэри. Пока Бэй нехотя позволял им остаться в доме семьи Фенрил и бросал полные презрения взгляды на спину Герхена, тот не видел всего этого, выискивая брешь. Искал – и не находил. Он не мог признать, что амнезия оказалась сильнее его зелья, или, быть может, что Аль сама воспротивилась лечению. Эта концепция тянула за собой слишком чудовищный вывод, который нельзя было даже облечь в слова. Между Герхеном и остальными сама собой вырастала незримая стена, за последние дни практически стершаяся из поля зрения. Вырази Левифрон то, что плавно занимало все пространство его мысли тем быстрее, чем безнадежней были попытки найти ошибку, как вернулись бы полные ненависти взгляды, как на ковер неизбежно пролилась бы чья-то кровь. Поэтому Филин молчал, глядя на склянку и медленно возвращаясь в исходную точку, столь искусно завуалированную наигранной жизнью последних дней. Жизнью, в которой ничего страшного не случилось, а угрозы были пустым звуком.
- Полагаю, диван в гостиной многим лучше аптеки.
Ему сделали очень большое одолжение, а враждебность даже не скрывалась. Скорее всего, в том была вина Эбигейл, выгонять которую проклятый не хотел, но которая не смирилась бы с подобным произволом, неизбежно либо воззвав к справедливости, либо отправившись на улицу вместе с алхимком. По крайней мере, так думал Герхен, а он, как уже выяснилось, мог и ошибаться. Филин оторвал взор от склянки только для того, чтобы заметить демонстративно брошенное постельное белье и лицо Бэя, на котором все было предельно понятно написано и без его вербальных объяснений. Герхен снова ничего не сказал – ни агрессии, ни раболепных благодарностей. Молчание – точка стабильности – казалось спасением в тот шаткий момент, когда все могло стать последней каплей в переполненной чаше способности Левифрона реагировать адекватно. Поэтому на обмене взглядами с проклятым алхимик свое общение с миром закончил, отвернувшись и обратив свой взор на огонь в камине. Все прочие могли исчезнуть, они были не нужны.

+1

224

«Не вышло», - эта мысль так и крутилась в голове, хотя Альвэри уже давно покинула комнату, как и Бэй. Левифрон не проронил ни слова и, казалось, полностью ушел в себя. Эбигейл же сидела в кресле и у ней не было ни малейшей идеи, что делать и как помочь. Да и сможет ли она? Суккубия перевела взгляд на алхимика, который не спускал глаз со склянки, в которой было зелье, будто в ней крылись все ответы. Таррэ ничего не смыслила ни в алхимии, ни в амнезии, ни в методах лечения, а потому и посоветовать ничего не могла. Да и что тут скажешь, когда сама уверяла его, что все пройдет хорошо, что зелье сработает, а на деле все это оказалось неправдой, простыми словами, на которые зря потратили воздух. Эби закрыла лицо ладонями и потерла пальцами глаза, провела руками по волосам, сцепив на шее в замок. Она устала и даже не бралась предполагать, что чувствовали остальные. В конце концов, трагедия Альвэри касалась ее меньше всех, и все равно таррэ переживала.  «Что же всё-таки это было?» Эбигейл вспомнила поведение Аль перед тем, как та ушла. Похоже, зелье и впрямь подстегнуло дар лоддроу, только увидела она совсем не то, на что они рассчитывали. 
В комнате вновь появился Бэй, интересуясь, где они ночевали. Правду она и не стала скрывать. Куда интереснее вопрос, где они будут ночевать? Ушел ли Ник из лаборатории? «Жаль, что ты не согласился уйти», - суккубия посмотрела на застывшего у камина алхимика. Они могли быть где угодно, но нет. Как он ощущал эту связь, вряд ли существовала физическая потребность находиться поблизости, тут в другом дело. Эбигейл даже не заметила, что иштэ снова уходил, а потому вздрогнула, когда он заговорил, оказавшись совсем рядом:
- На втором около комнаты Аль есть гостевая. Она почти напротив. Постель я перестелил, а вот разжечь камин оставил право за тобой.
- Спасибо, - только и сказала таррэ.
Следующие его слова уже были обращены к Левифрону. Ну, конечно, Бэй же не знал, что между этими двумя что-то происходило, и что Эби точно не смутится, если алхимик заснет рядом. Хотя интуиция подсказывала, что спать он вряд ли соберется. Девушка дождалась, когда они снова окажутся в комнате вдвоем и поднялась с кресла. Она остановилась за спиной Левифрона, все так же не знаю, что же ей следует сделать. Точно не говорить, не шутить и не успокаивать. Слова бы тут не подействовали. Поддавшись спонтанному порыву, Эбигейл сделала шаг вперед и обняла мужчину, прижавшись щекой к его спине. Она ничего не ждала в ответ. Постояв так с минуту или несколько, суккубия отпустила Левифрона.
- Если тебе потребуется компания, то я буду наверху, - в полголоса произнесла Эби и вышла из гостиной.
Однако наверх она не спешила подняться, ее сумка все еще находилась в кухне, туда и направилась.
- Я больше не буду им готовить, - буркнула Эби себе под нос, когда глазам открылась картина накрытого стола с практически нетронутой едой.
Чтобы отвлечь себя, она принялась за уборку. Покончив с этим, Эбигейл посмотрела на бутыль с медовухой. «Почему бы и нет?» Она налила себе немного, опустилась на стул и откинулась на спинку. Девушка сидела и вспоминала прошедшие дни, думая о том, что оказаться в приключении – это не так захватывающе на самом деле. Возможно, через много лет все будет выглядеть в ином свете, но не сейчас. А еще Эбигейл вспомнила, что так и не вернула Бэю его шкатулку. Прикончив напиток, суккубия убрала за собой, прихватила сумку и пошла искать иштэ.
Бэй обнаружился практически сразу, тоже на первом этаже в библиотеке.
- Я все забывала тебе отдать, - Эбигейл достала из сумки шкатулку и протянула мужчине. – Тебе пришло мое послание, или на тот момент ты уже успел все забыть?

Отредактировано Эбигейл (2017-10-26 22:21:38)

+1

225

6 число месяца Страстного Танца
1647 год от подписания Мирного Договора.
Вечер-ночь.

Совместный пост.

Задерживаться в гостиной Бэйнар не видел смысла. Все, чего он хотел или мог предложить оставшимся под крышей этого дома мужчина уже сделал. Покинув Эбигейл и Левифрона, иштэ направился на кухню. Им двигало вполне понятное и лишь набирающее силы с каждой новой минутой желание наконец-таки поесть. Кинув сумку с плащом на первый попавшийся на пути стул, Эйнохэил прошел к столу, на котором находился чан с ужином. Еще с несколько мгновений проклятый посмаковал дразнящий обоняние и разгуливающий аппетит мясной аромат, шумно поведя ноздрями, и только после открывая посуду и накладывая себе нескромных размеров порцию. Подхватив столовый прибор и полную тарелку, Бэй вышел в коридор. Трапезничать там, где это было положено не хотелось. Стены помещения, пусть и не такого крошечного, как его собственная кухня в Таллеме, давили, не давая свободно мыслить и дышать. Конечно, таким образом сказывалось настроение: гнетущее и понурое, подпитываемое как провальным результатом задуманного шадосом, так и его вынужденным нахождением подле. Нужно было что-то решать, и это касалось всего. Вот только голод и малое пространство вокруг мешали, отвлекая от насущных вопросов и перетягивая практически все внимание на себя, а то никак положительно сказаться на расположении духа не могло.
Своеобразной обителью, просторной и тихой, послужила библиотека, где и разместился мужчина, оставаясь в уединении с самим собой и наспех расправляясь с ужином. К тому моменту, как его одиночество было нарушено, и в поле зрения оказалась таррэ, иштэ успел прикончить больше половины своей порции, поначалу нехотя отрываясь от тарелки с мясом и овощами и переводя внимание на протянутую ему вещицу.
- Я все забывала тебе отдать. Тебе пришло мое послание, или на тот момент ты уже успел все забыть?
Эйнохэил отвел от себя посуду, поставив ее на столик перед собой, и слышимо хмыкнул.
- А я уже и забыть о ней успел, - пережевывая остатки пищи, отозвался Бэйнар.
Он принял шкатулку из рук девушки и заглянул внутрь. «Пусто», - мысленно констатировал очевидное проклятый, снова возвращая немного растерянный и вместе с тем задумчивый взгляд Эби.
- Я не знал, что ты успела написать, так что, полагаю, все же успел наворотить дел к тому моменту, - голос его звучал так же отстраненно. Было видно, что мужчину больше взволновало нечто совершенно иное, нежели сам факт того, что ему писали.
По нехитрым подсчетам Бэй задержался в Таллеме максимум на сутки, за которые Эллюмиель вполне могла донести до него записку. Мужчина нахмурился. Непунктуальности, касаемо времени, за алла вообще никогда замечено не было, однако на сей раз девушка почему-то промедлила. «Может просто была занята в гильдии или даже не заглядывала в шкатулку», - вещица медленно перекочевала на столик к тарелке, - «Я же предупреждал ее». Неразрешенная ситуация облекалась еще одним делом, требующим урегулировки в скором будущем.
- Значит, наведаюсь в Таллем, - больше самому себе произнес Эйнохэил после небольшой паузы, - Чуть позже.
В последних словах от былого напряжения и задумчивости не осталось и следа. Это никоем образом не означало того, что Бэйнар с небывалой легкостью отпустил от себя только что нарисовавшиеся обстоятельства, но и сиюминутно сорваться для выяснения всех тонкостей и истин у него все-равно бы не вышло – оставались дела куда важнее. Загонять же себя еще больше, нагружая эмоционально, желания тоже не возникало. Голову вновь заполонили вопросы, касающиеся грядущего дня и планов на него. С какое-то время проклятый молчал, полностью уйдя в свои мысли. Молчала и Эбигейл.
И все же первым нарушил воцарившуюся тишину мужчина.
- Я расскажу ей, - он оторвал задумчивый взор от шкатулки, на которую смотрел все это время, не замечая ничего и никого вокруг, - Завтра.
Иштэ взглянул в глаза суккубии, словно бы пытаясь отыскать в их глубине поддержку или же порицание его решению. Но высказывать то или иное вслух Эйнохэил от Эби не требовал. Ему не нужно было выслушивать мнение со стороны, так как, уже решив все для самого себя, он вряд ли бы к нему прислушался.
- Рядом с Левифроном я ее тоже не оставлю, - на этой мысли тон его голоса дрогнул, становясь более твердым. Иштэ вновь замолчал.
Последнее заявление ясно давало понять девушке, что их горе-приключение, за счет которого все они держались вместе, подходило к концу, и таррэ была вольна более не разыгрывать из себя ту, которой не являлась, махнув на всех рукой и зашагав на все четыре стороны света. В связи с чем и возникал следующий вопрос:
- Ну а ты, - проклятый отвел глаза от Эбигейл, подхватив со стола тарелку и вновь принимаясь за еду, - Что планируешь делать дальше?

Таррэ немного побаивалась этого вопроса и уже жалела, что не успела выйти из комнаты в минуты общего молчания. Но деваться было некуда, раз уж она сама не горела желанием об этом думать, то это не значит, что ей не придется что-то решать. Так или иначе.
- Не знаю, - на выдохе произнесла девушка, глядя даже не на Бэя, а на книжные полки. - У нас с Левифроном была договоренность, что я и правда буду ему помогать, пока это требуется, а за одно и поучусь чему-нибудь. Лишнем не будет.
Эбигейл помялась еще немного, тяжело вздохнула и села напротив мужчины. Надо уже было прояснить все для самой себя, так почему бы не сделать этого в компании.
- Знаешь, меня, кроме как в Сар-Тараке, нигде не ждут. Да и там не особо активно. В Мандране я долго оставаться не могу, не думаю, что смогу подружиться с местными артистами, да и климат совершенно не мой. Эти лоддроу полные психи, раз живут в такой холодрыге, - она улыбнулась, а после прикусила губу, задумавшись. - Думала, что смогу пойти с Левифроном, но я не знаю его планов.
«Да, вдруг он и вовсе не уедет отсюда, с этой его связью».

«И правда буду ему помогать», - повторил про себя слова девушки Бэйнар, - «Как будто бы я это понарошку делал». Но как ни странно ни единое пророненное в мыслях слово не задело ни одну душевную струну, как то бывало ранее заставляя мужчину исходить неприязнью к алхимику. А вот новость о том, что в планах у суккубии было остаться рядом с Левифроном, на эмоции, пусть и скупые, вывести смогла. Проклятый усмехнулся, не скрывая в смешке некоторое свое удивление услышанному. Он с любопытством посмотрел на Эби, убеждаясь, что та не шутила, и продолжил свой ужин. Начитывать рыжей морали из ряда «да он же такой-сякой, кривой-рябой и вообще однажды ночью с голодухи тебя съест, пока спать будешь» Эйнохэил не собирался. Эбигейл маленькой наивной девочкой не была и сама прекрасно понимала, что изъявляет желание остаться далеко не с человеком и далеко не с безобидным существом. Хотя и стоило повториться, что желание это явилось полной неожиданностью для иштэ.
- Будь с ним поосторожнее, - все, что и смог ответить Бэй.
А та лишь покивала, что ей еще оставалось ответить. Мужчина поставил на стол пустую тарелку, теперь же всецело посвящая себя Эбигейл.
- Хотя на кухне какой-нибудь не замшелой таверны я тебя вижу куда как яснее, чем в помощницах у алхимика, предпочитающего на завтрак пару-тройку душ. Даже не скажу, что на счет последнего я сутрировал, - проклятый улыбнулся, возвращаясь к началу своей мысли, - А вот стряпуха из тебя вышла бы отличная, хоть замуж зови, - более открытая улыбка легла на губы мужчины.
Вместо тяжелых разговоров о том, что ожидало каждого из них через день-неделю он предпочел свести тему к чему-то более легкому и шуточному.

Эбигейл прыснула.
- Замуж, вот еще! В твоем возрасте, конечно, позволительно задумываться о семье и детях, и чтобы кто-то похлебку варил, а я пока не собираюсь.
Девушку все еще не отпускали его слова по поводу возможного завтрака шадоса, а воображение уже рисовало чай, бутерброды, а может и какой-нибудь салатик с душой. От этого становилось не по себе. Особенно когда это грешное воображение подкинуло картинку, что она стоит на кухне, крошит овощи, вытягивает из себя что-то практически не зримое и отсекает кусок ножом. «Боги, Эбс, ну и мысли». Благо Бэй не собирался разворачивать эту тему.
- Значит, не зря мои старания были. Но давай-ка без этих твоих глупостей. И вообще, может, у меня будет свой гарем, - девушка тихо рассмеялась, - и они сами мне будут готовить.

