За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Неоконченная история » Она всего лишь хотела быть собой


Она всего лишь хотела быть собой

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Участники: Шакти Ксорларрин, София Вердар;

Игрок-Мастер: Адель Кьюртен*список кликабелен и является очередностью постонаписания

2. Описание ситуации:
«Привет, мелкая! Кажется, я опять заблудилась… В каких дебрях ты упрятала свой Рахен?! Я ведь правильно помню, что ты там проживаешь, не? Та не суть важно, ты-то от этого не подрастешь. А чу это я пишу? А, точно, молвлю вон: к тебе я плету свои округлости. Работенка опять усадила меня в салазки и пнула по направлению к Зиннидо. Вспомнить бы еще причину… Вспомнить бы… А, точно, письмо же я тащу к дяденьке. Нехорошему такому. Усатому. Орден приказал его немного помучить. Работы на пять минут, а тащиться в двенадцатые дебри аж! Где мои златые?! Где пожрать?! Где мягкие перины?! Уф, ладно, пора жечь письмецо, уже светает. Ой... Кажется это оборотная сторона той писюльки, что я должна доставить... Бяда-бяда!»

1646 год месяца Долгих Туманов.
http://sc.uploads.ru/t/EwHdf.png   

Вы верите в судьбу? Нет? А я вот верю. Верю настолько, что уделяю внимание даже сущим мелочам: Вчера мне снился королевский экипаж, а за окном его мелькали дивные пейзажи… Тетушка сказала, что это к тому, что наяву мне предстоит сделать много интересных открытий и увидеть большое количество незнакомых людей, среди которых, возможно, встречу я и старого друга. Проверим же правдивость посланий судьбы, братец?

3. Дополнительно: Рахен. Первый уровень. Зиннидо. Этот город воистину погряз в омуте безнравственности. Порос порочностью. Затоплен отбросами общества. Сыро. Холодно. Страшно. Этот клочок земли не знает пощады, не знаком с милосердием. Не съешь ты – съедят тебя. Каждый выживает, как может… Кто-то лучше, кто-то хуже.

[float=right]http://sb.uploads.ru/t/sbV3w.png[/float]Наглядным примером выживания будет бордель «Пляшущая Перловица», расположенный на границе уровней Зиннидо и Ворго. Веселое название, но сложная история. Приветственные улыбки, мягкие изгибы тел, алкоголь, приятное общество, дурманящий аромат табака – здесь ты получишь все, были бы деньги. Женщины, мужчины, дети. Блондины, брюнеты, шатены. Ассури, алла, эльфы. Смуглую ли, бледную ли.  Чего жаждет твое тело? Кого возжелаешь ты?! Здесь никто не ведает правды, здесь плетутся сетями интриги. Здесь тот мир, в котором ты обязан быть кем угодно, но не самим собой, ибо ты – товар и покупателя не интересуют твои мысли и желания.
[float=right]http://sb.uploads.ru/t/U6MEF.png[/float]Публичный дом. Ничего примечательного. Пошарканные стены. Пыльные окна в переливах огней. Три этажа разврата. Три накрененных этажа и захудалая крыша с полопавшейся кровлей. Но даже в это строение не так-то просто пробраться. Не поверите, но это заведение шикарно для Зиннидо. Слишком роскошно, чтобы пускать сюда первого встречного. Наверное, именно поэтому-то госпожа Ангвен и распорядилась, чтобы ‘гости’ приходили только по приглашениям. Получить его сложновато, но опять-таки, деньги решают проблему.
[float=right]http://sc.uploads.ru/t/1waYr.png[/float]Первый этаж заполнен шумом, гамом и затхлым воздухом с нотками кислого эля. Что поделать, здание, так же как и Рахен, имеет несколько уровней, разительно отличающихся друг от друга и этот, как вы уже поняли, низший. Сюда попасть непросто, но не невозможно. Здесь можно встретить всех, кто решил хорошенько нажраться. Алкоголя достаточно, работниц не очень, а вот посетителей с избытком. Мебель, охрана, ковры – все есть, что требуется для удобства, пусть и стоит копейки. Этот этаж не требует особого внимания, посему, дамы и господа, поднимемся по лестнице с хозяйкой заведения выше.
[float=right]http://sc.uploads.ru/t/ivXfB.png[/float]Второй этаж. Для его описания лучше всего подойдет слово «прелюдия». Карман здесь быстро пустеет, глаза разбегаются, а возбуждение молниеносно возрастает. Мягкое свечение подвешенных ночников, расшитые ковры, удобные кресла. Приятные запахи,  массивные шторы, широкие окна.  Обилие хорошей выпивки, вкусной стряпни и... Какие тут девушки… А какие мужчины… А как их много! Именно здесь госпожа Ангвен лично беседует с посетителями. Да, их мало, но прибыль от них в сто крат больше, чем от сброда низшего уровня. Впервые перешедший на этот этаж крикнул бы что-то по типу: «Вот оно – счастье!!!», но этот глупец просто не поднимался выше… Пройдемся еще чуть-чуть?
Вот он, предел мечтаний жителей нижнего уровня. Вот она та жизнь, которую они желают себе. Вот он тот этаж, который славится и вне пределов обители падших. Он заполнен комнатами. Множественными. Богатыми. Поражающими рассудок своим разнообразием. Здесь можно встретить в изобилии зеркала. Здесь можно понежиться на мягких перинах. Здесь можно было бы и жить, но мы же в борделе… Так что вы и сами понимаете для чего предназначены эти комнатушки. Правильно, мои дорогие?

Уточняющие детали №1

[float=left]http://sa.uploads.ru/5ewa4.png[/float]

Высокая, статная женщина. Ее сероглазый взгляд пронизывает приятным волнением, тембр голоса заставляет застолбенеть, а изящные движения, преисполненные грацией, вынуждают сорвать со своих уст множественные комплименты, направленные  в сторону этой госпожи. Она хитра, умна и расчетлива. Ее сладкая улыбка стоит дорого, смех ее мелодичнее храмового хора, прикосновение же ее подобно милости короля. Она та, кто прославилась под псевдонимом Меретри. Мисс Ангвен – златовласая управительница борделя «Пляшущая Перловица» к вашим услугам.

Уточняющие детали №2

[float=left]http://sa.uploads.ru/t/WNfY6.png[/float]

Третий этаж. Комната №33. Она не столь богато отделана. Не столь наполнена. Не столь вычурна. Но при всей своей простоте в ней читаются дворцовые нотки. Высокие потолки, деревянные полы, камин на треть стены. Мраморная отделка. Широкие балки. Роскошная двухместная кровать, окруженная балдахином. Мягкий широкий ковер. Расписные окна. Редкие свечи. Здесь нет лишних деталей, нет и недостающих. Просто нет нужды в объяснениях и красочных описаниях, ведь эта комната под стать золотой клетке.

Отредактировано София Вердар (2014-05-08 21:29:04)

+3

2

[float=right]http://s61.radikal.ru/i171/1405/a6/f86fec88b798.png
[mymp3]http://ato.su/musicbox/i/0514/65/a7692f.mp3|Verne Langdon - Carnival Of Souls[/mymp3][/float]
Если бы у Изнанки была своя Изнанка, ею бы стал нижний уровень столицы - Зиннидо.
Белобрысая шадос по обыкновению подняла взгляд к небу, взглянула на прикрытый облаками грязно-жёлтый серп луны, затем мельком оглянулась назад и, заметив за собой «хвост» в лице арбалетчика и коротко-стриженной нищенки, продолжила свой путь. В этой обители человеческих пороков, извращений и беспринципности следовало держать ухо востро. Шакти сомневалась, что кто-либо из добропорядочных граждан, живущих на остальных уровнях столицы, захотел бы прогуляться по улицам одного из худших районов всего континента. «Если не худшего,» мысленно отметила девочка. Но даже в хаосе, таким как эта вшивая помойка, есть некая система, пусть она и не ясна людям, не имеющим за собой никаких тёмных делишек. Власть – это всё. Тот, кто обладает ею, может пройтись среди шакалов нетронутым, а в таком месте как Зиннидо власть и вовсе равна вседозволенности. Шакти понимала, что на каждом углу её могут ограбить, прирезать или же исхитриться и сделать ещё что-либо из уймы тех вещей, которыми славятся отъявленные преступники, ежедневно плюющие не только на законы, но и на человечность как таковую. И всё же она была смела по одной простой причине – там, на верхних уровнях, всем был известен род Лауфенбергов, чей глава заседал в Совете Старейшин, а здесь, на нижнем, даже последняя собака могла ответить на вопрос «кто такой Маркиз Юродивых». И хотя он не являлся покровителем всего района целиком, его люди ощущали себя в Зиннидо более чем уверенно. Шадос, к слову, служащая ему чуть менее полугода, ещё не была так узнаваема, как хотелось бы, потому-то за ней по пятам и следовала подстраховка. Вот же они – арбалетчик и нищенка сзади, по крышам перемещается парочка магов, спереди дорогу стережёт уже немолодой, но надёжный на все сто процентов дракон. Моментами Шакти вылавливала его взглядом, но он столь умело перемещался в тенях, что складывалось впечатление, будто он не родился от смертной женщины, а был выплюнут тьмой.
Выйдя на пересечение улиц, маркизова прислужница остановилась перед трёхэтажным зданием, размещённым на углу. «Поистине перловица посреди отстойника». Внешне бордель мадам Ангвен ничем не выбивался из общей картины первого уровня города, но Шакти, уже разок побывавшая внутри, прекрасно знала, что содержание оправдывает название. Насколько ей было известно,  сие развлекательное заведение «Пляшущая Перловица» предназначалось отнюдь не для местного сброда. Случалось, что заглядывали сюда и титулованные особы, правда, уровень их конспирации был настолько высок, что отличить их от местных уличных попрошаек было просто невозможно. «Ни дать ни взять Ильгины Чертоги,» размышляла шадос, направляясь к единственному входу, освещаемому блёклым фонарём, «рабы задрались бы до смерти, лишь бы только быть направленными сюда». Про подборку рабочей силы Шакти тоже всё было хорошо известно – ещё месяц назад она присутствовала на переговорах, в ходе которых пять юношей и восемь девушек были перепроданы в этот бордель. «Всё на ваш вкус, добрые господа. За ваше золото мы добудем вам даже вивариина-козочку, если вам так будет угодно,» паясничала девочка, приоткрывая дверь и входя в мир, который так разительно отличался от того, что она оставляла позади.
Обычно охрана на входе убеждалась в том, что посетитель – ожидаемый гость, но эта ночь была всё же необычной.  Маркизова прислужница беспрепятственно прошла внутрь и прямиком направилась к лестнице, не обращая внимания на попойку и веселье, царящее вокруг. Невзирая на то, что обстановка была весьма приятной, Шакти по собственной воле сюда бы не пришла, ибо попросту на дух не переносила шлюх любого пола. Да, они были такими же рабами, как и все остальные подневольные люди, но торгашество собственным телом на её взгляд было просто презренным. Определённо, белобрысая шадос никогда не испытывала жалости к трём типам людей – предателям, пьяницам и проституткам. Но, тем не менее, на это задание она так или иначе вызвалась бы сама, даже если бы её изначально и не выбрали.  Впервые она имела личный интерес к происходящему. Заключался он в том, что Шакти разыскивала важную для себя персону.
Полынь, её «дражайший» наставник, будто бы в воду канул несколько дней назад, прихватив с собой девку из «Пляшущей Перловицы».
Это стало неожиданностью для всех, кто когда-либо его знал. Полынь прислуживал маркизу ещё с тех времён, когда он ещё не был Маркизом Юродивых, то есть, до начала его деятельности в подполье. Шакти, провёдшая с ним в тесном контакте чуть больше двух месяцев, тоже пребывала в растерянности от его поступка. По следам беглецов были пущены лучшие из Гончих, и практически впервые это не дало никаких результатов. «Куда ты запрятался, ублюдок?» не понимала шадос. «Куда, раз тебя не могут найти ни под землёй, ни в воде, ни в воздухе?»
Маркизова прислужница оглянулась назад, посмотрела на приоткрывшуюся дверь и шмыгнувшего внутрь белоснежного зверька. Люсьену было поручено держаться от неё в стороне и, по сути, он должен был находиться с кем-то из спутников Шакти, но своего фамилиара она не доверила бы даже родной матери. Убедившись, что с ним всё в порядке, девочка пошла дальше и вскоре поднялась на второй этаж. В мягком приглушённом свете ей навстречу выплыла статная женщина, и, если бы не её драконьи глаза, шадос наверняка подумала бы, что это эльфийка. В ней Шакти сразу же узнала хозяйку заведения, хотя обозначение «хозяйка» было не совсем верным, ибо «Пляшущая Перловица» принадлежала кое-кому другому, и мадам Ангвен по прозвищу Меретри – в прошлом королева рахенских потаскух,- всего лишь заправляла борделем в соответствии с его приказаниями. Практически на ходу белобрысая шадос, никак не реагируя на её сладостные, хорошо поставленные приветствия, достала медальон в виде драконьего глаза и точно какая-то неотёсанная грубиянка кинула его остроухой мадам в лицо, не заботясь о том, что это может поранить её. Впрочем, никаких последствий таковой поступок не вызвал, потому как медальон был опознавательным знаком, призванным сообщить, что его владелец находится в прямом подчинении у Маркиза Юродивых. Шакти бросила на мадам косой взгляд и вошла в просторный зал, пышущий роскошью, стонами и прочими приятностями для тех, кому это было по карману. 
Первым делом шадос выискала свою глефу, пронесённую в бордель заранее. Оружие лежало у софы с мягкой обивкой, на которой праздно развалился василиск с чешуйчатыми скулами. Шакти направилась к нему и взмахом руки велела мужчине уступить ей место, что он и сделал. «Что же, пора поиграть в подпольную Инквизицию». Маркизова прислужница сняла с себя металлические накладки, освобождая от лишней тяжести верхнюю часть туловища, откинула назад капюшон, легла на софу, свесив одну ногу. Девица, старше её по виду, быть может, на года два, поднесла ей жареные яблоки с корицей. Шакти взяла одну дольку, закинула её в рот и, проглотив угощение, подняла руки над головой, издав два громких хлопка. Заведение, казалось бы, мгновенно затихло от основания до крыши, а это значило, что всё идёт по плану. Но разве могло быть иначе? Ведь план был продуман до мелочей. Для начала следовало собрать людей, коих никогда не видели в Рахене, потом – умудриться заполонить ими бордель, при этом убедившись, что в назначенную ночь там не будет ни единого посетителя со стороны, и всё ради того, чтобы даже мельчайший таракашка не ускользнул от маркизовой прислужницы, которую направили в «Пляшущую Перловицу» за тем, дабы она выведала, куда делась их орчиха-полукровка, приписанная Полыни аки любовница.
Девица с подносом яблок кинулась к лестнице, но самый близкий к ней мужчина – тот самый василиск – дёрнул её за волосы, и она упала, ударившись спиной о покрытый коврами пол. Шакти пригляделась к нему, строя догадки – а не Гончая ли он? Маркизовы следопыты славились своей жёсткостью даже среди всех остальных его подчинённых, которых порядочными людьми язык не провернётся назвать.
Шакти взглянула на остроухую мадам, стоящую в дверях и потупившую взгляд. С минуты на минуту бордель должен был превратиться из ильгиного пристанища в хаос, подобный, в лучшем случае, самой трезвой мысли Акала. «Найти следы беглецов,» напомнила себе свои задачи шадос, «любой ценой».
-Привет, красота,- в тишине заговорила она, глядя на подавальщицу, притянутую к ней за волосы василиском,- давай побалакаем. Есть предположения, куда делась ваша Урзуль, известная как Сладкая Хмель?

Отредактировано Шакти Ксорларрин (2014-05-09 17:01:30)

+2

3




Грязь. Повсюду. Куда не глянь. Этот Тейаров лоскут порос в нечистотах... Нечистотах. Хах, а ведь здесь уместно как прямое, так и переносное значения этого слова. Ложь, боль, страх, ненависть, безысходность… Софья бы быстро пополнила свою коллекцию масок, находясь в этой дыре, но, увы, она росла в другой среде. Может быть, именно поэтому, она стала на службе мягкотелой? Мягкотелый палач. Да это прямо насмешка со стороны Виры! Хотя, стоит отметить, ее изворотливость спасет и в этой пагубной ситуации…




   «Час от часа не легче… И зачем ордену эта мелкая сошка?» бросая медяк в кружку попрошайки, протянула в сознании София, неспешно продолжив свой путь по улицам Зиннидо. До того, как она прибыла в это треклятое место, успела раз семнадцать потеряться. Да, отправлять эту коротышку без сопровождения была большая ошибка со стороны руководства, но дело не горело, так что задержка в день-два ничего не меняла. Разве что белобрысой придется нехило попотеть, если вдруг “заказ” прознает о его преследовании нежданной гостьей и умудриться замести следы да, собственно, сбежать. Но ведь у нас прекрасный сказ, где Госпожа Удача на стороне героя, правильно? Посему, думаю, вы не удивитесь, если прочтете, что обнаружение нечистого на руку пари увенчалось успехом. Триумфа девушка добилась и в плане получения необходимой информации, и в плане появлении подписи на той самой письменной посылке. Правда, пришлось немного полавировать подвернувшейся под руку столовой ложкой в теле жертвы и недолго поманипулировать интонацией собственного голоса для более скорого результата, но... Это того стоило. Оставив парня с разорванной ноздрей и ложкой в ней же, она, весело насвистывая мотив трактирной песни, вприпрыжку удалилась из трущоб, выйдя на поиски жилья и самого главного…
   Желудок жалобно заурчал, оповещая свою хозяйку, что последний раз в него поступала пища часа этак два назад, – Да в тебе никак сидит сила нечистая… Паразиты?! – ужасаясь собственным бредням, пошатнувшись, задевая плечом какого-то парнишку, просипела Соф. Руки проскользили по одежке, чисто машинально, и каково же было удивление, когда привычного веса кошеля в кармане не обнаружилось. Встретившись взглядом с предполагаемым воришкой василиск было уже разинула рот, выплевывая свои угрозы и подозрения, но у того только пятки и сверкали. Что же, от Зиннидо подвоха только и жди, да и как это так… Выбраться из своих любимых четырех стен и не сорвать куш приключений на свою любимую попку?! Погоня началась.
  – Настырный мальчишка! – сворачивая за очередной угол, прокричала коротышка. Гналась она за ним уже минуту пятую, а прыть и силы мальчугана всё никак не иссякали, в отличие от своих собственных. Похоже, нижний уровень развивает физические возможности своих обитателей по максимуму. Однако Софии совсем не хотелось терять последние монеты, посему ловко сдернув кнут с петли, она яростно замахнулась. В одночасье крекер рассёк воздух резким хлопком, а через еще краткие мгновения плетеная змея обвилась вокруг шеи вора. Резко дернув рукоять на себя, девушка побудила к падению мальчишку. Тот, упав, предпринял попытки сбросить с себя своеобразную петлю, однако подоспевшая василиск, выбив ногой из рук нищенки кошелек, скоро подняв его, сбросила оковы кнута, позволив неизвестному сбежать. – Ненавижу, – угрюмо глядя вслед убегающего, пробубнила себе под нос белобрысая, пытаясь восстановить дыхание. Развернувшись на пятках, она обнаружила, что находится близ черного рынка. – Ну, раз уж я здесь… – неспешно растягивая слова, добавила девушка, двинувшись в сторону прилавков. Серебряная пыль, не первый раз покупаемая ей, вносила красочные изменения в серые инквизиторские будни. Сейчас-то именно этого она и желала. Скупив мешочек, Вердар отправилась на поиски снимаемой комнаты. Розыск комнатушки убил примерно два часа, жители Зиннидо оказались слишком скупы. Но, так или иначе, цель была достигнута.
   Повалявшись на кровати, серпенте невольно потянулась к заветному мешочку. Высыпав на ладонь горсть порошка, она жадно вдохнула его. «Что же, теперь можно и поспать». Шаркнув пальцами по ягодице, она кинула сумку в гардероб, и шумно захлопнув его дверь, вновь повалилась на жесткую перину.




[Ночь]




[mymp3]http://ato.su/musicbox/i/0514/2c/299441.mp3|Му-ха-ха-ха!!!! xD[/mymp3]

[float=right]http://sa.uploads.ru/t/fmtFA.png[/float]   Элли шагала к своему изумрудному замку по каменистой дорожке из жёлтого кирпича... Ой, простите, не из той оперы. Итак, наша героиня, ловя Тейаровских зайчиков и ехидно скалясь, ковыляла в сторону своей временной квартирки. Как так вышло, что она очухалась в компании заядлых алкашей с кружкой эля – сама не знает да и вспоминать не хочет, главное, что не пострадала и особо сильно-то не запачкалась. Ворвавшись в захудалую комнату, она устало ухнула на ложе, но, похоже, сегодня ей будет совсем не до отдыха. Буквально через минут пятнадцать начались крики.
  – Кто она?! Очередная твоя шлюха?!! – где-то рядом назревала буря, гремела посуда. – В этот-то раз ей точно не уйти!
   Знаете, приземлившаяся рядом с лицом кастрюля придает столько сил… Прям, аж пышущие изобилие. Испуганно перекатившись в сторону, избегая летящей тарелки, Софьюшка приметила странноватую бабу, что в истерике кидала в нее утварь, притащенную с собой. Взгляд панически забегал по комнате. «Господи… Где это я?!», резко вскочив на ноги, пыталась сообразить коротышка, уворачиваясь от очередного снаряда. Дверь – основной путь отступления был перекрыт той самой особой, что же, будем импровизировать, благо окно-то открыто. Шмыгнув в него, ноги буквально тут же заходили под собой. По канатам-то ходить много возможностей не выдавалось, а здесь и вовсе бельевая веревка. Не пройдя и треть пути “спасительная тропа”’ задрожала. «Не иметься же ей!», чуть ли не плача верещала мысленно Соф, жадно держась за веревку, за которую ухватилась буквально в последний момент. Неуклюже закинув ноги на нее она поспешно поползла дальше, надеясь, что этой бабенки не придет в голову начать кидаться посудой вновь или того хуже – перерезать “нить жизни”, падать-то далеко.


   Ура! Спасительная форточка! Ан нет… Не до конца спасительная. Одно то, что василиск неведомым образом забралась своей тушей в окно – было подвигом, но… Но задница оказалась слишком велика для ее размеров и теперь блистала снаружи, в то время как мелкая мартышка пыталась тщетно заползти в здание полностью. – Черт, – протянула она, все же сдавшись и подняв взгляд. – В Зиннидо везде что ли хаос? – более тихо добавила чуть позже. В помещении действительно творилась разруха. Незнакомые мужланы и что странно, даже женщины, буквально громили все на своем пути и трясли тушки поменьше, похоже, то были работники неизвестного заведения, ибо для снимаемой комнаты помещение не то, чтобы слишком богато, сколько слишком велико. Где-то в углу играл паря на пианино, похоже, тщетно пытался перебить задорной музыкой творившееся. И вот, среди всех этих разномастных лиц пестрило одно знакомое, спокойно уминающее дольки какого-то фрукта… Или овоща… Не разглядеть. – Шакти-Шакти!!! Спаси меня, а то, ой! –  руки с надеждой тянувшиеся в сторону названной резко уперлись в оконную раму. По заднице зарядили чем-то продолговатым, похоже, то была скалка. Знаете, неприятно, когда ты являешься живой мишенью, а в тебя попадают, – Что ты сидишь на месте, личинка человека?! Тяни меня скорее, пока меня не укокошили!!!

0

4

-Господа, прошу вас!- громко воскликнула Шакти, увидев, как кто-то из числа её спутников разбивает табурет о спину девушки, облачённой в прозрачные шелка. –Вы же не дикари. Не стоит забывать о товарищеских отношениях нашего господина и хозяина сего заведения. Будьте осторожны с его имуществом. За чрезмерный ущерб я лично спрошу с каждого, кто этой ночью переусердствует, так что будьте разумны и сдержанны.
Жестом руки она велела музыканту продолжать играть на клавесине, как он делал это до того, как началась суматоха. Чудаковатая мелодия окутала всё пространство, перемешалась с причитаниями работников борделя, которых нещадно трясли в прямом и переносном смысле люди маркиза, требующие ответа на один-единственный вопрос.
-Куда делась Урзуль?- спрашивала медновласая женщина, ухватившись за воротник своей ровесницы.
-Не знаю.
Белобрысая шадос даже дёрнулась слегка, когда девице залепили смачную оплеуху.
-Урзуль где?- продолжила допрос женщина.
-Я не знаю, клянусь! Понятия даже не имею!
Пляск.
-Мне нужна Урзуль. Где она?
«А ведь она действительно не знает,» подумала Шакти, остановившись взглядом на этой парочке. «Но кого это волнует? Нет ничего хуже в такой ситуации, чем безразличный допросчик. Ты можешь плакать, клясться в своём неведении, а он продолжает монотонным голосом спрашивать тебя об одном и том же. Затем в какой-то момент ты начинаешь ломаться и понимаешь, что обязан дать ответ, даже если взаправду понятия не имеешь о том, что с тебя требуют. И ты начинаешь сочинять, лишь бы только от тебя отстали. Кажется, именно так действует Инквизиция. Но мы – не они. Нам не нужны лживые показания, лишь бы только учинить над кем-то расправу по той или иной причине. Наша цель – установить правду, отсеяв от неё крупинки вынужденного вранья. Именно поэтому тот метод, который избрало большинство моих сегодняшних подчинённых, неверен и не принесёт нужных результатов. Но поди попробуй остановить этот зверинец. По глазам же видно – выпотрошат на пустом месте совершенно невиновного человека, чтобы запугать того, кто что-то знает, но пока что молчит. Слишком много лишних жертв. Некомпетентность и безалаберное превышение вручённых маркизом полномочий. Никто из них, пожалуй, подобным делом раньше не занимался. Разве что Гончие, но я пока что вычислила только одного из них, но и их мастерами дознавательного процесса не назовёшь. Посему либо я возьму всё в свои руки, либо мы этой ночью спляшем под весёлую дудку Акала и ничего путного не добьёмся». Белобрысая шадос подошла к ближайшему столику, подняла опрокинутый стул и присела, жестом руки подозвав к себе бордель-мадам и предложив место напротив. «Нет нужды брать за глотку каждую курицу, если достоверной информацией наверняка обладает лишь хозяйка курятника». Закинув ногу на ногу и придав себе непринуждённый вид, Шакти взглянула на ребёнка, застывшего на месте с подносом и явно не знающего, как вообще вести себя в подобной ситуации. «Какой занятный малыш. Глазки змеиные, ушки эльфийские. Всегда считала, что бордели – просто музеи всяческой кровной мешанины. Не ошибусь, если предположу, что нигде на свете больше не встретишь такого количества полукровок». Маркизова прислужница потянулась через стол к драконице, взяла обратно свой медальон и велела мальчишке подойти.
-Принеси мне грушевую настойку, разведённую с водой в пропорции два к одному, и ещё жареных яблок,- сказала она, всматриваясь в испуганные округлые глаза с тёмными мешками под оными,- ошибёшься в чём-то – отхватишь десять плетей, справишься – дам тебе серебряную монетку, которую никто у тебя не отнимет. Ведь не отнимет?- спросила шадос, взглянув на управительницу борделя и покачивая медальон перед своим лицом. Впрочем, это было скорее утверждением, чем вопросом.
-Не отнимет,- подтвердила драконица.
-Конечно же. Потому что иначе это считалось бы кражей, а за такое рубят руки,- продолжила шадос и хлопнула мальчишку по спине,- а теперь поторопись.
Эльфёнок с примесью ассурской крови поспешил к выходу. Шакти успела заметить белоснежного зверька, кинувшегося следом, и улыбнулась уголками губ. «Малёк, ты не перестаёшь меня удивлять. Вроде бы, я никогда не видела зверьков, добрее тебя, но вся эта беспредельщина, творящаяся вокруг, явно пришлась тебе по нраву. Порой мне кажется, что я, подобно утопающему в колодце, всё стремительнее иду ко дну, становясь тем, чем мне бы быть не хотелось. И, судя по всему, ты решил составить мне компанию». Оторвавшись от фамилиара, шадос снова перенесла всё своё внимание на златокудрую мадам.
-Честное слово, терпеть не могу бессмысленную жестокость. Она просто отвращает меня,- завела разговор Шакти и выкрикнула в зал,- пусть ко мне подойдёт целитель!
Им оказался представитель человеческой расы – мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах и щетине. «Интересно, быть похожим на монаха – обязанность каждого целителя?» Маркизова прислужница достала из кожаного мешочка три золотые монеты и бросила их ему.
-Пройдись по всему заведению и окажи помощь любому, кому это понадобится. Девчата и парнишки должны выглядеть так, как выглядели до нашего прихода.
«Потому что про хорошие отношения маркиза и хозяина борделя я не шутила. Они, разумеется, не закадычные друзья, но излишне нагнетать обстановку не следует. Мы не должны поставить своими действиями под удар репутацию милорда, ведь он никогда не славился импульсивностью и бездумностью своих подчинённых. А короля ведь судят по свите». Белобрысая шадос запрятала мешочек с деньжатами в кармане штанов, прикрыла ноги юбчатым подолом своей верхней накидки и, переплетя пальцы, положила руки на колено.
-Я вообще человек чуть ли не паладинских взглядов,- продолжила Шакти, обращаясь к драконице,- только, увы, тот, кому я служу, не разделяет их со мной. Вот и приходится делать вещи, противоречащие моему личному моральному кодексу. Полагаю, Вы поймёте меня, госпожа Ангвен. Мы с Вами – подневольные люди, пусть и действуем в разных направлениях. Но я, в отличие от Вас, изъявитель воли, а не её исполнитель. Что-то вроде эха, которое доносится из уст моего господина до ушей тех, кому предназначаются изречённые им слова. Потому не стоит считать меня кровожадным садистом и вершителем менее значительных судеб, чем моя собственная. В принципе, наша неожиданная встреча основывается на обыкновенной мелочи, которая, не буду таить, может дойти до кровопролития – нежелательного с моей точки зрения, кстати говоря. Но всё же я призываю Вас с серьёзностью отнестись к происходящему.
-Я понимаю,- ответила мадам и стоило отдать ей должное – она умела держать себя в руках.
Маркизова прислужница сделала глоток принесённого ей напитка, закусила долькой яблока и, оставшись довольной, вручила мальчишке серебряную монетку. «Я бы на твоём месте не стала её спускать на какую-то ерунду и начала бы копить, чтобы в итоге купить себе свободу». Шакти кивком прогнала его прочь, надеясь, что он спрячется где-нибудь и переждёт события этой ночи в каком-нибудь шкафу или котле на кухне.
-Сначала рыбаки и сапожники, затем городские богатеи, а потом и вовсе виконты, да бароны. У Вас была головокружительная карьера,- прожевав яблоко, молвила шадос.
-У Вас тоже. Лес, грязь и лоскуты, а после внезапная благосклонность Юродивого, встреченного по воле судьбы в том месте, где его не должно было быть.
Девочка хохотнула, хотя прекрасно понимала, что это был не комплимент, а попытка ударить ниже пояса. «Они всегда будут пробовать тебя на зуб,» предупреждал её ныне пропавший наставник, «однажды дашь слабину – и больше никогда не восстановишься в их глазах. Помни – чем ничтожнее человечек, тем больнее он постарается тебя куснуть. Это основная черта любой низменной челяди». Шакти могла бы сорвать балдахин с ближайшей кровати, обвязать его вокруг шеи мадам и скинуть её вниз с третьего этажа, но так решают свои проблемы слабаки, которых затем боятся, но по-прежнему ничуточки не уважают. «Это не наш путь,» говаривал драконий маркиз, и шадос всегда прислушивалась к каждому его слову.
-Обязательно в ближайшее время принесу подношения Марисе. Её деяния относительно нас вообще открывают широчайший простор для обсуждений. Вот, к примеру, Вы – представительница славной расы драконов выбились в люди исключительно с помощью своей промежности, что, к слову, заняло у Вас больше ста лет. Мои же скромные таланты привели меня к благосостоянию всего за несколько месяцев, к тому же, смею Вас заверить, за всё это время мне ни разу не пришлось извиваться ужом под кем-либо из власть имущих,- хмыкнула шадос,- но на данный момент мы балабольствуем,  так как наши с Вами истории жизни не имеют никакого отношения к цели моего визита. Итак, мадам, спрошу у Вас лишь единожды, рассчитывая на развёрнутый ответ – куда подевалась Сладкая Хмель и как ей вообще удалось улизнуть у Вас из-под носа?
Белобрысая шадос поднесла к губам кубок, предназначающийся для вина, и отпила разбавленной грушёвой настойки. Напиток был так себе, но ей следовало как можно лучше отобразить свою безмятежность, так как нервничать на данный момент должен был кто угодно, только не она. «Ты не глупа, Меретри. Не будь у тебя мозгов, так бы и оставалась портовой шлюхой, повелительницей грошей. Покрывать свою работницу нет никакого смысла – её рано или поздно найдут, и тогда всех причастных настигнет кара. Маркиз Юродивых бывает очень зол, и ты понимаешь, что тогда его не остановит даже твой богатенький хозяин».
-Она не сбегала, а ушла,- оправдывая надежды Шакти, ответила драконица,- ближе к вечеру к ней пришёл Полынь и забрал её с собой. На этом всё.
-Единственные люди, которым позволено покидать «Пляшущую Перловицу», это Вы, наёмники, подрабатывающие здесь в качестве охраны, и два-три человека из прислуги, которые отправляются за покупками.
-Это так, но Полынь пришёл с таким же медальоном,- кивнув в сторону вещицы, равнодушно произнесла мадам,- и взял с собой Урзуль. Она была его любимицей, поэтому никто не удивился, что ему вдруг захотелось показать ей условия жизни получше тех, что у неё были.
«Любимицей, но не возлюбленной. Неужели вы, бордельные дуры, действительно решили, что такой непрошибаемый эгоист как Мастарна, зацикленный на своих обязанностях перед милордом, способен влюбиться, да ещё и в потаскуху, чья цена в его понимании была просто мелочной?»
-Хорошее начало. Но это ещё не всё, потому как за ними наверняка установили бы слежку.
-Зачем? Полынь служил Юродивому сколько себя помнил.
-И Вы ему бесконечно доверяли, так?
Драконица кивнула, отведя взгляд и окидывая им своих работников, всё ещё мучимых маркизовыми прислужниками. «Недоговариваешь, мадам». Шакти опустошила кубок, постучала ноготками по столу. Кожа под длинными тканевыми перчатками без пальцев зудела, но девочка решила почесаться позже. «Так и знала, что нужно было брать вишнёвую настойку, а не грушевую». Вскоре зачесалась и шея, но белобрысая шадос упрямо игнорировала это раздражительное ощущение.
-Больше ничего не знаете?
-Не знаю.
-Плохо.
-Как есть, так есть.
Девочка начала оценивать управительницу заведения с той самой первой минуты, как впервые встретилась с ней. Полынь не слишком много рассказывал о бордель-мадам, о многом умолчав, чтобы его подопечная смогла попрактиковаться в своём умении составлять правильное мнение о незнакомых людях. «Может показаться, что на свете нет никого беспринципнее таких вот продажных людишек. Они стелятся под кого угодно, и это создаёт впечатление полного отсутствия отвращения. Но это всего лишь видимость. Каждый из них, как бы это ни скрывал, но побаивается насилия, особенно такие, как Меретри. Она считает, что добилась высот и теперь не её выбирают, а выбирает она. Это заблуждение, потому как свободы у неё не было, нет и не будет».
-Тогда мы подсуетимся и найдём того, кто знает,- сказала шадос,- сегодня у Вас выходной. Выберите кого-нибудь и запритесь с ним или с нею – как Вам будет угодно,- в своих покоях, покуда мы не уйдём.
-С наибольшим удовольствием я проведу это время за книгой.
-Выберите кого-нибудь и идите,- без улыбки повторила Шакти.
Проследив за мадам, маркизова прислужница подошла к василиску с чешуйчатыми скулами.
-Направь к ней двух самых злобных ублюдков,- приказала она,- пусть не сдерживают себя. Следом пусть туда идёт целитель.
Гончая, судя по всему, принял приказ к сведению, но ни кивать, ни подтверждать это словесно не стал.
-Узнали что-либо?- спросила девочка.
-Ничего стоящего,- сухо ответил василиск. Один уголок его рта совершенно не двигался, что сильно портило его достаточно симпатичное лицо.
-Собери всех в этом зале. Всех до единого.
«Придётся использовать стадное чувство,» размышляла белобрысая шадос, взяла тарелку с недоеденными яблочками и вернулась на софу, «страх лучше всего передаётся от одного к другому. Хватит одной искры паники, чтобы она волной прошлась по всем остальным. Возможно, Меретри и правда ничего толком не знает, потому как пользуется авторитетом среди своих работников и те, побаиваясь её, вряд ли стали бы делиться сердечными делами. Но Урзуль должна была с кем-то поболтать о Полыни. С кем-то, кому можно доверять, кто поймёт. Кто, как не такой же обездоленный горемыка как и она сама?» Жуя жаренные фрукты, маркизова прислужница погрузилась в привычный для себя транс, на время перестав воспринимать всё, что творится вокруг.
Хрясь.
-Шакти-Шакти!!!
Обладательница сего имени чуть было не подавилась яблоком; половину проглотила, другую выплюнула на пол и уставилась на источник крика. Голос показался ей знакомым, равно как и специфическое чувство юмора. Шадос вздёрнулась на ноги, схватила свою глефу. Взбудораженный происходящим Люсьен  взобрался по её одежде и занял излюбленное собою место в капюшоне, его хозяйка, в свою очередь, сев на плечи самого рослого из своих подчинённых, потыкала тупым концом древка своего оружия щеку застрявшего в окне существа. «Но я ведь велела блокировать все входы и выходы! Недотёпы!» негодовала девочка, разглядывая вторгшегося в бордель человека. «Кто же ты, ужас на крыльях ночи?»
-Ве…Вердар?!- опешила шадос, даже не заметив, что начала улыбаться. «Королева Дураков в царстве тьмы, лжи и разврата? Ну, конечно же, кто же ещё это мог бы быть!» А ведь ещё тогда, на осеннем фестивале близ Таллема маркизова прислужница чувствовала, что их расставание с новой знакомой будет недолгим. Вердар произвела на неё некое особое впечатление, даже более того – Шакти даже захотелось, чтобы та поступила на службу к её милорду. К сожалению, на тот момент это не представлялось возможным.
-Господа, представляю вашему вниманию самого приятного глазу солдата удачи от леса Йоудар до Земель Богов,- смеясь, заявила шадос и спрыгнула на землю,- не стойте, помогите даме,- махнув рукой в сторону девушки, велела она, и в шутливой форме обратилась непосредственно к самой нежданной гостье,- не боись. Сейчас найдём кусок мыла, да побольше, натрём, как следует, и проскочишь легко, точно пятое дитя из утробы матери.

Отредактировано Шакти Ксорларрин (2014-05-11 17:19:02)

0

5

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

6

http://s2.uploads.ru/yKNX2.png

[float=right]http://sa.uploads.ru/YNX57.png[/float] Пожалуй, из всех эмоций, которые Миримэ когда-то умела испытывать остались только лишь тупое чувство страха, да клочья материнского инстинкта. Примерно как у фермерской скотины, которую растят на убой: она, быть может, и догадывается о своей судьбе, однако, вопреки всему, упрямо рвется к жизни…
  Вот так вот, пребывая средь разврата, она незримо окуналась в темноту - туда, где среди пошлостей и боли, ты улыбаешься – лишь поначалу через силу. Затем, уже привыкнув к своей доле, автоматически - буквально по привычке. И всё будто приветливо к тебе, сверкает разноцветными огнями, пестрит разнообразными лицами… Ведь эта тьма распутства, уже давно проникнув внутрь тебя, смешалась с твоей кровью, там, где-то в гиблом сердце,  и вот - теперь течет по твоим жилам как яд. Но ты, привыкши отравляться день за днем, не в состоянии уже чего-то изменить. Ты навсегда потерян для иного. Ты мертв в душе, еще до смерти тела. 
  Лишения унылых будней Миримэ легли ей на лицо синюшными мешками под тускло-серыми глазами в пол-лица, а грязь её привычной деятельности «забилась» под кожу болезненным тоном. И даром что эльфийка! – при этой работенке иные «красотули» не долго остаются при делах… Хотя бы морщин удалось избежать! Какая разница кем ты была когда-то, когда теперь ты просто шлюха? Ты – тело без души. Плоть на продажу – как свиная грудинка на прилавке мясника… Впрочем, признаться по правде, «грудинки» в тощей Миримэ было не так уж и много – скорее «суповой набор» один…
  Однако же, всё это – лирика. А если возвратиться в настоящий час, то Миримэ, пока не видя разницы меж этим вечером и многими другими, копалась в закромах «Танцующей Перловицы». Её эльфийского проворства и хитринки вполне хватало, чтобы как крыса проскользнуть на кухню и там, под видом помощи девицам из обслуги, стянуть какой-нибудь кусочек из чужого «яства». Конечно, лучших своих «девочек» и «мальчиков» мадам Ангвен старалась содержать в достойных условиях. Насколько, как вы можете представить, такими мог располагать Зиннидо. Однако Миримэ, по прозвищу Лесная Незабудка, не относилась к «самым»… Да и проблем с ней Меретри хватило – характер капризный (и это при её-то положении), ещё беременность - всегда «некстати» для работницы борделя… Но что-то в Миримэ такого было, что позволяло ей остаться на плаву, и до сих пор держать свою позицию. Быть может, серые бездонные глаза, наполненные грустью о былом? В них каждый находил себя – кому-то был дорог туман из-за моря, кому-то осеннее небо, кому-то жухлая ветка сирени… В бесцветности уйма цветов! Вот потому-то её звали «незабудкой».
  Так вот, забивая в потертый корсет дольки свежих фруктов, Лесная Незабудка толкалась на кухне, как вдруг, тревожный шепот – а в этой ситуации кричать было опасно – заставил её уронить «поживу» на пол. 
  - Мамочка… Мамочка! – ушастый мальчишка с  кромешным ужасом в огромных змеиных глазах отчаянно дергал её за помятый подол, другой рукой он прижимал поднос к тщедушному тельцу и плакал, - Там! Там леди из Верхнего Мира… - ха, «верхний мир», пожалуй, в речи ребенка, имевшему несчастье родиться среди нищеты и грязи, звучало и комично, и оправдано! - …ищет Узруль! – ох, бедное дитя, не зря он носит имя Азахель – «живая слеза» - Беги поскорее! – он, обняв поднос, толкнулся ей в спину, - Беги, моя мамочка! – глаза мальчишки странно заблестели, но он держался, не подавая вида.
  Миримэ, как будто и не обращая внимания на сына, который в свою очередь и не заметил «хвостика» в виде забавного зверька с красивой белой шерсткой, испуганно прислушалась – там, в главном зале, был шум и, кажется, треск мебели – но это было вовсе не из ряда вон… Обычное явление для «первого уровня». Однако, подобрав подол, она толкнув сынишку от себя, метнулась к «черной» лестнице наверх – обычно этим входом пользовалась лишь обслуга, - Молчи! И делай вид, как будто ты меня не знаешь, слышал?! – жестокие слова, однако логичные… Узнай кто об этой беседе – мальцу несдобровать!
  Вот только глупо думать, что в закрытом помещении – беги ты хоть на крышу – не исчезнуть, коли ты не призрак. Но Миримэ решила спрятаться на третьем этаже – ведь там, пускай под пологом роскошнейшей кровати, пусть за широкой темной шторой её, возможно, не подумают искать? К тому же, она точно знала, какая комната не заперта, поскольку видела, что горничные ещё не заходили там прибраться. И, посему, прямой наводкой юркнув в комнату с красивым номером из двух одинаковых цифр - 33, она, забравшись под кровать (изящная фигурка и ловкость ей позволяла это сделать без труда), затихла, прислоняя ухо к полу. Сквозь перекрытия, которые не отличались прочностью, вполне возможно было бы расслышать, что происходит или может произойти этажом ниже.

Отредактировано Адель Кьюртен (2014-05-16 00:50:41)

+3

7

За перформансами Софии Вердар, равно как за огнём и водой, можно было наблюдать вечно. Белобрысая шадос с непривычной для себя ухмылкой следила за низкорослым василиском, прикрыв ладонью губы. «Бедняга,» подумала она, глядя на то, как один из маркизовых слуг оттирается от слюны, запущенной в его сконцентрированную рожу, «не уверена, что её плевок так безобиден. Поди ещё бородавками покроешься. Вот же досадно-то будет!» Шакти не спускала с него глаз, чтоб оскорблённому мужчине вдруг не стукнуло в голову отомстить, впрочем то, миловидной девушке, чьи прегрешения могли сойти за простительную шалость. Всем своим видом шадос дала понять всем вокруг, что неожиданная «гостья» - знакомая для неё персона, чья сохранность не стоит под знаком вопроса. И это не была показушность – Шакти в действительности не считала сей казус чем-то катастрофичным, потому-то даже мысли избавиться от василиска не возникло. «Хотя по всем правилам тебя уже в первую минуту появления должны были бы пришибить и скинуть в ближайшую реку, чтоб уже к утру твоё, вне всяких сомнений, привлекательное тельце дрейфовало в сторону западного континента по Бурному морю, оставляя далеко позади секретики этой ночи». Но всё-таки это было лишь припоминание негласного кодекса и планом считаться не могло, так как шадос уже решила для себя, что Вердар ничего не грозит. «По крайней мере, пока».
Ты более тёмная личность, чем я предположила, злобливая сиська, ай-яй-яй.
Маркизова прислужница силой заставила себя перестать улыбаться, как только к её ногам подшвырнули чьё-то тельце. В таких моментах нельзя было проявлять своего настоящего настроя, так как это грозилось вылиться в несерьёзное отношение со стороны посторонних людей. «Они и так нечасто отдают мне должное. Если я стану хохмить, меня и вовсе спишут со счетов».
-Вот уж не думала, не гадала, что когда-нибудь меня станет уличать в чём-либо форточница,- едва заметно хмыкнула Шакти, скрестив руки на груди и слегка повернув голову в сторону девушки, прячущейся за ней,- потом всё объясню.
Оплеуха, которую получила бордельная девка, всецело привлекла к себе внимание шадоса. Она нахмурилась, придала себе вид человека нетерпеливого и лишённого всяческой снисходительности. «Всё должно быть написано на лице. Разговоры – второстепенное орудие». Зачастую Шакти приходилось строить из себя нечто запредельно наивное, неопытное, только-только оперившееся, и этот образ служил ей чем-то вроде ловушки для тех, кто ещё не имел возможности её узнать. В иных же ситуациях – таких, как эта,- маркизова прислужница предпочитала пугать тех, с кем имела дело, недетскими чертами, стелящимися на подростковую внешность. Ведь согласитесь, двухметровый кабан с двурушником в руках не идёт ни в какое сравнение  со встреченной в подворотне девочкой в платьице с большим бантом, рассуждающей об  извечных вопросах, к примеру, тематики жизни и смерти или же свободы и неволи с глубочайшим понимаем в глазах и пронизанными многовековым опытом суждениями. «Определённо мы живём в те времена, когда тому, что видишь, следует доверять меньше всего, и дальше остальных видят незрячие, точно как лучше всех всё слышат глухие». В общем, вооружившись своей самой непримиримой миной, Шакти вгляделась в допрашиваемую, пытаясь выявить, сколько же правдивости кроется в её словах и не переводит ли она случаем стрелки, дабы попросту вызволить свою собственную шкуру. «Жестокость в расспросах приводит либо к абсолютной правде, либо к абсолютной лжи».
Ми… Миримэ… Она её единственная подруга (...)
Расслышав всё, что ей нужно было для продолжения своих поисков, белобрысая девочка перестала реагировать на допрашиваемую и отвернулась от неё, опять не сдержавшись и пошевелив губами, когда Вердар шарахнулась от неё из-за внезапного появления Люсьена из капюшона. «Не ты единственная любишь эффектный выход на сцену». 
-Я думала, что вы привыкли выполнять приказы безукоризненно,- обратилась к ставшему ей главным помощником василиску с чешуёй на скулах и параличом, затронувшим часть лица, и добавила, так как не дождалась мгновенного ответа,- а это, ребята, на местной речи зовётся халявой. Надо было каждый угол прочесать, но согнать всех сюда. Почему я сейчас узнаю, что кто-то торчит в комнате №33?
-Там никого не было,- втесался рыжий, который прежде притащил в зал «дятла», настучавшего на бедолагу Миримэ,- третий этаж прошелестили по сантиметру.
-Полчаса назад у неё там был клиент!- воскликнула стукачка, пытаясь выслужиться по максимуму, чем заслужила презрение со стороны маркизовой прислужницы. Её стремление посодействовать было на руку Шакти, но белобрысая шадос люто ненавидела эту черту характера, превращающую людей в слизней, когда начинала гореть пятая точка. «Кажется, я просто забываю, какие чудеса пластики демонстрировала, склоняясь перед милордом при первой нашей встрече. Но тогда обстоятельства были другими. Я не пресмыкалась – я боролась за возможность жить дальше. Это….это другое».
-Ана была на кухни,- подал голос белоснежный фамилиар,- гаварила с мальчикам, катораму ты дала манетку, а патом пашла наверх.
«Ты моя умничка». Маркизова прислужница крепче обхватила глефу, подняла её, указала лезвием на окно, сквозь которое пролезла Вердар, затем на неё саму, застывшую в дверях.
-А это вы как объясните?  У меня зверьё «прости, Люсьен» разумнее и полезнее всех вас вместе взятых. Что вам надо было сделать? Бе-бе-ме,- Шакти спародивала василиска с его заторможенной реакцией,- от вас требовалось перекрыть все входы и выходы, чтобы никто не смог улизнуть отсюда и вместе с тем – с улицы пробраться внутрь.  Людей по сектору расставили? Расставили наверняка. Но они у вас там блох своих скорее всего считают, а не следят за тем, за чем должны. Займитесь, наконец, своим делом. Ещё одна накладка – и считайте это своим величайшим провалом в жизни. Чтобы этого,- шадос истыкала глефой воздух по направлению к Вердар,- не повторялось.
Чешуйчатая Гончая даже глазом не моргнул. Грубо преподнесённую информацию воспринял с таким же неприятным равнодушием, как и всю прочую, затем наклонился к белобрысой девочке, приблизив к ней своё лицо. «Сейчас обратит меня в статую и разобьёт,» подумалось Шакти. Иногда, следуя советам своего наставника, она перегибала палку, сама того не замечая. Однажды это могло сыграть с ней злую шутку. «Уж не сейчас ли?»
-Не повторится,- ответил василиск и выпрямился.
Шакти чувствовала себя так, словно мимо неё пронёсся табун диких лошадей, и лишь чудом ни одна из них не налетела на неё, рискуя перемесить копытами в фарш. «Стоит помнить о том, кто есть кто,» одёрнула саму себя шадос, «этот бордельный планктон можно плющить, покуда не надоест, но маркизовы люди сделаны из другого теста. Вчера они руководили кем-то, сегодня я поставлена над ними, и они это терпят, но уже завтра всё может измениться, и не в лучшую для меня сторону». Забыться очень легко, особенно если определённая власть сама идёт тебе в руки. «Но Мариса – та ещё шутница. Может возвеличить и возвести на трон низшего из низших, но затем, времечко спустя, возложить на его голову сочащийся ядом венец».
-Предоставь мне того, за кого можешь поручиться головой.
«Но таковые вряд ли найдутся, потому что в том мрачном мирке, сотканном из тени нормального добропорядочного общества, в котором мы обитаем, верить кому-то просто смешно». И, тем не менее, василиск подозвал к ним мужчину неопределённого возраста и расовой принадлежности. Шакти не стала разглядывать его, так как спешила завершить начатое и теперь, имея зацепку, не желала тратить время на что-то побочное и имеющее не столь великую важность.
-На кухне добудешь лучший паёк из всего того, что там только можно найти. Не забудь про алкоголь,- проводила инструктаж девочка, направляясь к выходу из зала,- принесёшь всё это в комнату, на которую тебе укажет фамилиар. Попутно найдёшь учётную книгу бордель-мадам. Только настоящую книгу, а не ту бесполезную макулатуру со счетами и рабочими заметками. Её тоже нужно принести мне, да поскорее. Следом мне нужен мальчишка-полукровка, который прежде подносил мне яблоки. Свистну – запустишь его внутрь. И сделай так, чтобы он особо не возникал по этому поводу.
Почти у дверей они разошлись, и Шакти, уже не скрывая своего позитивного настроения, перекинула левую руку через шею василиска, прижимая наёмницу к себе и этим вынуждая её пройти вместе с ней вверх по лестнице на третий этаж.
-Не спе-ши,- по слогам произнесла белобрысая шадос,- как ты верно подметила, здесь нужно работать головой. Точнее говоря, руками должна руководить голова. Но беда в том, что я язык, и моя стезя – это разговоры. Увы и ах, местный контингент не слишком расположен к пониманию моих речей,- шагая наверх, Шакти использовала длинную глефу точно трость,- а я не слишком расположена к тем вещам, которые доступны их скудным умишкам. Ведь дело вот в чём – барончика-то своего я бортанула и переметнулась к господину, который, на мой взгляд, куда более перспективен. Ну, ты понимаешь,- девочка хохотнула и потёрла подушечки пальцев друг о друга прям над глазом форточницы,- с тех пор бегаю по его поручениям. Так-то делишки мелочёвые: гоняю неугодную шушеру, перетираю с теми, кто задолжал, и всё в таком духе. Но вот несколько дней назад приближённый моего работодателя накивал пятками, прихватив с собой жертву общественного темперамента из сего заведения.  А перекидывать через причинное место тех, кому ты клялся в верности, не есть хорошо. Вот нас с ребятками и пустили по следу, пока горяченькие. А тут как назло никто с нами пострекотать не хочет. Представляешь мою горесть?- Шакти издала театральный вздох, осмотрелась по сторонам, оказавшись на третьем этаже, и пошагала за своим зверьком по широкому коридору. –Но тебе в беседе никто ведь не откажет?- спросила шадос и тут же ответила на свой вопрос. –Конечно же, не откажет. Какой дурак станет отнекиваться от непринуждённого чаепития с бывшим палачом? Особенно после того, как он узнает, что ты – бывший палач.
Маркизова прислужница отпустила обладательницу васильковых глаз из своих принудительных полу-обнимашек, но шла вперёд по-прежнему рядом с ней. В талантах Софии шадос ничуть не сомневалась, и на данный момент девочке казалось, что низкорослый, с первого взгляда не вызывающий трепета и ужаса василиск – именно то, что ей нужно. Шакти предпочитала давить на людей, сторонясь при этом рукоприкладства, а когда до этого всё же доходило, она просто демонстрировала бездумный выплеск отрицательных эмоций, ничего особенного этим не добиваясь. Но Вердар… Вердар в этом деле специалист.
-Плачу вдвое больше, чем тебе платили на предыдущем месте работы,- похлопав по запрятанному в кармане кошелю, сказала Шакти,- за проявленный профессионализм как в получении информации, так и в сохранении производственной тайны, разумеется. Считай, что я тебя нанимаю.
Люсьен остановился перед комнатой №33. Маркизова прислужница взглянула на василиска, толкнула дверь и прошла внутрь, пытаясь обхватить взглядом в потёмках – единственным источником света был канделябр у незажжённого камина,- новое для себя пространство. Именно к нему несколько приспешников Шакти пронесли и поставили стол и несколько стульев. Шадос жестом велела фамилиару обследовать комнату. К тому моменту, когда он запрыгал по кровати, его хозяйка уже сидела за богато накрытым столом, вытянув ноги, и листала громоздкую книгу в монотонной кожаной обложке, которая ничем не могла выдать её содержание. Глефа была прислонена к камину и находилась на расстоянии вытянутой руки, так что при необходимости шадос могла в любой момент схватиться за неё.
-Госпожа Вердар,- не отвлекаясь от поиска нужной информации, заговорила она,- не будете ли Вы так любезны и не усадите ли нашу собеседницу за стол?

+2

8

.
   – Я думала, что вы привыкли выполнять приказы безукоризненно, – концерт начался незамедлительно, стоило только Софии развернуться на пятках, заранее выпустив бренное тельце девчушки из объятий рук и двинуться вперед. «Ну что же, я обожду, авось смешное что вычудишь, после носом тебя в это буду тыкать. Интересно… Морщишь ли ты нос, когда смущаешься или стыдишься, а?»: весело хохотнув и мечтательно прикрыв глаза, накрыв уста растянутой улыбкой, подумала она, уже будучи близ выходной двери. Вспоминая  их первую встречу можно было сразу сказать, что интересненькое непременно будет. Холодный рассудок, быстро находил наиболее эффективный выход из ситуации, а ведь она всего лишь ребенок. «Всего лишь кажется ребенком. Непорочным и незнающим тягостей жизни, пока не разинет рот. Ты та еще обманщица, Шакти»: молниеносно поправила себя василиск, лениво откидываясь назад, спиной опираясь о дверной косяк.
   – А это вы как объясните? – сцены сменялись слишком быстро, а действующие герои никак не выдавали комедийных нот в своем поведении или ответной реакции. «Не будь столь эмоциональной, тебя жеж сожрут»: нырнув руками в широкий внутренний карман куртки, продолжала молчаливо размышлять белобрысая. Вмешиваться со своими шутками совсем не хотелось, но, увы, Ксорларрин тыкая острием оружия по направлению к одному из главных объектов отчитывания,  сама подбивала на это. – Чтобы этого не повторялось.
   – Я прорвалась к вам с такой скоростью, что ни одна шавка бы меня не заметила. Молниеносно! – рассекая воздух скальпелем, блеснувшим в кривых лучах света на мгновение, достаточно громко возразила серпенте, дождавшись, когда незнакомый мужчина наконец-то отпрянет от знакомой. – Хотя это чудо, что та дряхлая веревка меня выдержала… Но еще большим чудом было бы, если бы я не научилась бегать по воде из-за ситуации, в которой очутилась. Тебя когда-нибудь пыталась прихлопнуть истеричная баба-амбал родом из Зиннидо? – лениво приоткрыв глаз и пробежавшись языком по пересохшим губам, продолжала она,  тут же перескакивая на другую тему, заранее задирая ногу, так же как и спиной упираясь с глухим стуком ступней в косяк, благодаря подобной позе перекрывая выход. – Милая, тебе всенепременно нужен мужик и раз уж ты в подобного рода заведении: сними и расслабься,  не надо прессовать бедный… – она вновь облизала губы, спешно пытаясь найти безобидное слово, которое могло бы охарактеризовать собравшееся месиво, – люд. – Рука, спрятавшая хирургический нож обратно в просторы кармана, плавно опустилась на лобок и тонкие пальцы в одночасье ласково похлопали по нему. – Но ты не переживай. У всех чешется. Даже у подобных мне. Хе-хе, ладно-ладно, особенно у подобных мне. – Однако громкие речи Шакти не интересовали, она большее внимание уделяла раздаче приказов, после которых двинувшийся с ней мужичок неожиданно срулил в сторону, вынуждая опустить ногу, направляясь куда-то вниз, а вот сама дивчина нагло перекинув руку, прижала к себе, вынуждая немного сгорбиться и оттопырить задницу. – Эээ! Слушай-слушай, я, конечно, все понимаю, я вся такая «Ух, хороша-то бабенька», но ты это… Мужика же, а! – уже неприкрыто гогоча, обрывисто выдавала Софьюшка, жадно впиваясь пальцами в талию паршивца. – И вообще, мне страшно. Ты у меня такая первая… Вдруг за груди тебя возьму, а они лопнут и сдуются, представь какие это горести… Для тебя.
   – Не спе-ши, – начала она, таща за собою несчастную Вердар наверх по ступеням, попутно опираясь на древко глефы, похоже, давалось ей это нелегко или же баланс из-за подтаскивания чужого тела нарушался, а может и то и другое вместе взятое, неважно же. «Впервые ты так много балаболишь. Помниться мне, ты меня пугалась… Та неужели привыкла? Боже правый… Нет, похоже воистину Язык». Она заканчивала. Но в ее речах неожиданно всплыло слово, заставившее дернуться всем телом. “Палач”. Сердце чуть не упало в пятки. «Фуф, “бывший палач”, и хватило же мне ума на почве ловли бреда от Олла распевать песни о том, что я служила графу, выпытывая из неугодных ему тушек информацию. Хотя это лучше, нежели бы разбалаболиться по поводу настоящей причастности к Ордену Инквизиции». Она отступила, сбросив с напряженного тела василиска руки. – Считай, что я тебя нанимаю.
   Молчание. Гулкий стук от шагов по поскрипывающим ступеням. Хруст костей шеи, которую девушка, уложив руку на плечо, решила размять после выходки блондинистого Языка. – Ты дешевишь, – с неприкрытым холодом опрокинула она, вновь увильнув скальпель из одежи. – Но я согласна, мой карман пуст, так что это идеальная ветка судьбы для меня. «Хотя могла набросить пару десятков золотых за молчание. Но меня убеждает к согласию и толпа готовых разорвать кого угодно рож внизу, не буду жадничать». Три сотни звонких, – стягивая перчатки, обозначила она. – Чую, что дело-то не пыльное. И без всякого спора торгашей. Ты же понимаешь, что обратить тебя в камень и сбежать отсюда мне не составит труда? Хм, можно и попутно скинуть тебя вниз. Третьего этажа будет достаточно, что бы, когда окаменение спало,  ты стала не большим, чем кровавыми кусками непонятной туши. Ты согласна? «Это должно помочь. Мне вовсе не хочется после быть той, кого опрокинут в подвалы и пустят кровь за знания того, чего знать мне не положено». И приставишь ко мне человека или даже нескольких. Полученное тяжким, да и не очень, трудом нельзя просто так позволить стащить гнили этих трущоб. Заодно убедишься, что я зашила на ваш счет себе рот. Хотя бы временно. Ведь вам этого хватит, чтобы замести следы и уйти. Так будет спокойней всем. И никаких вытекающих после. Не люблю шуток с работой, – перчатки бы уже спокойно лежали на подоконнике, а она лениво скользила бы лезвием под ногтями, вычищая оттуда грязь, но неожиданное прозрение о том, что на руках имелись клейма Ордена отбило желание даже просто думать о том, чтобы прикасаться к кожаной ткани с намереньем снять ее.
   Подоспел Люсьен, а следом за ним и лица, которые встречались взгляду этажом ниже. Она смотрела на нее молчаливо, молча смотрела на нее и София, плотнее сомкнув напряженную полоску губ. «Понимаю. Я же тебе угрожала больше, чем убеждала, но таков мир. Не подожжешь выходы к отступлению – тебя предадут и поглотят. Ты же это понимаешь». Взгляд соскользнул. Оттолкнув дверь, она прошла вперед. – И не думай, что новые обстоятельства изменят итог моих слов. Это не меняет факта того, что… Рыбка в море, а хищников поблизости нет. Не смей меня предавать. – Коротышка прошмыгнула следом, за ней же проскользили стулья и пирующий стол, с мужиками, которые их и несли.
   За окном, в которое глядела София, будучи лишенная интереса в поисках, творился все тот же серый хаос. «Здесь нет места надежде»: мысли подтвердились и белый комок, тихо попискивая, начал прыгать по просторам широкой кровати. «Нет места спасению»: подойдя, василиск нагнулась и шмыгнула рукой вперед. Нащупав пальцами шевелюру, перехватив которую покрепче, она потянула обладательницу темных косм  наружу, все же под кроватью места для допроса мало. «Нет места слабостям»: Люсьен, расположившись на запястьях, так же ухватился лапками за пряди, будто пытаясь помочь. – Тянем-потянем и вытянуть мы сможем, – монотонно ворчала девушка, неспешно вытаскивая сопротивляющуюся Миримэ.
   – Госпожа Вердар, не будете ли Вы так любезны и не усадите ли нашу собеседницу за стол? – желание нанимателя – закон.
Зверек благополучно ретировался к хозяйке после “помощи”, посему можно было начать действовать. Наступив девушке на горло ногой, подобным способом стараясь заглушить ее желание к сопротивлению, серпенте, выждав момента, когда наконец-таки полное отчаянье подхватит несчастную, а воздуха в легких у той практически не останется, соскользнула ногой на пол. Подтащив ночную бабочку к себе поближе за шиворот, она неумолимо приблизилась к ее лицу, – Предательство… Оно всегда было безвкусным, но безжалостно сжигающим существо изнутри, – напряженный кончик языка скользнул по ее ушной раковине, а пальцы разжались, лишая Миримэ опоры. – Вставай, и следуй за мной, – подав ей руку, будто равной, протянула София, сощурив глаза, отчего их радужка покрылась тенью от пышных ресниц. Действительно. Чем отличаются они? Всем и ничем одновременно, так почему бы не дать ей почувствовать себя достойной лучшей жизни? Ее нерешительность была свергнута. Резво подцепив ее за руку, она силой помогла ей подняться и, расположившись у нее под подмышкой, начала неспешно подводить ее к столу, намекающе скользя острием скальпеля по ребрам сероглазой. Доверяй, но не ослабляй защиту, не упускай из виду возможности непредвиденных обстоятельств. – Подумай о тех, кого ты подставляешь под угрозу своим молчанием… Не только себя. Никто не страдает в одиночестве, – шепнула она позже, уже после того, как бедолага опустилась на стул. – Просто правдиво отвечай на вопросы. Это – меньшее из зол. Это – лучший путь, – уже громче добавила она, шаркнув пару шагов назад и нахмурившись. Шакти явно знала ниточки, за которые можно было потянуть в случае неудач, но странное чувство опасности, щемящееся в груди, не успокаивалось, вынуждая плотнее сжать пальцами скальпель и выпустить под одеждой чешую. Доверяй, но не ослабляй защиту, не упускай из виду возможности непредвиденных обстоятельств…

Отредактировано София Вердар (2014-05-17 15:48:41)

+2

9

Прильнув острым ухом к широким отстроганным доскам, Миримэ напрягла чуткий слух, прислушиваясь, что творится на втором этаже. Послышались шаги и голоса – кажется двое, или трое...а может и больше, но совершенно точно, среди прочих, она расслышала задорные девичьи голоса – непринужденные и смелые… Явно не здешних мест барышни. Всё существо эльфийки сжалось в дрожащий комок. Скрючившись под кроватью в позе, от которой разболелся желудок, Миримэ ждала неизбежной расправы. Раздался скрип ступеней на лестнице, и вскоре шаги застучали чуть ближе – незнакомцы, словно точно зная свою цель, шагали прямо к ней по коридору.
- Плачу вдвое больше, чем тебе платили на предыдущем месте работы, за проявленный профессионализм как в получении информации, так и в сохранении производственной тайны, разумеется. Считай, что я тебя нанимаю, - сказала одна из девиц, и Миримэ заскрипела от страха зубами: «Профессиональный выбиватель информации?!? Звучит не иначе как - Изверг…»
Раскрылась и ударилась с грохотом об стену тяжелая дверь номера – ногой её, что ли, открыли? Затем в комнату внесли какую-то мебель – раздалось звяканье посуды и скрежет ножек стульев по полу.   
«Найдут… Заметят… Убьют… Нет… Сначала будут страшно мучить… Кости дробить… Или… Как они делают?» - короткие, рваные мысли вертелись в голове у «рабыни любви», и серые навыкате глаза тревожно бегали внутри её глазниц, озирая полумрак в тесном пространстве под пологом кровати, - «Долго мучить будут… Допрашивать будут… Пока я не расскажу что знаю…» - она сглотнула густую, горькую от волнения слюну, - «А я знаю всё, и что не Узруль им нужна…» - закрыв глаза, девушка сдавлено всхлипнула, глотая отчаянье, дабы ни звука не выдали сжатые губы, - «…пускай хоть кожу спустят! О Нем не скажу! Не скажу!!» - с готовностью истинной шлюхи к мучениям, она, взрезая ногтями от страха кожу на своих же ладонях, так и не вылезла из ненадежного укрытия… Даже тогда, когда ритмичные толчки матраса об её макушку свидетельствовали, что у ней над головой скачет какая-то мелкого веса зверушка – возможно специально науськанная к поиску, а может даже чей-то фамилиар – она не выдавала признаков своего присутствия в комнате, стараясь даже не дышать.
- Госпожа Вердар, - сказал тот же голос. Имя же, выходит, принадлежало второй девушке, - Не будете ли Вы так любезны и не усадите ли нашу собеседницу за стол? – с изысканной насмешкой заметила заказчица, исключая любые сомнения в том, что где-то в комнате прячется искомая ей жертва. И Вердар, с той же «милой» легкостью, с энтузиазмом приступила к делу.
Зачем она сопротивлялась грубым жестам, когда мучительница, крепко вцепившись ей в волосы, словно котомку с мукой, вытянула беднягу в центр комнаты? Ильга ведает… Наверное - просто желание жить...
На удивление, внешне Вердар не казалась монстром – напротив, миловидные черты лица, льняные локоны и рост, немногим больше детского… Увидь её Миримэ лишь случайно, сочла б очаровательной счастливицей – такие личности, по-детски жестокие, живущие своими лишь радостями, конечно, не страдают ни от опасных привязанностей, ни от чувства жалости… Свободные…
Сапог мучительницы с силой опустился ей на горло, лишив несчастную возможности даже дышать свободно, и Миримэ вдруг в полной мере ощутила свою ничтожность и убогость, и вместе с тем, резкую ненависть к Вердар. Стоит над ней с ехидством на лице… Девчонка-недомерок… Экая принцесса! Чем она лучше других? Или конкретно неё, Миримэ? От недостатка кислорода закружилась голова и, чувствуя, как теряет сознанье, «ночная бабочка» зажмурила глаза. Слабеющее тело, уже не в состояние будучи биться в конвульсиях, обмякло и затихло. Только тогда палач привычным скользким жестом освободила горло девушки, в ту же минуту подняв её за шиворот.
Предательство… Оно всегда было безвкусным, но безжалостно сжигающим существо изнутри, - пронзительно-васильковые глаза, хрустально-твердые снаружи и полные страсти в своей глубине, смотрели прямо, испытующе. Взгляд, источающий ненависть – всеобъемлющую, не имеющую ни причин, ни оправдания – пронзил Миримэ как игла: «Змеиные глаза…» - подумала, придя в себя, эльфийка, - «…как у убийцы», - палач, грубо встряхнув свою жертву, сгорая от желания вручить несчастную в руки агонии, лизнула коротко острое ухо, заставив девушку дернуться, словно ягненка, увидевшего блеск острого кинжала. Однако Вердар тут же её отшвырнула - как будто потеряла интерес, и Миримэ, наконец, гулко выдохнула, давая слезам возможность свободно стекать по щекам, а легким наполнится свежим глотком кислорода. Срубившись с ног, как тряпичная кукла, она упала на колени.
Вставай, и следуй за мной, - «игра с добычей» продолжалась и, тейаровски «смягчившись», мучительница снизошла до жертвы, чтоб подать той руку. Лицо Миримэ искривилось от ужаса, помешенного с чувством омерзения – меньше всего она хотела прикасаться к руке василиска: такое «снисхождение» было страшней кнута – дать руку, чтоб через минуту вновь пнуть, как паршивую псину, в канаву… И этот грядущий пинок Миримэ ощущала так явно, что сил противится судьбе у неё оставалось всё меньше. 
Взглянув на дверь, которую, злой иронии ради, оставили распахнутой, и на ломящийся от изобилия стол, и на блондинку с лицом достойным полководца, руководящую процессом, эльфийка слабо дернулась, испытывая прочность хватки василиска. Палач же, несмотря на хрупкое телосложение, держала крепко, для дополнительной острастки «щекоча» несчастную по ребрам скальпелем – мол, лишь неверный шаг, и ты почувствуешь сталь уже где-нибудь в легких - и Миримэ, приняв это, больше не пыталась улизнуть.
Продолжая, согласно заданию, играть в «благородных господ», Вердар, как того и требовала белобрысая заказчица, помогла ей усесться за стол: -  Подумай о тех, кого ты подставляешь под угрозу своим молчанием… Не только себя. Никто не страдает в одиночестве, - ей явно давали понять, что молчание - до добра не доведет, однако, и уверенности в том, что «безвкусное предательство» сможет облегчить её участь, Миримэ не испытывала: «Но нет... Ведь напугать страданием того, кто только и знал, что страдал – устанете стараться!» - она плотно стиснула зубы, убеждая дрожащую душу, что не скажет ни слова, - «Я, вы правы, всего лишь потаскуха из борделя… Но я ведь иной родилась! Я хотела мечтать… Жить хотела… Не для себя одной…» - большие серые глаза Миримэ скользнули взглядом в бархатную полутьму пустого номера. Огни от свечей в канделябре болезненным блеском сверкнули в мутной радужке.
- Зря время тратите… - скрестив перед собой костлявые тонкие пальцы, эльфийка, упершись локтями на стол, без страха глянула в лицо устроительнице вечера. Глаза девчонки – а она, несмотря на командирский тон, не выглядела старше, нежели дочь Миримэ – были заняты изучением книги, которую та держала в руках. Лицо её было спокойно и, как казалось, личность Миримэ, у ней особого интереса не вызывала. Пожалуй, Вердар, зная, что та василиск, вот так заглядывать в глаза эльфийка не рискнула бы, однако тут - можно было кинуть щепоть дерзости в лицо противнику… - Я ничего не знаю! – высокий, с кошачьими нотками, голос Миримэ порвал полотно тишины, - Узруль? Её вы ищете? Она была моей подругой… Так все считали, да… Но много ли вы видели доверия в борделе? – она, прижав кулак к губам, не то рассмеялась, не то закашлялась, - Кха-ха-ха!!

Отредактировано Адель Кьюртен (2014-05-19 01:34:25)

+2

10

«Так-так-так.  Лесная Незабудка, значит? Неплохо, неплохо. Сладкая Хмель, Лесная Незабудка… Интересно, у них есть какая-нибудь красотка с прозвищем Сырный Бутерброд? А что, я бы сняла хохмы ради. Потом всем говорила бы, что провела ночь с Сырным Бутербродом, и никто ни в чём бы меня не упрекнул». Маркизова прислужница глянула на своего фамилиара, помогающего наёмнице достать из-под кровати допрашиваемую. «Как быстро растут дети,» с иронией подумала девочка, «ещё пару лет назад он был таким милым, таким сочувствующим зверьком. Воистину, среди смертных нет ничего чистого. Добрая душа Люсьен стал поддаваться окружающей среде и какое-то время спустя начнёт творить сущие бесчинства с всё тем же неизменным выражением личика, являющим миру саму невинность». Белобрысая шадос закинула одну ногу на другую, поправила книгу, чтоб та не свалилась на пол. «Итак, вернёмся к Незабудке. После этой ночи её имя действительно будет у всех на устах. По крайней мере, в этом заведении. Что же мы имеем? Не так уж много материала. Хмм, чистокровная эльфиечка, спрос на неё приличный, взбрыкивала лишь изредка, отзывы мадам Ангвен вполне на уровне. Получается, что наша Незабудка если и не вишенка на торте, то как минимум кремовая начинка. Средний класс; в последнее время – на любителя. Жизнь совсем измотала тебя, Миримэ? Странно. «Пляшущая Перловица» - прекрасное место работы для людей твоей профессии. Здесь вас не бьют, всё цивилизованно, кормят хорошо, голыми не ходите, разве что по желанию клиента. Злачное местечко, я бы даже сказала. А ты вон какая потрёпанная». Шакти вновь отвлеклась от чтения на пару мгновений, чтобы проследить за действиями бывшего, как ей казалось, палача. Василиск почти сразу же дала эльфийке понять, что за всем тем маскарадом, который здесь вот-вот начнётся, так или иначе имеет место быть жестокая реакция на неудовлетворительные ответы и поступки. «Вердар – великолепный наёмник. Такая хищная прыть под столь располагающей к себе личиной».  Девочка без особых эмоций проследила за тем, как нога василиска опустилась на шею остроухой. Взгляд заскользил по строкам, выведенным каллиграфическим почерком. До того, как выполняет свою работу палач, Шакти в данной ситуации было мало дела, и она не собиралась вмешиваться, покуда Вердар не начнёт перегибать палку. «Смерти нам тут ни к чему,» уже изначально решила шадос, «что тут у нас? А-а, детишки. Азахель, рождён тридцатого числа месяца Высоких Приливов 1637 года. Хороший год. В то время мне было всего двенадцать, и я бунтовала против всего мира, хотя не имела на то никакого права, ибо ничего не делала для того, чтобы хоть как-то изменить своё положение. Я выступала против материнских взглядов, много и подолгу верещала о своих желаниях, но в целом тот год был действительно очень хорош в основном уже потому, что тогда я ещё не была шадосом и даже не подозревала о том, что меня ждёт годом спустя. Но вернёмся к Азахелю. Личность отца не установлена. Это, извините, как? Они что, устраивали здесь ассурские недели? Наплыв змеелюдей в борделе был так велик, что они не смогли вычислить нужную персону? Здесь наверняка что-то кроется. Либо асур был из «важных», либо Миримэ покрывает «ходока со стороны». Впрочем, то, что ребёнок был сохранён, уже о чём-то говорит. О, да это ещё не всё». Почерк бордель-мадам был настолько вычурным, что Шакти с трудом разбирала написанное, а потому и пропустила один абзац, подумав, что там перечислены характеристики Незабудки. «Опля, да тут ещё и дочурка наклёвывается. Мэлдиль, рождена семнадцатого числа месяца Ледяных Ветров 1630 года. Роды были бла-бла-бла, непростые, одним словом. Девчонку гоняли по заведению, потом со стороны Миримэ были попытки пристроить её в какую-нибудь мастерскую помощницей, но ни одна из них не увенчалась успехом, так как полукровка родилась красавицей, но неумёхой – как это обычно в жизни и случается. Но полтора года назад её взял к себе – о-ля-ля!- Воклэйн. Какой толк достаточно известному резчику и чеканщику брать в прислужницы дочку потаскухи? Даже Люсьен догадается, что к чему. Ай-яй-яй, мессир Воклэйн. Какое позорище! Уважаемый дракон, в Ваши-то годы.… А Незабудка тоже хороша. Раз уж класть под кого-то родную кровиночку, так под того, кто всегда будет при деньгах. Бессовестно, конечно, но расчёт верный. Собственно, быть дурой с её трудовым опытом  это нонсенс ». Маркизова прислужница придержала одной рукой книгу, второй потянулась за долькой понравившихся ей жареных яблок с корицей и выделила её Люсьену за проявленные старания. Белоснежный зверёк ухватился за лакомство, оглянулся по сторонам, выискивая лучшее место для проведения трапезы, и шмыгнул вверх по одёжке палача. Шакти проследила за фамилиаром, а вместе с тем и за василиском. «Напряжена,» отметила девочка, «я бы, став заложницей подобных обстоятельств, продемонстрировала ещё меньше самообладания. Ей, скорее всего, хотелось бы покинуть сие заведение, да поскорее, и она этого не скрывает. Но граф дал ей от ворот поворот - за взяточничество. Это склоняет меня к мысли, что услуги госпожи Вердар при должном натиске таки можно купить. Триста золотых, так? Загнула ты, сестрица, но за мастерство не жаль звенящих монет, к тому же, кошель моего милорда по ним не тоскует. Предавать я тебя не собираюсь. Главное, ты не предай. Сказать по правде, ещё на фестивале мне стало даже как-то грустно, ибо, представляя в детстве своё будущее, мне хотелось иметь именно таких подруг. От сорвиголов одни неприятности – так твердили всегда взрослые, но мне одинаково как тогда, так и сейчас, люди, наделённые  искрой Акала, приходятся по душе больше всего».  Шакти не могла довериться симпатичной ей по многим качествам девушке просто потому, что слишком мало знала её, но того, что шадосу было известно, хватало, чтобы могло состояться это сотрудничество на одну ночь. «Или больше. Одна Мариса знает, что нас ждёт впереди, но и она не любит загадывать наперёд. Наш договор скреплён золотом, а не узами дружбы, но связь, которую можно подержать в руках и попробовать на зуб, куда прочнее взаимных чувств. Остальное всего-навсего лирика. Ты служила графу, я – маркизу, и мы обе знаем, что над нами есть люди, стоящие куда выше нас двоих. Сегодня тебя наняла отнюдь не я, а мой милорд, каким бы странным это ни казалось, но ты это осознаёшь. Пусть твоя опаска и благоразумие в ответ на мою расположенность и добросовестность станут надёжной основой нашему общему делу».
-Зря время тратите…
«О, сумасбродное бесстрашие. И почему я не удивлена? Ах да, ведь каждый человек, не до конца осознавший то положение, в которое он попал, ведёт себя именно так».  Пожалуй, всё же был у Лесной Незабудки костяк, который не дал ей расклеиться сразу после небольших жёстких манипуляций василиска. «Но этого недостаточно, чтобы перенести всё то, что она может учинить. Я в этом убеждена. Скоро убедишься и ты».
-Кха-ха-ха!!
Белобрысая шадос обозначила реакцию допрашиваемой как отчаяние, потому и не спешила реагировать на проявленную наглость. «В подземельях драконьего маркиза такое поведение пресекли бы сиюминутно. Какое счастье, что мы не в подземельях».  Девочка подозвала к себе фамилиара, нашептала ему кое-какие инструкции, проследила за тем, как он подбегает к двери, забавно стучится в неё и вышмыгивает в коридор. «Но, увы, я не могу оставить сие безнаказанным».
-Госпожа Вердар является ярким протестом однобокому общественному восприятию палачей, тебе так не кажется?- обратилась к эльфийке Шакти. –Обычно они лишь ставят точку в чём-либо, а она порадовала нас прологом для нашей истории, да ещё и каким! «Никто не страдает в одиночестве, говоришь? Откуда такая жизненная мудрость, София? Я знаю лишь один способ обучиться говорить такие слова – пережить то, о чём они гласят». Полагаю, сегодняшний вечер станет для тебя настоящим открытием. Палач, обычно гнетуще-молчаливый, а нынче изрекающий одну из основополагающих истин мироздания – только начало. Может, и ты подивишь нас? О продажных людях тоже много чего говорят. К примеру, по заверениям толпы они не отличаются умом и умеют работать лишь телом, но мы-то трое прекрасно понимаем, что это банальная глупость, которая не имеет ничего общего с реальным положением дел в нашем многогранном мире, где каждый отдельный случай следует воспринимать как нечто уникальное, из ряда вон выходящее. Я вот лично убеждена, что ты, Миримэ – или лучше всё-таки Лесная Незабудка?- совсем не похожа на тот образ, который нацепили на тебя окружающие люди. Никто из них ведь не способен оценить тебя настоящую, не так ли? «Каждый себя считает особенным. Выйди на улицу, оглянись по сторонам, и среди всего этого людского сборища не разглядишь никого, кто назвался бы обычным. Но что есть особенность среди миллиардов таких же особенных?»  Но мы здесь для того, чтобы разузнать правду. Правду об Урзуль. Я слышала, вы обе были подругами, а подругам свойственно делиться самым сокровенным. Поведай мне всё то, что Сладкая Хмель рассказывала тебе. То, что она не хотела или не решалась рассказать другим,- Шакти даже расслабила лицо, чтобы оно не являлось немым обещанием чего-то скверного,- видишь? Цель нашего пребывания здесь не так уж ужасна. Всё, что нам нужно, это пересказ ваших дружеских бесед. Согласись, обычно твоя работа сложнее, чем простая болтовня.
Маркизова прислужница сняла намотанный на запястье медальон с драконьим глазом и повесила его себе на шею, чтобы эльфийка сразу же сообразила, с кем имеет дело. «Ты могла никогда не слышать обо мне, но такой медальон наверняка видала болтающимся где-то на Полыни, а его тут уж точно знают даже новички». Шакти никогда не понимала, почему её наставник зачастую наведывается в «Пляшущую Перловицу». Попытки догадаться о причинах усложнялись тем, что дракону были побоку предоставляемые здесь услуги, и что заведение принадлежало не Маркизу Юродивых. «Но раз уж ты, ящерица поганая, захаживал сюда, значит причины на то были веские».  Белобрысая шадос злилась на Полынь, и проблески этого гнева были видны со стороны – они мелькали в каких-то мелких движениях, задумчивых взглядах, которые девочка не контролировала.
Дверь вновь отворилась, привлекая внимание Шакти. Мужчина, которого выделил ей Гончая, и которого она негласно назначила своим помощником, внёс табурет с наполненным водой ушатом. Девочка одним взглядом велела ему покинуть помещение. Люсьен, висящий на ножке табурета, соскочил на пол и прицепился к сапогу полюбившегося ему палача. «Кажись, госпожа Вердар стала не только моей фавориткой,» подумала его хозяйка, закрыла книгу и, поднявшись на ноги, оставила её на своём кресле.
-Мы обе прекрасно понимаем, что наибольшую важность представляет информация о том, с кем Урзуль покинула «Пляшущую Перловицу» и куда он её увёл,- продолжила Шакти, отойдя к камину и начав разглядывать обуглившиеся поленья,- Сладкая Хмель и Полынь.… Какая чудесная жизненная поэзия.  Ею ты со мной и поделишься. Но для начала,- шадос мельком оглянулась на ушат с водой и - кто бы мог подумать?- нешуточной долей сока борщевика в ней,- ты устала и утеряла былую свежесть. Освежись,- следующий мимолётный взгляд был отведён палачу,- позволяю.

Отредактировано Шакти Ксорларрин (2014-06-05 22:16:29)

+2

11

.
   – Зря время тратите… – стоило Софии отойти на пару шагов назад, заговорила женщина. Уверенно. Коротко. Дерзко.  Это вовсе уже не тот испуганный комок ушастого нечто, которому недавно наступали на глотку. Обреченность? Так вот как она выглядит со стороны…
   «Тебе так страшно?»: потирая вновь затекшую шею, оборвалось где-то в глубине сознания василиска. «Нет, еще не время вступать, нужно… Как же это называется-то… Вроде бы “подождать”, да?»: она, соглашаясь с самой собой, лишь закивала головой, отвлекшись на мгновения от происходящего. Подхватив невидимого партнера, коротышка повела его вальсирующими кругами к дальнему окну, в конце пути наглым образом опрокинув несчастного на пол, но упав следом за ним же на колени. Удобно. Прямо как в игре “я в домике” с годовалым ребенком. Как не погляди с расположения Шакти или той же Лесной незабудки, а не увидишь своего временного работничка, своего временного мучителя. Прекрасное расположение.
   –  Я ничего не знаю! – рука резко взмыла и, ухватившись за подоконник, подтянула бренное тельце вверх. Какая идиллия, практически одновременно.  Это забавило. Это вызывало восторг. Это растягивало по лицу двусмысленную ухмылку. Одной безнадежность и страх, другой потеха и разбавление скучного времени интересностями.
   – Кха-ха-ха!! – завершила свой словесный плевок ядом Миримэ. Неплохая попытка мятежа, стоит признать. Но, думается, что подобная реакция была бы у всех. Страх порождает агрессию. Мы всего лишь звери. Так, а что же в итоге с Вердар? А она в итоге задницей умостилась на хладных камнях, облокотившись спиной о пестро расписанное окно и начав весело покачивать свесившимися вниз ножками из стороны в сторону. И не скажешь же, что это вроде как состоявшийся взрослый человек… А палачом назвать – и вовсе оскорблением для вышеупомянутых будет. Ну, для тех, кто не знает эту тушку, уж точно так бы и было.
   – Госпожа Вердар является ярким протестом однобокому общественному восприятию палачей, тебе так не кажется? – события все так же быстро сменяли друг друга. Даже серые облака не были так скоро гонимы ветром. «Не слишком ли много ты повидала за свои лета, Шакти? Даже взрослые порой не обладают теми знаниями, которые бы позволили сравнивать существ такой профессии. Ты вновь и вновь разжигаешь во мне интерес и побуждаешь перейти ту самую черту. Если бы не все эти тонкости мешающих деталей…»
   – Никто из них ведь не способен оценить тебя настоящую, не так ли? – как она лепетала… Ах-ах, а ведь подобные маневры ни лестью, ни упреком не назовешь. «Каждый только и способен хотеть быть тем самым особенный, ибо взгляд у каждого затуманен и не открывает истины на настоящее положение дел»: противно заскрипев лезвием скальпеля о стекло все так же молчаливо выжидала серпенте, не задумываясь, привлекая к своей нескромной персоне внимание. Может быть, было глупостью с ее стороны уйти далеко от Шакти? Может. Но та ведь вовсе не те дети, которых София привыкла видеть в приютах своего города. Да, она считала ее из-за этого маленькой девочкой. Да, она не хотела и не могла заставить себя думать иначе, ведь “ребенок” для нее был каждый, кто выглядит младше двадцати лет. Не смотря ни на свое положение. Не смотря ни на сложную судьбу. Не смотря ни на запачканные кровью руки. Не смотря ни на что. Но Шакти иная. Нет, не в том смысле, что у нее три руки и семь ноздрей. Она… Привносила со своим появлением настроение глубокомысленности и тяжкой рассудительности. Такие – вовсе не могут быть детьми. Ну а ушастой улизнуть не удастся, так же как и причинить белокурой вред. В крайнем случае, София всегда сможет ее обратить в камень… Может это даже на руку сыграет? Можно будет тут же домой возвращаться и более не сюсюкаться.
   – Цель нашего пребывания здесь не так уж ужасна. – Слишком много слов. Слишком много ненужной и непонятной информации, которая грузом тащила на дно. «Я и так уже вляпалась… Похоже, это болото способно меня поглотить. Осторожнее. Нужно быть еще осторожнее». Тяжко вздохнув, девушка все же соскользнула с подоконника, зашаркав в сторону единственного выхода (не считая окон). Это начинало напрягать.
   Перед самым носом неожиданно распахнулась дверь и в комнату, горделиво задрав подбородок, вошел мужчина, притащив со своим скромным обществом и стул, и ушат, и борщевик. «Какой красавец-то. Ух, прямо-таки молодец молодцом. Мне бы тоже в подземелье послушную пару рук…». Ко всему имеющемуся неслась и небольшая тушка... На ножке мебели лишним грузом висел Люсьен, который ловко соскочив, начал угрожающе надвигаться на василиска, вжимая того всем существом в угол. «Аки призрак, честно слово»: сглотнув ком волнения, проверещала в мыслях она, пытаясь смириться с захватом вражеских сил своих сапог. Нет, она не боялась его. Тут… Несколько иначе и тоньше обстоят дела. Если эту шкурку раздавить ненароком дело будет плохо, и в этом Вердар была более чем убеждена, помня события ярмарки. Даже не плохо… Ужасно!
   – Позволяю, – послышался знакомый голос из другого конца комнаты, привлекший к себе внимание и выбивший ненужные мысли. Ничем иным это не отличалось от команды «Фас!», но, увы, белокурая не из тех, кто гладко следует правилам и берет в учет чужие слова… Да и было бы странно, если бы она неожиданно начала себя вести как выдрессированная породистая сучка, готовая разорвать глотку по указу личностей, которыми не были вышестоящие в Ордене Инквизиции. Да и скучно бы стало.
   Василиск лениво наклонила голову, хмуря брови:
   – С какой целью ты живешь? Чтобы умереть, в конце концов? Тогда зачем ты все так усложнила? Зачем ты выживала? Разве ты не хотела быть счастливой, как и другие? Разве ты не мечтала выбраться из этого злополучного места? Из этих трущоб? Из этих земель? Разве ты не хотела быть кем-то, а не просто дешевой потаскухой? Тебе нечего терять? Окно к твоим услугам, – она, засыпав эльфийку множеством вопросов, безразлично прикрыла ладонью рот, зевнув. Люсьен наскоро забрался на плечо, начав путаться в волосах. – У всех конец один. Молодой ты или старый. Богатый ты или бедный. Шлюха ли, палач ли, управляющий… Все, в конце концов, сдохнут. Рано. Поздно. Сдохнут и все тут. Я повторю еще раз… Зачем ты выживала все это время? Чтобы просто так опустить руки в конце? Чтобы верно, как шавка, молчать о хозяине и терпеть все горести вместо него, пока тот праздно гуляет на широку-ногу? – Она смерила девушку выжидающим взглядом. Пустым. Холодным. Полным… Ничем. Зато вот огонь от свечей выплясывал Тейаровы танцы, побуждая каждого видеть в радужке девушки что-то темное. Она выждала несколько секунд, смочив глотку собственными слюнями, и продолжила разглагольствовать: – Ты говоришь, что ничего не знаешь… Но в следующую же секунду самостоятельно залазаешь в собственноручно выставленные  капканы. “Урзуль”… “Ищите”… “Говорят что подруги”… В борделе нет доверия, действительно, но информация выбивается на раз, ибо своя шкура всегда была и будет дороже, но исключения всегда есть... Но вот те на: все же сведения и слухи-то привели нас сюда и не зря, оказывается… Удивительно, правда? Твоими же картами по твоей же наглой роже, – серпенте задумчиво приложила скальпель к устам, носком сапог задержав закрывающуюся дверь и распахнув ее. «Что же тебе такого наобещали-то… Ладушки, неважно это». – Хочешь, я наглядно покажу, какое же такое “спасение” тебе даровали те, кого ты слепо прикрываешь? – Развернувшись на пятках, девушка неспешно направилась к столу, – Не отвечай. Вещи не дают права голоса, что уж говорить о праве выбора, и ты это принимаешь, однозначно, иначе бы не оказалась в подобном дерьме. Согласна?
   Раз… Мысли спутанными нитями поглощали сознание. Два… Губы напряженно сомкнулись в тонкую нить. Три… Сапоги издали последний вжик-вжикающий звук. Рука замахнулась и, будто сорвавшись, метнулась вниз. Лезвие на треть длины послушно вошло  в податливую древесину стола. Лицо заполонила окончательно выступившая чешуя. – У тебя есть оружие и ничем не прегражденный путь к побегу. Вроде бы вот она: свобода, сладкой пульсацией поднимающееся к вискам, но… Здесь ты наглядно видишь, что это лишь мираж. Лишь обманный ход с лже-путем отступления. Хотя можешь опробовать свою удачу, – коротышка отступила от стола, преградив своим телом Шакти. Чего-чего, а труп деньги не платит, зато проблемы приносит… А труп этой девчонки принесет их столько, что и правнучкам хватит. – Посмотрим что быстрее: твои ноги или… – она поднесла руку к глазам, которые сокрылись под прозрачными чешуйками, и спокойно уставилась на шлюху.

+1

12

хреновый из меня гм... но я потихоньку учусь >;D

Держась с особым эльфийским достоинством, «Лесная Незабудка» продолжала стоять на своем. Стиснув зубы так, словно ей пригрозили каленым железным прутом, она, нервно поджимая губы, смотрела на допросчицу во все свои глаза цвета туманов: «Ничего я вам не скажу! Если уж наша сестра – потаскуха…» - она с едкой самоиронией улыбнулась в  тайных мыслях, от чего уголки её полных, искусанных из-за волнения, губ лихорадочно дрогнули, придав рельефности щекам и скулам, - «…поймала удачу за хвост, то уж так просто её не отпустит!» - доводы допросчицы о том, что, мол, условия жизни у неё ещё сносные, Миримэ слушала с той же, исполненной стылого скепсиса, горделивой гримаской, - «И никакая позолоченная дрянною краской клетка не заменит того чувства , когда не тебя выбирают, словно товары на базаре, а ты сама имеешь право выбирать – с кем и куда отправишься» - не кривя душой, Фиалка точно знала, кого держа за руку хотела бы покинуть «Перловицу», но вот куда он бы отправился – она и предположить-то не могла. Он был персоной сильной и непредсказуемой…
Но отчего Узруль? Эта нахальная, лишенная изящества девица, которая в карман за словом не полезет... Сладкая Хмель, ишь ты! – губа Миримэ возмущенно скривилась, сопровождая процесс внутреннего скрытого кипения её недовольства – Отчего не она? Фарфоровая тонкая фигурка – пускай со сколами в эмали и сбитыми углами, но как и прежде наделенная стремлением души...!
О, нет! «Обыкновенной» Миримэ себя уж точно не считала... И эти струны где-то у неё внутри так ловко задевали коготки допросчицы, что Миримэ вот-вот была готова выложить её всё на блюдечке, и сдать Полынь – того опасного мужчину, сама персона коего заставляла её трепетать, но и, одновременно, того же, в котором она видела надежду – но дрожь вдоль всего позвоночника, пробившая её как небесным огнем, сковала уста, срезав этот порыв на корню. И первою причиной этой дрожи стал страх быть раздавленной, как мошкара, утилизированной, словно мусор: драконий медальон с заметным камнем колдовского цвета, качнулся на цепочке перед ней, расставив все точки над «и».
Лицо эльфийки исказилось тихим ужасом и, как бы Миримэ не силилась скрыть выдающие её эмоции, было вполне очевидно, что прозрачные намеки от блондинки ей были ясны и знакомы. Пальцы, словно пытаясь укрыться в складках зеленой шифоновой юбки, прочно, до побеления костяшек, схватились за края сиденья, а серые глаза забегали в глазницах как пуганые зайцы.
«Эти...» - Миримэ уже не знала, какое слово лучше подойдет её учтивым мучительницам, – «...люди Маркиза Юродивых... Они не выпускают из зубов добычи... И они уж точно знают, о чем ведут речь... Слишком хорошо знают...» - взгляд метнулся в сторону упомянутой выше госпожи Вердар, найдя палача в довольно несуразной позе: совсем как ребенок, побалтывая в воздухе ножками, светловолосый василиск с невинною улыбкой наблюдала за допросом. Тусклый свет с улицы, проходя сквозь цветные пятна в витраже за спиной палача, разрисовал миниатюрную фигурку Вердар яркими узорами, придав картине дополнительный гротескно-кошмарный оттенок. Фигуры сдвинулись, и ход был передан не Миримэ...
Допросчица, упомянув Полынь открыто тем самым подтверждая мысли Незабудки, покинула мягкое кресло и замерла, меланхолично изучая всполохи в камине: - Позволяю! – одно только слово, которого, впрочем, хватило, чтоб передать несчастную в объятия мертвого ужаса.
Вердар, как будто с нежеланием берясь за дело – что она весьма красноречиво подчеркнула усталым зевком – переместившись чуть ближе к столу, к которому бедняга Миримэ, ожидая своей участи, прижалась как к последнему пристанищу. Поток вопросов, связанных с тематикой, страшившей Незабудку больше прочих – смыслом её никчемушной жизни – обрушившись холодным водопадом на эльфийку. Всем телом вжавшаяся в стул, побледневшая от страха, она теперь напоминала серую сухую тростинку – кинь только искру и та обратится в золу...
- Смерть... – почти беззвучно прошептали губы эльфийки, вслед за тем растянувшись в широкой улыбке, - ...это ожидаемый финал, уже исписанная корка жизни... Сегодня или через век – особой разницы не вижу, - Миримэ вскинула голову, откинув темные кудри на спинку стула, а усталый взгляд её уперся в полные темного пламени глаза василиска. Кажется, эта девица слишком утомилась, чтобы ещё что-то отрицать.
Палач тем временем продолжила разоблачающую речь – открытую, понятную, правдивую... И впрямь, разве стоила душевных терзаний – на которые, к счастью, пока лишь намекалось – эта надежда-призрак? Кто был уверен, что её тут не кинут? Кто мог поручиться, что Полынь не пел в уши, обещая вызволить её отсюда? Ведь если б он в том видел выгоду – уж о взаимности её странных чувств к этой темной персоне она, конечно, и думать не смела – то почему взял с собой не её, а Узруль? Кисти рук сжались плотнее, ещё чуть-чуть, и Миримэ была готова вступить на сторону своих обличителей.
Картину довершали атрибуты странных игр, затеянных злым гением той белобрысой девочки Маркиза, которая и приказала их сюда доставить – довольно свежий во всех смыслах слова штрих... Эльфийка, недоверчиво взирая на ушат с водой, попробовала предположить, в чем же подвох, но была сбита с мыслей агрессивным выпадом Вердар – палач, упиваясь уродливой прелестью своих же мыслей и желаний, а также трепетом жертвы, всем этим ужасом, который был физически осязаем в периметре комнаты, похоже впала в состояние экстаза...
Скальпель, вошедший в столешницу, словно в мягкое масло, Миримэ ощутила будто в собственном теле, сжавшись от боли и покрывшись испариной – шок от увиденного или вроде того? Лицо мучительницы было страшно, как виденья Пустоты... Её глаза и кожа, скрывшись под панцирем чешуек, словно утратили все те черты, которые роднили василиска с пониманием о человечности и милосердии – теперь пред Миримэ уж точно был нечеловек...
От этого слова у Незабудки вмиг застряли в глотке, и померли там же... Казалось, что её и впрямь потребуется окунуть лицом в ушат с водой, чтобы «красавица» пришла немного в чувства. Хватая воздух ртом, как рыба, выкинутая волной на берег, она, маша ладонью у лица, тщетно пыталась что-то сказать.

Отредактировано Адель Кьюртен (2014-06-05 16:56:07)

+1

13

Никакого особо тепла от камина не было. «Как и от любви потаскухи, впрочем». Белобрысая шадос ещё какое-то время всматривалась в потрескивающий огонёк. Помещение само по себе было очень даже удобным. Во всяком случае, здесь была куда комфортнее, чем в её покоях на самом высоком этаже запечатанной башни, в которую маркизову прислужницу поселили совсем недавно. «Простор и минимальный шик. Что ещё необходимо для иллюзии удобств?» Шакти, будучи представительницей женского пола, мало разбиралась в том, что рассчитывали увидеть мужчины в комнате продажных девок, снятых не за очень-то и большое количество монет. «Полагаю, что их не так уж сильно заботят перины и цвет стен. Хотя наверняка есть и привереды». Она слыхала о таких индивидах, которые приходили в бордели и не ограничивали себя простым выбором спутницы на ночь. Для кого-то принципиальным был даже подбор пододеяльников. «Как же сногсшибателен этот мир лжи и разврата. Любой каприз за Ваши деньги, добрый господин. За доплату даже можно прикинуться, что Вас тут любят и с нетерпением ждут следующего визита. Деньги? Какие деньги? Ах, этим монеты всего лишь приятный бонус. На самом же деле Вас тут ждут, потому что Вы – особенный». Белобрысая шадос отодвинулась от камина, подошла к столу и взяла горсть орехов, обжаренных в сахаре, следом налив себе бокал разбавленного вина. Было в алкоголе что-то притягательное, но Шакти не могла себе позволить потерять своё единственное ценное оружие – ясность рассудка, поэтому девочка разбавляла пойло водой в пропорции два к одному в пользу водицы. Взяв всё это, шадос вернулась к источнику света. Невзирая на свой более-менее непринуждённый вид, она продолжала внимательно вслушиваться в разговор палача и допрашиваемой остроухой персоны. «Изумительно,» поддержала она мысленно василиска, «какой ум, какая жизненная мудрость. Всегда терпеть не могла выскочек из академий, которые, окончив свой курс с отличием, представлялись себе великим умниками, но на деле ничегошеньки не понимали ни в мире, окружающем их, ни в самой жизни. Теория никогда и ни в чём не могла соперничать с практикой, особенно если плоды последней были горькими на вкус. Можно сколько угодно рассуждать о том, как опасен огонь, но это остаётся болтовней, покуда сам не всунешь руку в пламя и не прочувствуешь это на своей же шкуре». Шакти забросила несколько орешков в рот, прожевала их и запила вином с таким видом, словно присутствовала на не слишком интересующем её мероприятии с контингентом средней паршивости. В целом же, кто-то из присутствующих очень даже интриговал её. «Не сомневаюсь, что там, где решаются судьбы людей, испокон веков разворачивается величайшая путаница. Палач, рассуждающий об основах мироздания и вместе с тем – обыкновенного быта, это нечто». Один пережаренный орешек белобрысая шадос выплюнула себе на ладонь и зашвырнула в огонь, всё ещё не оборачиваясь к другим присутствующим в помещении девушкам. София и Миримэ будто бы говорили об одном и том же, да и выводы у них были схожими, и всё-таки в итоге их взгляды отдавались в ушах белобрысой девочки чем-то совершенно противоположным. Главные различия касались отношения к поднятой теме. Василиск понимала, о чём говорит, а вот эльфийка, судя по всему, была несерьёзна. «Как ребетёнок, заползший в гроб и прикидывающийся жмуриком. Игра без истинного понимания чего-то ужасного, над чем не шутят и к чему нельзя относиться с легкомыслием». Шакти дожевала последний орешек и поставила бокал с недопитым вином на камин, завела руки за спину и переплела пальцы. Бояться было нечего – краем глаза шадос уже успела заметить, что при надобности палач сможет блокировать любую попытку нападения. «Которая едва ли состоится, потому что вы привыкли строить из себя хищниц, но душа-то у вас травоядная».
-(..) сегодня или через век – особой разницы не вижу,- произнёс приятный на слух женский голосок, только вот его тон шёл вразрез со сказанным. «Не видишь, потому что смерть ещё не дышала тебе в затылок. Ох, и быстро же меняется мнение людей о ней, когда настаёт их час».
-Терпеть не могу бордели,- вдруг вклинилась в разговор девочка, взяв со стола всё те же полюбившиеся дольки яблок с корицей,- паршивее места и не сыщешь. Охотно послала бы письмо самому королю с просьбой раз в месяц устраивать публичные казни шлюх и насильно заставлять детей и подростков присутствовать при них, чтобы им не вздумалось идти по этой дорожке.
Шакти неторопливо скушала лакомство, последнюю дольку подкинув своему фамилиару, который всё никак не желал отлепляться от палача, даже после того, как она покрылась чешуёй и стала непохожей на саму себя. Обычно животных пугают такие метаморфозы, но Люсьен очевидно был не из пугливых. «Либо наша связь настолько прочна, что мы отдаём предпочтение одному и тому же, либо звериная чуйка сыграла свою роль, но, так или иначе, едва ли ты бы подошёл к ней на расстояние вытянутой руки, если бы чувствовал опасность». Воткнутый в столешницу скальпель чуть ли не кричал об этой опасности, но угрозы были направлены не в сторону Шакти, и она, оставаясь вне досягаемости жуткостей Софии Вердар, испытывала к ней положительные эмоции – в отличие от Миримэ, которой было в пору взяться за ум и наконец осознать, чем для неё может закончиться этот бессмысленный цирк со сменой неправдоподобных личин.
-Но есть здесь всё же что-то, достойное уважение,- завершила свою вводную речь маркизова прислужница, потеребила играючи медальон с драконьим глазом, висящий на шее, и громко свистнула, оборачиваясь лицом к Лесной Незабудке.
Мужчина, данный ей в помощники Гончей-василиском, открыл дверь и подтолкнул внутрь помещения ребёнка; сам при этом остался в коридоре. «Змеиные глазки бегают, чёрные кудри липнут ко лбу. Очаровательное юное создание. Жаль лишь, что в ближайшее время ему надлежит пройти нелёгкий урок школы жизни». Шакти подозвала ребёнка к себе, села в кресло и заботливо, без какого-либо напора, взяла его за запястье, разворачивая лицом к себе.
-Как зовут тебя, чудо чудное?- спросила она тем тоном, которым обычно разговаривают подружки мамаш. «А то я не знаю, что ты Азахель, послушный полукровка эльфийских и ассурских кровей, девяти лет от роду, а мамочка твоя сидит прямо напротив нас и убедительно делает вид, что ты один из десятка здешних героев, переживших старательные попытки выкидыша». 
-Азахель.
Белобрысая шадос переглянулась с василиском. «Детей палачам трогать ни к чему, а то ещё крохотное сердечко остановится,» сквозило в этом взгляде, «поэтому детишками займусь я». Шакти провела рукой по черноволосой голове полукровки, затем, не сильно расщедриваясь на улыбки, усадила его себе на колени. Мальчишка, разумеется, был от этого не в восторге, но под напором её прикосновения и сам понял, что в данной ситуации свои маленькие зубки лучше не показывать, а смиренно плыть по течению, выглядывая момент, дабы прибиться к берегу и улизнуть. Но позволять этому случиться в планы шадоса не входило. Миримэ, начинающая казаться дохлой, пока что никак не проявила себя и продолжала отмалчиваться, игнорируя не самые тонкие намёки на физическую и моральную расправу. «Но перед тем как мы расплющим тебя саму, стоит проверить, не станет ли мальчишка ключом к твоим потайным уголкам знаний, за которыми мы, собственно, и пришли».
-Какое славное имя,- маркизова прислужница пододвинула к нему тарелки с блюдами, налила в бокал чистого вина,- да вот фамилии нет. Так?
Полукровка кивнул головой и смутился. Шакти жестом предложила ему угоститься. «Давай. Я же вижу, что ты, считай, на одном только хлебушке живёшь, да на огрызках клиентов твоей непутёвой мамашки. Слюна, небось, уже весь рот заполнила. А как пахнет! Ва-ах! Чудесный аромат лучших здешних блюд – мясо, овощи, сладости. Ты, вероятно, уже не так мал и понимаешь, что есть тут некий подвох, но с другой стороны, когда ещё представится возможность вкусить всё это? Да-да, именно так, «была не была!» Лучше сделать что-то и сожалеть затем об этом, чем мучиться от жалости к себе за то, что упустил свой шанс». Белобрысая шадос ещё ближе пододвинула к мальчику тарелки, и на этот раз он не устоял. Сначала боязливо, нерешительно, затем с радостью и отступившей опаской он взялся за куриную ножку, запивая её непривычным для себя напитком. Шакти, впрочем, не испытывала радости, спаивая ребёнка, просто он ей нужен был в расслабленном состоянии, да и Лесной Незабудке не помешало бы уже начать шевелить извилинами.
-Тебя здесь часто оскорбляют, да? Ну, конечно. Ты ведь не просто рождён вне брака, а ещё и являешься носителем смешанной крови. Но не беспокойся. Однажды ты станешь крепче скалы – при условии, что правильно расставишь приоритеты и уйдёшь отсюда, от этой никчёмной жизни, как только сможешь.
Шакти обняла мальчишку одной рукой и, глядя допрашиваемой эльфийке прямо в глаза, поцеловала его в висок. «Ты знаешь, кто такой Маркиз Юродивых,» мысленно обратилась к ней шадос, «знаешь, что за зверьё ему служит. И до сих пор рассчитываешь, что сможешь выдержать оборону?» Девочка позволила полукровке съесть всё, что тот хотел, а затем вежливо попросила его подняться.
-Ты досыта наелся, радость моя?
Мальчик снова ограничился кивком.
-Значит теперь тебе надо будет отработать всё съеденное,- спокойно произнесла белобрысая шадос, держа его за руку,- поди и нарви простыни на тряпки, а затем возьми этот ушат,- она указала на сосуд с водой и большой дозой сока борщевика,- и промой здесь полы. Только мой тщательно. Так, чтобы не осталось ни пятнышка, а то мы тут наследили.  Коли не справишься,- миролюбивый тон никак не сочетался со смысловым посылом слов маркизовой прислужницы,- госпожа палач снимет шкуру с этой доброй леди,- теперь она указала на Лесную Незабудку,- а на тот случай, если ты не знаешь, что это такое, начнём с предварительной демонстрации. Мизинец подойдёт, госпожа Вердар?
Шакти посмотрела на василиска так, словно спросила, сколько ложек сахара засыпать ей в чай.

+1

14

.
   – Смерть... – неприятным эхом раздались слова незнакомки. – Сегодня или через век – особой разницы не вижу, – в очередной раз противоречила она себе. «Но ты же не ищешь смерти. Неужели механизм защиты? Поверь… Ты должна заботиться в первую очередь о себе и дорогих тебе людях, за это тебя не убьют в отличии… – спину и руку в подтверждение кольнуло неприятным холодом, воспоминания ее глупости вылились в шрамы да клеймо и, если бы тогда это оказались не люди ее Ордена, то сейчас бы она не дышала запахом, пропахшим потом и вином. Миримэ обволок стеклянный взгляд василиска. – Ну или ты бы умерла за правильные вещи, а не бездумно. Сейчас ты не владеешь ситуацией, потому-то и открываешь врагу ворота, когда играешь безразличие. Не все способны сплюнуть гнев в сторону, где нет никого, а не направить его (гнев) в еще живую причину возникновения столь неприятных чувств и ощущений. Хорошо, я помогу тебе понять». Шлюха отважно встретилась с злополучным оружием пустынных змей, совершенно забыв о том, какие могут вытечь из этого зрительного контакта последствия. Как мы непостоянны…  Но, стоит признать, это было отважно. Пора бы и парировать удар новым выпадом.
   Пауза прекратилась, а сухие губы вновь брезгливо разошлись в противоположные стороны лишь для того, чтобы вновь сойтись, родив на свет вразумительные слова: – Ты говоришь, что ничего не знаешь (…)
   – Терпеть не могу бордели, – раздалось неподалеку,  там, за спиной. Шакти все-таки вклинилась. Может, это и к лучшему? София все же, судя по потерянности своей жертвы, немного переборщила с нажимом на психику. Нужна была передышка, и юная дева ее достойно и своевременно обеспечила. Последующие фразы позволили со спокойной душой и холодной головой обдумать дальнейшие действия. Спешка ни к чему. Что делать, как и зачем. Интонация слов, резкость движений, возможные последствия. Да, этой паузы вполне хватило на все продумывание, хватило ее и на то, чтобы мысленно улыбнуться высказыванию Ксорларрин: «Она действительно права, но от этого проституция станет еще слаще. Риск оправдывается и восполняется звоном монет, а злато открывает те двери, которые недоступны простому знатному имени. Это непрерывный круг, мой милый друг, даже эти меры будут применены в жизни, да и… Не всегда мы сами выбираем себе путь, а здесь постоянная прибыль, ведь всегда найдется покупатель плотской любви». В волосах вновь зашевелился Люсьен, а у плеча распространился приятный запах пряностей, который послужил сигналом к началу действа.
   – У тебя есть оружие и ничем не прегражденный путь к побегу, – проронила Вердар по исполнению задуманного, вновь яростно ринувшись в атаку, теперь уже направленную на слуховое восприятие. Слова слетали, будто стрелы срывались с натянутой тетивы, азарт наполнял тело, будоража кровь: «Какая же попадет в цель?», «Какая же выбьет информацию?», «Как же сильно я поражу эту мишень?». А брошенные слова в сочетании с действиями подействовали воистину прекрасно и гармонично: Незабудка раскрыла рот и, как можно было понять чуть позже, начала то ли задыхаться, то ли пытаться унять свой шок, хватая устами воздух. Скорее всего первое, поскольку скоро ее рука спешно замахала перед смазливым личиком. Пальцы, облаченные в жесткую кожу перчаток, легли на кувшин, содержимое которого незамедлительно заполнило стеклянный стакан на вытянутой ножке. – Очень… Обидно, да? – выдерживая намеренные паузы между словами, решила заметить Василек. –  Как будто бы ты верещишь о том, что не при чем, а тебя не слышат, ибо нужно кого-то обвинить, – она протянула несчастной воду, поставив ту в итоге близ нее на стол. Издеваться сейчас, жадно глотая у нее на глазах живительную влагу, было бы уже извращением, а у нас… «А у нас работа. Если не сможет сказать то, что требуется нанимателю – я не смогу получить обещанное злато».
   – Но есть здесь всё же что-то, достойное уважение, – вновь напомнила о своем присутствии белобрысая, возвращаясь к упомянутой недавно теме об увеселительных домах. Раздался неожиданный свист, заставивший Софьюшку напрячься и передернуться всем телом. Обернувшись на виновницу сей нежданного и необоснованного шума, она попыталась было что-то выдать, но позади, там, где был выход из комнаты, раздались увесистые шаги, смело взявшие на себя внимание присутствующих. В дверях стоял тот самый василиск с чешуей на скулах, приглянувшийся еще на этаже ниже: «Может это судьба?» – рассмеялась над самой собой коротышка, отсыпав немного колкостей и для своей персоны. И она вроде бы уже хотела продолжить развивать эту тему, как в поле зрения попала и меньшая персона, которую подтолкнули, вынудив войти в помещение. «Нет, Шакти, только не дети»: его бегающий взгляд, его испарина на лбу, его скатавшиеся волосы – все заставляло встревоженно отступить на шаг, пусть и не выражающий в себе беспокойства, но подтверждающий лишь то, что союзник нанес своему партнеру подлый удар под дых. Сам того не ведая. Бессознательно. Но удар. Удар, который от незнания мягче не стал и никогда не станет. Девчонка вновь расположилась на кресле, подтянув за запястье к себе недавно досеменившее к ней дитя. – «Почему?» Как зовут тебя, чудо чудное? – слащаво обронила она.
– «Зачем?» Азахель. – Послушно ответил малыш, в котором проглядывалось сходство с пытаемой.
Их взгляды встретились. Потерянный, наполненный вопросом «За что?» и уверенный, пестрящий и верещащий о том, что этим тельцем она займется самостоятельно. Рука светлокожей ласково зарылась в контрастирующую цветом курчавую волосню, на устах блеснула улыбка. Она мягко усадила его к себе на колени. «Нет, Шакти… Нет!». – Какое славное имя, – продолжала та, кого мысленно молили остановиться. Продолжала, не замечая не сверлящего ее взгляда, не шаркающих отступающих шагов. Продолжала, придвигая к себе вино и лакомство. – Да вот фамилии нет. Так? – Плутовка дождалась, пока тот примется за поглощение еды и продолжала свое давление… На обеих девушек, которые находились уже в шаге друг от друга, по одну сторону. Скальпель благополучно был вытащен из стола еще до этого: непредвиденные действия взволнованной матери, ведь белобрысая не могла просто так привести обычного ребенка сюда, никому не легли бы на руку. Кстати про них… Руки юной манипуляторши оплели хрупкое тело, губы коснулись нежной кожи виска: – Ты досыта наелся, радость моя? – Она спокойно дождалась скромного кивка в ответ на ее вопрос. – Значит теперь тебе надо будет отработать всё съеденное, – неторопливо и крайне миролюбиво, с направляющими пасами и красноречивыми примерами, начала пояснять тому суть его будущей работы девчонка. Мальчуган же молча слушал, все еще позволяя держать себя за руку, и испуганно шнырял взглядом в сторону указанных Ксорларрин объектов.
Полукровка испуганно подпрыгнул. Нога Вердар легонько толкнула стул, отчего с того с такой же легкостью грохнулся ушат, разбрызгав по полу как его жидкое содержимое, так и полностью перевернув деревянную кадку дном кверху. С грохотом вслед (на пол)  опустилась и та самая мебель, на которой недавно стояла несостоявшаяся пытка для того, кто назвался Азахелем. – Я проткну его этим, – укладывая острие кочерги в камин начала оправдывать себя василиск, игнорируя вопрос Шакти: – Даже не так... Я буду медленно лишать его конечности способностей к передвижению и любо другой работоспособности. Инвалиды долго не живут, поэтому помимо ежедневных физических страданий от того, что сделаю с ним я, он будет испытывать и унижение, и психические нападки со стороны тех, кто будет его высмеивать. Ты же понимаешь, что отсюда его вышвырнуть, не на секунду не задумываясь? А кто знает, что сделает с его телом какой-нибудь обделенный жизнью мужичок… Может съест вместе с подворотными дворнягами и канализационными крысами, может наконец-таки полноценно восполнит свои сексуальные нужды. Но так малыш точно ощутит полностью всю стезю боли и унижений, моя Госпожа, – одарив холодным взглядом белокурую, закончила Соф, неспешно развернувшись к “гостье” и зрительнице в одном лице: – А тебя мы оставим живой. И заставим смотреть на то, как будут насиловать и забивать камнями твоего сына прохожие. Ты будешь жить не просто несчастно… Ты будешь нести грех того, что твой ребенок умер за то, что ты утаила информацию о том, кто никогда за тобой не вернется. Повторю: никогда за тобой не вернется. Жалкая женщина... Все еще веришь в добрые сказки?

+1


Вы здесь » За гранью реальности » Неоконченная история » Она всего лишь хотела быть собой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно