За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил


Дом семейства Фенрил

Сообщений 221 страница 224 из 224

1

http://sf.uploads.ru/dMNXK.jpg
Дом семейства Фенрил находился на одной из восточных улиц города, в достаточно спокойном и свободном от лишней суеты квартале. Представляет собой двухэтажное просторное здание, с вместительным погребом, рассчитанное на достаточно большое семейство и их комфорт. За ним находился сад с небольшой беседкой, окруженный высокой стеной. В глубине оного можно разыскать также хозяйственные постройки, уборные "домики", конюшню.
Первый этаж начинается длинным и просторным коридором. Справа по оному находиться большая гостиная с камином, прекрасно обустроена как для проведения вечеров в кругу семьи, так и для неожиданных приездов гостей. Далее по коридору расположен кабинет хозяина дома и "небольшая" библиотека. Слева же резкий поворот приведет в помещения кухни, столовой, двух ванных комнат, а также к выходу в сад, который начинается из красиво-оформленной террасы. Возвращаясь к коридору и минуя дверь в библиотеку, можно заметить резную лестницу, ведущую на второй этаж.
Второй этаж полностью состоит из комнат для отдыха и делиться на два крыла. Справа находятся спальня родителей, занимающая большую часть крыла и вмещающая в себя гардеробную и небольшую ванную, комната Альвэри с балконом и комната для гостей с камином. Левая часть крыла полностью принадлежит мужской части семейства - троим старшим братьям. Комнаты здесь заняты с первой по старшинству.
По всему дому висят или стоят канделябры со свечами либо лампы, которые прекрасно освещают дом в позднее время суток. Дом обставлен без вычурных излишеств, но с расчетом на  максимальный комфорт домочадцев и редких гостей, в спокойном, уютном и "домашнем" стиле.

Выход в сад.

http://s5.uploads.ru/eNGYZ.jpg

+3

221

6 число месяца Страстного Танца
1647 год от подписания Мирного Договора.
Вечер

Появление в поле зрения Бэя не заставило ее встрепенуться, лишь болезненно поморщиться впоследствии, ибо мужчина решил тут же проверить свои легкие на крепость. Были бы силы, видит Ильтар, так и треснула бы, чем под руку подвернулось. Прикрыв глаза, словно защищаясь от отзвука чужого крика в своей голове, Альвэри судорожно выдохнула. Проклятая боль раздражала все больше, мешая сосредоточиться и полностью прийти в себя, что не могло не сказаться на настроении лоддроу, как минимум.
- Пойду позову его, - вновь послышался знакомый голос, правда в сей раз более шадяще отнесшийся к ее слуховому восприятию, - Ты только давай без резких движений, хорошо?
Девушка мысленно хмыкнула. Да какие тут, к Тейару, движения, если хочется тупо оторвать себе голову, но уж никак не пуститься в пляс. Но она промолчала, сцепив зубы и никак не реагируя ни на слова, ни на чужое беспокойство, что скользило в оных. Ее оставили одну, что весьма порадовало, ибо не было никаких источников громких звуков, кои набатным колоколом отзывались в голове.
Казалось, вскоре боль начала отступать, предоставляя некую передышку от своих вязких объятий, кои липким потом оросили одежду на спине. Фенрил осторожно открыла глаза. Еще минута относительного затишья и в голове появилась несмелая мысль - попробовать приподняться. Однако, стоило лоддроу на оной сконцентрироваться, как сознание взорвалось привычной вспышкой, кои ее мучили повсеместно в насильном сне. Короткое видение, словно дуновение шального ветра, затопило на мгновение рассудок и погасло, оставив после себя возобновившуюся с новой силой головную боль. Аль застонала, не сдержавшись. Она вперила взгляд в пространство перед собой, не особо концентрируя на чем-либо внимание. На миг появилось и тут же погасло желание подорваться да разбросать в припадке безнадежной злости все, что под руку подвернется.
Появление в зале знакомых Фенрил едва заметила бы, но голос алхимика заставил сознание вынырнуть из омута всепоглощающей боли, зацепившись за слова, словно за спасительную соломинку.
- На столе рядом с вами стоят две полные склянки. Выпейте ту, что содержит красноватую жидкость. Это сильное лечебное зелье, оно снимет побочные эффекты.
Альвэри покосилась на мужчину, но тут же пожалела об этом, зажмурившись от вспышки боли. «Эффекты, мать вашу, эффекты…Предупреждать надо об этих тейаровых эффектах!». Мысли, полные не выплеснутой озлобленности, коснулись рассудка, но так и остались невысказанными. Спасительное зелье заинтересовало многим больше, чем тот факт, что алхимическое пойло с ней сделало. Лоддроу даже упустила из виду то, что ее дражайший врач, с какого-то перепуга, самолично не вручил ей склянку. Не в том она была состоянии, чтобы оценить напряжение, что витало в комнате достаточно ощутимо.
- Вы что-нибудь вспомнили? – последовал вопрос Левифрона, когда Фенрил уже добралась до упомянутой склянки.
Лоддроу вновь бросила взгляд на алхимика, таки подметив какую-то напряженность во всей статной фигуре человека. Однако сие можно было легко списать на ожидания ученого, который наконец провел некий эксперимент, давно вынашиваемый в гениальном мозгу. Аль поморщилась от болезненного укола в черепной коробке, отворачиваясь.
- Ничего…- пробормотала, пригубив зелье. «Существенного, пока что», - добавила мысленно, глотая напиток и теряя его вкус за новым приступом боли, ровно как и нить разговора, что касаемо видений. – Боль, боль, Тейар вас подери…это пока все, на что я способна обращать внимание, о чем думать, что чувствовать, - буквально прорычала лоддроу, сжав пустую склянку в руках так, что побелели костяшки на пальцах.
Альвэри поморщилась, укладываясь на спину и отбрасывая прочь склянку, не особо заботясь, что с той случится. Девушка прикрыла глаза, замолчав. Разговаривать, объясняя что-либо, пытаясь собрать осколки воспоминаний во что-то логичное – желания не было совершенно. Сознание просто отказывалось в сию минуту касаться всего того, что предстало пред глазами ранее, словно боясь обжечься. Но внезапно Аль затаила дыхание, словно прислушиваясь к себе. Так и есть. Тишина. «Сладкая», обволакивающая, затопившая душу в одночасье чувством невероятного облегчения. Боль отступила, достаточно быстро и без следа. Девушка открыла глаза и неуверенно оглянулась, словно увидев мир в новом свете. Слегка неуклюже, осторожно села, продолжая прислушиваться к ощущениям. Судя по всему лечебное зелье свершило свое дело, вернув ее бренное тело, ровно как и рассудок, в насущную реальность и избавив от неприятных последствий выпитого зелья.
Впрочем, на настроении сие не сказалось совершенно, особенно если вспоминать все, что предшествовало "сну". В благодарных одах присутствующим лоддроу не стала рассыпаться, хотя и рвущееся раздражение пришлось попридержать тоже. Все-таки она сама согласилась на этот эксперимент, не подумав о последствиях, засим… Обведя взором всех собравшихся, Аль осторожно поднялась, будучи не так уверенна в своих силах, даже после приема лекарства. Ей хотелось побыть наедине. В сей момент это желание казалось единственно верным. Ей стоит прийти в себя после пережитого, избавиться от едва контролируемой злости, что продолжала точить изнутри, плюя на очевидное отсутствие вины кого-либо, кроме нее в данном случае. Кроме прочего, нужно было сложить мозаику, коя буквально атаковала ее рассудок во «сне». Спокойно, без лишних глаз, вопросов.
Альвэри молча направилась к выходу, игнорируя взгляды собравшихся, но вдруг остановилась подле Левифрона. В непосредственной близости, снова подметив некую напряженность, или настороженность... Девушка не стала на том концентрировать внимание. Она чуть нахмурилась, словно вспоминая что-то, после изрекла:
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно, - лоддроу не смотрела на лицо мужчины, сосредоточив внимание на груди и уйдя в себя, потому и заметить что-либо в тот момент не смогла. – У вас слева, - Аль задумчиво коснулась кончиками пальцев мужского плеча, после проведя по мышцам руки вниз. – Рисунок, татуировка вернее. Птица. Хотя нет, это…
Фенрил отдернула руку и сделала шаг назад, нахмурившись. Почему-то от осознания того, что она узрела на теле этого человека, заставило внутренне поежиться.
- С грифоном на сердце... Да, определенно, - все так же задумчиво добавила девушка, сама слегка удивившись сказанному. – Это все, что могу вам сказать. А теперь, прошу меня простить, я слишком устала и хочу отдохнуть. Доброй ночи.
Под конец тон утратил нотки любых эмоций, став совершенно бесцветным. Не оглядываясь более, Аль покинула гостиную и всех, кто в ней находился, совершенно не задумываясь о том, что они будут делать далее. Ее словно что-то гнало прочь от них, прочь от случившегося, что изменит вскоре все, что казалось привычным – это лоддроу явственно ощущала. Поднявшись к себе, Фенрил рухнула на кровать и вскоре уснула. Стоило ли говорить, что сон ее был беспокоен и полнился призраками из прошлого? К ночи головная боль вернулась вновь, как и часть ее безвременно забытой жизни, местами даже в живом исполнении.

Отредактировано Альвэри (2017-10-08 01:59:53)

+4

222

Странным ли было то, что подступаться к Альвэри Левифрон не стал, ограничиваясь лишь нужными инструкциями и сохраненной дистанцией между ними? Возможно, однако особого значения этому, равно как и напряженности, даже некой опаске алхимика, Бэйнар не придал. Объяснением того могли послужить банальные вещи, как, к примеру, то, что шадос просто-напросто хотел оценить состояние эльфийки, нарочито оставляя ее безо всякой помощи. Ну а за беспокойство и говорить не стоило, спокойно среди них всех себя вел только волкодав, тихонько наблюдая за всем происходящем со своего належанного места возле камина. Все же внимание иштэ было приковано к лоддроу. Он с замиранием сердца всматривался в черты лица и скользящие на нем эмоции, пытаясь наперед предугадать исход всей этой эпопеи с возвращением памяти. Но, надо признать, что удавалось сделать это весьма скверно. Ничего, кроме гримас боли и злости разобрать не получалось, а хорошо видимое и различимое не позволяло сделать хоть какие-нибудь выводы. Все раздражение и горячность девушки с легкостью можно было свести к ответной реакции на все те же побочные эффекты, не малый дискомфорт от коих сейчас она испытывала. Так что ответ на вопрос Леви услышать хотелось до умопомрачения нестерпимо. Правда вот он по душе совершенно не пришелся… От части. По первой испытав немалое разочарование, проклятый потупил нахмуренный взгляд. Досада, ощутимо уколовшая изнутри, на какое-то мгновение затмила собой все остальные эмоции, однако… Однако теперь он с чистой душой и совестью мог выдворить отсюда, по сути своей, первоначального виновника, из-за которого Аль вообще покинула стены Хартада, отправившись на его спасение к Тейару на куличики. Выдворить и рассказать ледышке всю правду, до сих пор утаиваемую от нее во благо. Тем более что так и намеревался поступить, окажись затея с зельями провальной.
Звук ударившейся о пол склянки растормошить Эйнохэйла не сумел, чего нельзя было сказать о словах вновь заговорившей лоддроу.
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно.
Бэй оторвал взор от собственных сапог, с некоторой заинтересованностью поднимая глаза на остановившуюся около Левифрона лоддроу.
- У вас слева рисунок, татуировка вернее.
Мужчина внимательно проследил за движением руки ледышки, недовольно поджав губы и продолжая слушать. Его неодобрение относительно жеста Альвэри в сторону Левифрона не было проявлением совершенно неуместной в данной ситуации ревности. Здесь играло другое, продиктованное неприязнью непосредственно к самому алхимику. Бэйнар был далеко не в восторге, что шадос все еще ошивался рядом, не говоря уже за то, чтобы сама ледышка позволяла себе находиться столь непосредственно близко к нему.
И все же. Был хоть какой-нибудь шанс, что сказанное эльфийкой об алхимике являлось одним из воспоминаний? Услышанный от нее факт мог оказаться как малым кусочком потерянной памяти, так и вспышкой дара предвидения. Так что же? Проклятый молча проследил за Альвэри до самых дверей. Он все больше начинал утопать в собственных мыслях, вновь догадках и предположениях. Ничего определенного, ничего конкретного и ясного, лишь еще одна ночь впереди, после которой он снова все так же в ожидании чего-то непонятного уставится на лоддроу, гадая: открываться перед ней или выждать еще.
Какое-то время Эйнохэил хранил молчание, глядя в пустой дверной проем, словно ожидал, что Аль передумает, вернувшись. Он сам же и одернул себя, встрепенувшись и зашагав в направлении коридора.
- Я скоро буду, - абсолютно бесцветным голосом кинул иштэ, уже выходя из гостиной.
Надо было успокоиться, ибо своими размышлениями мужчина сумел загнать себя до того, что все хотелось послать куда подальше, выставить Левифрона за дверь, пожелав всего наилучшего, и пойти допытываться более конкретных ответов у ледышки. А это было не самым умным решением всех проблем. По крайней мере, насильно добиваться святой истины от только что пришедшей в себя Альвэри так уж точно. Она же и впрямь могла выложить им все, без утайки чего-либо важного, чем просто не сочла нужным поделиться.
Бэй завернул на кухню. Неспешно оглянувшись, он приметил одиноко стоящую корзину, продукты в которой тронуты Эбигейл не были. Недолго думая, мужчина подхватил съестное для скотины и заторопился обратно. Он отыскал ранее брошенный свитер и заскочил в гостиную за плащом.
- Схожу до конюшни и вернусь.
С этими словами иштэ покинул дом, оставив Эби и Леви в компании друг друга и направившись по задуманному маршруту.

Кормежка много времени не заняла, а вот хоть малость отвлечь от мыслей, начинающих давить на черепную коробку, сумела. Внимание к себе привлек и Пэп. Видимо, не съевший за день и гнилого корешка, пустобрюх не нашел ничего лучше, чем расковырять доски под собой в тщетной попытке отыскать там нечто съедобное. Вываливая свину овощи и фрукты, проклятый вздохнул.
- Об этом мы, пожалуй, пока что умолчим. Да, дружок?
Веселое бульканье и радостно ходящий из стороны в сторону хвост пока Пэп за обе щеки уплетал свой ужин все же заставили мужчину улыбнуться.

Задерживаться дольше, чем то требовалось, Бэйнар не стал. В доме его еще ждали гости, с которыми стоило распрощаться. Вот только помешал тому вопрос, возникший в голове в тот самый момент, когда появившийся на пороге гостиной мужчина уже был готов указать любезному лекарю на дверь. Иштэ помедлил, опуская пустую корзинку возле дивана.
- Где вы ночевали? – Коротко поинтересовался он.
Заводить разговор с шадосом по-прежнему желания не возникало, а потому и обратился проклятый к суккубии.
- В аптеке, - выпалила Эбигейл, не задумываясь.
Она ведь так до сих пор и не знала, что им рассказал Левифрон. Но раз уж такой вопрос возник, то об инциденте на постоялом дворе иштэ как минимум известно, хотя бы что-то. Но что - это можно будет выяснись и позже.
Вариантов, где провести несколько минувших ночей, у таррэ и алхимика было немного. Об аптеке Тентрариуса думалось чуть ли не в первую очередь, хотя и другие предположения имели место быть: вдруг у друзей-знакомых обнаружились средства, дабы попросту заселиться в комнаты на другом постоялом дворе?! А раз-таки они предпочли переконтоваться у старика в подвале, то и с наличностью дела обстояли не очень. Так видел для себя картину Бэй. А теперь надо было прикинуть, какова была вероятность того, что Эби поплелась бы следом, выстави он Левифрона? И если за шадоса душа не болела совершенно, то поступить так же с девушкой, выставляя ее на мороз и обрекая на сон где попало, мужчина не мог.
Подавив в себе легкое раздражение, иштэ скинул с себя плащ и в очередной раз вышел в коридор, на сей раз направившись на второй этаж. Спустя какое-то время он вновь показался внизу, подойдя к таррэ.
- На втором около комнаты Аль есть гостевая. Она почти напротив. Постель я перестелил, а вот разжечь камин оставил право за тобой, - поправив прихваченную сверху сумку на плече, проклятый все же повернулся к Левифрону, - Полагаю, диван в гостиной многим лучше аптеки.
Эйнохэил подошел к ближайшему от него креслу, положив на него чистый комплект спального белья и плед, которые так же захватил с собой.

И Эби тут мимо пробегала)

Отредактировано Бэй (2017-10-08 19:28:49)

+2

223

- Ничего…
Это слово обухом ударило по затылку. Левифрон даже не догадывался, сколь буйным цветом в нем цвели ожидания и надежды, что его творение даст результат, что он не мог ошибиться и прийти в своей работе в никуда. До того момента казалось, что он был весьма сдержан в своих прогнозах, но масштаб катастрофы стал предельно ясен, когда Альвэри вынесла вердикт всем его стараниям.
Боль, боль, Тейар вас подери…это пока все, на что я способна обращать внимание, о чем думать, что чувствовать.
И действительно, проснись в ней воспоминания, боль показалась бы ей наименьшей из ее проблем. Мысли разбежались под гнетом плохим новостей, а руки сами собой опустились, ибо к провалу алхимик оказался не готов, как бы ни бравировал своим пессимизмом. Идей не осталось, желания что-то делать – тем более. И только нарастало раздражение, что он снова что-то упустил, зашел в своим рассуждениях в тупик, принял неверное решение и потратил столько времени впустую только для того, чтобы услышать эту укоризну в голосе пациентки, которая ждала чуда, и увидеть лицо Бэя. Сначала на нем читалось то же крушение чаяний, но после оно приняло на редкость неприятный вид, говоривший будто о некоем удовлетворении. Проклятый дождался того, на что так долго уповал – что ненавистный ему шадос где-то промахнется, и его можно будет убрать с глаз долой. Напряжение растягивалось, истончалось, грозясь оборваться скандалом и разборками, но Альвэри решила встать, и все внимание снова вернулось к ней. Но она не подала никакой спасительной соломинки надежды, что все было не совсем зря. Она посеяла новое смятение.
- Я вас там видела… предполагаю, это таки видение. Другого объяснения не находится тому, в каком виде вы предстали, пусть и секундно, - и на этих словах алхимик не просто напрягся, он был готов к самым решительным действиям в адрес стоящей подле него девушки. Он не сводил с нее глаз и боялся моргнуть, чтобы не упустить момент, могущий стать для него роковым. И ждал. А она медлила, будто находясь в трансе и заглядывая куда-то внутрь, туда, где обретался дар. Мучительно тянулись мгновения. - У вас слева, - и она протянула руку к груди Филина, заставив его едва заметно вздрогнуть, он едва ли не силой принудил себя остаться на месте и не отшатнуться. Пальцы скользнули по ткани рубашки вниз, к локтю. – Рисунок, татуировка вернее. Птица. Хотя нет, это… С грифоном на сердце... Да, определенно.
И едва промолвив эти не то пророческие слова, не то метафорическую правду о том, кем был ее врач еще совсем недавно, она удалилась, больше так и не почтив их ни единым словом, кроме стерильного и вежливого прощания. Первой подала голос суккубия, и ее неуместный веселый настрой проезжался своей чуждостью по нервам, повышая градус закипающего гнева непонятно на что.
- Насколько я успела заметить, татуировки у тебя нет, - Эбигейл ухмыльнулась. Однако, дальше мысли её пошли в другом направлении. - Забавное дело эти пророчества. Ты ничего ещё и решить не успел, а это вроде как случится. А потом и думай, все из-за желания или предсказания? И что будет, если его не исполнить, мир рухнет, слоны разойдутся?
Все это она говорила больше в шутку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, хотя вряд ли Левифрон думал о подобном, скорее уж о том, что зелье не помогло. Ей никто не ответил – Бэй стоял молча, Герхен сверлил взглядом выход в коридор, будто он вместо своей хозяйки мог подсказать, как следовало расценивать ее последние слова и что в ее лечении пошло не так. Напряжение меняло свой характер и ощущение, обращалось в натянутость. Интуиция подсказывала Герхену, что покровительство кончилось, равно как и терпение иштэ. Медленно алхимик перевел взгляд на проклятого, ожидая вспышки, буйства, мордобоя – чего угодно. Но едва ли не впервые за весь период их общения Бэй сделал воистину правильную вещь – пошел проветриться.
Пока он ходил до конюшни, в гостиной продолжало висеть гнетущее молчание. Герхен не был готов разговаривать, неважно, об опыте или нет, и по большому счету весь его окружающий мир ужался до тех вещей, которые представляли интерес сугубо на тот момент – сумке и склянкам от зелий. Из этого был вычеркнут и Клейм, и Эбигейл, и что-либо еще вокруг. Поднимая отброшенную лоддроу колбу, алхимик невольно загляделся на остатки зелья, вяло перетекающие по дну. Они тоже не могли дать ответа. Хотелось закончить начатое и добить несчастное стекло о ближайшую стену, но Левифрон не стал. Его гнев был слишком холодным для таких выпадов.
Не обратил он внимания ни на появление иштэ, ни на их краткий разговор с Эбигейл. В голове у Филина неспешно всплывали формулы, мелькали расчеты, вспоминались и выстраивались стройными рядами теории – от начальных гипотез до подтверждений. Ровные цепи умозаключений яркой вязью шли друг за другом, идеальные, без изъянов. Слишком правильные, чтобы обрести жизнь, обратившись в выздоровление Альвэри. Пока Бэй нехотя позволял им остаться в доме семьи Фенрил и бросал полные презрения взгляды на спину Герхена, тот не видел всего этого, выискивая брешь. Искал – и не находил. Он не мог признать, что амнезия оказалась сильнее его зелья, или, быть может, что Аль сама воспротивилась лечению. Эта концепция тянула за собой слишком чудовищный вывод, который нельзя было даже облечь в слова. Между Герхеном и остальными сама собой вырастала незримая стена, за последние дни практически стершаяся из поля зрения. Вырази Левифрон то, что плавно занимало все пространство его мысли тем быстрее, чем безнадежней были попытки найти ошибку, как вернулись бы полные ненависти взгляды, как на ковер неизбежно пролилась бы чья-то кровь. Поэтому Филин молчал, глядя на склянку и медленно возвращаясь в исходную точку, столь искусно завуалированную наигранной жизнью последних дней. Жизнью, в которой ничего страшного не случилось, а угрозы были пустым звуком.
- Полагаю, диван в гостиной многим лучше аптеки.
Ему сделали очень большое одолжение, а враждебность даже не скрывалась. Скорее всего, в том была вина Эбигейл, выгонять которую проклятый не хотел, но которая не смирилась бы с подобным произволом, неизбежно либо воззвав к справедливости, либо отправившись на улицу вместе с алхимком. По крайней мере, так думал Герхен, а он, как уже выяснилось, мог и ошибаться. Филин оторвал взор от склянки только для того, чтобы заметить демонстративно брошенное постельное белье и лицо Бэя, на котором все было предельно понятно написано и без его вербальных объяснений. Герхен снова ничего не сказал – ни агрессии, ни раболепных благодарностей. Молчание – точка стабильности – казалось спасением в тот шаткий момент, когда все могло стать последней каплей в переполненной чаше способности Левифрона реагировать адекватно. Поэтому на обмене взглядами с проклятым алхимик свое общение с миром закончил, отвернувшись и обратив свой взор на огонь в камине. Все прочие могли исчезнуть, они были не нужны.

+1

224

«Не вышло», - эта мысль так и крутилась в голове, хотя Альвэри уже давно покинула комнату, как и Бэй. Левифрон не проронил ни слова и, казалось, полностью ушел в себя. Эбигейл же сидела в кресле и у ней не было ни малейшей идеи, что делать и как помочь. Да и сможет ли она? Суккубия перевела взгляд на алхимика, который не спускал глаз со склянки, в которой было зелье, будто в ней крылись все ответы. Таррэ ничего не смыслила ни в алхимии, ни в амнезии, ни в методах лечения, а потому и посоветовать ничего не могла. Да и что тут скажешь, когда сама уверяла его, что все пройдет хорошо, что зелье сработает, а на деле все это оказалось неправдой, простыми словами, на которые зря потратили воздух. Эби закрыла лицо ладонями и потерла пальцами глаза, провела руками по волосам, сцепив на шее в замок. Она устала и даже не бралась предполагать, что чувствовали остальные. В конце концов, трагедия Альвэри касалась ее меньше всех, и все равно таррэ переживала.  «Что же всё-таки это было?» Эбигейл вспомнила поведение Аль перед тем, как та ушла. Похоже, зелье и впрямь подстегнуло дар лоддроу, только увидела она совсем не то, на что они рассчитывали. 
В комнате вновь появился Бэй, интересуясь, где они ночевали. Правду она и не стала скрывать. Куда интереснее вопрос, где они будут ночевать? Ушел ли Ник из лаборатории? «Жаль, что ты не согласился уйти», - суккубия посмотрела на застывшего у камина алхимика. Они могли быть где угодно, но нет. Как он ощущал эту связь, вряд ли существовала физическая потребность находиться поблизости, тут в другом дело. Эбигейл даже не заметила, что иштэ снова уходил, а потому вздрогнула, когда он заговорил, оказавшись совсем рядом:
- На втором около комнаты Аль есть гостевая. Она почти напротив. Постель я перестелил, а вот разжечь камин оставил право за тобой.
- Спасибо, - только и сказала таррэ.
Следующие его слова уже были обращены к Левифрону. Ну, конечно, Бэй же не знал, что между этими двумя что-то происходило, и что Эби точно не смутится, если алхимик заснет рядом. Хотя интуиция подсказывала, что спать он вряд ли соберется. Девушка дождалась, когда они снова окажутся в комнате вдвоем и поднялась с кресла. Она остановилась за спиной Левифрона, все так же не знаю, что же ей следует сделать. Точно не говорить, не шутить и не успокаивать. Слова бы тут не подействовали. Поддавшись спонтанному порыву, Эбигейл сделала шаг вперед и обняла мужчину, прижавшись щекой к его спине. Она ничего не ждала в ответ. Постояв так с минуту или несколько, суккубия отпустила Левифрона.
- Если тебе потребуется компания, то я буду наверху, - в полголоса произнесла Эби и вышла из гостиной.
Однако наверх она не спешила подняться, ее сумка все еще находилась в кухне, туда и направилась.
- Я больше не буду им готовить, - буркнула Эби себе под нос, когда глазам открылась картина накрытого стола с практически нетронутой едой.
Чтобы отвлечь себя, она принялась за уборку. Покончив с этим, Эбигейл посмотрела на бутыль с медовухой. «Почему бы и нет?» Она налила себе немного, опустилась на стул и откинулась на спинку. Девушка сидела и вспоминала прошедшие дни, думая о том, что оказаться в приключении – это не так захватывающе на самом деле. Возможно, через много лет все будет выглядеть в ином свете, но не сейчас. А еще Эбигейл вспомнила, что так и не вернула Бэю его шкатулку. Прикончив напиток, суккубия убрала за собой, прихватила сумку и пошла искать иштэ.
Бэй обнаружился практически сразу, тоже на первом этаже в библиотеке.
- Я все забывала тебе отдать, - Эбигейл достала из сумки шкатулку и протянула мужчине. – Тебе пришло мое послание, или на тот момент ты уже успел все забыть?

0


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил