fataria

За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Второй этаж. Комнаты учеников


Второй этаж. Комнаты учеников

Сообщений 121 страница 132 из 132

121

Она завороженно наблюдала за тем, как он снова превращается в человека, ощущала, как под пальцами исчезают костяные наросты, видела, как пропадает яркий контраст ее бледной руки, постепенно сливаясь в густом полумраке комнаты с его кожей. Девушка нехотя отняла ладонь от его щеки, с трудом удержав жгучее желание провести пальцами по губам, чтобы убедиться в их появлении не только визуально. Стоило лишь мужчине снова стать непохожим на сказочное чудовище, как стоять столь близко к нему снова становилось неловко.
- Я ждал, что вы испугаетесь. Вы не перестаете меня удивлять.
- Мне стоит бояться вас? Но почему? - темные брови удивленно взметнулись вверх, чтобы сразу после этого сойтись на переносице. Чего ей было бояться сейчас, когда он сам показал ей то, что наверняка прятал от посторонних глаз? И какой еще реакции ждал от нее? Быть может, она не должна была позволять себе подобных вольностей, а следовало быть сдержанней? Но разве она могла так легко отказаться от этих порывов, разве могла не прикоснуться к нему, стоявшему в ее комнате во всем своем мрачном великолепии и ожидавшему ее реакции? Никак невозможно.
Девочка растерянно отвела вопрошающий взгляд, пытаясь понять, где именно она ошиблась, и потому не видела странного холодного взгляда в сторону своего кота. Настойчивая рука прошлась по ткани плаща, привлекая внимание, а сразу за этим последовал поцелуй, которого она больше и не думала от него дождаться, после всего произошедшего. Удивляться было некогда, она успела только порадоваться, а после ее обволокла густая истома.
Фамилиар прекрасно понял, для кого была устроена эта демонстрация. Желтые глаза превратились в узкие щелочки, а короткая шерсть снова встала дыбом. Он не мог ничего сказать, не мог позволить себе откровенно вмешаться в эту призрачную идиллию, в которой все отчаянней запутывалась Дезире. Но он был у себя дома и, в отличии от Ричарда, мог не спрашивать разрешения. Первым делом он бесшумно запрыгнул на кровать и увлеченно потоптался измазанными лапами по постели, словно невзначай обтерев и живот, щедро политый вражеской кровью. Затем, не дожидаясь, пока на его молчаливый акт протеста обратят внимание, прошел в другой конец комнаты и запрыгнул на тумбу.
А девочка тем временем действительно млела в руках искателя и не находила в себе сил, да и желания, это прекращать. Все переживания, сомнения и неопределенности, что роились в ее голове последнее дни, растворились и перестали иметь значение на тот краткий срок, что Верол держал ее в своих руках. Губы дрогнули в слабой улыбке, а огромные глаза с обожанием вглядывались в лицо инквизитора, пока ладони неуверенно и робко скользили по его шее и плечам. Из этой томной прострации ее внезапно вырвал негромкий плеск воды. Девушка недоуменно нахмурилась и оглянулась на звук.
- Рамштайн, ну что ты делаешь, - Дезире укоризненно качнула головой и, мягко высвободившись из рук Ричарда, пошла к невозмутимо плещущемуся в тазу животному. - Мне нужна была эта вода, а ты балуешься.
Она не успела подойти прежде, чем обнаглевший кошак вылез из пахнущей гиацинтом воды, встряхнулся и, сохраняя на морде выражение абсолютного спокойствия, опрокинул посуду на пол. Лоддроу расстегнула пряжку плаща и сложила его на стуле, но на этот раз расставание с ним не было столь мучительным, как на приеме маркиза. Впрочем, легкое стеснение все же просочилось на долю мгновения, слегка раскрасив щеки.
- Надо же, какой я сегодня неловкий, - зверь даже не смотрел на Верола, будто и не ему он только что мелко пакостил. - Наверное от голода.
- Не ври, ты ешь больше меня и на кухне тебя никогда не оставляли голодным, - Дезире проигнорировала прозвучавший в ехидном голосе упрек и подняла с пола чудом не расколовшийся маленький таз, расстроенно оглядывая растекающуюся по полу жидкость. Она бросила на мужчину смущенный взгляд и принялась тщательно споласкивать посуду после кошачьего омовения. - Извините его, Ричард, он просто не подумал.
Удовлетворившись чистотой емкости, девушка поставила ее на стол и налила чистой воды, аккуратно отмерив нужное количество антисептика. Фамилиар недовольно хлестал хвостом, сидя на стуле, и внимательно следил за каждым ее действием. Теперь к его переживаниям добавились новые - он думал не только о том, как не дать психопату повод сорваться с поводка, но как не позволить его дать и самой девочке. И кота это начинало утомлять.
- Вы позволите? - полукровка осторожно взяла искателя за руку и размотала пропитанный кровью платок. Потемневшая влажная ткань сама по себе внушала ей достаточно опасений, но без нее все стало выглядеть на порядок хуже. Внутри все сжалось, стоило ей представить насколько же это должно быть больно, а на лице отразилось смешанное с восхищением удивление - он никак не показал этого, спокойно выдерживая дергающую, режущую боль от кошачьих когтей. Она закусила губу и опустила кисть в воду, мягко омывая ее чистой тряпочкой и стараясь не касаться разодранной кожи больше, нежели это было необходимо.
- К сожалению у меня нет никакой мази, но так раны хотя бы будут чистыми. И... Простите нас, - Дез предельно осторожно обмотала руку инквизитора бинтом, предусмотрительно захваченным из лазарета для собственного еще не поджившего клейма, и подняла на него глаза. - Я и предположить не могла, что...
Она неуверенно замолчала, оборвав фразу на середине. Чего именно она не ожидала? Что Рамштайн заявится в столь подходящий для него момент и выдаст подобную грубость, неуместную не то чтобы при большом скоплении посторонних людей, но даже и наедине? Или собственного поведения на этом вечере? Пожалуй, всего и сразу. И теперь она не знала, что нужно сделать, чтобы исправить случившееся. Казалось бы, что уже ничего не поправить и стоит молча закрыть за ним дверь, когда он уйдет, а после только попытаться пережить и это. Однако, он тоже удивил ее своими поступками. Возможно, было что-то еще, что могло слова наладить его пошатнувшееся к ней отношение? Но не испортит ли она его окончательно, если послушается собственных желаний? Дезире глянула на расцарапанную скулу и облизнула губы. Куда же еще больше. Лоддроу медленно приблизилась и нерешительно провела пальцами по обнаженной груди инквизитора, избегая смотреть в серые глаза. Сердце снова заколотилось как сумасшедшее, грозясь остановиться от страха, но это она уже проходила, а потому лишь сглотнула подступивший к горлу комок и осторожно поцеловала Верола, стремительно краснея от собственной дерзости.

+2

122

Маленькая наивная девочка задавала до странного глупые вопросы. Казалось бы, ответ был прямо перед ней – шагнувшее в реальный мир чудовище из детских сказок, которое никому бы не захотелось встретить на своем пути темной ночью. Но это был лишь внешний слой, которого уже было бы достаточно, чтобы напугать. Основной ужас крылся в другом – каждая черта этого чудовища была оправдана, все это уродство в полной мере было заслужено Ричардом, пусть даже боги, наделившие его таким обликом, никак не могли знать, каким в итоге станет инквизитор. Верол в полной мере осознавал красноречивость своей второй ипостаси, ведь будь иначе, она никогда не нашла бы отклика на его картинах, никогда бы не появилась на покрывшейся рябью воде серого озера. Не было бы нужды прятать ее за образом дерева, упиваясь тем, как люди смотрят в глаза монстру и не замечают его, скользя взглядом по переплетению ветвей и проходя дальше, не отметив ни единого колебания струн души в ответ на написанную Ричардом композицию. Ему казалось, что Дезире уловила смысл, который он вкладывал во все это, увидела масштабность идеи и уловила оттенки, без которых все детальки попросту бы не сложились в единое целое. Но ее вопрос показал обратное. Со всей своей непосредственностью она забыла про все скрытые смыслы и идею художника, едва только увидела что-то, что никому и никогда не демонстрировалось до этого момента. Она просто обрадовалась игрушке, которую можно было потрогать и разглядеть, но на которую никогда не посягнул бы кто-то еще. Из-за своего извращенного восприятия, которым страдали все инквизиторы, даже самые юные, ей приносило радость даже чудовище. Проблема заключалась в другом – Верол ждал от девочки куда большего, и эти нереализованные ожидания обратились в смятение и разочарование. Безусловно, было только к лучшему, что она оказалась чуть большей дурочкой, чем ему казалось. Но инквизитору претило, что она вынудила его поверить, что способная на большее, чем на банальную восторженную радость первооткрывателя.
Поэтому к тому моменту, когда поцелуй закончился, а она воззрилась на него со слепым обожанием, он едва ли удостоил ее взгляда. Это могло бы закончится дивным зрелищем, когда счастье на лице девушки обратилось бы в обиду и непонимание, но кот, все еще находившийся в комнате, решил иначе, полностью перетянув внимание Дезире на себя. Ричард не стал ее удерживать, позволил кинуться отчитывать незадачливого фамилиара, сам же поднял со стола очки и вернул себе возможность видеть мир четко и ясно. Первыми в глаза бросились кровавые мазки на постели Дезире – фамилиар не постеснялся испортить жизнь хозяйке, хотя его ненависть была направлена совсем на другого человека. Стоило ли говорить, что эта пакость, равно как и перевернутый таз с водой, никак не тронули Верола? Он обратил на них не больше внимания, чем на пролетевшую мимо муху, пусть и назойливую в своем монотонном жужжании, но совершенно безобидную и бесполезную. Зверь был головной болью Дезире, и именно ей пришлось бы убирать и поправлять последствия его выходок.
- Извините его, Ричард, он просто не подумал.
Инквизитор никак не откликнулся, его полностью занимал вопрос, получится ли натянуть рубашку, не измазав ее в крови из вновь открывшихся после превращения царапин. Факт того, что кот не умел думать, был бесспорен и очевиден, девушке не нужно было в очередной раз его констатировать. Тем более что его мелкие попытки подгадить мужчине так и не достигли цели, навредив хозяйке комнаты. А та все металась, пытаясь не сгореть меж этих двух огней и утихомирить обоих. У нее не получалось.
- Вы позволите?
Ричард позволил ей омыть кисть и перевязать ее чистым бинтом. У него бы не получилось сделать это аккуратно левой рукой, а без должной обработки для ран все могло кончиться печально - никто ведь не мог сказать наверняка, в чем извалял свои лапы фамилиар перед тем, как полезть на барский стол. Изодранную кожу тянуло, антисептик действовал, но это можно было сравнить разве что с мелким зудом, никак не тянущим на звание вселенских страданий, которых так ждал кот, созерцая процесс своими немигающими желтыми глазами.
- К сожалению у меня нет никакой мази, но так раны хотя бы будут чистыми. И... Простите нас, - вежливость творила чудеса, он ведь сам ее этому научил. Приятно было вижеть, что девушка в полной мере осознает свою ответственность за чудовищное поведение фамилиара, но едва ли добровольное покаяние могло отмотать время назад и исправить досадный инцидент, оставивший пятно на репутации Верола. Равно как и не могла покладистость убрать горький привкус разочарования от недальновидности Дезире, которую Верол никак не ожидал встретить, зайдя так далеко в своей откровенности. Он слишком поверил в ее образ светской львицы, куда более опытной и внимательной к важным мелочам, чем могла быть девочка, впервые коснувшаяся чего-то более сложного, чем учебники и прямые наставления учителя. - Я и предположить не могла, что...
Какая неожиданность, что воображение рисовало совсем другие картинки, без позора на весь высший свет и необдуманных поступков, на которые толкала странная обстановка богемного вечера, без изодранных рук и напряжения, которое теперь неизбежно ощущалось между котом и Ричардом. Взаимную неприязнь никто и не пытался прятать. Все пошло вкривь.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Ричард Верол (2017-10-24 22:16:46)

+2

123

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Стоило двери захлопнуться за искателем, как кот облегченно выдохнул, а взгляд из злобного стал просто хмурым. Ему бы следовало торжествовать, что Ричард, сам того не ведая, сказал едва ли не единственное, что действительно могло в этот момент отрезвить и разозлить девушку, но вместо этого на кота навалилось гнетущее предчувствие. Его хозяйка всегда долго отходила от подобных разочарований, и как бы он не хотел этого признавать, но искатель все же отвлек ее от ударов последних дней. И теперь ей грозило заново окунуться в последствия тех событий, но на этот раз к ним добавиться еще и разбитое глупое сердце. Фамилиар молча смотрел, как девочка одевается в домашнюю одежду, перестилает постель и молча ложиться спать, так ни разу и не обернувшись на него. Он еще долго смотрел в окно, раздумывая о завтрашнем дне, прежде чем осторожно прокрасться под одеяло и свернуться плотным клубком под боком полукровки.
http://s5.uploads.ru/oAku0.png

Утро 6 месяца Страстного Танца 1647 года

Кот переживал совершенно напрасно. Нет, на задворках девичьего разума все эти размышления и горести продолжали существовать и угнетать, но на данный момент они ушли на второй план. Ибо утро началось с протяжного разочарованного стона и нехотя сползающей с кровати Дезире, через силу заставившей себя двинуться в ванную. Женские сюрпризы никто не отменял и они решили появиться очень вовремя, перетягивая внимание лоддроу исключительно на себя. Настроение ожидаемо плавало между желанием скрутиться в плотный клубок и полежать под столом и страстным стремлением на кого-нибудь наорать, а может и что-нибудь разбить. Всплески нежности, толкающие девочку с трудом ловить кота и стискивать его в объятиях, не обращая внимание на выражение вселенских страданий на усатой морде, были достаточно редки, чтобы не свести ее сдержанную натуру с ума. Впрочем, и она, и ее питомец давно привыкли к подобным перепадам, а потому продолжали терпеть и выжидать их окончания, каждый по-своему. Мысли о завтраке вызывали тошноту и приступы уныния, а потому ученица все утро провалялась в кровати, то подманивая к себе фамилиара, то ругая его невнятным бурчанием. Сожаления о Вероле оставались за гранью этих стенаний, медленно, но уверенно созревая. Нет, она не считала, что была не права. Но мысли о том, что теперь он точно не заговорит с ней и тем более не ответит взаимностью на ее невнятные чувства и желания, давили и подкатывали обиженные слезы.
Первым не выдержал Рамштайн, дождавшийся пока блондинка впадет в дремоту и улизнувший из комнаты. Да, малодушно и трусливо сбегать вот так от неуравновешенной барышни, но что поделать - кушать то хочется. К тому же, он надеялся дать себе возможность подумать, что же теперь делать, а заодно попробовать поискать Альдена. Ясно, что она сама к нему не пойдет, да и если случайно увидит, то явно не попытается сгладить конфликт. Но он все таки взрослый мужчина, а значит, соображать должен лучше малолетней девочки, и именно это кот собирался до него донести.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Внутренний двор замка (Рамштайн) ]

Отредактировано Дезире (2017-12-15 00:21:14)

+2

124

Однако у сегодняшнего вечера в рукавах еще были припрятаны некоторые неприятные сюрпризы, которые Ричард никак не ожидал увидеть. Девочка, еще мгновение назад подавшаяся навстречу, изменилась в лице и убрала от себя его руки. Верол выпрямился и посмотрел на нее в упор, ожидая каких-то объяснений. Она томить не стала.
- Вам не кажется, Ричард, что вы слишком много себе позволяете, сомневаясь в моих умственных способностях?
Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Как он вообще мог не сомневаться в ее умственных способностях? Как не мог в этом сомневаться ее собственной кот, Бриенна и все прочее окружение, что видело их сегодня вместе? Глупая Дезире, с радостью бегущая навстречу одному из самых страшных обитателей Ордена, отдающаяся ему с покорностью жертвенного агнца, следующая даже самой мизерной манипуляции – ревности, зависти, унижения. Он мог бы сказать ей убить себя – и она только спросила бы, как именно. Разве имела здесь место быть некая разумность или рассудительность? Она смотрела на все затуманенным детским взглядом, но все равно возмущалась, когда ее в это тыкали носом. Она старалась быть твердой и решительной, но по-прежнему не поднимала на Ричарда глаз. Они оба знали, что вся ее напущенная суровость спадет, если она посмотрит на него, ибо совсем не она тут решала, как будут развиваться события. Но Верол не требовал, хотя мог бы прервать этот поток раздражения и взять ее силой, он молча слушал , не отводя взгляда.
- Вы ждали, что я, подобно большинству, с визгом забьюсь в угол и в ужасе закрою глаза, пожалев о том, что попросила? Что такая... необычная внешность вашей второй ипостаси заставит меня разом забыть о том, что вы тем не менее остались тем же? Если так, то прошу прощения, что разочаровала. Но для меня не имеет никакого значения ваш облик, даже самый страшный и непривычный. Я не стану бояться вас только из-за него.
Нет, он ждал вовсе не этого. Ему не нужен был пустой страх просто из самого страха, не нужны были визги и слезы, не нужно было ее тельце, свернувшееся калачиком в углу. Верол начинал эту демонстрацию не для того, чтобы потешиться ее ужасом перед монстром. Будь ему нужно именно это, он бы просто вошел в кабинет к малолеткам и обернулся там, упиваясь тем, как впечатлительные десятилетние дети шарахаются в стороны. Но подобные показные представления претили ему столь же сильно, как человеческая глупость, ибо они стояли слишком близко друг к другу, а от Дезире ему нужно было понимание. Если бы она была настолько умной, как сама считала, то увидела бы что-то большее, чем страшное лицо, которое просто не нужно бояться, создав удивительный контраст с поведением толпы. Но девочка свои способности переоценила, Ричард же промахнулся в том, что допустил возможность их истинности. Теперь Дезире ждала похвалы уже за то малое, что сделала, а он не собирался этого делать только потому, что она опознала в дереве живое существо. Она ведь так и не поняла, почему оно было спрятано на той картине.
Только выплеснув, казалось, всю свою внезапно накатившую обиду, Дезире отпустила руку Ричарда. Поднять глаза она, впрочем, так и не осмелилась, вовсе отвернувшись к окну и отрезав в зародыше любую возможность того, что инквизитор воспользуется своим положением.
- Спасибо, что проводили, инквизитор Верол. Доброй ночи.
Девочка поставила точку. Верол несколько секунд простоял на месте, проверяя тем самым ее уверенность, но в итоге подобралвзял со стула одежду, надел туфли, накинул на плечи рубашку. Подобрав трость, он направился к двери.
- И вам доброй ночи.
Пожалуй, только это брошенное через плечо прощание и могло показать, что не только одна Дезире не была готова терпеть в людях то, что считала неприемлемым. Уже на коридоре инквизитор застегнул рубашку и накинул на плечи плащ, скрыв от глаз непосвященных любые следы непотребства, что творилось в комнате у нерадивой ученицы. Но час был уже поздний, а вставали будущие и нынешние инквизиторы рано, так что встретил Верол на своем пути лишь какого-то молодого коллегу, который бодал лбом дверь и пытался в темноте попасть ключом в замочную скважину, совершенно не замечая за своей усталостью случайных свидетелей неказистых попыток попасть домой. Ричард ему помогать не стал, скрывшись в своих покоях.
На горизонте еще даже не начал заниматься рассвет, когда в его дверь настойчиво постучалась чья-то тяжелая рука. У инквизиторов не было четкого графика, долг мог позвать в любое время дня и ночи, и именно этот долг воззвал к Веролу в тот смутный предрассветный час. Четкий приказ, свиток, содержавший описание ситуации – и уже через час Ричард покинул замок, направляясь в сторону Кагалана.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Окрестности Кагалана [события после прыжка] ]

Отредактировано Ричард Верол (2018-02-01 19:02:56)

+1

125

День 7 числа месяца Страстного Танца 1647 года

Казалось, что хуже ей быть уже не может. Дезире медленно, но верно сползала в незнакомое ей депрессивное настроение, поглощающее без остатка и возможности выкарабкаться наружу. Ничего не радовало, да и не могло - все сломалось. И сломалось ее собственными руками, словами и действиями. Мозг устало, но настойчиво и бессмысленно перемалывал снова и снова события возле старой мельницы, снова и снова возвращался к произошедшему на банкете и в комнате. Ошибки, совершенные по глупости или незнанию, бесконечно курсировали по замкнутой линии, не позволяя вырваться из круга самобичевания. Она все думала, что же можно было сказать или сделать, чтобы предотвратить те события, или хотя бы, чтобы хоть немного их сгладить, но все упиралось лишь в то, что иных вариантов она не видела. Лишь каждый раз убеждаясь, что она по-прежнему никому не нужное существо. Она вовсе не жалела себя, отнюдь. Лишь принимала эту точку зрения как неизбежную данность бытия.
И тем не менее, хуже стало - раздался стук в дверь. Полукровка лишь слегка повернула голову в ее сторону и продолжила орудовать иглой. Брюки, одолженные у Лео, сами себя не зашьют, а разбрасываться вещами она не привыкла, всегда бережно относясь к одежде и предметам быта, за неимение возможности по первой необходимости заменить их на новые. Швы ложились ровно, обещая быть незаметными по окончании работы. Рубашка, полностью вычищенная и аккуратно сложенная, уже лежала на столе. Зато стоило пришедшему представиться, как четко выверенные движения сбились и игла все же вонзилась в палец, заставив девушку невольно ойкнуть и машинально облизнуть его. Мысли сбились с размеренного круга и разбежались в разные стороны, в панике вопя что-то невнятное. Девушка не знала, как сейчас стоит реагировать, она вовсе не ожидала, что он придет. Надеялась, где-то глубоко внутри, но не верила. Впрочем, поднявшую было голову надежду она быстро задавила - скорее всего Альден следовал необходимой формальности, ведь он до сих пор являлся ее наставником. «Может стоило обратиться к Венс, чтобы мне дали другого... Вряд ли он сделает это сам, а учить меня для него теперь станет совсем противно, после случившегося. Предложу, наверное, сейчас...»
Дез поспешно отложила шитье, подошла к двери и несколько раз глубоко вздохнула, цепляя на лицо равнодушную маску, прежде, чем открыть дверь. Спрыгнувший с рук Лео фамилиар молча продефилировал к столу и невозмутимо уселся на краешке. Девочка недоуменно нахмурилась, пытаясь понять как они вообще встретились да и зачем. Сложить два плюс два оказалось простейшим делом и она поджала губы, пряча взгляд от брата. Она даже не взялась бы предполагать, что именно кошак рассказал ему, но наверняка ничего хорошего, учитывая его отношение к Ричарду.
- Добрый день, инквизитор Альден, - лоддороу отошла, пропуская мужчину в комнату, и закрыла за ним дверь.
Только после этого она все же подняла глаза и оглядела искателя, подмечая легкий загар и общий, несколько посвежевший, вид. Кольнула легкая обида, что он развлекался, пока она была на непонятной грани жизни и смерти, таская на себе кулон, но Дезире быстро прогнала ее. Лео не был ей ничем обязан, а после всего случившегося тем более. Она сама надела тот кулон, не задумавшись о последствиях, сама разворошила его прошлое, вырвав наружу признание об их отце, сама своей истеричной реакцией спровоцировала последствия. К тому же, она не взялась бы судить о том, каково после этого было ему, да и как вообще он себя чувствовал, ведь ничего не знала о его жизни, на самом-то деле. И, немного помолчав, попутно скользя взглядом по инквизитору, девочка поняла, что на самом деле чувствует.
- Я рада, что вы хорошо отдохнули, - уголок губ приподнялся в несмелой, но вполне искренней улыбке. - Вы выглядите намного лучше.
Полукровка смущенно отвела глаза и потерла ладони о брюки. Проколотый палец щипнуло и она вспомнила о прерванном занятии, поспешно вернувшись к столу. Оставалось зашить еще больше половины. Девушка глянула через плечо на искателя и обернулась, стыдливо сминая в ладонях ткань.
- Я сейчас зашью, это не долго. Не хотела портить вещи, - она присела на край стула и снова занялась штопкой, хотя дело шло из рук вон плохо - пальцы отказывались работать размеренно под взглядом наставника. - Извините. Заметно не будет, правда.

+1

126

[ Внутренний двор замка ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
7 число месяца Страстного Танца 1647 года, около полудня

- Добрый день, инквизитор Альден.
Холодно, официально, безэмоционально. Это было первое, что услышал Лео, когда дверь все же открылась, явив ему, замершему в дурном предчувствии и откровенно страшащемуся увидеть по ту сторону все того же юнца, смутно похожего на него самого, девушку, вернувшуюся в свой истинный облик. Лицо ее все так же хранило печать равнодушия, а губы не тронула улыбка при виде горячо любимого наставника. Она их поджала. Сожаление? Презрение? Злость? Дезире прятала глаза, не смея больше поднять на брата взгляд. Альдена все это задело, на краткое мгновение мелькнула предательская мысль, что все это зря, нужно было просто узнать через третьих лиц, что именно здесь происходит, а после переговорить с Венс с глазу на глаз и по вопросам нежелательного и откровенно запрещенного правилами Ордена наставничества, и по поводу поползновений Верола, от которых откровенно несло дурными намерениями и огромными проблемами, могущими обернуться чем-то фатальным. Но он уже был здесь, и именно он тут был старшим и по званию, и по опыту, и по возрасту, и именно ему нужно было взять разрешение ситуации в свои руки, потому что как бы Дезире ни кричала о своем уме, находчивости и самостоятельности, за эти дни она явно продемонстрировала собственную несостоятельность. Она не была готова решать свои проблемы и нести ответственность за принятые решения. Ее все еще нужно было направлять, ей нужна была помощь. Именно эта ноша легла на его плечи, и отказ от наставничества едва ли снял бы ее с него. Он по-прежнему был этой девочке старшим братом. Больше приглядывать за ней было некому, она не была нужна ни матери, ни другим родственникам с той стороны. Иначе она вряд ли бы оказалась в этой организации.
Альден прошел в комнату. Минуло несколько гнетущих секунд молчания, в течение которых Лео созерцал свою выстиранную и аккуратно заштопанную рубашку, сложенную на столе, а Дез рассматривала его. Его удивило то, что она не выкинула одежду ненавистного наставника или не пустила на тряпки, ее – что наставник отдыхал, пока она металась и страдала. Когда Альден повернулся к ней, дабы наконец что-то сказать, пусть даже и про рубашку, ибо тишина уже начинала становиться неуместной, он увидел, что девушка улыбается. К еще большему его удивлению, в улыбке не было ни издевки, ни яда.
- Я рада, что вы хорошо отдохнули. Вы выглядите намного лучше.
«Ты тоже выглядишь намного лучше».
Искатель чувствовал себя премерзко. Какие бы оправдания он себе ни находил, он не должен был ее оставлять. Он не должен был отправляться с Сай в Сезию, не должен был позволять себе расслабляться. Пусть даже именно в этом отпуске ему и указали, что следует делать и как себя вести, и, следовательно, это тоже была важная веха в его становлении достойным покровителем для Дезире, это все равно было предательством, даже если обязательств как таковых они друг перед другом заиметь не успели, равно как и не давали никаких обещаний. Они едва успели познакомиться.
Под его взглядом она снова потупилась, смущаясь. Ей было в высшей степени неловко находиться с Лео рядом, и она сделала единственное, что могло дать ей некую уверенность – бросилась к оставленному шитью, пообещав, что вот-вот закончит, а результат превзойдет все ожидания Альдена. Ему же было совершенно наплевать на одежду, он продолжал смотреть на девушку, на ее срывающиеся и дрожащие пальцы, на ее мечущийся взгляд, на складки на ткани, образующиеся под ее суетливыми и беспокойными руками. Она села и ушла в работу, силясь делать вид, что только штопка занимает все ее внимание. Все так же молча Альден ссадил Шума на стол, где уже восседал кот Дезире, а после обошел стул и присел на корточки перед самой девушкой. Очень спокойно и осторожно он забрал у нее из рук свои брюки и иголку и переложил их на стол.
- Извини меня, - поразительно ровно начал он, и стоило ему только произнести первые слова, как путающиеся мысли собрались в последовательную и изящную канву. – Я не должен был тебя бросать. Мне хочется сейчас сказать, что я не планировал этого отдыха, что все вышло не по моему желанию, но все равно бы слукавил, ведь мне никто не запрещал в любой момент вернуться в Ацилотс. Я был зол, Дезире, и воспользовался возможностью оставить все свалившееся на меня где-то далеко и не думать о нем хоть немного. Низкий поступок. Пока я прохлаждался, ты впуталась во что-то невообразимо более страшное, чем этот несчастный амулет. Больше такого не повторится.
Альден от нее не прятался, смотрел прямо в глаза, пока говорил. Не юлил, не прикрывался какой-то своей истиной и не пытался оправдаться. Просто взял и признал огромный кусок своей вины в том, что случилось с этой девочкой.
- Я действительно знал, как снимается артефакт. Но Инквизиция уничтожает его копии не просто так, будь с ним все легко, радикальные меры не потребовались бы. Человек, взявшийся за спасение жертвы этого артефакта, берет на себя колоссальную ответственность, ведь сами его действия могут отобрать то малое, что паразит отмерил человеку. Я на себя ее взять не смог, понадеялся, что ты обратишься к кому-то более сведущему, у кого были хоть какие-то шансы тебя не убить. Правда, подразумевалось, что ты к врачам пойдешь, а не к Веролу.
Самая сложная тема. Кот сумел донести до Лео, что Дезире умудрилась влюбиться в обаятельного и загадочного ублюдка, который просто обошелся с ней лучше, чем брат, которому следовало поступить подобным образом многим раньше. Но это то, что требовалось решить, причем решительно и радикально – и мягко одновременно.
- Он тебя спас не по доброте душевной, Дезире. И не потому что ты красивая девушка, которая привлекает его. Ты для него маленький наивный ребенок, который в силу своего возраста и отсутствия жизненного опыта сделает любую глупость, о какой он пожелает. Он успел пожить на этом свете в несколько раз дольше нас с тобой вместе взятых, и на его руках столько крови, что ты не сможешь всю ее себе представить. Его спускают тогда, когда счет жертвам вести никто не будет, потому что ему наплевать, кого убивать – виновных, случайных свидетелей, просто проходивших мимо, кто подвернулся под руку. Его не подпускают к ученикам, потому что его удовольствия стоят для него выше долга, и он куда охотней уничтожит этих детей морально и физически, чем научит чему-то. Изувечит и искалечит, поиздевается, а потом бросит. Ты понимаешь, что он сейчас делает это с тобой? Ты уже отдала ему то, что его интересовало, это вопрос времени, когда он наиграется и выбросит тебя. Он не будет тебя любить, не станет на тебя растрачиваться. Хорошо, если просто оставит, как наскучишь. Но скорее всего он тебя разорвет на ошметки и спрячет очень глубоко в земле, где тебя никто не найдет. Я понимаю, что ты чувствуешь, Дезире, я тоже влюблялся, мне тоже это выходило боком, но я для тебя такого не хочу. И твой фамилиар этого не хочет, он боится за тебя, потому что уже видел, на что этот человек способен. Скажи мне, что ты это все понимаешь.

+1

127

Первым желанием было вцепиться в несчастные брюки и не выпускать их из рук, но Дезире поборола это детское желание спрятаться за что-нибудь и подняла глаза на Лео. То, что он собирался с ней серьезно поговорить было ясно как день, но ей было страшно. Она не хотела ничего знать, ведь он не мог сказать ей ничего хорошего, это точно. Рамштайн наверняка накрутил его, присочинив невообразимые ужасы к событиям последних дней, дабы сыграть на чувстве вины наставника. Но это было совсем не то, в чем она нуждалась. Лоддроу была уверена, что Лео не сможет ее понять, ведь ему наверняка не доводилось переживать все то, во что она окунулась за последнюю неделю. И уж тем более она не хотела, чтобы Альденом руководило это пресловутое чувство долга против его нежелания ее видеть. И тем не менее, первые же его слова повергли девочку в шок.
Вместо того, чтобы ткнуть ее носом во все совершенные по глупости ошибки, мужчина попросил прощения за свои. Это далеко не сразу уложилось в голове - столь дико и неожиданно прозвучало сказанное. Ведь он не должен был ей ничего и тем более оправдываться за свои действия. В конце концов глупой ученицей была именно она, а наставник мог руководствоваться собственными соображениями и делать то, что посчитает нужным, не обязанный в итоге держать перед ней ответ.
Девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами, но толком не видела - мешали стоящие в них слезы, делая образ Альдена нечетким и размытым. В ответ она сначала медленно кивнула, но сразу за этим отрицательно помотала головой. Она ничего не понимала. Он сказал ей правду, по крайней мере, он сам считал именно так. Но верить в это ей не хотелось, а потому мозг упорно начал искать оправдания. И, что не удивительно, нашел. Из всех роящихся в голове оправданий каждому высказанному обвинению в адрес Верола, одно лишь звучало достаточно внятно для того, чтобы быть озвученным - «ты совсем его не знаешь». Дезире открыла рот, чтобы сказать это, но с губ сорвалась фраза, что была многим важнее и многим дольше крутилась в голове девочки.
- Прости, Лео. Я не должна была говорить тебе все это, права не имела, - ресницы дрогнули и слезы все же пролились, - Я так обрадовалась возможности узнать о нем больше, что не подумала, что может быть все так... что окажется совсем иначе. Я столько лет думала, что он герой, а он... Когда я увидела тебя в библиотеке и поняла, что тебя сделали моим наставником, то так испугалась, что ты узнаешь правду. Боялась, что это может очернить его в твоих глазах, а оказалось, что больше уже некуда, - полукровка спрятала лицо в ладонях и слова, до того уже наполовину проглатываемые вместе со слезами, зазвучали совсем глухо. - Я вовсе не ждала, что ты будешь соответствовать каким-то моим идеалам, я просто всегда изумлялась тебе. Я думала, что если у меня получится тебя понять, может быть стать немного похожей, то потом, когда бы ты узнал правду, то может смог бы обрадоваться. Я знаю, что это невозможно, но мне так этого хотелось. Никому никогда не нужны были мои эмоции, они только раздражали окружающих, поэтому проще прятать их. А тебя это раздражает, но я не умею по другому, Лео! Я не хочу, чтобы ты оставался моим наставником против воли, не хочу, чтобы ты столько лет меня просто терпел, ведь в итоге все станет еще хуже, и ты меня совсем возненавидишь за эту обязанность, - она вытерла рукавом лицо, но эффекта это не дало, ведь бежать по щекам они не перестали. - Я схожу к Венс и расскажу правду, тогда тебе не придется быть моим наставником. Я... я не хочу, чтобы ты ненавидел меня.
Девочка несколько мгновений смотрела на Альдена, а после повернулась к столу и уткнулась носом в согнутые руки, окончательно зайдясь в рыданиях. Ричард и все с ним связанное отошло на второй план и перестало иметь значение. Сейчас, в эту минуту, ее волновало только и единственно одно - отношение к ней Лео. Верол не успел стать кем-то незаменимым в ее жизни, хотя нельзя не признать, что за эти несколько дней он плотно залез ей под кожу. Но о брате она мечтала многим дольше, позволила себе понадеяться, что они могут стать если не семьей, то хотя бы друзьями. И теперь это все балансировало на тонкой грани, грозясь рухнуть в пропасть, вслед за мечтами об идеальном отце.

+1

128

Наверное, более всего Лео ожидал, что Дезире не воспримет его слова всерьез. Или же воспримет как данность, как нечто само собой разумеющееся, нацепив все ту же горделивую мину всезнающей девушки, которой она так старательно прикрывалась от мира. Той Дезире, которую она придумала, не нужен был ни наставник, ни советчик, она в свои юные шестнадцать лет все знала и умела сама, и лишь бросала укоризненные взгляды, когда кто-то куда как старше и умудренней ее делал банальнейшие ошибки, позволял себе лишнее и ничуть не раскаивался в своей глупости и дерзости. Альден не ожидал, что эта маска треснет по-настоящему, пусть даже она и скрипела везде и всюду, а девочка прятала глаза, потому что в ответном взгляде крылся последний рубеж, который ее выдержка бы не смогла осилить. Но инквизитор все равно добился своего. Он не знал, чего в свою очередь от этого разговора ожидала лоддроу, но слова извинения заставили ее наконец посмотреть на него, сменив вежливость и смущение на лице на неприкрытое удивление. А потом в ее глазах появились слезы – и вот к этому Альден оказался не готов. За столько лет он так и не научился иметь дело с женскими слезами и истериками, и поскольку Дезире по-прежнему молчала, послушно дослушав его до конца и ни разу не перебив, дабы высказать собственное «но», предательская мысль об отступлении и редкостной неудачности этих переговоров снова набатом раздалась в голове. Инквизитор своему малодушию простора не дал, задушив его в зачатке. Он был нужен здесь и сейчас, что бы лоддроу ни сказала.
А сказала она снова совсем не то, чего от нее стал бы ожидать любой свидетель этого разговора. Не было ни попыток обелить себя и Верола, ни даже детского отступления в глухую оборону, когда речь зашла о чем-то слишком личном и в какой-то степени интимном. Дезире окончательно расплакалась, и слова хлынули из нее таким же потоком, что и слезы.
- Прости, Лео. Я не должна была говорить тебе все это, права не имела. Я так обрадовалась возможности узнать о нем больше, что не подумала, что может быть все так... что окажется совсем иначе. Я столько лет думала, что он герой, а он...
Альден видел, что девочка умудрилась не воспылать ненавистью к нерадивому папаше, который бросил ее, как ненужное барахло, напротив, нарисовала у себя в воображении героя, который просто не смог остаться с ней, ибо мир не ждал, ему требовались такие люди, как он, чтобы поддерживать справедливость и счастье. Это было удивительно само по себе, и видят боги, Лео был бы рад, окажись все действительно так, ведь дети родителей не выбирали, а с Иллая хватило бы и одного сына, которого он всю жизнь безуспешно пытался сломать. Но старый инквизитор умудрялся отравлять мир даже из могилы, его пороки тянулись шлейфом за ним сквозь годы, находя отклик то там, то здесь, выливаясь в очередную трагедию. Разве мог предположить Альден, что даже после того, как он лично оборвет жизнь этого человека, тот посмеется ему в лицо, когда спустя несколько лет перед мужчиной будет плакать разочарованная в своих иллюзиях младшая сестра.
- Я вовсе не ждала, что ты будешь соответствовать каким-то моим идеалам, я просто всегда изумлялась тебе. Я думала, что если у меня получится тебя понять, может быть стать немного похожей, то потом, когда бы ты узнал правду, то может смог бы обрадоваться. Я знаю, что это невозможно, но мне так этого хотелось.
В этом был весь Иллай. Казалось, что под его пальцами крошилось и шло прахом абсолютно все. Даже такой изначально низкий поступок, как измена, можно было повернуть другой стороной, сгладить углы, исправить хотя бы часть вины за него, установив нормальные честные отношения и ответив за свои деяния. Он предпочел сбежать, и теперь все стало слишком сложно, чтобы для радости нашлось место. Хотя Альден мог представить ту реальность, в которой он был бы очень рад даже такой сестре, пусть даже и совсем смутно. Все началось слишком неправильно.
- Никому никогда не нужны были мои эмоции, они только раздражали окружающих, поэтому проще прятать их. А тебя это раздражает, но я не умею по-другому, Лео! Я не хочу, чтобы ты оставался моим наставником против воли, не хочу, чтобы ты столько лет меня просто терпел, ведь в итоге все станет еще хуже, и ты меня совсем возненавидишь за эту обязанность.
Кажется, это были уже его слова, ведь это он вынуждал ее быть искренней и открытой. Даже сейчас Лео не был уверен, что Дезире драматизировала, пусть даже конкретно в этот момент она изливала все, что было у нее на душе. Долгие годы отстраивая стену отчужденности и равнодушия, ее уже не получится разрушить до основания полностью, не искорежив саму личность. Вопрос состоял в другом – готова ли она была если не пустить Лео на свою сторону, то хотя бы позволить сесть рядом с этой непробиваемой стеной? Ведь искатель мог попытаться, он ведь уже увидел, что там, по ту сторону. И разве не это ли нужно было ему самому – ощущать собственную нужность для кого-то? Его собственные связи рассыпались, оставив за собой одно лишь разочарование, и он почти ничем не отличался от Дезире. Так стоило ли отступать, даже толком не попытавшись?
- Я схожу к Венс и расскажу правду, тогда тебе не придется быть моим наставником. Я... я не хочу, чтобы ты ненавидел меня.
И что-то в ней оборвалось. Разумеется, она тоже думала о том, чтобы сменить наставника, наивно было бы предположить иное. Но вот последние слова заставили доселе собранные мысли в голове у Альдена снова разбежаться в растерянности, ибо в этом была суть. Лео даже бросил взгляд на Шума, который молча созерцал разговор вместе с котом, и оба они уподоблялись предмету интерьера, но тот и сам не нашелся, как хозяину помочь, вздохнул только. Едва ли кто-то из них троих знал, как лучше всего успокаивать до такой степени расстроенных девушек, поэтому Лео сделал первое, что пришло в голову – решительно привлек к себе и обнял, так и усевшись на пол вместе с лоддроу.
- Я не хочу, чтобы ты шла к Венс. Мы с тобой не обязаны продолжать то, что начал Иллай, именно поэтому я не буду тебя ненавидеть, пусть даже он сделал все, чтобы этим все и кончилось. Это все его проблемы, которые меня вообще никогда особо не волновали, пусть он хоть проклятиями исходился. Думаю, я был бы рад показать и тебе, что не пошел в его породу, и ты кому-то все равно нужна, - девушка была вся заплаканная, волосы у лица мокли и путались. Лео убрал их, а после так и продолжил гладить, успокаивая. – Я ведь на самом деле просто никогда не думал о том, что у меня может быть сестра. Наверное, стоило бы, ведь я был не самым примерным сыном, а в шестнадцать Иллай и вовсе отрекся от меня, лишив наследства, фамилии и прочих сомнительных радостей родства с ним. Так что я и сам вроде как без роду и племени, тоже не угодил, - на последнем слове инквизитор даже усмехнулся, да вот как-то горько. - И я не хочу выгонять тебя, ведь у тебя еще есть шансы стать мне семьей.

+1

129

Дезире не сразу осознала своё перемещение в пространстве, а когда поняла что случилось, то невольно дернулась в сторону и попыталась рефлекторно сжаться в комок. Ни разу на своей памяти она не могла найти случая, чтобы ее слёзы приводили к подобной реакции. Разве что Рамштайн иногда выказывал свою молчаливую поддержку и старался отвлечь девочку от тех или иных переживаний. Она испуганными глазами смотрела на Альдена, ощущала осторожное прикосновение его руки и боялась спугнуть нечто хрупкое, что повисло в воздухе, нечто такое, что ощутила даже она, совершенно не разбиравшаяся в межчеловеческих отношениях и чужих эмоциях. Внутри все восстало против этого чужого прикосновения, хотелось отползти подальше, чтобы никто не смог дотянуться до нее, чтобы с кожи стек этот ледянящий мороз, буквально сковывающий суставы и перебивающий дыхание. С Веролом было иначе, тогда все было логично и оправдано, тогда чужие касания имели смысл. Сейчас же прочно устоявшееся восприятие этой логики не находило.
И тем не менее, лоддроу сознательно сдерживала эти порывы, через вдох задерживая дыхание и плотнее обнимая себя за плечи. Не смотря на воцарившееся в голове смятение, она не пропустила ни одного сказанного слова, а когда до неё дошёл их смысл, то девочка воззрилась на наставника с нескрываемым удивлением, что в контрасте с бегущими по щекам слезами могло бы выглядеть комично, если опустить серьезность ситуации. Он утешал ее, вот в чем был смысл его сумбурных лишних действий. Следовало понять, разобраться, почему эти объятия должны были успокоить ее, ведь именно этого он и ждал по сути. Но сходу это не получалось, а тем временем Альден продолжал говорить, вызывая в заплаканных глазах еще большее изумление. На секунду девушка нахмурилась и шмыгнула носом, вытирая рукавом влажные щеки, попутно снова прокручивая сказанное искателем. Он снова ломал устоявшийся в девичьей голове шаблон, но на этот раз разбившееся ожидание не резало острыми осколками по оголившимся нервам. Несмотря на то, как началось их знакомство, к чему привели неосторожные слова и глупые действия, не смотря даже на причину ее существования, Лео все равно не погнал ее прочь, вместо этого попытавшись шагнуть навстречу, попытавшись понять. Мужчина смотрел на нее в ожидании ответа, но слишком много противоречивых мыслей роилось в голове, чтобы можно было слепить из них связный ответ. А потому она сделала первое, что пришло в голову - с опаской придвинулась ближе и медленно прижала щеку к плечу брата, в любой момент готовая отпрянуть прочь, если окажется, что вовсе не такой должна быть реакция. Понять, почему от ощущения чужого тепла слёзы снова потекли, Дезире не смогла. Она поджала губы, попытавшись сдержаться, и быстро глянула на инквизитора, а сразу после этого притихшая истерика вернулась с новыми силами и полукровка заревела едва ли не в голос, неосознанно хватаясь за его рубашку и утыкаясь лбом в плечо. Тейар знает почему, но становилось легче.
Когда этот нескончаемый поток слез все же иссяк, а лоддроу перестала вздрагивать от всхлипов и судорожно стискивать в кулаках ткань рубашки, самообладание начало постепенно возвращаться к девушке. Но говорить она начала прежде, чем на подкорку закрался стыд за такое несдержанное поведение. Она запомнила, что живые эмоци радуют брата больше показного спокойствия.
- Я очень хочу, чтобы у меня получилось, - чуть охрипший голос звучал приглушенно, ведь она продолжала прятать лицо на мужском плече. - Я постараюсь, чтобы получилось, Лео. Только не знаю, как правильно это сделать, - из груди вырвался судорожный всхлип, ознаменовавший собой окончание этой слезливой вспышки эмоций. Дезире отпустила рубашку и выпрямилась, робко подняв глаза на искателя. - Не беспокойся о... Кхм... Ричард больше не придёт, я знаю. Я его обидела, да и вообще разочаровала... - она невесело улыбнулась и слегка пожала плечами, - Не выходит у меня с людьми общаться. Но это не важно, - она машинально понесла руку ко рту, испугавшись, что он может не так понять ее слова и торопливо продолжила. - Я все равно буду очень стараться тебя не разочаровать, правда! Остальные не важно, не ты.

+1

130

Маленькая девочка, всю осознанную жизнь полагавшая, что прекрасно справится сама во всем и везде, не знала, что делать с самыми банальными объятиями. От Лео не укрылось то, как поначалу она дергалась и машинально хотела избежать контакта, как затихла, будто мышь под веником, не вполне понимая, что с ней будет дальше, как обнимала собственные плечи, силясь сгладить неприятное ощущение, которое возникло из-за действий Лео. Но инквизитор не отступал, потому что именно в этом проявлении участия и понимания и заключалась правильность межчеловеческих отношений, а не в холодности и отстраненности, из-за которых Дезире бросалась в крайности и находила беды на свою голову, всего лишь желая получить утешение. Но очень долго она противилась его попыткам и лишь смотрела напугано и изумленно, и в какой-то момент Альден уже не взялся судить, понимает ли она, что он от нее хочет, что он ей говорит и в чем убеждает. Он успел договорить, а она так и смотрела, будто дожидаясь того момента, когда он отпустит, ведь все закончилось, донести до нее было больше нечего, а сидеть на полу было неуютно и некомфортно, не говоря уж о внутреннем дискомфорте из-за чуждости их положения. Но в итоге в своих опасениях и ожиданиях Лео снова оказался не прав, и Дезире подалась навстречу, неуверенно и неловко, прижимаясь к его плечу. А потом снова заплакала, что, впрочем, вызвало у инквизитора только облегчение – он ведь действительно поверил, что она могла бы оттолкнуть его и отдалиться так далеко, как только позволяла комната, испугаться и снова закрыться, устрашившись откровенности, которую уже успела выдать. Альден бы не отступил, но если бы она не сдалась сейчас, насколько реальными были бы шансы расположить ее к себе после, не став при этом просто данностью, которая просто есть, которая просто пытается, но никогда своего не добьется, потому что самой Дезире это было не нужно? Не всем принцессам нужно спасение из их башен. Лео радовался, что это был не тот случай.
В этот раз инквизитор девушке не мешал, дал ей время выплакаться и успокоиться, обнимая и поглаживая по волосам. Уже было понятно, что лед тронулся, и торопиться больше смысла не было, пожалуй, даже напротив, ведь сам факт, что девушка больше не вырывалась, а льнула ближе, действовал куда лучше всяких слов, которые они могли сказать друг другу. А Лео внимал тому, как долго и сколь о многом она плакала, пока эти надрывные эмоции в ней не иссякли.
- Я очень хочу, чтобы у меня получилось, - голос лоддроу, направленный в рубашку и плечо Лео, звучал глухо и хрипло, даже в нем звучала вся ее заплаканность. Но говорила Дезире уверенно, будто и не сомневалась больше совсем. - Я постараюсь, чтобы получилось, Лео. Только не знаю, как правильно это сделать.
Раскрасневшаяся, все еще опасающаяся поднять глаза и посмотреть у пор – но решительная донельзя. И почему-то ей хотелось верить. Лоддроу, с которой они ругались ранее, не стала бы делать шаги навстречу или чем-то жертвовать, она бы потребовала принять ее и подстроиться, ведь это ее никто не понимает, ведь это только ей нужна любовь и поддержка, других можно разломать и заставить соответствовать, не ее. Альден же прятаться и не пытался, сидел перед ней, как есть, и разве что не торопился рассказать, в какой же правильный момент Дезире появилась в его жизни. Пока для этого было не время. Такая откровенность все еще могла ее отпугнуть.
- Не беспокойся о... Кхм... Ричард больше не придёт, я знаю. Я его обидела, да и вообще разочаровала... Не выходит у меня с людьми общаться.
В этом слышалась определенная горечь, и Лео с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться. Но чего он ждал? Что она просто возьмет и забудет? Что от его слов чувства просто исчезнут, будто их и не было? Девушка могла понять слова брата умом, но сердцу ведь так просто не прикажешь, из него вытравить богомерзкий образ будет куда как сложнее. Но Лео готов был за это взяться.
- Но это не важно, - сама себя оборвала Дезире двусмысленной фразой, которую инквизитор все равно понял верно. Они возвращались к вопросам насущным. - Я все равно буду очень стараться тебя не разочаровать, правда! Остальные не важно, не ты.
- Тогда пообещай мне, что сама не пойдешь к нему. И что не откликнешься, если он позовет. Это успокоит меня сильнее, чем твои заверения в том, что у него сейчас плохое настроение.
Потому что насколько Лео знал такой типаж людей, они никогда не обижались и не разочаровывались в подобной манере. Если бы Ричард не получил или не рассчитывал более получить от Дезире что-то, что только одному ему было ведомо, то едва ли вечно хмурую серьезную блондинку еще хоть раз увидели бы среди живых. Он бы пришел, неизбежно пришел, или устроил бы так, что девочка сама прибежала бы к нему, как уже сделала однажды. Лоддроу не понимала, во что ввязалась, но Альден воспринимал ситуацию чрезвычайно серьезно. Безопасней было наступить на ногу королю, чем привлечь к себе внимание Верола.
- Тебе больше не нужны такие способы получать заботу и участие, тем более что дал он тебе совсем не их. Я здесь и никуда не денусь, ты всегда можешь сказать мне, если тебя что-то беспокоит. И даже если ничего не беспокоит, а просто отчего-то тошно. И даже если все в порядке, а тебе просто хочется поговорить. Для того, чтобы тебя любили и слушали, совсем не нужно совершать подвиги и выслуживать внимание.
Лео знал, что Дезире он нужен и что однажды она перестанет бояться его касаний. Что действительно беспокоило Альдена и не желало уходить из мыслей, так это Ричард. Больше всего сверлил простой факт, что сделать с этим человеком что-либо было невозможно, что скорее этот проклятый таррэ сделает что-нибудь крайне нехорошее со всеми, кто заслонит от него Дезире, если он уже решил к ней прицепиться, но Лео был бы не Лео, если бы не попробовал. В конце концов, не такая уж и плохая смерть получилась бы.
- У меня для тебя кое-что есть, и я бы хотел, чтобы ты это приняла. Нам придется прогуляться до аптеки, так что если ты не занята сегодня, то было бы хорошо сделать это прямо сейчас. Я настаиваю, - глядя в глаза девушке, твердо произнес инквизитор.

0

131

- Тогда пообещай мне, что сама не пойдешь к нему, - Дезире поспешно кивнула, едва дослушав предложение. Но стоило Альдену заговорить дальше, как второй кивок замер, не закончившись, и девушка смущенно отвела взгляд. - И что не откликнешься, если он позовет. Это успокоит меня сильнее, чем твои заверения в том, что у него сейчас плохое настроение.
Ей очень хотелось ответить незамедлительным согласием, но врать брату в тот момент, когда казалось бы столь желанные близкие отношения замаячили совсем рядом, не хотелось еще больше. Лоддроу внимательно выслушала искателя, поглядывая на него искоса, и сама не заметила, как попыталась спрятать голову в плечи, скрывая собственные измышления, словно он мог прочесть ее мысли. У нее не было уверенности, что она действительно сможет отказаться, если внезапно на пороге возникнет Верол и позовет ее. Причем было даже неважно, куда именно позовет. Дезире толком не понимала собственного отношения к этому айрату, но при мысли о нем внутри что-то переворачивалось, заставляя сердце на секунду сбиваться с ритма. Девочке хотелось объяснить это Лео, но сейчас ей было слишком неловко, чтобы заводить столь интимный разговор, тем более не понимая до конца, что собственно она может вообще сказать об этом. Да и момент казался совершенно неподходящим, поэтому она кусала щеку и пыталась подобрать такой ответ, чтобы прямо сейчас вдребезги не разбить едва показавшуюся на глаза надежду.
От последующих слов на губах расцвела робкая улыбка, которую девочка по привычке попыталась спрятать, но то ли не получилось вовсе, то ли подсознание шепнуло, что это совсем не нужная жертва. Внутри что-то звучно хрупнуло и пошло трещинами. И пусть она все еще до конца не верила в то, что он действительно готов слушать ее и всегда быть рядом, но уже одни лишь эти слова заставили полукровку на мгновение подтаять и чуть-чуть опустить разросшийся вокруг нее ледяной щит отчуждения. При всем желании она не смогла бы сразу взять и отмахнуться от собственного устоявшегося мировоззрения, отринуть страхи, столь долгие годы подтачивающие ее изнутри, но теперь находиться так близко к другому живому существу без видимой на то причины было уже не настолько дико. Хотелось ему верить и она искренне старалась сделать это, усилием воли отметая каждое недоверчивое «но», которое упорно заползало в мысли. Пусть ничего не выйдет и когда-нибудь Альден все же отмахнется от нее, по крайней мере сейчас это было не настолько важно. Куда значительней был тот факт, что он, похоже, и сам верил в собственные слова. Почему? Как знать, в его жизни, судя по его же словам, все было далеко не радужно и прекрасно, как еще недавно рисовала себе это лоддроу. Так почему бы и ему не нуждаться в ней также сильно, как она нуждается в нем? Дикая, почти противоестественная мысль, но она умудрилась укорениться в мозгу, цепкими лапками вцепившись в подкорку, и исчезать отказалась.
- У меня для тебя кое-что есть, и я бы хотел, чтобы ты это приняла. Нам придется прогуляться до аптеки, так что если ты не занята сегодня, то было бы хорошо сделать это прямо сейчас. Я настаиваю.
Ученица удивленно моргнула и остановила собственные руки, которые неосознанно поправляли съехавшую набок рубашку искателя. Стало неловко за собственные действия и пальцы быстро сжались в кулаки, устремившись к груди девушки. Но Лео, осознанно или нет, сумел переключить ее размышления с пока бессмысленного катания по кругу на некую тайну. Что же это могло быть? Какой-то личный предмет? Оружие? Точно какая-то вещь, но какое значение она может в себе нести? Какой-то символ этой минуты, когда между ними возник хрупкий мостик доверия и возможного родства? Любопытство, не смотря на общий раздрай сознания, мгновенно проклюнулось и потребовало немедленно же подняться на ноги и бежать за раскрытием этой тайны. Дезире неловко поднялась на ноги и поправила одежду, глянув на фамилиара. Тот до сих пор уподоблялся статуе, глядящей в окно, и только ухо было локатором повернуто в сторону говоривших.
- Совсем не занята, - взгляд от кота метнулся на незаконченную штопку и блондинка чуть нахмурилась. - Разве что не закончила. Но могу ведь сделать это и позже, - она аккуратно свернула мужскую одежду и поискала глазами сумку, но тут же вспомнила, что рюкзачок остался в мансарде. - Ой... Сумку же оставила в аптеке, - впрочем, теперь ее было уже сложно сбить с мысли, ведь неведомая вещица громогласно верещала с конца столицы, пытаясь дозваться девушку. Она завернула одежду в своей плащ, чтобы ненароком не испачкать, и сунула сверток подмышку, обернувшись к Лео. - Я... - Дез неловко помялась, покусывая щеку и с усилием не отводя прямого взгляда от брата. - Я постараюсь никогда больше не приходить к Ричарду. Правда, - лоддроу все же опустила голову и тихо прошептала, пока щеки мгновенно наливались пунцовым румянцем, - Но мне кажется, что... у меня не получится, если он действительно позовет.
http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Мансарда на окраине столицы ]

Отредактировано Дезире (2018-01-26 18:10:20)

+1

132

Его радовало то, как радовалась Дезире, расцветая от его слов. И вот уже слезы сменились еще несколько нерешительной улыбкой, пусть даже лицо все еще было заплаканным и раскрасневшимся, и сидеть рядом ей было совсем не страшно, и беспокойные руки девочки будто сами потянулись навстречу, бессмысленно теребя его рубашку в попытках достичь некоего невидимого никому другому идеала порядка. Альден и не думал ее прерывать, что-то хрупкое возводилось между ними, да так быстро, что искатель только диву давался. Разумеется, требовалось время на установление доверительных и близких отношений, даже очень большое желание не отменяло период притирок, мелких ссор и обид, непонимания в какие-то моменты, требовалось время, чтобы узнать друг друга. Но искатель не ожидал, что так легко и просто примет Дезире в «свои», обозначит для себя, что пусть хоть весь мир горит, а с этой девочкой они так просто уже не разойдутся. В последние дни ему казалось, что доверие в нем умерло, равно как и желание кому-то открываться и подходить слишком близко со всей своей наивной простотой бесхитростного паренька с улиц. Причем даже не просто умерло, а еще и разлагалось рядышком, воняя и напоминая каждую секунду о том, что за такие ошибки надо платить достаточно дорого. Наверное, касайся это каких-либо других отношений, то так оно и было бы. Взять ту же Сай. Каким бы гладким ни вышло их общение в конце отпуска, Альден все равно не заходил в своих ожиданиях чрезмерно далеко, предпочитая думать, что как они легко сошлись, так и разойдутся, вероятнее всего, и останется на память о ней только недопустимо дорогой подарок, который ему пришлось принять вопреки острому желанию отказаться. Дружить с кем-либо инквизиторам было особенно сложно, ибо подобные отношения всегда подразумевали открытость и готовность довериться. Альден пока не был уверен, что готов, слишком свежи были впечатления от прошлого промаха. И оттого было удивительно, сколь непринужденно в его жизнь вошла Дезире, будто всегда там и была.
И надо ли говорить, что глаза ее загорелись особенным блеском, когда он рассказал про таинственную вещь, которую хотел ей отдать? Не алчным блеском, нет, но неудержимым любопытством, в коем процесс ожидания был многократно приятнее, чем сам подарок. Наверное, с таким лицом и с таким нетерпением она ждала новогодние подарки. Если, конечно, ей когда-нибудь доводилось их получать. Девушка поднялась, следом встал и Лео, машинально одергивая рубашку и взъерошивая волосы.
- Совсем не занята, - ответила Дезире. И правда, чем она могла быть занята, если наставник, который обязан был нагрузить учебой ее дни, стоял перед ней, такой же свободный и безответственный? Это была еще одна вещь, которую следовало исправить, но однозначно не сегодня. Альден все еще не обошел ее учителей, все еще не знал, с чего начать и какие дыры в ее подготовке следовало закрыть в первую очередь, что ей интересно, а что – нет. Предстояло много работы – но не сегодня. Однозначно. - Разве что не закончила. Но могу ведь сделать это и позже.
Лео бросил взгляд на рубашку. Одной больше, одной меньше, разницы никакой, а вот отдать ей всплывшую в памяти вещь было совершенно необходимо, причем чем скорее, тем лучше. Менее всего хотелось это дело откладывать, чтобы после забыть, а еще позже – пожалеть.
- Ой... Сумку же оставила в аптеке, - тем более что она и сумку оставила в аптеке. Вроде бы Альден действительно что-то такое видел, что бросилось в глаза своей… нездешностью, но как-то не задумался всерьез. Девушка продолжала метаться, сворачивая его вещи, бросая смущенные взгляды, причитать себе под нос, будто они сбирались на другой край света, и она внезапно начала вспоминать, насколько это не ко времени, а в печке вообще томятся щи, которые нельзя бросать. Лео спокойно ждал, подобрав на руки Шума, который созерцал девичье волнение с назревающей усталостью. Он был рад, конечно, что вся эта семейная история перестала напоминать трагикомедию, но холостяцкая жизнь без детей ему импонировала как-то больше.
- Я...
«Все-таки упрятала где-то щи, которые уже вот-вот убегут?» - Альден старался держать серьезное лицо, но напрашивающийся смех нет-нет да и проявлялся на лице: в дрогнувшем уголке губ, бровях, в выражении взгляда.
- Я постараюсь никогда больше не приходить к Ричарду. Правда.
Невидимая улыбка Альдена, так и напрашивавшаяся до этого, несколько померкла. Слова радовали, неуверенность и отведенные в сторону глаза – нет. Искателю показалось, что он чувствует это напрашивающееся «но».
- Но мне кажется, что... у меня не получится, если он действительно позовет.
В этот момент у Лео в голове возникло одно-единственное до крайности сильное желание – просто пойти и разобраться с занозой в заднице по имени «Ричард Верол» и завершить мировые страдания. Ей-богу, многие бы вздохнули с облегчением, не стань этого поганца. Другое дело, что дураком Альден не был, прекрасно представлял свои шансы против этого… чудовища. Пока следовало попробовать иначе.
- Я знаю. Но ты хотя бы попытайся, хорошо? Я придумаю, что с ним сделать, если он полезет слишком настойчиво. Придумаю.
В конце концов, однажды он уже придумал, когда пришлось принимать тяжелое решение. Но где-то еще теплилась надежда, что новая буря обойдет стороной.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Мансарда на окраине столицы ]

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Замок Инквизиции » Второй этаж. Комнаты учеников