Бэйнар тихо хохотнул на возмущения и несерьезные подколки таррэ. Вывести девушку на позитивные эмоции у него получилось, а большего он и не хотел.
- Ах да, про Гейла-то я в тебе и позабыл. Хороший парень, веселый собеседник, - мужчина попытался скрыть широкую улыбку, вспоминая об их с рыжей попойки и не менее веселых последствиях проведенного вечера, - Еще бы знать наверняка, с кем именно из твоих ипостасей проснешься наутро. А то только накануне угощал выпивкой симпатичную девицу, а глаза откроешь уже в гареме рыжеволосого парниши, стоя у кухонной печи.
Пожалуй, именно из-за возможности смены облика и собственных страхов проклятый по-своему и недолюбливал таррэ, не знал, как лучше держать себя с ними и как полностью доверять тому, кто мог в прямом смысле слова менять лица, как маски.

- Экий ты не смелый, господин Бэй. Кто угодно может угостить симпатичную девицу, даже я, а вот накормить утром завтраком, дело весьма непростое. Но не боись, я тебя в гарем не возьму, слишком уж ты шебутной, - Эбигейл широко улыбнулась и встала. - Ладно, пойду я спать. Доброй ночи.

- И готовить совсем не умею, - мужчина открыто улыбнулся, взглядом провожая суккубию, - Доброй ночи, Эби.
Сам Эйнохэил провел в библиотеке еще с добрый час-полтора. Краткий разговор с таррэ, лишенный никому ненужной нагруженности и тягостных тем пусть самую малость, но сумел разогнать мрачное настроение и на какое-то время отвлечь от гнетущих мыслей. В сон мало тянуло, но понимание, что при таком раскладе дел он отрубится под утро, тоже мало радовало. Подхватив грязную посуду и шкатулку, иштэ прошествовал на кухню, где поставил тарелку в мойку, а сосуд убрал в сумку. Вещи, однако, забирать с первого этажа он не стал.
Поднявшись наверх, проклятый прошел к комнате Альвэри, но помедлил перед самой дверью. Скорее всего лоддроу уже спала, вымотанная за день и одолеваемая головной болью, но не опасение потревожить сновидения ледышки неприятно карябало где-то глубоко внутри. Нерешительность за его нахождение рядом противно скребла душу, заставляя сомневаться в своем решении переночевать в одной комнате, в то время как желание оказаться подле противоречивым ощущением гнездилось в рассудке и сердце.
Отперев-таки дверь и плотно закрыв за собой, Бэй прошел в комнату, где витала привычная для девушки прохлада. Подойдя к ставням, мужчина прикрыл их, оставляя небольшой зазор и кидая внимательный взор на кровать, где расположилась Аль. Лоддроу и впрямь спала или, по крайней мере, хотела казаться спящей, что выходило у нее на ура. Стащив с себя свитер и разувшись, проклятый устроился на краю постели, облокачиваясь на широкую прикроватную спинку и не спеша проваливаться в ночные кошмары. Однако, уже вскоре, сам того не замечая, Эйнохэил все же задремал, так и не сменив позы сна.

Отредактировано Бэй (2017-10-20 13:13:18)

+3

226

Переход с 6 на 7 число месяца Страстного Танца
1647 год от подписания Мирного Договора.
Ночь-Утро.

Стоило только уснуть, как она вновь оказалась в том же месте, в кое было загнано сознание посредством алхимического зелья. Снова пришлось пережить, прочувствовать едва ли не те самые эмоции, от которых рассудок отказывался воспринимать происходящее. Отличными были лишь картинки, что сопровождали уже привычные вспышки света, за которыми следовали обрывки "видений", и волна головной боли, от коей и во сне содрогалось все тело.
Собственно из-за очередной световой «галлюцинации» лоддроу и выбилась из сна. Не то организм не желал более измываться сам над собой и готов был бодрствовать хоть всю ночь напролет, не то сон был слишком чуток, тяжело сказать, но девушка очнулась. Альвэри села на кровати, ухватившись за голову и принявшись раскачиваться из стороны в сторону, авось поможет. Однако не то помогло. Вернее, не помогло совсем, а на какое-то время отвлекло от саможаления себя пострадавшей. Тихое шебуршание в комнате, исходившее со стороны камина, что годами не зажигался, привлекло рассеянное внимание. Да и огненная вспышка в упомянутом "предмете" интерьера не могла остаться незамеченной, но мучиться в догадках, или подняться дабы посмотреть на источник звука, не пришлось.
«Привет, Аль. Держи, змея передала. Отвечать будешь или я побежала?» - прозвучавший в голове чуждый голос заставил Фенрил чуть ли не по струнке вытянуться и едва ли не в доли секунды «зажечь» свет, чтобы лучше видеть окружающее пространство. Благо «говоривший» сам вскорости появился в поле зрения. Лоддроу узрела на своей кровати зверька, при должном рассмотрении – саламандру. Нежданный, ночной гость, что знал ее (чем немало удивил, конечно же) приволок с собой какой-то свиток и письмо, которые и выложил перед ней. Сама же саламандра притихла, выжидающе глядя на Аль.
- Привет, - слегка отрешенно и хрипло выдала Альвэри, несколько отойдя от оцепенения.
Ответить более вразумительно не ведала как, настороженно покосившись на предметы перед собой. Какое это уже было письмо за все время? Третье? Взяли же манеру письмами забрасывать. Лучше бы сами приходили. Глядишь и скорее вспомнилось бы все, сложившись в картинку. Но что уж есть и само письмо не хотело говорить, пришлось тянуться, печатать и читать.

http://s5.uploads.ru/FAfVC.png
"Привет, сосуля! Знаю, ты последнее время занята, но во-первых я успела соскучиться по твоему ледяному жалу, а во-вторых мне нужна твоя помощь. Ничего сверхъестественного, всего лишь читкануть пару книг, которые у тебя наверняка есть. Кстати, по поводу последней твой просьбы - найти эту хреновину было не легче, чем сгонять в Изнанку, но на твое счастье я питаю к тебе слишком нежные чувства, чтобы отходить от условленной цены. За сим это остается подарком к твоему дню рождения, да, хоть и хочется содрать пару бонусов. В общем если ты так же пылаешь ко мне страстью, как и раньше, то скажи об этом Иштар. А лучше напиши, тогда точно получу твой ответ. И учти, моя хорошая, что припрусь я к тебе в любом случае - мне правда нужна твоя помощь, Аль. И больше мне не к кому прийти с этим вопросом, тебе ли не знать почему. Буду ждать ответа, на всякий случай. Если нет, то буду болтаться вокруг твоего дома пока ты не появишься там и, скорее всего, замерзну насмерть уже через день.
Смакую тебя, песня моя морозная."

http://s5.uploads.ru/FAfVC.png

Датировалось оное письмецо 6-м числом этого месяца, имя же отправителя было…инкогнито. То, что саламандра упомянула некую змею, ей ровным счетом ничего не сказало, не затронуло никаких поверхностных или глубоких струн души, лишь посеяло больше смуты. Пожалуй, полуночная саламандра с посылкой на ее кровати, знающая ее имя и адрес проживания, комнату обитания не удивила более, нежели само письмо и его анонимный отправитель. По правде говоря, его пришлось перечитать дважды, чтобы осознать написанное.
«Так мне ждать ответ?» - вновь прозвучал в голове голос саламандры. Альвэри отрицательно качнула головой, ибо что ей было отвечать на это? Ни смысл написанного, ни прилагающийся свиток не пролили свет на то, от кого было сие творение и зачем ей нужно дополнение к оному. А манера написания так и подавно выбила из колеи. Засим, недолго думая, девушка бросила бумаги на прикроватный столик и рухнула на подушку, успев лишь приметить, что саламандры и след простыл. «Завтра, все завтра…» - болезненно морщась и зарываясь поглубже в мягкую подушку, подумала лоддроу. Вскоре она вновь забылась неспокойным сном, не услышав ни прихода Бэя, ни его размещения подле. Эта ночь принесла каждому из них своих призраков, с коими стоило, или нет, разбираться. Проснулась Фенрил относительно рано все от той же головной боли, что била по вискам, шумом отзываясь в ушах. Девушка не спешила выбираться из постели, как и осматриваться по сторонам, а, недовольно ворча, накрыла голову подушкой, будто бы это могло спасти от неприятных ощущений ее многострадальную голову.

Отредактировано Альвэри (2017-10-26 22:12:03)

+5

227

6-7 число месяца Страстного Танца 1647 года, ночь-утро

Нет, остальные не просто могли уйти – они должны были это сделать. Чужое присутствие подливало масла в огонь глухого и пока что еще сдержанного раздражения, чья контролируемость наводила на самые неприятные мысли. Зрело что-то очень нехорошее, оно набирало силу и доходило до кондиции, отсиживаясь в тени и позволяя алхимику прикрываться молчанием, дабы не спровоцировать реакцию раньше времени. Бэй ушел первым, освободив тем самым гостиную от львиной доли враждебности, витавшей в воздухе. А вот Эбигейл экзекуцию решила растянуть, понадеявшись на то, что обычные человеческие чувства и привязанности возьмут верх над колоссальным разочарованием и набирающей силу злостью, которые ясно читались в поведении алхимика. Ее объятия не нашли никакого отклика, и все те минуты, в течение которых она пыталась показать ему свою поддержку, он был холоднее и равнодушнее скалы.
- Если тебе потребуется компания, то я буду наверху.
Но Герхен бы не пришел к ней. Ему не нужна была компания, он не хотел никого видеть и слышать приторных слов сочувствия, щедро приправленных наигранным оптимизмом и надеждой на будущее, которыми всегда полнилась суккубия. Она ушла вслед за проклятым, и это было самое лучшее и полезное, что она в тот момент могла сделать. В гостиной воцарилась абсолютная тишина, и только где-то дальше по коридору слышались людские голоса, которые можно было разобрать за треском огня в камине, если прислушаться. Но Филин не вслушивался, потому что мир за пределами комнаты потерял для него всякий смысл.
Это состояние было похоже на паралич. Левифрон не знал, что делать и что думать, а потому раз за разом возвращался к ошибке, которая должна была закрасться в его расчеты и теории. Чем больше он бился над поиском черной кошки в темной комнате, тем хуже ему становилось, тем явнее ощущалась глубинная агрессия, вызванная непониманием, что пошло не так в идеальной картине лечения. Ненависть Бэя, отчужденность Эбигейл, которая не могла разделить его метания, сопротивление Альвэри, которая и сама, кажется, не знала, хочет ли все вспомнить – все это меркло перед невыносимым фактом собственного бессилия и разбившихся надежд. Их осколки теперь кололи, стоило только снова начать выискивать брешь в рассуждениях, но Грехен все равно не мог остановиться, пусть даже куда разумней было бы просто отпустить неудачу и подождать утра, чтобы просто начать сначала, разобраться, попытаться понять. Он предпочел блуждать по кругу, загоняя и истязая себя. Ошибка должна была быть, ведь нельзя было признать, что память Аль невозможно вернуть, или же что девушка просто не хотела ее возвращать. Исход в таком случае был один, и его наверняка не хотел никто в этом доме. Память была необходимостью, которая принесла бы наибольшее удовлетворения от свершения справедливости, но все могло быть совершено и без нее. Скорее всего, чувство мести бы не успокоилось, Филина бы до конца жизни преследовало разочарование оттого, что лоддроу все же удалось избежать того наказания, которого она действительно заслуживала, но обязательство было бы исполнено. Улеглась бы горечь, что только судьба Левифрона дала лихой крюк и оборвалась в самый неподходящий момент, когда как вокруг было еще много людей, которые должны были разделить его участь. Ее смерть стала бы компенсацией, но, конечно, не той, которую шадос подсознательно хотел. Компенсация стала бы откупом и жестом несдержанности. Но мог ли он что-то сделать, если амнезия Альвэри стала самым лучшим решением проблемы и защитой от посягательств Филина на ее жизнь?
Левифрон так и стоял у камина, пока не заныла невыносимо спина, а огонь не обратился в тлеющие угли, не дающие почти никакого света. Летом ночи были короткие, и едва только гостиная погрузилась во мрак, а Герхен опустился на диван, спрятав лицо в ладонях и погружаясь все в большее отчаяние, на горизонте небо начало сереть. Алхимик не любил это время суток, оно было самым беспокойным, рвало душу на части и несло в себе какую-то смутную тревогу. Именно в это время происходили самые жуткие стычки с нежитью и тварями, когда ночь тяжко отдавала свои права на небосвод солнцу, и они чувствовали, как их власть спадает, и вгрызались в плоть охотников с тройным остервенением, рвали и кромсали, стараясь унести с собой как можно больше жизней. Это было время, когда усталость становилась совсем неподъемной, а сил уже не хватало, чтобы стоять на ногах. Время застывало в промежуток между серым горизонтом и первыми лучами, снова запускавшими течение жизни и дарившими успокоение. Герхен не дотерпел до них, ему стало слишком невыносимо в чужих стенах, наедине со своим провалом и ненавистью, которой сочилось окружение, он подобрал плащ и плед и пошел туда, где дом больше не давил бы на него – наружу. На террасу его вывел Клейм, и алхимик плотно закрыл за собой дверь, чтобы радость пса, которому наконец разрешили набегаться вволю в саду, не просочилась внутрь. Волкодав с радостным кашлем ринулся в снег. Даже этого было мало, чтобы мрачные тучи в голове его хозяина хоть на мгновение расступились, Герхен просто сел на садовый стул, который не был покрыт тонкой коркой снега, и продолжил свое бдение там, закутавшись поплотнее. Утро – самая холодная пора в зимнем климате, и очень скоро мороз начал вгрызаться в кости даже сквозь одежду и плед. Алхимика это не заботило. Вне дома было как-то легче.

+4

228

6-7 число месяца Страстного Танца 1647 года, ночь-утро
Совместный пост с Левифроном

Эбигейл поднялась наверх и застыла в нерешительности. Бэй сказал, что гостевая комната находится напротив комнаты Альвэри. «Это прекрасно, конечно, но знала бы я, где она», - недовольно подумала суккубия и повернула налево от лестницы, больше по привычке, как это делала всегда дома. Но все двери оказались запертыми. Выламывать их девушка не стала, пусть и дальше хронят свои тайны. Развернувшись Эби направилась в противоположную сторону и, о чудо, на этот раз с первой попытки попала в комнату, которую и можно было бы назвать гостевой. Там и камин был, о котором говорил иштэ, и кровать была застелена свежим бельем.
Эбигейл развела огонь и подставила погреть руки. Несмотря на усталость, всклокоченные эмоции бурлили внутри, заставляя таррэ сомневаться: все ли верно она сделала? Возможно, не стоило оставлять Левифрона одного, но девушка не видела, как бы она могла ему помочь. В чем Эби успела убедиться, так это в том, что алхимик был очень закрытым. Тогда на кухне, он показал ей, что тоже боится совершить ошибку и переживает из-за этого. Но можно ли считать ошибкой, что зелье не сработало? Это же не точная наука, как часто лекарям приходится возвращать память пациентам? Похоже, что самые амнезийные собрались под крышей дома Альвэри, так что всем остальным забвение и не светит. Эбигейл тихо усмехнулась подобным мыслям, но на душе легче не стало.
Не видя лучшего решения, суккубия решила лечь спать. Она сняла с себя теплые штаны и сапоги, оставшись в длинной рубашке и белье и залезла под одеяло. Сон пришел мгновенно, стоило голове коснуться подушки. Спокойным его, однако, назвать было нельзя. Девушка постоянно что-то делала, бежала, встречала различных призраков прошлого, о которых не вспоминала годами. И только на рассвете весь сумбур разом прекратился. Эбигейл открыла глаза и втянула голую ногу под одеяло. Таррэ боролась с желанием сходить за водой и не желанием выползать из своего теплого мирка. Спустя минут десять жажда, все-таки взяла вверх над ленью и остатками сна, а за одно мозг подкинул вариант решения проблемы. Девушка спустила ноги на пол, натянула на себя сапоги, завернулась в одеяло и вышла из комнаты.
Конечно же, в доме было тихо, все еще спали в такой ранний час. Эбигейл на цыпочках спустилась по лестнице. Правда сначала девушка решила заглянуть в гостиную. Левифрона там не оказалось, постельное так и осталось лежать на кресле. В первую же минуту возникла мысль, что алхимик все-таки ушел, оставив и ее, и Аль с Бэем, решив, что больше не собирается решать хоть какие-нибудь проблемы, помимо своих собственных. Эби даже успела расстроиться, что мужчина с ней не попрощался. Но взгляд нашарил сумку Левифрона, его записи, и все ненужные мысли разом отступили. «И где он тогда?» Забыв уже о том, что хотела пить, суккубия бродила по первому этажу (второй был сразу вычеркнут, все равно, большая часть комнат была закрыта) в поисках алхимика. Обнаружила она его только тогда, когда решила выглянуть на террасу. Левифрон сидел на стуле, укутавшись в не особо теплый плед.
- Совсем сдурел? – поинтересовалась Эбигейл, остановившись напротив мужчины.
Левифрон никак не среагировал на риторический вопрос появившейся в дверях Эбигейл, лишь дернул головой, невольно выдавая, что вообще услышал ее слова. Холод постепенно привносил ощущение некоего сюрреализма и нереальности собственных ощущений, а потому нарушение уединения показалось чем-то странным.
Календарь, конечно, утверждает, что сейчас лето, но Мандран явно не тот город для таких вот посиделок.
Вид у него был слишком уж хмурым, и девушка не была уверена, что вообще сможет затащить того в дом. А потому появилась другая мысль.
- Ну-ка, расцепи, - Эбигейл упрямо разомкнула его руки, которыми он держал плед, села к алхимику на колени и укутала их двоих одеялом. В последнее время сотворить заклинание, чтобы согреть себя стало чем-то привычным, а потому девушка провернула этот трюк и сейчас.
- Сейчас бы сюда твою птичку, - она мягко улыбнулась, поудобнее устаиваясь на коленях и опуская голову на плечо. Эбигейл прикрыла глаза, она согревалась и свое тепло также распространяла и на Левифрона.
Тепло магии не могло мгновенно повернуть вспять все то, что мороз делал с алхимиком на протяжении нескольких часов, но гарантировало, что ему хотя бы не станет хуже. В этот раз Эбигейл уходить не собиралась, предоставляя ему выбор, которым он никогда бы не воспользовался, и из-за этого что-то в его внутреннем напряжении, которое нарастало всю ночь, доходя до пика, треснуло.
- Я не могу найти ошибку. Я не понимаю, что пошло не так, - говорил он шепотом, и в речи его явно слышалась загнанность человека, который заблудился в собственных измышлениях, повторяя их в голове раз за разом. – Если память к ней не вернется, то что мне еще останется, кроме как убить ее прямо так.
- Ты что такое говоришь? - Эби мгновенно выпрямилась, она положила ладонь на щеку мужчины и повернула его лицо, заставляя посмотреть на неё. Голос у девушки был ненамного громче, но в нем можно было различить беспокойство. - Зачем ты лечил ее тогда в лесу и в деревне, раз все равно думаешь об убийстве? Оставил бы, высосал из всех нас души и все. Но ты же этого не сделал, нашёл причину. А ты ведь не знал, что Аль все забудет.
Суккубия убрала прядь с его лба, затем переместила руку на затылок.
- Я не буду врать, что понимаю, какого тебе. Даже представить не могу, - она закусила губу, подбирая слова. - Но ты приложил слишком много сил, чтобы закончить это таким образом. Что-нибудь придумаем, попробуем найти другое средство. А может, памяти нужно лишь время.
- Мне все тяжелее искать причины ее жалеть. И я не думаю, что готов попробовать что-нибудь еще, я ведь уже провалился со своей помощью, хотя видят боги, пытался. Мне и не дадут другого шанса. Если бы ты не пришла, то могла бы увидеть, как бы они все обрадовались, замерзни я насмерть. Возможно, только это и смогло бы излечить амнезию, - на мгновение он замолчал и, кажется, стал еще мрачнее. - Нет, не возможно. Я уверен.
- Пожалуйста, не думай об этом. Ты воспринимаешь сейчас все очень остро. Не хочешь искать больше ничего , ну так и не ищи. Отдались от них. Пусть живут, Бэй расскажет Аль правду, ты тоже можешь это сделать. Прошу тебя, не ухудшай свою жизнь. В ней есть ещё светлые моменты и их может быть больше.
Эбигейл осторожно прикоснулась к его губам своими.
Ему очень хотелось ей верить, но было не так-то просто заставить себя не обращать внимания на очевидное. На бессилие, на презрение других, на собственные метания, ведь Левифрон не знал, что делать с этой возвращенной ему жизнью и как расплачиваться с обязательствами, которые ему навязали. Он ничего не знал, и становилось только хуже, когда после долгих и успешных попыток игнорировать этот факт его снова тыкали в него носом. Но сейчас Герхен не мог не слушать Эбигейл, ведь они были здесь одни, а предмет его сомнений и человек, ненавидевший его так люто, что готов был броситься прямо при Аль, мирно спали внутри и не могли испортить процесс внушения своим ядом. Алхимик ответил на поцелуй, но обещать ничего не стал, отставив повисшим в воздухе красивый призыв суккубии. Левифрон не знал, что будет, когда дом проснется, но чувствовал собирающуюся грозу.

Отредактировано Эбигейл (2017-10-30 11:52:33)

+4

229

7 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро.

Совместный пост

Бэй резко вскочил с кровати. Плененное ночными кошмарами сознание медленно очухивалось от видений разума, не давая возможности в один краткий миг определить, что находился мужчина уже далеко не во власти своих беспокойных сновидений. А потому иштэ так и замер, вперив рассеянный взор куда-то в стену и пытаясь сообразить, где вообще находился. Осознание реальности приходило быстро, а вместе с ним отпускало и сковывающее все тело напряжение, подкашивая ноги и вынуждая присесть на край постели.
- Ненавижу это все… - Тихо произнес проклятый.
Он потер прикрытые веки в попытке отогнать от себя последние отголоски ночи и протяжно выдохнул. Еще с минуту или около того мужчина просидел тихо и только окончательно очухавшись, обернулся через плечо. Альвэри, казалось, еще спала, зарывшись под подушку. Будить ее Эйнохэил не собирался, а вот заняться собой стоило. Иштэ обулся, не сильно заморачиваясь со шнуровкой, и поднялся, выйдя из комнаты. В доме витала легкая прохлада. Она самую малость, но все же бодрила, что шло только в плюс.
Спустившись на первый этаж и пройдя в ванную комнату, Бэйнар склонился над наполненной водой посудой. Он пристально всмотрелся в свое отражение, будто бы пытаясь отыскать в нем что-то новое. Мужчина пыфнул. Секундный ступор был спровоцирован отнюдь не самолюбованием, а попыткой разложить в уме расклад дел на день, который только-только начинался. Проклятый едва успел проснуться, а тяжесть грядущего уже давила на плечи. Немалое беспокойство вызывал и тот факт, что Левифрон все еще находился в одних стенах с Аль. Бэй слышимо хмыкнул. С этого-то и надо было начать.
Приведя себя в порядок, Эйнохэил вернулся в комнату лоддроу.
- Парам-пам-пам, - как-то мрачновато и почти неслышно проронил мужчина.
Он прошел к постели, рухнув на нее и приподнимая подушку, под которой пряталась проснувшаяся ледышка. За доброе утро заикаться не хотелось, поэтому начал иштэ, пожалуй, с главного вопроса:
- Завтракать будешь? – Тон голоса зазвучал многим мягче, а на губах заиграла мимолетная улыбка.
Все свои душевные тяготы перекладывать на девушку Бэйнар не видел никакого смысла.
- Хочешь чего-нибудь или сварганить на свое усмотрение?
Проклятый подался вперед, нависая над эльфийкой и заглядывая ей в глаза.

Вестимо, она успела вновь задремать, ибо все звуки, говорившие о том, что творилось вокруг - прошли мимо нее, не затронув сознание. Лишь значительно раскачавшаяся в одночасье кровать выдернула лоддроу из дремоты. Альвэри сонно воззрилась на нарушителя ее покоя, пытаясь понять, что тот с нее хотел в сей ранний, как казалось, час. Сознание очень медленно приходило в себя, растекаясь по черепной коробке со скоростью улитки, помня о головной боли и уже ожидая ее. Впрочем, отголоски оной до сих стучали в висках. Фенрил поморщилась:
- Все, что поможет избавиться от головной боли, - хрипло выдала она, занимая вертикальное положение, кое-как умудрившись не зацепить мужчину, что наклонился к ней.
Однако, та же боль, возникшая многими минутами ранее, не могла придушить наплыв мыслей, что нахлынули, стоило рассудку начать приходить в себя. Девушка принялась убирать слегка спутанные волосы в незамысловатую прическу. Казалось, она забыла о присутствии подле Бэя, рассеянно нахмурилась, но вскоре словно спохватилась:
- Ты был здесь? Почему?
Конечно, за те несколько дней, кои они провели вместе, многое поменялось. Даже более того, каким-то образом она позволила ему перешагнуть черту не только личностного пространства, но то, что будет просыпаться фактически от звука его голоса - слегка выбивало из колеи, путая и без того болезное сознание.
Собственно, прозвучавший вопрос был своеобразной первичной реакцией на некое внутреннее удивление. Спонтанной и не очень обдуманной.

Увы и ах, того, что могло помочь лоддроу справиться с головными болями, Бэйнар не знал. В ответ на слова Альвэри он лишь нахмурился, хотя и ненадолго. Мужчина выпрямился, все еще глядя на эльфийку и понимая, что ни у одного него утро выдалось далеко не сахарное. К тому моменту, как до слуха долетели вопросы, иштэ успел и вовсе подняться, не стесняя, быть может, в чем-то девушку. Эйнохэил внимательно посмотрел на Аль, не понимая к чему было брошено ему последнее. И непонимание это не укрылось ни во взгляде, ни в заминке, кою допустил проклятый.
- А разве не должен был быть?
Он не знал, что крылось за вопросом и чего именно ждала от него ледышка, а потому не нашелся и с достойным, а главное более-менее внятным, ответом. Наверное, они оба недопоняли друг друга, и чтобы не растягивать образовавшуюся паузу, в чем-то от части неловкую, Бэй зашагал к двери.
- Так значит, завтрак с меня? - Уже в дверях проговорил проклятый, - Чур, потом не жаловаться, - вопреки не совсем позитивному настроению мужчина улыбнулся.
Оставив девушку одну, иштэ заспешил по коридору. Не забыл он заглянуть и в комнату Эбигейл, предварительно постучав. В гостевой таррэ не оказалось. Как и не нашел Бэйнар Левифрона в гостиной. Однако оставленные вещи шадоса заприметить не составило особого труда. Секундное облегчение сменилось досадой. Мужчина цокнул языком. «Значит, гости решили задержаться». Хотя и обнаружить поутру распахнутую настежь от сквозняка входную дверь было бы тоже неприятно.
Проклятый зашел на кухню, где разжег печь и достал все оставшиеся в корзине продукты. Поставив на огонь овсянку и дожидаясь ее готовности, Бэй занялся приготовлением яиц и бекона. Особо много времени нехитрая готовка не заняла, и вскоре на столе уже стоял котелок с кашей и большая тарелка со «вторым блюдом», приготовленным на четверых. Завтракать в компании с гостями желанием проклятый особо ярым не горел, но и выдворять, по крайней мере, Эби на пустой желудок не стал бы. Тем более вряд ли бы Левифрон и сам задержался под крышей этого дома без особо веских на то причин. А их мужчина не находил.

Отредактировано Бэй (2017-11-01 23:24:17)

+3

230

Поцелуй продолжался, и концентрироваться на поддержании заклинания становилось сложнее, потому что внимание больше заострялось на обнимавшем ее Левифроне. Спустя какое-то время Эбигейл начала подмерзать, а потому девушка отстранилась от алхимика.
- Давай-ка пойдем в дом, меня на долго не хватит, и будет у Аль новая скульптура в саду. Пальцы на ногах уже почти не чувствую.
Суккубия поднялась и потянула за руку Левифрона. Тот поднялся и принялся разминать затекшее, замерзшее тело, можно даже было услышать хруст.
- О боги, тебе только остается покряхтеть, как старому деду, - Эбигейл не смогла скрыть широкую, веселую улыбку. – А вот не надо было сидеть столько времени на морозе.
Они прошли обратно в дом, и Эби направилась на кухню, чтобы заварить чай, но там уже кипела бурная деятельность, которую развел Бэй. Вкусно пахло жаренным беконом.
- А говорил, готовить не умеешь. Доброе утро, - Эби посильнее запахнула одеяло, чтобы не было видно, что она была в одной лишь рубашке, а после повернулась к Левифрону. – Я сейчас вернусь, а вы пока можете начинать завтракать.
Девушка сцапала ломтик бекона и, съедая его на ходу, отправилась на второй этаж. Оказавшись в комнате,  суккубия скинула с себя одеяло, надела теплые штаны, носки, уже нормально зашнуровала сапоги, а рубашку перехватила широким поясом. Застелив кровать и забрав свою сумку, девушка спустилась в ванную, где и смогла умыться, привести в порядок волосы. И только после этого вновь появилась на кухне. Левифрон хмуро смотрел в свою тарелку, да и Бэй не сказать что выглядел особо радостным. Чая так и не было замечено, а потому Эби сначала поставила греться воду, а потом села рядом с алхимиком, наложив себе каши.
- Аль проснулась? Все по прежнему?
Бэй кивнул, не проронив не слова. И все продолжили молча завтракать. Разговаривать мужчины явно не хотели, а от их взглядов друг на друга хотелось спрятаться даже таррэ. Эбигейл внимательно посмотрела на Бэя. Значит, ему придется осуществить свой план, о котором он упомянул накануне вечером. Девушка почувствовала себя лишней. Нет, конечно, им, вероятно, придется объясниться перед лоддроу, но сейчас было бы лучше оставить Бэя и Аль наедине. Все-таки есть вещи, которые нельзя говорить при посторонних.
- Знаете, о чем я вчера вспомнила? Сегодня же праздник, может быть всем нам стоит прогуляться, развеяться? – она посмотрела на Левифрона, но тот лишь одарил ее таким взглядом, который суккубия не смогла расшифровать.
Честно говоря ей было плевать, Эбигейл уже вознамерилась увести алхимика хоть на пару часов из дома, тем самым предоставив всем им передышку. Быть может, прогулка улучшит его настроение, и Левифрон перестанет думать о таких кардинальных методах лечения, как убийство. Эби решительно встала, убрала посуду, а затем потянула алхимика к выходу.
- Давай, пойдем прогуляемся. Бэй, спасибо за завтрак, - и оба вышли из кухни.

+3

231

По мере того, как Эбигейл льнула ближе, а Левифрон все крепче ее обнимал, магия чудесным образом грела все хуже и хуже, пока холод не начал вгрызаться в тело с удвоенной силой – после огненной магии, отогревшей алхимика, уличный мороз создавал слишком яркий контраст, пробивая своим натиском даже привычного жителя гор. Филин поежился, когда суккубия отстранилась.
- Давай-ка пойдем в дом, меня на долго не хватит, и будет у Аль новая скульптура в саду. Пальцы на ногах уже почти не чувствую.
Левифрон выпустил ее, Эбигейл слезла с его коленей – и алхимик смог увидеть мелькнувшие из-под одеяла голые коленки. До этого он даже и заметил, что она вышла на улицу в одной рубашке, отгородившись от суровой зимней погоды одеялом – добротным, но все же не внушавшем особого доверия. В иной бы ситуации Герхен не погнушался высказать девушке все, что он думает о подобном безрассудстве, но слова упрека застряли в саднящем горле, когда он понял, до какой же степени промерз сам, кутаясь в чахлый плед и плащ поверх обычной рубашки. А промерз он сильно, потому что ноги отказались гнуться, а спина отозвалась тупой, но сильной болью. Встать оказалось сложно, и когда Левифрону это все же удалось, ему показалось, что хруст и скрип обледеневших костей разнесся по всей террасе. Стало немного неловко.
- О боги, тебе только остается покряхтеть, как старому деду, - Герхен только пробубнил что-то в ответ, разминая спину, и это только подлило масла в огонь веселья Эбигейл. -  А вот не надо было сидеть столько времени на морозе.
Еще б ему было куда податься, кроме неприветливой улицы. Возможно, он просто хотел замерзнуть окончательно, позволив богам решать, что делать со всей этой запутанной историей, что завязалась межу нынешними обитателями дома. Ежели так, то Тейар явно не позволил своей новой игрушке превратиться в снег и лед.
Прежде чем войти внутрь, Герхен подозвал Клейма. Тот был весь мокрый, облепленный снегом, но заметно повеселевший. Псу не хватало долгих прогулок и простора, он чах в помещениях и подвалах, где им приходилось сидеть. С каждым днем это становилось все более очевидно, равно как и рискованность посредственного и нерегулярного питания. Пес, конечно, тревог хозяина не знал и агрессии пока не показывал, мазнул носом по протянутой к нему ладони и с непринужденным видом влетел в коридор, на ходу стряхивая с себя снег. Алхимик вывел его обратно на порог, быстро отряхнул и только после этого разрешил вернуться в тепло.
С кухни пахло едой, и в первую очередь Герхен подумал о том, что Альвэри стало лучше, и именно ее руками сейчас создается завтрак, что, конечно, было неплохо, но предвещало тяжелый разговор за столом. Каково же было его удивление, когда обнаружилось, что кашеварил на кухне Бэй. Сей факт как-то невольно заставил нахмуриться, а уж окончательно хорошее настроение уступило настороженности в тот момент, как Эбигейл ускользнула наверх, дабы привести себя в надлежащий вид и не сверкать голыми ногами перед посторонними. Дело хорошее, конечно, но почти сразу после этого атмосфера на кухне заметно потяжелела. Нежелание находиться рядом друг с другом между шадосом и иштэ было обоюдным, поэтому завтракать сели молча, наложив себе снеди на тарелки и всячески игнорируя присутствие друг друга. Именно эту картину застала вернувшаяся спустя какое-то время суккубия.
Эбигейл старалась. Одним своим присутствием она силилась сгладить неприязнь, которая имела место быть между мужчинами, пыталась вытянуть их на непринужденный разговор, спрашивала о состоянии Аль – и все безрезультатно. Левифрон мрачнел все больше, кусок не лез в горло, и он скорее больше ковырялся в еде, чем действительно ел, приговорив лишь мясо, дабы не пропадало зря.  Альвэри так и не спустилась, и это не предвещало ничего хорошего, учитывая, что проклятый дал понять об отсутствии прогресса. Дом продолжал давить. Филину здесь были не рады. Вопрос его выбора по-прежнему оставался неотвеченным.
- Знаете, о чем я вчера вспомнила? Сегодня же праздник, может быть всем нам стоит прогуляться, развеяться?
Разумеется, никакого восторга не последовало ни со стороны Бэя, ни со стороны Левифрона. Последний и вовсе не сдержал взгляда в адрес суккубии, полного скепсиса. Это была не та ситуация, когда следовало думать о развлечениях, он не мог отойти далеко от Аль, он не знал, что будет дальше, он не мог решить, что делать и как быть… Но Эбигейл его метания не интересовали. Едва ли не впервые за все время она ставила его перед фактом, а не он ее, и отступать она не собиралась, буквально утягивая алхимика за собой. Вспыхнуло раздражение, но почти сразу Филин подавил его, не позволив разрастись. Бэй ведь наверняка только и ждал повода, чтобы убедиться в неадекватности своего гостя. Поэтому Герхен сдался и встал из-за стола.
- Давай, пойдем прогуляемся. Бэй, спасибо за завтрак.
- Час, не больше. Я не могу уходить надолго, - бросил алхимик суккубии, вновь натягивая свой плащ, покрывая голову капюшоном и пряча сумку через плечо под полой. Он не верил, что его инструменты, записи и личные вещи останутся нетронутыми в его отсутствие. Клейм уже топтался у входной двери, ему не терпелось вновь оказаться на улице. – Шарф не забудь. Замерзнешь.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Улицы Мандрана ]

Отредактировано Левифрон (2017-11-05 22:42:24)

+3

232

Ответ мужчины не внес ясности, если не сказать больше. На какой-то момент лоддроу даже забыла о головной боли, что стала ее спутницей со вчерашнего вечера. Девушка озадаченно взглянула на Бэя и, возможно, если бы он подзадержался в ее комнате, то продолжила внезапно возникшую тему, но тот с деланным весельем и «угрозой» сделал ноги прочь, вестимо, в сторону кухни. Аль еще какое-то время взирала на закрытую дверь, вскоре передернув плечами и отвернувшись. «Странная компания. Тейар знает, что в голове творится.»
- А сама-то, - буркнула в ответ своим же мыслям Фенрил, поднимаясь с кровати и потягиваясь.
Впрочем, ей простительно хотя бы из-за "болезни". Поморщившись от саднящей боли в черепной коробке, покосилась на странное письмо, что получила ночью, и прилагаемый к нему «подарок». Они не давали ей покоя уже с момента, как сознание сбросило с себя полог сна. Было стойкое ощущение, что она знает от кого оно, как бы это странно не было, ибо никогда не держала дружбы с особами со столь фривольными манерами. Однако стоило только «копнуть» поглубже в памяти, как головная боль сильнее давала о себе знать. Это раздражало до невозможности. Альвэри отступила, в очередной раз отложив разбирательство «на потом».
Девушка прошла к окну, распахнув его настежь и впуская в комнату приятный аромат свежести да морозного утра. После подошла к шкафу, взяла чистую одежду и неспешно покинула комнату. Спускаясь по лестнице, она уловила приятный аромат жареного бекона и почувствовала, насколько все-таки она голодна. Однако на кухню, откуда долетали не только "вкусные" ароматы, но доносились до слуха и голоса знакомых, не поспешила, решив сначала освежиться.  Казалось, что принятие ванны не продлилось долго, хотя лоддроу не особо и спешила, но когда она появилась на кухне, то обнаружила там только Бэя. Так, как в доме царила относительная тишина, то Фенрил, не без легкого удивления, сделала соответствующие выводы.
- Левифрон с Эби ушли? – спросила Аль присаживаясь за стол и только сейчас заметив хмурые «тени» на лице мужчины. – Что-то произошло?
Нет, девушка в принципе понимала, что алхимик был недоволен своей работой. Это естественно для человека, который посвящает жизнь изучению чего-либо, а успев кое-как узнать лекаря можно было сделать вывод, что он был таким вот "самозабвенный". Собственно, лоддроу хотела ему поутру сообщить, что не все так плохо, как казалось вчера. К этому времени она поняла, что вспышки, сопровождаемые страшной головной болью, это куски воспоминаний. Все то, что она успела «увидеть» до текущего момента, сложилось уже в небольшую картину. По крайней мере, Альвэри теперь знала, как так произошло, что она променяла Фениксов на Драконов со всеми вытекающими. Этого было мало, но память откликалась. Пусть с болью, но все же. И теперь из--за того, что Левифрон ушел, не ведая о своем, пока что, небольшом успехе, заставило ее чувствовать себя перед ним в какой-то мере виноватой. Ведь девушка не сомневалась, что алхимиком могло овладеть разочарование в своих силах, если не сказать большего. Как не сомневалась в том, что он должен знать, что они заблуждались, поспешили с выводами. Впрочем, за такую боль, что ей приходилось чувствовать каждый раз, когда очередной кусок из прошлого врывался в память, лоддроу еще бы подержала эту компанию в неведеньи какое-то время.
Фенрил потянулась за куском хлеба, положив на него бекон и прихватив яйцо. На овсянку она глянула с легким подозрением во взгляде. Как бы она не была голодна, но это подобие снеди, не только своим видом, но и вообще, не вызывало желания ее попробовать. Засим девушка довольствовалась меньшим. «Надо сказать Катрине, чтобы пополнила запасы,» - промелькнула в голове ленивая мысль, пока лоддроу не без удовольствия принялась за еду, ожидая хоть какого-то ответа от оставшегося рядом с ней Бэя.

+1

233

На слова благодарности Бэйнар все так же молча кивнул, без особого аппетита пережевывая овсяную кашу и слушая удаляющиеся от кухни шаги, которые вскоре и вовсе стихли, а за Эбигейл и Левифроном тяжело захлопнулась входная дверь. Мужчина повел бровью. «Быстро ретировались». Он отправил очередную ложку в рот. Оперативности гостей можно было только позавидовать, а таррэ и вовсе стоило отдать должное за пришедшую так кстати идею. Правда вот особого желания куда-либо идти за шадосом до последнего замечено не было. Но кого это волновало, если рыжая была настолько решительно настроена, что едва ли на за шиворот вывела алхимика из-за стола?
- Не может он уходить, - хмуро буркнул себе под нос иштэ, продолжая ковырять овсянку, - Еще как можешь. Уходить и не возвращаться.
Если бы Леви сейчас предпочел остаться, нечто сродни прозвучавшему и последовало бы в его адрес, хотя надо было быть слепым, дабы не приметить за проклятым ярого желания распрощаться с некогда приятелем раз и навсегда.
В конечном итоге, провозившись с едой еще с несколько минут и так и не заставив себя доесть кашу, мужчина отставил тарелку, принимаясь за яйца и бекон. А еще через какой-то непродолжительный отрезок времени на кухне появилась Альвэри.
Левифрон с Эби ушли?
Эйнохэил поднял голову, взглянув на успевшую разместиться за столом девушку.
- Что-то произошло?
- Ушли, - предпочтя ответить на все по порядку, отозвался иштэ.
Он понял, что успел допустить ошибку, не запрятав свои эмоции куда поглубже, и теперь должен был найтись с ответом и на второй вопрос, так как лоддроу не составило никакого труда рассмотреть некоторую напряженность и насупленность, вкупе с задумчивостью, о чем говорил весь вид мужчины: притихший и серьезный.
- Ты так ничего и не вспомнила? Совсем?
Бэй согнал с лица излишнюю удрученность ситуацией и внимательно вгляделся в голубые озера напротив.
- Знаешь, а ведь сегодня праздник, оказывается. Эби вспомнила, - проклятый привстал, поддевая со стола заварник и разливая чай по двум чашкам, - Я, конечно, понимаю, что скорее всего настроение у тебя совершенно не праздничное, но все-таки может и нам стоит прогуляться? Не хочется опять натягивать на себя десять одежек, однако на кострища я бы посмотрел.
«Особенно если бы всех темных так в один день сжигали, как чучела».

+2

234

Ответ мужчины поразил своей лаконичностью и игнорированием второго вопроса, как оказалось впоследствии. В таком настроении Альвэри его, пожалуй, еще не видела, или не примечала. Лоддроу чуть дернула бровью. Возможно, будучи все в том же напряженном состоянии, в коем она их вчера всех оставила, они повздорили из-за какой-то мелочи, что стала, так сказать, последней каплей. А може и нет. Фенрил вздохнула. Голова и без того болела, чтобы еще теряться в догадках о чужом, странном поведении.
- Ты так ничего и не вспомнила? Совсем?
Вопрос Бэя заставил на время отвлечься от мыслей и пережевывания легкого завтрака. В его взгляде, или ей показалось, читалась искренняя заинтересованность, хотя уж ему-то чего было переживать? Чай не его труды улетят в тому же пустобрюху под хвост в случае провала. Девушка вновь дернула бровью, как и он прежде, не спеша с ответом и продолжив завтракать. Вспомнить что-то ей, конечно, удалось, но картинка хоть и сложилась, но что-то было не так. Казалось, в оной есть существенные прогалины, кои терялись в темных закоулках сознания и не спешили находиться.
- Знаешь, а ведь сегодня праздник, оказывается. Эби вспомнила, - тем временем продолжил мужчина, не дождавшись ответа и принявшись разливать чай, - Я, конечно, понимаю, что скорее всего настроение у тебя совершенно не праздничное…
Аль хмыкнула. Знал бы он насколько не праздничное. Хотя, с того момента, как она проснулась и осознала, что начинает что-то вспоминать, даже постоянная головная боль не вгоняла в былое, "подвешенное" состояние. Однако, Фенрил поняла и то, что самолично продолжить ворошить те моменты, что начали подниматься из пепла прошлого, не сможет. Стоило только попытаться вспомнить, что пропустила память, почему-то обойдя эти воспоминания, или самой продолжить красочную историю из всех картинок, что уже имела при себе, как голова буквально взрывалась волной всепоглощающей боли. Вплоть до того, что какое-то время она вообще не могла ничего соображать, словно ее оглушили приличного размера булыжником по голове.
-…Не хочется опять натягивать на себя десять одежек, однако на кострища я бы посмотрел. - не ведая ни о ее мыслях, ни о состоянии, продолжал тем временем Бэй.
Лоддроу вздохнула, вспомнив о том, что это был за праздник. Ей такие скопища народа, которые впадали в своеобразный экстаз от происходящего действа да слов праведников, совсем не по вкусу, как и эти показательные «казни» чучел. Символично, конечно, но достаточно бестолково. Однако, каждому свое. Мужчина был прав в одном, определенно стоило прогуляться, проветрить голову, снова попробовать собрать мысли в одну кучу, подавляя желание оторвать себе голову в моменты очередного откровения.
- Сложно сказать, - пригубив напиток и почти сразу отставив чашку, задумчиво протянула лоддроу. – Может воспоминания, а может вновь видения, ибо чувствуется, что что-то в этом всем не так, но что... А еще эта постоянная головная боль мешает сосредоточиться, словно специально стоит барьером, - Аль поморщилась, машинально потянувшись к вискам и принявшись их массажировать.
Она ответила уклончиво, не желая давать призрачную надежду до того момента, пока окончательно не уверуется в том, что «идет на поправку». Почему-то в том, что это вскоре произойдет, девушка была уверенна. Засим, раз действительно интересно, столько времени терпели, потерпят еще немного. Тем более, что подобного рода весть хотелось сообщить всем, кто принимал активное участие в восстановлении ее памяти, ну или просто помогал. Ей так казалось правильным на тот момент. Что что-то могло пойти не так и кардинально измениться – в ту минуту даже мысли подобной не проскользнуло, появилось лишь легкое предвкушение и ожидание того, как отреагируют знакомые. Кто-то, возможно, будет рад конкретно за нее, а кто-то за результат своих трудов, кои, пусть и не так, как ожидались, но все же сыграли не последнюю роль. От подобных мыслей на губах Фенрил появилась меланхоличная улыбка, кою, впрочем, она быстро «стерла». Взглянув на мужчину, Аль кивнула:
- Думаю, ты прав. Нечего сидеть в четырех стенах. Может на свежем воздухе и головная боль пройдет, и память смилостивится, - Аль поднялась. – Я схожу в свою комнату, кое-что возьму с собой, а ты пока оденься потеплее, да. Посуду оставь, - бросила уже в дверях и вышла.
Лоддроу поднялась в комнату и подошла к прикроватному столику, на котором все так же одиноко лежали вчерашние полуночные «подарки». Она взяла письмо и, покрутив его у руках, сунула за пояс. Что-то подсказывало ей, что это своеобразная ниточка, коя может связывать ее потерянное сознание с прошлым и сейчас ее отбрасывать в сторону не стоило. Свиток же Альвэри не тронула и вскоре покинула помещение, спустившись вниз.  Бэй уже стоял у выхода во всем "параде", присущем для менее хладостойких натур. Очередной раз мелькнула мысль, что не совсем понятно его упрямое желание находиться рядом и местами терпеть дискомфорт, когда можно жить себе, как и прежде скорее всего, в краях теплых и не мучиться. Коснувшись вновь этого, казалось бы, не особо важного вопроса, лоддроу почувствовала, как что-то в глубине сознания словно вздрогнуло, шевельнувшись, но стоило только обратить свой внутренний взор на это, как тут же ее "накрыла" волна головной боли накрыла.
- Идем, - чуть хрипло произнесла девушка, открывая дверь.
Дождавшись, когда и Бэй переступит порог, окунувшись в среду морозного гостеприимства Мандрана, Фенрил заперла дверь. Они неспешно вышли на улицу, которая в сей утренний час была еще безлюдней, чем обычно, и медленно двинулись туда, где, скорее всего, можно было узреть "праздник" и окунуться в эту атмосферу с головой.

Альвэри, Бэй ------->Улицы Мандрана

Отредактировано Альвэри (2017-11-11 18:48:55)

+1

235

<----Бэй, Альвэри Постоялый двор "Зимний очаг"

7 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Вечер.

Желание в тот же момент исчезнуть, растворившись в воздухе, нарастало и возможно, что в конечном итоге она бы воспользовалась более быстрым способом добраться до дома. Однако, пребывая в таком состоянии, как сейчас лоддроу, подобного рода решения приходили запоздало, если вообще возникали. Да и Бэй не давал сознанию полностью утонуть в самоуничтожающем омуте из обуревавших его чувств и эмоций. Секундное раздражение, кое было рванулось вверх, заслышав мужской голос, в одночасье сменилось безразличием. Не было желания препираться, ровно как и переубеждать его в том, что ни ей, ни ему подобного рода «благородство» не нужно. Засим, бросив ничего не значущую фразу, девушка продолжила путь, вскоре покинув помещение.
Стоило ли говорить, что всю дорогу до дома никто не проронил ни слова. Альвэри полностью ушла в себя, утопая в собственных чувствах, что порою были темнее ночи. Она не замечала творящегося вокруг праздничного настроения, что достигло к тому времени своего апогея, проталкиваясь сквозь толпы и выбираясь на относительно пустые улочки. О Бэе, что не отставал от нее ни на шаг, Фенрил словно и вовсе забыла, ни словом, ни жестом, ни взглядом не давая подумать обратное. Очутившись возле родных стен, лоддроу все так же молча отперла входную дверь, закрыв ее после того, как провожатый вместе с ней переступил порог. Движения ее были четкие и быстрые, лицо сохраняло все ту же беспристрастную маску. И молчание. Давящее, гнетущее. Пожалуй, даже добротный эмоциональный всплеск со всеми вытекающими не был бы столь «убийственен», как это полное отрешение от окружающего мира.
Альвэри молча прошла по коридору, направляясь в свою комнату. Бэй предпочел скрыться в библиотеке, кою некогда не так и жаловал, но кому сейчас до этого было дело. Девушка поднялась к себе, заперла дверь, сбросила одежду и просто рухнула на кровать. В голове была полнейшая пустота, в душе наоборот творился форменный хаос, который не покидал ее ни на минуту, начавшись еще на постоялом дворе. Слишком многое было услышано, несмотря на краткость рассказа. Слишком многое не помещалось в голове, не воспринималось, чтобы разложить по полкам. Было больно, как морально, так и физически. Тихая ярость была задавлена отчаянием, лишь эхом отзываясь где-то внутри. Аль не успела приметить, как погрузилась в тяжелый сон, который не принес в ее состояние облегчения, скорее наоборот…

8 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Рассвет.

Утро выдалось ужасным. Во всех смыслах этого слова. Голова так болела, словно по ней всю ночь носился табун лошадей, вернулась тошнота, что скорее была следствием голода, нежели беременности и всего того, что пережила накануне. Но паршивей всего было на душе. Сны не принесли облегчения, наоборот. Ярким калейдоскопом завертелись в памяти воспоминания о прошлом, смешиваясь с кошмарами. Вестимо, не без помощи Бэя памяти удалось расшевелиться, ибо в этот раз перерывов не было. Ее просто ослепляло все без передышки, вгрызаясь в сознание картинками былого, а в мозг болью, от коей тот корчился в агонии. Она вспомнила, хотя и не все, но и того было достаточно…
Аль перевернулась на спину и долго лежала, «изучая» невидящим взором потолок. Сейчас, когда многое встало на свои места, лоддроу уже могла относительно трезво смотреть на ситуацию. Конечно, злость, некая обида и иже с ними саднили душу, ибо это не меняло того, что сделали ее знакомцы и Бэй, но… Сейчас, имея на руках воспоминания, дополнением легшие на слова Бэйнара, воспринималось все в ином свете. Не скажешь, что радужном, но по крайней мере понятном, свете, хотя что с этим делать она по-прежнему не знала. Мысли с трудом перемещались в, ошалелом от новостей, сознании, продолжала досаждать головная боль и голод, поэтому Фенрил не стала без толку нежиться в кровати и все-таки поднялась.
Осторожно встала с кровати, ибо тут же легкое головокружение едва не уложило обратно, и прошла к шкафу, найдя одежду и одевшись. Убрав волосы в незамысловатую прическу, девушка двинулась прочь из комнаты. Спустившись вниз, она неспешно посетила ванную комнату, после пройдя на кухню, где завозилась с приготовлением легкого завтрака и кофе, аромат коего вскоре разлетелся по всему дому. Готовила Альвэри не на себя одну, хотя и не спешила увидеться с тем, кто продолжал переворачивать ее жизнь с ног на голову. На то было несколько причин, в том числе и саднящие боль, злость и обида, с коими хотелось справиться, а не дать выплеснуться, когда не просят. Собрав весь свой нехитрый завтрак на небольшой поднос, лоддроу покинула кухню, но остановила в нерешительности в коридоре. Минутное размышление, тяжелый вздох и Аль направилась, сначала, в гостиную. Перешагнув порог комнаты она таки убедилась в верности своего предположения, мужчина расположился на диване. Он уже не спал, несмотря на раннее утро, и вовсю рылся в своей сумке. Девушка с трудом подавила волну смешанных чувств и эмоций, что разом поднялись из глубин души, стоило только вновь увидеть его после столь длительного забытья да всего того, что случилось за последние сутки.
- «Доброе» утро, Бэйнар, - в голосе улавливалась усталость, как и напряженность.
Она и правда не знала, что сейчас сказать и с чего начинать. По правде, ей нужно было еще вчера остаться одной, чтобы осмыслить все и прийти к чему-то взвешенному да оправданному, но он лишил ее этого.
- На кухне завтрак и кофе, если голоден. Я буду на террасе.
[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/u6kr0g/07_florence_the_machine_no_light_no_light_myzuka.mp3|No light, no light...[/mymp3][/float]Более не сказав ни слова, Альвэри развернулась и направилась в упомянутом направлении. Настроение ее, скажем так, от мимолетной встречи с Бэем, не улучшилось, легче на душе не стало, а головная боль продолжала досаждать, раздражая. Выйдя на террасу и вдохнув утренний, морозных воздух, лоддроу разместилась за небольшим столиком, на который положила поднос с завтраком. Откинувшись на высокую спинку стула, девушка задумчивым взглядом блуждала по заснеженному саду. Голова разрывалась не только от пресловутой боли, но и от мыслей, что шли с нею в шаг. За душевное равновесие, как и прежде, не стоило даже мечтать.

Отредактировано Альвэри (2017-11-25 14:37:35)

+4

236

8 число месяца Страстного Танца.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Рассвет.

Совместный пост.

Этой ночью уснуть у Бэйнара так и не получилось, если не брать в расчет нескольких предрассветных часов, когда легкая и довольно-таки беспокойная дрема все же взяла верх над бодрствованием. Эмоции, наполняющие сердце, топили не хуже самого настоящего болота. В таком месиве из переживаний и негатива, осознания собственных поступков, в правильности которых был уверен, и их далеко не радужных последствий, понимания того, насколько больно умудрился правдой ранить близкого и дорогого тебе существа можно было лишь погрязать все больше и больше без права отыскать хотя бы малейший шанс выбраться. А стоило только попытаться отвлечься, задуматься о чем-либо кроме теперь же повисшей в воздухе ситуации меж ними с Альвэри, эта трясина начинала засасывать еще сильнее, грозя затянуть в бездонный эмоциональный омут с головой.
Так и не найдя себе места ни в библиотеке, ни в гостевой комнате, куда поднялся позже, мужчина вернулся в просторную гостиную. Однако, смена обстановок ничего не меняла. Состояние: взбудораженное, обеспокоенное и тревожное вынуждало переходить из комнаты в комнату, так и не находя столь желанного для разума и души покоя ни в одной из них. Сам себе Эйнохэил напоминал бесплотного духа, слоняющегося по огромному ночному дому в поисках вожделенного спокойствия, отыскать которое у него так и не получалось. Казалось бы, та загнанность, до которой успел довести себя проклятый, давно должна была свалить его с ног, но почему-то вызывала обратный эффект, а невозможность отнестись к сложившимся стечениям обстоятельств на малую долю полегче лишь усугубляла паршивость самоощущения.
Первых часов рассвета иштэ, признаться, не заметил. Лучи солнца, что начали пробиваться в гостиную сквозь легкие занавески на окнах обошли внимание Бэя, самозабвенно перерывающего походную сумку, кою тот перенес из кухни. Занятия лучше мужчина не нашел, и не увлекись он хоть чем-то, непременно бы сошел с ума от угрызений совести за свою ложь и общего морального настроя. Все, что хоть как-то цепляло уставшее от самоистязаний сознание так это холод. Его проклятый хорошо ощущал, где бы не находился. От повисшей в доме морозной свежести понемногу начинало трясти. Или это от нервов? Бэйнар предпочел натянуть на себя кофту и свитер. Лучше не стало. Тяжело вздохнув и потерев ладони, он вернулся к содержимому рюкзака, выкладывая и укладывая все имеющиеся в нем вещи по десятому разу. От скрупулезного занятия иштэ отвлек голос Аль. Мужчина в ту же секунду оторвал пристальный взгляд от широко распахнутой горловины и воззрился на переступившую порог гостиной девушку. Впрочем, не дождавшись от Эйнохэйла и двух слов в ответ на пожелание «доброго утра», лоддроу развернулась и направилась прочь. Проклятый скупо облизнул не пойми от чего пересохшие губы, сжимая их в тонкую линию и подавляя в себе волну негодования и досады. Эти чувства оставляли за собой неприятный саднящий след и поделать с этим было ничего нельзя. «И тебе доброго», - в мыслях отозвался иштэ, вновь склоняясь над лежащей на диване сумкой и не особо аккуратно запихивая в нее шкатулку. Есть не хотелось совершенно, а потому и прерываться на перекус смысла не было. Даже дошедший до гостиной запах свежезаваренного кофе аппетита и желания отхлебнуть из чашки не вызывал. Бэй самозабвенно продолжил копошиться в недрах рюкзака. Упомнив, как предпочла обратиться к нему эльфийка, он поморщился. Мужчина всегда недолюбливал звучания собственного полного имени. И только спустя несколько мгновений проклятый замер. «Я ей так не представлялся». Переварка ударившей в голову мысли заняла еще какое-то время. Бэйнар выпрямился, в замешательстве взглянув на пустой дверной проем. Вот такое вот доброе утро. Бросив возню с рюкзаком, он поспешно вышел из гостиной, направившись прямиком на террасу.
Мужчина переступил порог дома, тут же натыкаясь взором на расположившуюся за столиком девушку. Эйнохэил подошел ближе, отступая к перилам, утонувшим в снегу, и обхватывая себя руками. Морозы Мандрана невозможно было не чувствовать, особенно нерадивым гостям восточных земель, которые предпочитали выбираться на улицу, не удосужившись одеться по погоде.
- Я смотрю, ты имя вспомнила, - иштэ развернулся лицом к Альвэри. К сожалению или счастью, а игнорировать ее так, как это могла делать лоддроу, у него не получалось, - Только лишь его? – С искренним интересом и волнением, что попытался скрыть, поинтересовался Бэй.

Казалось, она не заметила появления мужчины, как и его слов не услышала. Подол платья едва заметно покачивался от "дыхания" ветра, "подметая" снежинки на полу. Лицо не поменяло задумчивого выражения, а взгляд продолжил рассматривать что-то в глубине сада. Но это все было привычно напускное, своеобразная защита от того, что могло вывести ее из состояния относительного равновесия. Впрочем, кого Аль обманывала? Девушка вздохнула, без горечи, но и радости не слышалось. Она посмотрела на Бэя внимательным, изучающим взглядом, словно впервые увидела, либо же после долгого расставания искала изменения в нем. В голубых глазах темнели отблески не выплеснутых эмоций, переливаясь относительно понятным "узором" . Было обидно, было больно, было тоскливо, было... Впервые за многие годы Фенрил чувствовала себя так, словно из нее вновь вынули душу, хорошенько истрепали, а после, как ни в чем ни бывало, попытались вставить на место. Поэтому этот список легко продолжить, но стоило ли оно того?
- Не только, - спокойно произнесла, наконец, лоддроу, потянувшись за кофе.

- Не поделишься? – Так же спокойно отозвался мужчина.
Бэйнар крепче обхватил себя за плечи, утыкаясь носом в высокий воротник свитера. Его начинало заметно трясти от мороза, хотя иштэ и силился не придавать этому значения. Показные умиротворение и флегматизм перебивали надежда и смятение. Напускные эмоции не давались настолько хорошо, как эльфийке. А желание знать рвалось наружу, преследуемое своими личными целями.

Альвэри отпила теплого кофе, что на морозном воздухе остывал в разы быстрее. Поверх чашки лоддроу наблюдала за мужчиной, который силился казаться беспечным. Но, как он там говорил, она хорошо его знала. Да и смотреть, как он синеет на морозе, но пытается стойко не обращать на оный внимания, зрелище не из самых приятных.
Фенрил отложила кофе, поднимаясь с насиженного места.
- Идем в дом, - произнесла девушка, направляясь прочь.
Она не спешила. Молчала. Не интриги ради, просто мысли отказывались складываться в одну логическую цепочку, до сих пор пребывая под "контролем" чувств и эмоций. До сих пор тревогой отзывалось то, как поступила с ней вся компания знакомцев. Болезненность нанесенной душевной раны, пусть каким-то боком оправданной, не давала покоя и раздражала, путая сознание. Глухая ярость, не выплеснувшаяся, пусть и притихшая, задавленная еще ночью, осадком лежала на душе. Физическая боль продолжала досаждать, отчего лоддроу чувствовала себя совсем паршиво. Однако, когда память вновь вернула ей былые вспоминания, Фенрил приложила все возможные силы, чтобы не "рубить с плеча". Да и многое осталось недосказанным, наверное, в том промежутке прошлого, который она столь удачно забыла.
Альвэри прошла в гостиную и разместилась на одном из кресел, поближе к не зажженному камину. Она дождалась, когда следом войдет Бэйнар, следя за ним все тем же внимательно-изучающим взглядом. Она еще не все вспомнила, поэтому...
- Я не помню, что произошло со мной после того, как вернулась из Сезии в Хартад. Пока не помню. До этого момента, вроде, могу утверждать, что владею своими воспоминаниями в полной мере, - проговорила девушка.

Иштэ вошел в комнату вслед за эльфийкой. Он прошел к дивану, не спеша размещаться на мягких подушках и растирая руками озябшие плечи.
- Спустя несколько дней после ты пришла ко мне, рассказав, что получила записку от Левифрона, что ему грозит смертная казнь и ты не можешь остаться в стороне, боясь, что он поплатится жизнью из-за того, что вызвался помочь тебе со всей этой историей на болотах, - выслушав девушку, отозвался Бэй.
Мужчина присел на диван, замолчав. В гостиной повисла относительная тишина. Начатый разговор давался тяжело им обоим. Напряженность сменялась едва осязаемой неуверенностью, колебанием перед каждой подобранной фразой и сдержанностью, что сказывались в разы пагубнее. Не зная, как подступиться к тому, что хотел спросить, проклятый хранил молчание, излишне пристально всматриваясь в ковровое покрытие у себя под ногами. Вопрос, что так мучил иштэ все это время и сейчас крутился на языке, произнести вслух оказалось не так-то и просто. И чтобы задать его, нужно было перебороть в себе страх возможного ответа, который пугал многим больше даже собственных ночных кошмаров. С ними Эйнохэил от части, но все же успел смириться за все свои прожитые годы и благодаря Альвэри, за услышанное же от девушки он говорить не брался. Проклятый подался вперед, опираясь локтями о колени и складывая руки в замок.
- Ты знала? – Не смотря на все его старания держаться вопрос прозвучал заметно сдавленно, произнесенный на одном выдохе. Мужчина оторвал внимательный взор от пола, взглянув на лоддроу, - Знала, что была в положении, когда пришла ко мне?
Бэйнар вновь замолчал, тяжело сглотнув подступивший к горлу ком, что не давал возможности произнести ни единого слова с былым спокойствием. С замиранием сердца, глухие удары которого были единственным, что он отчетливо слышал в воцарившейся тишине, проклятый всматривался в голубые глаза, подернутые дымкой фальшивой сдержанности. Боги, насколько же он боялся узнать правду… Пожалуй, страшнее нее было только понять, что Аль ему врет, ведь какой бы горькой не оказалась истина, иштэ изо всех сил хотелось верить, что ледышка все еще могла быть с ним искренней.

+3

237

Совместный пост.
http://s4.uploads.ru/lL187.png

[float=left]http://sa.uploads.ru/t/gNdKW.jpg[/float]Они были похожи на противников по фехтованию. Каждый из них осторожно подбирал слова, изучая другого и пытаясь предугадать его поведение, эмоции, что могли быть многим красноречивее слов. Слишком многое осталось внутри, без возможности выплеснуться наружу. Она в том не видела резона, пока не видела, а момент, когда в памяти еще были слишком большие прорехи – упустился. В первую очередь хотелось понять, да и чувства к иштэ, что было приглушились амнезией, вновь дали о себе знать мешая.
Девушка молча наблюдала за тем, как мужчина располагается на диване, зябко ежась от последствий нахождения на открытом и морозном вохдухе.
- Спустя несколько дней после ты пришла ко мне…- начал Бэйнар.
Его слова заставили нахмуриться. Увы, но, как и прежде, попытки самой что-то выудить из своей памяти, заканчивались фиаско. Засим, не ведая, так ли оно было, как вещает мужчина, что касалось записки, как минимум, и не имея иного варианта, нежели принять его пересказ, как истинно верный на текущий момент, Альвэри молчала. У нее не было причины не верить ему, как и тому врать, ибо память возвращалась, пусть и кусками, что на корню пресекало любые попытки манипулировать ею.
Бэйнару не многим лучше давались слова, чем ей. Между ними буквально физически ощущалась неловкость, неуверенность в следующем шаге, слове. Казалось, что мужчина внутренне борется сам с собой, не решаясь вновь начать разговор. Пожалуй, она могла бы предугадать, что его мучило, но все из-за той же недосказанности да отсутствия необходимых для того кусков прошлого, не сумела. Пусть от того уютней себя не чувствовала. Впрочем, вскоре все встало на свои места.
- Ты знала? – как-то «болезненно» произнес иштэ, взглянув в ее сторону, - Знала, что была в положении, когда пришла ко мне?
«Значит, не сказала,» - коснулась сознания быстрая мысль и лоддроу грустно улыбнулась. Всего на миг, которого, впрочем, было достаточно, чтобы приметить. Она могла бы легко соврать, он бы даже не заметил, но вот только зачем? Это должно было случится рано или поздно, она навряд ли могла предположить, что при таких обстоятельствах, но все же скрывать не собиралась, какими бы не были последствия. Как всегда…
- Я увидела его в Сезии, нашего мальчика, - откинувшись на спинку кресла и засмотревшись на потолок, вспоминая события тех дней, произнесла Фенрил. – Когда вы там все резвились, веселились… Виденье застало меня врасплох, как всегда, и буквально выбило почву из-под ног. Собственно, этим и объяснялось мое тогдашнее поведение. Пока я смогла понять, осознать увиденное… Пожалуй, поверить в то не смогла, хотя по сути наши пророчества не есть троеточие с разными пониманиями, а четкая точка на факте, - Аль взглянула на Бэйнара.
Как бы не хотелось заводить подобный разговор, но приходилось. Было бы проще, если бы она в свое время сказала ему, но былого не вернешь. Лоддроу чуть дернула бровью.
- В какой-то момент, сопоставив некоторые факты, поняла, что Айнэ знает. Собственно, для того я ее и забрала с собой, чтобы своеобразно подтвердить свое…положение, как минимум. Не стану тебе пересказывать это все. Достаточно и самого факта, что Айнэ засвидетельствовала мое состояние, возрадовалась оному, оставила мне воды, освещенной магически, дабы легче переносила все эти…изменения и умчалась в свои края, окрыленная, - на губах вновь появилась призрачная улыбка с намеком на печаль. – Удивительная особа. В отличии от нее, мне было не совсем радостно, не стану скрывать. Нет, ребенок не вызвал во мне чувства отвращения или неприятия, просто эта новость застала меня врасплох. Я не была готова к ней, особенно морально, после всего случившегося на болотах. Я не знала, как отреагируешь ты, - девушка замолчала, отвернувшись и уставившись в камин невидящим взором. – Вспоминая ту же Сезию… Вы так веселились, и уж не первый раз на подобном присутствую. Я, в какой-то момент, лишний раз поняла, что не вписываюсь в общую картину, в привычную для тебя и твоего окружения. Дома я пыталась взвесить все «за» и «против» того, чтобы рассказать о ребенке в ближайшие сутки.
Альвэри замолчала. Подбирать слова становилось сложно. По-честному, ей вообще не хотелось бы продолжать, но обстоятельства были против такого проявления слабой воли. Девушка вздохнула, вернув взгляд Бэю.
- Мне не хотелось насильно менять что-то в твоей жизни… опять. Не хотелось, чтобы подумал, что ставлю перед фактом, возможно, привязываю обязательствами. Я не была готова к этому, а был ли ты? Я боялась, - голос в какой-то момент дрогнул, Фенрил нахмурилась. – Боялась, что мы тебе станем в тягость, чего мне совершенно не хотелось. Боялась, что эта новость может испугать, что ли, отвернуть. Боялась потерять тебя. И так много чего произошло за последние дни, что лежало черной тенью на душе и являлось в кошмарах, - она вновь помолчала, задумчиво взглянув в сторону окна. - Я хотела попытаться подойти к открытию взвешенно, но, видимо, не получилось. Не ведаю, как тебе стало известно о моем положении, если не я сказала, но вижу, что неизвестность мучает. В очередной раз я куда-то бездумно влезла, рискуя не только собой, верно?
Предчувствия редко лгали, а чужие эмоции и недоговоренность на лицах открытых людей, тем паче. В какой-то момент черты лица покинула вуаль легкой печали, мягкости, оставив вновь привычную маску. Осознание того, что он мог себе предположить, больно и в очередной раз ударило по зияющей в душе ране. Могла ли она его за то винить? При желании. Однако это было бы обманчиво, защитная реакция, не более, но от осознания сего легче не становилось.
- Могу утверждать, что бы мною ни двигало в тот момент, о котором ты сообщил, хотя о нем и не помню пока, - вновь начала Аль. – Никакого вреда, особенно умышленного, - последнее слово вырвалось несколько с более резкой интонацией. – Я не желала, как и не могла, нанести ребенку. Он будет жить, другого не дано, - лоддроу снова посмотрела на мужчину, в ее глазах читался едва ли не вызов. – Это не наивность в любом ее проявлении или безответственность, а очевидный факт, который либо принимаешь, либо нет. Я не оправдываю себя никоим образом. Даже, когда вспомню все, не стану. Мне жаль, что все пошло не так, наверное, как хотелось бы. Мне жаль, что ты узнал обо всем не от меня и при неизвестных мне обстоятельствах. В очередной раз все пошло вкривь да вкось, что, пожалуй, становится у меня привычкой, пагубной.
На губах вновь заиграла тень улыбки и Альвэри отвернулась. Ей было тяжело, боль мучала душу, а комок в горле мешал говорить, дышать. Так не должно было быть, но это случилось. Вот почему не стоило выбираться за стены своего «ледяного замка». Это было слишком больно. Она не умела жить в другом мире, принося и себе и другим лишь печали, если не сказать большего. Она не знала, как на все это может отреагировать Бэйнар. Она боялась того, как он может отреагировать. Боялась его потерять, как и прежде, но понимала, что по-другому  поступить не могла, обманув. Он был волен делать так, как посчитает нужным, винить его никто не станет, пожалуй.

Уже после первых слов Альвэри могла не продолжать. Бэйнар поспешно отвел глаза от девушки, поднимая все еще сцепленные в замок руки и утыкаясь в них переносицей. От захлестнувшего с головой чувства, которое испытывал, наверное, впервые в жизни, мир вокруг, казалось бы, переставал существовать, оставаясь маячить перед взором размытыми пятнами, а разговор и вовсе слышался будто бы через толщу воды и заложенную в уши смолу. Осознание сказанного девушкой ледяной волной прокатилось ни только по рассудку, но и всему телу, невыносимо горьким осадком из непонимания сотворенного поступка, разочарования и неприятия ложась на душу и находя болезненный отклик где-то в области сердца, которое еще с какие-то несчастные секунды ранее «опасливо»-редко бухало в груди, а теперь же заходилось бешеным галопом, едва ли не в прямом смысле слова грозясь выломать собственную клеть и вырваться наружу. Состояние небывалой растерянности и подавленности, стремления отвергнуть правду, которую изначально так порывался услышать, душило, лишая возможности сделать вдох или хотя бы выдохнуть без мучительного ощущения, сковавшего с ног до головы. И справиться с этим не находилось ни сил, ни желания.
Она знала. Знала с самой Сезии, но предпочла промолчать, ведомая своими соображениями и опасениями. Иштэ прикрыл глаза, судорожно выпуская воздух из легких. За то, что девушка не открылась ему, только-только подтвердив собственные догадки, касающиеся ее положения, винить лоддроу Эйнохэил не мог. Вот только после этого, уже ведая, она, и глазом не моргнув, ринулась к стенам Мернота далеко не развлечения ради. Он бы и рад был послушать, быть может, хоть от части находя оправдание чудовищной и безалаберной выходке, вот только все слова так и оставались не более чем просто фоновой речью, суть которой хоть и улавливалась, но не усваивалась. Одним своим признанием, кое и хотел получить проклятый, но до последнего убеждал себя в обратном, Альвэри ни только сумела ошарашить и выбить его из колеи, но и сломать. Пожалуй, что степень такой опустошенности вообще существовала и подумать было нельзя, не испытав на собственной шкуре. Она оказалась настолько мощной, что выжигала все эмоции напрочь, оставляя за собой лишь чувство разбитости и зияющую дыру в груди: затягивающую, холодную, бездонную. Трезво мыслить или осознавать, анализировать что-либо в таком состоянии было просто невозможным. При каждой попытке более рассудительно отнестись к словам эльфийки все то же болезненное ощущение топило сознание, давя на виски и горечью откликаясь в груди.
Еще какое-то время после того, как девушка замолчала, Бэй так и сидел, не замечая мелкой дрожи в теле и невидящим взором смотря куда-то перед собой. Пролетающие секунды складывались в минуты, течения коих мужчина не замечал. Он наконец-таки расцепил руки, медленно поднимаясь со своего места и так же неспешно и молча проходя к креслу, где оставалась его сумка и несколько вещей, упаковывать которые иштэ и принялся. За адекватность своих действий проклятому говорить не приходилось. У него и стоять-то на ногах твердо едва получалось, на плечи словно бы давило что-то громоздкое и невидимое, а перед глазами немного плыло.

[float=right][mymp3]http://my-files.ru/Save/accbj3/Hurts – S.O.S. -.mp3|S.O.S.[/mymp3][/float]Услышав шорох, лоддроу взглянула в сторону мужчины. Она следила за каждым его движением, каждой эмоцией, что в этот момент прорвали оборону, которую пытался держать мужчина, явно не желая показывать истинные чувства. Сердце от увиденного больно сжалось, но что она могла поделать? Она, как обычно, руководствовалась своими соображениями, привычно рассчитывая лишь на себя. Мысль о том, что она уже не одна, еще не столь глубоко вкоренилась в ее сознание, чтобы воспринимать все по-иному, да и Бэй не способствовал тому настолько упорно, делая лишь первые шаги, но этого было мало. Мало на тот момент, когда возник тот щекотливый вопрос. Альвэри вздохнула, наблюдая за молчаливым «ответом» на услышанное. Но услышал ли он то, что она пыталась сказать, или просто вырвал слова из контекста, что способна делать и она, не менее успешно? Она могла его отпустить, ведь ему привычней вот так вот «сбегать», потому лоддроу и сомневалась в том, что ему стоило тогда знать о ребенке. Но сейчас, наблюдая за сборами, все же хотелось, чтобы это было сделано не молча. В гнетущей, наполненной густой патокой из эмоций тишине, что так и витали в воздухе, не высказанными, но не менее красноречивыми, его молчание было невыносимо. Ему нужно было узнать, он получил свои ответы. Ей тоже это было необходимо.
- Бэйнар, ты меня слышал? Или так…нашел причину убежать, опять? – голос был спокоен, ни насмешки, ни укора, безжизненный, но достаточно громкий, чтобы «разрезать» тишину комнаты.

+3

238

Совместный пост.

Лучше то было или хуже, но девушка предпочла вмешаться в молчаливые сборы Бэя. Мужчина прекратил закидывать вещи в сумку, отняв взгляд от горловины рюкзака и впервые за последнее время взглянув на Альвэри. Ни сколько первый, как второй вопрос лоддроу вполне ощутимо карябнул изнутри, задевая. Задевая, но вместе с тем и привнося в воцарившуюся в душе и разуме пустоту искры эмоций, служа неплохим «пинком» к тому, чтобы начать-таки обмозговывать все услышанное, и побуждая к ответу.
- Я слышал, Альвэри, - пока еще лишенным особых красок голосом произнес проклятый, - Чего именно тебе пересказать? – Эйнохэил взял короткую паузу, изо всех сил постаравшись избавиться от слышимой сдавленности в баритоне, - Про твое видение? Про Айнэ? Про то, как восприняла новость? Я все слышал, но понять тебя все-равно не могу, - мужчина перебежал взглядом с эльфийки на стену и обратно. Стойко выносить ответный взор, наполненный до сих пор невысказанными эмоциями, быть может, в страхе только еще больше ранить, не получалось, - Я не виню тебя за то, что не открылась мне, едва узнав сама там, в Сезии. Можешь ответить хорошо знакомым «пф», но я представляю, правда представляю, какого тебе пришлось. И не берусь говорить за собственную реакцию тогда. Я, как и все, не идеал, Аль, и полагаю, что половина твоих опасений, почему же ты медлила, имела под собой реальные основания и шансы на существование. Но ты пошла дальше и именно это принять у меня никак не получается. Сколько бы раз я не просил тебя не бегать за чем-то несбыточным, не влезать во что-то неоправданно опасное, преградой для тебя ни стали ни я, ни мы, ни даже наш общий ребенок. Все, что мне оставалось делать, это просто следовать за тобой и твоей упертостью, убежденностью, что сможешь спасти всех и вся вокруг, даже когда тебя об этом не просили, а наоборот, отговаривали. Что ты выкинешь в следующий раз, если ни посчитала важной и значимой жизнь собственного сына?
Иштэ глубоко вздохнул, в недовольном жесте сведя брови и упрямо поджав губы. Он искренне не хотел выплескивать на девушку весь скопившийся в душе негатив, но переживания, не имеющие и крохотного шанса на выплеск, все больше начинали проскальзывать в голосе.
- А теперь скажи мне еще раз, что не сделала бы ему ничего дурного, если наплевала, находясь в здравой памяти и понимании, что шла не на увеселительную прогулку, Аль! Ты сделала это будучи далеко не куском льда, с которым я познакомился два года тому назад. И теперь пытаешься убедить, что не навредила бы, узнав о своем положении тогда, в той деревушке? – Мужчина горько усмехнулся, - Не вписывалась в общую картину, - Эйнохэил бесцельно махнул рукой в сторону, - Ты думаешь, я все это время не видел, что не вписываюсь в твою? Однако мне было важно не твое окружение, а ты сама. Прости, если за все время наших отношений мне так и не удалось показать тебе этого, раз до последнего сомневалась, думая, что станешь в тягость с ребенком, - Бэйнар опустил глаза. Мужчина понимал, что мог высказать многое, вот только смысла в том не видел, так зачем было распинаться, возможно задевая высказываниями и Аль, - Если бы я хотел убежать, - вновь спрятав переживания под трудно дающимися спокойствием и отстраненностью, проговорил иштэ, - я бы повернул назад еще в полеске, случайно узнав правду от Левифрона. Или добредя до деревни с более чистой совестью, ведь ты все-равно ничего не помнила о нас. Я мог не вернуться в Мандран, уходя из города гномов. Однако, остался рядом. Остался, до последнего надеясь, что ты не знала.

В тот момент, когда мужчина разорвал визуальный контакт с ее глазами, позволяя ей самой отвести взор, в сознании словно все замерло. Альвэри могла понять и принять его чувства, его виденье, в который раз убеждаясь, что они разговаривают на разных языках. Она могла ему ответить в такой же манере, развернув все со своего взгляда, только не видела в том смысла. Пожалуй, за это короткое время лоддроу смирилась с неизбежным, как бы это больно ни было. Впрочем, ей было не впервой погибать внутренне, не показывая истинного состояния. Делать же больно тому, кого любишь, вещь неблагодарная, не привносящая в жизнь совершенно никакого удовольствия.
Тяжесть на душе смешалась с нарастающим звоном в черепной коробке. Бэйнар, увлеченный своей пламенной речью, кою теперь Аль слышала словно сквозь толщу воды, не мог заметить резкого изменения ни в мимике, ни в самом теле, что в какую-то минуту словно сжалось на кресле в подобие комка. Резкая вспышка застлала взор, а за ней пришла боль. Ужасная, разрывающая мозг на мелкие куски, размазывая его словно масло по стенкам черепа. Девушка часто и тяжело задышала, сжав зубы, пытаясь справиться с новым приступом, кои стали уже привычными. Она заставила себя вновь выпрямиться, перестав напоминать собой жалкое подобие себя, лишь голову больше склонила, прикрыв веки. Боль била по вискам, бросая в пот бренное тело, но уже не с такой интенсивностью. Однако, не это заставило душу покрыться словно корочкой льда. Она его услышала, как бы сложно не было в последние минуты, и, пожалуй, лучше бы пропустила слова. Возможно, если бы не природная бледность, то Бэй бы узрел, как оная покрыла ее кожу в сей момент. Новая волна душевной боли, контрастно смешенная со слепой яростью, горечью, накрыла сознание, застилая взор, мешая мыслить трезво.
Фенрил медленно поднялась. Она не поднимала на него взгляд, не искала взора голубых глаз того, кого любила и к которому начала ощущать далекие от последнего чувства. Лик потерял живость, как и движения. Лоддроу поправила платье.
- Да, странно, зачем ты остался, - ее голос звучал глухо. – У тебя на все твои деяния нашлись свои причины, у меня – аналогично. Пожалуй, я могу тебя понять. Возможно, будь я на твоем месте, также среагировала. Хотя, того, что ты меня оставил на него…в Рудмроге, не могу понять, раз так переживал за ребенка. Он мог меня убить голыми руками и в этот раз я даже не успела бы среагировать. Он мог меня убить этим тейаровским зельем, заставив корчиться в муках, чтобы прочувствовала каждую секунду того, как жизнь покидает тело. Да и в той деревушке, было бы желание… Эбигейл помогла бы, в случае чего? Сомневаюсь… Ты не понимаешь меня, а я не понимаю тогда уж того, на что ты надеялся, фактически оставляя его один на один со мной? Оставляя ребенка, о коем так волновался, с существом, что способно сделать из его матери пустую куклу, - она подняла глаза, вперив в мужчину холодный взгляд. – Нет, не отвечай, не стоит. Твои слова, тогда на постоялом, все сказали за тебя, пусть я это поняла только сейчас. Да и сейчас ты все сказал, что хотел. А вернулся, - девушка пожала плечами, двинувшись прочь. У нее не было цели сделать ему больно, но пустота внутри вперемешку с болью, пожирали душу, не оставляя места на разумные рассуждения. – Возможно, чтобы убедится в том, что справедливость восторжествует. Я столько ошибок сделала, в чем вы все меня попрекаете, и я, пожалуй, соглашусь с вами, - Фенрил на минуту замерла в дверях, не оборачиваясь. - Во всем, что случилось за последние месяцы, вина лежит всецело на мне. Прости, что доставила тебе столько беспокойства. Прости за все. Более не смею задерживать и не стану возникать на твоем пути.
Это было больно. Душа, казалось, сорвалась в бездну и в безмолвном крике застыла, исчезла во тьме. Лоддроу двинулась прочь, не желая показывать своей слабости, что серебрилась в глазах, не желая слышать более упреков. «Погибнуть» в одиночестве, вернувшись к привычному состоянию много годичной давности, казалось единственным и приемлемым выходом из текущей ситуации, иначе жить станет просто невозможно, а жить было для кого, что бы там не думал о том Бэй.

