fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Оконченная история » Мне страшно с тобой встречаться. Страшнее тебя не встречать...


Мне страшно с тобой встречаться. Страшнее тебя не встречать...

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Он не ошибся тогда в своих догадках. Во всем был виноват магический компас, который привел ее к нему, потому что она хотела. Очень хотела спустя столько лет. Или ей все-таки нужно было в храм? Но дикость не в совпадении, а в том, что стрелка указывала на него, когда они прощались и тогда на ее теле уже заживали оставленные им раны. И указывает сейчас, судя по знакомому полукругу ассуры, который она точно так же протоптала в храме. Если в первый раз над ними нависала тоска и злоба на обстоятельства, сейчас можно было вздохнуть спокойно и даже повеселиться от упрямства артефакта.
Дракон не первый раз оценивал изобретательность змеи. Девушка быстро обнаружила способ обдурить штукенцию и забралась на драконью спину снова, не преминув, как истинная женщина, прокомментировать, что ей здесь понравилось. В том, что она расплачется, ей, естественно, веры не было, как и желания у ящера проверять. Кантэ поудобнее перехватил ассуру за бедра и уставился на явившийся перед носом артефакт.
Противоречивая дурь. И проклинать тебя хочется, и благодарить одновременно.
Ассура ловко ушла от ответа на бордельный вопрос и с дюжим мастерством заливала ящеру в уши всевозможную ерунду. В основном веселую. Дракон отвечал, где успевал, не менее по-дурацки, где-то ехидно, а местами совсем идиотически. Один раз сделал вид, что роняет ее очаровательную задницу, за что получил компасом по лбу.
Все эти прелести продолжались, пока они не наткнулись на пещеру. Шли они чуть дольше, чем могли бы, благодаря шаловливой змее, которая то и дело радовала и вместе с тем изрядно отвлекала прикосновениями своих губ и других частей тела. Будь у него волшебный компас, его стрелка тоже тянулась бы только в одном однозначном направлении.
Нельзя было не заметить, как при виде зияющего темного прохода ассура замолкла. Дракон опустил ее на землю и стал наблюдать, двигаясь следом. Что-то не так стало с тоном речи, ей не по душе пришлась поднятая тема и это стало ясно не только по интонации, но и по словам. Змея не договаривала.
Не может быть все так просто. Ты забыла, что в борделе мы были не одни и мне сказали, в каком состоянии тебя вынесло наружу.
Дракон промолчал. Он сам был далеко не образцом честности, чтобы кого-то упрекать. Раз ассура решила поделиться с ним именно этой версией, значит, так надо. Разве эти мелочные недомолвки важны, когда она, живая, теплая, такая приятная прижималась к нему. Когда льнула к губам, находилась в его руках и никто никуда не ускользал, не находил причин исчезнуть и сбежать. Он не находил, хотя они, по смеющейся иронии, остались прежними.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Кантэ (2018-09-30 17:42:54)

+1

22

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

23

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Широкая улыбка змеи лучилась довольством, но в глазах, помимо наслаждения происходящим, мелькали другие чувства. Дракон внимательно рассматривал эти загадочные искорки, намекающие, что ассура хочет сказать еще что-то, только с духом соберется, чем она и занималась, с красноречивым вздохом прикрыв глаза. После напетых стихов интерес подогрелся вдвойне. Кантэ не рушил застывший миг, чтобы не спугнуть мысли, которые роились в красивой змеиной голове. Ощущения подсказывали, что это важно для нее.
- Я ненавижу тебя, мой дракон. Я даже не думала, что это возможно - ненавидеть настолько сильно.
Дрогнувшие в изломе губы выдавали девушку с потрохами. Искренность даже в такой нестандартной интерпретации давалась ей тяжело, а новообретенное состояние было непривычным, не обкатанным и местами не поддающимся здравому рассудку. К нему еще предстоит привыкнуть, и не только ей.
- Теперь тебе надо осознать, что это взаимно, - ящер мягко ухмыльнулся, скользнул пальцами по шее сзади и прижал к ее загривку ладонь, поглаживая большим пальцем, - В своей растерянности ты не одинока. Мне тебя ненавидеть тоже очень непривычно.
Скорее всего, свою роль играла поглотившая нега, общая расслабленность и желание пока что оставаться сугубо в этом оторванном от всего на свете мирке. Прямо сейчас Кантэ четко знал, что он чувствует, но не имел никакого представления, что с этим делать. Прямо сейчас ему просто хотелось не слышать и не видеть никого кроме женщины, которая сию секунду обреталась в его объятиях и точно так же опасалась собственных чувств. Они оба толком не сознавали, к чему движутся, но и желания дать задний ход не возникало. Риск утоп в безответственности и заглушил крохи здравого смысла, уступая место жизненному, важному, живому. Думать о последствиях не просто не хотелось. Надоело. На данный момент - надоело. Эгоистичная жажда, плотно обвившая изнутри вьюнком, разрослась и стала неуничтожимой, оплетая нутро. Готовность к тому, что сам он может все это уничтожить, получила оправданную отмашку. К такому невозможно приготовиться. Никогда. Он отдавал на откуп своей ненависти к ней то, за что боролся всю свою жизнь, что яростно защищал и куда никого не впускал. Странное ощущение, когда твой эгоизм оборачивается против тебя, а ты умудряешься находить в этом наслаждение.

- Я помню, как ты мне пела. Это по-прежнему звучит красиво, - и пока мысль не унесла их в скит и в воспоминания о том, что последовало после этого пения, ящер продолжил более непринужденно, - Просто кладезь талантов. Не в акробаты, так бардом. Ты замечаешь, сколько у тебя перспектив на смену грязной работенке в страже?
Как ты стала убийцей? - едва не сорвалось с губ. Кантэ улыбался ей, а сам прикусил язык, вовремя прокручивая в голове события сорокалетней давности. Отец продал ее за много букетов очень редких цветов. Она бы не сказала ему об этом после его глуповатого юношеского откровения, если бы в ней самой тогда, в ее прошлом, что-то безвозвратно и сокрушительно не надломилось. Время поднимать тяжелые вопросы еще придет, но не сегодня. Вскрывать эти гнойные нарывы и разворачивать всю подноготную в первый же день их чуть ли не сакральной близости, к которой они так долго шли, претерпевая изощренные превратности судьбы, вовсе не обязательно. Это время стоило отдать зыбкому покою и наслаждению редким мгновением абсолютного упоения.
Огонь вокруг будто подслушал мысли, впитал последние отсчитанные ему крупицы энергии и погас, погружая пещеру почти в кромешную темноту, если бы не проблески лунного света ближе к выходу.
- Думаю, дальше обойдемся без огня. Здесь не холодно. Резерв мне еще пригодится, а разводить реальный костер, не знаю, как тебе, а мне категорически лень, - дракон потянулся за своей рубашкой и накинул сверху на змею, обратно обнимая поверх руками. День выдался насыщенным, завершение - ярким, жгучим и выпившим до дна, наполняя взамен блаженной усталостью.
- Куст приставлять к пещере тоже очень лень, - Кантэ усмехнулся, - Да и чтобы закрыть этот проход, придется выстраивать из кустов баррикаду. Нас не должны потревожить. По крайней мере, опасные твари.
Дикие хомячки, конечно, кусаются, но главное - не сулят ничего смертельного.

+1

24

Как она думала, ей не нужен был ответ, но ящер его дал. Как наивно она полагала, не нужны ей были и слова взаимности, но она их все таки услышала. И поняла, как ошибалась в своем смутном неприятии происходящего по причине неловкого смущения и страха. Услышать словесное подтверждение его чувств оказалось восхитительным и теперь, на его фоне, прошлый страх получить отказ казался совершенно и абсолютно несущественным.
- Дурной дракон, - казалось, что шире улыбаться физиология уже не позволит, но уголки губ все силились расползтись еще чуть-чуть, - Мой дурной дракон.
Змея глубоко вздохнула и потерлась щекой о мужское плечо, безуспешно пытаясь выстроить в упорядоченную линию свои ощущения, желания и чувства, суматошно перекликающиеся между собой, словно гуляющее пьяное племя элафи. Она молча лежала, улыбалась и старалась прижаться как можно ближе к своему мужчине, едва заметно подрагивая от удовольствия, которое дарила даже такая простая близость.
- ...Ты замечаешь, сколько у тебя перспектив на смену грязной работенке в страже?
- Ты меня еще в жонглеры запиши, - девушка негромко рассмеялась и лениво, со вкусом потянулась, наслаждаясь прикосновениями кожи и исходящим от нее жаром, уже не жгучим, но мягко и даже нежно согревающим мерзлявую змею. - Как ни странно, но мне даже нравится эта работа. Грязная, опасная, местами даже более мерзотная, чем предыдущая, но в то же время есть в ней что-то... правильное, пожалуй. Не знаю даже, - кончики когтей лениво скользили по плечу и шее, исследуя и запоминая каждый изгиб, каждую пульсацию яремной вены, вдоль которой они снова и снова повторяли свой моцион. - Противоречивое такое чувство от этой работы. И о том что было не жалею, но и нынешнее по-своему нравится. Забавно ходить по улице и разглядывать то, что некогда сама скрывала от солдатиков. Как говориться, - тут асура прокашлялась и протянула скрипучим старческим голосом, едва сдерживая смех, - Молодежь нынче совсем неумелая пошла. Вот в наше время было иначе, за неаккуратно срезанный кошель можно было палкой по хребту от учителя получить, а сейчас смех, а не воспитание.
Сай все таки рассмеялась, но почти сразу смех сошел на нет, повиснув немым, чуть испуганным вопросом в воздухе - огонь погас. Пара ударов взволновавшегося вновь сердца и умиротворение снова укрыло девушку плотным одеялом, материализовавшись в виде простой, местами надорванной мужской рубашки. Прислушавшись к себе, она обнаружила, что страх ускользнул молча по-эльфийски, не успев толком проявить себя. Уют, который, кажется, обитал на теплой груди одного сумасшедшего дракона, обволакивал, толкая чувства в крайности - то ли ответить ленивой, сонной и уставшей нежностью, то ли снова разжечь недавно полыхающий пожар, способный, кажется, спалить дотла. Была какая-то своя особая прелесть в том, чтобы не видеть его, но чувствовать полнее, чем когда-либо. В поглотившей пещеру темноте змея не различала даже смутных очертаний мужского лица, но чувствовала теплое дыхание, вздымающуюся грудь, слышала, до невероятия отчетливо, биение сердца. Абсолютно слепо глядя в его глаза, змея провела подушечками пальцев и самыми кончиками когтей наощупь, медленно и осторожно, по его лицу, начав со лба, спустившись по векам, очертив нос и зацепив нижнюю губу, чтобы в итоге скользнуть ладонью на шею и нетерпеливо прижаться к губам в мягком поцелуе. Усталость и переизбыток эмоций перевесили в чаше змеиных эмоций, так что бесконтрольной лавиной хлынула нежность. Вся, на которую только змея была способна. Как оказалось, о ее размерах и сама хозяйка не подозревала. «А какая к Тейару разница? Ему, пожалуй, можно знать, что я и так умею... Тем более никто не видит. Да и не поверит, если вдруг что»
[player][{n:"Слова те же, мотив гораздо медленнее х)",u:"http://seehall.me/mp3/e89934763ff38b5030b501313321833d24eda3bea7c31da139612e47c57f9d983e0f831cd6681ece749ed89c1033f6cfd38acb594b73da54a7a21d0f866d51d8ab7a565809052867ac122fac2206fb4a38ef8b1460680cae04f6a2638b1249334afa50125379ed71cb7af34b06188a2a2bc6960a57b1223f2dd09e8f1a10e26b9b4f149692b5062e28c638eb7daa1cbc6c8003b16159eba658b8ecb7cb45bb47/%CA%EE%F0%EE%EB%FC+%E8+%D8%F3%F2+%96+%CF%F0%E8%E7%ED%E0%ED%E8%E5+%CB%EE%E2%E5%F2%F2.mp3"}][/player] Ей было глубоко наплевать сколь глупо она может выглядеть, слепо исследуя губами его лицо, шею и грудь, неудержимо при том улыбаясь. Ей хотелось запечатлеть в памяти каждый кусочек, до которого она могла дотянуться, чтобы пометить его мягким, нежным прикосновением. Ее глаза были закрыты, ведь темнота была одинакова, но по внутренней стороне век полупрозрачной лентой пробегали воспоминания. Поцелуи сыпались на мужчину то невесомыми бабочками, едва обдавая теплым дыханием, то становились суматошнее и хаотичнее, торопясь двинуться дальше. А иной раз задерживались дольше, стоило вспыхнуть особо яркому воспоминанию. Губы коснулись его уха - «Я помню, как ты мне пела. Это по-прежнему звучит красиво» и она запела снова, некогда подслушанную любовную балладу, над которой в свое время громко потешалась - ведь как можно быть такой готовой на все дурой? Она добралась до глаз и вздрогнула, прижимаясь к ящеру ближе. «Пусть Тейар обойдет стороной того, кто их вернул» Долгий выдох и поцелуи, перемежаясь с негромко льющейся песней, двинулись дальше, словно наперегонки со столь же плавными и мягкими прикосновениями ладоней. «Моё...» Асура оставила горячий поцелуй на мужских губах, а сразу за тем распахнула глаза в не изменившуюся от этого действа темноту, широко улыбнулась, зная, что он то ее прекрасно видит, и завошкалась в его объятиях, расширяя целовательную зону, как и проявления нежности - тереться о дракона щеками и носом, прижимаясь при том всем телом, оказалось не менее приятно, чем сгорать в страстных объятиях. А дрёма меж тем незаметно и ненавязчиво подкрадывалась, притянутая тем самым уютом и общей густой атмосферой непривычного покоя и тепла. Движения становились медленнее, голос опустился до бормотания, а сама змея как бы невзначай почти свернулась клубком, стараясь закутаться в это ощущение целиком и без остатка. Вряд ли она задумалась, но продемонстрировать дракону еще большую степень доверия было просто невозможно - перед подобным безмятежным сном на груди психопата мерк даже дурной прыжок с его же спины на высоте в тысячи футов.
Сегодня кошмары ей точно не грозят.

+1

25

Ассура ластилась, как сытая кошка, чем не могла не вызвать на лице ответную улыбку. Простую, довольную, но тем и редкую улыбку без примесей сарказма и ехидства, без налета мрачности, без въевшейся в мимику иронии. Кантэ не раз позволял себе наслаждаться моментом, но ценность этого сокровища не соизмерялась ни с чем. После кровавых истязаний в храме девушка вверила ему свою жизнь, отдала в объятия практически без защиты, припорошенную истомой ныне и им же исчерканную давеча. Чем ближе она прижималась, чем больше дарила теплоты на контрасте с приятной прохладой кожи и чем чаще целовала, тем гармоничнее в своей дикости казался ее подарок. Глубинная тьма, ставшая родной раковой клеткой для нутра, удовлетворенно шевельнулась снова. Помимо чувства высокого за хвост нерва цеплялось пикантное удовольствие от обладания столь неоценимым даром. Преданным ему. Вымеченным жертвенной болью.
Дракон давно перестал видеть себя в обретенной роли и едва ли не по-настоящему позабыл, каково это - так чувствовать и ощущать на себе отклик ответных эмоций. Это было в далеком прошлом, на заре юности. Отрочество, безмятежность и легкость быстротечных дней канули в пучину истории, вырванной из биографии росчерком первого Звериного когтя. Забавно, с какой небрежностью этот же коготь высек на жизненном полотне их новую совместную тропу и дал второе рождение чувству, которое с мясом и, казалось бы, навсегда выдрал сотню с лишним лет назад. Если у мировой иронии существуют истоки, то один из них без сомнения берет начало в затейливой Кантэвской жизни.

Насколько неисповедимы пути наемницы и убийцы, которые привели ее к защите некогда рушимого ею же порядка. Кантэ слушал змеиные рассуждения и задавался вопросом, чем отзывается ей эта правильность. Противоречие, комичный контраст, а как насчет менее поверхностных впечатлений? Как бы ни хотелось Кантэ верить, что все его благостные и почти что поступки продиктованы ничем иным, как спасением от скуки, халатной отмашкой от серых будней и пульсацией приключенческой жилки, в глубине души все они ложились на откупной алтарь. Его плата - не ровня мертвому грузу на контрарной чаше весов, но в этом тоже было что-то... правильное. То, что отличало дракона от чистого, слепого и постного зла, хранящего внутри сотканную из жажды и стяжательства пустышку.
Умелая пародия на причитающую старушку удалась. Дракон посмеялся вместе с ней. На язык так и просился комментарий о карьере на театральных подмостках, но на этот раз Кантэ сдержался. Ассура быстро затихла, словно прислушивалась и хотела ощупать свои бестелесные ощущения в темноте и его объятиях. Новые и неизведанные доселе, они открылись в захлестнувшей чувственности. Настолько густой, притягательной и безбрежной, что в ней впору было утонуть в свое удовольствие, что ящер и сделал, охотно поглаживая в ответ, мягко сжимая кожу на соблазнительных изгибах, погружая в объятия крепче и ловя в поцелуях губы. Сначала Кантэ наблюдал за ее очаровательной мимикой, считывая с лица эмоции. Когда полилась тихая песня, он закрыл глаза и нырнул в этот ласкательный омут с головой до момента, пока горячий поцелуй не заставил вынырнуть из неги и поймать невидящий его смешливый взгляд змеи. Еще сегодня утром ящер и подозревать не мог, что увидит ее улыбку, вновь услышит, как она поет, и распробует на вкус ее губы. Сейчас все это доставляло ему тот самый пик наслаждения, который по обыкновению называют счастьем.

Их терзания и мытарства становились несущественными и далекими. Кантэ не тешил себя иллюзией и понимал, что все это по большей части влияние их жаркой близости, едва распробованных ощущений и эмоций, и общего флера текущего вечера, перешедшего в ночь. Завтра наступит новый день и приведет в движение незнакомый для них механизм, управление которым им предстоит взять в свои руки. Но все это завтра. Ночь только началась и не спешила снимать свою вуаль с их обособленного островка спокойствия. У них оставался миг, чтобы насладиться друг другом без головной боли, ответственности, страхов, переживаний и многих других красок, призванных раскрашивать фатарийские будни.
- И я тебя все эти годы ждал, моя дурная змея. Правда, не подозревал об этом до сегодняшнего дня, - расслабленная усмешка коснулась губ. Ассура уже спала, прижавшись к его боку, и Кантэ решил последовать ее примеру, аккуратно уложившись удобнее и заключая девушку в объятия. Усталость окончательно взяла свое.
Интересно, как тебя зовут хоть... - вопрос всплыл в уходящем сознании слабой дымкой, которую тут же проглотил крепкий сон.

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Оконченная история » Мне страшно с тобой встречаться. Страшнее тебя не встречать...