fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Мандрана » Деревня Йевинг


Деревня Йевинг

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://s3.uploads.ru/7rLHq.png
Деревенька Йевинг расположена немногим юго-западнее Мандрана, практически на самой границе с долиной Китли. К заборам поселения подступает  небольшой лесок, а сама местность изобилует холмистостью разного калибра. И хотя это приносит определенную радость детворе и любителям зимних развлечений, славу и известность деревушка получила за другое - обнаружившиеся посреди льда и снега горячие источники. И хотя они не могут похвастать масштабом и размахом, местность снискала себе репутацию одного из ключевых мест паломничества заморских гостей и сильных мира сего, не гнушающихся посетить столь необычное место. Местные, разумеется, ворон долго не считали, землевладелец при активном участии селян облагородил природное чудо, отстроил вокруг целый комплекс, состоящий из добротного постоялого двора, бань и открытых бассейнов с горячей водой, и ныне активно пожинает плоды своего выгодного капиталовложения. И хотя сама деревня считается не шибко крупной, на ее территории руками смекливых селян организован и дополнительный постой, и конюшни, и даже свой рынок, в том числе местных аутентичных ремесленников. Цены, правда, кусаются.

На карте

http://sh.uploads.ru/ghxXA.png

Переходы в ближние локации
--> Город Мандран
--> Долина Китли
--> Река Орга
--> Озеро Горн

0

2

[ Мандран, крепостная стена и ворота ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
8 число месяца Страстного Танца 1647 года, поздний вечер-ночь

Левифрон против истины все-таки согрешил – полевые условия Денаделора и Ледяного пояса и близко не стояли с вечной мерзлотой востока, где температура никогда не радовала даже самым натянутым приемлемым минимумом, хоть ты прямо под палящее и как будто бы летнее солнце встань и прогревайся. И ладно в городе, где снега все же было куда как меньше, а стены и здания не позволяли ледяному ветру разгуляться, за его пределами же открывался зимний простор во всей его суровой и жестокой мощи. Уже спустя час езды Герхен понял, что совершенно не чувствует пальцы ног, да и руки начинали дубеть, пусть и не настолько быстро, ибо их еще можно было погреть под плащом. Именно этим алхимик по большей части и занимался, потому что уже далеко за стенами заметил пропажу перчаток, а без рук ему точно осталось бы только бросить все и уйти в закат, ибо врачи, хирурги и алхимики без них как-то не котировались. Но даже эта отчаянная борьба шла недолго, закончившись в итоге тем, что Филин попросил свою волшебную птицу организовать им лето. После этого стало куда лучше, пусть даже пока еще весьма условно улавливаемый Герхеном радиус действия магии имел определенные ограничения в виде плавности перемещения и естественной задержки при прогревании воздуха. Коней гнать возможности больше не было, но это было неизбежным злом – деревенская лошадка Эбигейл к таким походам приучена не была, в отличие от монстроподобного цэдафа, быстро запыхивалась, высоко задирая ноги над сугробами, и откровенно демонстрировала характер, когда шагать по снегу ей становилось совсем невмоготу. Последней печалью в этом путешествии стал Валет. Он не прекращал бубнеть, бурчать и всячески высказывать недовольство погодой, природой, всем снежным народом, своим хозяином и даже Эбигейл, ибо он быстро смекнул, кто в этот раз верховодит процессом и тащит всю компанию в какие-то неведомые белые дали, пока Герхен флегматично созерцал пейзаж, не демонстрируя никакого интереса ни к обстановке вокруг, ни к самой поездке. Ушел в себя и возвращаться, кажется, не торопился.
Алхимик не вдавался в подробности пункта из назначения, предоставив суккубии принимать все решения и определять, куда судьба закинет их в этот раз. Местность практически не менялась, лишь периодически из белых полей, сокрытых снежной дымкой, которую гонял ветер, вырастали деревушки, будто вмерзшие в пейзаж – из очень редких домов шел дым, на улицах не пылали костры, а жители не кутались в тулупы, короткими перебежками мечась между хатами и сараями. Несколько раз они останавливались в таких селах, чтобы уточнить дорогу, ибо кроме тракта и редких столбов, отсчитывающих версты, ориентиров больше не было. Именно в одну из таких остановок Филин выяснил, что держат путь они в местечко под названием Йевинг, а уж на кой черт их туда понесло – оставалось загадкой. Местные, видя, что иноземцы прорываются сквозь негостеприимный климат без должной подготовки, предлагали хотя бы отогреть да отпоить чем-нибудь горячим, дабы не пришлось потом искать окоченевшие трупы по окрестным лесам, но Левифрон отмахивался – птица пока спасала, а задерживаться посреди этой холодной пустыни не хотелось. Куда бы ни рвалась Эбигейл, следовало доехать туда как можно быстрее.
К тому моменту, как на горизонте показалась искомая деревня, уже начало смеркаться. Они провели в дороге несколько часов, проехали весьма солидное расстояние, а деревенская лошадь уже не просто капризничала, все ее поведение говорило о том, что если остановки не будет, то она свалится прямо там, где стоит. Всеми правдами и неправдами они достигли первых хат, а там их ждало небывалое открытие – деревня-то жила вопреки позднему часу и абсолютной пустоте вокруг. Тут тебе и освещенные улицы, и доносящаяся из различных заведений музыка, и некая махина, стоящая на другом краю села и светящаяся особенно усердно, привлекая взгляд и внимание. Местечко Йевинг составляло удивительный контраст с остальной частью восточной пустоши.
- И что мы здесь забыли? – первым поинтересовался Валет, выглядывая из-под плаща хозяина, когда ответ на этот вопрос так и не стал очевиден из открывшегося пейзажа деревеньки.

+2

3

[ Мандран, крепостная стена и ворота ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
8 число месяца Страстного Танца 1647 года
Поздний вечер-ночь

Постоянное использование магии, чтобы согреться, постепенно утомляло, Эбигейл чувствовала усталость, а потому была очень благодарна, когда Левифрон пустил в ход свою чудо-птицу. И почему они ее не использовали каждый раз, выходя на улицу?
Спустя несколько часов езды, Эбигейл уже начала жалеть, что вообще все это затеяла. Не уж то не могла найти место поближе или хотя бы с пунктом телепортации? Но загоревшись идеей не смогла продумать деталей. Так было и со спасительной миссией, девушка захотела приключений, а что это обернётся такими сложностями, что по сути она нарушала закон и все может закончиться ещё и арестом - нет, таких мыслей тогда в Таллеме не возникло. Эби покосилась на Левифрона, все ещё хмурого, погружённого в себя. Быть может, это было странно, но о решении найти себе приключений она не жалела. На ум пришли слова Сайленсс, о том, что если бы история с болотами закончилась хорошо, то все было бы иначе. Были бы Аль с алхимиком в лучших отношениях? Как знать. Вероятно, он бы не стал шадосом. Но эта мысль лишь мелькнула, ее занимало сейчас другое: если бы Эбигейл дали шанс переписать историю, стала бы она что-то менять? Девушка не была уверена, она привыкла оставлять прошлое в прошлом, уж лучше думать, что ничего нельзя изменить и что так было угодно судьбе, чем терзаться всякими если бы, да кабы. Да и во всем есть хорошие стороны, нужно только найти их для себя. Вот и сейчас, когда конь начинал упрямиться, когда она устала от дороги э, суккубия старалась не подавать виду. В конце концов, отдых на горячих источниках должен был спасти положение. Хотя обратно тоже придётся проделать такой же путь, но лучше пока не думать о плохом. Помнится, у девушки были свитки телепортации, хотя вряд ли можно переноситься с животными. «Ладно, ладно, не сейчас».
Левифрон не интересовался, куда они направляются, и такая апатия тревожила Эбигейл, но уверенная, что тому просто надо дать время все обдумать, таррэ пока не лезла. Да и о какой беседе могла идти речь, когда ей все чаще приходилось успокаивать коня. Что ж, значит, ее цель станет сюрпризом для мужчины, и если ожидания не оправдаются, то только суккубия разочаруется. Хотя ей будет жутко не удобно, что она обрекла всех на столь долгое путешествие.
Наконец-то ближе к ночи они добрались до деревни Йевинг. Эби спешилась и повела коня под уздцы. Настроение немного улучшилось, хотя усталость уже была невыносимой. Вид ночной, заснеженной деревни, щедро освещённой тёплым жёлтым светом, с музыкой, которая лилась из какого-то заведения - все это вновь навивало ощущение праздника, только не того, что был вчера, а более приятного и доброго.
И что мы здесь забыли? — послышался голос текут, который и так бубнил в начале их пути.
Отдых, милый Валет. Для этого пришлось, конечно, постараться... Ей богу, если у них тут все так чудесно, не могли что ли телепорт установить? Хотя, может, не все решатся на такой путь, и к лучшему. Ну да ладно, — Эбигейл отмахнулась от рассуждений как от назойливой мушки и продолжила. — Пусть все заботы и плохие происшествия останутся за пределами этого места, ну а мы насладимся спокойствием. Не будем пока думать обо всем, ладно? - на последних словах девушка посмотрела на Левифрона. Впрочем на ответе она не настаивала.
Заметив «Источники» на небольшом указателе, Эбигейл двинулась к самому освещенному комплексу построек в другом конце села.
Устрой пока лошадей, а я организую нам комнату, - попросила суккубия, когда они дошли до постоялого двора.

В этот поздний час в приемном зале было не так уж и много народу: трое постояльцев, двое из них читали книги, третий изучал карту. Так же в комнате за стойкой сидела женщина средних лет, одетая в легкое, зеленое платье простого кроя, и делала записи сразу в нескольких тетрадях. Когда дверь скрипнула, лоддроу сразу же подняла взгляд на вошедшую и отложила в сторону перо.
Добрый вечер. Хотя можно уже и спокойной ночи пожелать, — женщина приветливо улыбнулась, на что Эби ответила тем же, подходя ближе.
Добрый. Хотелось бы комнату снять.
Сколько постояльцев?
Двое. И расскажите, пожалуйста, про источники.
Женщина передала Эбигейл ключ, сделала пометку в тетради, а после указала на длинный коридор. Он-то и вел к бассейнам, чтобы не надо было долго идти по морозу. Так же на каждом этаже была лестница, которая заканчивалась у нужного выхода. Дальше ей объяснили, где находится трактир, бани и другую нужную информацию. Эбигейл дождалась Левифрона, и вместе они дошли до нужной комнаты. Девушка положила кота на большую кровать, сняла с себя плащ, повесила у двери и повернулась к алхимику.
Я не знала, куда нам поехать, так что решила последовать за случайным разговором. Горячие источники посреди снега... Мне показалось это заманчивым. Неплохая идея, чтобы расслабиться и отдохнуть, — Эби села на кровать, осматриваясь. — А здесь уютно, да? Может, дойдём до источников? Ради них-то так долго и скакали.

+3

4

- Отдых, милый Валет.
На этих словах в Левифроне все же проснулся некий интерес к происходящему, и он с сомнением окинул распростершуюся перед ними деревеньку. Да, она выглядела весьма прилично и даже в некотором роде приятно, заметно было, что селяне поддерживали и хаты, и приусадебные постройки в наилучшем возможном виде. Улица освещалась, чего не встретишь в любой другой деревне, а про комендантский час тут явно слышали только мельком, ведь кто в такой глуши станет бранить трактирщиков и бардов за то, что они продолжают веселье после десяти часов вечера. Но при всех местных странностях это по-прежнему было местечко посреди богами забытых сугробов, куда едва ли поедет какой-нибудь нормальный путник, если он, конечно, не лоддроу и не обученный маг огня, для которого поддерживать температуру тела и непосредственно окружающей среды было плевым делом. Если под отдыхом Эбигейл подразумевала созерцание леса и близлежащих снежных пустошей под блеяние всевозможного скота и мельтешение крестьян, то для таких целей было бы правильнее выбрать пустоши потеплее. На остальных землях вовсю царило лето, податься можно было куда угодно.
- Ей богу, если у них тут все так чудесно, не могли что ли телепорт установить? Хотя, может, не все решатся на такой путь, и к лучшему. Ну да ладно.
Герхен по-прежнему не понимал, что такого чудесного было тут, чего не было в других регионах или хотя бы в Мандране, где была возможность и отогреться в тепле, и воспользоваться телепортом, если вдруг зимняя сказка опостылеет и надоест. Но Эбигейл демонстрировала некое облегчение, что они наконец-то прибыли в выбранный ею пункт назначения, и Филин решил не обламывать ей крылья своим скепсисом. Пока, по крайней мере. Искала девушка явно ведь не село само по себе, она всегда была недовольна больше всех их нахождением на холодном востоке.
- Пусть все заботы и плохие происшествия останутся за пределами этого места, ну а мы насладимся спокойствием. Не будем пока думать обо всем, ладно?
На языке Левифрона это означало «не будем думать вслух». Одного желания Эбигейл было безнадежно мало, чтобы разогнать мрачные думы, поселившиеся в его голове, а красивая деревенька перед глазами не могла побороть тревоги и чувство отчаяния, бывшие столь колоссальными, что алхимик не мог представить силу, могущую их перевесить. Но суккубия пыталась и действительно хотела, чтобы сейчас все это не вылезало на первый план, а Герхен не хотел больше утягивать ее за собой в этот омут. Столь разные желания гармонично сошлись в консенсусе.
Следуя за суккубией, они дошли до того самого колосса на окраине, вокруг которого, казалось, и жила деревня.
- Устрой пока лошадей, а я организую нам комнату.
Левифрон спешился, подобрал поводья обоих коней и повел их в сторону. Нехитрые поиски помогли обнаружить конюшню довольно быстро, и местный конюх даже не высказал никакого недовольства по поводу того, что гости прибыли так поздно. Удивительное явление, хотя слова Эбигейл уже позволили заподозрить, что явились они в какое-то злачное место. Основного вопроса, впрочем, это не снимало – чем эта ночлежка отличалась от такой же в Мандране. Масштабами? Лесом кругом?
- Уважаемый, а не подскажете ли вы мне, что это за место такое? – спросил алхимик, снимая с седел сумки и птицу, после передавая лошадей в руки конюху. Валет было попросился на землю, но едва только его лапы коснулись холодного земляного пола конюшни, а от дверей повеяло стелящимся сквозняком, как текка передумал.
- Как это вы не знаете, раз приехали сюда? Горячие источники, ясное дело.
И все сошлось. О них ведь рассказывала та женщина у ворот Мандрана, удивительно ли, что Эбигейл уцепилась за эту мысль, как утопающий за хворостину. Единственное совершенно теплое место на востоке, горячая вода и бани, обещавшие обычным людям расслабление. Одно лишь «но» было во всем этом, которое и не позволило Герхену воспринять информацию с восторгом – к подобным способам отдыхать он привычен не был. Не мог уловить алхимик все прелести возлежания в теплой воде с другими постояльцами сего заведения, глядя в небо и поддерживая отстраненную и несколько неловкую беседу. Особенно сейчас, когда разговоры с людьми давались с таким трудом. Может, Эбигейл лучше стоило найти одинокую хату где-нибудь в лесу в умеренных широтах, где можно было действительно абстрагироваться от происходящего и как-то успокоиться. Чтобы только деревья – и ни одной живой души.
- Так уж вышло. Я не знаю, как долго мы тут пробудем, заплачу за постой при отъезде.
- Договорились.
«Источники, значит. Судя по размаху, удовольствие недешевое. Судя по сговорчивости конюха – даже еще более недешевое, чем я представляю. У нас же нет таких денег».
В сумке Левифрона валялась только плата ловчих за помощь, быть может, где-то в страшных недрах нашлась бы мелочевка, потерявшаяся там многие годы назад, но этого явно не хватило бы, чтобы оплатить такой… курорт. Меньше всего Левифрон ожидал, что ему придется беспокоиться и о таких бытовых вещах, но денежный вопрос успешно вытеснил все остальное, встав во главу угла. Перехватив пушистого и довольно упитанного Валета покрепче, алхимик пошел обратно к главному зданию и несмело зашел внутрь. Ему улыбнулась девушка у приемной стойки, тут же рядом оказалась Эбигейл, и еще до того, как он успел остановить все происходящее, она увела его куда-то вглубь комплекса. Ключом с номерком она открыла дверь, когда они прошли большую часть какого-то коридора. Внутреннее убранство комнаты поставило точку в колебаниях Левифрона – помпезным оно не было, но и на дешевенький клоповник не походило ни разу.
- Я не знала, куда нам поехать, так что решила последовать за случайным разговором. Горячие источники посреди снега... Мне показалось это заманчивым. Неплохая идея, чтобы расслабиться и отдохнуть, - без всяких признаков нервозности суккубия села на кровать. В тот момент Герхен даже не заметил, что комната у них одна, равно как и постель, не уловил всех вытекающих из того последствий, ведь в голове у него щелкали счеты. - А здесь уютно, да? Может, дойдём до источников? Ради них-то так долго и скакали.
- Эбигейл, - оборвал ее Герхен, с некоторой опаской ставя клетку с птицей и сумку девушки на стол. Не хватало еще что-нибудь испортить или испачкать до того, как они сбежали отсюда. – Ты ведь понимаешь, что мы не можем себе такое позволить? У нас с тобой семь сребров на двоих, на эти деньги нам… мне нужно было найти какое-то жилье до тех пор, пока я что-то со всем этим не решу. И это не считая еды, фуража для лошадей, мяса для Клейма. В этом месте они его еще и в золотой миске подадут, наверное, и за одно лишь созерцание этой посуды я не расплачусь. Они уже сказали тебе, во сколько все это счастье обойдется? Сколько ты вообще планировала кормить их уверенностью, что у нас есть деньги?

+3

5

— А у нас они есть, — спокойно заявила Эбигей. — Если подумать все это время мы жили за чужой счёт, да, конечно, и свои деньги тратили, но у меня был кое-какой неприкосновенный запас на чёрный день. Худо-бедно удалось его не задействовать. И еще сегодня меня удивил Тентрариус, он решил оплатить ту небольшую помощь, которую я ему за эти дни иногда оказывала. Говорил, что всякая работа должна быть оплачена Думаю, он просто до сих пор чувствует неловкость за свой эксперимент. Хотя с чего бы, на меня-то он направлен не был. Я растерялась и даже не стала сопротивляться.
Ещё по пути сюда девушка решила не говорить правду о деньгах, которые им достались случайно, только из-за внутренней честности аптекаря. Эби опасалась упоминать Альвэри, мало ли как решит на это отреагировать Левифрон.
— Конечно, золотых мисок лучше бы избежать, но на скромный отдых нам точно хватит. А может, и еще останется, — от внимания не ускользнулала запинка в речи мужчины, но суккубия не стала на ней акцентироваться, впрочем и утверждать, что она будет в его будущем тоже не спешила. Естественно, Эби ловила себя на мысли, что ей бы этого хотелось, но заглядывать вперед не бралась. Таррэ ласково улыбнулась алхимику. — Я же сказала, что не надо волноваться. По крайней мере не здесь и не сейчас. Тебе нужен отдых, и нет каких-то чужих проблем, которые срочно требуют решения. Ну и мне кажется, что сейчас настал мой черед позаботиться о тебе, как то делал ты, в том числе и для меня.
Эбигейл откинулась на кровать и прикрыла глаза.
— Даже, если ты начнешь протестовать. Так что лучше не надо.
На нее накатывал сон, как же оказывается таррэ устала за все время. Она не отдавала себе в этом отчета. И дело было не только в дороге, но и в эмоциях, происшествиях. Эби искренне надеялась, что Левифрон не станет спорить, сил не осталось. Ленивые мысли уже нашептывали ей, что никуда больше не надо идти, достаточно сбросить обувь и одежду, залезть под одеяло и уснуть. Но с другой стороны суккубия думала о том, как будет чувствовать себя после купания и бани. Да Эбигейл будет спать не просто как убитая, а даже еще крепче. Она бодро поднялась с кровати, не давая себе еще больше поддаться усталости, и подошла к мужчине.
— Давай останемся, — вкрадчиво произнесла Эбигейл, расстегивая плащ Левифрона и снимая его с плеч. Казалось бы обычное движение, но суккубию обдало горячей волной непрошенных чувств. — На пару-тройку дней, не больше. Конечно, мы можем и уехать, но вот тут я уже не буду вспоминать о своем разъездном прошлом, потому что не свалюсь с лошади, только если привяжу себя к ней, — плащ отправился на ближайший стул. Девушка продолжала всматриваться в лицо алхимика, не прикасаясь к тому и не позволяя себе поддаться порыву. — Но по мне, лучше бы нам задержаться дольше, чем на одну ночь.
Суккубия не знала, поможет ли мужчине такая перемена места, но надеялась, что это ему пойдёт на пользу. Если, конечно, они и здесь не успеют найти неприятностей на свои головы.
— В любом случае, — помедлив, Эби все же отступила, — я буду настаивать на том, чтобы сегодня мы остались, привели себя в порядок и выспались.

+3

6

А у нас они есть, - даже не столько смысл слов, сколько спокойная интонация, с которой они были сказаны, заставили Левифрона воззриться на Эбигейл уже совсем иначе – с удивлением, пусть и смешанным в тот момент с изрядной долей скепсиса, ведь он видел, в каких условиях они жили в последнее время и как старались сократить траты настолько, насколько это только представлялось возможным. Они делали это именно потому, что не располагали счетами в вампирских банках и не могли похвастать тугими кошелями, набитыми золотыми монетами, а оплачивала абсолютно все в их жизни Альвэри. Сейчас этот источник доходов исчез, нового же не появилось. Но Герхен слушал, ибо девушка казалась уверенной. - Если подумать все это время мы жили за чужой счёт, да, конечно, и свои деньги тратили, но у меня был кое-какой неприкосновенный запас на чёрный день. Худо-бедно удалось его не задействовать. И еще сегодня меня удивил Тентрариус, он решил оплатить ту небольшую помощь, которую я ему за эти дни иногда оказывала. Говорил, что всякая работа должна быть оплачена. Думаю, он просто до сих пор чувствует неловкость за свой эксперимент. Хотя с чего бы, на меня-то он направлен не был. Я растерялась и даже не стала сопротивляться.
Нужно ли говорить, что Левифрон не поверил? Он выжидающе смотрел на суккубию, не прекращая хмуриться, а ее история отзывалась в его голове единственной мыслью – Эбигейл что-то недоговаривала, старательно заговаривая зубы нереалистичной историей. Тентрариус был очень доброжелательным и приятным стариком, но они принесли ему одни лишь тревоги и неудобства, рассчитывать на дополнительную дозу доброты в такой ситуации не приходилось. Ниточка, впрочем, была успешно схвачена, и очень быстро Герхен пришел к образу той, кто мог надоумить старика дать им денег. Зачем? То ясным не стало. Именно в тот момент Филин словил себя на мысли, что не хотел думать в этом направлении и знать, откуда у них взялись средства к существованию. Пока они были, а значит у Герхена оставалось немного времени подумать о том, как обеспечить существ, в данный момент зависящих от него, кровом и едой. А потом… Потом можно было решать что-то на свой счет.
Я же сказала, что не надо волноваться. По крайней мере не здесь и не сейчас. Тебе нужен отдых, и нет каких-то чужих проблем, которые срочно требуют решения. Ну и мне кажется, что сейчас настал мой черед позаботиться о тебе, как то делал ты, в том числе и для меня.
Эбигейл, разумеется, его жертвенный подход по душе не пришелся. Левифрон же понимал, что она не обязана брать на себя ответственность, равно как и не желала на самом деле волочить тот груз, который усиленно пыталась перетянуть хотя бы частично на себя. Но переубедить ее возможным не представлялось, так что Герхен только вздохнул и устало провел рукой по волосам, когда она улеглась на кровать.
- Хорошо, я не буду расспрашивать тебя о деньгах. Раз ты говоришь, что они у нас сейчас есть, то я просто поверю.
Только вот это не отменяло мерзкого ощущения неправильности, которое преследовало алхимика. Все летело прямиком в Изнанку – а он собирался рассесться и расслабиться под сладкие речи Эбигейл, будто ему не нужно было решать ставшие колоссальными проблемы, разбираться в самом себе и приводить в порядок свою жизнь. А тем временем на все эти осколки даже смотреть было больно, не то что касаться в попытках собрать если не что-то прежнее, то хотя бы что-то новое, пусть и лишь отдаленно не похожее на просто руины, неказисто слепленные вместе и чуток припудренные. Только вот даже браться не находилось ни желания, ни смелости, ибо можно было раскрошить оставшееся в пыль. Дилемма.
«Вот и что ты будешь делать…»
А вот суккубия знала, ибо решительно поднялась и подошла вплотную. Машинально Герхен отступил на полшага назад, а дальше был только стол, поэтому деваться было особо некуда. Чирикнула птица, мысли о деньгах и отдыхе разбежались.
Давай останемся, - девушка говорила тише, ее руки скользнули по его груди и остановились на пряжке, расстегнули ее. По некой загадочной причине получилось у нее сие действо далеко не таким спокойным и недвусмысленным, как ей, должно быть, хотелось, потому что на мгновение образовалась какая-то натянутая и неловкая пауза, а после алхимика не покидало чувство, что она чего-то боится. Больше Эбигейл его не касалась, хотя продолжала стоять очень близко, аккуратно сняла плащ, повесив его на стул. В этом отчетливо виднелся жест заботы, который заставил непоколебимую уверенность Герхена в том, что ему никто не нужен, дрогнуть. - На пару-тройку дней, не больше. Конечно, мы можем и уехать, но вот тут я уже не буду вспоминать о своем разъездном прошлом, потому что не свалюсь с лошади, только если привяжу себя к ней, - нет, определенно некая степень напряжения была, хотя Филин никак не мог сообразить, в чем же дело. Будто бы девушка боялась, что если тронет Герхена опять, то он рассыплется прахом, но при этом ей очень хотелось. - Но по мне, лучше бы нам задержаться дольше, чем на одну ночь.
Это было неуместной затеей, ему нужно было перенаправить все свое внимание на более важные вещи, но вокруг была снежная пустошь и незнакомые стены, все люди, относящиеся к нему и его жизни, остались где-то невыразимо далеко, а Эбигейл смотрела в глаза так, что не оставалось сомнений в том, насколько сильно она хочет, чтобы он отвлекся и просто обратил свой взор на нее, отложив еще на пару дней свержение старых разрушенных миров и попытки возведения на их руинах новых. За несколько дней ведь ничего не изменилось бы, правда? Жизнь и без того мертвого шадоса – вечность.
Левифрон слишком долго колебался и не мог решить, в какую же сторону склонить возникшую паузу, и суккубия отошла сама. И хотя эта дистанция была ровно тем, чего Левифрон непроизвольно пытался добиться, когда девушка направилась к нему ранее, сейчас она показалась какой-то неправильной, равно как и бросающаяся в глаза осторожность суккубии. Было еще кое-что, что Герхен не успел разломать собственной глупостью и необдуманными решениями, за которыми следовали чудовищные последствия, но и оно уже сдавалось под его натиском. А ведь он решил не делать из Эбигейл спасительницу и не заставлять ее тянуть на себе его ярмо, а не отказываться от ее внимания и запрещать ей его проявлять. Слова чертового пророка эхом отдались в памяти.
Стала бы она так льнуть к нему, если бы знала, что он сделал?
- Ладно, - сдался в итоге Левифрон, в свою очередь делая шаг вперед и оказываясь близко к Эбигейл. Она боялась его коснуться, он ее – нет, и именно поэтому алхимик взял ее руку в свою, чтобы поднести к губам и коснуться ими костяшек. – Я ведь пообещал тебе, что теперь ты будешь решать, куда мы поедем и что будем делать. Я не стану спорить. Может, сейчас ты куда лучший врач, чем я, и теплая вода с мягкой постелью окажутся куда лучшим лекарством, чем что-либо еще.
Отпустив руку Эбигейл, Герхен забрал плащ со стула.
- Пошли смотреть, с чем эти источники едят. Полагаю, мы будем единственными, кому в такой час захотелось купаться, не опозоримся своей дремучестью и запущенностью. Надо завтра об одежде справиться, пора уже и правда себя в порядок привести. И побриться, точно, - на этих словах алхимик вернулся к столу, залез в сумку и вытащил оттуда мешочек с куском мыла и бритвой.
Если чем идея Эбигейл и была бесспорно хороша, так это тем, что источники функционировали без вмешательства людей. Даже когда народ разошелся спать, девушку за стойкой сменил сторож-охранник, огни в деревне погасли, а на территории постоялого двора – оказались заметно приглушены, Левифрон с Эбигейл могли наслаждаться горячей водой хоть до утра. Как и полагается, Левифрон растерялся уже на этапе прохождения темной раздевалки, но поскольку в поздний час гонять их за нарушения внутреннего распорядка и правил было некому, он решил оставить вещи на первой попавшейся скамье, которую нашел, споткнувшись об нее. Оставалось загадкой, как нормальные цивилизованные люди добирались до непосредственно воды, но и тут Герхен рассудил просто – от краткой прогулки по снегу люди не умирают. И пошел, завернувшись в плащ.
Разумеется, источники произвели на него впечатление и как на ученого, и как на простого человека. С трудом он мог представить, как вода на поверхности остается такой горячей, что он нее идет пар, но размышлять над технической стороной подобного феномена мозг отказывался, тело требовало просто прекратить усложнять себе жизнь каждой подвернувшейся под руку вещью и просто помыться, наконец. Противиться смысла не было, и алхимик шагнул в воду, оставив плащ на снегу, делавшем чистую ночь без туч светлой, как день. Вода действительно была горячей.

+2

7

— Ладно.
Настал черёд Левифрона сделать к ней шаг. Эбигейл невольно затаила дыхание. Нежный поцелуй коснулся ее пальцев. Сомнения немного сдали свои позиции. Девушка слушала Левифрона, а сама думала о том, что, видимо, она не совсем испортила отношения некоторыми своими решениями, и что, может быть, не стоит сильно беспокоиться из-за своих сил. В прошлый раз именно волнение по поводу них и высвободило магию. Эби не хотелось вновь залезть в голову мужчины, который однозначно проявлял свою симпатию. Да только расслабиться было сложно.
Левифрон отпустил руку, и таррэ почувствовала легкую досаду. Нет, ей определенно не хотелось его сейчас отпускать, но алхимик уже взял плащ и собрался идти к источникам. Впрочем, Эбигейл и сама была рада привести себя в порядок, хотя и не считала, что ее вид дремучий и запущенный, как выразился мужчина. Отстав немного, чтобы достать полотенце из сумки, суккубия вышла из комнаты, закрыла дверь на ключ и спустилась по дальней лестнице. А там, через раздевалку, в которой девушка оставила одежду и обернула полотенце вокруг груди, на улицу. Мороз обдал кожу, но Эбигейл не стала пользоваться огненной магией, а поскорее забралась в воду, бросив полотенце на плащ алхимика. Ноги Эбигейл касались дна, а вода доходила до плеч. 
Исходящий от горячей воды пар делал видимость не такой четкой, чему также сопутствовало и приглушенное освещение. Эбигейл с удовольствием отметила и разливающееся по телу тепло, и наслаждение от созерцания окружающей природы. Не могло не радовать и отсутствие других постояльцев. Ну а ночь сама по себе была создана для искренних, открытых разговоров и не только. Но таррэ не спешила о чем либо говорить. Им надо было обсудить многое. Главным вопросом, конечно же, был: как быть дальше? Стоило придумать, где жить и чем зарабатывать на эту самую жизнь. Это касалось не только Левифрона, но и  Эбигейл, для которой путешествия из города в город уже не казались такими притягательными. Но принимать какие-то решения о будущем, как и вновь поднять тему прошедших событий, выздоровление Альвэри и встречу со стражницей и согильдийцами, казалось на данный момент неправильным. Таррэ же сама попросила Левифрона не думать о плохом. Для этого у них будет и завтрашний, и послезавтрашний, да и вообще любой другой день. Сегодня можно было насладиться спокойствием и теплом.
Эби подняла взгляд к небу и завороженно уставилась на миллиарды звезд, окончательно отдаляясь от недавних мыслей.
— Оно того стоило, — произнесла девушка, переводя взгляд с неба на мужчину. — Тут так красиво. Хотя, думаю, нам повезло, что мы приехали поздно.
Она подплыла ближе к Левифрону, которого из-за пара видела немного расплывчато. Зайдя ему за спину, Эби дотянулась до плеч Левифрона и принялась их массировать, спустилась по рукам, под водой на мгновение сжала ладони, а затем вернулась наверх.
Не знаю, куда мы отправимся дальше, но можно подумать о том, чтобы сменить снега, допустим, на пески, - в шутку сказала Эбигейл, толком не понимая, зачем вообще это говорит, мысли ее были совсем о другом.
Только сейчас Эби поняла, что они чуть ли не впервые остались наедине. Либо они находились в чей-либо компании, либо обстоятельства, как например, разодранная нога, были явно не подходящими. Вспомнилась чудесная прогулка по заснеженному парку, а после и лаборатория. Да, суккубия тогда пообещала Левифрону, что если между ними что-то и произойдёт, то только из-за его решения. Но поспособствовать ей никто не мешал? Мыслить в данной ситуации вообще было тяжело, как и разойтись по разным концам бассейна и завести светскую беседу.
Эбигейл переместилась, оказавшись перед мужчиной, руки суккубии покоились на его груди, а глаза направлены на лицо алхимика.
— Ещё пара таких мест, и придётся пересмотреть своё мнение об этом ледяном царстве, — таррэ усмехнулась. — Знаешь, принято считать, что зима - это отличное время года, чтобы обнимать кого-нибудь, — руки скользнули вверх, обвивая шею, Эбигейл поднялась на носочки, телом она уже прижималась к Левифрону, — или целовать, — последнее было сказано шепотом, почти касаясь губ.

+1

8

Горячая вода и тишина вокруг сделали свое дело практически моментально. Минуту-другую Левифрон просто вслушивался в окружающую действительность, всматривался в раскинувшуюся до горизонта темноту, в слепящий снег, в нависающие над источниками звезды, и осознание абсолютного покоя заполняло его душу. Они были здесь одни, даже местные и другие постояльцы уже отошли ко сну, не смея портить картину идеального безмолвия. Покой приносил с собой усталость, которая ватой забивала мышцы, и в этом было что-то приятное. Алхимик зашел чуть глубже, пока вода не достигла груди, и на этом уровне окунулся, задержавшись под водой. Лицо, промерзшее на зимнем воздухе и во время пути, и по дороге к бассейну, обдало обжигающими иглами, но уже спустя несколько секунд дискомфорт отпустил. Вынырнул Герхен только в тот момент, когда в легких совсем не осталось воздуха, тут же убрав с лица волосы и проводя по нему ладонями. Стало почти физически легче, будто дорожная грязь лишним грузом висела на нервах вкупе с общим напряжением.
Со стороны раздался голос Эбигейл, момент прихода которой Герхен упустил. Раз ей нравилось здесь, то дело было по большей части сделано, ведь именно суккубия с самых событий у Налии бесконечно кому-то помогала и тягалась хвостом, позабыв о собственных интересах и желаниях. Ее, правда, никто и не тянул, поначалу уж точно, но приятно было думать, что наконец и она получила свой кусок удовлетворения от этого, казалось, бесконечного путешествия. Герхен не мог пообещать, что дальше все будет хорошо, а его жизнь наладится настолько, что Эбигейл сможет находиться рядом. Вероятнее всего, подобное никогда не случится, и дальше все лишь покатится вниз еще быстрее, когда последние надежды разобьются о суровую и беспринципную реальность. Суккубия хорошо ей сопротивлялась, но ведь у всех есть порог терпения. Другое дело, что испытывать его сегодня не хотелось. Совсем.
Он скорее почувствовал, чем увидел, что она проплыла мимо, как оказалась рядом, а руки ее скользнули к его плечам. Где-то по дороге к бассейну с теплой водой Эбигейл растеряла свой непонятный страх, пусть и держалась теперь спины. Или, возможно, теплая вода действовала расслабляюще и на нее, избавляя от назойливого желания искать причины не делать то, что так хочется. Левифрон же с каким-то отрешенным интересом отмечал, что ему это все нравится. Ему в голову совершенно не приходила мысль, что Эбигейл, представленная в абсолютно том же виде, что и он, может оказаться перед глазами.
Не знаю, куда мы отправимся дальше, но можно подумать о том, чтобы сменить снега, допустим, на пески.
- Я не очень хорошо переношу жару, - так же отрешенно и без особых раздумий отозвался Левифрон. – В прошлый раз кровь хлынула носом сразу, как только я вышел из телепорта, едва унял.
Она, разумеется, оказалась, как-то неуловимо перетекла, отпустив плечи и заглянув в глаза. Хорошо, что от воды шел пар, делая ее мутной, будто заполненной у поверхности дымом. По какой-то загадочной причине Левифрон, видевший много человеческих тел в самых различных условиях и состояниях, ничуть не смутившийся обнаженности той же Альвэри, не мог с такой же легкостью и спокойствием реагировать на Эбигейл. А вот девушка о таких мелочах не думала, подходя все ближе и не замечая все более потерянного и смущенного вида алхимика.
Ещё пара таких мест, и придётся пересмотреть своё мнение об этом ледяном царстве. Знаешь, принято считать, что зима - это отличное время года, чтобы обнимать кого-нибудь, - и будто доказывая свои слова делом, она обняла Филина за шею, прижимаясь плотнее, ломая последние рубежи некой сдержанности, которая еще оставалась между ними вместе с одеждой. И в тот момент, когда алхимик распознал за собственным смущением еще и неожиданное воодушевление, он понял, чего боялась Эбигейл, а также то, почему она бояться перестала. Его мозг не отключился, когда между ними не осталось спасительной дистанции, а последние слова девушка шептала ему в губы. Ничего страшного не произошло. Только понимание, что вовсе не магия была виновата во всем том, что обнаруживал в себе Филин, и он не знал, что с этим делать. Как-то сам собой случился поцелуй, как-то сами собой руки прошлись по спине суккубии и остановились на талии, как-то сам собой он отрезал саму возможность для Эбигейл отойти, когда несколько несдержанно и неожиданно для себя прижал ее к себе. Странно было осознавать, что ее подобные жесты не смущали, что она не стеснялась собственного откровенного поступка, что она, казалось, и вовсе получала удовольствие от того, что могла стоять так близко. И чуждая мысль, что тем самым она отдавала свое тело в его полное распоряжение, не помешало Герхену интуитивно воспользоваться предложением. Его касания были робкими и где-то неловкими, но он выражал свое желание, как умел.
И поцелуй оборвался только для того, чтобы алхимик негромко произнес вопрос, который так и висел в воздухе.
- А если меня интересуют не только поцелуи?

+2

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Эбигейл (2018-01-11 13:53:58)

+2

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

11

Эбигейл была благодарна Левифрону за понимание, ничем он не проявил недовольства по поводу неконтролируемой магии. Возможно, его попросту не было, слишком мало продлилось воздействие, да и к чему это могло привести, к тому что и так уже вовсю происходило? Однако, такой простой факт позволил ещё больше расслабиться девушке. Никогда прежде таррэ так остро не ощущала желание не дать ход ворожбе. Прежде она могла просто извиниться и улизнуть по быстрому, чтобы больше никогда не встречаться с незадачливой жертвой. Но к Левифрону Эбигейл испытывала неподдельные чувства. Ей были важны и его мысли, и желания. Опасалась, что из-за магии алхимик предпочтет держать дистанцию. Он и так это переодически делал, вспоминая о чём-то своём. Эби могла примерно догадаться о чем, и тем сильнее хотелось доказать, что Левифрон ошибается, что он не должен загонять себя в эти депрессивные настроения.
Давай выйдем из воды? — она почувствовала неровное дыхание мужчины на собственной щеке. — Сил нет на тебя просто смотреть.
А что, вид разонравился? — усмехнулась Эби. И все же ей было понятно подобное желание, суккубии и самой не хватало некой свободы действий. Предпринимая весьма откровенные попытки сблизиться с Левифроном, таррэ и не думала о каких либо неудобствах. В тот как и в этот момент Эбигейл хотела быть с ним, и этого было более чем достаточно.
Не сразу и крайне неохотно она высвободилась из объятий, напоследок подарив ещё один глубокий поцелуй, чуть прикусив нижнюю губу Левифрона. Девушка направилась к краю бассейна, увлекая за собой алхимика. Выбравшись, Эби подняла с земли полотенце и обмотала его вокруг груди. Тело обдало холодом, от чего оно покрылось мурашками, но это оказалось даже приятно, ей было слишком жарко. Суккубия обеими руками прошлась по волосам, собирая их вместе и перекинув через плечо. И все же нельзя было оставаться на морозе долго, не хватало слечь с температурой. Они быстро дошли до раздевалки.
Не закрывай, — попросила Эбигейл, когда оказалась внутри, а слабый свет, проникающий в тёмное помещение, выхватил на стенах подсвечники. Девушка направилась к ним, прищелкнула пальцами, вызвала огонёк и зажгла свечи. А после перешла к следующему подсвечнику. Комната погрузилась в тёплый полумрак, и суккубия услышала как за спиной скрипнула закрывшаяся дверь.

+2

12

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

14

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Как оказалось, совсем не страшно. И, что было не в пример важнее, Эбигейл, на которую Филин сегодня неожиданно для себя посмотрел совсем по-другому, так и не вернулась в его глазах в прежний образ, оставшись прекрасной и будоражащей что-то внутри. Нет, это определенно была не магия.
- Мне даже не хочется думать, сколько видов грибка я собрал своей спиной, - проговорил алхимик, когда все начало возвращаться на круги своя, и мысли не о том снова попросились в его голову со всей присущей им силой. И хотя идея поддаться им в привычной манере была чрезвычайно соблазнительна, Левифрон чувствовал неимоверную усталость. Эта усталость собрала за собой длинный шлейф событий и теперь накрывала его этим тяжелым покрывалом, не оставляя ни малейшего шанса решать судьбы человечества и свою собственную сегодня. Да и не хотелось, ибо совсем ненадолго, но Левифрон перестал думать о том, что тяжелым камне висело на его душе. Утром настал бы новый день, он снова бы проснулся прежним Левифроном, но сегодня хотелось удержать атмосферу, старательно сотканную суккубией, и не разрушить ее вдребезги неосторожной мыслью о дурном, стерев улыбку с лица девушки. До утра требовалось притворяться, что это вовсе не они, и нет никакой печальной истории за их плечами.
Вернулись в комнату они только спустя еще добрых сорок минут, чистые, посвежевшие, а Герхен – еще и без неопрятной щетины на лице, придававшей ему вид грустного ветерана проигранной войны. Валет пробовал возмущаться, что безответственная хозяйка снова бросила новообретенного питомца в одиночестве, но никто его не слушал настолько демонстративно, что кот быстро захлебнулся собственным недовольством. До рассвета он просидел на шкафу, и лишь изредка оттуда доносилось бурчание.

9 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро-день

И хотя времени и возможностей отдыхать было много, Левифрон проснулся незадолго до восхода солнца, в то смутное время, когда серая дымка лишала окружающий мир всех цветов. Очень смутно, но это время напоминало своей бесцветностью Изнанку, какой ее видел Филин, и осознание этого факта неприятно скребло душу, топча крупицы хорошего настроения, которые дожили до нового дня. Герхен даже не пытался принять это испытание, он просто отвернулся от окна, обнял крепче Эбигейл, утыкаясь лбом ей в затылок, и попытался уснуть снова. И снова. И снова. Выходило из рук вон плохо, но обрывистая дремота помогла ему дотянуть до утра, когда солнце убило серость, а люди на улицах – гнетущую тишину, и внутри шадоса перестало что-то отвратительно шевелиться. Неприятно ныла только голова - последствие раздираемого бессонницей сна, но с этим можно было жить.   
Эбигейл еще спала, и алхимик не видел никакого смысла ее будить. Как можно аккуратней он высвободился и встал с кровати, окидывая взором все еще непривычную комнату и выискивая взглядом свою одежду. Первым бросился в глаза комок под столом, оказавшийся Валетом, еще не названным котенком и шарфом Левифрона. Коты мирно спали, и при виде того, как несносный текка заботился об эксперименте своего хозяина, стало понятно, что бурчал он действительно не из вредности. Клейм лежал ближе к двери и дремал, изредка дергая висящим ухом, если кто-то проходил по коридору. Одна лишь птица бодрствовала и задумчиво глядела глазом-пуговкой на стоящего посреди комнаты алхимика. На краткое мгновение тому показалось, что она действительно столь разумна, как ему хотелось думать, но иллюзия развеялась, когда на улице кто-то громко хлопнул дверью, и волшебная птаха дернула головой к окну, встрепенувшись. Отмер и Герхен, потянувшись-таки за рубашкой и брюками, одеваясь и оглядываясь на девушку, которая от его возни могла проснуться.
Комнату он покидал не менее тихо, чем постель, и лишь на коридоре смог наконец вздохнуть спокойно. Первым делом он пошел к лоддроу в приемной, справился о завтраке, который, как оказалось, почти минул, о том, где можно было купить провиант, в том числе для животных, о наличии в селе портных или торговцев, которые с радостью продали бы путникам, явившимся в сию здравницу налегке, необходимые вещи. Все нашлось, но за такую цену, что Герхен практически выпалил отказ от столь щедрого предложения, но вовремя вспомнил, что посреди снегов привередничать не приходится. Окликнутый служка с кухни провел алхимика по деревне, показал, у кого можно выгодней запастись едой, рассказал, как вообще проходит местная торговля и предупредил, чтоб осторожней были, «а то облапошат торгаши эти – вы и матюгнуться не успеете». Закончился их путь у женщины, которая была местной ткачихой и вообще на все руки мастерицей, чьи изделия торговцы регулярно отвозили на продажу в Мандран, а приезжие сами толпились за рукавицами из меха зайца или теплой одеждой из тонкой и мягкой шерсти. И хотя с рубашками дело обстояло куда как проще с учетом морозостойкости лоддроу, которым зимняя одежка была ни к чему, шерстяные штаны тоже нашлись. Их, как сказала женщина, ее сынок нерадивый при упаковке товара прямо перед отправлением каравана отцовским охотничьим ножом, который всегда с собой таскал, как торбу писанную, порвал. Совсем небольшую дырку по шву зашили, но продать так и не довелось. Левифрон с радостью забрал, ибо им уж всяко пригодилось бы, и покинул приветливую хату, расплатившись.
Когда алхимик вернулся, в комнате за дверью по-прежнему царила тишина. Помявшись у порога, Герхен решил, что суккубия заслужила, чтобы ее никто не дергал и позволил отдохнуть, а потому ушел, так и не войдя внутрь. Не придумав ничего лучше, мужчина снова пошел в купальни, спросив по дороге про казенные полотенца. Днем у источника было многим более людно, но выбирать не приходилось, так что Левифрон оставил вещи на краешке той самой скамейки, о которую ночью споткнулся, и быстро прошел к бассейну. Теперь мороз и снег под стопами ощущались куда как яснее, но все равно не столь ярко, как следовало бы. Зато вода была будто бы еще теплее, что, конечно же, ему мерещилось из-за яркого летнего солнца, отражающегося в снеге вокруг. Снега, впрочем, было куда как меньше – кто-то подчистил рано утром подступы к источнику, дабы придать ему аккуратный вид и дать возможность отдыхающим не только толпиться на глубине и плавать, но и расслабиться у берега. Левифрон же предпочел зайти подальше, где, как ему казалось, его никто не побеспокоит. Долгое время так и было, а потом со стороны солнца из клубящегося пара на алхимика выплыло лицо, и у того лица были яркие змеиные глаза. Герхен было посторонился, чтобы пропустить незадачливого пловца в тумане, но тот и не собирался пропадать. Напротив, даже заговорил.
- Любезный, у вас интереснейшие шрамы.
В первую очередь Филин подумал про лицо. Метка адепта вильданской академии действительно бросалась в глаза, пусть даже заживала вполне хорошо, и до сих пор отдавалась дискомфортом, если приходилось касаться ее руками. Герхен уже смирился с тем фактом, что шрама не избежать, благо лицо и до того нетронутым не было, но несколько прискорбно было думать, что сей след оставил человек. Возможно, в том и был некий глубокий смысл, ведь без этого образца коллекция, как в шутку свои украшательства окрестил некогда Герхен, никогда бы не была полной. Внимание к коллекции, впрочем, радости особой не вызывало.
- Особенно вот этот, рваный такой… Что же, в лесу на волка напоролись?
И хотя змееглазый незнакомец какого-то расплывчатого возраста откровенно навязывался, по какой-то загадочной причине он не вызывал ожидаемого острого раздражения, лишь куда менее радикальные чувства. А еще взгляд Левифрона уцепился за его кисти и запястья, время от времени появлявшиеся над водой - они были покрыты рисунками, сюжет и смысл которых было сложно разглядеть в дымке, но качество исполнения их бросалось в глаза даже в таких условиях. Перед Герхеном стоял ассури, и что этому аасури было надо – одним богам ведомо. Или, возможно, это как раз Левифрону было что-то надо от этого загадочного змея, ведь взгляд так и возвращался к покрытым краской пальцам, а в памяти всплывали слова Альвэри.
- Это собачьи зубы. Я работаю с животными, иногда они оставляют следы, - ответил наконец алхимик, практически заставляя себя смотреть незнакомцу в глаза.
- Вот оно как. Надо сказать, у вас много следов, мои соплеменники бы позавидовали такой летописи. 
- А вы, позвольте, кем будете?
- Не утруждайтесь, для вас наши шипящие имена все равно все на один звук. Но ежели вы все же настаиваете, а я вижу, что вы настаиваете, то зовите меня Стекхс. Я предупреждал, что вы не осилите, но так и быть, попытайтесь. Художник из Шхааса, мастер нательной живописи, прибыл на Восток изучать искусство лоддроу. Как оказалось, изучать я его могу только здесь, в теплой воде, потому что за его пределами, простите меня, холоднее, чем в сердце Виры. Но довольно обо мне, как же вас величать, любезный?
- Левифроном, вестимо.
Воцарилась неловкая тишина, которую оборвал смешок мастера.
- Что ж, думаю, мы с вами квиты. Кто вам только такие имена выдумывает, не понимаю.
- Взаимно.
Еще немного помолчали. Герхен старался не выдавать дискомфорта от разговора, сути которого не понимал, и не слишком рассматривать руки собеседника, собеседник же напротив, своего интереса не скрывал и нескромно разглядывал алхимика. Продолжалось это добрых минут десять, пока Стекхс сам не оборвал напряженное молчание.
- Знаете, как ассури решают, какие татуировки им нанести на тело? Наугад. Они рисуют на себе историю семьи, путь, который избрали для них старшие, мечты, которые никогда не сбудутся, и надежды, которые уже канули в небытие взамен пришедшего опыта. Но иногда случается так, что рисунок для отрока уже предопределен, что он читается в чертах его тела и поведении, когда путь виден и ясен, и его история ложится на кожу так легко и без сожалений, будто должна была быть там с рождения. А еще иногда мы знаем, что истории нужно продолжение – или начало, если никто еще не писал ее на теле. Или должное оформление. Или даже трактовка. Я знаю сейчас, что передо мной стоит человек, которому нужна помощь с его летописью. И судя по тому, как вы пялитесь на мои руки, пытаясь это скрыть, мы думаем об одном и том же.
И он поднял одну руку над водой и развернул тыльной стороной к алхимику. Вязь четких линий, в которых виделась только неведомая геометрическая логика, уходила к локтю, и лишь спустя несколько секунд Герхен начал видеть то, что пряталось за хитрым и красивым переплетением. Он начал видеть лица, фигуры и образы. Мастер, который краской пишет человеческую историю.
Проклятые лоддроу никогда не ошибались.
- У вас шрамы, у меня – рисунки. Думаю, мы могли бы обсудить очень многое, а то мне, право слово, надоели уже эти старые пердуны, которые тут крутятся и со мной беседы беседовать пытаются. Будь я проклят, если вон тот плешивый не пялился на мою задницу.

+3

15

[ Долина Китли ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
9 число месяца Страстного Танца 1647 года
День

[float=right]http://sg.uploads.ru/YwgHN.png[/float]Размазанные слезы вперемешку с грязью застывали на холодном ветру, стягивая и без того чувствительную к морозу кожу, только змея не обратила на это ровным счетом никакого внимания. Едва оказавшись за порогом, она быстро забралась в седло и что было сил пришпорила варимара. Зверь всхрапнул и пустился в галоп, зарываясь копытами в рыхлый снег. Ассури обняла коня за шею, спрятав лицо в пышной гриве, и беззвучно разревелась, крепко вцепившись рукой в поводья. Вторая была давно занята важным делом, еще с момента выхода из тёмного подвала - она выравнивала змеиное сердцебиение посредством одного лишь болезненного прикосновения. Очередное осознание собственной никчемности стучало набатом по вискам, не позволяя успокоиться и подумать, внятно взвесить все содеянное и понять, что затея была провальной с самого начала. Она поймет это позже, уже после того как промерзнет до костей и чуть не вывалится из седла, заснув от усталости и холода. Это понимание придет многим позже, когда Сайленсс сможет различить приближающиеся домики небольшой деревни, приютившейся на краю леса. А сейчас было не до того - единственное, что полностью владело сознанием это проклятое бессилие, в котором она только что окончательно убедилась, и, быть может, смутное облегчение от того, что все пережитое было всего лишь галлюцинациями и бредом, которые все таки закончились.
Она очнулась спустя час, когда вспомнила, что даже не задала коню направления, просто наугад выбрав дорогу, лишь бы в итоге оказаться как можно дальше от проклятого особняка. Тормознув Смолдера, асура достала карту и убедилась, что алхимик до сих пор находится в том же месте, что и этим утром. С трудом, собирая разрозненные мысли в плотный клубок и заставляя уставший мозг работать хотя бы в полсилы, змея определилась с нынешним местоположением и нужным направлением. Она отклонилась ближе к западу, чем следовало, но это было не критично. Не такая уж большая потеря времени. Похлопав варимара по холке, Сай отправила его вперед спокойным шагом и убрала карту в сумку, плотнее закутываясь в плащ и бездумно возвращая ладонь на ребра. В голове было пусто, холодно и безжизненно, что, впрочем, только приносило облегчение. Думать не хотелось совершенно, тем более о только что произошедшем.
«Ладно. Сама, дура, виновата, вот и весь сказ. Можно подумать ты ожидала чего-то другого» Лошадиный шаг был спокоен, мороз потихоньку вступал в свои права, просачиваясь сквозь одежду, и змея незаметно для себя начала дремать, привалившись к шее коня. Однообразный пейзаж также не баловал девушку разнообразием, а потому и уснуть в итоге оказалось немудрено. Разбудил ее громкий рык, пренеприятнейший тычок в лицо влажным носом и обдавший его тёплый дымок с отчетливым запахом серы.
- Смолдер, твою кобылу, - ассури махнула рукой, отпихивая настырное животное, и чуть не навернулась с оного в ближайший сугроб. - Какого хрена...
Засыпать в таком положении не было ни малейшего желания, даже с учётом того, что Смолдер не дал бы хозяйке беззвестно кануть в ненавистных снегах. Вернее, физически это желание превалировало, однако, мозг был упрямей даже в таком расхлябанном состоянии. Сайленсс похлопала себя по щекам, с усилием выпрямилась в седле и шлепнула коня по крупу, придавая ускорение. Недовольное рычание она слушала еще не один километр.
Ближе к концу пути стало казаться, что края этой дороги уже никогда не будет. С лёгкостью можно было представить себя попавшей в Изнанку и отныне блуждающей там без цели и смысла. Это странным образом немного успокоило и змея решила себя развлечь напевом простенькой мелодии. Ну, и отвлечь заодно. Размышления о собственном идиотском поступке еще не начали приходить в змеиную голову, но час тот был уже недалек. И его хотелось оттянуть на как можно дольший срок. Сейчас хотя бы до того момента, как она найдёт Левифрона, а там уже будет не до них. Да и вообще сегодняшний план занятий был достаточно насыщенным, что позволяло надеяться на отсрочку этих размышлений хотя бы до завтра. Трусливо? Возможно, но скорее разумно. Должны же быть в ассурийской голове хоть какие-то разумные решения. Разнообразия ради.
Когда же глаза наконец различили в снежных окрестностях очертания аккуратных домиков, змея уже вымоталась и даже начала ощущать внутри согревающее раздражение. На борьбу с сонливостью уходило очень много сил, а неизменная в течение трёх часов поза казалась уже единственно возможной до конца жизни. Внимания на них со Смолдером практически не обращали. Множество представителей различных нас наводило на размышления, что деревенька была не простая, а золотоносная, сродни некоему курорту для тех, кто любит пощекотать нервы лютым холодом и экзотическим отдыхом. Асура подняла тяжелый, осоловевший взгляд и огляделась. Вариантов где именно мог прятаться алхимик было много, а ориентироваться и искать здесь гостиницы или трактиры получалось паршиво. Несколько долгих минут девушка силилась настроить мозги на работу, но давался сей процесс с откровенным трудом. Уставший и продрогший конь решил эту дилемму за хозяйку, самовольно выбрав направление и направившись к большому зданию, за которым располагалась не менее внушительная конюшня, привлекавшая к себе внимание разноголосым ржанием.
- Вам что-то...
- Я ищу мужчину, высокого и темноволосого. Бледный такой, на лице шрам, - она хмуро оборвала начавшего говорить конюха наглухо осипшим голосом и хрипло прокашлялась. Описание было так себе, учитывая, как много вокруг шастало народу. - Возможно, он с красивой рыжей девушкой приехал. Вчера или сегодня очень рано под утро.
Асура замолчала, мрачно глядя на парня и зябко стягивая на груди плащ. По логике ей в любом случае нужно было спешиться, отдать коня на попечение профессионалов, а самой пойти и отогреться, да пообедать, приходя в сознание, но змея искренне сомневалась, что у нее это получится. Мышцы отказывались адекватно реагировать на хозяйские требования, так что вместо изящного прыжка на землю, она скорее бы свалилась на оную лицом вперёд, запутавшись в стремени. А потому пока что девушка повременила с этим, решив вначале дождаться ответа, чтобы в случае чего продолжить путь верхом. Если сейчас она спустится с коня, а потом окажется, что алхимика тут не видели даже близко, то залезть назад она уже не сможет. Бродить пешком по деревне в поисках лекаря и вовсе представлялось занятием идиотским и бессмысленным - сил передвигать замерзшими ногами у нее все равно не было.

+4

16

Обессиленая и довольная, Эбигейл лежала на груди у Левифрона, она так и не слезла с него. Оба дышали тяжело, наслаждаясь приятными последствиями, и постепенно приходили в себя.
Мне даже не хочется думать, сколько видов грибка я собрал своей спиной, — алхимик первым нарушил молчание.
И не надо. А я в следующий раз постелю что-нибудь, — лениво произнесла девушка, улыбаясь. Она даже не была удивлена подобной реакцией мужчины.
Реальность подступала все ближе, а потому пришлось разомкнуть объятья, встать наконец-таки с этого грешного пола, о котором Эбигейл и не думала вовсе в пылу чувств, и задействовать баню по ее прямому назначению. В конце концов, в комнату суккубия возвращалась все еще в приподнятом настроении, распаренная и до скрипа чистая. Левифрон тоже казался вполне довольным, по крайней мере недавняя печаль, что его съедала, как-то явно не проявлялась на лице. Что ж, если таррэ хоть немного удалось улучшить положение дел, то она была бы рада. Атмосферу умиротворения не испортил даже Валет, Эбигейл не стала того убеждать, что теплая комната для них куда лучше, чем открытые бассейны, а про себя еще добавила, что устроит ему экскурсию с купанием в случае чего. Девушка разделась, забрала с собой котенка под одеяло, умастилась рядом с Левифроном и мгновенно уснула.

9 число месяца Страстного Танца 1647 года, утро-день
Спала Эбигейл долго и крепко. Если ей что-то и снилось, то по пробуждению она этого не помнила. Не заметила, как фамилиар выбрался утром, заметив, что его пушистый друг слез-таки со шкафа. Играть, однако, тот был не намерен, а потому котенок быстро уснул у того под боком. Уход и сборы Левифрона также не смогли разбудить Эби, та лишь перевернулась, сгребла под себя подушку алхимика и разлеглась на кровати по диагонали.
Проснулась Эбигейл с невероятным чувством, что она выспалась так, как не высыпалась за последние полгода так уж точно. Пребывая в своих мыслях, которые щедро подкидывали воспоминания о прошлой ночи, заставляя сердце биться чаще, суккубия сладко потянулась, повалялась еще немного, а после села в кровати. Левифрона рядом не оказалось, как и вообще в комнате. Однако и звери, и вещи оставались на месте, значит, идею улизнуть от суккубии он не вынашивал или, хотя бы, не привел в исполнение. Девушка откинула одеяло, подтянула к себе одежду и принялась собираться. Под бурчание все того же Валета, который заявил, что это не дело морить их тут голодом, Эби заправила постель, умылась и собрала волосы в хвост на затылке.
Сейчас пойду вам за едой, - примирительно проговорила таррэ, почесывая кота между ушами и под подбородком. Отменная порция ласки досталась и фамилиару, который заурчал так сильно и громко, что уходить от него сил просто не было. И все же надо было выполнить сказанное.
Выяснять у текки, куда ушел Левифрон, она не стала. Тот вероятнее всего не захотел будить ее и был где-то неподалеку. Эби захватила с собой плащ и спустилась вниз. В общем зале алхимика не оказалось, как и в трапезной, а потому суккубия вышла на улицу, кинула взгляд в сторону конюшни, отмечая, что прибыл кто-то еще, и хотела было двинуться дальше, но остановилась как вкопанная, заставив повнимательнее присмотреться к новой постоялице.
Сайленсс? — окликнула Эбигейл, подходя ближе. — Вы тут каким ветром?
Разве могло быть совпадением, что стражница из Вильдана совершенно случайно оказалась в такой дали от Мандрана всего спустя сутки после ссоры с Аль. Или она вдруг опомнилась и приехала, чтобы исполнить свой долг перед законом? Эби уже не волновало, как она их нашла, больше интересовало для чего. Когда первая волна потрясения схлынула, суккубия заметила, что вид у Сайленсс был, мягко говоря, ужасный. Вся в грязи, раскрасневшаяся, непонятно какими силами еще сидящая в седле.
Что с тобой? —Эбигейл мгновенно оказалась рядом и сама собой перешла на «ты». — Ну-ка, слезай... Да не пинайся ты! Ошалела что ли?
Надо сказать, что отбрыкивалась Сайленсс без особого энтузиазма, скорее уж не до конца понимая, кто перед ней. Вместе с конюхом девушку-таки удалось стащить с веримара, и, перекинув ее руку через плечо и обхватив за талию, Эбигейл двинулась внутрь постоялого двора. Она толком не могла понять, почему отказалась от помощи, но кому-то надо было позаботиться о лошади, а суккубия надеялась не привлечь к себе слишком много внимания. Впрочем удалось ей или нет, она не знала, попросту не обратила внимание. 
Давай, шевели ногами, дамочка, — с натяжкой произнесла Эби, перехватив ускользающую ассури.
Невероятным усилием, но все же вышло дойти до комнаты и не рухнуть с лестницы. Эбигейл уложила Сайленсс на кровать, думая о том, что в следующий раз будет таскать девиц только в мужской ипостаси.
Сайленсс, — позвала девушка, склонившись над стражницей, крови она не видела, но все же спросила, — ты ранена?

Отредактировано Эбигейл (2018-01-17 16:53:38)

+3

17

С грифоном на сердце – так сказала Аль. Художник говорил что-то свое, отпускал еще какие-то сальные шуточки на тему местного контингента и даже, кажется, не преминул уколоть и самого Левифрона за рассеянность к его безусловно важным словам, но из головы алхимика все не шло отрывистое предсказание лоддроу, которое просто не могло слететь с ее губ нарочно, ведь она ничего не помнила и ничего не знала ни о том, кем был ее лекарь на деле, ни тем паче о трагических событиях, которые собрали их всех вместе. И чем больше Герхен о нем думал, чем тщательнее прокручивал в памяти, тем яснее перед ним вырисовывались неисповедимые, но неумолимые пути судьбы. Мастеру нательной живописи нужно было оказаться здесь и сейчас, чтобы взять в свои руки очередную историю, не имеющую четкой канвы и оттого неопределенную, причиняющую муки своему хозяину, а Альвэри надо было ознаменовать его приход многим раньше, достаточно заранее, чтобы нужные события, требуемые пьесой, успели минуть, но не слишком далеко, дабы заветные слова не затерялись и не забылись. Теперь человек с пальцами, покрытыми темными узорами, стоял перед Левифроном, в голове тяжелым гулом раздавался набат предсказания, а позади горели мосты, через которые все еще отчаянно хотелось рвануться назад, пусть и обгорев до костей и пав бездыханным тут же.
И все же…
- Вы могли бы поужинать сегодня со мной и моей спутницей, я тоже не откажусь от приятной компании, -  начал Левифрон, и в голосе его уже звучал ответ. Улыбка художника несколько померкла, а взгляд будто бы стал жестче. Так люди смотрели на тех, кто творил невероятную ерунду, могущую принести только вред, но с которой мало что могли поделать. – Но я не могу назвать себя поклонником экспериментов такого рода над телом. Я признаю только те усовершенствования, которые могут быть полезны, которые нужны организму.
И хотя это уже не имело никакого значения, Левифрон до сих пор не мог свободно сказать, чем занимается. Или занимался. Но художник смотрел на него так, что не оставалось сомнений – мужчина был невероятно проницателен, умен и сведущ в человеческой психологии, он, вероятнее всего, еще до того, как подошел, догадался, в какой области работает выбранный собеседник. В конце концов, что-то же его привлекло. Теперь же мастер получил подтверждение, пусть и косвенное, и оставалось только гадать, сколь точно это попадало в его план.
- К тому же не думаю, что я готов с кем-то обсуждать свои шрамы. Не всякую историю можно и нужно рассказывать, господин Стекхс, и тем более выставлять напоказ без каких-либо объяснений. Прелесть моего нынешнего положения в том, что вы перепутали собаку с волком, чего никогда бы не случилось, нарисуйте вы мне пса на коже. Путь лучше так и остается.
Левифрон и сам не знал, почему это было так важно. Ему казалось, что ему предложили не покрыть тело чуждыми ему узорами, не несущими в глобальном плане никакой важности, а вывернуть душу, вновь растормошив все то, что хотя бы на время перестало остро болеть, и вывесить на всеобщее обозрение. Может, и было что-то верное в том, чтобы пойти от противного и сделать то, чего никто не ожидает – просто перестать скрывать то, что теперь сидело внутри, но что-то сдерживало. О некоторых вещах было не пристало кричать, особенно тем, кто никогда бы не понял смысла, и поэтому слова сами застревали в горле, обращаясь в непоколебимое молчание. Филин был не готов и сомневался, что вообще когда-либо был бы готов кому-то рассказать о том глубинном, что стало теперь едва ли не самым важным, потеря которого пожирала все внутри, будто лесной пожар. Разве можно было обратить это в рисунок? Разве можно было изобразить на теле ту смесь чувств, что сейчас правили бал в душе Левифрона, если их не получалось даже обличить в слова?
С грифоном на сердце. Она была абсолютно права, это была та самая метка, которая выжженным клеймом красовалась у Герхена на сердце. Не закрасить, не зашить, даже не отрезать аккуратно скальпелем, ибо это было бы последнее, что сделал алхимик в своей жизни. Вывернуть ее наружу? Мысль претила. Слишком откровенно, слишком демонстративно. Что-то не складывалось и не находило смысла, и именно поэтому не сводящий с Филина своего змеиного взора мастер так и не дождался другого ответа. Герхен первым разорвал тяжелый зрительный контакт и отвернулся, переводя взгляд на еще одного постояльца, явившего свои телеса к бассейну.
Вместо того, чтобы идти по указанной ему дороге, Левифрон снова ломанулся в кусты, как дикий зверь, и дальше, в чащу. От кого только бежал – неясно.
- От ужина я не откажусь. Если вы позволите, я воспользуюсь этой оказией в том числе и для того, чтобы все-таки попробовать убедить вас не смотреть на вещи так категорично и не думать, что я немедленно хочу вас разрисовать, потому что мне скучно. Не считай я, что вам это может быть нужно, то не стал бы даже обсуждать традиции моего народа с каким-то мутным незнакомцем, которого покусал волк. Я вообще покусанных стараюсь избегать, знаете ли, кто знает, чем вы там заразились от зверей своих, - некая тяжелая серьезность плавно исчезла с лица мастера, сменившись все тем же выражением хитрого самодовольства. Любому стороннему наблюдателю снова могло показаться, что ассури – всего лишь чуток глуповатый прохиндей, а не человек удивительной интуиции и ума. – Но даже если мне и тогда не удастся, то я хотел бы сообщить вам, что накрепко вас запомнил. Если однажды вы все же пожелаете поговорить со мной о шрамах и рисунках, то вы без труда найдете меня в академии искусств Шхааса. Я там преподаю, знаете ли. Иногда.
И почему-то Герхен был абсолютно уверен, что его дырявая память накрепко сохранит и невыговариваемое имя ассури, и место его возможной дислокации. Он мог сколько угодно сходить с тропы, но если чему-то все же надо было случиться, оно бы пыталось это сделать до последнего. Эбигейл стала прекрасным доказательством, ведь о ней однажды говорил ныне мертвый пророк, и именно ее Левифрону не удалось избежать вопреки всем стараниям. Оставалось только надеяться, что к лучшему.
- И вообще, мсье Левифрон… Там вас, кажется, очень хочет видеть кот.
- Кот? – машинально переспросил Герхен, оборачиваясь. И действительно, у самой кромки воды, где было потеплее и не было такого снега, стоял текка, несколько расплывающийся из-за дымки. Хвост его нервно подергивался. – Ваша правда. Видимо, он хочет мне сказать, что моя спутница так и не проснулась, а он очень хочет есть.
- Именно поэтому я не завожу кота, - усмехнулся ассури. – До вечера, друг мой. Не забудьте про ужин.
И они разошлись – ассури поплыл прочь от скопления «старых пердунов», Левифрон направился к выходу из бассейна. Валет филигранно шел следом, ступая по кромке, и даже терпеливо подождал, пока хозяин дойдет до раздевался и оботрется полотенцем. Когда же Герхен воззрился на него в полной готовности слушать, он без всяких прелюдий выдал:
- К вам там баба какая-то завалилась, вся окоченевшая. Как я понял, чутка не в себе. Может, любовница Эбигейл? Как я понял, они знакомы. В кровать на твое место уложила, носится теперь вокруг. Я, конечно, на такое непотребство смотреть не мог.
И вроде бы было понятно, что Валет снова выражал свое «фи» и просто выпускал желание поворчать, но что-то неприятно дернулось внутри, будто смычок скрипача сорвался и выдал визгливую ноту. Из всех знакомых ему «баб» до них добраться могла только Аль, но едва ли та замерзла бы в родном климате, для нее сейчас, пожалуй, было даже тепло в контексте времени года.
- Как это она ее назвала… Сайленсс?
Ну хоть не любовница.
«Ее-то какие черти принесли
Подобная новость никакой радости не вызвала, только заставила закопошиться совсем другие сомнения. Алхимик быстро оделся, под шумок забрал с собой одну из стоящих у стенки кадок с чистой водой и вышел обратно на постоялый двор. У самой лестницы его нагнала девушка из приемной и хотела было рассказать про новоприбывшую, ее состояние, перепуганного конюха и героизм Эбигейл, а также предложить помощь, но Герхен ее оборвал и попросил принести горячий чайник в комнату и еще одно одеяло. Окликнули все того же кухонного мальчугана, который немедленно побежал искать нужное. Сам же Левифрон вместе с кадкой поднялся наверх и, сделав предварительно глубокий вдох, вошел в комнату.
Кажется, тут проходило сражение. Раздражение гостьи висело в воздухе, Клейм недоверчиво глядел на нее со своего места, Эбигейл волновалась. И да, выглядела Сайленсс паршиво, наверное, примерно как сам Левифрон на виселице.
- Эбигейл, нагрей воды до чуть теплого, но ни в коем случае не горячего, - четко отдал указание алхимик, ставя кадку на стол. И следовало бы поздороваться, сказать что-нибудь, что так и просилось на язык при виде суккубии, но дело ждать не могло. Немедля Филин подошел к кровати и без глупых вопросов укутал промерзшую стражницу. После, сев на корточки, бесцеремонно, но осторожно взял ее руку и осмотрел, бросил быстрый, но внимательный взгляд на лицо. Кожа была даже не бледная – красная, что не предвещало ничего хорошего. Тело ожидаемо оказалось холодным, ноги, судя по тому, как Сайленсс их держала, просто отсутствовали для ее мозга давно и безнадежно. А еще она явно рыдала на морозе, потому что щеки являли собой совсем печальное зрелище, обветренное и особенно побитое холодом. И это не говоря уж о том, что девушка была покрыта грязью, будто до того, как пуститься в путь, старательно изгваздалась в каком-то старом и пыльном месте. Это следовало убрать в первую очередь, с поврежденной кожей, грозившей пойти волдырями, шутить было чревато.
В последнюю очередь Герхен заметил, что девушка и правда вела себя неспокойно.
- Сейчас Эбигейл нагреет вам воды, умойтесь и хорошенько вымойте руки. Это важно.
На этом с гостьей он пока закончил. Пока мальчишка искал одеяло и ждал кипяток на кухне, Герхен подготовил травы, и когда чайник оказался у него на столе, сразу же бросил туда зверобой, люцерну и ромашку. Юного посыльного отпустил прочь, забрав у него одеяло, коим немедленно накрыл сверху стражницу. Когда же кадка с водой была готова, пододвинул вплотную к кровати стул, поставил на него ведро и подал гостье полотенце с мылом. И хотя вопросы напрашивались сами собой, алхимик не торопил. Куда важнее сейчас было добиться того, чтобы организм Сайленсс начал отогреваться.

+3

18

В какое то мгновение змее показалось, что кто-то ее окликнул по имени. Она повела вокруг мутным взглядом, но сосредоточиться на чем-либо не смогла, в итоге вернувшись к созерцанию конюха. Тот либо не знал, что ответить, либо пытался сообразить о ком его спросили, но в любом случае парника хранил молчание, которое асуру не радовало. Девушка собиралась было похлопать коня по шее, привлекая двинуться дальше, но в этот момент окрик обрёл свой источник. Ее настойчиво потянули с лошади и она машинально дернулась, едва не лягнув нахала. Вернее, нахалку, которая при более пристальном рассмотрении оказалась той самой красивой рыжей девушкой, спутницей искомого алхимика.
- Ошалела что ли?
В ответ асура лишь хмуро тряхнула головой и начала слазить с седла. Точнее, попыталась это сделать, в итоге едва не рухнув на руки Эбигейл и поспешившему ей на помощь лошаднику. Змея явно переоценила свои силы, когда думала, что ходить пешком по деревне ей будет не в радость. Ходить она не могла в принципе, ибо замерзшие ноги вовсе отказывались ее держать в вертикальном положении. Эта вынужденная немощь раздула внутри настоящий пожар из злобы и раздражения, до того момента лишь едва теплившихся в груди. Сай рыкнула, упрямо попытавшись вырваться из дружеских рук и самостоятельно удержаться на ногах, но попытка, слава Ильтару, была пресечена в зародыше. Рыжая не страдала ни скромностью, ни уважением к глупым чувствам змеи, зато явно была больна альтруизмом. Смолдер, к слову, тоже ничем подобным не страдал, фыркнув вслед хозяйке, а затем перестук копыт удалился в сторону конюшни. По крайней мере о нем пока можно было не беспокоиться вовсе.
- Давай, шевели ногами, дамочка.
Стражница стиснула зубы, звучно скрипнув, и действительно попыталась ногами пошевелить, дабы не перекладывать большую часть собственного веса на девушку. Получилось лишь отчасти, но все же дело потихоньку шло к логическому завершению - они уже были в здании, теперь же оставалось добраться до занимаемой ими комнаты. Лестница стала тем самым испытанием воли, которого так не хватало змее. Девушка упрямо цеплялась за перила, подтягивая свою тушку, переставляла дрожащие ноги и то и дело пыталась вы вернуться из захвата Эбигейл. Благоразумная помощница алхимика на демонстрацию не повелась и рук не разжала, тем самым позволив асуре не сверзнуться вниз, а благополучно добраться до номера.
Когда мир наконец остановился и перестал терзать змею мучительной необходимостью куда-либо двигаться, из груди вырвался облегченный вздох, а глаза сами собой закрылись. Стоило обрести точку лежачей опоры, как рука тут же потянулась к ребрам. Еще минута и стражница непременно отбыла бы в Нирдем, избегая тем самым дивных ощущений от подкрадывающихся последствий обморожения, но увы, не суждено этому было случиться. Рыжая не собиралась позволить змее мирно почить.
- Сайленсс, ты ранена?
Размышление над ответом было очень недолгим, всего лишь пара секунд.
- Да, в мозг, судя по всему, - она тяжело вздохнула и открыла глаза, избегая смотреть на свою спасительницу. Девушка действительно сделала доброе и очень нужное дело, асура это понимала, поэтому демонстрировать той свою злобу не хотела. - Мне нужен Левифрон, как ты уже догадалась.
А помимо него, ей также было нужно раздеться и это Сай тоже сознавала очень чётко. Сквозь промерзшую и влажную одежду тепло комнаты очень долго будет добираться до тела. Змея фыркнула, собрала остатки сил и села на кровати, упираясь на подрагивающие руки. Пальцы потянулись к застежке плаща, но разомкнуть его в перчатках оказалось делом сложным. Явившийся себя во всей красе рыжеволосый альтруист искренне снова решил помочь, расстегнув злополучную застёжку в тот момент, пока змея неловко избавлялась от перчаток. Несомненно еще одно доброе и нужное дело, только ассури не удержала в этот раз злобное шипение и невнятную ругань на шстанхаре, резко дернувшись прочь.
- Я сама! - идиотская вышла ситуация в итоге, ибо рыжеволосая в долгу не осталась, тоже ругнувшись в ответ. Перетягивание плаща ожидаемо отнимало много сил, поэтому и на сей раз Сай уступила, выпустив его из когтистых пальцев и раздраженно сверкнув глазами. - Руки у меня не отмерзли еще, раздеться в состоянии.
Возня со свитером могла бы быть воспетая в веках, доведись за ней наблюдать какому-нибудь менестрелю. Столь искусной техники борьбы с лишним предметом гардероба мир еще не видывал. «Ну спасибо, что хоть не задохнулась в процессе, бл*дь...» Одежда печально упала на пол и сразу забылась в водовороте новых впечатлений. Змея начала оттаивать. Первым делом об этом ей намекнула постепенно нарастающая ломовая боль в руках и лице, вынудившая согнуться и снова сжать челюсти, сдерживая очередную порцию раздраженного мата. Ладонь торопливо легла под грудь, концентрируя змеиное сознание в одной точке. В перспективах Сайленсс не обманывалась, прекрасно зная, что когда она начнёт чувствовать ноги, ей будет в разы хуже.
«О, явление Тейара миру, мать его... И как это ты в горы не утащился отдыхать, всего то недалеко от Китли примостился...» Змея смерила вошедшего в комнату Левифрона мрачным взглядом и не удержалась от недовольного фырканья, насуплено отвернувшись в другую сторону. «Ой какая забота о ближнем, вы только гляньте. Раскомандовался, орел, чтоб его...» Пока асура мысленно ворчала на того, кого в общем-то и искала, мужчина, не церемонясь и не размениваясь на приветствие, закутал стражницу в одеяло, даже не спросив на то ее высочайшего позволения. «Почувствовал себя в родной стихии что ли? Умирающую барышню наконец-то заполучил и вот оно счастье, да?» Верхняя губа дернулась, обнажая клыки, но шипение наружу не вырвалось, хотя очень хотелось. Безусловно, лекарь был предельно аккуратен, беря ее за руку, но болезненных ощущений меньше от этого не стало. Она перехватила его взгляд и упрямо двинула челюстью, перекатывая на языке ехидные комментарии. Тот факт, что цепкий взгляд серых глаз наверняка не упустил ни единой детали змеиного образа, не радовал. Мало того, что она сейчас беспомощна как новорожденный щенок, так помимо этого алхимик прекрасно догадался, что означает замерзшая и размазанная по лицу грязь. На него хотелось рычать, но асура лишь крепче сдавила ожог и нахохлилась еще сильнее, сверля Левифрона злым взглядом.
- Сейчас Эбигейл нагреет вам воды, умойтесь и хорошенько вымойте руки. Это важно, - разумные и логичные инструкции от врача, но змею прорвало.
- សូមអញ្ជើញមកនៅលើ, សិទ្ធិ, សិទ្ធិ? ហើយខ្ញុំគិតថាការកកលើទឹកកកត្រជាក់នឹងនាំឱ្យខ្ញុំគ្មានអ្វីក្រៅពីគុណប្រយោជន៍។ ម៉ាសសម្រាប់មុខរបស់អ្នក, ម្តាយរបស់អ្នក, - шипела она неразборчиво, уткнувшись лицом в складки одеяла, но вряд ли кто-то из присутствующих мог ошибиться в благожелательности звучащей интонации. - ត្រង់អ្វីដែលអ្នកប្រាប់ពី ភាពសប្បាយរីករាយអ្វី ដែលរសើបនិងតក្កដែលប្រហែលជាហេតុអ្វីបានជា បាននិយា យយ៉ាងទន់ភ្លន់អំពីទេពកោ សល្យខាងវេជ្ជសាស្ត្ ររបស់អ្នក! អ្នកដឹងរឿងដ៏សំខា ន់បែបនេះដែលគ្មាននរណាម្ នាក់ដឹងច្បាស់ទេ!
Злостное ворчливое шипение прервалось появлением мальчишки с исходящим паром чайником. Девушка недовольно запыхтела, едва не лопаясь от бурлящего внутри раздражения, и исподлобья оглядела комнату, задержавшись взглядом на Эбигейл. Асура прищурилась, поджимая губы, потом так же злобно глянула на вернувшегося к ней врача и скрипнула зубами, когда тот замотал ее во второе одеяло. Кадку она и вовсе встретила очередной порцией шипящего рычания, представляя какой спектр ощущений ей предстоит при соприкосновении с теплой водой. Сай глубоко вдохнула, медленно выдохнула и частично выбралась из одеяльного кокона. Разницы от этого она, впрочем, не почувствовала.
- អូអ្នកឆ្កេតគឺអ្នកដូច្នេះអ្នក... - при должной фантазии эту фразу можно было принять за еще один медленный шипящий выдох, когда руки опустились в воду.
Больше стражница не проронила ни слова до тех пор, пока стекающая вода не стала относительно прозрачной, учитывая уже смешавшуюся с ней грязь пыльного подвала. Змея бросила вопросительный взгляд на Левифрона, дождалась подтверждения, что кожа теперь действительно чистая, и аккуратно промокнула лицо и руки полотенцем. Снова закутавшись в одеяла, она тут же прижала руку обратно к ребрам и только после этого вернула взгляд на алхимика. Все, что не делается, в итоге дает результат. Очередное подтверждение сказанных о нем слов отнюдь не было лишним. Четкие, отточенные действия и реакции лекаря не укрылись даже от мутноватого ассурийского сознания, что лишь подтверждало верность сделанного в его пользу выбора.
- Я хочу предложить вам работу, Левифрон, - она криво ухмыльнулась, коротко глянув на Эбигейл, а затем снова сосредоточила взгляд на серых глазах врача. - Не то чтобы нынешняя ситуация была предумышленной проверкой ваших талантов, но, однако, как удачно совпало. Надеюсь, что специализируетесь вы не только на недугах телесных, но и к душевным подход знаете. Ах да, - асура кивнула сама себе, неловко пробираясь ноющей рукой в сумку. Сосредоточенно пошуршала в ней и вынула купленные поутру перчатки, протянув их алхимику. - Вы забыли в доме Аль перчатки, которые, собственно, и помогли мне вас найти. Эти можете считать компенсацией. Все таки руки для врача штука важная, их следует держать в тепле.

Перевод, да х)

- Да ладно, че, правда? А я то думала, что замерзшая на обмороженной морде грязь принесет мне только и исключительно пользу. Эдакая маска для лица, мать твою. Прям удивительные вещи рассказываешь, какой восторг, какая чуткость и логика, вот наверное почему сосулька так нежно отзывалась о твоих врачебных талантах! Ты же знаешь такие важные вещи, о которых наверняка больше никто не знает!

- Ах ты ж сука же ты чтоб тебя...

Отредактировано Сайленсс (2018-01-19 12:11:56)

+4

19

- Да, в мозг, судя по всему.
«Что бы с ней не случилось, на красноречие это явно не повлияло».
— Мне нужен Левифрон, как ты уже догадалась.
— Ага, догадалась, — без всяких эмоций произнесла Эбигейл, выпрямляясь и глядя, как Сайленсс пытается сесть. Конечно, состояние у неё было плаченное, но скорее уж что-то произошло вовремя долго пути. Врядли стражница попала в передрягу и решила, а поищу-ка я врача неизвестно где и не пойду к ближайшему лекарю. Конечно, тут можно только порадоваться, что таланты Левифрона привлекли ее настолько, что ассури разыскала его даже в этой снежной глуши, но Эби бы соврала себе, если бы не признала существование опасений, что все же интересом является кое-что другое.
Попытки Сайленсс справиться с застёжкой вызвали сострадание, а потому суккубия решила помочь и принялась снимать с девушки плащ. Однако этот жест вызвал лишь шипение и ругань на незнакомом языке. 
— Я сама!
Но Эбигейл уже наполовину сняла плащ, а потому, когда Сайленсс дёрнулась назад, таррэ инстинктивно вцепилась в ткань, в свою очередь переходя на айрит, который звучал как рычание, в противовес шипящей ассури.
— Руки у меня не отмерзли еще, раздеться в состоянии.
— Да, пожалуйста, — буркнула Эбигейл, предоставляя беспокойную гостью самой себе.
Суккубия из чистой вредности не стала больше помогать Сайленсс раздеваться и не без мрачного удовольствия наблюдала, как та мучается со свитером. Волнение мешалось с раздражением, но Эби постаралась утихомирить разыгравшиеся чувства. «В конце концов, какой смысл злиться на эту вот». Тем не менее от внимания не укрылось, что Сайленсс в очередной раз прижала руку к рёбрам.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Левифрон. Сердце ёкнуло, на мгновение заставив забыть обо всем, но четкие указания дальнейших действий мигом вернули Эбигейл на землю. «Вот и закончился наш отдых, - невесело подумала девушка, опуская руку в воду. - Один день. Вы там издеваетесь что ли? И то! Даже не день, а всего лишь ночь. Дорогу вряд ли можно за отдых считать» Что думал по этому поводу мужчина, осталось лишь гадать.
Левифрон же моментально переключился на работу и осматривал Сайленсс, давая и ей указания. Ассури на это ответила весьма недружелюбным шипением. О чем та говорила, таррэ не знала и от чего-то чувствовала, что знать не особо хочет. В дверь негромко постучали, это принесли с кухни чайник, а также одеяло. Да и Эбигейл уже закончила с нагреванием воды, а потому, передав кадку, отошла в сторонку, чтобы не мешать дальнейшим действиям алхимика. Сама она наблюдала за Сайленсс, которая, закончив умываться, вновь скрылась под одеялом, и, Эби могла поклясться, что ее рука вновь легла под левую грудь.
— Я хочу предложить вам работу, Левифрон.
Таррэ удивленно перевела глаза с одеяла на лицо Сайленсс, встретившись с той взглядом. Это звучало гораздо лучше, чем: «Я приехала вас арестовать». Может, первое впечатление не было ошибочным? А оно было вполне приятным. «Он от своих-то душевных ран никуда деться не может, - с грустью подумала Эбигейл, продолжая слушать ассури, - а ты ему чужие предлагаешь». Хотя алхимики и преуспели в создании веществ, способных затуманить разум на столько, что ты скорее начнешь себя ощущать легкой бабочкой, порхающей в этом дивном мире, но они имели привычку выветриваться и уж точно не исправляли положение дел. Так что предложение казалось странным, по крайней мере до тех пор, пока Сайленсс не расскажет обо всем подробнее. А то может это была лишь словесная замануха, дабы привлечь внимание, а на деле все окажется куда более выполнимым.
И еще один вопрос был прояснен сразу, когда девушка протянула перчатки Левифрону и объяснила, что с помощью другой пары, забытой у Альвэри, она их и нашла. Все просто: личная вещь и магия.
— Проверь ее ребра, - не выдержала Эбигейл, после очередного шебуршения под одеялом. Она не собиралась вмешиваться в разговор, который касался только этих двоих, по большей части, но суккубии было интересно, в чем все же дело. - Слева. Она за них вечно хватается.

+4

20

Как же она шипела. Даже самый недалекий человек догадался бы, что в словах ее, нарочно произнесенных не на всеобщем наречии, не было ничего доброго и приятного, они были пропитаны раздражением, которое не имело под собой никаких оснований, и злобой, накопившейся за время пути. И хотя образ Сайленсс, представший перед ними во всей своей нелицеприятности, говорил многое о том, что могло с ней приключиться, полностью туман некой мистики он не развеивал, привлекая к решению этой задачки воображение. Скорее из любопытства предполагая варианты, Герхен спокойно ждал, пока стражница выскажет все, что вертелось у нее на языке, и успокоится, ибо и ежу было понятно, что так в ее случае выражался пережитый стресс. В целом она выглядела несколько спокойней, а раз умудрялась столь фантастически шевелить языком, то никаких серьезных последствий для физического здоровья прогулка по восточному морозу и загадочные приключения не оставили. Оставалось только не позволить ей свалиться с какой-нибудь болезнью, могущей стать закономерным исходом переохлаждения, но это уже было вполне по силам Филину. Если, конечно, пациентка не собиралась артачиться и шипеть дальше, как излишне горделивая ослица, возомнившая себя драконом.
Пока гостья мыла руки, они с Эбигейл с одинаковым напряженным ожиданием на лицах ждали чего-нибудь более информативного, чем змеиная ругань. С настороженностью на пациентку косился и Клейм, пусть и лежавший все на том же месте почти у самой двери, но готовый в любой момент сорваться и кинуться. В таком молчании они и дожидались демонстрации чистых рук, на которую Герхен ответил кивком, после чего алхимик убрал стул с кадкой и полотенце прочь.
- Я хочу предложить вам работу, Левифрон, - наконец перешла к делу Сайленсс, и тон ее был уже куда спокойней, чем доселе. Кадка с теплой водой сотворила чудо.
Левифрон не мог не отметить, что такое простое и довольно расплывчатое заявление задело что-то у него внутри, заставив обратиться к стражнице со всем возможным вниманием. Разумеется, он помнил, чем в последний раз для него закончились подобные начинания с работой от непонятной незнакомки, и всколыхнувшееся любопытство очень быстро обросло скепсисом, опаской и некоторым недоверием. Герхен уже готов был услышать, что и ассури нужна была помощь с делами легендарными, мифическими, где он ради нее должен был спрятать в земле несколько тел невинно убиенных, с головой влезть в чьи-нибудь внутренности, рискнуть собственной жизнью и зайти в итоге на новый круг скорби и сожалений. Альвэри наверняка поведала ей, какой он безотказный и ответственный, как до последнего готов плестись следом, свято уповая на то, что в его присутствии все кончится не так страшно, как могло бы без него. А уж с какой охотой он принимает чужую вину на себя! Чем большим комом эти мысли скручивались друг с другом, тем мрачнее становился алхимик. Он знал, что если его попросят достаточно настойчиво, он не сможет отказать.
Но в тот день боги оказались милостивы.
- Не то что бы нынешняя ситуация была предумышленной проверкой ваших талантов, но, однако, как удачно совпало. Надеюсь, что специализируетесь вы не только на недугах телесных, но и к душевным подход знаете, - Левифрон медлил, дожидаясь предательского «но», какого-нибудь подвоха. Но его не последовало, девушка всего лишь потянулась к куртке, о чем-то внезапно вспомнив. Спустя несколько секунд копошения она протянула ему перчатки, новые и добротные. - Вы забыли в доме Аль перчатки, которые, собственно, и помогли мне вас найти. Эти можете считать компенсацией. Все таки руки для врача штука важная, их следует держать в тепле.
Герхен и не заметил, как обронил их. Он не знал, какой магией Сайленсс воспользовалась, чтобы найти его по такой несущественной мелочи, которая с трудом могла зваться какой-либо близкой собственностью, но с перчатками явно обошлись сурово. И можно было бы сказать, что в подарках не было нужды, но холод за окном был крепок, как нигде в Фатарии, а потому Левифрон без лишнего упрямства принял протянутую стражницей вещь.
- Значит, вам нужны мои услуги врача. Всего лишь, - задумчиво протянул он, откладывая перчатки на стол и отворачиваясь от стражницы, чтобы налить ей чай. Все нутро так и кричало о том, что подвох где-то все же был, но как бы алхимик ни вертел слова Сайленсс, найти его пока не получалось. Резкий запах трав быстро заполнил всю комнату, чашка обдала обжигающим жаром пальцы. В стороне раздался голос Эбигейл, неожиданный, ибо суккубия предпочитала молчать.
Проверь ее ребра, - Левифрон посмотрел на суккубию, обернулся на Сайленсс. Та дернулась. - Слева. Она за них вечно хватается.
«Сломала? Или сердце шалит?» - опыт подсказывал, что ничего хорошего от таких бессознательных попыток хвататься за больное место ждать не приходилось. Передав стражнице чашку с чаем, он снова сел перед ней на корточки.
- До того, как я что-либо отвечу вам на ваше предложение, я хотел бы знать, что у вас с ребрами. Если они тоже требуют лечения, это следует сделать незамедлительно.
Чашку змея держала левой рукой, а правой сосредоточенно копошилась под одеялом, возвращая ее на упомянутые ребра и стараясь делать это незаметней.
- Нормально все с ними. Если бы они требовали лечения, я бы их вылечила, а мне и так прекрасно, - девушка упрямо поджала губы и глубоко вздохнула, когда рука добралась до желаемого.
Она очень старалась держать гордый и несломленный вид, но Левифрон лицезрел в своей жизни слишком много таких упрямых пациентов, которые до самой гробовой доски были готовы убеждать его в своем полном здравии. Очень быстро подобный опыт учит тому, что больных не всегда следует слушать, порой нужно просто действовать в их благо, ибо лучше просить прощения за помощь, чем разрешения для ее оказания. И Герхен готов был уже пойти против этого упрямства самым прямым и радикальным путем, но струнка гуманизма все же дрогнула, и он в последний раз понадеялся на торжество разума над верой в собственное бессмертие.
- Я настаиваю на том, чтобы вы позволили мне их осмотреть, - тон его не допускал споров.
- Нет, - асура прищурилась и нахохлилась в своем одеяльном гнезде. - Нечего там смотреть, оно все прекрасно заживает без посторонней помощи. И у врача я с этим уже была.
А ведь знал же. Струнка гуманизма затихла.
- Но вы захотели нанять меня. Альвэри вам этого, конечно же, не сказала, потому придется мне: я крайне не рекомендую что-либо от меня прятать, что может каким-либо образом повлиять на мою работу, - он вынул из кармана кольцо и надел на палец левой руки. – Я все равно узнаю, а наши деловые отношения и дальнейшее сотрудничество будут безнадежно испорчены. Не дергайтесь, пожалуйста.
Он плавно, но быстро поднялся на ноги, склонился над ассури и приложил левую ладонь ко лбу, будто бы желая узнать ее температуру. Другой рукой он обхватил ее затылок, не позволяя отстраниться.
С каждым разом привыкание к чужому телу проходило все быстрее, но время, казалось, ничуть не стирало интенсивность потрясения, которое испытывало тело самого Герхена. На несколько мгновений ему показалось, что он упадет, ибо мозг не мог понять, какое из тел принадлежит Левифрону, и алхимик даже сделал неуверенный шажок вперед, чтобы восстановить равновесие. Колено ткнулось в край кровати, тем самым позволив Герхену и обнаружить свое положение в пространстве, и найти лишнюю опору. Он выждал, пока некий внутренний взор, который ему открывало кольцо, не прояснится, чувствуя руками напряжение стражницы, и когда хотел уже было всмотреться в ребра, нога, оставшаяся без опоры, непроизвольно дрогнула. Мужчина перестал чувствовать нижние конечности, а львиная доля тела оказалась где-то так далеко, что было не докричаться.
Пробиться сквозь это стоило немалых усилий, и когда Левифрону удалось каким-то чудесным образом абстрагироваться от холода, ему открылось, что же было не так с Сайленсс. Ее кожа, на которой не было живого места, говорила о своей владелице куда больше, чем та сама, и не будь Герхену так сложно одновременно исследовать чужой организм и управлять собственным, он бы рассказал стражнице, почему она может катиться лесом вслед за Аль и больше не появляться на его пороге. Шрамы разной степени заживления и свежести тянули от малейшего движения, а тот, что под ребрами, саднил и отзывался резкой болью от касаний. Ни сердца, ни ребер – простой ожог, за который Сайленсс упорно хваталась, нарочно причиняя себе боль. Она была права, ее душевные проблемы просто вопили о том, что им срочно требовалось лечение. Они отражались во всем: в странной глухой усталости, которую Левифрон знал не понаслышке, как страдающий бессонницей, в этих условных хватательных рефлексах, в скачущем в крови адреналине и сердце, которое с неохотой восстанавливало естественный ход даже в условиях переохлаждения. Куда бы Левифрон не посмотрел, от всего оставалось впечатление безнадежной потерянности, и выделить какие-то отдельные детали, требующие немедленного вмешательства, возможным не представлялось. Этот организм был болен во всех смыслах, и его хозяйка явно не сильно об этом заботилась до сегодняшнего дня.
Алхимик убрал руки и с неожиданной резкостью отпрянул обратно к столу. Каждый раз взгляд в чужое тело требовал какого-то надрыва.
- Вам бы питаться начать нормально и курить бросить. И вместо того, чтобы трогать ожог, перевязать его и дать коже восстановиться. Эту корку, которая только прикрыла проблему, вы в итоге растревожите до язвы, которая уже не захочет так просто заживать. А смерть от сепсиса, уж поверьте, вам не понравится.
Филин не знал, что об этом думать. Очевидно, что стражнице нужна была помощь, но он не находил в себе достаточной уверенности в том, что вообще хотел касаться этого дела. Ему хватало поверхностного взгляда, чтобы понять, что за девушка сидела перед ним и в какое болото он влезет, если со всей своей наивностью согласится приводить ее в порядок. Логика говорила, что отказать ей – самое верное решение, но что-то глухое и темное, что ни на миг не прекращало свое наступление на его душу, требовало действий. Левфирону требовалось работать, и работа восседала прямо перед ним. Еще бы не тянули нервы дурные предчувствия, нашептывая простое «ты пожалеешь».
- Я не тот человек, который может указывать другим, что им делать со своими душевными проблемами. Сумей я разрешить свои – быть может, но не раньше. К тому же я не располагаю условиями, в которых мог бы принимать пациентов, у меня нет дома, инструментов, лекарств и лаборатории. Скорее всего, мне придется отойти от практики. Найдите другого врача, Сайленсс, здесь вам не помогут.

+4


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Мандрана » Деревня Йевинг