Упрекать друг друга в чем-либо они могли еще долго, но несмотря на это правда оставалась одной – за все время, проведенное вместе, ни Бэйнар, ни Альвэри так и не научились больше полагаться на близких и дорогих им, а не на самих себя. Не поубавили своего эгоизма или просто не посчитали нужным показать это, продолжая мериться характерами, пусть и не такими колючими, коими обладали до встречи несколько лет тому назад. Понимание всего этого лишь еще бо̀льшим грузом ложилось на плечи, подгибая колени. Какими все-таки дураками они были и оставались по сей день?!
Проклятый вышел вслед за лоддроу, нагнав ледышку в коридоре и в легком жесте и немой просьбе остановиться поймав за тонкое запястье.
- Я все же скажу, - мужчина отпустил руку Аль, не требуя, чтобы девушка развернулась к нему лицом, - Да, ты права. Я не должен был оставлять тебя с Левифроном, понадеявшись на одну только Эбигейл. Я виноват перед вами обоими и не прошу от тебя понимания, потому что оправдания тут мне нет, но Аль, - иштэ запнулся, чувствуя, что говорить становилось невыносимо из-за сковавшего горло ощущения и скребущей изнутри досады, отделаться от которой не получалось. Эйнохэил шумно вздохнул, отведя переполненный переживаниями взгляд от спины эльфийки и забегав глазами по полу, - не подпусти бы я его к тебе, я потерял бы вас еще у стен Мернота. Мой риск хоть и был чудовищно-огромным, но был в сторону жизни, у тебя же наоборот. Рассказав тебе все вчера, я хотел развести тебя с ним раз и навсегда, даже не предположив, что первым, кто уйдет буду я сам, - слова ложились на язык с неимоверной болью, утаить которую уже не выходило, но недоговорить Бэй не мог, - Я надеюсь, - он снова оборвал себя, едва не сорвавшись, - ты поступишь так же. Каких бы незаконченных дел не оставалось между вами, выстави его и больше никогда не ищи встречи, а еще лучше сдай страже, - проклятый окинул неспешным взором стоящую к нему спиной девушку еще раз, - За поступки Левифрона я говорить не буду, наши же стоят друг друга: безалаберные и лишенные толики ответственности, - признавать свои ошибки и проступки, повлекшие за собой столь печальные последствия, всегда было делом не из легких, особенно в этот раз, - Говорят, никто не меняется. Что ж, попытаюсь доказать хотя бы самому себе обратное. А ты… Вы… Вы заслуживаете кого-то на несколько порядков лучше обычного трактирного забулдыги, - Бэйнар отступил, - Береги его за нас двоих, раз уж у меня не получилось.
Замолчав, ибо слова давно уже начали тонуть в эмоциях, застлавших взор мутной пеленой и скомканной, ноющей болью разливающихся в душе, мужчина развернулся, зашагав обратно в гостиную, где находились все его вещи. Наскоро собравшись, иштэ подхватил дорожную сумку и двинулся прочь из дома.

===> Пункт телепортации.

P.S.

Не приведите Боги еще раз перса до такого довести. Но как показала практика, зарекаться об этом бесполезно. Да, девочка? хD

Отредактировано Бэй (2017-11-30 11:56:22)

+3

239

[ Квартира над лавкой травника [Вильдан] ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
8 число месяца Страстного Танца, 1647 год.
Утро

- Твою мать!
- Ну, началось...
И правда - началось. Стоило только змее ощутить на лице морозный воздух, как настроение резко и неумолимо поползло в минус, стремясь соответствовать царящей вокруг температуре. Тот факт, что она вновь оказалась в ненавистном городе, с которым у нее были связаны совсем не радужные воспоминания, ожидаемо ситуацию не улучшал. Асура поближе прижала кота, второй рукой запахнула плащ плотнее, совсем превратившись в неповоротливую гусеничку, и двинулась в сторону возвышающегося неподалеку дома возлюбленной сосульки.
- Вот ты весь такой умный, объясни мне, бестолочи - на кой ляд мандрановцам нужны сады с беседками? Ну вот зачем? Что они там делают? Лепят снеговиков? Фигурно расставляют вокруг замерзшие деревья в инее? Жрут мороженое в минус сорок?! Это издевательство, а не сад, у меня мозг от них ломается!
Кот в ответ лишь молчал, выглядывая одним глазом наружу из-под плаща, ибо змее ответы его совершенно не требовались. Вернее требовались, но лишь затем, чтобы придраться к любому слову и еще немного поворчать, выплескивая свое раздражение и нервозность. Он это знал, она это знала, поэтому текка молчал, а его хозяйка продолжала бухтеть под нос обо всем, что вызывало нынче ее неудовольствие и хмуро шмыгать носом. И неважно, что шмыгать еще было нечем, в этих слоях одежды ей было еще вполне комфортно, однако, как же не продемонстрировать свои страдания всеми возможными способами?
Внезапно ей выдалась возможность сорвать свой негатив. Навстречу шел высокий парень, только что покинувший как раз тот дом, к которому направлялась змея. Зеленые глаза злобно прищурились, выискивая малейший повод зацепиться если не кулаками, то хотя бы языком с этим мужчиной, но черствый негодяй ей его не дал - даже не глядя на девушку он вполне ловко увильнул с ее траектории движения, даже не задев полу плаща, хотя по его движениям и было видно, что он успел замерзнуть. Или не замерзнуть? Сайленсс внезапно нахмурилась, остановилась и поглядела мужчине вслед.
- Если ты хочешь подольше поворчать на местный климат и поэтому решила не доходить до дома, то я тебя укушу. У меня уши вянут от твоего бухтения, да и ты обещала мне библиотеку, а не променад по промозглой столице.
Девушка хмыкнула, но двинулась дальше, все таки невольно оглянувшись еще раз. Вроде ничего необычного, простой парень, каких тысячи, да и выйти расстроенным от сосульки было немудрено - такую ледяную язву еще стоило поискать. И все же, по спине прошлись мурашки, вынудившие асуру передернуть плечами. Он был не просто расстроен, но словно в какой-то прострации, погруженный в себя, двигался больше на автомате, нежели осознанно выбирая дорогу. Стражница замедлила шаг, взглянула на торчащее снаружи кошачье ухо, поспешила подойти к входной двери и начать звучно долбиться в нее. Сапогом. Руки, даже в перчатках, вытаскивать наружу не хотелось совершенно.
- Славься Создатель, мне не суждено умереть под этой дверью от тоски и холода, - стоило лишь приоткрыться небольшой щели в дверном проеме, как змея ничтоже сумняшеся юркнула туда, сразу отрезая холодному воздуху путь внутрь посредством захлопывания двери. - Сосуленька, я все надеюсь, что когда-нибудь ты окончательно переедешь в Хартад и мне не придется рыдать при одной лишь мысли, что надо идти сюда. О боги, да у тебя даже дома холодно, что за жизнь вообще? Я тебя умоляю, давай сдвинемся куда теплее. Кухня? Гостиная? Нет, пусть кухня, там ты сумеешь отогреть меня еще и внутри, а не только снаружи, - зубы слегка постукивали, поэтому тараторила асура больше обычного - и дабы заглушить сей звук, и дабы не дать челюсти закоченеть, а также затем, чтобы заодно присмотреться к девушке. Попутно скинув плащ,  она спустила Аристотеля на ближайший комод и облапила лоддроу, глубоко и умиротворенно вздохнув. - Честно? Соскучилась я по тебе, леденец мой замороженный. Греть то будешь? - И снова не дожидаясь ответа она, не размыкая объятия, ибо так было многим теплее, потянула подругу в сторону, намекая на вожделенную обитель еды и кипятка. Альвэри выглядела более чем странно, а вкупе со встреченным на улице парнем, это вызывало оправданное волнение. Не меняя шутливой интонации, но цепко следя за мимикой блондинки, змея решила тыкнуть в свои подозрения не заморачиваясь на витиеватые формулировки. - И что за красавец от тебя ушел только что? Судя по его виду, ты кажется, снова отказалась от большой и чистой любви по своему ледяному обыкновению, разбив хрупкое мужское сердце, да?

+5

240

[float=left]http://sh.uploads.ru/t/mfa1B.jpg[/float]Девушка сказала все, что смогла, не выплеснув на мужчину ту холодную ярость, что собиралась эти дни, не признавая ни чужих оправданий, ни доводов рассудка. Душа страдала, переливаясь калейдоскопом эмоций, и жаждала излить их на любого, кто попал бы под руку. Однако это рвение сдерживалось не только силой воли, выштудированого годами, но и общем состоянием лоддроу. Сознание впало в абсолютно апатичное ко всему состояние, словно с него выжали все, что только можно было, после выбросив за ненадобностью словно кожуру от яблока.
Шагов иштэ Альвэри не слышала, едва заметно дернувшись от прикосновения. Остановившись и медленно развернувшись, она взглянула на руку, что соскользнула с ее запястья. «Так символично,» - коснулась рассудка едва "слышимая" мысль и тут же растворилась в тишине, и привычной, но сейчас не очень-то и заметной, головной боли. Он говорил, но его слова ложились на покрытое коркой льда сознание пустым звуком, не задевая более. Она смотрела в сторону, где-то в глубине понимая, что стоило ей лишь поднять на него глаза, встретиться взглядом со взором напротив, и внутренняя боль просто поглотит с головой, и с этим вряд ли хватит сил справиться. Однако Фенрил не хотела показывать сколь убийственно для нее происходящее в сию минуту. Не хотела, чтобы он увидел всю ее душу, нагую перед его взором, агонизирующую, ненавидевшую и любящую одновременно. Ему это не нужно, уже не нужно.
Аль стиснула зубы, посмотрев вслед удаляющемуся. Пожалуй, и этого не стоило делать. В ушах шумело, сердце так гулко билось в груди, что его боль ощущалась физически, отдаваясь в сознании, откликаясь немым криком в душе. Но она просто стояла, глядя, как превращается в пепел чувство, глубину коего некогда смогла постичь. Казалось, стоило только протянуть руку, чтобы попробовать дотянуться до этого осадка, как оно взметнется, закружив перед глазами, и вылетит следом за тем , кого любила несмотря ни на что, в открытую дверь.
[float=right][mymp3]http://my-files.ru/Save/ax5oml/Sia_-_Waving_Goodbye_(Prime-Music.net).mp3|Waving Goodbye[/mymp3][/float]Дверь глухо захлопнулась, знаменуя собой и конец всей этой невероятной истории, для коей не было в ее жизни место изначально. Ее ошибка. Мучительная, убийственная. За нее придется расплачиваться не одно мгновение, это она прекрасно знала. Сил на что-либо уже не хватало. В голове осталось место лишь для противной боли, что была своеобразным доказательством того, что она еще в сознании, жива. Нервное напряжение последнего часа выходило мелкой дрожью. Альвэри пошатнулась. Она сделала шаг к стене, протянув руку и уперевшись ладонью в холодный камень, склонив голову и прикрыв глаза. Ей надо время, чтобы прийти в себя, вернуть все на круги своя, постараться пережить, забыть, высечь под корень это жуткое чувство, от коего в конечном итоге лишь страдаешь.
Девушка выпрямилась, невидящим взором оглянувшись, вновь намереваясь продлить уже начатый путь, однако громкий стук во входную дверь остановил ее. То, что это вернулся Бэйнар, даже на ум не пришло, ибо ситуация к тому не благоволила совершенно, да и не гремел бы он так. Возможно, стоило просто проигнорировать незваного гостя. Постучит и уйдет себе, откуда пришел. Но не тут то было. От глухих ударов казалось дверь рано или поздно точно слетит с петель. В душе шевельнулось раздражение. Впервые за последние минуты, иная эмоция, коя не затрагивала «трагедию» ее последних дней существования, дала о себе знать. Фенрил направилась к двери, но едва успела открыть, как в дом, словно ураган, ворвалось нечто плотно завернутое в верхние одежды. В том состоянии, в коем пребывала Аль, удивление не пробилось сквозь отрешенное от всего сознание, как и любая иная, контрастная с душевными переживаниями, эмоция. То же раздражение утонуло без остатки на пол пути. Сознание было не подвижней ваты, взирая на все происходящее с отрешенным безразличием.
Гость, а вернее гостья, тем временем затараторила с той убийственной скоростью, что заставляла головную боль усилиться. До рассудка едва долетал смысл слов, как и признание того, кто перед ним находится. Даже дружеские, змеиные объятия едва ли многим больше оживили сознание.
-... Честно? Соскучилась я по тебе, леденец мой замороженный. Греть то будешь? – чуть ли не в самое ухо продолжила вещать Сайленсс, уволакивая ее вглубь дома. - И что за красавец от тебя ушел только что? /…/ разбив хрупкое мужское сердце, да?
Пожалуй, именно эти слова стали колом в ее ледяное ничто, что медленно, но уверенно затягивало душу. Альвэри едва заметно вздрогнула, стиснув зубы, и словно даже больше выпрямилась, благо не сбросив чужих рук в эмоциональном порыве. Вперив напряженный взгляд в "путь", что лежал перед ними,  и более твердым шагом ступая, она повела обеих в сторону вожделенного гостьей помещения.
- Сердцем больше, сердцем меньше, - безжизненно, пусть и ровно произнесла лоддроу. – Оно не является самым необходимым предметом для существования… Болит часто, - Фенрил замолчала, не собираясь продолжать мысль.
Она довела Сай до кухни, пропустив ту вперед себя.
- Входи. Тебе кофе, чай, что-нибудь покрепче? - словно на автомате, интересуясь, Альвэри подошла к плите, принявшись возиться с утварью и совершенно не обращая внимания на взгляды со стороны брюнетки.
Пусть на душе зияла кровавая рана, сердце разрывалось от боли, уступая, разве что, лишь ощущениям в черепной коробке, но одно стоило принять, как свершившийся факт – нужно научиться жить с этим, если получится. Однако, чтобы полностью перечеркнуть, вырвать эти страницы из своей книги жизни, стоило довести до логического окончания все начатые «дела». Аль выпрямилась, оставив воду в чайнике закипать на разожжённой плите, и взглянула на подругу.
- Последишь за водой? Мне нужно кое-что сделать, после – я вся в твоем распоряжении, - на бледном лике появился даже намек на призрачную улыбку, что слишком ярко контрастировала с общим обликом.
Не дожидаясь ответа, Фенрил вышла. Вернувшись в гостиную, лоддроу взялась за письменные принадлежности, быстро начеркав на чистом листе короткое послание. Запечатав его, Аль покинула дом, вскоре вернувшись с пустыми руками. Лик хранил все то же непроницаемое спокойствие. Девушка вошла на кухню, с порога перейдя к делу, что, скорее всего, привело ассуру к ней. Ей нужно было на что-то отвлечься, дать передышку сознанию перед встречей с Левифроном, коего она таки надеялась узреть.
- Так что тебя привело ко мне, зеленоглазый друг? Это явно что-то важное, раз не стала дожидаться в краях более теплых.

+5


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил