fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Вильдана » Святилище праэсса


Святилище праэсса

Сообщений 21 страница 23 из 23

1

http://sf.uploads.ru/6JtOf.png
Располагается на севере окрестностей, в глубине Болот скорби. Квестовая зона.

Навигатор окрестностей

Болота скорби

О праэсса

0

21

10 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
День, перетекающий в вечер.

оффтопик

Не буду пересказывать танцы разведсосульки с камнями, это итак все понятно. Интерпретирую это все во взгляд из недр черепной коробки. Так даже забавнее.

Если рассуждать о высоких материях и пустоте бытия - то сам Ашкади представлял вселения злых духов как-то иначе. Не как в сказках для детей (или взрослых), а как в театральных постановках. Когда театрал борется с чудовищем внутри себя и все получается хорошо, в конце все выходят на поклон... Но шиш снеговиковый выкусите, сэр разведчик, ибо в реалиях реального мира все было еще красочнее. Началось все с того что само вселение было очень неприятно. Эдакое зондирование небольшими слизняками сразу всех пор кожи и особенно крупных отверстий вплоть до левой ноздри. Вены сковал на сей раз неприятный, мерзкий холод, мелкими пираньями отгрызавший конечности. Однако кричать и материться никто не давал. Сознание некто схватил костлявой рукой и, макнув в паутину, засунул прямиком по самую голову в бочку с дегтем, окунув для верности пару раз поглубже. «Ай-я...» - блеснула падающей звездой последняя мысль и была раздавлена. Растоптана. То, что поселилось в голове, было ужасным. Оно не попадало ни под одну классификацию и характеризовать его было очень сложно. Единственное на что хватило плавающего в киселе остатка сознания Ашкади - это какашковый еж. Злобный, затхлый, пахнущий старым чердаком какашковый еж. Именно он втаптывал сознание лоддроу в пучину грязи и пепла, мешая вынырнуть и хоть на секунду глотнуть свежей свободы. Случись оно так Кел, возможно, отвесил бы сам себе звонкого леща, дав остальным фору. Но ничего не выходило. Мышцы натягивались сами собой, совершая то, что разведчик умел лучше всего, и благо в пальцах не было сейчас рукояти меча...
Но все было не так плохо. Все было еще хуже. Вопреки своему мысленному бессилию лоддроу выхватывал картинки происходящего. Смутные, обрывистые, рваные как бабушкин ковер события, происходящие частично из-за него. И это было мерзко. Хотелось заорать, вырвать из своей головы эту жуткую, злобную тварь с остатками мозга и самообладания, дать капитану Альвэри и ее команде спокойно убраться. Но приходилось быть связанным по рукам и ногам безмолвным зрителем, пережевывая горькую смолу, насквозь пропитанную ядом давно минувших дней. Вместе с этим ядом в избитое, исколотое иглами сознание сочились какие-то чужие воспоминания. Агония, разрывающая нити души, огонь, дым, боль, старый храм, маски, плащи, нож, крыса. Чем дальше сознание уходило в глубь зловонной жижи - тем абсурднее картины вклинивались в кадры текущих событий. Хуже всего было то, что Келебдаенен сейчас по сообразительности больше напоминал подснежник и понять мог только самое элементарное - что крыса это не только ценный мех, но еще и мерзкое животное...
Когда всей клоаке пришел конец с точки зрения разведчика сказать было крайне сложно. Просто театр одного актера и его внутреннего злобного недруга вдруг перестал играть, скрывшись за черным бархатом занавеса. Последнее что запечатлел взгляд серебристо-серых глаз - перекошенная мордуленция Бэйнара, махнувшего булыжником. И все. Доселе напряженное тело расслабилось, перестав брыкаться. Сотни тысяч алмазных молоточков прошлись по каждой клеточке, каждой молекуле, отстукивая незамысловатый ритм. В груди резко защемило, затем ребра дернулись, словно пытаясь развернуться наружу. Липкая масса схлынула, оставив сознание лоддроу трепыхаться посреди выжженной пустыни, как камбалу на палубе рыболовецкого баркаса. Все в мире вертелось, кружилось, только не было самого мира. Всепоглощающая тьма наползала со всех сторон, заставляя вымотавшегося в борьбе с собой лоддроу попытаться стряхнуть ее с себя, с ботинок, с волос. Но тщетно. Последнее что запомнилось Ашкади перед абсолютной потерей сознание была пульсирующая боль в виске, тошнота и что-то очень мерзкое, липкое.
«Афплм-бю-ю-ю, ляпяпя упаляманя бю-бю-бю», - объект овощ белобрысый открыл глаза и пришел в движение некоторое время спустя. Первым делом он срыгнул в сторону содержимое желудка, оставив липкую слизь оставаться стекать по подбородку. Вторым перевернулся на живот, старательно перебирая руками и подтягивая за собой тело. Очень сильно болели ноги, отказываясь шевелиться, но в голову ужаленного это совсем не беспокоило. Сейчас по мутному сознанию летали облачка, а он их лопал ладошками. грубыми такими, шероховатыми ладошками. И, в принципе, был счастлив. «Абу-бу-бу, йцукен зю-зю какаду», - однако инстинкт самосохранения, помноженный на многолетний опыт, старательно волок  тело мясистого овоща в сторону разбитого не так давно лагеря, с лошадями и прочим. Зачем он это делал было не совсем понятно, ведь облачка лопать все же веселее. Раз - и вот новая порция содержимого желудка остается на земле, а после тщательно размазывается животиком по самому животику. Мы же дебил, и нам все равно! И он прыгает по облачкам, смеется, хохочет, упал...
- А-э-ы-а...
Пальцы хватают землю уже более осознанно, помогая телу активнее подтягиваться вперед. Сознание, воспоминания, все медленно вставало на круги своя, наполняя каждую нервную клеточку болью. Той самой, от которой хотелось орать в голос, но не получалось. Ни ноги, ни голосовые связки не слушались, только глаза шарили по округе, пытаясь обрести смысл во всем происходящем. Истерзанный древним злом организм регенерировал слишком медленно чтобы восстановиться полностью, сосредоточившись на разбитом виске и поврежденном мозге. Любому врачу стало бы ясно - внятно мыслить и разговаривать лоддроу сможет еще не скоро. Зато у него очень хорошо получалось ползать как гусеничке, полагаясь больше на мышечную память, инстинкты и все прочее. «Алы... Алы... Алывыэри... Б... Б... А-а-а», - череп сжимало стальным обручем, а незримый инквизитор вкручивал в лобные доли острые болты. А еще в штаны забивалась земля, мешаясь в причинном месте и очень даже неприятно натирая. И да, от Ашкади за милю разило кровью, сочащейся из чуть-чуть затянувшегося виска, носа, губы. Лоддроу буквально пережевывало, выворачивало от боли, сильной даже для его болевого порога. оставалось только стискивать зубы и стараться не сойти с итак шаткого ума, тщательно совокупленного давно мертвым мужиком несчетное число раз.
- Ахах... Апах... А-апа-ахимик... Апакхимик...
Язетык заплетыкался как после хорошего пойла, кадык вверх-вниз гулять отказывался, а по грязным щекам текли скупые мужские слезы. Без всхлипов, без соплей и прочего они просто сочились из слезных желез, падая на землю. На которую чуть позже упала остаточная порция желудочной желчи, оставив пустой желудок беспомощно сокращаться. Перед мутным взглядом замаячили силуэты лошадей, чем-то крайне обеспокоенные даже для понимания полуовоща-полулоддроу. До лагеря оставалось рукой подать, но... То что для человека маленький шажок - для ползуна Ашкади огромный рывок вперед. «Жа... А-а-а... Дз... Р. Фар. Ра-джа-фа-р», - рвения белобрысому, конечно, было не занимать, жаль только силы стремительно улетали и полз он куда медленнее, хватаясь не столько за землю, сколько за честное слово. И облачка уже не так радовали, обернувшись грозовыми тучами с неистовой головной болью и временными потемнениями в серебристо-серых глазах.

Дайсы

[dice=3872-1:3:0:Что поможет Ашкади ретироваться и придаст ему сил в следующем посте?]
1) Явление привлеченной кровью болотной мерзости.
2) Второе дыхание.
3) Голодный енот.

+5

22

10 число Благоухающей Магнолии.
1647 год от подписания Мирного Договора.
Предвечернее время.

Испуг ассури, что начал метаться по комнате был понятен, как и всполошившийся волкодав, от воя которого уши пытались закрутиться тщетно в трубочку. И все это вместо того, чтобы попытаться выбраться точно так же, как попали сюда. Однако, кто их станет винить, тем более, что сама лоддроу пребывала в сей момент в состоянии легкой прострации. От острого чувства опасности, что исходила, казалось, со всех сторон, сознание словно подвисло, перестав соображать хладнокровно и решительно. Казалось, девушка превратилась в эдакий маяк, что крутился на месте, пытаясь угадать, откуда появится дух, вой и стенания коего все приближались, холодя душу похлеще мандранских морозов в самых северных закоулках края зимой. Это сковывало, парализовало, нагоняло неестественный, непривычный страх, что цепко держал за горло, не желая отпускать.
Альвэри даже не сразу поняла, что в комнате пополнилось. Ввалившиеся в помещение были не менее перепуганы, взъерошены и полны желания очутиться далеко от сего проклятого места, но в итоге сделали отступление еще менее возможным. По сути, они были в ловушке, коя имела узкий проход, в который, в панике, никто не пролезет обратно. А вот праэса не то, что пролезет, еще и успеет в теле повеселиться. О извращенных способах мести духа не стоило и думать. А то, что он взбешен, никто из присутствующих не сомневался. Да и времени не было на все эти размышления, поиск решения, воспоминания о том, что среди них есть маг земли, который мог бы попытаться...Но, увы и ах, это все кануло в лету, как только комнату наполнило пронзительным криком. Да таким, что, казалось, голова сейчас треснет как переспелый арбуз и все содержимое разлетится по древним стенам святилища, окропив оные кровью разграбителей могил.
Но, как ни странно, именно этот крик вывел лоддроу из состояния оцепенения. Девушка упала на колени, затыкая уши и с трудом переводя дыхание. Из носа потекла струйка теплой жидкости, заставляя в недоумении воззриться на темное пятно, что сформировалось на штанине. Шаровая молния померкла и погасла. Удивительно, что доселе смогла продержаться.  Фенрил тряхнула головой, смахивая кровь. В одночасье все стихло. Гробовая тишина наполнила комнату, стуча по барабанным перепонкам сильнее былых криков. Сердце застучало с болезненной скоростью от нехорошего предчувствия. Аль поднялась с колен, быстро оглянувшись на спутников.
- К стене! Назад! Отойдите! - короткие команды, не терпящие пререканий, сопровождаемые несколько, возможно, безумным и отчаянным взглядом, дополненные шепотом после очевидное. - Он здесь...
И правда, буквально секунду спустя, сквозь стену перед ними, начал проходить хозяин святилища, его страж и проклятый дух. Мучительно медленно, словно смакуя каждую секунду страхом, который вызвал своим появлением, праэсса сочился призрачной материей сквозь ветхие стены, в конечном итоге заполнив собой часть помещения в угрожающем величии. Он был взбешен. Он был в отчаянии. Казалось, дух хотел, чтобы она знала, сколь скверно ему было от того, что она сделала, ибо потоки энергии, полные неприкрытой ярости и ненависти, словно целенаправленно накатывали на лоддроу, пронизывая и заставляя внутренне гибнуть душу. Аль не ведала сколь долго он собирался бездействовать. Секунды тянулись с медлительностью улитки, заставляя страх своими липкими щупальцами обхватывать каждый закоулок сознания.
Клейм продолжал надрывно выть, едва уже не охрипнув от беспрерывного воя. Возможно, именно это, как связь с реальностью, не дала лоддроу снова впасть в состояние оцепенения и сим полностью отдаться на милость праэсса, от коего ее уж точно ждать не приходилось. Альвэри тяжело выдохнула, не спуская глаз с духа. Все происходило слишком быстро, но казалось, что протекало в замедленном ритме. Девушка собралась, сбрасывая оковы оцепенения и начав плести заклинания, что огненными символами полоснули обе ладони. В своей полусосредоточенности на праэсса, коему тоже надоела эта битва взглядов и который было рванулся к ней, Аль даже не особо задумывалась ни на силе, что вложила в волшбу, ни на самом заклинании, что должно было хотя бы отпугнуть праэсса и дать им хоть какое-то время на раздумья. Смешно, да...Подумать, как лучше умереть, ибо о том, что дух их отсюда выпустить в добром здравии, не стоило и надеяться. А так, как ее магический потенциал не безграничен, ровно как и огненный порошок, то время высчитывалось пусть не на минуты, но всего лишь на час-два максимум. Но это потом...
Сейчас же вся картина маслом выглядела максимально менее радужной. Неприкаянный дух, разозленный до предела, желая учинить расправу над всеми виновниками без исключения, рвется на самого, с его точки зрения, опасного врага. Напротив него стоит бледная фигура, с виду совершенно хрупкая (потянись хорошенько и шею сломай одним щелчком), с поднятыми вверх руками и повернутыми друг к другу ладонями на должном расстоянии. Меж ладоней же, со странным гулом, формировался шар. Сначала маленький, едва заметный, поигрывавший гранями, что, если присмотреться, были язычками алого пламени, но с каждой секундой все больше увеличивающийся в размерах. Аль ощутила жар на коже, что начинала болезненно реагировать на опасное и близкое присутствие такого источника тепла, но своей затеи не бросила. И как-только праэсса, решив приправить желаемый захват врага приличным криком, сделал очередной рывок, плюя на огонь, что полыхал с гулом над головой лоддроу, Фенрил сделала ответный выпад в его сторону, бросив огненный шар. Правда, получилось сие у нее весьма неуклюже, ибо стояла она на каменной крошке, посыпавшейся с алтаря и в последнюю секунду перед броском, банально оступилась, направив шар не под тем углом, под коим планировала. Падая вперед, девушка только и успела изумиться размеру шара, что с гулом полетел прямиком...в пол. Почти на то место, где секунду назад был праэсса, но теперь промчавшийся над ней. Ее спасло падение, да, но вот надолго ли?
Впрочем, об этом пришлось забыть в следующее мгновение. Комната содрогнулась под мощным ударом. Огненный шар, встретившись с полом, в прямом смысле разнес ту часть вдребезги. Камни, осколки, пыль взметнулись вверх и разлетелись в стороны. Ситуация называется - спасайся, кто успеет. Но это бы ладно. Казалось, своим неосторожным выпадом, Аль привела в движение всю конструкцию святилища. Потолок и стены затряслись, грозя обвалиться на головы нерадивых осквернителей святилищ, начав осыпаться и кусками отваливаться на пол. По последнему же в свою очередь пошла огромная трещина, разламывая каменную поверхность толстой змеей от края до края. От нее, словно сего было мало, начались расходиться трещины в стороны. "Хреново," - все, что успела подумать лоддроу, даже забыв о праэсса, что где-то метался по комнате, перед тем как пол под ней вовсе провалился и она полетела вниз. Собственно, как и все участники действа. Но не успев проститься с жизнью и попросить о прощении всех грехов, девушка задохнулась от такой неожиданности, попав в ледяную воду и уйдя под нее с головой. "Какого Тейара?" - выдало и так взбудораженное, мечущееся от края до края, сознание, отказывалось понять происходящее. Кожа рук нещадно саднила. Девушка вынырнула на поверхность, но в темноте ничего не смогла увидеть, как и услышать. Темные воды подземной реки бескомпромиссно уносили куда-то, прочь от проклятого места...

----> Вся компания - Болота скорби

Отредактировано Альвэри (2015-11-02 20:34:14)

+4

23

Меланхоличные пираньи откусывали от самосознания крупицы истины, топя их в вине, молоке, варенье. Это в корне отличалось от прошлого втаптывания сознания в деготь, чем грешил злобный дух. Сейчас этот бумажный самолетик плавно качался на теплых потоках воздуха, щекочущих его пальцы, не смотря на то что вместо них колосилась трава. Кажется кто-то сейчас рожал, кто-то бежал, а кто-то думал обо всем сразу. Тело разведчика в очередной раз обмякло, став практически ватным, невесомым. Казалось его сейчас пни - и он взмоет к облакам, такой воздушный и свободный. Вдалеке даже забрезжил полосатый свет в конце тоннеля... А потом принюхался и цапнул лоддроу за окровавленный нос. Стало очень больно и обидно. Зато уплывающее сознание вернулось на круги своя, получив заряд бодрости и негатива. Потому что не каждый раз вас кусает полосатый свет, оказавшийся на проверку облезлым енотом, невесть как оказавшимся в местных пенатах. Хотя это мог быть злобный дух, вселившийся в зверя. Кел не придавал этому значения, тщательно проворачивая голову зверя против часовой стрелки пару лишних раз. После морально встряхнулся, прислонив дохлую тушку к виску и собравшись с разбитыми мыслями, как старуха сидя возле разбитого корыта и пытаясь починить проломленный чердак. Потому что кроме крови в дыру высасывало и здравый смысл, делая из боевого разведчика поломанную куклу. «Кровь... Кровь должен быть внутри я...»
Первая более-менее здравая мысль, хоть и весьма поверхностная, намоталась на извилину и принялась повторяться снова, и снова, и снова... Клоака слабоумия сладкой патокой пыталась утянуть за собой, маня шепотом тысячи рыжих девственниц. Противостоять этому было трудно, еще труднее сфокусироваться на реальности. Но оперативный перекус енотовыми потрохами (да-да, сырыми) немного прояснил голову. Есть приходилось через силу, помня о головокружении и сокращающихся кишках, благо хоть вкусовые рецепторы отказались сотрудничать. Хорошо его сейчас цивилизованная половина человечества не видела, иначе точно подняли бы на вилы. Сам разведчик наплевал на все моральные нормы во имя выживания своей черепной коробки и ее содержимого. Как говорится и не такое жрали. И енот был еще довольно безобидным, хоть и костлявым. После короткой трапезы путь лоддроу-личинки по земле продолжился с новыми силами. Главное было добраться до скакуна, а там хоть трава не расти.
«Какая тихая... Везде тихая... К злу...» - затишье и вправду было гнетущее, стоило торопиться. Собрав силы Келебдаенен зацепился за седельные сумки Желудя, подтягиваясь и переваливаясь через седло. Конь перетаптывался с места на место, чуя неладное. То самое, вонючее, затхлое, неопределенное. Возможно зло не собиралось выходить за пределы своей конуры, но проверять категорически не хотелось. Нужно было бежать, и бежать как можно быстрее, там восстанавливать силы и возвращаться в цивилизацию. Или хотя бы попытаться, ведь всем известно что плохой результат лучше полного отсутствия результата. Лоддроу старательно усаживался в седле, стараясь не свалиться на землю, что почти гарантировало сутки крепкого и здорового сна. «Бежать скрытный... Конь», - подрагивающие руки сжали поводья, направляя скакуна к другому представителю копытных. Тому самому, на котором разъезжала Альвэри. Арифметика в голове нарисовалась элементарная - одна лошадь сдохнет, а вторая пригодится. Или одной можно будет перекусить. Приспособив узду к своему седлу Кел ударил пятками в бока коня, развернув его в сторону реки, вдоль которой и можно было добраться до города. Главное было убраться куда подальше - сейчас от лоддроу толку было слишком мало даже для самого лоддроу. Болтаясь в седле сарделькой и довольно посредственно разбирая дорогу Ашкади ретировался с уловом в целых две лошадки. Аппетитные, мясистые лошадки, которые гораздо удачнее смотрелись бы на вертеле. Где-то на доброй середине дороги сознание снова начало уходить в глубину черепа, хватаясь за извилины как утопающий за соломинку. оставалось только пытаться не свалиться с коня и немного править курс. Благо кони были не норовистыми, не брыкались, да и зверь никакой не беспокоил. «Убивая убивай... Умереть не страшно... Все равно убивай...»

---> Болота скорби

+2


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Вильдана » Святилище праэсса