За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил


Дом семейства Фенрил

Сообщений 241 страница 258 из 258

1

http://sf.uploads.ru/dMNXK.jpg
Дом семейства Фенрил находился на одной из восточных улиц города, в достаточно спокойном и свободном от лишней суеты квартале. Представляет собой двухэтажное просторное здание, с вместительным погребом, рассчитанное на достаточно большое семейство и их комфорт. За ним находился сад с небольшой беседкой, окруженный высокой стеной. В глубине оного можно разыскать также хозяйственные постройки, уборные "домики", конюшню.
Первый этаж начинается длинным и просторным коридором. Справа по оному находиться большая гостиная с камином, прекрасно обустроена как для проведения вечеров в кругу семьи, так и для неожиданных приездов гостей. Далее по коридору расположен кабинет хозяина дома и "небольшая" библиотека. Слева же резкий поворот приведет в помещения кухни, столовой, двух ванных комнат, а также к выходу в сад, который начинается из красиво-оформленной террасы. Возвращаясь к коридору и минуя дверь в библиотеку, можно заметить резную лестницу, ведущую на второй этаж.
Второй этаж полностью состоит из комнат для отдыха и делиться на два крыла. Справа находятся спальня родителей, занимающая большую часть крыла и вмещающая в себя гардеробную и небольшую ванную, комната Альвэри с балконом и комната для гостей с камином. Левая часть крыла полностью принадлежит мужской части семейства - троим старшим братьям. Комнаты здесь заняты с первой по старшинству.
По всему дому висят или стоят канделябры со свечами либо лампы, которые прекрасно освещают дом в позднее время суток. Дом обставлен без вычурных излишеств, но с расчетом на  максимальный комфорт домочадцев и редких гостей, в спокойном, уютном и "домашнем" стиле.

Выход в сад.

http://s5.uploads.ru/eNGYZ.jpg

+3

241

8 число месяца Страстного Танца, 1647 год.
Утро

И искомая реакция была получена - лоддроу напряглась. Сказать, что змея была удивлена, значить весьма приуменьшить - Сай, конечно, верила, что сосулька способна на глубокие чувства, но вот проявление оных она в ней еще не видела. Догадаться, что буквально минутами ранее с ней произошло что-то совсем паршивое, было не трудно. Асура чуть прищурилась, но пока промолчала, решив немного выждать и присмотреться к подруге внимательней. Впрочем, та или не заметила сего пристального внимания, или ей было на него совершенно наплевать. И тот, и другой вариант не казались змее хорошим знаком, да они и не были.
- О, сосуленька, у тебя есть кофе? Что же ты не говорила раньше, я бы прибегала к тебе каждое утро на уничтожение сего дивного напитка. Признайся, ты была бы несказанно рада этому повороту, правда? А с алкоголем я что-то последнее время стараюсь контактировать поменьше... - последнюю фразу змея пробормотала уже себе под нос, едва заметно поежившись.
Копать глубже в душу Сай пока повременила, оставив на прежнем уровне свой шутливый тон. К тому же, он все равно не пробивался сквозь эту толщу безразличия, которое начинало асуру весьма раздражать - в начале их знакомства она изведала этой сдержанности в достаточной степени, чтобы теперь, вновь вернувшись к ней, испытывать весомый дискомфорт. Они уже вышли за те четкие границы клиент-заказчик и змею более чем устраивала некая своеобразная дружба, исподволь разросшаяся на этой почве. И это было даже не потому, что Альвэри в буквальном смысле повернула змеиную жизнь в новое русло и так же буквально спасла жизнь ее сыну. Ей просто нравилась эта девушка, с которой, не смотря на ее ледяную суть, было приятно и тепло общаться. Не раз они выручали друг друга в мелочах, но ныне, похоже, сосулька вляпалась в куда более серьезные проблемы.
[float=right]http://sa.uploads.ru/HpVDK.png[/float]- Ну что же... Ладно, - Сайленсс проводила ее прищуренным взглядом и повернулась к плите, - Пошуршим...
Шуршать по чужим кухням она не любила, но тут иного выбора попросту не было - Аль утекла по своим смутным делам, а кофе сам готовиться не захотел. Стражница без лишнего шума лазала по чужим полкам, аккуратно выискивая требуемые ей ингредиенты и стараясь не наводить беспорядка в ледяной вотчине. Кофе, будучи видимо часто употребляемым, нашелся быстро, а вот со специями пришлось повозиться, но и этот подвиг змее совершить удалось. К тому моменту, когда хозяйка дома наконец вернулась на кухню, асура как раз водружала на стол две исходящие ароматным паром кружки кофе со специями. По замыслу, сей возмутительно прекрасный, пряный и немного острый напиток должен был немного надколоть ледяную статую, которая ныне взирала на ассурийку с порога.
- Ну как тебе сказать. Я тут недавно чуть не сдохла... эм, даже дважды... ради этого, мать его, важного дела, но не в том суть, - змея подманила блондинку и дождалась пока та сядет за стол, обняв руками свою кружку. Удовлетворенно кивнула и достала свою новую трубку. - Не против, если попыхчу тут тебе вкусным дымом? Нарыла себе интересный табак, у алла много всякой диковинки на рынках, как оказалось. Пока не приелся еще, - Сай не стала садиться, лишь раскурила трубку и уперлась локтями о стол напротив девушки, уже откровенно рассматривая ее серьезным и вдумчивым взглядом. - Помнишь нашу чудную игру в правду? Я начну, как и всегда, хорошо?
[float=left]http://s2.uploads.ru/G2i0S.png[/float]
Сайленсс попыхивала трубкой, смакуя насыщенный табачный вкус, и запивала его горячим напитком. Несколько минут ушло на то, чтобы соскрести правильные слова и выстроить их в приличные фразы, которые, возможно, смогли бы достучаться до покрытого коркой сознания Аль. Кофе явно не справлялся - лоддроу требовалось «надколоть» многим основательнее.
- Знаешь, не скажу, что часто видела тебя без этой суровой ледяной маски, но сейчас даже для меня она слишком неестественная. Это не просто очередное сердце ушло сегодня от тебя, верно? И твое теперь болит так, что и не передать. И, как ни странно, но как раз сейчас я могу тебя понять - мое тут тоже заболело. После стольких лет молчания. Сказала бы, что это плохо и лучше бы оно молчало дальше, но это не правда, - асура пожевала губу, отложила трубку и подошла к сосульке. Мягко, но не терпящим возражения жестом, привлекла ее повернуться боком к столу и присела перед девушкой на корточки, осторожно положив ладони той на коленки. - Сейчас все плохо, все сломалось и выхода нет, надо лечь и лежать, пока не затупиться, переждать этот пик, а потом ползи дальше, ибо такова наша натура - преодолевать вопреки. Не работает эта система, песня моя морозная, я попробовала. Сначала вроде прокатывает, но стоит слегка задеть, казалось бы уже зарубцевавшуюся рану, как она тут же начинает кровоточить сильнее, чем прежде, - змея тяжело вздохнула, прогоняя со своего лица отголоски собственной боли, и пристально заглянула в голубые глаза. Кто бы мог подумать, что теперь сопереживать чужим душевным мукам будет так легко и одновременно тяжело. - Твоя очередь. Что произошло и как эта сволочь красивая смог пробраться под эту ледяную корку, навести там столь масштабного шороху и какого Тейара он сейчас не рядом с тобой? Поговори со мной, Аль.

*

Змея не знает о чудесных свойствах своей трубки. Аль, смирись, тебе придется со мной говорить *зловещий смех*

Отредактировано Сайленсс (2017-12-01 21:17:54)

+5

242

8 число месяца Страстного Танца
1647 год от подписания Мирного Договора.
Утро

В ее отсутствие Сай не стушевалась и заняла себя варкой кофе со специями, как подсказывал аромат, растекшийся по кухне да медленно перебравшийся в коридор. Излюбленный напиток своеобразным бальзамом лег на душу, отвлекая от злосчастных дум еще на какое-то время. 
- Ну как тебе сказать, - ответила Сай, поставив чашки с ароматным кофе на стол. -  Я тут недавно чуть не сдохла... 
Болтая, змея «пригласила» ее за стол, от чего лоддроу отказываться не стала. Зная натуру ассури, девушка надеялась, что та просто и в прямом смысле слова заболтает ей мозг. Этого должно было хватить на какое-то время. С этой мыслью Альвэри присела за стол, обняв горячую чашку ладонями, хотя от внутреннего холода тепло явно не спасало. Фенрил старалась внимать словам Сайленсс, отгораживаясь от произошедшего утром. Последнее получалось паршиво, на это необходимо было куда больше времени и полное одиночество. Девушка вздохнула, не переча подруге в ее желании «попыхтеть» и склонившись к своей чашке. Пряный аромат щекотал и дразнил обоняние, вызывая меланхоличную улыбку. Сай не умолкала.
-…Помнишь нашу чудную игру в правду? Я начну, как и всегда, хорошо?
Аль подняла ленивый взор на  гостью, но в оном не сверкнула искорка интереса или чего-то в этом роде. Мол, вещай, что тебе заблагорассудится, дорогая, я послушаю. Однако та тянула, и пока время медленно утекало, лоддроу переключила внимание на дым, что как-то словно гипнотически растекался по кухне, сильнее, нежели кофе, дразня сознание и обоняние. В другой раз она бы поморщилась и таки сделала замечание, отправив источник раздражения, как минимум, к открытому окну. Но сейчас что-то словно затянуло рассудок небывалой неповоротливостью, напряжение, кое владело, как телом, так и душой, как-то разом спало. Какое-то подобие умиротворения снизошло на нее, пока зачаровано взирала на «потоки» дыма, что вытекали из раскуренной трубки.
Когда Сайленсс вновь заговорила, Аль едва смогла внутренне встряхнуться и сбросить непонятное, временное, хоть и частично приятное оцепенение, сосредоточившись на словах девушки.
- Знаешь, не скажу, что часто видела тебя без этой суровой ледяной маски, но сейчас даже для меня она слишком неестественная…
Фенрил дернула бровью, внутренне попытавшись насторожиться, ибо было ясно к чему клонит змея. Но не получилось, совершенно, словно все эмоции, что ранее навели столько переполоха в душе, слетевшись туда, словно ведьмы на шабаш, испарились в одночасье, оставив лишь исковерканную землю. Боль вновь остро ощущалась, и не только телесная. Она молчала, опасаясь, что стоило ей только заговорить, как все, что не успела затолкать в самые темные углы сознания, выплеснется наружу одним сплошным потоком. Засим лоддроу лишь внимала сказанному, нехотя проводя параллели, да старательно держала себя в руках.
Иной раз Фенрил бы задумалась о том, что внезапные изменения в ее настрое, что, казалось, только начал ступать на прежний путь, с которого сошел несколько месяцев назад, не прихоть собственного сознания, но не в этот момент. Сай все говорила и ее слова чудным образом проникали сквозь еще тонкий лед, который начала возводить вокруг себя Аль. Когда та подошла ближе, развернув ее к себе лицом, присев напротив и положив теплые ладони на колени лоддроу, последняя недоверчиво воззрилась на девушку.
- Сейчас все плохо, все сломалось и выхода нет, надо лечь и лежать… - в какой-то момент ей захотелось огреть Сайленсс чем-то тяжелым.
В другой раз, Аль бы даже посмеялась над попытками ассури, иронизируя, уведя тему куда-угодно, только подальше бы от себя, но сейчас сделать это оказалось из ряда вон плохо. Она была уверенна, что Сай не ведала, куда лезет, ковыряясь ножом в свежей ране, руководствуясь явно благими намерениями. Как там говорят-то? Оными выстелена дорога в Изнанку, верно? Альвэри слушала, внутренне давясь от волны душераздирающей боли, с которой было тяжело совладать. Подруга участливо пыталась как-то помочь в том, что, она искренне в то верила, сама прочувствовала на себе. Возможно, оно так и было, только от того Аль не чувствовала себя легче. Лишь сильнее сжималось все внутри потерянной души, заставляя сердце биться чаще, а глаза предательски щипать. В горле стоял комок и она сделала жест в сторону нетронутого еще напитка, тем самым предоставляя себе временную передышку и разрыв зрительной связи с Сайленсс. Она бы легко отмахнулась от вопрошания, что прозвучало не только в словах, но читалось в зеленых глазах, но по какой-то причине не могла. Тому виной было странное состояние, что буквально мешало отгородиться от внешнего мира, или подруга, столь вовремя появившаяся на пороге, кто знает, но факт оставался фактом…
Альвэри отпила кофе, отложив чашку и уставившись в сторону окна невидящим взором.
- Не может он быть рядом со мной, мы слишком разные для этого, слишком, - слегка дрогнувшим голосом заговорила лоддроу.
Стоило на этом поставить жирную точку. Не нужна кому-то ее головная, и не только, боль. Но не получилось. Одна фраза потянула за собой вторую, третью… Рассказ был более, чем детален, что касалось того, как их с Бэем пути пересеклись, упуская лишь самое личное да события,  касающиеся похода на болота, Левифрона и всего того, что случилось после его казни. Впрочем, и сего было достаточно, чтобы понять.
От произнесенных слов, воспоминаний, душа вновь взвыла от боли, и не помогало состояние какой-то нереальной расслабленности. Во время "сухого" рассказа девушка неосознанно положила ладонь на живот, которого еще не коснулись будущие изменения.
- Мы просто не смогли принять друг друга такими, какими есть, - Альвэри вернула взгляд, слегка поддернутый переполнявшими душу эмоциями, Сайленсс. – Это принесло нам лишь страдания, и совсем крохотную радость, наверное... Поэтому…- Фенрил попыталась улыбнуться, передернув плечами, рука безвольно сползла в сторону. – Забудется. Переживем.

+4

243

Ожидала ли змея, что лоддроу действительно ответит правдой? В этот раз - да. Аль была настолько расшатана морально, что ей была необходима хоть какая-то точка опоры, а появление асуры можно было считать удобно подвернувшейся возможностью хоть немного разделить накопившееся внутри. Сай не перебивала, стараясь даже не вздохнуть лишний раз, лишь бы только не потревожить эту хрупкую, почти хрустальную откровенность ледяной девушки, явно непривычную для нее же самой. Зная Аль, как девушку сдержанную и довольно сложную на эмоции и проявление оных, змея искренне поражалась рассказу, едва сдерживаясь, чтобы еще шире не распахнуть зеленые глаза. Чувствовать не умеют только психопаты, но все равно подобное в исполнении сосульки ее поражало. И вся эта буря событий и чувств лишь усугубляла общее нынешнее впечатление от ситуации - становилось понятно, что просто парой утешительных слов, разгульной пьянкой и интересным делом ее не отвлечь. По факту, лоддроу вообще сомнительно было основательно отвлечь хоть чем-то. Рука, машинально прикрывшая живот от всего мира, не ускользнула от внимания стражницы, и желание пойти и догнать этого придурка, всыпать ему по первое число, а затем еще и сверху добавить, чтоб хоть чуть-чуть мозги на место встали, разрослось неимоверно. Впрочем, даже знай она, как и где его можно найти, то все равно не сделала бы этого, разумеется.
Сайленсс поймала полный невысказанной боли взгляд и внутри что-то дрогнуло. Она поднялась на ноги, приблизилась к девушке сбоку и очень осторожно обняла ее, прижимая светловолосую голову к груди. Возможно, той это и не было нужно, но у змеи внутри все рвалось лоскутами, от невозможности хоть как-то склеить разбитый вдребезги мир Альвэри, ей самой сейчас было нужно попытаться собрать ту воедино, хотя бы физически - обнимая, словно не позволяя рассыпаться пеплом. Ну, или в случае Аль - сугробом.
- Знаешь, что такое слишком разные, чтобы быть вместе? - она отнюдь не умаляла любовных неурядиц сосульки, но сравнивая услышанное с собственной ситуацией, не могла не сделать соответствующих выводов. Змея тяжело сглотнула, легковесно поглаживая девушку по спине, и искренне постаралась говорить ровно. - Это когда ты любишь мужчину, не зная о нем ничего, даже имени, лишь чувствуя его где-то на уровне необъяснимых ощущений. Когда пытаешься забыть о его существовании почти десять лет и в итоге, с невыразимыми усилиями, делаешь это лишь для того, чтобы встретить снова через тридцать лет и понять, что ничего не получилось и на самом деле сердце рвется на еще более мелкие куски при одном только взгляде. Это когда мужчина, которого ты любишь, вдруг появляется в самом невозможном для этого месте и вы не находите других альтернатив, кроме как попытаться убить друг друга. Снова, - голос все таки сорвался на хрип и она ткнулась губами в светловолосую макушку, на секунду зажмурив глаза, выровняла дыхание и уже тише продолжила говорить. - Когда ты своей рукой вырываешь глаза, которые невольно столько лет искала в толпе, а на самом деле в тот момент хочешь выдрать собственные, лишь бы этого не видеть, потому что не сделать - значит умереть. Когда по факту он - это единственное, что тебе действительно нужно, но обоим слишком страшно остаться вместе, чтобы даже попытаться сделать это. Мы никогда не примем других такими, какие они есть, потому что мы всегда меняемся. Ты уже совсем не та девушка, которая вправляла мозги наемной убийце, сидя в полутемной комнате трактира. И я уже не та отбитая на голову змея, после которой хоть трава не расти. Ну ладно, я все еще такая, но все же с поправками.
Она невесело усмехнулась и замолчала, пытаясь поймать ускользнувшую в бешеном потоке эмоций мысль. Змея не собиралась перетягивать на себя это одеяло, доказывая, что уж у нее-то все на самом деле плохо, а у Альвэри так, ерунда. Вовсе нет, просто слова сами хлынули, цепляясь друг за друга. И теперь нужно было попытаться объяснить ледышке основную мысль, которая настойчиво билась в черепной коробке, отдаваясь эхом сказанных Альденом слов возле водопада, пульсируя в висках еще не оформленной, но от того не менее существенной сутью. Асура изначально ощущала неправильность, скребущую на подкорке, но только сейчас более менее связно начала осознавать ее и могла попытаться облечь в слова. Девушка прижалась щекой к макушке подруги и обняла ее крепче за плечи.
- Я тоже знаю, как бывает больно, когда этот м*дак, ради которого ты готова перекроить все вокруг, просто уходит, сбегает. Но если копнуть глубже, за все эти объяснения поступков, логические цепочки и модели поведений, под каркас характеров... Останется только страх. Мешает только он, всегда. Страшно измениться самому, страшно изменить другого, страшно пробовать - а вдруг не получится и я только хапну еще больше боли? А если получится? Так это еще страшней. Он боится, родная. Мы все боимся и непонятно чего больше - успеха или неудачи. Все проходит, Аль. И это пройдет. Нужно лишь быть готовой к тому, что оно все равно потом вернется, - Сай подняла голову и взглянула на лицо эльфийки, слабо вздернув уголок губ в попытке улыбнуться. - Хочешь прогуляться? Ты кайфанешь на этом холоде, я знаю. Мы потреплемся о всякой ерунде, засоряя мозги ненужной информацией и фоновым шумом, поедим, немного выпьем, я согласна даже побесчинствовать, хотя видит Ильтар, моя стражницкая натура восстает против этого безобразия. Я тебе поведаю, как вляпалась в очередную проблему, нарвавшись на инквизицию, как мне этого показалось мало и теперь я еще больше ее усугубляю. А потом, если захочешь, расскажу что тебя ждет в течении остальных месяцев беременности. Ты возрыдаешь от этих перспектив, обещаю.

+5

244

Смотреть ей в глаза было не самым умным решением. В отличии от нее, Сай не страдала повышенной скрытостью эмоций и все, что чувствовала в сию секунду, отражалось в зелени змеиных глаз. От того стало совсем паршиво, ровно как и от объятий, что сердобольная подруга решила подарить в попытке утешить; как и от слов, кои вместо некоего понимания и, возможно, облегчения, своеобразного единения с той, что также страдала от столь пагубного чувства, как любовь, дарили лишь болезненную, душевную агонию. Слишком свежа была рана, чтобы Альвэри вот так просто взяла и вняла сказанному. Слишком сильно болело в глубине ее души, и с этой болью не хотелось носиться, надеясь на что-то эфемерное. Она попытается закрыть эту "дверь" на замок, заморозив для пущей крепости, чтобы ни один «лучик» не просочился, вновь принявшись тревожить.
У Сайленсс явно осталось слишком много недосказанности с тем, кого она, казалось по рассказу, любила и ненавидела одновременно. Такой контраст чувств, эмоций, читался в тоне голоса. Пожалуй, подними Аль взгляд, то узрела бы еще больше в зеленых глазах гостьи. Но она не шевельнулась, молча слушая и делая из того свои выводы. Поспешные, гонимые свежими воспоминаниями о произошедшем и зудящей болью, что не давала мыслить рассудительно. Да и что ей было сказать? Что, дескать, да, она бы хотела, чтобы все было по-другому, или хотя бы, как вещала ассури, в ближайшем будущем узреть просвет, что вывел бы ее из этой ледяной темницы, в кою самолично себя пыталась упрятать? Лоддроу мысленно хмыкнула. Красивые истории любви и их счастливое продолжение бывают только в сказках. Даже слова той же Сайленсс сие лишний раз подтверждали.
-… Нужно лишь быть готовой к тому, что оно все равно потом вернется, - они встретились взглядами и Аль в очередной раз поняла, что зря она вообще рот открыла. - Хочешь прогуляться?...
Сай справлялась с задачей «заболтай ближнему своему мозг», как всегда на «отлично». Вялое сознание лоддроу едва успевало за сменой темы, запоздало реагируя. Однако даже в таком состоянии рассудок встрепенулся, заслышав последние слова девушки:
- ...если захочешь, расскажу что тебя ждет в течении остальных месяцев беременности. Ты возрыдаешь от этих перспектив, обещаю.
Фенрил недоверчиво покосилась на ассури. Откуда та узнала? Не на лбу же у нее написано. Хотя, Сай уже имела свой личный опыт, связанный с беременностью, но все же… Впрочем, на том настороженность девушка и застопорилась, вскоре вовсе сошдя на нет, ибо ее обуяло состояние такого расслабленного безразличия к любого рода вопросам, что пересилить себя в том было сложно, да и не надобно.
Аль потянулась к забытому кофе:
- Остыло, - задумчиво протянула она, коснувшись чашки, после вновь вернув взгляд змее. – Ты права, в чем-то определенно права. Спасибо, Сай, правда. Но давай сейчас отпустим это все, хорошо? - губы тронула сухая улыбка. – Насчет прогулки, я бы с радостью, но, во-первых, ты и так чуть не околела, пока дошла сюда. Во-вторых, я еще жду кое-кого с визитом, - лицо вновь приобрело слегка напряженное выражение, кое лоддроу быстро «смахнула». – После я намерена вернуться в Хартад. Вот там и погулять можно, без опасения за твой отмороженный хвост, и прочее.
Девушка поднялась, поправляя платье и старательно отмахиваясь от тяжких дум, что, несмотря на ее же слова, не желали так просто отступать.
- Пойдем в гостиную, растоплю камин, чтобы вам комфортней было находиться в доме. И да, я не против таки услышать парочку твоих историй. Моей памяти, недавно пострадавшей, это определенно пойдет на пользу.
И после этих слов Альвэри повела ассури прочь из помещения кухни, попутну открыв небольшое окно для проветривания. Вернувшись в гостиную и пригласив девушку располагаться, где душе угодно, лоддроу принялась возиться с камином. Головная боль, как остаточное явление возврата воспоминаний, не спешила покидать насиженное место, досаждая. Хотя сейчас она служила неким дополнительно отвлекающим фактором наряду с присутствием Сайленсс, не позволяя Фенрил внутренне утонуть в болоте из собственных чувств да эмоций, следствия недавнего разговора с иштэ.

+3

245

Действительно, сейчас стоило прекратить этот разговор и не только потому, что он был в тягость Альвэри, едва окунувшейся в эти душевные проблемы. Змея с некоторой поспешностью допила свой кофе и прочистила трубку, после спрятав ее в сумку. Она тоже не хотела сейчас теребить едва подзажившие раны, даже не думала, что наговорит столько всего. Сыграла свою роль причастность, ведь сосулька была дорогим для нее человеком, а также внезапно острое сопереживание. Нужно было загнать развороченные снова чувства поглубже внутрь - они мешали не только думать, но и ровно дышать. Рука неосознанно легла под грудь и асура вздохнула многим спокойнее, чем еще мгновение назад.
- М, так у тебя сегодня день приёма гостей. Это я удачно заглянула, - Сай следовала за хозяйкой дома, ненавязчиво скользя взглядом по обстановке. - Баш на баш, родная, я рассказываю свои истории, ты - свои. Дюже интересно, что там с твоей памятью случилось и кто треснул тебя по темечку в попытке ее отбить.
Сай, не долго думая, расположилась в кресле, подобрав под себя ноги, и продолжила наблюдение за лоддроу. Да, заболтать ее всякими глупостями было возможно и нужно, только вот упускать реакцию девушки змея не собиралась. Не приведи Создатель ей на почве этого стресса станет плохо. Пока что все было в относительном порядке, потому змея задумчиво почесала выбритый висок, подыскивая годный для случая рассказ.
- А ты расскажи ей историю о том, как обманом заманила несчастного текку в эту ледяную цитадель, наобещав ему всяческой недоступной литературы, а сама хлещешь кофе и даже не подумала представить меня хозяйке сей обители мороза и холода, - открывшая было рот, змея закатила глаза и в притворной усталости склонила голову.
- На краткую, очень мимолетную минуту я даже забыла,
какая же ты нудная язва, Ари. Какая же сладостная это была минута,
- она нашла глазами разлегшегося на спинке дивана кота и махнула в его сторону рукой. - Аль, это Аристотель, весь из себя умный и начитанный говорящий кошак. Ари, это Альвэри, друг, заказчик, временами собутыльник.
- И кто только учил тебя этикету, женщина? - питомец и не подумал умолкнуть, тут же подойдя к лоддроу и начав распушаться. Сиреневые полосочки показушно замерцали. - Позвольте выразить вам мое почтение, прекраснейшая, я много наслышан о вас. И, пользуясь случаем, хочу отблагодарить вас за то, что помогли этой безнадёжно испорченной женщине все таки встать на путь исправления. В том, что она на нем никак не преуспеет, нет ничьей вины. Судьба, фатум. Остаётся лишь верить и ждать, - пользуясь тем, что текка стоял спиной к своей хозяйке, та вовсю корчила рожи, пытаясь перекривлять пафосную речь кота, дорвавшегося до благородных ушей. - Впрочем, не смею утомлять вас,
мадемуазель. И позволю себе выразить надежду, что несмотря на всю безалаберность этой ассурийки, вы все же позволите нам ознакомиться с требуемой литературой, когда закончите дела. Вопрос, как ни как, жизни и смерти и к сожалению, это буквально.

На лице змеи как раз расцвела кривая ухмылка с высунутым языком и сведенными к носу глазами, когда животное оглянулось и, ничуть не удивлённо, глубоко вздохнуло. Пробормотав под нос что-то вроде "кто бы сомневался", текка замерцал и умостил свою тушку поближе к блондинке - всего на расстоянии вытянутой руки. Ему претило это, но и он видел, что девушка расстроена, а тот факт, что мягонькие котики имеют свойство успокаивать нервы, был ему хорошо известен. Мало ли, вдруг и на эту сосульку возможность пожмякать пушистую шкурку подействует так же умиротворяюще, как обычно действует на змею.
- Аль, ты что, обслюнявила меня? - Сайленсс провела ладонью по груди и нащупала пальцем влажное пятнышко. - Ну не слеза же это в самом деле, - она резко подняла глаза на подругу в притворном ужасе, -
О Ильтар! Неужели ты начала таять?! Какой кошмар, надо срочно, немедленно запихнуть тебя в ближайший сугроб. Если так пойдёт и дальше, то ты станешь слишком похожа на живого человека, у которого внутри стучат не куски льда, а настоящее и слизкое на ощупь сердце!
- еще секунду у нее получилось держать на лице выражение паники, но ответная реакция Альвэри добила - Сай закатилась дурным хохотом, утирая выступающие от смеха слёзы рукавом свитера. Аристотель лишь молча прикрыл лапой глаза.

Отредактировано Сайленсс (2017-12-03 20:49:11)

+5

246

[ Магическая аптека Тентрариуса ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
8 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро

Оставалось только гадать, что же именно скрывалось под словом «плохо» в отчете о состоянии Альвэри. Письма Левифрон так и не увидел, хотя особого рвения не проявлял сам – его готовность помогать лоддроу таяла практически на глазах, отзываясь равнодушием на лице при упоминании о потерявшей память девушке. Врачебный долг, впрочем, был куда как устойчивей к превратностям судьбы, нежели личное расположение и человеческие эмоции, поэтому Герхен без споров собрал вещи, взял с собой несколько лекарств и травок, могущих помочь с возможными последствиями приема зелья или же с природными особенностями положения лоддроу, о котором она до сих пор не знала, и повел свою делегацию, состоящую из Клейма и Эбигейл, к дому Фенрил.
После праздника город казался необычайно тихим, будто вымершим. Люди наконец разошлись по своим делам и вернулись к работе, гуляки отходили от вчерашнего обильного возлияния, ленивые аристократы, чьи кареты и брички рассекали по городским улицам в обычное время, тучно переваливались с бока на бок и переваривали гастрономические излишества, которые позволили себе в честь победы сил добра над силами зла. Только на краях города мастера разбирали кострища и снимали остовы чучел, марая снег черным и разводя грязь. Левифрон этого, впрочем, не видел и видеть не мог, что было к лучшему. Он застыл в состоянии полнейшего равнодушия к окружающей действительности, где-то на перепутье между собой сразу после воскрешения, когда слова Альвэри смогли достучаться на него и породить какие-то ожидания, дикие и неестественные для шадоса, чья судьба уже предрешена, и тем самым чудовищем, которое пытался вылепить из алхимика Тейар: бесчувственное и холодное, все тот же труп, могущий своим голодом и несдерживаемой ненавистью – единственной эмоцией, на которую шадос по-прежнему был бы способен – повеселить заскучавшее божество. Одна грань отдалялась, становилась невозможной по мере того, как тлел прах надежд, обращаясь в ничто, другая же вызывала столь сильное отвращение, что Филин отказывался ассоциировать это существо с собой, видеть его в зеркале, называть его своим именем. И где-то рядом маячил выход, тот самый, к которому Герхен уже однажды обратился, позже многократно пожалев, он бросался во внимание, попадая в самый краешек поля зрения, но алхимик продолжал его игнорировать. Он помнил, слишком хорошо помнил чувство петли на шее и обреченность, когда легкие жгло нездешним пламенем, а глаза застилал беспросветный мрак, сквозь который прорывались лишь видения умирающего мозга. Но на этом всем картина не заканчивалась, ведь где-то за ее границами, вне этого клубка запутанных нитей обстоятельств и следствий, маячила солнечная фигура, которая отчаянно пыталась разогнать сгустившиеся вокруг Левифрона тени. Она это делала, совершенно не замечая, что все происходит совсем наоборот – это Филин делал все, чтобы тени не добрались до нее, не касались ее своими когтями и не терзали еще и ее душу сомнениями и невыносимой болью. Это был единственно правильный путь – очертить линию, которую развернувшаяся в Герхене обреченность не смела бы пересечь. Возможно, это было бы показаться Эбигейл бесчестным, ведь она хотела помочь, но Филин не был уверен, что ему нужна ее помощь. Он чувствовал, что нынешнее противоречие слишком колоссально, слишком необъятно, чтобы доверять его кому-то еще, позволять извратить, усугубить, искорежить, сделав страдания в разы сильнее, а вставшую перед ним дилемму – окончательно нерешаемой. Герхен уже сделал ошибку однажды, когда распахнул свое новое естество перед всеми, оголив пороки и намерения, заявив о своей сути во всеуслышание. Он продался им, позволил обходиться с собой, как с третьесортным служкой с ошейником на шее, сам разрешил ненавидеть и огрызаться, смешивая с грязью. Личный ручной шадос, послушный и покладистый, давайте сыграем у него на нервах и посмотрим, что будет. Только вот ничего не будет, потому что он зашьется в угол и будет трястись от бессильной злобы. Именно так выглядела та грань, которую он ныне оставлял позади – угодливость и попытки ухватиться за то, чего больше не существовало, за прошлое. Мерзко. И то, что лежало впереди, тоже было мерзким. Помощи было ждать неоткуда, более того, Герхен ее и не просил. Только терзало ощущение, что сейчас его разрывало на части, пока последнее человеческое отмирало, и невероятное внутреннее напряжение не давало беспокойному разуму найти точку опоры. Из крайности в крайность, от сожаления к равнодушию, от зависания во времени, когда мысли прекращали свое движение, а внутри становилось пусто, к панике, что это огромное и неудержимое «что-то», наступавшее на него своим весом, нужно остановить. Левифрон мариновался в назойливом предчувствии беды и терпеливо дожидался того, что станет спусковым крючком.
Но он устал, и ему было все равно, что случится дальше. Без промедлений алхимик постучал в дверь.

+6

247

Альвэри ни словом, ни жестом не сделала и намека на то, что таки согласна обменяться с Сайленсс историями, да змея  и не просила, привычно болтая и тем самым занимая собой пространство гостиной. Впрочем, вскоре к ней присоединился и другой голос. Фенрил только сейчас заметила питомца ассури, что не дождался официального представления. Девушка бросила взгляд на текку, на мгновение заинтересовавшись, но после вновь вернулась к своему занятию. Лоддроу молча растопила камин, пока Сай с ее таким же словоохотливым «котом» выясняли отношения. Поднявшись с корт и отряхнув платье, она развернулась к присутствующим лицом именно в тот момент, когда питомец ассури подошел, красиво мерцая и тем самым вызывая подобие улыбки на лице Фенрил.
- Позвольте выразить вам мое почтение, прекраснейшая, я много наслышан о вас…- начал Аристотель, отдаваясь целиком важности момента донесения до нее информации.
Аль приветливо кивнула, после бросила взгляд на Сайленсс, которая принялась вовсю паясничать за спиной у пушистой вежливости. Лоддроу и бровью не повела, вернув внимание Ари и внимательно слушая. Собственно, змея так и не открыла ей истинную причину визита, кроме завуалированного «надо» да того момента, что это касается ее книжной «сокровищницы». Впрочем, текка, при всем своем красноречии, также не был особо открыт и из всей пафосности его речи толку по теме не было ничего. Лоддроу усмехнулась, вновь став свидетелем перебранки хозяйки и ее питомца, в сей раз практически немой.
В какой-то миг в ее памяти всплыл собственный зверинец и тот момент, что она оставила на слишком длительное время. омрачил черты девушки. Непозволительное поведение и еще одна причина вернуться в Хартад, где был ее дом, который хоть не мог сравниться с родительским, но все же в нем было все, что она успела полюбить. Собственноручно созданный мирок, стены которого отделяли ее от внешнего мира, где можно было предаться боли, не боясь, что кто-то узрит этот порыв слабости; где можно было переболеть, заперевшись на все замки, со всех сторон, игнорируя любой звук извне; где можно было забыть. Девушка присела возле Аристотеля, коснувшись его шерсти в легком жесте. Она уже было открыла рот, чтобы задать интересующий ее вопрос, но тут ассури заставила сознание пережить своеобразный колапс.
- Аль, ты что, обслюнявила меня? – рука лоддроу так и замерла на шкурке Ари, в то время как взгляд устремился на подругу, что словно разыгрывала явно одну из постановок, некогда заученную для подобного случая.
Та же, полностью игнорируя ее недоумевающий взгляд, с головой ушла в роль. Фенрил прищурилась, поднимаясь. Руки так и чесались бросить в зеленоглазую тем, что под них попадет, дабы той не так весело было на кресле ухахатываться, проливая слезы на свою многострадальную грудь. Может она бы так и сделала, если бы стук в дверь не положил точку в любого толка намерениях. Альвэри тут же забыла о дурачестве Сай. На лице «проступила печать» напряжения, кою тут же сменила пустая, безэмоциональная маска. Фенрил двинулась к выходу из гостиной, лишь в дверном проеме оглянувшись на ассури.
- Сайленсс, я попрошу тебя не упоминать никаких событий сегодняшнего утра при гостях, кои сейчас дополнит нашу компанию, - в голосе слышалось то же напряжение, что секундно проступило на лице минутой ранее. – Ни о чем вообще, пока это уже не потеряет смысл…в процессе разговора, как минимум. Я потом тебе все расскажу подробней, но сначала мне нужно разобраться с более важным делом.
Оставив сию загадочную просьбу на рассмотрение подруги, Альвэри вышла, направляясь ко входной двери. Гулко билось сердце, отдаваясь в висках и усугубляя, и без того, паршивое самочувствие лоддроу. Пожалуй, сей день таки трудно будет забыть, ибо он был столь перенасыщен эмоциями, переживаниями, смешанными чувствами, что сознание просто отказывалось это все воспринимать, как реальность. Перед тем, как она открыла дверь, в голове промелькнула мысль, что лучше бы она так ничего и не вспомнила…
- Добрый день. Рада, что откликнулись на просьбу. Входите, - отворив дверь и скользнув по лицам гостей спокойным взглядом, произнесла Фенрил, отступая и предоставляя им возможность войти.
С его присутствием подле стало еще тяжелее держать маску спокойствия и ей приходилось прикладывать к тому очень много внутренних усилий.
- Пройдемте в гостиную, там скоро будет тепло, - опередив пару, Аль направилась в упомянутое помещение.
Пройдя в комнату, девушка остановилась, дожидаясь Левифрона и Эбигейл. Стоило тем войти следом, как она произнесла, дабы сразу убрать возможную неловкость от присутствия здесь незнакомой им особы:
- Сай, позволь тебе представить Левифрона. Как пришлось проверить непосредственно на себе, знающий лекарь и алхимик в одном лице, коему я обязана тем, что стою сейчас перед тобой, - губы тронула едва заметная улыбка, она задержала взгляд на мужчине, после переводя его на рыжую. – Эбигейл, его ученица в сим нелегком деле и помощница. Левифрон, Эбигейл - это Сайленсс, - лоддроу посмотрела в сторону подруги, вновь вернув взгляд алхимику. – Моя хорошая подруга, «помощница» в некотором смысле, с относительно недавнего времени пополнившая ряды стражи Вильдана.
Сказано последнее было отнюдь не с каким-либо подтекстом, ибо в иной ситуации она бы точно так же представила ассури. Лоддроу вздохнула. Все-таки груз событий давил на плечи, какой-то дикой усталостью разливаясь по телу и душе. Девушка сделала пригласительный жест, направившись в сторону дивана и присев на его левый край.
- Увы, Сай я не успела посвятить в события последних дней своей жизни, - чуть устало проговорила Альвэри, откидываясь на спинку дивана. – Но не думаю, что она станет нам помехой. Засим, если позволите, можем перейти к непосредственной причине, по которой я попросила Вас прийти - пресловутая головная боль не спешит покидать насиженное место, продолжая досаждать и днем, и ночью.
Лоддроу ни словом не обмолвилась о Бэйнаре, втором «помощнике» Левифрона. Естественно, что его присутствие также не наблюдалось. Фенрил отгородилась от боли сердечной, перекрыв ее второй волной душевных тревог. Она, без намека на хоть какое-то подобие эмоций, что бурлили в глубине ее «ледяной» души, наблюдала за пришедшими, заранее решив, что не стает таиться. Однако ей нужно было понять, как начать отнюдь непростой для них разговор, если оный вообще состоится, ибо, глядя на мужчину, складывалось странное ощущение некой отрешенности. Что тому было причиной она не ведала, засим и не могла знать, что у того тяжким камнем лежало на душе. Тем временем в относительной тишине гостиной было слышно, как в камине весело потрескивали поленья, отдавая свое тепло обширному помещению.

Отредактировано Альвэри (2017-12-04 03:59:18)

+6

248

Стук в дверь не стал препятствием расшалившемуся веселью, зато его очень быстро пресекло новое выражение лица лоддроу. Впрочем, последующие слова и того больше взвинтили градус змеиной подозрительности, так что глазами она подругу провожала уже совсем не смешливыми. Сай задумчиво хмыкнула, перекинулась взглядами с котом, который ввиду отсутствия особы, нуждающейся в кототерапии, облегчённо выдохнул и перебрался ближе к хозяйке на кресло, и неторопливо стянула перчатки, заткнув их за пояс. Не то чтобы она не верила в сосулечную самостоятельность, к тому же вряд ли та стала бы приглашать в свой дом врага, но страховка никогда не бывает лишней. Примерно такие ленивые мысли крутились в ассурийской голове, когда она достала кинжал и принялась задумчиво чистить когти.
Не одни лишь лоддроу славились своей сдержанностью и талантами к сокрытиям эмоций. Асура невозмутимо подняла глаза на прибывших, не отвлекаясь от своего занятия. Хмурый высокий мужчина ожидаемо заставил напрячься, в отличии от милой рыжеволосой девушки, зашедшей вместе с ним. Однако, сбрасывать ту со счетов змея не спешила, прекрасно сознавая, как может быть обманчиво первое впечатление. На фразе об алхимии и высоком лекарском искусстве Левифрона, зелёные глаза едва уловимо сощурились. Аль кого попало просто так не хвалила, а здесь налицо было признание его заслуг и она явно не преувеличила его вклада в собственное здоровье. Эта информация закрепилась в мозгу цепким крючком. Змея полностью осознавала собственные болезни и более того, понимала, что весьма сомнительно будет справится с худшей из них собственными силами. Хотя сейчас, пока ситуация не вышла из-под контроля, делиться с кем-либо подробностями своих психологических проблем она не собиралась. Но зарубку на будущее сделала, решив внимательней присмотреться к алхимику.
Она вполне доброжелательно кивнула новым знакомцам, бросив после этого подозрительный взгляд на блондинку. Последнее уточнение было вовсе не обязательным, достаточно было закончить на пункте "помощница", но лоддроу пошла дальше, приоткрыв о змее не самую важную и нужную информацию. Умышленно она это сделала или нет, змея не стала гадать, но словно невзначай поерзала в кресле. Со стороны могло показаться, что девушка всего лишь устраивается поудобнее, но по факту она села так, чтобы можно было быстро подорваться с насиженного места в случае необходимости, не теряя при этом в маневренности и времени. На всякий случай.
- По моему она только что меня оскорбила, Ари, - Сайленсс вздернула бровь и глянула на кота, - Что значит я не стану помехой? Недооценивает, грубиянка блондинистая.
Впрочем, мешать диалогу врача и пациента она вовсе не собиралась, если это не потребуется от нее в целях чьей-либо защиты. Подавленное выражение лица врача и натянуто-спокойное хозяйки дома говорили о том, что тут явно что-то назревает и вполне возможно, что змее не доведется отсидеться в стороне. Понятливый кот немного померцал, прежде чем исчезнуть, и через пару мгновений вновь возник в комнате, но уже под боком у Альвэри. Стражница, словно ревниво, фыркнула в сторону ветренного питомца и сосредоточила своё внимание на остальных гостях дома.

+6

249

[ Магическая аптека Тентрариуса ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
8 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро-день
Молчание стало таким привычным. Но не в положительном смысле, а в угнетающем и безнадёжном. Они шли молча не из-за холода, и не потому что им было уютно вместе, что даже слова не требовались. Нет. Один не хотел разговаривать, друга не собиралась давить. Однако Эбигейл пыталась взбодриться. Она оставалась и по меньшим причинам, и уж точно не считала правильным уйти сейчас, предоставив Левифрона своими мрачными мыслями. Но, видят боги, Эби давалось это нелегко. Нельзя помочь кому-то, если он сам того не захочет.
Альвэри поприветствовала гостей и проводила в гостиную, где уже сидела черноволосая незнакомка и кинжалом чистила когти. Первое впечатление о себе она оставила вполне воинственное. Лоддроу тем временем принялась представлять гостей друг другу. Эби внимательно наблюдала за ней, но ничего не говорило о том, что она знала о них правду. И где Бэй?
— Левифрон, Эбигейл - это Сайленсс. Моя хорошая подруга, «помощница» в некотором смысле, с относительно недавнего времени пополнившая ряды стражи Вильдана.
Последние слова даже паники не вызвали, таррэ лишь устало усмехнулась про себя. «Стража, Мернот, да давайте уже и инквизитора сюда какого-нибудь позовём, чего уж там... Нет, нет и ещё раз нет, моим эмоциям нужна перезарядка, я так больше не могу. Ей богу, кучка вселенских неудачников». Эбигейл кивнула незнакомке в знак приветствия. Альвэри между тем продложала, предложив им сесть. Суккубия расстегнула плащ из под которого вытащила укатанного котёнка и опустила на одно из кресел. Остаться без шерсти в холодном Мандране смерти подобно. Эби повесила плащ на спинку, а сама села рядом с фамилиаром. «А ты что думал, в сказку попал? Моя одежда вон тоже вечно в расход идёт», - она слегка улыбнулась, глядя в ярко-голубые глаза и почесывая зверьку подбородок. К слову, котом он в комнате был не единственным, рядом с Альвэри устроился текка, с которым до того говорила Сайленсс.
«Может, Бэй потому и ушёл, что рассказал о них? Просто не стал раскрывать меня и Леви. А если думать, что мы и впрямь врачи, бродящие по лесу, то ей и не зачем рассказывать нам об их отношениях. Но все равно, это же Левифрон представил его своим помощником. Я бы, конечно, ещё с порога поинтересовалась: какого хрена? Может, передумал?», - Эби вновь вернулась мыслями к иштэ. С головной болью Альвэри она поделать ничего не могла, и ситуация не располагала к пустой болтовне, да и желания не было. А потому только оставалось сидеть, соблюдая молчание, и рассматривать присутствующих в комнате.

+6

250

И откуда он интуитивно знал, что сегодня им дверь все-таки откроют? Может, оттого, что дом казался чуть более живым, чем вчера, или, быть может, потому что краем глаза алхимик увидел валящий из одной из труб дым, пусть даже не отдал себе отчета и не обратил на это внимание. Разумеется, Аль послала письмо, как будто бы приглашая и подразумевая, что останется утром дома, но учитывая, как события повернулись вчера, Герхен на ее совесть уповать не собирался. Лоддроу была себе на уме, следовала исключительно собственным желаниям и не растрачивалась на включение интересов других в свой список приоритетов. Она вполне могла заставить алхимика прогуляться до ее дома и подождать у порога, подобно собаке, пока сама бы вышла на утренний променад, дабы насладиться чудесной зимней погодой и перекинуться парой вежливых слов со своими глубокоуважаемыми соседями. Но все-таки не сегодня. Именно поэтому в тот момент, как дверь отперлась, Герхен уже ожидал увидеть лицо, от вида которого успел порядком устать.
- Добрый день. Рада, что откликнулись на просьбу. Входите, - только вот радости на ней видно не было, только все та же наигранная холодность, которую она так старательно держала перед чужими людьми. Левифрона ее настроение, впрочем, на тот момент еще не начало настораживать настолько, чтобы уделять ему слишком много внимания, он просто воспользовался приглашением, по-прежнему сохраняя молчание. Не успел Герхен снять плащ, как Альвэри предложила проследовать дальше, в гостиную. Одно лишь упоминание этой комнаты взывало не к самым приятным ассоциациям, ведь его провал впитался в обивку тамошней мебели и краску стен, грозясь так и напоминать алхимику о себе вдобавок к общему дискомфорту от нахождения в этом доме. Но хозяевам не отказывали, особенно после морозных мандранских улиц, и Филин без возражений проследовал за Альвэри.
Кто бы мог подумать, что там уже заседал другой гость, которого по всей логике вещей здесь быть не должно было. Не у забывшей все лоддроу, которая с трудом могла припомнить, чем на жизнь зарабатывала до всей этой истории. Незнакомка в свою очередь явно чувствовала себя если не хозяйкой, то около того, беспардонно вычищая ногти ножом, развалившись в кресле в весьма расслабленной позе. Явно не поведение человека, который тоже стал чужим в этом доме. Всего лишь одна маленькая деталь – и два и два не сложились в четыре в голове Филина, а взгляд его задержался на брюнетке куда как дольше положенного правилами хорошего тона.
- Сай, позволь тебе представить Левифрона. Как пришлось проверить непосредственно на себе, знающий лекарь и алхимик в одном лице, коему я обязана тем, что стою сейчас перед тобой.
Герхен не услышал ни имени девушки, ни лести в свой адрес, дикой в якобы сложившейся ситуации. Разум, который доселе тронули пока еще мутные и неясные подозрения, вызванные неправильностью представшей в гостиной картины, выцепил другое – что гостья должна была быть благодарна Левифрону за здравие Альвэри. Вывод напрашивался единственный: либо это была еще одна лгунья, продолжившая историю про телепортацию и ветку, которую ей послушно пересказала все еще сбитая с толку своей непростой жизнью лоддроу, либо в этот раз ради разнообразия врала Альвэри. Ведь Левифрон ее не вылечил, а ее ранения от ветви просто не существовало в природе, равно как и телепортации, и знать об этом брюнетка едва ли могла, поскольку даже до казни Левифрон долгое время был подле Альвэри. Что-то упорно не складывалось, но все продолжали держать лица. Филин тоже держал. Даже перевел тяжелый взгляд с Сай на лоддроу.
- Левифрон, Эбигейл - это Сайленсс. Моя хорошая подруга, «помощница» в некотором смысле, с относительно недавнего времени пополнившая ряды стражи Вильдана.
Не удивительно ли, что девушка, в упор не помнившая человека, от которого забеременела, внезапно обнаружила для себя подругу? И даже была настолько в курсе, как у этой подруги дела. И даже не бросалась на нее с оскалом недоверия, равно как и не отталкивала ее своей непробиваемой равнодушной миной. Назвала «помощницей», хотя еще вчера лоддроу была абсолютно уверена лишь в том, что ее семья – это действительно ее семья, и именно в этом доме ей положено находиться по праву фамилии. Все. Все прочие люди – неведомые чужаки.
- Увы, Сай я не успела посвятить в события последних дней своей жизни.
И разве посвящают чужаков в проблемы лечения пропавшей памяти? Нет, это шло совершенно вразрез с линией поведения, которой следовала лоддроу после инцидента у стен Мернота. Но как же это было похоже на то, что было до него. Если протянуть руку, то можно было коснуться тонкой паутинки интриги, растянутой по гостиной.
- Но не думаю, что она станет нам помехой. Засим, если позволите, можем перейти к непосредственной причине, по которой я попросила Вас прийти - пресловутая головная боль не спешит покидать насиженное место, продолжая досаждать и днем, и ночью.
И в то время, как все комфортно расположились на диванах и креслах, Левифрон предпочел остаться стоять. Он не мог знать, что загадочная гостья ждала чего-то нехорошего от него и уже готова была сорваться с места, но им самим руководили очень похожие чувства – настороженность вкупе с ощущением какой-то незримой опасности. Возможно, все было в той истине, что открылась перед Герхеном. Больше не получилось бы прятаться за сказкой, нацепляя на себя чужое лицо, да и нужно ли было? Единственная помеха – ненужные свидетели, могущие услышать лишнее, но почему-то тревога не отозвалась ровным счетом ничем на эту мысль. Видимо, на это Левифрону было наплевать.
Ему вспомнилось, что Эбигейл вскользь упоминала о намерениях Бэя все рассказать Аль. Видимо, поэтому сама суккубия демонстрировала потрясающее спокойствие, совершенно не замечая обращенных на Левифрона испытывающих взглядов. А вот ему это что-то ему напоминало.
- Ты потрудилась написать лживое письмо, чтобы я пришел, и - какая ирония! - его получила именно Эбигейл, которая поверила тебе на слово. Нашла подружку с острым ножом. Рыцаренка я только что-то не вижу. Полагаю, свое он уже получил и сбежал, поджав хвост, - он говорил спокойно, но глаз с Альвэри не сводил. Ему было даже интересно. В первые за последние два дня его равнодушие обреклось во вполне отчетливое желание – разрушить и разломать. – Что дальше? И впрямь позвала только для того, чтобы я тебе вручил травки от головной боли?
На последних словах откровенно прорезалась насмешка. Даже до этого Аль не демонстрировала особого энтузиазма по поводу лечения, колебалась и сомневалась, задавалась вопросами и мучилась противоречиями. И ей не требовался лекарь, который следил бы за ее здоровьем, она слишком часто пренебрегала этим. Будь ей нужно обезболивающее, она бы послала посыльного.

+5

251

Да, напряжение в этой комнате вскоре можно было ножом нарезать, словно праздничный торт, когда все приглашенные в сборе. Альвэри покосилась на текку, что появился в непосредственной близости, после провела взглядом Эби, тут же потеряв к ней интерес и сосредоточив взгляд на алхимике, что застыл каменным изваянием там, где стоял. Хищник, который почуял западню? Вполне приемлемое сравнение, если рискнуть разобраться во всем том, что обуревало им в этот момент. Впрочем, гадать лоддроу не пришлось, вскоре относительную тишину, и то самое ощутимое напряжение, резанул голос Левифрона, пусть в оном не было никаких кричащих эмоций, но слова, слетающие с губ, полностью компенсировали их отсутствие.
- Ты потрудилась написать лживое письмо, чтобы я пришел, и - какая ирония! …- Аль чуть изогнула бровь, выразив секундное удивление, что тут же потерялось за привычной маской.
Точно таким же изучающим взглядом с толикой некоего интереса она рассматривала шадоса, слушая его и не думая перебивать. Даже, когда он затронул за живое, еще саднящее, кровоточащее, и интерес в глазах растаял, словно снег на солнце, сменившись более глубоким чувством, всего лишь на мгновение. Тогда ресницы лишь на миг дрогнули, словно от желания закрыть глаза. Яд, коим пропитано было каждое слово, безусловно обжигал, но она за эти дни настолько морально истощилась, что просто прислушивалась к его шипению от касания к душе, внутренне жмурясь от боли и отворачиваясь.
Что бы он там не вещал, но при всей прохладности к чужим судьбам, путь Левифрона, однажды пересекшийся с ее собственным, некогда чем-то особо зацепил Фенрил. Это была не секундная прихоть, хоть и походило на то. Что-то более глубокое, заставившее необдуманно броситься в попытке спасти, по сути, чужого ей человека. Чувство вины? Если хорошо подумать, то оного не должно было быть и в помине. Как тогда было сказано, все пошло своим чередом и за свою недалековидность, местами глупость и наивность каждый заплатил свою цену. Путая понятия, не всегда осознаешь истинную причину расположенности и порою это делать уже поздно. Быть может сейчас, полностью вернув себе память, ведомая теми самыми неопределенными чувствами, сама того не сознавая, она хотела бы вытянуть его из той непроглядной темноты, коя стала следствием череды событий, о которых Аль даже не подозревала, будучи лишь частью всей картины. Быть может, но нужно ли это было самому страдающему? Он видел в ней лишь врага, видел лишь ее пороки, вину, даже не собираясь рассматривать иные варианты. Понимание, в очередной раз, всего этого отмахнуло ее чаяния, придушив в зародыше. Насилу жив лишь пациент лечебницы, не правда ли. Только шадос не больной, да и Альвэри не лекарь. Ей бы самой такого врачевателя сыскать, кто лечит шрамы от жизненных уроков...
Девушка какое-то время молчала, все также глядя на мужчину. В гостиной повисла недолгая, тяжелая тишина. Ровно, как и он, ей не было дела до свидетелей, уже не было, поэтому лоддроу ответив также прямо.
- А вручили бы? – протянула, ответив с такой же легкой усмешкой на вопрос вопросом, хотя и риторическим. – Можете себе представить, да, но раз уж на то пошло, то переживу, полагаю. Знаете ли, Левифрон, удивительно ждать от кого-то правды, погрязнув по уши во лжи. Или, Вы, как и во всем остальном, считаете позволительным со своей стороны соврать, найдя на то свою причину, а если с Вами так поступают, то не дайте Боги? Любитель забросать грязью, кричащий о чистоте, когда сам по пояс в том же, - подобие улыбки пропало с ее бледного лика. – Знаете ли, я ведь тоже так могу. Вы обвиняете меня в том, что с Вами произошло, плюя на то, что я едва жизни не лишилась, пытаясь Вас же спасти. Да-да, это я сделала для себя, альтернативной причины не стоит даже рассматривать. Это же я – безголовая пустышка, все в порядке вещей, верно? Очередная прихоть – броситься к крепостным стенам, перевернуть там все верх дном, словить… «ветку» в бок и все ради веселья. Ну, еще может, чтобы позлить Бэйнара, который был изначально против, но куда там… Видимо, я просто искала причину, как разорвать отношения окончательно да вот не находила, а тут Вы помогли, по-своему, благодарствую, - лоддроу склонила голову на бок, в глазах промелькнула, секундно, тень боли. – Невероятно логичный вывод, не находите? И он имеет право на жизнь, как и Ваш. Однобокий, не принимающий, не признающий апелляцию. Чужое виденье справедливости. Да, оно, пожалуй, может быть оправдано,- Фенрил без перерыва продолжала, задумчиво, спокойно, без резких нот в голосе, хотя душа в очередной раз заходилась молчаливым криком. - Я повинна в Вашей беде, в Вашей боли? Прекрасно, пусть. Но тогда и мое виденье будет таковым же. И мы ничем друг от друга, в таком случае, не отличаемся, - взгляд стал жестким, хотя лицо привычно ему явно не хватало должных эмоций. –  Если бы не Вы, то ничего этого бы не произошло. Ни внезапных затей с чудодейственными возможностями, кои завели на болота, ни того, что произошло после. Никто, слышите, Левифрон, никто Вам не мешал развернуться и покинуть меня в тот же момент, когда только заслышали, что я ищу. Ни Вас, ни любого из всей разношерстой компания, часть коих разбежалась, одумавшись, вестимо, на полпути. Если я виновата, то вы также повинны не в меньшей мере, - Альвэри откинулась на спинку дивана, не спуская глаз с алхимика.
[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/58xd3y/like-a-storm-love-the-way-you-hate-me_(mp3CC.com).mp3|Love the Way You Hate Me[/mymp3][/float]Голова разболелась еще сильнее от всех тех эмоций, что клокотали внутри, требуя выхода и не находя его. Ее раздирало изнутри противоречием, болью, диким сожалением, сжигало ядом, который светился в глазах напротив, травило собственным чувством вины за свои необдуманные поступки.
- Если я внесла свою лепту в то, что с Вами произошло, то и Вы не остались в долгу. Сколько вы хотели вот так вот наблюдать за мной, как за подопытным котом? – взгляд на миг коснулся Эбигейл, вернувшись к мужчине. – Нравится играть чужими жизнями? Вершить свою, особую, «правильную» справедливость? Сколько Вы бы дали мне еще прожить, если бы память не вернулась? Вдоволь наигравшись и после, за неимением интереса, добили бы? – она холодно чеканила слова, забываясь. - Вы остались недовольны, как жаль. Я ведь не соврала, сказав, что Вы прекрасный врачеватель, и алхимик. Вы сделали все, чтобы я не умерла там, в лесу; сделали все, чтобы вспомнила, и плевать на последствия, только помыслы Ваши не столь чисты, какими хотите себя оправдать, или кому-то их преподнести,  неважно, что суть такова. Моя душа черна, отдает гнильцой, так ведь? Все, к чему я прикасаюсь, разрушается, превращается в пыль, в мертвечину? – лоддроу чуть поддалась вперед. – Открою Вам маленький секрет – Вы такой же, как бы себя не оправдывали. И тогда, когда я Вас встретила на своем пути, таким же были. Тянулись к гиблому с не меньшим энтузиазмом, чем я, когда могли и, я знаю, можете по-другому, только вот легче же выбрать легкий путь – мрачный, темный, губительный; хотя и свет способен осветить Вашу душу, какой она бы ни была. Только Вам того не надобно, - голос дрогнул от толики сожаления. – Мне жаль, что с Вами все это произошло, хотя Вам и наплевать на это безусловно. Я не ведаю, каково сейчас Вам, да, но и Вы не можете знать того, что было и есть у меня на душе. Поди, не пророк, зрящий в скрытую суть, к гласу коего нужно прислушиваться.
Это было мучение, а не разговор. В какой-то момент, краем сознания, она коснулась мысли о том, что можно было и без этого обойтись. Просто уйти. Забыть его на какое-то время, ибо наивно было полагать, что они более не увидятся. Вернуться в Хартад, скрывшись за стенами лавки и нырнув в любимое дело с головой, восстановив кладку ледяной стены и вновь за ней уютно спрятавшись от окружающего мира. Незачем эта боль, коя никому не нужна. Не нужны оголенные эмоции, чувства, кои просто истаптывают ногами, плюя сверху. Она устала, дико. Возможно, если бы не успела тогда добраться до лагеря, страдая от раны, то от того всем стало бы только лучше. И ей в том числе.

Отредактировано Альвэри (2017-12-06 13:50:07)

+5

252

Этот разговор начинался уже не в первый раз. Самый первый был там, у стен, но Левифрон с трудом мог припомнить, чем же он закончился. Казалось, даже память развеивалась под воздействием неконтролируемого саморазрушения, подбрасывая алхимику лишь крики, лица с печатью страха и ненависти, огромное желание убить, которое было не сдержать и не перенаправить. Из чего же оно исходило? Из ощущения несправедливости? Но Альвэри была права, а сам Левифрон никогда не отрицал, что совершил все это с собой самостоятельно и добровольно. Он очень остро ощущал свою вину за произошедшее и, в отличие от лоддроу, которая до сих пор пыталась абстрагироваться и защищать себя, не смог смириться с этими обстоятельствами и просто жить дальше, как делала она. Ему нужно было отпущение вины, ему требовалось расплатиться по всем долгам, которые он успел насобирать. И все было бы правильно, не воскресни он по чьей-то чужой воле. Теперь же краткое страдание, оборвавшееся на виселице, растянулось в бесконечность, коей равнялась жизнь шадоса, и влекло за собой новые прегрешения, избежать которых становилось все более нереально с каждым днем. И здесь Альвэри тоже была права – Герхен заплатил сполна, получил за каждую жизнь, которой касался в последние месяцы. Его наказание не подлежало апелляции, оно будет длиться, и длиться, и длиться, пока какой-нибудь инквизитор не сожжет его на костре. Или, возможно, пока внимательно следящая за ним брюнетка не вгонит нож в сердце, повернув для верности. Но перед тем, как снова умереть телесно, Филину следовало сгореть духовно. В конце концов, именно этого он хотел. Никто теперь не мог сказать, что он вышел сухим из воды и избежал расплаты. А что Альвэри? Ее снова спасали от очередных глупостей, вечно кто-то приходил и решал ее проблемы, потому что она мастерски умела их только находить и ввязывать в них других людей, коих после винила в произошедшем. «Ты винишь меня в убийстве? Но ведь ты тоже находился в той комнате и ничего не сделал, чтобы меня остановить». Такова была ее философия. Много красивых и правильных слов, крепкая позиция, против которой не находилось аргументов. Ведь ее действительно никто не остановил, пытался только Бэй, но он не демонстрировал достаточной силы духа, чтобы всерьез повлиять, он предпочитал плестись следом с недовольной миной. И получилось то, что получилось: кто-то умер, кому-то хватило ума сбежать до того, как это тейарово колесо размолотило им кости, кто-то терпел и закрывал глаза, а кто-то в порыве отчаяния попытался взять все на себя, надеясь на искупление. Неизменным оставалось одно – равнодушное лицо Альвэри, которая продолжала перекладывать ответственность за себя на других. Вы со мной согласились, вы меня не поняли, вы сами виноваты в том, как это все на вас отразилось. Вам надо было отвернуться и бежать, не глядя мне в глаза, не слушая мои речи, не позволяя запудрить себе мозги. Вам нужно было знать загодя, что я сделаю с вами, но раз вы остались подле, то дали свое согласие на это. Вы виноваты, только вы.
В тот момент Герхену стало абсолютно ясно, почему Бэя в доме не было. Скорее всего, он понял все это первым, и пусть его собственные поступки были далеки от мужественности и правильности, ему не захотелось быть единственным виновным во всем вокруг. Еще одна великая трагедия – и еще одна грань равнодушия. Альвэри смотрела на рушащийся вокруг нее мир стеклянными глазами, попивая свой утренний кофе и слушая раздающиеся вопли вместо приглушенной музыки.
- Ни разу за все эти дни я не играл с тобой. Я спас тебя у стен и лечил тебя после, потому что поверил в твои обещания, потому что Эбигейл постоянно повторяла мне, что я могу быть выше исполнения своих низменных желаний, которые даже не мои изначально. Она же видела, что я работал вопреки обстоятельствам, чтобы помочь тебе. И она же может тебе рассказать, как я боялся того, что придется сделать, если ты так и не вспомнишь. Я придумал всю эту историю, потому что ты не была готова услышать правду, когда пришла в себя, ты и сама это понимаешь. Мы продолжали играть этот спектакль, чтобы иметь возможность придумать какое-то решение и не доломать все окончательно, хотя Эбигейл много раз порывалась тебе рассказать, а Бэй так и не смог остаться полностью непредвзятым и отдалиться, – насмешка пропала из слов, будто ее и не было, а вместе с ней сгинули и остальные эмоции, которые еще можно было обнаружить на лице у алхимика. Он скорее читал лекцию, а не рассказывал о своих мотивах и намерениях. Взгляд его устремился на белую мглу за окном. – С тобой снова все носились, Альвэри. Снова выполняли прихоти, хотя ты сопротивлялась и снисходила до нас изредка, будто королевна, раболепно унижались, не тронули и пальцем, хотя были десятки возможностей. Мне плевать, сколь правильна моя справедливость, но тебе я долг за свое спасение отдал, не отгородился и не заявил, что это твои проблемы. Я взялся и исправил то, чего случиться не должно было, хотя виновата в этом исключительно ты, спасительницей тебя никто быть не заставлял. А теперь ты снова перекладываешь вину на других. Неловко выходит, если подумать, ведь все мы сделали все от нас зависящее, чтобы раздать свои долги. А ты? – на последнем вопросе алхимик снова посмотрел на Альвэри. – Как бы ты ни пряталась, как бы ни запирала свою якобы вселенскую боль от того, что ты совершила, однажды тебе тоже придется ответить. Не помогут ни указки на вину других, ни попытки абстрагироваться и прикинуться статуей. Не поможет даже добродетель, в которую ты можешь удариться с этого момента. Я ведь стою сейчас перед тобой, и это значит, что боги уже все решили насчет тебя, твой образ и твои грехи запечатлены. И все, что происходит, есть плоды трудов твоих, ибо ты вела нас туда, куда мы в итоге пришли. И скажи мне, Аль, ты видишь среди тех, кто начинал этот путь с тобой, хоть кого-нибудь, на ком твои деяния не сказались сколько-нибудь фатальным образом? Это показательно, потому что вокруг меня такие люди все еще есть, я не обратил в мертвечину и гниль всех. И я все еще способен спасти тебя. Кого можешь спасти ты?

+5

253

В какой-то миг показалось, что где-то нащупалась та тонкая грань, когда два совершенно разных создания, каждый с коих зациклен на своей боли, могут прийти к взаимопониманию. Лед смог бы треснуть, а не ускорить свой «обжигающий» ход, зыбкое чувство, едва коснувшееся души и тут же рассыпавшееся с привкусом горечи. Вуаль самообмана, к коей было дернулась душа и обожглась о тот же яд, что затаился под красиво подобранными словами. О да, он тоже умел говорить, захватывая внимание, вселяя надежду, усыпляя, чтобы при возможности ударить посильнее. Разве не таковым себя показал уже некогда? Так и сейчас, пред глазами предстал все тот же мернотовец, с суровыми, уничижающим взглядом, который считал себя правым во всем и везде, считал, что видел насквозь, не особо пытаясь пробраться под внешнюю личину. Ему это никогда не нужно было, так было проще объяснять чужие поступки, ровно как и свои, оправдываясь, обеляясь, добивая  и возносясь за счет чужой слабости, или сломленности.
Потянувшиеся было из израненной души чувства, замерли в одночасье, опав белым инеем на эту смехотворную, хрупкую надежду. Альвэри прикрыла глаза, в коих в последний раз скользнула боль, после в сознании наступила зловещая тишина. Время словно замерло в одночасье, когда стало ее поглотило абсолютное безразличие. Четко поставленные удары, искусно «приправленные» ядом, преподносились под  красивой оберткой, отозвавшись в душе волной самоуничтожения. Алхимик прекрасно сыграл на этой ее слабости, когда рассудок теряет остатки здравомыслия, предоставляя губительному чувству возможность сожрать себя изнутри. Даже, если он и был не прав, в сей момент это не имело ни малейшего значения.
[float=left][mymp3]http://my-files.ru/Save/4s3365/delain_control_the_storm_(NaitiMP3.ru).mp3|Control the Storm[/mymp3][/float]Лоддроу поежилась от внутреннего холода, что пришел на смену притуплению чувств. Привычный и забытый, шаг за шагом затягивал душу, сознание, погребая под собой все, до чего только мог дотянуться. Девушка открыла глаза, вновь коснувшись взглядом шадоса. Только в сей раз не было маски, под коей проще было спрятать истинные чувства, дабы никто не использовать сию брешь против нее же, это все-равно не помогло. Она взирала на говорящего с холодным безразличием. Все, до чего он смог дотянуться, лежало у его ног, пусть он того и не ведал, растоптанное и никому не нужное, болеть было нечему, мертвецам не больно.
Левифрон закончил свою проникновенную речь и в гостиной вновь воцарилась относительная тишина, нарушаемая только треском остатков поленьев в камине. Фенрил снова удобно откинулась на спинку дивана, не спуская глаз с мужчины, после негромко захлопала в ладоши. Пару раз всего лишь, но сему желанию не поддаться было невозможно.
- Браво, Левифрон, - спокойно произнесла Альвэри, сложив ладони на коленях. – Я даже прониклась на первых порах, едва не поверила… У Вас явный талант к ораторству с уклоном в лекторство пропадает, еще можно праведные речи перед толпой на подобных вчерашнему празднику сборищах толкать. Уверенна, это будет успех. Просто поразительно, - ровный тон голоса не испортила ни одна «фальшивая нота», коя могла бы, как ранее, намекнуть на внутреннее состояние лоддроу. – Только вот память может моя и пострадала, но не до такой степени, чтобы я не помнила произошедшее после Налии. Чтобы Вы сейчас не говорили, как бы не обелялись, показывая свою чистоту младенческую, доказывая, что просто так сложилось из-за нелюдя подле Вас, все это зря, - Фенрил взглянула на Эбигейл. – Какое счастье иметь того, кто держит руку на пульсе. Вам повезло встретиться. Сможете это сохранить, а? Или найдете и для нее причину стать ненавистной особой, мешающей на Вашем праведно-мученическом пути? – лед голубых глаз вновь коснулся алхимика. – Ей, пожалуй, благодарна за то, что еще дышу, но не Вам. Сами же сказали, кто повинен в том, что жива доселе, а Вы лишь подались на чужую добродетель, пряча свою черноту, но не борясь с нею. Она, а не Вы, дотянулась до света, который увидела в Вас, а Вы удобно так на себя переложили, – губы изогнулись в усмешке всего лишь на долю секунды. – В отличии от вас, она способна узреть то, что внутри находящегося подле, а не принять за чистую монетку видимую оболочку, личину, не претендуя на что-то, даже на ту же благодарность. А Вы прямо сделали мне одолжение. Снизошли до мерзкой твари, коя дорогу перешла некогда и за коей, по ее же желанию, своих ведь нет, увязались. И тут я Вам отвечу тем же – не просила Вас меня спасать. Такое тягостное обязательство. Это же, как нужно было себя пересилить, чтобы, как Вы там сказали, с королевной носится. Я Вас не просила, говоря Вашими же словами, а желания других – ну, извините, нечего мне это ставить в упрек, - слова лениво соскользали с бледных уст. – В остальном же, Вы не знаете, кем я есть, чтобы претендовать на правоту любого из собственных суждений. А тот образ, что Вам удобен, можете забрать хоть в могилу, так легче оправдывать себя, как вижу. Мне нравится подобная позиция, она стойкая, лишнее подтверждение того мнения, что у меня сложилось касательно Вас – ученый, мудрый, а теперь знаю, что изворотливый. Однако, позвольте мне остаться такой, какой видите, незачем Вам еще одна душевная травма, разрушение хрупкой надежды на то, что невинно пострадавший человек не есть таким же… - девушка дернула бровью. – Падшим существом, как то, на шею коему так охотно наступить, оправдывая сей жест божественным возмездием. Засим не Ваше дело, есть подле меня те, кому я жизнь не искалечила или нет. Додумайте так, как будет удобно, сие получается у Вас просто отменно. В остальном же, - Аль на миг замолчала, принявшись изучать шадоса, от головы до пяток, словно в попытке разглядеть что-то новое. – И Вы опять смотрите лишь на удобную Вам сторону медали. На тех же равных правах, претендуя на первенство, я могу сказать, что Боги решили все за Вас и Вы не являетесь их перстом, а платите за грехи, кои приписываете всем, кроме себя. Может это не мне они пытаются указать на что-то, хотя я того и не отрицаю, ибо в отличии от Вас способна еще рассматривать все варианты, совершенно не оправдывая себя и признавая ошибки. То, что Вы стоите передо мной, ровным счетом ни о чем не говорит. Стойте, пока можете. Если не сейчас, то со временем все станет на свои места и мы узнаем, касательно кого боги все решили. Возможно, нас час закончится в одно время, кто знает, - уголки губ дернулись в подобии меланхоличной усмешки. – Забавный поворот будет, как считаете? Все может случиться и не так, как видите это Вы. Вряд ли Ваша добродетель показная, высосанная из пальца очаровательной ручки, поможет Вам, уменьшив масштабы божественного проведения, на кое сами же и ссылаетесь. А у меня ее ведь нет, засим нечего даже и думать, тем более надеяться, что в оную "ударюсь". Я проклята так же, как и Вы, что признаю, пусть и без особой радости, но смелость на то имею. Мне с этим мириться, но перекладывать на кого-то ношу даже и не думала. А вот Вы… - лоддроу чуть передернула плечами. – У Вас ее нет. Вы тоже таким же остаетесь, проклятым, со своей показной чистотой помыслов и испепеляющей ненавистью внутри, несмотря на все слова, коими сотрясаете воздух, в попытке это поменять. И таким же и останетесь, пока сами не обратите свой взор к свету, на который апеллируете, искренне открываясь оному, а не фальшиво щурясь, изображая улыбку, давясь ядом и прячась за кого-то. Вы будете чувствовать это проклятие острее, чем я, ибо обвиняя кого-то, такой же свой порок отрицаете. И Вы будете превращать все вокруг в гниль, пусть и косвенно, прикрываясь благими намерениями, но так будет, ибо по гнилому пути легче идти, чем по тому, на коем есть препятствия, но который приведет к тому, к чему, возможно, где-то глубоко внутри тянется Ваша душа, еще живая, за этой оболочкой из показной праведности.
Альвэри замолчала. Она не ожидала от него понимания, уже не ожидала. Да и ледяной кокон, что возвращался на место, делал свое дело. Боли больше не будет, а разговоры - пустое.

офф - кратко о разговоре этих двоих

http://s2.uploads.ru/t/1Heqp.jpg

Отредактировано Альвэри (2017-12-07 04:30:48)

+4

254

- Ты потрудилась написать лживое письмо, чтобы я пришел, и - какая ирония! - его получила именно Эбигейл, которая поверила тебе на слово. Нашла подружку с острым ножом. Рыцаренка я только что-то не вижу. Полагаю, свое он уже получил и сбежал, поджав хвост…
«Ой нееет», - про себя протянула Эбигейл переводя взгляд то с Левифрона на Альвэри, то в обратном направлении. До девушки еще особо не доходило, что лоддроу и правда могла все вспомнить, и даже ожидала от Аль возмущения и не понимания, почему вдруг на нее обозлился врач. Но та заговорила, и с каждым словом становилось ясно, что зелье сработало. Ну что ж, по крайней мере Левифрон теперь может не переживать за то, что не справился с работой.
— ...Ну, еще может, чтобы позлить Бэйнара, который был изначально против, но куда там… Видимо, я просто искала причину, как разорвать отношения окончательно да вот не находила, а тут Вы помогли, по-своему, благодарствую...
«Бэйнар... ну надо же», - как-то отстранённо подумала Эби, а мозг тем временем обрабатывал другую информацию. Они продолжали бросаться обвинениями, спокойные, практически не возмутимые. Возможно, им не хватало чашечки чая, сидеть на против друг друга и как бы между прочим сказать: «Я ненавижу тебя. — И тебе доброго утра, дорогой». Нет, в ситуации не было ни абсурдности, ни нелепости, была боль, желание доказать собственную правоту, задеть друг друга сильнее, лишь бы только не мучиться в одиночестве. Так это виделось Эбигейл, и сердце сжималось.
Когда речь зашла о ней, таррэ невольно поежилась, она то чувствовала себя невольным свидетелем и уж точно не отводила для себя хоть какую-либо роль, но все же была вовлечена в их отношения с головой. Уж кто был не при чем, так это Сайленсс, наблюдающая за всем с интересом. Они уже столько всего наговорили, уму не постижимо, чем это аукнется и представить страшно.
Альвэри вновь заговорила о ней, да еще прямо смотрела в глаза. Некоторые слова эхом отдавались в сознании, на фоне недавних событий, они еще больше трепали нервы. А лоддроу все продолжала, и вот уже она, а не алхимик, подняла тему кто там и кого губит. Суккубия закрыла ладонями лицо, с силой потерев глаза, затем переместила пальцы на виски, сжала их. Одно и то же.
— Прекратите, вы оба, - довольно громко произнесла Эбигейл, когда на миг возникла тишина, пока больше никто не успел и рта раскрыть. - Разве вы не видите, не понимаете? - что конкретно она хотела сказать, суккубия не знала, только лишь понимала, что больше не в силах молчать. - Эти ваши состязания по красноречию, наслушалась еще тогда в лесу. Песня не меняется, только куплетов стало побольше, - голос у нее был не такой спокойный, как у ссорящихся, скорее взволнованный. - Вы спасли друг друга потому что считали это единственно верным решением. И что-то я сомневаюсь, что сделано это было из чистого эгоизма. А сейчас меряитесь у кого пальчик сильнее болит, и не замечаете как вам отрубают руку!
Она посмотрела сначала на Левифрона, затем на лоддроу.
— Альвэри, мне очень жаль, что мы не сказали тебе правду раньше, поверь, думали, что это правильное решение, и ни в коем разе не пытались играть с тобой. И мне жаль по поводу Бэя, видимо успело произойти что-то и впрямь нехорошее, - Эби говорила мягко. Она немного помолчала, вновь переведя взгляд на алхимика. - Я не прошу вас друг друга понять, не стану говорить правы вы или нет. Прекратите обвинять друг друга. Да, понимаю, это такое успокаивающе чувство. Вы оба пережили много плохого, вам сейчас паршиво так, как я и не могу представить. От того, что вы сейчас разругаетесь в пух и прах, легче не станет. Если уж вы так друг другу опротивели, так разойдитесь по разным углам и не пересекайтесь.
Девушка замолчала, провела ладонью по волосам, зачесывая их назад и шумно выдохнула.

Отредактировано Эбигейл (2017-12-08 06:45:58)

+4

255

Чем больше они говорили, тем явственней на лице ассури поступало любопытство, смешанное с удивлением. Можно было кожей почувствовать скачки напряжения, которые то расплывались едва ощутимым флером, то сгущали воздух до состояния вязкого желе. Аль менялась практически на глазах, плавно переходя от чувствующего существа к недвижимой иллюзии женщины, и нельзя сказать, что змею такая перемена хоть сколько нибудь радовала. Да, она могла понять это, как и то, что эти двое выплескивали друг на друга свою внутреннюю боль, за неимением других подходящих для этого жертв. И тем не менее, ситуация просто требовала ее личного вмешательства. По крайней мере именно так это чувствовала неугомонная стражница. Впрочем, несдержанная и искренняя реакция рыженькой девушки лишь подтолкнула асуру к этому выводу и дальнейшим действиям.
- О, а можно тогда я скажу? - змея поймала направленные на нее взгляды и клыкасто улыбнулась, - Ну, правы вы или нет. Раз уж очаровательная Эбигейл не хочет вам это сказать, а я сейчас вроде как... Ммм... Независимый эксперт такой, - она с кривой ухмылкой цокнула языком, переводя взгляд с алхимика на лоддроу и обратно. - Для начала замечу, что развернувшийся здесь диалог просто поразительно интересен, правда. Даже как-то и не ожидала. Все эти спасения, неудачи, загадочные болота... Аль, я прям негодую, что ты не пригласила туда меня, вот уж не подозревала, что ты можешь зажалить от меня приключение, - асура поднялась на ноги и встала между спорщиками, не мешая им по прежнему сверлить друг друга взглядами. Облизнула губы и указала острием кинжала на лоддроу. - Поправьте, если ошибусь. Ты организовала некий поход в любопытное местечко, расположенное на болотах, но закончился он не столь радужно, как вы все себе его представляли. Так бывает и лично я не вижу смысла переливать те события из пустого в порожнее, раз уж от этого ничего не изменится. Отдельно интересует, как именно тебе удалось заполучить в свою компанию алхимика Мернота, которые, кажется, не особо покидают стены крепости, но то уже другой разговор. Затем, - кинжал неторопливо повернулся и остановился на мужчине, - Произошло что-то очень... Печальное, но уже не по ее вине. И Аль попыталась вас спасти, - змея нахмурилась и закусила губу. - Не уверена, что у нее получилось, однако, она сделала это явно не для себя, а только лишь для вас. Вопрос кажется в том, что вы считаете, будто вам это было не нужно. Но согласитесь, что это уже не её вина, а только ваши собственные заморочки. После этого снова произошло нечто, ввиду чего ее жизнь оказалась на грани и тут уже вы ее спасаете. И опять же, не столько для себя, сколько для нее. Я бы даже сказала, вы спасли ее вопреки собственным желаниям, подобрав достойное оправдание противоречащему вашей сути поступку, но тут уже это беда Альвэри, что она не оценила это как оно есть, а повернула под другим углом. Из вас двоих правым является... - лезвие прочертило полукруг и остановилось на рыжеволосой, - Только она. Единственная, кто действительно высказала правильные мысли, отражающие все здесь происходящее. Ни для кого не секрет, что лучшая защита это нападение, а вы двое прекрасно это демонстрируете, игнорируя те куски правды, которые звучат в ваших словах, цепляясь лишь за то, что вам обоим удобно слышать. Например, Левифрон, разумеется, не прав в том, перекладывает большую часть вины за тот загадочный поход на Аль и утверждает, что она не хочет ее признавать. Я более чем уверена, что она сознает свою виновность в произошедшем, являясь, на сколько я поняла, зачинщиком и двигателем тех событий, и вряд ли когда-нибудь простит себе смерть тех, кто пошёл за ней. Другое дело, что она не обязана демонстративно каяться в этом. И да, все участники заранее знали о рисках, вряд ли она тянула их туда силком. Это все равно как лечь под жаркое солнце Соноры, а потом обвинять его в обгоревшей коже - вы знали, что не на пикник идете. И она способна спасать, - Сай очертила острием нижнюю губу, пристально вглядываясь в голубые глаза подруги. - Мне ли не знать, что под этой ледяной коркой скрыты едва ли не оголенные нервы. Даже тогда, когда она еще постоянно за ней пряталась, то удивительным образом умудрялась сочувствовать окружающим, сама того не желая и не показывая. Ты ведь знаешь, сосулька, что спасла меня от участи худшей, чем просто смерть. И не только меня. Так что и в этом он не прав, - стражница помедлила, а потом вложила кинжал обратно в ножны. - Не знаю в силу неких событий или характера он обвиняет тебя в... Ммм... Распространяемом вокруг тлене, но это определённо глупости, как и то, что ты обвиняешь его в том же самом. Каждый сам решает, поддаваться ли чужому влиянию, следовать по пути, проторенному кем-то другим, или подчиняться ситуации. Так что и обвинять друг друга вы не то чтобы не можете, но по сути и права не имеете, оба. По крайней мере в том, что не касается вас лично. А пока вы негодуете на меня за такую наглость, заодно задумайтесь, стали бы вы в чем-то винить друг друга, если бы все эти события закончились хорошо? Если бы в походе на болотах никто не умер, то все риски оказались бы оправданы и Альвэри стала бы героем. Если бы сейчас Аль была не в столь расшатанном состоянии после ухода, хех, рыцаренка, то ее желание уязвить вас больнее, как заслужанно, так и нет, не было бы столь жгучим. Если бы вас, Левифрон, не грызло изнутри это сильнейшее чувство, стали бы вы так больно резать по ее оголенным нервам? Хотя, не могу не признать, что вы попытались сгладить ситуацию, правда попытались. И это удивляет.
Змея замолчала, всем своим видом демонстрируя, что еще не закончила. Она настойчиво заглянула в лицо Эбигейл, после перевела взгляд на застывшую маску лоддроу, пытаясь нащупать трещинки. Ей совершенно не хотелось вновь общаться с ледяным подобием девушки, ибо она уже распробовала всю прелесть настоящей Альвэри. И сейчас прекрасно осознавала, что не дать ей закрыться будет тем ещё занятием. Хватило бы сил. Однако, изменять себе змея все же не стала, решив сказать не то, что удобно, а то, как есть. Так или иначе, но сосуля определённо поймёт ее слова. Не сейчас, так немногим позже.
- Итак, теперь у нас есть лоддроу, которая вновь зарывается в свой ледяной сугроб, пытаясь спрятаться от жестокого мира, используя этот старый метод как самый простой, пусть и пагубный... - зелёные глаза метнулись на алхимика и пристально всмотрелись в его лицо. - И есть... Шадос? - она слегка приподняла брови и чуть посмаковала эту мысль, - Который хочет отомстить этой ледяной статуе. На самом деле вы более чем удивительны, - асура подошла вплотную к мужчине и заглянула в глаза, слегка нахмурившись. - Знаете, Левифрон, за свою довольно долгую и насыщенную жизнь я встретила не одного шадоса. И каждый из них был по своему одержим жаждой мести, что неудивительно, ведь именно она вернула их к жизни. Да, они могли годами, десятилетиями, а некоторые и столетиями, ждать подходящего случая для последнего удара. Но добровольно помогать и тем более спасать ненавистное им существо... - на бледном лице промелькнуло нечто, похожее на уважение, и девушка на секунду замолчала. - Аль не права, вы отнюдь не выбираете лёгкий и тёмный путь. По крайней мере не сейчас. Скорее, вы все еще боретесь с тем, кем стали и это не может не вызывать у меня некоего... Восхищения, пожалуй. Полагаю, что врач и алхимик из крепости Налия до сих пор в вас многим живее, нежели возрожденный чужой волей шадос. Очень надеюсь, что так оно и останется. Невольно возникает вопрос, уверены ли вы, что именно ненависть к Альвэри вернула вам жизнь, но не мне вам его задавать, конечно, - она отошла от него, все так же не сводя задумчивого взгляда. - Я не собираюсь вредить вам, Левифрон. Разумеется, пока вы не попытаетесь этого сделать в отношении кого-либо из присутствующих, - змея улыбнулась краем рта и отошла к окну, поворачиваясь лицом к присутствующим и упираясь бедрами о подоконник. - Что бы все не говорили, но и шадос имеет право на существование, в конце концов не только лишь ими движет ненависть. Впрочем, что-то я разболталась, кажется.

+3

256

Разговорчивость всегда была одной из сильнейших сторон Аль, Левифрон это открыто признавал и даже не пытался с ней в этой области состязаться. Ее речь была похожа на тонкую вязь паука, тягучую и путанную, которую едва ли было возможно проследить от начала до конца, ибо взгляд неизбежно начинал плутать и сбиваться в узорах. Однако даже несмотря на всю витиеватость ее речи, всегда было предельно понятно, что она за ней прячет, и в данном случае желание уязвить, отыграться и облить грязью в ответ, да так, чтобы надолго запомнилось, отчетливо сквозило из каждого слова. Герхен ее внимательно слушал, даже не поменявшись в лице, созерцая, как меняется ее собственное, обращаясь в вытесанный чьими-то грубыми руками ледяной лик. Она видоизменялась в присутствии Филина, меняла форму от его слов и обвинений, уходила в глухую оборону и изо всех сил старалась перебить его аргументы, чтобы никто в комнате не встал на его сторону, чтобы даже мысли в воздухе не возникло, что он может быть прав, а разум его до сих пор не затуманен беспросветной злобой, которую она ему приписывала. Левифрон оставался спокоен и непоколебим, ведь ее резкие обвинительные слова изначально не могли тронуть его. У лоддроу, которой было страшно признать свою вину в произошедшем, которой было проще и приятнее прикрываться риторикой, лишь бы только не согласиться во всеуслышание с тем, кто тоже был на болотах и видел все своими глазами не хуже ее, при всем жгучем желании не получилось бы вызвать хотя бы отголосок раздражения у человека, которого осознание причастности к столь чудовищным событиям загнало на эшафот. Ее красивые эпитеты не стояли и рядом с гнетом последних суток перед казнью. В отличие от Альвэри, Левифрон прекрасно знал, что делал в том походе он, и никогда бы уже не забыл ни лицо студиозуса, которого всего в каком-то метре от алхимика иссушил темномагический ритуал и который оставил Герхену на память шрам посреди лица, ни звук ударившегося с силой о череп камня, ни даже тепла внутренностей единорога, прекрасного существа из сказок, выпотрошенного и обритого ради грез Альвэри. Одного Филин не понимал и поныне – как она могла столь спокойно сидеть напротив и старательно придумывать себе оправдания, когда как с ее согласия все вокруг творили немыслимые вещи? В Мерноте за смерть отряда всегда нес ответственность старший, ведь это он не учел риски, он не спланировал, он не обеспечил своим товарищам возможность выжить. Алхимик видел мужчин, рыдающих у погребальных костров, и бледные лики теней, которые долгие годы после не могли найти достаточно прощения для себя, чтобы снова взять в руки меч. Он видел стыд и самобичевание Рогнеды, когда Мернот сошел с утоптанной столетиями тропы и пролил кровь невинных, подавшись искушениям, которые нашептало революционное движение. Альвэри сидела напротив и объясняла, почему у нее нет никакой вины перед богами, а Левифрону стоит посмотреться в зеркало, если он хочет найти корень мирового зла. Ненависть начинала отдавать отвращением.
В одном она была права – все они совершили страшную ошибку, когда позволили ей себя вести. Да вот только в том-то и была беда, что на этом прелестном личике не было написано, что сей командир готов идти по трупам тех, кто ей доверился. Возможно, в этом было то самое провидение, естественный ход вещей, случившийся в любом случае. Кто-то из них должен был вернуться и отомстить за остальных, ведь капитану должно тонуть вместе со своим кораблем.
Прекратите, вы оба.
Разумеется, Эби стала первой, кто не выдержал гнетущей обстановки. Как жаль, что ее словам не суждено было поменять хоть что-то, ибо красноречивый гимн мировой дружбе не обращал шадоса обратно в человека и не поворачивал время вспять, стирая кровь и грязь со страниц истории. Только Альвэри смогла бы прислушаться, ведь она так мастерски чертила линию между собой и болотами, между собой и Левифроном, оставляя все это позади, что для нее зов Эбигейл мог бы послужить бальзамом для ее безусловно истерзанной души. Можно было бы совсем по-девичьи сокрушаться над ушедшим Бэем, планировать детскую для ребенка и снова зачитываться эпопеями, написанными бардами. Такими, где все хорошо и замечательно. Ведь такой исход она планировала с самого начала? Возможно, она даже попробовала бы когда-нибудь еще раз.
- Если уж вы так друг другу опротивели, так разойдитесь по разным углам и не пересекайтесь.
Это было решение. Герхен знал, что не был готов пойти на убийство сейчас. Для того, чтобы поставить последнюю точку, следовало собрать себя воедино и четко увериться в том, зачем это нужно. Пока же им правили сомнения, а взор был затуманен дымкой обреченности. Редкостной глупостью было бы кидаться на лоддроу сейчас, чтобы бесславно умереть вспыльчивым мальчишкой, который так и не определился, что делать с этой жизнью. К тому же чем дольше алхимик смотрел на Альвэри, тем яснее осознавал, до какой же степени огромным будет значение и смысл ее смерти. Это было слишком личное и важное дело, чтобы сделать его абы как. Именно поэтому, несмотря на царившее в комнате напряжение, Филин не стал бы той искрой, которая бы устроила роковую вспышку и выжгла весь здешний кислород, обратив всеобщий сдержанный самоконтроль в агрессию.
- О, а можно тогда я скажу?
Он не препятствовал даже Сайленсс, когда ей захотелось высказаться. Он со всем вниманием выслушал ее доводы и соображения, в коих крылась ожидаемая и такая логичная симпатия к Альвэри. В конце концов, эта женщина ничего не знала, ее не было ни на болотах, ни у стен Налии. Она знала Альвэри как свою подругу, которая всегда рада видеть гостей на чашечку чая. Именно это простое обстоятельство обратило речь брюнетки в тот же лозунг, что и призыв Эбигейл. Ее мнение не имело значения и не могло поменять решения самого Герхена.
- Итак, теперь у нас есть лоддроу, которая вновь зарывается в свой ледяной сугроб, пытаясь спрятаться от жестокого мира, используя этот старый метод как самый простой, пусть и пагубный... И есть... Шадос?
Герхен ожидал, что она догадается. Сказано было слишком много и слишком явно, чтобы намеки не связались в голове у этой женщины в единую картину. Но сейчас было другое время, и снова Филин констатировал, что ему совершенно все равно, что его раскрыли. Страх, появлявшийся при мысли о том, что Ник все расскажет страже или Инквизиции, не поднял головы, он в целом будто бы растворился без следа, уступив всепоглощающему равнодушию. Разве что интерес мелькнул где-то рядом, ибо умные люди в глазах Левифрона никогда не сливались с серой массой. Сайленсс же явно была весьма умна, пусть и стояла совсем по другую сторону баррикад и являла собой угрозу.
- … Вы все еще боретесь с тем, кем стали и это не может не вызывать у меня некоего... Восхищения, пожалуй. Полагаю, что врач и алхимик из крепости Налия до сих пор в вас многим живее, нежели возрожденный чужой волей шадос. Очень надеюсь, что так оно и останется.
Филин перевел взгляд с до того момента стоящей почти вплотную ассури на по-прежнему скованную холодом Аль. Он ведь запомнил ее слова. Не принял слишком близко, но запомнил, чтобы однажды повторить ей их, когда жизнь будет покидать ее тело. Она видела в этой комнате чудовище.
- Я не собираюсь вредить вам, Левифрон. Разумеется, пока вы не попытаетесь этого сделать в отношении кого-либо из присутствующих.
И почему-то ей хотелось верить. Она была похожа на человека, в котором прагматизм и здравый смысл перевешивал показушные порывы, пусть даже такая политика сейчас шла вразрез с ее обязанностями стража закона. Возможно, однажды такое решение вышло бы ей боком, и Герхен не мог не оценить этого, благодарственно склонив голову без лишних слов. А после вернулся к лоддроу.
- Я врач, а не народный мститель, свою работу я ценю, пусть даже никто больше до этого не снисходит. Сегодня я пришел проверить, каково самочувствие моей пациентки, и этим я ограничусь. Раз мои услуги больше не нужны, то я предпочту удалиться.
А ведь он действительно старался ей помочь. Сколько раз ему следовало наступить на те же грабли, чтобы шадос взял над ним верх и закончил эту трагикомедию?
- Если ты так хочешь, Альвэри, для тебя я буду превращать все в гниль и мертвечину. Надеюсь, в следующий раз, когда мы встретимся, ты действительно увидишь того, кого так красочно сегодня нарисовала. Я действительно постараюсь.
То ли укол, то ли горькая шутка, то ли зловещее предсказание. Она могла выгнать его, вытравить из своего сердца, но он вечно бы помнил ее имя и ни за что бы не забыл ее лицо, слышал бы во снах ее предсмертные хрипы. И, возможно, в часы самого страшного отчаяния, когда человеческое сердце снова начало бы в нем биться, встревоженное какой-то мелочью из прошлой жизни вроде крика горной пустельги поутру, он бы снова думал о том, что сомкнувшиеся на ее горле руки смогли бы заглушить глухую внутреннюю боль и заполнить пустоту. Но со всем этим можно было жить, ненависть не жгла так, как безысходность. Он не убила бы его медленно и неумолимо, как яд, не выжгла бы личность. Но ненависть могла стать маяком, который бы доказывал, что Левифрон по-прежнему жив. И если это было решением, то так тому и быть.
- Бы рад с вами познакомиться, Сайленсс, - обратился алхимик к стражнице, расправляя плащ и накидывая его на плечи. Мужчина совсем позабыл про перчатки, которые были свернуты вместе с ним, и не заметил, как они выпали. – И лучше берегите спину. Никогда не угадаете, что с вами может случиться рядом даже с самыми невинными созданиями.
Когда они с Клеймом покидали гостиную, Левифрон бросил взгляд на Эбигейл. Он не собирался оставаться ни в этом доме, ни даже в этом городе, и настало время решить вопрос не только его отношений с лоддроу, но и с суккубией. Ее тоже касалось все, что было сказано ранее, для нее шадос тоже не переставал быть шадосом, а его проблемы не прекращали затрагивать ее качество жизни. И как думалось Филину, Эбигейл едва ли мечтала в свои юные годы лечить раны изгнанного алхимика Мернота, пока он искал силы, чтобы упорядочить события вокруг себя. Она могла, нет, ей даже следовало остаться. Они оба знали, что никакая она не помощница и не ассистентка, что у нее нет причин держаться Левифрона. Настало время решать, и именно поэтому Герхен направился к выходу один, не обязывая к тому же девушку. Задержался он только снаружи, намереваясь все-таки немного обождать. От фамильного гнезда семейства Фенрил его уже попросту воротило.

+4

257

Ни Левифрон, ни Альвэри не откликнулись на ее слова, зато высказать свое мнение решила Сайленсс. Как до того думала суккубия, они наговорили много чего, а стражница, наверное, не зря все-таки выбрала свою работу, если бы не могла сложить воедино все факты. Возможно, этим двоим как раз стоило услышать человека непричастного. Ну либо кому-то вновь надо было словить стрелу, впасть в беспамятство и заниматься кройкой и шитьем в ночи, в прошлый раз только это прекратило их споры. Да только поможет ли это? Тыкая по очереди ножом в сторону присутствующих, брюнетка высказывала свое мнение, которое более-менее совпадало с мнением таррэ. Жить прошлым – заведомо гиблое дело. Ты не отпускаешь его, оно держит тебя, обиды и сожаления растут, нет возможности трезво смотреть на настоящее, все словно в пелене, будущее кажется невозможным. Эбигейл следила за лицами, но казалось, что их было ни чем не  пронять. Алхимик даже не дрогнул тогда, когда Сайленсс назвала его шадосом. Эби на мгновение прикрыла глаза, да, стоило и этого ожидать. Все эти слова про чужую волю и желания… Но девушка не проявляла ничего кроме интереса и даже поспешила заверить, что ее не стоит опасаться, по крайней мере пока никто не пострадал. Суккубия мысленно ее поблагодарила.
- Что бы все не говорили, но и шадос имеет право на существование, в конце концов не только лишь ими движет ненависть.
Эби хотелось, чтобы это было правдой, чтобы Левифрону стало легче, чтобы он смог отпустить все обвинения на счет Альвэри и свой собственный, чтобы он не вредил никому. И ей казалось, что алхимик был довольно-таки сильным, чтобы не превратиться в безжалостного убийцу. Требовалось лишь время и поддержка. И пока еще никто не собирался передавать его в руки Инквизиции, даже стражница.
Однако от последних слов обращенных к Альвэри в жилах даже кровь стыла. Эбигейл нахмурилась. Еще не хватало, чтобы он так и правда поступил.  Единственное, что радовало, так то, что Левифрон решил последовать совету суккубии и уйти, остановив эту ссору. Мужчина попрощался с Сайленсс, ни Альвэри, ни Эбигейл ничего не сказал, лишь посмотрел на последнюю, а после вышел. В коридоре послышался звук закрывающейся двери.
Девушка поднялась с кресла. Оставаться сейчас и здесь не было никакого смысла, а дождался ли ее алхимик - суккубия не представляла. Кольнула обида, если тот все-таки ушел не попрощавшись. Ну значит так тому и быть. Левифрон все равно должен был вернуться в аптеку, а там и решит, что делать. Эби надела плащ, взяла кота, а после обратилась к девушкам:
— Надеюсь, когда-нибудь все станет, если уж не лучше, то хотя бы спокойнее. До свидания.
И Эбигейл покинула гостиную, а потом и дом.
— Тебе надо было послушаться меня, когда я позавчера предлагала уехать, - произнесла девушка, Увидев на улице Левифрона. Разговора с Альвэри они бы не избежали, но хотя бы не было бы праздника и внезапных гостей из Мернота, Алхимик, возможно бы не чувствовал себя столь плохо, да и на душе у таррэ было бы явно не так тоскливо. Эби остановилась рядом и посмотрела ему в глаза. — Ну а что скажешь сейчас, уехать со мной уже не кажется тебе чем-то невозможным?

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Магическая аптека Тентрариуса ]

+2

258

[float=left]http://sd.uploads.ru/t/RCHOk.jpg[/float]Градус напряжения все поднимался и казалось, что они готовы были до бесконечности друг друга обвинять, топтать, проклинать и угрожать, забыв о том, что, возможно, и в мыслях такого не планировали изначально. Каждый со своей болью, проецируя ее на другого, переживая это вновь и вновь, найдя объект, на которого можно было излить все, или позволить сделать это, молча предоставляя возможность добить себя... Этому болезненному противостоянию не было видно конца. Пусть и были неправы оба, но, в этот момент помрачения рассудка, они считали себя правыми во всем, или хотя бы правее оппонента.
— Прекратите, вы оба… - голос Эбигейл прорезал пелену туманного безрассудства, словно кинжал, но на этом все.
Ее слова, едва касаясь отрешенного сознания, осыпались на снежный настил ледяного безразличия. В речах девушки была истина, но оная не затрагивала ни одной нити ее обледеневшей души. Ни искренность, ни мягкость Эби не заставили взгляд лоддроу, что обратился в ее сторону, просветлеть. Она добровольно закрывалась в свою ледяную «тюрьму» и процесс, казалось, был уже необратим. Впрочем, последнее предложение рыжей явно было услышано. Да, это был выход, пусть и временный, ибо иного не дано.
Стоило ли ожидать, что Сайленсс, о коей Альвэри забыла на некоторое время, промолчит?  Смешно, право слово. Как только голос ассури коснулся ушей, внутри Фенрил таки шевельнулось подобие раздражения. Если слова Эбигейл разбивались о ледяное ограждение, не затрагивая ее за оным, то болтовня Сай просто не смогла остаться без реакции. Аль внутренне поморщилась, наблюдая за подругой. Ну, вот зачем? Кто просил? Все шло просто "идеально", что касалось возвращения всего на круги своя. Пусть и не так она хотела провести сей разговор, но получилось, как получилось. Она смогла бы смириться, своеобразно, по-своему, но зато кое-какая цель была достигнута и плевать на эфемерность жертвы.
Однако змея была явно другого мнения, вещая беспрерывно и мешая безразличию далее царить в душе и сознании. Девушка видела ситуацию под иным углом, беспристрастно, не считая эмоционального шока от происходящего. Она не переживала той внутренней бури и боли, что овладели шадосом и лоддроу, ослепляя их до безрассудства, до дикого желания ударить побольнее.
- …Из вас двоих правым является...  Только она, - невозмутимо продолжала Сайленсс под прицелом нескольких пар глаз. -/…/ не прав в том, перекладывает большую часть вины за тот загадочный поход на Аль и утверждает, что она не хочет ее признавать. Я более чем уверена, что она сознает свою виновность в произошедшем…
Альвэри поежилась, вновь мысленно вопрошая к подруге, что продолжала говорить, говорить... сверлить всех взглядом изумрудных очей, мельтешить перед глазами. Фенрил снова почувствовала прилив раздражения, следя за девушкой и нехотя слушая размеренную, полную рассудительности, речь. Но сознание продолжило сопротивление. Оно перешагнуло порог некогда забытого мира, мира покоя и отрешенности от всего вокруг, мира безразличия ко всему, и не так уж горело желанием обратно окунуться в омут самоуничижающих чувств да эмоций. В конечном итоге, какая разница, кто прав, кто виноват? Это не важно, ему нет до того дела, ведь проще видеть так, чтобы оправдать свои поступки, мысли, слова. У него своя, слепая боль и ярость, кою надо на кого-то выплеснуть и он изначально нашел того, на кого это все направить. А учитывая то, что Сай была права касательно чувства вины самой лоддроу, то особого сопротивления тут не стоило ожидать. Он нашел ради чего жить и, возможно, в процессе этого найдет, даже  будучи шадосом, смысл своего существования, если не учитывать саму цель перерождения.
- Что бы все не говорили, но и шадос имеет право на существование, в конце концов не только лишь ими движет ненависть… - Сай лишь подтвердила мысленные изречения окончанием своего словесного потока, который обрушила на головы присутствующих, вызвав подобие призрачной усмешки на губах лоддроу, коя тут же померкла, стоило лишь Левифрону вновь заговорить.
Реакции, с коей сознание успевало отгородиться от его слов и яда, коим было пропитано каждое, можно было позавидовать. Девушка перевела взгляд на мужчину, слегка склонив голову. Ничего нового, все те же намерения, лишь масштабы обещаний побольше. Похоже, она также наступила ему на «любимый мозоль», изначально не желая того, но в порыве эмоций не сдержавшись.
-… ты действительно увидишь того, кого так красочно сегодня нарисовала. Я действительно постараюсь.
[float=right][mymp3]http://my-files.ru/Save/5d29d9/Halsey – Control.mp3|Control[/mymp3][/float]Лоддроу чуть дернула бровью, слегка склонив голову, молча принимая его слова за чистую монету. Что-либо говорить она не собиралась. Смысла не было, да и алхимик не задержался, явно ставя жирную точку в этом подобии задушевных разговоров, напоследок еще раз попытавшись уколоть откровенным намеком, прощаясь с Сайленсс. Аль откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Головная боль отвратительно царапала черепную коробку, добивая, и без того истерзанное пережитыми за день эмоциями, тело да душу. Усталость же просто лишала остатков сил.
— Надеюсь, когда-нибудь все станет, если уж не лучше, то хотя бы спокойнее. До свидания, - словно сквозь пелену услышала голос уходящей следом за алхимиком Эби.
На губах вновь появилась призрачная улыбка, как ответ на прощальные слова рыжей. Пустота, всепоглощающая и глухая проникала в душу, лишая ее эмоционального фона. Альвэри открыла глаза, посмотрев на подругу. Она какое-то время помолчала.
- Извини, что пришлось стать свидетелем все этого, - произнесла, наконец, лоддроу, поднимаясь с насиженного места. – Такого не планировала, но раз уж так случилось, – девушка передернула плечами. – Теперь меня здесь ничего не держит и можно подумать о возвращении в Хартад. Займемся твоим делом, только немного наведу порядок дома и отцу оставлю письмо…
Фенрил делала все машинально, стараясь занять мысли всем, что могло бы отвлечь, хотя бы сейчас. Она подошла к столику, подтянув к себе чистый лист и перо с чернильницей. Аккуратным почерком выводя послание, Аль не особо в оное вчитывалась, беспристрастно глядя на чернильные строчки. Ей вновь остро захотелось остаться одной, но, увы. Девушка поморщилась от очередного приступа головной боли. Лишнее напоминание о том, что стоило загнать в самые темные и забытые закоулки сознания. Справившись с занятием, она аккуратно сложила все на столе, обернувшись к Сайленсс.
- Ты изменилась, Сай, - ровным тоном, вдруг, заметила Фенрил, остановив взгляд на лице подруги, после "перейдя" на выбритый висок, примечая серебро в темных волосах. - Не сразу заметила, прости... Что с тобой произошло, пока мы не виделись?

Отредактировано Альвэри (Сегодня 02:39:49)

0


Вы здесь » За гранью реальности » Город Мандран » Дом семейства Фенрил