За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Город Ацилотс » Поместье маркиза Триспа


Поместье маркиза Триспа

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://se.uploads.ru/GZH87.png
http://s5.uploads.ru/4fE32.png

Поместье маркиза Акселя Триспа располагается на окраине престижного района Ацилотса, полностью отданного на заселение аристократии и знати. До королевского дворца из этой точки города рукой подать, а вот районы победнее напротив, расположены на максимальной возможной дистанции. Само поместье кажется небольшим относительно своих соседей, но зато отделка и фасада, и окружающей территории говорит о наличии у владельца вкуса и столь редкой среди господ голубых кровей сдержанности. Здесь нет места ни голым купидонам, писающим в фонтан, ни угрожающим горгульям – линии здания четкие и простые, без лепнины и особенных украшательств. Только в саду найдется несколько искусно расставленных статуй, не несущих в себе ни капли пошлости или вульгарности, но вызывающих смутное чувство трепета от созерцания прекрасного.
Дом внутри соответствует строгости наружной отделки. Серо-бежевый камень, дорогое дерево, несколько ковров работы шхаасских мастеров и металл канделябров – вот и все изыски. Куда больше внимания отдано картинам, которые покрывают стены во всех комнатах и коридорах. Во многих из них угадывается рука одного мастера. Первый этаж целиком отдан под помещения, где можно было бы позвать гостей: столовую, гостиную с большим камином, библиотеку и кабинет. Второй этаж куда более камерный, посторонние туда обычно не допускаются. Включает он в себя спальню, личный будуар леди Трисп и несколько помещений поменьше, восполняющие прочие нужды четы.
На заднем дворе имеется отдельный вход для прислуги, ведущий в маленькую подсобку и напрямую на кухню, а также псарня, в которой маркиз держит гончих.
Главным образом владелец поместья известен своим покровительством столичной богеме и организацией частых раутов и приемов, куда слетаются сливки мира искусства. Считается, что знакомство с этим человеком само по себе автоматически гарантирует успех на этом поприще. Так или иначе, но получить приглашение на вечер в поместье маркиза Триспа мечтает абсолютно каждое юное дарование Ацилотса.

0

2

[ Орден Инквизиции, комната Бриенны ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
5 число месяца Страстного Танца 1647 года, вечер

До тех пор, пока за небольшим окошком не показались огни города, который накрывал закатный мрак, в экипаже царило молчание. Извозчик воспринял пожелание Ричарда не медлить самым буквальным образом, бодро выслав лошадей в стремительную рысь и не подумав притормозить ни на единой колдобине, коей щедро была усыпана дорога к Ордену. Всю эту часть пути Верол просто держался за предусмотрительно вделанную в стенку ручку и ничем не выдавал своего раздражения. О нем говорило лишь нервное постукивание трости, когда инквизитору не удавалось предугадать очередной прыжок и жесткое приземление, и наконечник с сильным шумом опускался на пол экипажа. После каждого такого прыжка Ричард поправлял очки. После каждого слышалась ругань извозчика, который винил во всем лошадей, хотя казалось бы, вот уж кто был последним в очереди виноватых. Только когда колеса обрели ровную почву под собой, а возница наконец вывел упряжку на утоптанную колею предместий, а после на мощеные улицы Ацилотса, Верол отпустил ручку и машинально поправил волосы. Он был более чем уверен, что предпочел бы не трястись в экипаже, а полететь вороном, представ перед гостями в ничуть не пострадавшем виде, но поделать уже было ничего нельзя. Комфорт пал в угоду приятному обществу белокурой леди с большим потенциалом.
Вместе с дорожными колдобинами ушел и шум, который делал бессмысленным любое начинание завести беседу. Но едва только он сменился монотонным гулом человеческой толпы снаружи, Верол заговорил.
- Как вы понимаете, это довольно серьезное мероприятие, на котором вам нужно будет произвести наиболее благоприятное впечатление. Ваше положение несколько усложняется тем, что прежде вас в высшем свеет не видели, это ваш дебют, и он требует еще большей ответственности. Разумеется, никто не должен знать, что мы с вами служим Ордену, и если про меня некоторые из них догадываются, то для вас это должно стать непреложным правилом. Высокая публика может показаться изысканной, приветливой и до крайности порядочной, но у большинства удивительно гнилое нутро. На вашем месте я был бы готов к тому, что на вас и так выльется очень много грязи сегодня. Незачем усугублять и давать повод ненавидеть вас в разы больше с самым непредсказуемым исходом. Вы удивитесь, если узнаете, сколько аристократов носит с собой яд или, скажем, кислоту. Например, в трости.
Неприметный набалдашник его собственной трости, не украшенный никакими пошлыми фигурами, блеснул в свете уличного фонаря. Наверняка многие думали так же и про Верола, он слишком походил на человека, в чьих рукавах непременно должны быть спрятаны всевозможные гадости. Вопреки мнениям, в корпусе его трости не было ни шпаги, ни полости под склянку с жидкостью. Это было простое украшение, не предназначенное даже для настоящей помощи при ходьбе. Наверное, именно это заставляло всех думать, что подвох все же должен был быть.
- Что касаемо моих требований. Я действительно надеюсь, что вы получите удовольствие от вечера, а потому не ставлю никаких условий. Но постарайтесь сохранить мою репутацию в ее нынешнем состоянии, мне не с руки терять лицо перед своими клиентами. И да, будьте осторожны. Помните, что я сказал об этой публике.
Искатель продолжал мастерски играть доброго дядюшку, который всеми фибрами своей души заботился о здравии и чести подопечной. Так надо было. Этого требовали правила приличия. Он ведь знал, что это сборище пираний сожрет Дезире и даже не подавится, обглодают каждую кость, унизят и обесчестят – морально, разумеется, потому что все прочее она уже отдала ему. Верол не сомневался, что она запутается в платье, оступится на непривычных каблуках и неловко налетит на кого-нибудь, ведь он не мог стоять с ней рядом безотрывно. Что она, возможно, даже поведется на обаяние какого-нибудь аристократишки или падет жертвой интриг и игр скучающих дамочек. Она была тряпичной игрушкой, которую инквизитор собирался кинуть бешеным собакам, чтобы посмотреть, как долго она продержится. И при этом он не мог решить, на что уповал больше: на то, что она продемонстрирует ему всю гамму мучений, либо же выдержит все это с достоинством. Первый вариант нашел бы отражение на том холсте, что он себе воображал. Второй – показал бы, что эта девочка может быть не только куском мяса, жертвой, обреченной на долгую и мучительную смерть от его рук. Было бы забавно увидеть ее в таком свете. Позволить ей шагнуть чуть выше, чтобы стать чуть более равной. Могла ли она?
Вопрос повис в воздухе. Остаток пути Ричард обдумывал его, всячески прокручивая этот сценарий у себя в голове. И чем больше он размышлял, тем любопытней ему становилось.
Тем временем экипаж уже въехал в самый приличный квартал Ацилотса и остановился у одного из поместий. Верол вышел наружу, а после помог ступить на землю и Дезире, предложив той руку. Едва только инквизитор рассчитался с возницей, тот так же лихо умчался прочь, пугая блудных кошек и ворон. Последние возмущались особенно – Верол это знал.
Миновав ворота и подъездную дорожку, которую обрамлял сад, гости поднялись на крыльцо и предстали перед дворецким. Вечер выдался до крайности теплым, а потому массивные входные двери не закрывались, позволяя приглашенным спокойно курсировать с улицы в дом и обратно. И хотя дворецкий получил самые полные распоряжения по поводу виновника торжества, коего здесь все слуги знали в лицо, Ричард все равно продемонстрировал ему два приглашения.
- Благодарю, господин Верол, - с очень легким поклоном проговорил дворецкий. – Господин Трисп велел сообщить о вашем появлении и передать вам, чтобы вы встретились с ним в главной зале. Он вас ждет.
И правда, они немного припозднились. Поблагодарив слугу, Ричард повел Дезире внутрь. Он ведь не сказал ей, по какому поводу было организовано торжество, и был более чем уверен, что сделал это совершенно зря. Лишние эмоции девушки оказались бы лишними.
Со всех стен на них смотрели его картины, одна из них резала глаз особенно. Ричард не хотел ее продавать, но маркиз предложил баснословную сумму, мгновенно сообразив, что этот экспонат может стать действительно ценным. Маркиз, конечно же, не мог знать, что же именно делало картину такой особенной, хотя не раз пытался выспросить. Возможно, он даже провел не один вечер, пытаясь рассмотреть детали и сложить мазки в какую-то композицию. На обороте холста можно было увидеть название – «Тень в воде». И более всего картина напоминала отражение чего-то непонятного, более всего походящего на тонкое ветвистое дерево, отражающееся в водной глади, по которой кто-то пустил волны. Ничего четкого, ничего конкретного – но только если человек не знал наверняка, что написал художник. Верол знал. И потому видел в той тени не дерево, а свою вторую ипостась, мутную, искореженную переломами воды, но по-прежнему пугающую, немую и практически слепую. Это был автопортрет в самом обнаженном его видении. Теперь, глядя на него в этой галерее имени одного человека, Верол получал удовлетворение от того, что часть его естества лежала на всеобщем обозрении, но никто ее не замечал.
В главном зале было людно. Вдоль стен, как и во всех прочих комнатах первого этажа, стояли столы с закусками, везде сновали слуги, подавая алкоголь и убирая пустую посуду. Это был предварительный аперитив, призванный развлечь гостей до начала основного действа. Покуда слуги накрывали более существенное угощение на столы, расставленные в саду, приглашенные упивались шампанским и плавно доходили до тог состояния, кое собой являли – богема.
- Ричард! Вы опоздали!
Трисп надвигался на них неумолимо, но со всем присущим особе его статуса изяществом. Его жены рядом не наблюдалось, и Верол решил, что она, как всегда, предпочла его обществу общество более понятных аристократов. Инквизитор знал, что она не разделяет развлечений мужа и не слишком поддерживает очередное появление в доме странного седого художника.
- Даже праздник в вашу честь не смог стать аргументов в пользу пунктуальности. Но я вижу, вы вняли моей просьбе и в этот раз нашли себе спутницу. Милейшее создание. Вы не представите нас?
- Охотно, - куда как тише и спокойней отозвался искатель. -  Маркиз, это Дезире Аланассолиора, еще одна ценительница моего искусства. Дезире, это Аксель Трисп, крестный отец всех художников, театралов и музыкантов Ацилотса.
- И самый большой ценитель, попрошу заметить. Будь у меня больше стен…
Никто не сомневался, что и их он бы увешал работами Ричарда. Инквизитор так и не решил для себя, что этого человека так влечет к его картинам. Возможно, он подсознательно чувствовал некое родство, а потому стремился хотя бы прикоснуться к тому, что было безнадежно далеко от него. Окружал себя этим, созерцал его днями и ночами, выискивая смысл. В каком-то смысле маркиз был болен. Именно из-за этой болезни Верол продолжал приходить в его поместье.
- Так или иначе, мы все вас ждали, Ричард. Не согласитесь ли вы пройти со мной? Вот вам бокал. Джеймс, принеси еще один для дамы, негоже ей стоять с пустыми руками во время тоста. И прими у нее плащ, будь так добр.
И хотя Трисп знал, что Верол не любил оказываться настолько в центре внимания, он все же увел его прямо в центр толпы, прочь от Дезире. И только голос его раздался после короткого звона, когда кто-то ударил чем-то металлическим по хрусталю. 
- Дамы и господа! Как вы все знаете, сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать день рождения замечательного художника и человека…

Отредактировано Ричард Верол (2017-09-21 00:06:15)

+2

3

[ Орден Инквизиции, комната Бриенны ] http://s1.uploads.ru/i/ayGxd.png
Вечер 5 числа месяца Страстного Танца 1647 года

Он бы, возможно, удивился, узнав о том, что известно этой юной ученице о великосветских приемах и пышных вечерах. Ричард ожидал, что она сломается, рассыплется прахом под этими изучающими и ядовитыми взглядами. Что она будет краснеть и бледнеть, молниеносно меняя цвет лица в зависимости от брошенных в ее сторону фраз. Что расплачется, почувствовав чужое пренебрежение и откровенную издевку, оказавшись оцененной, словно шмат мяса на рыночном прилавке. Логичные, оправданные ожидания. Но разве мог он знать, что у этой милой девочки была отличная подготовка? Оценивать ее больше, нежели ее родная мать не смог бы никто. Осудить строже и изящней – тоже было больше некому. Обглодать ее кости тщательнее, нежели это делала Завэль? Невозможно.
Да, Дезире было страшно, но она боялась отнюдь не предстоящего общества, кое ненавидела заранее, не вынужденных воркующих разговоров с малоприятными людьми и не липких взглядов на обнаженной коже. Больше всего она боялась разочаровать Верола, ошибившись в чем-то важном и имеющем для него значение. Потому она внимательно выслушала его наставления. Потому молча смотрела в окно, вспоминая все, что когда-либо слышала от госпожи Аланассолиоры о светских раутах. Вспоминая при этом весь ее образ целиком, сознавая, что он куда более уместен этим вечером, чем ее собственный.
Второй раз оказалось проще. Дезире все-таки нашла ту точку опоры, которой ей так не хватало в замке, и теперь вполне смогла приноровиться к шагу Ричарда. Вместе с уроками поведения в высшем свете, некогда рассказанными матерью, полукровка так же была вынуждена вспомнить и попытаться скопировать если не весь ее облик, то хотя бы детали. Походка изменилась – на смену размашистой твердой поступи пришел плавный шаг от бедра. Нельзя сказать, что это было как-то особенно неприятно, скорее просто непривычно. Девушке казалось, что выглядит подобное глупо и наверняка должно привлекать посторонние взгляды. Но зато, теперь она держалась за руку искателя уже не по необходимости, а лишь согласно правилам этикета. Ну и для подстраховки, разумеется.
Их явно ждали. Полукровка немного смутилась, осознав, что опоздали они именно из-за нее, однако, Верол девушку ни в чем не упрекнул - ни словом, ни взглядом. Она с любопытством, хоть и тщательно сдерживаемым, смотрела по сторонам, то и дело подавляя желание остановиться и рассмотреть обстановку внимательнее. Стены были увешаны картинами и в каждой угадывалась рука одного мастера. Именно та, за которую ученица сейчас крепко держалась, унимая взволнованное дыхание. Она на мгновение остановилась, зацепившись взглядом за одну из картин, но Ричард продолжал идти и ей пришлось отложить любование на потом. Дезире все же не удержалась и напоследок оглянулась на как заинтересовавшую ее работу. Картина пробуждала смутные ощущения и разобраться в них было очень интересно.
Впрочем, достаточно скоро ее интерес к кисти художника изрядно поугас - девушка увидела множество гостей и сразу почувствовала себя до крайности неуютно, машинально сжав пальцами мужскую руку. Смириться с толпой незнакомых и пялящихся людей было сложно, но вполне возможно, так что лоддроу продолжила идти не опуская головы и ненавязчиво разглядывала гостей маркиза. Буквально через пару мгновений она наконец поняла, какую на самом деле подставу устроила ей лекарка.
- Ричард! Вы опоздали!
Дезире чуть вздрогнула и нашла глазами говорившего. К ним уверенно приближался высокий, статный блондин, не иначе как хозяин этого дома. О том, что именно он является тем самым маркизом говорило все - от кончиков начищенных туфлей до напомаженных волос. Даже походка заявляла об этом ненавязчиво, но прямо - он шел так, словно все вокруг принадлежало ему. В том числе и гости. Полукровка машинально подметила некую привлекательность мужчины и тут же вернула глаза на своего спутника, немного смутившись собственного интереса к другому. Последовавший диалог между мужчинами подтвердил ее предположения касательно сего господина и она вежливо улыбнулась Траспу, вместо слов ограничившись книксеном. Впрочем, внимание маркиза очень быстро переключилось обратно на художника.
- Так или иначе, мы все вас ждали, Ричард. Не согласитесь ли вы пройти со мной? Вот вам бокал. Джеймс, принеси еще один для дамы, негоже ей стоять с пустыми руками во время тоста. И прими у нее плащ, будь так добр,- и он просто увел инквизитора прочь, оставив девушку одну посреди огромного зала, набитого людьми. Ожидающий подле нее Джеймс так же не добавил ей смелости, едва не вгоняя в панику своим ожиданием.
[float=left]http://s6.uploads.ru/KkDrU.png[/float]Сердце стучало где-то в горле, собственный пульс оглушал, но внешне ее смятение и ужас проявились разве что в чуть больше побледневшей коже. Она отнюдь не тешила себя иллюзиями, что среди всех этих людей и нелюдей есть хоть один, кому можно было бы показывать что-то кроме излюбленной маски равнодушия. Разве что добавить к нему совсем немного надменности, о которую их изучающие взгляды и елейные слова будут разбиваться сразу же, не проникая глубже и не оставляя следов внутри. Дезире расстегнула застежку плаща, позволив ему стечь с плеч в руки слуги, и небрежным жестом поправила волосы, отбросив их назад. «Спасибо тебе, Бриенна… Ну, по крайней мере, мне не жарко» Так себе успокоительное, но лучше, чем совсем ничего. Без плаща сразу стало тепло и немного душно, но основной недостаток заключался, конечно же, совсем не в этом. Она чувствовала себя голой. И даже хуже. Щебет эльфийки о том, что сейчас так одеваются все великосветские девушки, немного успокаивал, ибо означал, что лоддроу не будет слишком выделяться на их фоне. Однако, как она теперь явственно видела, столичная мода все таки придерживалась куда более скромных фасонов.
Стыдно не было, было страшно. Она приняла поднесенный бокал и вежливо кивнула мужчине, все еще не глядя по сторонам, а остановив взгляд на одной из картин, чтобы еще минутку побыть как будто бы одной. Несколько ударов сердца, глубокий вдох и Дезире неторопливо повернулась к остальным гостям, сохраняя на лице выражение вежливого интереса и слегка приподняв в обезличенной улыбке уголки губ. Она мазнула по незнакомым лицам ничего не видящим взглядом, пытаясь выцепить единственное знакомое лицо. Грудь вздымалась ровно, рука, держащая бокал с напитком, не дрожала вовсе, но тошнота подкатывала мощными волнами. «Он меня убьет, когда увидит. Может, лучше сбежать?.. Держи себя в руках. Ты инквизитором решила стать или так просто мимо ордена проходила? Соберись. Как сказала Бриенна – делаем вид, что все кругом ничтожны, а я королевна»
В этот момент раздался привлекающий всеобщее внимание звон, и мысль заглохла, обратившись в слух. Только успокоившийся желудок сделал очередной кульбит, и ученица немного нервно сглотнула, перехватив взгляд серых глаз Верола. «День рождения. Праздник в его честь. А я выгляжу как куртизанка. Он точно меня убьет. И закопает. И надо все же попробовать убежать. Хотя, далеко все равно не уйду…» Пока в голове панически метались мысли, стукаясь о стенки черепа, тело продолжало неплохо играть свою роль. Она слегка отсалютовала бокалом, демонстрируя, что тост был услышан и оценен, едва смочила губы шампанским, памятуя о реакции организма на хитрый квас, и отвела взгляд от инквизитора, переключив разрозненное внимание на одно из его полотен. «Ну, убьет. Ну и ладно. Не при людно же он тут все моей кровью замажет. Главное ведь, что? Что не жарко…» Не испытывая желания общаться с незнакомыми людьми, но понимая, что стоять столбом тоже не следует, девушка неспешно подошла ближе к заинтересовавшей ее картине и вперила в нее пристальный изучающий взгляд. «Интересно, если я сейчас двинусь в ту сторону, успею ли я дойти до выхода раньше, нежели они все это заметят? Ладно, хватит. Я не могу уйти, вот это как раз будет серьезное пятно на репутации. Любуемся картиной, глубоко дышим, делаем вид, что так и задумано и не падаем. Это важно» Она все же обернулась и снова нашла искателя взглядом. Опознать выражение его лица не представлялось возможным, поэтому девушка снова глубоко вздохнула и двинулась навстречу, плавно покачивая бедрами.
- Примите и мои, несколько запоздалые поздравления, Ричард,- согласно задумке, голос должен был оставаться ровным и не дрожать, но на его имени она все же споткнулась. Дезире сделала очень маленький глоток шипучего напитка и повертела бокал в руках,- Вы не сказали, что сегодня ваш день рождения,- она наклонила голову и робко улыбнулась Веролу, внутренне сжавшись от вязкого предчувствия надвигающейся грозы,- К сожалению, у меня нет достойного подарка.

+2

4

Трисп говорил много лестных слов и не стеснялся выражения своего восторга перед личностью, которая нынче праздновала свой день рождения в его поместье. Гости послушно внимали, сохраняя на лицах торжественность и интерес к его речи. Ричард в основном смотрел в пол или на свой бокал и ждал, пока словоохотливость маркиза исчерпает себя, позволив им всем закончить эту бессмысленную церемонию. В отличие от Триспа, который чувствовал себя на светских мероприятиях как рыба в воде, Верол относился к здешнему лицемерию с ощутимым снисхождением, не разделяя его и стараясь не сближаться с ним чрезмерно. Он смотрел на всех этих людей как бы через стекло террариума. Они все – там, а он – по эту сторону, созерцающий копошение, грызню и гниение глазами ученого-исследователя, никоим образом не причастного к действу. Мир искусства был стремителен и все время преображался, художники, актеры и барды взлетали быстро, ярко, неудержимо – и так же неумолимо гасли, едва достигнув пика своего торжества. Они неизбежно спотыкались о камни, коими полнилась эта дорога – вседозволенность, запретные вещи, неправильные знакомства, вольнодумие. Многих из тех, кто сейчас стоял толпой вокруг Триспа и Ричарда, инквизитор видел впервые. Зал полнился новыми лицами, молодыми и свежими дарованиями, которых маркиз находил в самых неожиданных местах – от домов коллег до самых неприглядных трущоб Ацилотса. И каждый раз Верол не находил кого-то из ветеранов, что означало очередное падение. Это болото менялось, циркулировало, наполнялось живой кровью, которая тут же начинала тухнуть, извращаясь по подобию окружавшей ее массы и неизбежно обращаясь в грязь, лежащую на дне и подпиравшую новые поколения. Мерзкое зрелище, но Верола тянуло к этому болоту раз за разом, как нравилось и обличать эти пороки, сближаться с ними и ощущать на своей коже. Возможно, это был то последнее человеческое, что он еще способен был воспринимать – темные стороны людской души. Это придавало форму его собственному восприятию, которое с каждым годом все больше теряло свои четкие очертания, расплываясь и стирая границы. Пока рядом была аристократия и богема, перед глазами Верола еще были стандарты того, что даже по его мнению было слишком большой дикостью. Между ним и террариумом все еще было стекло.
- … Так поднимем же бокалы за этот чудный вечер и пожелаем Ричарду всевозможных благ и творческого успеха! – воскликнул маркиз, вскидывая руку с шампанским и призывая остальных следовать его примеру. Верол, до того момента созерцавший пузырьки в своем бокале, поднял равнодушные глаза на толпу, которая следовала примеру Триспа, и отмечал такое же скучающее выражение и у них. Были, конечно, и те, кто внимал с неподдельной радостью на лице, те самые новички, которых восторгало абсолютно все, что происходило в зале, ибо они еще верили в собственную значимость, раз уж попали на этот прием, но эти желторотые цыплята не заслуживали особого внимания. Они были такими же, как Дезире, наивными, доверчивыми, полными пустых надежд и ожиданий. Их час еще настанет, и лики их сотрутся, став частью лицемерной массы, носящей маски по нынешней моде. Это был естественный процесс.
Психопаты не чувствовали эмоций других, не отождествлялись с людьми, какие бы сильные эмоции те ни испытывали и какие бы страдания ни ожидали их на пути. Ричарду было не жаль этих детей. Он бы с не меньшим интересом посмотрел, как их сожрут старшие сколопендры.
Взгляд блуждал дальше, не останавливаясь ни на знакомых чертах публики, ни на пестрой одежке, которая в широком спектре была представлена на женщинах и мужчинах. Он остановился на блондинке, которая салютовала бокалом и улыбалась легкой улыбкой, так и не отпив ни глотка шампанского. Блондинка с которой он приехал, но которую с трудом узнал.
Платье было чудовищным, пусть даже и не могло вызвать такого же негодования здесь, как, скажем, на действительно серьезном приеме с серьезной публикой, не имевшей отношения к художественным вольностям. Но было что-то и кроме него, что с трудом удавалось облечь в четкое описание. Куда же пропал легкий румянец со щек, почему она не тупила глаза, вперив их в пол и боясь скользнуть взглядом даже по мыскам ботинок стоящего рядом джентльмена? Где была скованность, которая требовала вцепиться в плащ ногтями и вырвать его у слуг силой, лишь бы только не демонстрировать окружающим практически полностью оголенную грудь и бедра? Она даже не прикрывалась волосами, смело откинула их за плечи, открыв изящную шею и ключицы. А ведь это платье выставляло ее тело напоказ, прикрывая ровно столько, чтобы невозможно было обвинить его носительницу в абсолютной обнаженности. Но мог ли Ричард сказать, что Дезире не была красива в этом платье? При всем своем желании следовать правилам поведения в высшем обществе, он не мог отрицать такую очевидную истину. Ей было слишком далеко до Бриенны, которая в этом наряде выглядела бы еще лучше, ибо умела и хотела его носить, но это уже была не та запуганная мышка, которая была столь же далека от подобного образа, как Трисп от работы в поле. Верол сомневался, была ли это та же самая Дезире.
Она отвела глаза от него одной из первых, а после отвернулась и ушла куда-то в сторону. Ричард смотрел на нее, не отрываясь, ровно до тех пор, пока маркиз не положил руку ему на плечо, привлекая внимание. Верол резко и по-птичьи дернулся, поворачиваясь к хозяину поместья, и запоздало отпил из бокала.
- Я надеюсь, вы простите мне эту небольшую вольность. В конце концов, эти люди не должны забывать, что собрались тут почтить вас, а не обсудить последние сплетни и наесться за чужой счет.
Верол промолчал. Триспа это ничуть не смутило.
- Я слышал, что некоторые из них очень жаждали вашего внимания и были крайне разочарованы, что вы запаздываете. Оставляю вас на их поруки, мне нужно проверить, как идут приготовления сада.
И маркиз действительно пошел в сторону кухни, обворожительно улыбаясь дамам, которые попадались ему на пути, и учтиво кивая мужчинам, являя собой образец самого гостеприимного хозяина в мире. Уже на выходе из зала его остановил слуга, что-то тихо изложив. Этот разговор не заслуживал внимания, но если бы Ричард понаблюдал за ними подольше, то заметил бы тот взгляд, что Трисп бросил на Дезире, когда она все же решилась вернуться к своему спутнику. Долгий оценивающий взгляд, не сулящий ровным счетом ничего хорошего. Стоило ли ожидать хоть чего-то хорошего от человека, окружавшего себя работами Ричарда?
- Примите и мои, несколько запоздалые поздравления, Ричард, - она держалась с достоинством, которое вызывало столько вопросов в инквизиторе, но голос ее дрогнул, когда она произносила его имя. Маленькая трещинка в выбранном образе, эхом отдавшийся писк прежней личины. Девушка запила его шампанским, как бы невзначай. Это все можно было простить, она справлялась на удивление хорошо, стойко выдерживая взгляд серых глаз, который ни на мгновение с нее не сходил. Но маска плавилась, выдавала детали: смущенно опущенная голова, робкая улыбка. Куда же пропала светская львица? - Вы не сказали, что сегодня ваш день рождения. К сожалению, у меня нет достойного подарка.
- Я не требую от вас подарка. Как вы верно заметили, я не сказал вам, в честь чего организован праздник, поскольку и сам бы предпочел, чтобы он нес более нейтральную окраску, а не вынуждал людей сочинять хвалебные оды в мою честь, - он не видел взгляда Триспа, но видел многих других, кто обращал на них внимание, обсуждал, перешептывался. Они стояли посреди зала – спорный художник и его полуголая спутница. Здешняя публика перемывала им кости, выясняя, кем же они приходятся друг другу. – Вы не против, если мы отойдем в сторону? Я не хотел бы стоять посреди зала, будто живой экспонат.
И он снова предложил ей руку, чтобы увести из-под света канделябров к столам с закусками, расставленным у стен. Едва ли это могло их спасти, ведь в тот вечер Верол автоматически был в центре внимания, как бы ни стремился найти уединение среди богемного болота. Но здесь это внимание хотя бы не навязывалось так нарочито.
- Не могу не отметить, что вы выглядите прекрасно, - произнес Ричард, отпивая еще шампанского. Больше он не сказал ничего – ни «но», ни прочих условностей, которые могли бы перечеркнуть комплимент. Он считал это платье фривольным и слишком открытым, совершенно не подходящим под обстановку и наряды большей части гостей, но ему нравилось, как девушка в нем выглядела, и это служило существенным аргументом. Если бы она не допустила более никаких ошибок, вполне могло бы случиться так, что к середине лета этот фасон носили бы все достаточно смелые девушки высшего света. Люди искусства легко заражались идеями, какими бы новаторскими они ни были, и эффективно несли их в массы.

+1

5

Совместный пост с Ричардом

На мгновение девушке показалось, что она ослышалась. Дезире ожидала чего угодно - от молчаливого укоризненного взгляда, до прямолинейных фраз о ее непристойном облике. Чего угодно, но никак не такого комплимента. Ледяная маска вежливости снова дала трещину - на лице медленно, но верно расцветала счастливая улыбка. Она ненадолго отвела от него глаза и мазнула взглядом по гостям, чтобы взять себя в руки и придать лицу не столь сияющее выражение. На них не смотрели прямо и в упор, но косились исподволь, все ближе наклоняясь друг к другу и все оживленнее перешептываясь. Это сработало почти как ушат ледяной воды на любое теплолюбивое существо - лоддроу окинула высокомерным взглядом стоящих неподалеку девиц и повернулась обратно к Веролу. Нужно было начать ничего не значащую беседу, но болтать о глупостях она не умела, а потому выбор пал на более менее содержательную и интересующую ее тему.
- Та интересная книга, которую я так неосмотрительно взяла без вашего разрешения,- Дезире чуть закусила губу и, небрежно пожав плечом, продолжила,- Помимо написания картин вы увлекаетесь архитектурой? Кроме столицы вживую я видела только родной Мандран, но я буду не объективна в оценке его архитектурных изысков,- она слегка приподняла уголок губ в улыбке и с очевидным любопытством заглянула в серые глаза,- Не расскажите, какой город в этом плане впечатлил вас больше всего?
Ричард ответил не сразу, было видно, что он подошел к ответу со всей серьезностью. Болтая шампанским в бокале, он смотрел куда-то вперед, но не цепляясь взглядом за что-либо перед собой. Инквизитор вспоминал и сравнивал.
- Думаю, я не буду оригинален в своих предпочтениях. Более всего мне близка готика и монументализм Вильдана, которые вкупе с дрянным климатом и мрачностью, которой окутывают все вокруг себя вампиры, создают дивную картину. На редкость неуютный и неприветливый город, удивительно гармонично вписавшийся в пейзаж.
И действительно, удивительным его ответ не был. Все его картины, которые девушке довелось увидеть, буквально сочились мрачностью и не пропускали через себя ни одной светлой мысли. Ей определенно следовало задуматься о причинах подобного мировоззрения и сделать выводы, но полукровка не коснулась сих размышлений даже краем сознания, всецело отдаваясь тому воодушевлению, что завладевало ею, стоило лишь оказаться поблизости от этого художника.
- Надеюсь когда-нибудь мне доведется побывать там, чтобы лично оценить столицу вампиров. Я видела Вильдан на гравюрах, но там он подан более... гостеприимно и светло, по сравнению с вашим описанием,- от этих вынужденных светских бесед, вкупе с эмоциями, которые вызывало в девушке присутствие искателя рядом, очень хотелось пить. Однако, она бы ни за что в жизни больше не стала употреблять алкоголь добровольно, если была возможность его чем-либо заменить,- Ричард, вы не могли бы попросить принести мне воды? Не хочу злоупотреблять алкоголем в такой вечер.
- Разумеется, - и он с предельным ненавязчивым изяществом привлек внимание слуги, который выслушал пожелание и тут же удалился на кухню. Его возвращения дожидались в тишине, и только лишь когда Дезире был вручен заветный стакан, Ричард непринужденно продолжил беседу. Не раскрывая имен и названий, не упоминая Орден всуе.
- Как проходит ваша учеба? Думается мне, сейчас у вас должен был наступить особенно интересный и важный этап, определяющий все ваше дальнейшее развитие.
- Да, вы правы. Этап начался действительно интересно,- она слабо улыбнулась и деликатно отпила из бокала. Прохладная вода пролилась живительным бальзамом,- Пока довольно сложно сказать, каким будет мое дальнейшее обучение. Кажется, мы с наставником... несколько не сошлись в характерах, если можно так выразиться,- лоддроу отвела взгляд в сторону и глянула в окно. На улице было темно, а потому в стекле отчетливо отражался зал, словно в хорошо отполированном зеркале. Она поискала себя глазами и с трудом узнала, когда все же нашла. В голову неизбежно начали закрадываться мысли о собственной распущенности, навеянные не только до неприличия открытым платьем, но и стоявшим так близко Ричардом, по-прежнему не сводившим с нее пристального взгляда,- В свете последних событий, полагаю, он не захочет больше называть меня своей ученицей, так что и строить долгоиграющие планы касательно учебы пока нет смысла.
- Весьма прискорбно,- ответ Верола, как и ожидалось, не изобиловал эмоциональностью.
- Ах, Ричард, какой чудесный сегодня вечер, не правда ли?- по позвоночнику Дезире пробежала толпа мурашек от этого высокого елейного голоска, раздавшегося едва ли не над ухом. Девушка чуть повернула голову и надменно вздернула бровь,- Вы сегодня наше основное блюдо, быть может все же уделите немного своего внимания и нам? Думаю эта милая особа не будет жадничать и поделится вами с другими вашими музами,- невысокая рыжеватая блондинка, весьма приятной наружности, кокетливо повела плечами, глядя на Ричарда, и небрежно глянула в сторону его спутницы,- Не правда ли, дорогая?
Ученица инквизитора вежливо улыбнулась и непринужденно пожала плечом. Поднявшееся внутри раздражение казалось ей совершенно необоснованным, однако, ничего поделать с ним не получалось. Мысленно она уже охаживала эту профурсетку своим кнутом, поэтому очаровательная улыбка не дрогнула ни на миг.
- Ну разумеется,- короткий оценивающий взгляд зелено-голубых глаз прошелся по обеим дамам, что поспешно скользнули ладонями по рукам искателя, цепляясь за него как утопающие за последнее мимо проплывающее бревно. Девушке показалось, что еще чуть чуть и они начнут тянуть его в разные стороны, стараясь урвать кусочек побольше. Она отпила глоток воды и как бы невзначай провела пальцами по губам, бросив на Верола короткий выразительный взгляд, не особо вяжущийся с блуждающей на губах улыбкой,- Смею надеяться, милые дамы, что вы вернете мне его в целости.

Отредактировано Дезире (2017-09-25 00:44:41)

+1

6

Ричард не без причины спрашивал про учебу Дезире, пусть даже и выглядело это так, будто он пытался поддерживать обыкновенный светский разговор первой попавшейся темой. Его собственное обучение обернулось кошмаром, и он не мог сказать, что познал хотя бы толику той отрады юности и отрочества, которую все единодушно считали лучшей порой жизни. Очень многое прошло мимо него, о многих вещах он мог лишь догадываться: что между наставником и учеником могут быть доверительные отношения, продолжающиеся весь период обоюдной службы, что наставник мог указать ученику наилучший путь развития, в полной мере раскрыв его таланты, не калеча восприятие и психику, что обучение открывало двери, а не запирало их на железный засов и сковывало цепями, которым предстояло ржаветь, будучи так никогда и не сорванными. Пожалуй, ему было интересно, бывает ли по-другому, или абсолютно каждый в той или иной мере проходил все то, что прошел он, пусть даже со стороны все и казалось идиллией, где царило равенство, понимание и раскрытие потенциала гуманными методами. Но даже если таковое и имело место быть, Дезира была права – ее поступок перечеркивал любое снисхождение, которое старшее поколение инквизиторов могло проявить к младшему. Простил ли бы ее глупость сам Ричард? Ответ быть категоричным и безапелляционным. Инквизитор ошибается только один раз.
- Ах, Ричард, какой чудесный сегодня вечер, не правда ли?
Это должно было случиться рано или поздно. Ричард знал, что им с Дезире позволять оставаться вдвоем не больше нескольких минут – здешние пираньи не любили конкуренции в борьбе за внимание перспективных гостей, и в большей степени его интересовало, кто же станет тем самым посланцем, кто вырвет его прямо в центр событий, прямо в середину этой возни. Менее всего Веролу хотелось слышать этот пронзительный высокий голос, полный заискивающих ноток, куда-то идти с местными почтенными дамами, чью подноготную знала абсолютно вся местная публика, не оставляя места даже для намека на интригу, но у вечера в поместье Триспа были свои правила, и им надлежало следовать. Требовалось сунуть руку в террариум с насекомыми и позволить им ползать по коже. Со временем шелест хитина и касания мерзких лапок перестали отдаваться хоть чем-то в душе, и именно поэтому Ричард, в отличие от Дезире, практически никак не среагировал на подошедших девушек. Он и не смотрел-то на них, вновь крайне заинтересовавшись своим бокалом. Уже пустым.
- Вы сегодня наше основное блюдо, быть может все же уделите немного своего внимания и нам? Думаю эта милая особа не будет жадничать и поделится вами с другими вашими музами.
Музы. Знали бы эти девицы, что статус модели для его картин или краткое совместное времяпрепровождение не имело никакого отношения к вдохновению, которое, как они считали, они ему приносят. Верол ни на мгновение не спорил, что обе девушки, так взбудоражившие Дезире, были весьма хороши собой, а с блондинкой у них даже имелись весьма интересные совместные воспоминания, но никогда и никому подобные вещи не давали ровным счетом никаких привилегий. Модели должны были удовлетворятся тем, что появлялись на его картинах, а потом, вопреки всем своим попыткам вывести его из себя своей зачастую непроходимой глупостью и навязчивостью, покидали место работы живыми и здоровыми. Но он сам сунул руку в террариум и теперь мог только наслаждаться тем, как тонкие девичьи пальцы обхватывали его, утаскивали прочь. Местной живности не нравилось, когда кто-то стоял за стеклом, она всегда пыталась затянуть исследователя к себе.
- Не правда ли, дорогая?
- Ну разумеется. Смею надеяться, милые дамы, что вы вернете мне его в целости.
И в Дезире снова поднимала голову та же светская дама, в которой робость уступала преследуемому интересу. Она позволила себе весьма двусмысленный взгляд и жест, рискнула продемонстрировать, кому внимание Верола принадлежит безраздельно в этот вечер. Что-то странное творилось с ней, а лицо девушки менялось так стремительно, что едва ли можно было разглядеть переход между личинами. Возможно, она могла в целости покинуть это поместье к концу приема. Возможно, ее собственные зубы были несколько длиннее, чем казалось инквизитору. Или же у нее просто была правильная мотивация их отрастить.
Казалось, им хотелось увести его так далеко от девочки, как только позволял зал. Увели бы и дальше, наружу, в сад, но у Верола были другие планы. Он не собирался выпускать свою спутницу из поля зрения, и обвившим его руки девушкам пришлось с этим смириться. Блондинка перехватила у официанта очередной бокал, в этот раз с вином, Ричард отказался. Не стоило упрощать пираньям работу.
- Что-то о вас в последнее время совсем ничего не слышно, Ричард! Я все спрашивала Акселя о той серии картин, о которой вы как-то упоминали, но он молчит. И на приемах вас не видно. Неужели совсем позабыли о тех, кто по-настоящему ценит ваш талант? – изливалась сахарными речами, блондинка время от времени бросала злые взгляды на свою подружку. Видимо, план состоял в том, чтобы честно разделить добычу, но в последний момент запах крови выявил более жадного и сильного хищника. Верол и не заметил, как вторая девица исчезла, оставив его на растерзание рыжеватой красотки. Инквизитор пытался вспомнить ее имя, но оно ускользало от него, как не имеющая значения деталь, некогда заученная до автоматизма, как правила пользования столовыми приборами. Но как только нужда в девушке отпала, ее имя сгинуло из памяти искателя.
Единственное, что он помнил – что имя было короткое и простое.
- Я решил, что мне нужно отдохнуть от общества. Подобные перерывы благотворно влияют на продуктивность.
- Весьма печально, ведь общество не готово долго обходиться без вашего присутствия, - ее голос на мгновение стал тише, а сама она прижалась крепче к руке инквизитора. Все в ней говорило о том, что имеет в виду она совсем не общество целиком. Разговор перешел на междустрочный подтекст. – Взять того же маркиза. Уверена, он неимоверно страдает от того, что вы давно ничего не писали, а он не имеет возможности осыпать вас золотом.
- Два последних дня я занимался отправкой последних картин торговцу предметами искусства. Если маркизу так хочется украсить свой дом очередной моей работой, он может ознакомиться с ассортиментом на месте. Уверен, он знает адрес, - Ричард же, в свою очередь, подтекст напрочь игнорировал. Он думал о том, что девушки имеют удивительную склонность мнить о себе слишком много, если ты однажды лег с ними в постель.
- Кому нужны лавки? Все ведь знают, что вы зачастую даже не подписываете холсты, которые отдаете на продажу скупщикам. Вы цените уникальность композиции и интересные лица, а этого не найдешь на пленэрах на природе, - она могла сколько угодно косить под дурочку, но хитрость выдавала, что у этой девушки в черепушке было не совсем уж пусто. И она это больше не прятала, глядя прямо в глаза Веролу и улыбаясь какой-то многозначительной улыбкой. Она уже не держалась за руку, оставаясь все равно как бы в стороне, а подходила все ближе, провела рукой по ткани сюртука на плече инквизитора. Удивительным образом она придумала себе привилегии, которых Верол ей никогда не давал и давать не собирался. Но она игнорировала пустой и холодный взгляд, общее отторжение, которым так и веяло от искателя, и гнула свое. Она играла. Ей важно было дать всем пираньям вокруг знать, что она первая запустит зубы в этот кусок. И особенно – той молоденькой пигалице, которую он в этот раз притащил с собой.
- Я ведь была бы очень даже не против, если бы вы снова захотели использовать мой образ для своей картины, - и даже каменное лицо Верола, не выражавшее абсолютно ничего, не могло сгладить всех попыток блондинки. Она уже не говорила, но вкрадчиво шептала, подавшись к его уху.
И в тот момент, как она приблизилась до какой-то максимально допустимой точки, которую Верол готов был терпеть, он внезапно вспомнил ее имя. Лидия. Рыжую бестию звали Лидией.

0

7

Она бросила им в след короткий, кажущийя ленивым, взгляд и отвернулась. Нельзя было показывать, что ее весьма задело это фривольное отношение сих барышень к Веролу. Однако, разобраться в причинах подобной реакции собственного разума, не получилось. Он подошел со спины, бесшумно, словно кот. Удивительное ли дело, учитывая, что по залу разливалась негромкая музыка, а гости издавали монотонный гул, изредка прерываемый звоном бокалов или стуком неудачно упавшей десертной ложечки. И все же он не стал использовать свое преимущество до конца, в последний момент огласив о своем присутствии.
- Я заметил, что вы скучаете в одиночестве. Хотелось бы исправить эту досадную оплошность, раз уж страсти по Ричарду сегодня кипят как никогда, - легкая доброжелательная улыбка, верные слова, которые могли бы расположить к себе любую девушку, оставшуюся без кавалера в столь прискорбных обстоятельствах. Трисп демонстрировал, насколько ему важно, чтобы гостья чувствовала себя хорошо, – Что вы думаете о сегодняшнем вечере?
Дезире обернулась вполоборота и одарила маркиза вежливой, прохладной улыбкой. Присутствие постороннего мужчины так близко к личному пространству, весьма смущало и нервировало. Однако, демонстрировать этого тоже не стоило. Сегодня вообще лучше было запереть истинные эмоции глубоко под ледяную маску. Удачно, что это она практиковала большую часть жизни.
- Вы очень любезны, раз решили развеять мою грусть, господин Трисп,- девушка слегка наклонила голову, выражая уважение внимательности хозяина дома,- Вечер прекрасен и весьма радует не только глаз, собравшимся здесь обществом, но и слух. Музыканты весьма искусны. Полагаю, вы покровительствуете этим молодым дарованиям так же, как и остальным присутствующим здесь талантливым господам?
- Да, как и многим прочим, кого сегодня нет в этой зале, - маркиз, казалось, совершенно не заметил сдержанности и прохладности девушки, парируя и перебивая их участием и учтивостью. – Я нахожу занимательным, что в мире столько совершенно разных талантов. Страшно подумать, сколь многие из них были бы потеряны, не окажись рядом человек, заинтересованный в их раскрытии на абсолютно безвозмездной основе. Ведь в нашем мире так мало прекрасного, чтобы позволять ему так нелепо погибать, вы со мной согласны?
За любезной улыбкой и правильными речами крылся умысел. Этот умысел был направлен на источник его болезни, на воспаленную одержимость, которая ныне предстала перед маркизом в другом образе, и образе опасном. Одно из дарований, самое главное в его коллекции, посмело повернуться к свету, хотя ему надлежало оставаться в глубокой тени. Теперь свет надлежало перенаправить – с наибольшей пользой. Каждый талант заслуживал признания, а бесталанные в это поместье не попадали априори.
Она нутром чуяла, что сказанные им витиеватые фразы несли в себе некий глубокий подтекст, но... не смогла понять их смысла. Это было как с шутками - она не умела воспринимать слова иначе, чем они звучали по факту. Смутное ощущение, которое не получалось перед самой собой облечь в какое-либо конкретное определение, отчего-то сжало желудок и отдалось ледяным спазмом в позвоночнике. Дезире плавно развернулась к мужчине всем корпусом, как бы невзначай отступив на полшага. Дышать сразу стало легче.
- Разумеется,- она бросила небрежный взгляд в ту сторону, куда увели искателя, едва ли не надеясь, что он уже возвращается к ней. Чувствовалось, что его присутствие развеяло бы это вяжущее нечто, поселившееся в животе. Зрелище ластящейся к нему блондинки отнюдь не добавило ей самоуверенности и лоддроу поспешила вернуться к созерцанию своего собеседника,- К сожалению, несмотря на все старания заинтересованных господ, подобных вам, каждую минуту где-то погибает талантливый художник, спивается музыкант, имеющий абсолютный слух и дивный голос, скульптор падает с шаткой и надломленной стремянки, ибо у него не хватало средств приобрести качественную вещь, а танцор ломает ногу, навсегда оставаясь калекой, ведь хрупкие подмостки передвижного фургона так ненадежны и коварны.
«Проклятье, как же много слов. И зачем я только согласилась прийти сюда, я ведь точно знала, как именно все здесь будет проходить»
- Соглашусь, я не всесилен и не могу уберечь всех. Вы очень умны, Дезире, а ваш рационализм явно сильно опережает ваш возраст. Вы ведь очень молоды, не так ли? Я вижу такие вещи. Позвольте мне еще немного полюбопытствовать. Видите ли, на моих приемах далеко не каждый день появляются лица, которых я не знаю, и уж тем более не в сопровождении Ричарда, известного всем затворника, поэтому мне крайне интересно…
Но договорить ему не дали. Приготовления сада явно задерживались, прислуга суетилась, из ниоткуда выскочил молодой паренек с необъятным блюдом всевозможных видов паштета на хлипкой руке. Он не смотрел, куда шел, ведь его окликнул старший коллега. Маркиз среагировал быстрее, чем Дезире поняла, к чему все идет – небрежно подхватив ее под руку, мужчина увел девушку с траектории движения невнимательного служки. Тот мог засвидетельствовать только осуждающий взгляд нанимателя, не суливший никаких надбавок за отличную работу.
- Прошу прощения за бестактность. Так о чем мы?..
Ученица инквизитора смотрела на держащую ее руку и боролась с безумным желанием заломить ее элементарным захватом, а после - сломать. Это желание немного схлынуло, стоило только девушке понять, что оно было оправдано - столкнуться с мимо проходящим юношей было бы не в пример хуже, нежели стоять под руку с маркизом, однако чувствовать себя комфортней она от этого не стала. Неимоверным усилием она заставила себя все же вздохнуть, понимая краем рассудка, что поведение ее в данный момент выглядит несколько подозрительно, если не сказать нелепо. Аксель в свою очередь не слишком торопился выпустить ее руку, чем только продлевал затянувшееся молчание.
- Вы хотели узнать, где я могла познакомиться с господином Веролом,- стоило его ладони все же соскользнуть, как дар речи вернулся к Дезире и она снова вежливо улыбнулась, чуть поведя плечом. Со стороны могло показаться, что жест этот нес в себе намек на флирт, но по факту она всего лишь сгоняла со спины толпу брезгливых мурашек,- На самом деле, более чем обыденно. Моя матушка просила его написать мой портрет и Ричард согласился, - она сделала глоток, чудом не расплескавшейся воды, и снова глянула в сторону упомянутого инквизитора. Пальцы непроизвольно цепко сжались на бокале, грозя расколоть его, окажись в этих тонких руках чуть больше силы. Та девица уже не касалась его в притворно-ласкающем жесте, она откровенно и пошло прижималась к Ричарду, нашептывая ему что-то на ухо. Тонкие ноздри дернулись от слишком резкого выдоха и полукровка вернула взгляд на Триспа, слегка наклонив голову,- То, что он оказал мне любезность и пригласил сюда, для меня самой стало приятной неожиданностью.
- Соглашусь, весьма нетипичный поступок для Ричарда. Вероятно, он разглядел в вас что-то, что позволило бы и вам стать частью этого общества. Скорее всего, он хотел, чтобы я вас увидел и взял под свое крыло, если его подозрения оправдаются, - поболтав вино в бокале, он изящно отпил совсем небольшой глоток, не сводя с Дезире оценивающего взгляда. – И видят боги, я понимаю, почему он взялся писать ваш портрет.
Если бы она не была так зла на ту вертихвостку, если бы не была столь взволнована необходимостью тщательно подбирать слова, если бы Аксель не стоял так близко, беспардонно вторгаясь в ее личное пространство - она бы обязательно смутилась этой похвале и неизбежно покраснела, выдав себя с головой. И все же этого не произошло. Лоддроу на мгновение опустила глаза на собственный бокал и поспешила ослабить хватку на хрустале, разглядев побелевшие еще больше костяшки. На последнюю фразу она не среагировала вовсе, ибо сказать было нечего - приличные барышни знают, что за комплименты не благодарят. А уж возражать против этого не стала бы даже эта суровая лоддроу.
- Не думаю, что достойна сего места, господин Трисп,- она подняла голову, прямо заглянув в светлые глаза и снова прохладно улыбнулась мужчине,- По крайней мере я не знаю в себе талантов, могущих удовлетворить ваш вкус.
Она искренне понадеялась, что на этом разговор будет закончен. Пятиться от хозяина дома было бы крайне не вежливо и опасно - она буквально подставила бы этим свою шею под острые клыки снующих вокруг пираний. Но выдерживать его вежливое, но неуютно присутствие, с каждой фразой становилось все сложнее. Он явно чего-то хотел от нее, но она все еще не могла распознать за пологом изысканной и пустой беседы настоящую причину его присутствия подле себя.
Трисп почувствовал напряжение. Это было его работой – разбираться в тонких гранях человеческих душ, находить нужные струнки и дергать их в самый подходящий момент. Дезире отталкивала его, следовательно, момент был далеко не самым подходящим. Но он видел, как она все чаще возвращается взглядом к игрищам Ричарда и Лидии, как сдувается ее уверенность при виде этого зрелища. Маркиз полагал, что Верол все сделает сам, и потом, когда девочку добьет местное общество, она окажется более податливой для его влияния. Требовалось всего лишь подождать.
- Очень многие здесь не знали до тех пор, пока не познакомились со мной, - теплая улыбка озарила его лицо. Она была призвана подбодрить Дезире. В основном ведь маркиз не врал – в этой девушке тоже могло найтись что-то весьма интересное. Верол пустышками до такой степени не интересовался. – Но я не буду на вас давить. Ночь длинная, вы успеете поменять свое мнение касательно своих талантов. А теперь прошу меня простить.
- Благодарю, за столь приятную беседу, маркиз, и не смею вас задерживать.
Полукровка наклонила голову и снова улыбнулась мужчине, искренне радуясь тому, что он правильно понял звучащую в ее голосе холодность и теперь неторопливой поступью удалялся прочь. Убедившись, что рядом по прежнему никого нет, она шумно выдохнула и сделала большой глоток воды. В зале становилось душно и жарко, потому она решила выйти на воздух, дабы не приманивать еще какого-нибудь незнакомца составить ей компанию. Вскользь брошенный по толпе взгляд инквизитора не нашел, а потому желудок снова сделал кульбит, на этот раз застряв в горле. Было очень обидно. Но больше всего смущало то, что причин этого понять она по прежнему не могла.

+1

8

Своего Ричард добился – по коже прошлись отвратительные мурашки омерзения, а руку захотелось немедленно выдернуть, убрать подальше от неприятного создания, которое вцепилось в нее всеми имеющимися у него лапками и прижималось, источая сладкий и действенный яд. Лидия тоже была жадной, и обычно ей всегда удавалось получить желаемое вопреки сопротивлению выбранной жертвы. Ее упрямство порой граничило с одержимостью, с капризами избалованного ребенка, она не знала, когда следует остановиться. Ее не смущало, что после определенной черты ее желаниям никогда не ответят взаимностью. Ее не волновало, что Верол смотрел на нее так же холодно и равнодушно, как на тарталетки с превосходной ветчиной, и ни единого ответного жеста так и не было обронено в ее адрес. Лидия знала, что вода точит камень, и в прошлый раз этот камень тоже далеко не сразу поддался искушениям, которыми она его испытывала. Все повторится и в этот раз, потому что иного и быть не могло. Девушка не допускала и доли вероятности, что Ричард теперь владел чем-то куда более ценным, чем выводок потасканных моделей.
- Я непременно сообщу вам, если мне понадобится ваша помощь, - совершенно спокойно отозвался Верол, пусть и тише обычного своего тона. Лидия только расплылась в улыбке, так и не уловив, что это должно было служить окончанием разговора.
Случайный взгляд, брошенный в сторону оставшейся в одиночестве Дезире – и рыжеватая блондинка потеряла последние шансы привлечь к себе хоть какое-то внимание художника. Сам ее образ мерк на фоне образа девочки в чудовищном платье, все еще могущей предложить в разы больше, чем Лидия с самого начала. Пусть даже Верол и не баловал Дезире своим расположением, так легко променяв ее на чужое общество уже дважды и проигнорировав необходимость рассказать ей об обстоятельствах вечера, ее статус неизбежно приобретал особый характер, и менее всего Ричард желал видеть, как она с легкостью бабочки выпорхнет из силков, в которые так неосторожно попала, обратившись за помощью не к тому инквизитору однажды ночью. Трисп тоже умел чувствовать тех, в кого легко вцепить зубы. А еще он был болен своей страстью к искусству, вышедшему из-под кисти одного конкретного мастера, и он не мог допустить, чтобы взор этого художника затмило нечто чистое и доброе. Ведь он, наивный и простоватый маркиз, никогда не умел зрить в настоящие глубины человеческих сердец. Вопреки тому, что все стены его дома покрывали работы разной степени мрачности и депрессивности, он так и не разгадал главную загадку Верола, которую тот тщательно скрывал под маской вежливости и бесхитростности. Он так и не понял смысла «Тени в воде», не увидел выставленного напоказ образа, ни разу так и не спросил, как выглядит вторая ипостась Верола – а ведь она зачастую могла рассказать об айрате в разы больше, чем любое досье Инквизиции. Он не сложил для себя все эти кусочки мозаики, которые так и напрашивались в руки. А раз он оказался настолько слеп, то откуда он мог знать, что тьма, живущая в его кумире, настолько плотная и непроглядная, что не существовало никакой вероятности, что она не пожрет любой случайный лучик света, угодивший на ее гладь. Маркиз так и не научился смотреть дальше своего носа и так и не понял, что в богемном обществе не прощали посягательств на собственность. Идеи, картины, стихи, люди – у всего был ярлык, у всего был хозяин. Как бы Дезире ни исхитрялась с косметикой, его следы все еще красовались на ее коже, складываясь в причудливый узор. Трисп об этом не знал. Трисп верил, что скромный художник в депрессии не посягнул бы на девочку с самыми нечестивыми намерениями. Трисп не знал ничего и барахтался в своих иллюзиях, воображая, что он здесь самый умный. Известность портила людей.
Никто не видел, как на плечах маркиза заострились тени, отбрасываемые обстановкой и приглушенным светом свеч. Как шеи невзначай коснулся узкий коготь тьмы, тут же исчезнув за воротником рубашки. Ричард глубоко вздохнул, наполнив легкие до отказа, а потом медленно выпустил весь воздух, пока ребра не заныли. Ему нравилось ощущение, что Трисп в любом момент может упасть на пол, истекая кровью, как свинья на скотобойне. Ему нравилось, что угроза была так близко, но жертва не могла ее ощутить. Это успокаивало в разы лучше пошлых разборок и выяснений обстоятельств, которые так любил высший свет. Верол решал, сколько проживет маркиз. Требовалось ли ему что-то еще?
Лидия непонимающе посмотрела на Ричарда, перехватила взгляд, обернулась – и брови сошлись на ее переносице. Она наконец сообразила, что все это время старалась напрасно. Руки ее соскользнули с груди инквизитора, сама она отстранилась, прожигая взглядом Дезире. В ее голове уже рождался план. Она просто зашла не с того края.
- С вашей стороны крайне неразумно оставлять это невинное создание в одиночестве на растерзание толпы, - непринужденно проговорила Лидия, поправляя прическу. Перед тем, как продолжить, она одарила Верола весьма продолжительным взглядом. В этот раз он слушал ее. – Никогда не знаешь, какие нехорошие вещи могут случиться с новичками на таких вечерах.
И она грациозно удалилась, направляясь к группке других девушек, о чем-то увлеченно и весьма бурно беседовавших. Количество пустых бокалов на столе за их спинами мягко намекало, что они были изрядно навеселе. Алкоголь всегда развязывал языки и руки, делал людей храбрее – и в разы несдержаннее.  Трисп все еще обхаживал Дезире, так и не вынудив ее ответить на его старания восхищенным взглядом и раболепием. Лидия нет-нет да и посматривала на девушку, думая о чем-то своем, мало относящемся к веселому девичьему чириканью. На Верола нацелился некий почтенный господин, которому спутница что-то отчаянно нашептывала на ухо – чета в возрасте хотела познакомиться с виновником торжества. Стало душно и громко, гул раздражал, люди раздражали, Трисп и Лидия – больше всех. Тревожный знак, означавший, что маска приличия могла пойти глубокими трещинами в самый неподходящий момент. Подхватив с подноса у ближайшего слуги полный бокал, Ричард неспешно двинулся к выходу из поместья, в сад. Никто не заметил его ухода, кроме четы в возрасте, вздохнувшей в унисон: мужчина – от облегчения, его супруга – от постигшей ее печали.
Ночь делала свое дело, воздух становился свежее и прохладней. Музыка была и здесь, но где-то далеко, около столов, которые готовили подручные Триспа, заставляя яствами посерьезней. Во мраке и отсветах редких фонариков, расставленных тут и там, Ричард больше не привлекал такого внимания даже будучи среди других гостей, вышедших подышать. Его попросту не замечали. Именно это ему и требовалось.

+1

9

Взгляд упал на ту самую заинтересовавшую ее картину. Дезире остановилась, чуть помедлила и медленно подошла ближе. Смутный образ, ни одной четкой линии, ни одного конкретного мазка. Словно вода, в которой было отражено это темное нечто, была взволнована одним лишь его присутствием подле себя. Казалось, что она попросту не хотела отражать это, пытаясь согнать со своей глади саму идею столь тревожного облика. Девушка так засмотрелась на полотно, так увлеклась загадкой, сквозящей в каждом движении кисти художника, что упустила момент, когда к ней слишком близко подошли.
- Прекрасная работа, не правда ли?- все тот же высокий голос полоснул по ушам острой бритвой, но лоддроу лишь невозмутимо кивнула, все так же не отводя глаз,- Только Ричард был способен так загадочно и эфемерно передать простое отражение дерева в воде.
«Какого дерева?» Брови чуть сошлись на переносице, когда Дезире попыталась вынырнуть обратно из того глубокого созерцания картины, и посмотреть на нее с другой стороны. Действительно, было похоже на дерево. Однако, разве мог Верол увлечься таким простым образом, пойманном в ближайшей луже? Свой скепсис, относительно этих мыслей и сказанных Лидией слов, она оставила при себе, переключая внимание на явно что-то желающую от нее девушку. Ожидания были оправданы.
- Полагаю, вам стало жарко, особенно с непривычки такие рауты весьма утомляют неискушенную натуру,- она одарила полукровку снисходительной улыбкой и не стесняясь взяла ее под руку,- Позвольте составить вам компанию и показать чудесный сад маркиза. Он по праву считается его гордостью. Одной из многих, разумеется.
Лоддроу растянула губы в вежливой улыбке и приняла это навязчивое общество, ведь иначе поступить было невозможно. Вся выдержка уходила на то, чтобы с омерзением не стряхнуть с себя эту хваткую ручку, а после спешно смыть с себя даже само воспоминание об этом прикосновении. Эта показушная доброжелательность граничила с фамильярностью, что вкупе с изначальным впечатлением от этой барышни поднимало в груди стойкий протест и раздражение. Но ничего не оставалось, кроме как держать на губах приклеенную легкую полуулыбку, размеренно шагать подле блондинки и заставлять себя не дергать рукой. Она что-то щебетала, кажется, восхваляя маркиза и некоторых гостей, тщательно избегая поливать светской грязью кого бы то ни было. Возможно, чувствовала, что при первых же подобных выражениях ее жертва выскользнет из захвата, не дав довести начатое до конца. Поэтому Лидия непринужденно болтала, не позволяя девочке ни на миг остаться в желанной тишине.
Свежий воздух нежно овеял обнаженную кожу и Дезире глубоко вздохнула, отгоняя подкрадывающуюся к сознанию душную муть. На секунду она даже забыла о навязчивом присутствии девушки подле себя, о необъяснимой обиде на Ричарда, о смутном осадке после общения с Акселем. Ей просто было хорошо. Впрочем, сама Лидия ни о чем забывать не собиралась, а потому не задерживаясь двинулась дальше, уводя лоддроу подальше от горящих фонарей в самую глубь сада. Едва они отошли на достаточное расстояние от редких гостей, так же решивших побаловать себя созерцанием раскинувшегося вокруг арборетума, как заданный блондинкой тон общения плавно изменил направление.
- Как удивительно, что Ричард выбрал вас для совместного времяпрепровождения, не правда ли?- Дезире приподняла бровь в молчаливом вопросе, дожидаясь напрашивающегося продолжения,- Он достаточно избалован женским обществом, будучи окруженным множеством изысканных натурщиц, так что его внимание к вам даже изумляет. Все таки вы девушка... неискушенная и неопытная, ввиду вашей явной молодости.
- Позволю себе допустить мысль, что быть может именно это заинтересовало его в первую очередь?
Она и сама не знала, чем обязана подобному интересу со стороны инквизитора. Ведь Лидия действительно права - по сути ей нечего ему предложить, а уж обстоятельства их знакомства и вовсе должны были по всем законам логики отвратить Верола от нее, однако, вышло наоборот. Наоборот ли? Быть может это вовсе ничего не значащее приглашение, ведь он так легко покинул ее общество, оставив в одиночестве, буквально на растерзание местным пираньям. Вначале вокруг нее кружил маркиз, теперь Лидия примеривалась куда больнее сможет ее укусить. Лоддроу надеялась, что эта барышня окажется последней ее вынужденной собеседницей, полагая завершить этот неприятный променад и остаться в полном одиночестве. Неожиданно в голову закралась мысль, доселе вытесняемая волнением столь стремительно развивающихся событий. Рамштайн не мог находиться далеко от нее, следовательно, кот бродил где-то неподалеку, вне зоны ее видимости, при этом наверняка не выпуская ее из своей. Впрочем, додумать и оформить ее во что-то связное и логичное ей не дали. Лидия, кажется, не ожидала подобного дерзкого ответа, ибо решила идти ва-банк.
- Сомнительное достоинство, вам не кажется? В конце концов, молодость быстро проходит, а уж ваша увянет и того быстрее,- бывшая натурщица показательно поправила высокую прическу и высокомерно глянула на нее,- Искусно наложенная косметика может обмануть мужчин, но далеко не всех женщин. Для меня замазанные вами уродливые синяки видны и так. И сколь бы вульгарное платье вы на себя не надели, это не поднимает вас на должный уровень, чтобы стоять рядом хотя бы с самой потрепанной из присутствующих здесь дам. А уж Ричард, доведись ему увидеть вас во всей вашей неприглядной естественности, тем паче придет в ужас. И будет прав, разумеется.
Раздражение, медленно тлеющее в груди, постепенно переплавлялось в злость, но Лидия словно и не замечала этого, ибо продолжала рассуждать о внешних несовершенствах девушки, размазывать ее не самую выдающуюся харизму, сводя к тому, что ее нет вовсе, а так же то, что излишняя самоуверенность, которую та проявляет, и вовсе заслуживает порицания, ведь женщина в первую очередь должна быть красива, уметь льстить мужчине и не выставлять на показ свои умения и мнение. Настолько сильно это все напоминало ядовитый щебет Завэль, что у полукровки волосы вставали дыбом, а растущее омерзение достигло небывалых вершин.
- Впрочем, стоит ли объяснять все это и тратить время впустую,- девушки наконец остановились на берегу прекрасного пруда, окруженного кустами жасмина и декоративного шиповника,- Искренне сомневаюсь, что еще когда-либо вам доведется оказаться в обществе приличных мужчин, а не тех крестьян, с которыми вы проводите свое время. С вашей стороны было бы разумно более никогда не выставлять собственное несовершенство на столь открытое обозрение.
Как неосторожно она держала ее под руку. И как удачно. Дезире не стала тратить время на слова, да их и так было сказано сегодня слишком много. Она резко завела руку назад, подцепив Лидию под локоть, запустила пальцы в хитросплетение рыжеватых локонов и что есть силы дернула назад, выворачивая и наматывая распадающуюся прическу на запястье. Та, вероятно, не ожидала подобной грубости, привыкнув больше к словесным баталиям, нежели такому простому и низменному способу решения спорных вопросов, ибо вместо попыток отбиться или хотя бы закричать, лишь сдавленно пискнула и вцепилась в держащую ее руку. Лоддроу в свою очередь не стала дожидаться, пока удивление пройдет и уверенно шагнула на водную гладь, стремительно потащив за собой и девушку. Только вот в отличии от разозлившейся ученицы, светская львица погружалась в темную воду, а не скользила по ней. Это еще немного продлило ее удивленное молчание, но счастье было недолгим. Раздался истошный, но короткий визг - не в интересах полукровки было привлекать сюда излишнее внимание, хоть разливавшаяся музыка и могла приглушить эти панические вопли. Она чуть ослабила хватку, позволив волосам немного соскользнуть, чтобы их хозяйка опустилась под воду целиком, снова цепко сжала пальцы и невозмутимо пошла дальше. Верещать и тонуть оказалось несовместимо, поэтому Лидия только и успевала, что глотнуть воздуха и снова окунуться обратно, не имея возможности ни вывернуться из захвата, ни обрести точку опоры под ногами. Дойдя до центра пруда, Дезире наклонилась и, держа ее от себя на вытянутой руке, потянула вверх, презрительно оглядев открывшуюся картину. Лидия была куда старше, чем казалось поначалу - мелкие морщинки, говорившие о слишком многих пороках и злом нраве, до этой минуты тщательно спрятанные под слоем пудры и белил, небольшие синяки под глазами, намекавшие на нездоровый образ жизни и бессонные ночи. Девочка не злорадствовала и не чувствовала торжества, лишь брезгливость и толику разочарования.
- Да ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю...- начавшийся поток слов был грубо прерван очередным маканием по самую макушку.
- Можешь хоть сейчас идти обратно и рассказать всем, что с тобой сделала малолетняя девчонка,- лоддроу спокойно заглянула ей в глаза и кивнула, уловив понимание,- А можешь больше просто не лезть ко мне и все будут довольны,- рука разжалась, выпуская добычу.
Полукровка не стала тянуть и дожидаться, пока та вынырнет и начнет верещать, хватая ее за ноги - она размеренно двинулась обратно к берегу, на ходу поправляя сползшую с клейма ленту. Часть косметики стерлась, обнажив на запястье небольшие синяки, оставшиеся от пальцев Ричарда.

Отредактировано Дезире (2017-10-01 01:40:53)

+2

10

Лучше всего в этой жизни Ричарду удавалось быть незаметным. Его не замечали в детстве и юности, пока наставник не напоминал о его существовании сверстникам очередным изуверским методом, в лучшем случае бывшем просто обидным и травматичным для неокрепшего и хрупкого подросткового самоосознания, в худшем – болезненным и предельно допустимым для возможностей здоровья ментального и физического. Его не замечали в первые годы работы, когда верхи гильдии еще не совсем знали, что с ним делать, а недавние выпускники одного с ним потока, зная подоплеку, предпочитали обходить стороной. Сейчас, спустя почти две сотни лет, Верол перестал быть таким незаметным в Ордене, его имя неизбежно всплывало на устах, стоило лишь появиться в коридоре, а новеньких малышей пугали старшие товарищи нелюдимым чудовищем, обитающим в самом дальнем углу крыла инквизиторов, вопреки всем стараниям наставников вычеркнуть Ричарда из летописи Ордена, передающейся от инквизитора к инквизитору вместе с опытом. Но все это было там, в пределах стен замка, где за столько лет стало невозможно спрятаться. Здесь, в мире внешнем, не искушенном инквизиторскими сказками и не знающем решительно ничего о глубине трагедий, которые прятал Орден, Верола не замечали точно так же, как и отрочестве. Невзирая на то, что он был главным гостем вечера, что его лицо знала вся местная публика, а если и не знала, то как минимум ведала подробным описанием. Никто не задерживался взглядом на блеклой тени, стоящей во мраке живой изгороди и созерцающей искусно вырезанную из мрамора фигуру женщины, покрытую струящейся вуалью. Казалось, коснись – и тонкая материя спадет, обнажив сокрытое под собой живое тело. И многие касались, просто чтобы ощутить глубинный холод камня и отшатнуться, проникнувшись обманом и трепеща перед ним. А после уходили, так и не увидев молчаливого свидетеля, недвижимого и неслышного.
Прием проходил мимо, будто и правда наконец переместившись за стекло и перестав пытаться втянуть и Ричарда в эту суету. Он видел, как мельтешит Трисп, причем отнюдь не только из-за приготовлений сада. Видел, как суетливо прохаживаются по дорожкам подружки Лидии, цепко высматривая хоть кого-нибудь, на чьей руке еще не висела дама. Видел он и по-настоящему почтенных господ, с которыми, пожалуй, стоило бы держать беседу, но засевшее в груди раздражение не позволяло покинуть тень и обнаружить свое присутствие. Молчание стало оазисом покоя. Рано или поздно его пришлось бы покинуть, долг не мог терпеть подобных капризов, но пока его имя не катилось волной по рядам, а Трисп не искал его намеренно, блаженное недвижимое состояние Верол рушить не хотел. Созерцание – основное умение любого художника. Ричард созерцал – и с каждой минутой терпкое отвращение к местной публике становилось все более зловонным. Этих людей невозможно было любить. Их общество являло собой котел ненависти, зависти и бесконечной лести, помешанной на крови, которую они друг у друга пили, если выдавалась возможность. Пожелай Трисп заставлять новичков есть трупы провалившихся в сезоне актеров, они без промедления сделали бы это, обмазавшись внутренностями и гнилью. И им бы аплодировали, сбивая ладони и срывая голоса в пронзительном «браво!».
Верол бы хотел это видеть. Возможно, однажды он довел бы Триспа до точки, на которой подобное перестало бы казаться тому варварской дикостью. Только возможно. Никогда не знаешь, кто придет на смену этому маркизу и какие у него будут пристрастия к предметам искусства. Аристократия была слишком ветреной, чтобы уповать на то, что их вкусы продержатся чуть дольше почившего законодателя моды.
Казалось, прошла целая вечность до того, как монотонный человеческий гул и переливы далекой музыки пронзил хрустальный звон маленького колокольчика. Люди подняли головы и потянулись к источнику звука, туда, где стояли столы, украшенные богатыми скатертями и затейливыми инсталляциями из цветов и сухого дерева. Каждому полагалось свое место. Толпа спешила их занять. Верол допил вино, оставил бокал на постаменте статуи и покинул свою тень, выходя на гравийную дорожку, освещенную фонарями. Оттуда открывался обзор на выход из поместья и бредущих в сторону основной части банкета гостей, но Дезире видно не было. Верол подождал немного, а когда уже было решил вернуться в дом, чтобы препроводить спутницу в сад, краем глаза уловил движение у ворот. В этой мокрой пакле с трудом угадывался девичий силуэт, а золотистые волосы, ныне потемневшие и отдававшие зеленью, незатейливо намекали на имя страдалицы. Лидия с позором убегала, подволакивая за собой путающийся в ногах подол платья. Кажется, она рыдала, не в силах стерпеть позора, ибо в голосе, которым она послала слугу, стремящегося поднести ей плащ, отчетливо сквозили нотки истерики и едва сдерживаемого гнева. Но лучше всего было ее лицо, когда всего на мгновение она выцепила Ричарда взглядом. Девушка захлебнулась собственным ядом, который цедила в сторону других.
- А вот такой я тебя, пожалуй, напишу, - тихо сказал ей вслед Верол, запечатлевая в памяти каждую черточку сего дивного зрелища. А после двинулся в ту сторону, откуда Лидия выбежала. Образ Дезире, стоящей у берега, резко контрастировал с царящим вокруг мраком, она будто сама светилась своей белоснежной кожей и почти бесцветными волосами. Ричард не мог понять ее, никак не мог уловить ее истинный лик, сокрытый за множеством масок, которые она меняла в соответствии с ситуацией. Он проявился лишь однажды – той ночью, и теперь ускользал из-под пальцев. Нет, ему было глубоко безразлично, кем она была на деле, он не собирался сближаться с ней и вычленять истинное «я» ради такой банальной вещи, как общение. Напротив, что-то цепляло в этой переменчивости, она служила подтверждением, что девочка не была пустышкой. Но центр ее порочности крылся там, где маски не скрывали плоть, и именно это инквизитор хотел вытащить на белый свет, выставить на обозрение, как инсталляцию. А она не позволяла, показывая отражения того лица в мимолетных поступках и решениях, тут же скрываясь за одной из личин. Это раздражало и вызывало интерес одновременно. Дезире ведь не просто так была у этого озера, а Лидия не просто так убежала в слезах, мокрая до нитки. Мышка показала зубы и вцепилась в первого недруга.
- Я рад, что вы не стали делать этого прилюдно, - привлек к себе внимание занятой повязкой на запястье девушки Верол, ступая ближе. - Без Лидии на этом приеме станет значительно легче дышать. Маркиз уже созывает гостей к столу, если вы не возражаете… - и он снова предложил ей руку.
Как и полагается главным гостям, к эпицентру событий они пришли последними. На лице Триспа так и читалось снисходительное «я даже не удивлен, что эти двое снова опоздали», да вот только взгляд колол неясным холодом и недовольством. Навоображавший себе Аксель хотел бы, чтобы Дезире пряталась по теням с ним, оставив Верола мариноваться в своем внутреннем мраке, и его невероятно раздражало, что девочка не купилась на то, на что велись многие старшие и более умные женщины. Но сделать он ничего не мог, ему оставалось только созерцать, как обходительный Ричард помогает спутнице сесть, а после занимает свое место – по правую руку от маркиза. Как бы Трисп ни любил творения Верола, он никогда не позволил бы кому-то другому восседать во главе стола.
А слуги тем временем уже несли первое блюдо, красивой колонной выходя из поместья. Дожидаясь их прихода, гости вовсю поедали выставленный на нескольких больших блюдах паштет, слушая маркиза, вновь ударившегося в хвалебные речи.

+1

11

- Полагаю, в этой темноте она не разглядела насколько скользким оказался берег, - она наконец оставила в покое повязку, удовлетворившись ее положением, и подняла глаза на Верола. Как ни зла она была еще пару минут назад, при взгляде на него маска неизбежно дала трещину и сквозь нее проступила тень робкой улыбки, - Благодарю.
В душу закралось малознакомое девушке ощущение торжества. Сложно было определить, чем именно оно вызвано - тем ли, что Ричард вновь оказался подле нее, несмотря на рыщущих кругом хищниц, или же тем, что одну из них она смогла в буквальном смысле притопить, обломав пару зубов. Впрочем, Дезире не обманывалась и прекрасно сознавала, что Лидия в будущем могла бы стать для нее серьезной проблемой, будь полукровка на самом деле той, за кого себя сегодня выдает. Но помешать инквизитору у рыжей не было никаких шансов. Не в этот раз.
Взгляд маркиза, которым он их встретил и проводил до самого стола, вызвал неприятные мелкие мурашки. Аксель явно был недоволен, однако, девушка все еще не понимала почему. Она старалась быть вежливой в разговоре с ним и вряд ли могла как то обидеть хозяина дома, но быть уверенной в этом она не могла, а потому лишь надеялась, что ее прохладная реакция на него никак не скажется на их отношениях с Веролом. Застолье началось и маркиз на правах господина и управителя этого вечера снова взял слово, принявшись рассыпаться в завуалированных намеках, велеречивых комплиментах и изысканных фразах в честь виновника торжества. Девушка окинула сидевших неподалеку дам быстрым взглядом и с удивлением заметила, как некоторые из них отвели глаза. Слухи даже за столь короткий срок расходились со скоростью пожара в засушливую погоду. Мгновенно, бестолково и душно. Впрочем, царившая атмосфера высокомерия и слащавости сохранилась ненадолго, ибо потерянный фамилиар не нашел лучшего мгновения для своего триумфального возвращения. На другом конце стола возникла тощая фигура кота, вальяжно двинувшегося в их сторону, попутно задевая костлявым хвостом чужие бокалы и не смущаясь совать любопытный нос в чужие тарелки с брезгливым выражением. Дез нервно сглотнула и глянула в сторону Ричарда. Определить выражение его лица было слишком сложно, но вряд ли он был рад такому появлению незваного гостя. Лоддроу осторожно коснулась его локтя, но тот резким движением стряхнул с себя ее руку, и ей ничего не оставалось, кроме как с ужасом ждать развития событий, пытаясь сохранить на лице все возможное спокойствие.
[float=right]http://sg.uploads.ru/wunZh.png[/float]- Да ла-а-адно, кого я вижу! Сама Дезире собственной персоной, вот это честь, вот это праздник! Или вы что-то другое отмечаете? - кошак макнул лапу в ближайшее блюдо с паштетом, демонстративно попробовал его на язык и, одорительно кивнув, прополоскал испачканную конечность в ближайшем бокале. - Недурно, что сказать. А я вот уже который день жду, когда же меня покормят, когда же приласкают. Да вот только ласкают почему-то совсем не меня. А почему? Неужели я не хорош собой? - на наглой усатой морде проступило ехидное выражение, когда он уселся перед девушкой вне зоны досягаемости вытянутой руки. - Впрочем, могу ли я, простой и скромный фамилиар, сравниться с таким шикарным мужиком... - Рамштайн окинул упомянутого пристальным взглядом и вздернул губу в ухмыляющемся оскале. - Всем хорош. И мрачный, и загадочный. И сволочь, каких еще поискать, а уж как он разбирается в ночных развлечениях, это же уроки брать можно! Особенно тех, которые проходят за закрытыми дверями...
В шоке замершая Дезире на последних словах опомнилась и торопливо поднялась из-за стола, потянувшись к зверю. Тот явно ожидал такого поворота, поэтому встал на дыбы и зашипел на непутевую хозяйку, впрочем, не попытавшись убежать прочь. Не для того он тут выступил, чтобы потом не даться в руки. Лоддроу все же сцапала вредного кота и, крепко прижав вырывающееся создание к груди, поспешила прочь от стола и медленно отходящих от ступора гостей. Ей даже думать не хотелось о том, что с этим глупым животным может сделать разгневанный Ричард. Рамштайну судя по всему на это было вовсе наплевать, ибо он продолжал драть когтями неприкрытую кожу плеч и злобно шипеть, то и дело порыкивая особенно обидные ругательства, а так же полностью игнорировать ее невнятные попытки объясниться.
- Я тебя ждала, ты где был? Я волновалась, Рамштайн! - ученица упорно цеплялась пальцами за тощее кошачье тельце и старалась не обращать внимания на режущую боль от острых когтей.- Прости меня, но ведь по другому не вышло бы, ты бы не дал ему влить то зелье!
- Да ты охренела что ли?! Ты меня выставила как шавку мелкую, да я там места себе не находил! А вместо того, чтобы потом впустить меня ты решила развлечься! Сказать тебе кто ты после этого?
- Так получилось, ну прости меня, - Дез остановилась и прижалась щекой к отфыркивающемуся фамилиару. - Я никогда больше так не сделаю, я тебе все объясню! Я же боялась за тебя.
За спиной раздались тяжелые шаги и она оглянулась, чтобы разглядеть в сгустившейся темноте пышущего холодной яростью Верола. Девушка только открыла рот, чтобы хоть как то успокоить мужчину или отвлечь, но не смогла найти подходящих слов и закрыла его обратно, лишь крепче прижав к груди непутевого зверя. Не нужно быть проницательным человеком, чтобы понять, что вся эта ситуация не может закончится ничем хорошим. Страшнее было только то, что она не могла предугадать, чем именно.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Второй этаж. Комната Дезире ]

Отредактировано Дезире (2017-10-12 11:16:16)

+2

12

До того момента прием проходил слишком хорошо и гладко. Ничего не выбивалось из общей ожидаемой канвы, даже Лидия и Трисп играли именно так, как от них следовало ожидать – нагло, беспринципно, руководствуясь только своими низменными желаниями и порывами, будто неразумные существа, ведомые инстинктами. Дезире так и не упала, прохаживаясь по залам поместья на непривычно высоких каблуках, и так и не опозорила Ричарда в каком-нибудь неловком разговоре со светскими львицами, только и ждущими новых сенсаций и скандалов, которые можно было бы перемывать следующие полгода. Все проходило слишком чинно и мирно, чтобы можно было расслабиться. Увы, это стало именно тем, что Верол совершенно упустил из виду. Он слишком рано предположил, что после инцидента с озером девочку больше не тронут, и, следовательно, остаток вечера пройдет совершенно обыденно и скучно, не предвещая никаких потрясений или внезапных поворотов событий. Он ошибся. Понял это ровно в тот момент, как краем глаза заметил движение у дальней стороны стола, как взгляд выцепил меж рук и инсталляций тощее кошачье тело, тщедушное и костлявое, будто только что из могилы. Кот дефилировал по столу с видом хозяина, а на его морде уже читалось все то, что он собирался сказать. Но стол был слишком длинным, а публика – слишком манерной, потому тени, отбрасываемые фонарями и свечами, лишь нервно дрогнули, на краткое мгновение став непроницаемо-черными, а после бессильно опали. Ричард не мог вырвать коту язык или разорвать ему горло до того, как тот откроет свой рот. Фамилиар выбрал самое лучшее место для своего появления. 
Легкая рука Дезире легла ему на предплечье в молчаливой мольбе, но Верол сбросил ее, едва заметив. Он не посмотрел на лицо своей спутницы, не соизволил обратить внимание на то, что она так отчаянно хотела до него донести в тот момент. А кот уже открывал рот, набивал в легкие воздух. Этот воздух должен был обратиться огнем и выжечь его внутренности. Если бы Верол только мог…
- Да ла-а-адно, кого я вижу! Сама Дезире собственной персоной, вот это честь, вот это праздник! Или вы что-то другое отмечаете?
Лица, выражавшие ужас напополам с отвращением. Непроницаемая маска Триспа, единственной живой частью которой остался лишь брезгливо дернувшийся уголок губ. Тишина, опустившаяся на стол, и официанты, замершие на полпути и нынче спешно решавшие, что им следует делать. На несколько секунд, за которые кот стал исполнителем главной роли этого вечера, обстановка замерла, обратившись в столь любимую Ричардом неподвижность. И только было слышно растягивающееся струной в воздухе напряжение, источавшее едва слышный трагический гул. На лице Дезире читалось отчаяние. Ричард следил за каждым движением фамилиара, дожидаясь, пока он подойдет слишком близко. Тот был слишком умен – и говорлив.
- Недурно, что сказать. А я вот уже который день жду, когда же меня покормят, когда же приласкают. Да вот только ласкают почему-то совсем не меня. А почему? Неужели я не хорош собой?
Не нашлось бы за столом ни единого гостя, который принялся бы его разубеждать. Слуги послали одного мальчишку на кухню, видимо, за мешком и какой-нибудь палкой, которой можно было бы огреть диковатого зверя в случае сопротивления. Никто не хотел брать его в руки, касаться этой облезлой кожи, проливать кровь от когтей этого чудовища. Гости хотели покинуть застолье, пошли шепотки. Маска Триспа начала давать трещину, едва только он увидел последствия выходки незваного гостя.
- Впрочем, могу ли я, простой и скромный фамилиар, сравниться с таким шикарным мужиком... – сарказм, пристальный взгляд. Но весь яд кода не мог сравниться с той пустотой, что мгновенно разверзлась в голове у Верола, отразилась на его лице и в глазах полным холодным равнодушием. Кот был обречен. Ему нужно было только подойти чуть ближе – и рука Верола бы не дрогнула.
- Всем хорош. И мрачный, и загадочный. И сволочь, каких еще поискать, а уж как он разбирается в ночных развлечениях, это же уроки брать можно! Особенно тех, которые проходят за закрытыми дверями...
Терпение Дезире оборвалось первым, она вскочила, подхватила скалящегося кота и ринулась прочь, как можно дальше и от осуждающих гостей, которым открылось слишком много, и от Ричарда, чьи благосклонность и приятность развеялись, как напускная дымка. Наивная девочка чувствовала, что ничего хорошего ни ей, ни ее питомцу ждать не следует. Как же она была права.
Взоры обратились на него. Он все же станет жертвой пересудов, именно его кости будут перемывать следующие полгода, а Лидия наконец узнает, чем же она оказалась хуже Дезире. Это было ожидаемо. Этому не следовало удивляться.
Но люди ждали объяснений. Хоть чего-нибудь, даже если на самом деле им это было не нужно. Слухи и сплетни были куда приятней и убедительней фактов. Террариум, полный мерзких тварей с острыми жвалами и ядом.
- Прошу меня простить, - и Верол просто встал из-за стола под звенящую тишину и размашистым шагом направился туда, куда убежала девочка. Он слышал ее голос, слышал шелест путающегося в ногах платья – и настиг, появившись из пляшущих теней, черных-черных, как смоль. Он был спокоен. Они – нет. И рука его не дрогнула, когда он схватил лоддроу за предплечье, дабы она не противилась, и вырвал из ее объятий кота, тут же зашипевшего, заругавшегося и забившегося, как выловленная рыба. Замелькали когти, одна лапа мелькнула прямо перед глазами, стукнулась в очки и полоснула болью по правой скуле. Верол ее не заметил. Он не заметил, как кот рвет ему руку в клочья, впиваясь в нее когтями и зубами, как дерет рукав сюртука задними лапами, как тянется к глазам – но не достает, снова в слепой ярости бросаясь кромсать держащие его пальцы. Инквизитор смотрел на это все с тем же ледяным спокойствием, будто ему совсем не было больно.
Потому что ему и не было.
- Дезире, будьте так добры, оповестите слуг, что мы уезжаем, и попросите их словить экипаж. И не забудьте свою накидку, - ничуть не изменившийся голос, только взявшиеся откуда-то бесцветные нотки составляли контраст. И тяжелый взгляд, не допускавший прений. Девушка не могла не уйти, ведь чудовище с картины могло протянуть руку и вцепиться ей в горло, не оставив и тени надежды на благополучный исход. Едва только она повернулась к ним спиной и пошла в сторону поместья, инквизитор потерял к ней последние крупицы интереса.
Фамилиар пытался донести ему, что лично вырвет его печень ночью. Верол быстро перехватил его иначе, взяв за горло и сжав. Зверь захрипел, для слов больше не оставалось воздуха. На землю капала кровь, все было в крови – и сюртук, и рукав рубашки под ним, и мелкая шкура фамилиара. Но он продолжал рвать плоть, будто ему это чем-то бы помогло.
- Уважаемый кот, видите ли, я не терплю фамильярного отношения в свой адрес. Равно как и не одобряю напрасные слухи о моей персоне, которые пускают личности, не знакомые с ситуацией и не имеющие права о ней рассуждать. Но больше всего я не люблю наглость в исполнении тех, чей удел – играть роль говорящего украшения без претензий на самодостаточность. Я понимаю, что ваша достопочтенная мать вряд ли могла вам объяснить правила хорошего тона в силу того, что она была неразумным животным, потому я с радостью сделаю это за нее, - он сжал руку сильнее, на несколько секунд фамилиар задохнулся, не в силах сделать даже самого маленького вдоха. Его тонкий позвоночник гулял под пальцами, Верол мог с легкостью пересчитать позвонки. Дерзкий зверь предстал беспомощным котенком перед тем, кого еще пять минут назад высмеивал перед толпой.  Ричард позволил ему вдохнуть. – Только безграничное расположение к вашей хозяйке сейчас мешает мне убить вас. Думаю, она огорчилась бы, пусть даже вы и не заслуживаете той преданности, что она к вам испытывает. Но мое терпение не бесконечно, уважаемый кот, равно как и мое расположение, которое закончится ровно в тот момент, когда удовольствие от ее общества станет меркнуть на фоне тех проблем, что вы с ней мне доставляете. А вы, поверьте, сегодня доставили их изрядно. Если что-то такое повторится еще хоть раз, я поддамся искушению и лишу вас жизни, но перед этим заставлю Дезире сполна расплатиться за то, как бестолково она воспитала своего фамилиара. Вы ведь знаете, что за ошибки подопечного всегда расплачивается хозяин, да, господин кот? Я буду счастлив вам продемонстрировать, если вы не верите мне на слово.
Но едва ли у кота хотя бы на мгновение возникли сомнения, что Верол выполнил бы свою угрозу столь же легко, как теперь душил его самого. Девичья шея мало чем отличалась от кошачьей, особенно если девушка сама доверчиво льнет тебе в руки и не сопротивляется, что бы ты ни делал, заглядывая в глаза взглядом наивной лани. У фамилиара не должно было остаться ни малейших сомнений касательно того, с кем спуталась его хозяйка. Ему должно было стать по-настоящему страшно.
Один из слуг вышел за ворота, спустя некоторое время по мощеной дороге загремели колеса экипажа. Ричард выпустил кота, позволив тому бежать навстречу Дезире и марать красивое платье Бриенны его, Верола, кровью. Инквизитор сорвал шейный платок и наспех перевязал доведенную до страшного состояния кисть. Индиго стремительно потемнел, став почти черным. Слуга высматривал их, чтобы сообщить о поданном транспорте. Ричард хотел покинуть поместье раньше, чем Триспу доложат об их отъезде.

http://s1.uploads.ru/i/EgrZt.png [ Орден Инквизиции ]

+2


Вы здесь » За гранью реальности » Город Ацилотс » Поместье маркиза Триспа