За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Архив конкурсных тем » Конкурс «День скорби»


Конкурс «День скорби»

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s6.uploads.ru/tbFXJ.png
День скорбиhttp://i.imgur.com/NVPk4KZ.png
Что ж, дорогие друзья, перед началом ознакомления с тем, что предстоит вам, как зрителям или участникам конкурса, мне хотелось бы сказать пару слов о его основной теме. Это смерть. Думаю, что все мы с ней так или иначе сталкивались и привыкли видеть в ней причину для грусти, печали и тоски, однако несмотря на то, что это в действительности очень печальное событие (за редким исключением) - в своей конкурсной работе вы можете показать его не только как нечто бесконечно опустошающее, но и как настоящий поступок, предмет для гордости или же простое окончание достойной истории.

http://s3.uploads.ru/yVSLh.pngУсловия проведенияhttp://i.imgur.com/NVPk4KZ.png
А теперь, собственно, конкурс! Поскольку меня назначили (ну... возможно я сам себя назначил, но мне дали добро!) ответственным за это мероприятие, сразу скажу - не шалите. К делу подходите серьёзно и вас вознаградят по всей строгости закона, так сказать. Для участия в конкурсе вам необходимо будет отписаться в этой теме и изъявить желание, на что я тут же отвечу вам в ЛС, выслав условия в которых будет происходить всё основное действие. При этом я хорошенько обдумаю каждое отосланное сообщение, потому что в нём будет содержаться не просто информация о месте или дате - там будет именно причина смерти. Кому-то будет выслана смерть от шальной стрелы, а кто-то умрёт в постели от старости, мне будет принадлежать причина, но всё остальное, выберете вы сами и постарайтесь подойти к выбору предыстории с таким же усердием как и к любому посту, которым вы планируете в будущем гордиться.[float=right]http://s2.uploads.ru/YAT4g.jpg[/float]
После того, как вы получите свои условия, от вас требуется написать пост или мини-рассказ (ключевое слово "мини" - не стоит расписывать эпопею на целую книгу, хотя в размерах вас ограничивать не будем), повествующий о событиях предшествующих (впрочем это не обязательно, но было бы большим плюсом), приведших и происходящих в момент смерти вашего героя. Справившись с заданием, вы должны будете отправить получившийся текст мне личным сообщением и темой проставить "Работа конкурсанта".
Когда работы всех конкурсантов будут у меня, либо по истечение времени проведения конкурса, все работы будут выложены вместе и мы перейдём следующей стадии - их оцениванию. Оценку будут производить жители Фатарии, участвующие и не участвующие в самом конкурсе. Каждый должен будет выбрать три работы (заметьте, я очень явно подчёркиваю, что это должны быть именно работы, а не участники, которые вам нравятся/выкормили/прикрывали спину на войне/дороги, а именно конкурсные работы), а так же расписать почему именно эти работы ему приглянулись. Вам не обязательно проводить полную оценку, просто пояснить чем зацепила та или иная история. Поверьте - это будет очень приятно авторам.
После окончания оценивания, на которое мы выделим где-нибудь недельку, начнётся последний этап - награждение. И тут уж все получат по заслугам. Кстати, помимо традиционных призовых мест, у нас будет так же две особые номинации, которые буду присуждать лично я, потому что я самодур и мне можно (а если мне нельзя, то мне об этом вскорости после публикации темы напишут, отхлестают тапкой по попе и скажут "Плохой Крыс! Фу! Кто наделал?"). На самом деле эти номинации будут до самого конца секретом и, по правда говоря, они будут обсуждаться, но только тайной канцелярией масонов, так что не заморачивайтесь. Просто знайте, что призов будет достаточно.

http://s3.uploads.ru/yVSLh.pngСроки проведенияhttp://i.imgur.com/NVPk4KZ.png
[float=left]http://s6.uploads.ru/D9xJT.gif[/float]Приём заявок на участие и работ будет продолжаться до двадцатого января, однако может быть продлён до конца месяца - это будет зависеть от обстоятельств, предупреждаю сразу.
Оценка начнётся как только закончится приём конкурсных работ и продлится неделю.
В общем, максимальная длительность данного конкурса - месяц при самых ленивых условиях (и под условиями я подразумеваю людей, которые желают поучаствовать, но не желают/не могут вдохновиться и написать пост).
Крайник срок сдачи работы 31е января.

http://s3.uploads.ru/yVSLh.pngПризыhttp://i.imgur.com/NVPk4KZ.png
Призовых мест у нас будет три, как и количество голосов у каждого оценщика.
Как меня заверил Лео, в качестве приза первые места могут выбрать себе любой товар из магической лавки на сумму 300 франков, либо взять деньгами (да-да, мы как на Поле Чудес дадим вам выбрать, круто, да?).
Специальные премии в размере 150 франков будут выданы в качестве поощрения тем, кого совет масонов изберёт достойными, но недооценёнными (там будут особые критерии, да).
А ещё все участники получат медальку, а победители медальку с особыми описаниями! Вот она - великая победа.

Надеюсь, что вы получите от конкурса массу удовольствия. Желаю всем участникам удачи и вдохновения!

http://s3.uploads.ru/yVSLh.pngПеречень погибшихhttp://i.imgur.com/NVPk4KZ.png

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Лео Альден

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Фаерх

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Бетлейн

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Алетес

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Аника

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Карл Волах

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Аерэна

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Шанталь Эвнике

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Харон

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Деларин Т'Лоар

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Николь

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Этрий на-Ат'альм

http://s2.uploads.ru/KZvho.png

Реймис

http://s2.uploads.ru/KZvho.png - сдал работу
http://s2.uploads.ru/nhKER.png - получил тему

Отредактировано Крысиный Король (2016-02-01 20:42:34)

+5

2

Ниже находятся работы участников конкурса, успевших в срок. Во первых, хочу поблагодарить каждого из них за то, что нашли время чтобы принять участие в конкурсе. Мне было приятно вас читать.
Сегодня начинается этап голосования. Каждый желающий может выбрать трёх фаворитов и описать всё, что заставило выбрать именно их. Это всё, что от вас требуется дорогие друзья ^^
Начинаем-с.

Лео Альден

http://s7.uploads.ru/9D0XE.png
http://i.imgur.com/NVPk4KZ.png
- Лео, почта!
Звонкий старушечий голосок разносился по небольшому с домику с амплитудой монастырского колокола, не оставляя иным жителям ни шанса сделать вид, будто они не слышали и знать не знают, что их кто-то куда-то зовет. А ведь это еще первый предупредительный окрик, если Фрида понимала, что ее нагло игнорировали, то могла крикнуть так, что стены тряслись. И тогда только попробуй не прискакать бодрым горным козликом – сама поднимется да так отчитает, как не всякий суровый отец сумеет. Эту науку Лео знал в совершенстве, а потому не допустил даже мысли о том, чтобы проигнорировать зов. Чай, не зря кричит, глядишь, важное что пришло.
Отложив бумаги, которыми он окружил себя, будто ковром, инквизитор поспешил подняться. Ноги, которые успели затечь от сидения на жестком полу в одной позе, отдались острой болью, правая даже решила сыграть умирающего лебедя и вовсе подкосилась, заставив мужчину споткнуться и разрушить красивую стопочку уже просмотренных документов. Альден с раздражением окинул взглядом получившийся бардак и шумно втянул носом воздух. Напомнил себе, что ругаться нехорошо.
- Лео!
- Да иду я, иду!
Бумаги и беспорядок в комнате все равно никуда не убежали бы, а потому Лео выбрал из двух зол самое громкое. Столь же глубоко выдохнув, он бодро вышел на лестничную площадку, ощутимо прихрамывая на правую ногу, которая только-только начала оживать и теперь нещадно покрывалась болючими мурашками. По лестнице спустился без приключений, за что уже следовало благодарить всех богов, и сразу направился ко входу в приемную-тире-гостиную, где за прилавком стояла сухонькая старушонка и перебирала конверты узловатыми пальцами. Лео оперся на стойку локтями и просмотрел добычу Фриды.
- Ну так что там, из Ордена что-то?
Бабуля ничего не ответила, только бросила через плечо:
- Ближе подойди.
Лео только усмехнулся такой конспирации, но подошел, как и велела хозяйка дома. Рядом с ней он сразу ощутил себя великаном, ибо Фрида едва достигала ему по грудь. Даже ниже, чем Аннуора. Для пущей таинственности он еще и наклонился, чтобы даже стоящая рядом мебель не услышала и не увидела жутко секретного послания.
- Достаточно близко?
Но Фрида была слишком стара, чтобы как-то реагировать на дурачества арендатора мансарды в ее доме, особенно в те моменты, когда его паясничество было совершенно неуместно. Все так же молча она жестом фокусника вытолкнула из кипы писем одно и протянула Альдену. Пока тянула, бросила на него взгляд, полный тревоги. Хихикать Лео что-то расхотелось.
- Не говори жене.
Альден мгновенно забрал письмо, сложил вчетверо и запихнул в карман брюк. В комнате повисла нехорошая тишина, только из кухни доносились звуки бурной деятельности и отголоски напеваемой под нос песенки. Аннуора хозяйничала у плиты и печки, пригрозив мужу, что сегодня будет готовить что-то особенное-преособенное, а ему на первый этаж вообще соваться нельзя раньше времени, иначе получит по лбу ложкой за то, что сюрприз испортил.  Хорошо, что она сейчас не вышла.
- Я поставлю на ночь капкан. Если он и не поймает этого подонка, так хоть ногу ему оторвет. А уж по крови я его…
- Лео? – раздался голос Аннуоры, перебив даже звуки шипения чего-то на раскаленной сковороде. – Это ты? Я же сказала тебе не спускаться!
- Я разберусь, в общем. Не переживайте, - негромко договорил Альден Фриде, а после повысил голос, чтобы услышала уже жена. – Я ничего не вижу, любимая, просто забираю срочные письма с работы. Уже возвращаюсь в мансарду, тебе совсем не нужно хвататься за ложку.
И оставив дам хлопотать по хозяйству, мужчина пошел наверх, на ходу раcпечатывая спрятанное письмо. Аккуратно сорвав сургучную печать и в целости упрятав ее в карман, он развернул бумагу. Взгляд скользнул по единственной строчке уже тогда, когда искатель вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Дальше он, впрочем, не пошел, так и стоял на пороге, перечитывая послание еще и еще раз, все больше и больше хмурясь при этом. Когда читать было больше нечего даже при очень большом желании, инквизитор опустил листок и взглянул за открытое окошко. Мысли вязкой патокой застыли в голове, а работа совершенно потеряла смысл и важность. Все, о чем Альден в данный момент думал, - приехал ли его знакомый торговец с черных рынков Денаделора в Ацилотс и найдется ли в его арсенале кислота посильнее. Такая, чтобы органы превратились в кровавую пену и полезли изо всех дыр, едва только затолкаешь ее в глотку тому отбросу, что попадется в капкан.
Альден снова глубоко вдохнул, обождал несколько секунд и выдохнул. Ему начало казаться, что от письма курится легкий дымок.
«У вас три дня, чтобы разбежаться по-хорошему. Смерть людским паразитам!» - таковой была та строчка, что венчала довольно качественно выделанную бумагу. В разных вариациях, с различными крепкими выражениями и оригинальными эпитетами, пестря угрозами и ультиматумами, даже с варьирующимся почерком, но это письмо появлялось уже в седьмой раз. В первый раз Лео посмеялся на пару с теккой Элем, а неказистую попытку запугивания тут же сжег. Ему угрожали столько раз за его недолгую жизнь, что на такую ерунду искатель уже давно перестал обращать внимания. Это неизбежное зло, если ты инквизитор. Примерно так же проходила вторая и третья попытка отправителя испугать мужчину, разница была лишь в том, что дальнейшие письма Альден собирал, сам не зная, зачем. После четвертого послания мужчине стало не по себе от такого внимания от неких людей, кому семья дракона и человека внезапно стала шибко резать глаз. Инквизитор начал расследование, по крупицам собирал хоть что-нибудь, что могло бы указать на адресата. Но ни сургуч, ни бумага, ни еще что-либо не говорили о личности отправителя. Единственным ключом был почерк, а потому на все задания Ордена Лео таскал с собой кипу писем, если вдруг в каком-нибудь банке или архиве Инквизиции всплывет нечто похожее. Безуспешно, конечно, но что делать. Лишь спустя некоторое время Альден прибегнул к артефакту, позволяющему читать память вещей, но даже он не сказал многого: все письма были написаны мужчинами, доставлены ночью, на послании оставался стойкий магический след, указывавший на то, что отправитель сделал все, чтобы быть неузнанным и незамеченным. Еще одно указание на то, что это не просто дурость какого-нибудь лоботряса. После пятого письма ситуация в корне переменилась, ибо оно было куда объемней и написано мастером своего дела, очень ярко и красочно расписавшего, что будет с Лео и Аннуорой, если они немедленно не прекратят свои богомерзкие игры в семью. В том послании были упомянуты некоторые моменты их жизни, застившие Лео поверить, что люди эти взялись за дело всерьез, нарыли нужную им информацию и ничуть не шутят в своих угрозах. Что-то было не так, а в воздухе отчетливо ощущался запах опасности, который Лео своим инквизиторским нюхом чуял слишком отчетливо, чтобы оставлять хотя бы призрак надежды на чью-то злую штуку. Чем больше проходило времени, тем осторожней становился мужчина, тем упорней искал тех, кто мог посягнуть на их с Аннуорой покой, кому брак дракона и инквизитора стар настолько поперек горла, что они не погнушались бы измарать руки в крови и исправить оплошную ошибку самым чудовищным образом. И старания искателя увенчались успехом: один из коллег рассказал по большому секрету, что в столице завелось некое тайное общество, продвигающее идеи превосходства драконов перед иными расами и считающее любые попытки смешения недопустимыми. Как удалось узнать Инквизиции, общество было достаточно развитым и имело сильных покровителей, хотя и явно было лишь отголоском подобного подпольного движения на исконной драконьей земле. Подобные вести не могли не тревожить, особенно если учесть, что на совести сего общества уже имелись пятна. Впрочем, месяц назад письма перестали приходить. Сначала подобный поворот событий лишь распалил подозрения и заставил инквизитора едва ли не спать с оружием под подушкой, но со временем абсолютный штиль сделал свое дело - Лео успокоился и снова смог жить спокойно, не шарахаясь от каждого клиента аптеки и не косясь на соседей. По крайней мере, до сегодняшнего дня. И в этот у угроз был вполне реальный срок.
Решение пришло внезапно и показалось удивительно простым: нужно было просто уехать из города без ведома кого-либо, оставив дома сюрприз для радикалов в исполнении коллег из Ордена – и спасти свою семью. Это все, что имело значение. В то время на улице царило жаркое лето, от каменной мостовой поднималось марево, ветерок едва задувал в оконце. Оставалось три дня до Ильгиной Купалы, праздника больше сельского, но знакомого любому, кто хоть каким-то краем своей биографии касался жизни вне города. Конечно, коренные жители Ацилотса были слишком важными, чтобы участвовать в таких плебейских события, но Лео себя к таковым не относил. Письмо он спрятал, сгреб все рабочие бумаги в кучу и сложил на стол, все равно уже не было никакого настроения работать, и бодрой рысцой сбежал по лестнице вниз. Плавной походкой он неспешно пересек гостиную и приемную аптеки, вошел в кухню. Там чем только не пахло, а пар поднимался аж под самый потолок. Даже распахнутое настежь окно не помогало. На мягкой скамье под ним лежал Эль и что-то рассказывал драконице, за что ему периодически перепадало что-нибудь из еды. Аннуора с закатанными по самые плечи рукавами рубашки и с собранными на затылке волосами воодушевленно что-то месила руками в глубокой миске, от стараний даже высунув кончик языка, будто художник. Вокруг себя девушка ничего не замечала. Воспользовавшись этим, Альден за два больших шага достиг жены и оплел ее талию руками, крепко обняв. Драконица чертыхнулась от неожиданности, но тут же улыбнулась и покачала головой.
- Ну я же…
- Я тут подумал, - перебил ее Альден, уткнувшись лбом в затылок Аннуоры. – А давай Ильгину Купалу съездим отпраздновать? Села за стенами будут отмечать шумно и весело, будем прыгать через костры, купаться в реке, сельские девушки тебя научат гадать, узнаешь, сколько вечностей я буду тебя любить.
- Давай, если ты хочешь. Но как же работа? – с нескрываемой иронией спросила Анн, припоминая, видимо, как Лео постоянно сокрушался и искал отговорки для своей совести, если ему приходилось совсем уж нагло ее прогуливать.
- К черту ее, - без малейших сомнений ответил инквизитор, целуя жену в висок.
Если Аннуора что-то и почувствовала, то виду не подала, вновь опустив руки в неведомую массу весьма страшного вида.
- Хорошо. Ну а сейчас можно я доделаю начинку для пирожков? Ты, конечно, уже испортил себе весь сюрприз, но это не значит, что его не будет.

http://s2.uploads.ru/TC1Z3.png

[float=right]http://s6.uploads.ru/cPbyx.png[/float]
Празднество действительно проходило шумно и весело, селяне разожгли несколько костров, чтобы любой желающий мог подойти поближе к огню. У каждой яркой точки буйствовали песни и пляски, а те, кто уже не мог плясать, водить хороводы и прыгать под всеобщие восторженные крики через пламя, дабы восславить отвагу молодецкую, сидели чуть в сторонке в подлеске под деревьями. Надо сказать, что за те несколько часов после заката Ильгина Купала разошлась не на шутку: вино лилось рекой, дурманя рассудок, приличия постепенно стирались, а истинная цель праздника становилась все более очевидной. Это можно было бы назвать неким шабашем, где девицы обращались к неведомым силам, прося указать на суженого, парни с остервенением силились подслушать да подглядеть, уповая на силы совсем иного рода, чтобы опосля оказаться теми самыми, на кого указали духи. Те же, у кого подобные пляски уже остались позади, веселые и разгоряченные уходили в лес – не то за Ильгиными светлячками, чтобы скрепить обостренную мистической ночью любовь по всем традициям, не то просто за логическим завершением буйства страсти и молодости без всякой мишуры легенд и сказок. Гуляния были подобны очень крепкому дурману, и даже самый стойкий немедля бы пал перед этой нездешней силой.
Наверное, это было именно то, чего так желала душа Лео. Тревоги развеялись почти сразу, как вспыхнули костры, а вино, изматывающие хороводы и нежные прикосновения жены окончательно расслабили, заставив напрочь позабыть о том, что он оставил в Ацилотсе, о тенях, шедших по пятам. В конце концов, об этом позаботятся коллеги, которым поступил срочный приказ на облаву после рапорта Альдена. О радикалах подумают другие. Сегодня ночь для удовольствий.
- Сколько девок, эх, красота-то какая! Лео, а давай еще по одной?
- Иди ты со своей еще одной, мы на задании, понимаешь? Ты помнишь, что тебе нужно делать, или ты уже совсем готов?
- Не-е-е, помню. Мне нужно тебя держать, чтобы ты не сверзнулся в воду.
- Крепко держать! Это важно!
- Буду держать так крепко, как я держу этот кувшин.
- Нет, кувшин ты поставишь. Я не хочу, чтобы в случае… эм... вражеской диверсии ты отпустил меня, чтобы спасти вино.
- Да ни в жисть! – но кувшин парень все же опустил на землю, для верности потер руки об штаны, хлопнул в ладоши и встал в боевую позу. - Ну что, давай руку, скоро поплывут, ловить надобно.
- Ты только держи, Микола! Ильгиными панталонами заклинаю, не дай бог уронишь!

http://s2.uploads.ru/TC1Z3.png

[float=left]http://s2.uploads.ru/D2V1E.png[/float]
- Ох, девоньки, интересно, кто мой венок поймает.
- А тебе ведь водица нашептала, кто! То ли дело я. Бабка неделю назад сказала, что так и помру я девой, любви настоящей не познавши.
- Брешет твоя бабка! Да и что тут гадать, все равно лучший молодец Аннуорке достанется, она-то девка завидная, такой и речка сама поможет.
Сидящая у реки стайка молодых девушек воодушевленно переговаривалась, частенько бросая взгляды вниз по течению и томно вздыхая. Аннуора несколько выбивалась из общего контекста картины, да и изначально она была не шибко рада участвовать во всяких типично бабских увеселениях, но как тут против уговоров мужа поучаствовать абсолютно во всем пойдешь. На праздник ведь пришли, грешно носом крутить. Потому даже венок сплела и пустила по речке наравне со всеми, причем Лео бы не удивился, знай она загодя, кого ей водица в обмен на цветы подаст. Так или иначе, она была единственной, кто не выразил ни капли изумления, когда к бережку подошел мокрый до нитки Альден с изрядно помятым и облезлым венком. Вслед за ним из ближайших кустов с трудом вылезал пухленький Микола в обнимку с кувшином.
- Я тут, в общем, венок нашел, - констатировал и без того очевидный факт Лео, пока девицы тянули шеи и пытались разглядеть, кому такое нахохлившееся счастье привалило. Большинству из них было не особенно важно, кто именно словил бы их творенье, главное – факт внимания в их сторону, а потому огорченные вздохи прямо-таки полнились девичей трагедией. – Я заберу свою добычу, если вы не против.
Ни девицы, ни добыча перечить ему не стали, последняя так и вовсе будто бы обрадовалась, что ее забирают из кружка гадалок. После этого Альден больше жену от себя не отпускал, дабы щебетливые девицы не додумали еще во что-нибудь провокационное ее втянуть, да и Миколу отправил под ближайшее деревце добивать кувшин в одиночку, где тот вскорости уснул таким крепким сном, что никто уже не растолкал. [float=right]http://s6.uploads.ru/bpCVP.png[/float]И вновь были пляски, на голове у Аннуоры откуда-то взялся другой венок, да и людей будто бы стало втрое больше, а когда голова у инквизитора окончательно пошла кругом, жена прильнула и прошептала на самое ухо:
- Мне рассказали про светлячков. Пошли искать?
- Пошли, - бездумно ответил искатель. Услышав согласие, Аннуора хитро улыбнулась, отпрянула и ринулась в лес. Лео, разумеется, ринулся за ней.
Под тенью деревьев сразу стало значительно легче, искатель даже смог дышать. Он только сейчас осознал, насколько душно было вокруг костров, среди жарких тел и громкого смеха и возгласов. Дыхание начисто сперло, и только сейчас удалось сделать первый за долгое время вдох. В голове будто бы прояснилось.
- Как только деревенские умудряются выживать на этих праздниках...
Вокруг слышались голоса и шаги, временами за деревьями мелькали другие пары, один раз даже раздался заливистый девичий визг. Лес кипел жизнью, но на их пути никого не попадалось.
- Просто пить надо меньше. Смотри, а вон там не они?
- Нет, Ильгины светлячки ближе к воде растут, надо к речке и какому ручью выйти, - Лео убрал все еще влажные волосы с лица и всмотрелся вперед, дабы убедиться, что правду сказал. – И вообще, это все Микола! Вот зачем ты меня с ним оставила?
- Так я еще и виновата! – с наигранным возмущением воскликнула жена, обернувшись и посмотрев на мужа, позволив тому себя догнать и взять за руку. – Бессовестный инквизитор.
Рядом кто-то пробежал, хохоча и угрожая догнать любой ценой, рябью по кустам папоротника прошла волна, раздавшись шорохом. [float=left]http://s2.uploads.ru/6BsC4.png[/float]Подул легкий ветерок, донеся до Альденов отголоски гуляний и разнобойных песен. Лео глядел на жену и с невероятной отчетливостью понимал, до какой же невообразимой степени счастлив. Для него ни шорохов не было, ни шагов, ни теней, пляшущих меж деревьями, ни убийц, ни писем, ни угроз, ни Ордена, ни целого мира вокруг. Это была странная ночь, чувства обострились, а время смешалось в одну сплошную патоку, вяло текущую вперед и обещавшую вечность Ильгиной Купалы. И все было неважно, пока он сжимал руку Аннуоры.
Марево праздника и накатывающий чувств сыграло дурную шутку. Никто не услышал натяжения тетивы, короткого перешептывания убийц, а после – узнаваемого свиста. Никто ничего не заметил, пока две стрелы не вошли аккурат в спину Альдену, а третья с небольшим опозданием – в левый бок. Мужчина успел только увидеть ошметки собственных органов на фигурном раззявленном наконечнике да синее дерево, после чего тело обуяло бессилие, ноги подкосились, искатель упал на колени и завалился на бок. Почувствовал, что Аннуора попыталась подхватить и смягчить падение, [float=right]http://s2.uploads.ru/zLemM.png[/float]женский крик пробился сквозь пелену накатившего удушливого марева. Все произошло очень быстро, не было времени даже подумать о чем-либо, в глазах за считанные мгновения потемнело и поплыло, звуки слились в кашу, распотрошенные легкие не позволяли сделать ни вдоха, инквизитор только давился кровью и хрипел. Было нечеловечески больно, но еще больнее стучала в виски угасающая мысль, существовавшая на грани рефлексов и теперь заставившая душу биться в агонии ужаса, - Аннуора будет следующей. Инквизитор пытался хотя бы приподняться, а там можно будет и встать, может, даже закрыть жену собой от следующего выстрела, дав время убежать, улететь, да что угодно сделать! Только вот тело уже умирало, и даже очень сильное желание встать не могло заставить отравленное древком стрелы и ядом наконечника сердце биться, разгоняя кровь и дав шанс спасти самое дорогое. Бессилие последних мгновений жгло настолько невыносимо, что даже страдания в Изнанке уже не могли показаться Альдену страшнее. Он смог только сжать руку Аннуоры, будто цепляясь за этот последний мостик, и не выпускал ее до самого конца. И когда все вокруг погасло, утонув в боли и смертном холоде, тепло Аннуоры было последним маяком для метущейся души инквизитора.
Пока и его не пожрал холод.

Фаерх

http://s6.uploads.ru/T2PUJ.png

Утро выдалось не только светлым, но и крайне теплым. Хороший знак, не иначе как сам Ильтар сегодня наблюдал за ними. Владыка был с ними и Искра в груди рептилии пела хвалу Богу-Солнцу, наполняя Фаерха мощью, остановить которую не смогло бы ни десять, ни сотня мужей. И сегодня всех, кто встанет на его пути, будет ждать смерть. Не во славу кровопролития, не для его собственной славы или славы для Вседержателя. Сегодня Габриэль будет встречать тех, кто встал на пути Идеи - идеи, что провозглашала свободу и равенство для всех, у кого Искра горела в груди. "Равные в рождении - равные в смерти" - сей девиз был вышит на десятках знамен, вытравлен на сотнях доспехов и нацарапан на тысячах щитов и видит Тейар, так сегодня и будет. Те, кто мнил себя вершиной творения сегодня будут захлебываться собственной кровью и подыхать так же, как и те, кого всегда считали животными, только вчера вылезшими из грязи. В конце-то концов, даже кровь у всех одинаково красная.
Фаерх медленно ехал верхом через всё воинство Княжества, бросая взгляд по сторонам, в который раз смакуя гордость за то, сколько же воинов было собрано под знаменем Солнца Единорожденных. Тысячи и тысячи крысолюдей, сотни кланов гоблинов, десятки племен вивариинов и множества других, кто принял предложение о союзе. Проезжая мимо них, драконид приветствовал воинов, что так же салютовали ему. Половина, если две трети из них не встретят завтрашний рассвет. Это знают все, но у них и нет задачи выжить - их задача дать возможность жить новым поколениям, за свободу которых сегодня они положат свои головы. Воистину человеки должны были подумать трижды, прежде чем выступать против них, презревших собственную смерть ради других, ибо сегодня даже самый последний из крысолюдей не будет знать пощады ни к себе, ни к врагу.
Проехав через весь лагерь, драконид сделал небольшой крюк, чтобы остановиться возле импровизированных конюшен. Стоило расседлать Грауземкайта. Этот конь верой и правдой служил чешуйчатому уже несколько лет, но сегодня Фаерх намеревался выступать в бой не на нем. Это было почти предательство, так поступить, но это была вынужденная мера.
-Прости дружище, но не сегодня. У нас будет ещё много славных битв, но в этой тебе стоит уступить место для своего "Старшего Брата".- извинился алый перед теяровым жеребцом, похлопывая его по холке и вручая в зубы кусок сырого мяса. Конь явно был обижен на такое поведение хозяина и отказался от угощения, издавая недовольный рык и взрывая копытом землю. Рептилия отрицательно покачал головой и оставив Жестокость, отправился к тому, кто должен был сегодня заменить его. Идти пришлось не долго, хотя вонь при этом терпеть было достаточно сложно. Не смотря на  всю сокрытую в себе мощь, этот "конь" отличался ужасной привычкой оставлять после себя крайне вонючие горы навоза. Но видит Тейар, в бою эта тварь искупала свои "грешки" сполна. Рагнарёк, Гибель Богов с языка подземных владык, был сущим исчадием на земле и имел право на своё имя. Лишь цепи толщиной с руку Фаерха удерживали его прикованным к земле, и только специальный намордник, скованный в недрах вулкана кузнецами и мастерами рун гномов, мог заставить чудовище держать пасть закрытой. Без опаски алый подошел к Рагнарёку, раскрывая на ходу крылья и издавая шипение, от которого у человека по коже пошли бы мурашки. Зверь открыл глаза и зло глянул на своего хозяина, оскаливая пасть. Но рыком своим драконид заставил животное дернуться, натягивая сковавшие его цепи. Оскалившись, огненный подошел к Погибели, сжимая пальцами намордник.
-Цепи всех нас делают ещё злее, чем оно должно быть. Но ты в цепях будешь не долго, мой друг. Сегодня их снимут с тебя и ты сможешь сполна выместить свою свою злобу.- пообещал алый зверюге и в ответ та что-то прохрюкала, обдавая ящера сногсшибательной вонью из пасти. Хмыкнув и сдержав тошноту, драконид ещё раз рыкнул, после чего крикнул гоблинам, чтобы они готовили Рагнарёка к бою. Сам же он отправился в центр лагеря, где стоял его шатер. Совет был должен вот-вот собраться и не предстало Князю опаздывать на него.

-...и пусть Духи направляют вас.- закончил Фаерх и поклонился всем собравшимся. Члены совета вернули ему поклон, после чего стали расходиться. Когда последний из них ушел и алый остался один, ящер взялся ходить вокруг стола, в очередной раз оглядывая карту боя и размышляя, не забыли ли они ещё что-то. Но пока выходило так, что теперь все зависело только от того, насколько хорошо они будут сражаться. За этими мыслями драк услышал, как кто-то вошел в шатер. Быстро обернувшись, Фаерх обнаружил, что в шатер вошел Сэлтар, его личный знаменосец и собрат. Как и большинство драконидов, он уже был готов к битве. В полном комплекте брони, с боевым молотом за спиной и арбалетом на поясе, брат представлял собой отличный образец воина-драконида. Не хватало разве что азарта в глазах пред предстоящей схваткой, но князь не раз был свидетелем, с какой легкостью Си вводил себя в состояние берсеркера и бросался на врага, хотя всего за несколько часов до этого трясся словно крысалюд.
-А, Си, это ты. Ты уже готов. Я сейчас тоже буду готовиться. Будь добр, позови только Хвостокость, если не хочешь ждать меня ещё час.- с усмешкой произнес алый, отходя в сторону маленького столика, где у него стояла ещё не початая бутылка с вином. Драк хотел её выпить уже после битвы, но с другой стороны, наверно лучше бы выпить было сейчас, в тем более что и компания есть.
-Да ты можешь не торопиться.- ответил Сэлтар, пока Фаерх медленно шествовал к бутылке.
-Ну знаешь, будет не красиво опоздать на битву. А то людишки не поймут. В конце-концов, мы должны быть...- не успел договорить Фаерх, как что-то очень острое вошло ему в спину, вызывая жуткую боль, которую он верно раньше и не испытывал. Но что ещё было хуже, драконид абсолютно перестал чувствовать все, что ниже поясницы. Так и не дойдя до заветной бутылки, алый рухнул на землю, выдавливая из себя сейчас только полный злобы рык.
-Что за...- прошипел князь, приподнимаясь на руках, чтобы увидеть, как Си быстро разворачивается на месте, покидая шатер и отбрасывая арбалет в сторону. Глянув же себе за спину, алый с разочарованием отметил, что из его шкуры торчит самая что ни на есть арбалетная стрела. На это понадобилось время, но собравшись с силами и набрав в легкие побольше воздуха, огненный наконец заорал.
-Предатель!

Естественно Си сбежал. Не иначе как он заранее все подготовил, прежде чем пойти на этот шаг. Как личный знаменосец князя он быстро оказался у лошадей и под предлогом приказа от Фаерха, слинял из лагеря. Как предполагали гоблины, в сторону людей. Теяров предатель. До сих пор огненный не мог понять, что толкнуло собрата на это. Зачем он пошел на этот шаг для людей? Может быть это была только иллюзия? Вряд ли, колдуны Княжества навешали столько защиты на лагерь, что о лазутчике не было смысла говорить. Впрочем, это было уже не важно. Был таков план или нет, но убийство не получилось. Алый выжил, пусть теперь он и не мог принять участие в сражении. Стрела не отняла жизнь драконида, но отняла его возможность ходить. Все, что оказалось ниже поясницы, теперь было парализовано и не слушалось чешуйчатого. Лекари конечно же обнадеживали алого, говоря что пусть они и не могут исцелить его колдовством, но при правильном лечении через месяц другой он снова сможет ходить, но вот только рептилия хотел быть на ногах сейчас. Сегодня, когда он так нужен своим братьям и сестрам, друзьям и боевым товарищам. Он должен быть там, на передовой, вдохновляя дружину один только своим видом. Но нет, сейчас он лишь бесполезная куча костей и мяса, которая даже самостоятельно не сможет сходить в нужник, что там говорить о скачке на коне и бое. Драконид хотел рвать и метать, желал вцепиться клыками в горло проклятого предателя, что забрал у него возможность сражаться рядом с теми, кто вверил свои жизни в его руки.
-Убить ублюдка! Убивать! Убивать! Убивать!- терзали мысли ящера, заставляя его рвать покрывало, на котором он возлежал в своём шатре. К счастью или сожалению, но подступившая слабость утихомирила вскоре его гнев, позволив наконец обеспокоенной Хвостокости подойти ближе и предложить ему вина. Но алый не отреагировал на предложение, разбитый осознанием того, что сейчас, всего лишь в нескольких часах пути от сюда, его братья схватились с врагом в ожесточенной схватке, в которой лишь два исхода, и каким бы он не был, он не сможет разделить его с ними. Взгляд Фаерха был пустым и направлен вверх. Если бы Отец одарил его возможностью плакать, слезы бы бежали по его морде. Проклятый предатель лишил его шанса сражаться в одной из величайших битв этого века, если не тысячелетия. То, ради чего жили воины, подобные ему. Не важна победа или поражение - важно лишь количество павших от твоей руки врагов. И ему не за что не испытать это теперь. Его судьба теперь лишь восхвалять тех, кто был в той битве, или же, если враг одержит верх, быть взятым в плен как живой трофей.
-Ташес-с-с-с-с...- прошипел Фаерх, ненавидя в этот момент мироздание, что не позволило ему даже быстро умереть и в полной мере прочувствовать, как это быть никчемной песчинкой, уносимой волнами.
-Князь-князь. Хвостокость-кость с тобой.- подала голос крысолюдка, подсаживаясь ближе к алому и беря лапками драконида за запястье.
-Я знаю, мой верный оруженосец...знаю.- ответил тихо алый после небольшой паузы, смиряя свою злобу и ярость. Все же, он действительно был только песчинкой. На чтобы не рассчитывали люди, его не участие в битве не было способно чего-либо уже изменить. Были и те кто умнее его,  и те кто сильнее, хитрее и ловчее. Они справятся и без него, и пусть теперь ему до бесконечности терпеть их замечание, что они чуть ли не видели саму Виру, с другой стороны, у него будет время наверстать упущенное, пусть и не в битве. Все же, кто-то же должен будет потом строить дома и растить пшеницу, да свиней. Тут ведь тоже нужна смекалка. Не говоря о том, что как бы алый не относился наплевательски к своей гибели, Ванеса даровала ему только дочерей, а у порядочного драка должен быть ещё и наследник.

-Князь-князь, кажется у нас проблемы..- вновь вернула в реальность драконида крыса. И было от чего - в лагере царила суматоха. А судя по звукам, ещё и шел бой.
-Тейар, они что, проворонили лазутчиков?- подумал алый, прежде чем в их шатер ворвался человек. И судя по его гнусной роже, он явно нашел то что искал. Впрочем порадоваться своей находке он не успел, ибо Хвостокость тут же попотчевала чужака метательным лезвием в глаз. Теплокровный даже не успел вскрикнуть, как рухнул на пол, чтобы потом грызун перерезал ему глотку. Но порадоваться победе не-людям не дали. Вскоре в шатре уже было несколько мягкотелых, готовых к бою. И пусть крысолюдка сражалась на уровне братьев-драконидов, но справиться сразу со всеми она не могла. Один из воинов смог прорваться через крысу и подскочить к Фаерху, занося над ним топор.
-А вот *цензура* тебе...- язвительно рыкнул драконид, у которого в руках оказался арбалет. Ящер давно уже не ложился спать, не имея под рукой хоть какой-нибудь железки. Отбросив первого нападающего, алый было взялся перезаряжать оружие, за благо что на это он был способен, но когда рядом вновь оказался ещё один теплый, время на это не осталось. Пришлось в срочном порядке использовать арбалет как дубинку, отклоняя первый удар меча в сторону. Второго драконид не допустил, ударяя арбалетом в ответ. Человек выругался, складываясь пополам от удара, а Фаерх добавил ещё удар тому в лицо, роняя вторую тушку.
-Бесполезные ублюдки, вы уже и лежачею ящерицу прикончить не можете?!- в шуме боя послышался чей-то голос, после чего возле алого возник внушительного вида мягкотелый, вооруженный копьём. Драк попробовал было отмахнуться от нового врага, но человек без проблем отвел нацеленный в него арбалет в сторону, после чего ответил, вкладывая в удар всю свою силу и вес.
-С-с-с-с-с-с-сука...- прошипел Фаерх, хватаясь за древко копья, что торчало из его груди и судя по всему, ещё и из спины.
-Время умирать, ублюдок!- рыкнул человек или кем он там был. Ящер в ответ зло оскалился.
-Только после тебя, воднокровая мразь!- рявкнул что было сил князь, после чего напрягая могучие мускулы, поднял себя от кровати, насколько мог вытерпеть боль, одновременно с этим раскрывая пасть.
-Еб...- только и успел вскрикнуть человек, как в несколько секунд был объят пламенем, что с яростным ревом вырвалось из глотки драконида.
-Хозяин!- воскликнула крыса, отмахиваясь от очередного врага и подскакивая к чешуйчатому. Алый же, судорожно протягивая руки вверх и скребя когтями по древку копья, тихо сопел, глядя в одну видную ему точку перед собой налитыми кровью глазами.
-Аш-ш-ш-ш...Аш-ш-ш-шханес-с...Ашха...Ашханее-е-ес-с-с-с...- шипел алый, пока кровь ручейком бежала из уголков его пасти.
-Хозяин-хозяин!- попробовала отвлечь крысолюдка вновь своего вожака, но это не возымело никакого эффекта. До самого конца алый словно пытался разорвать кому-то глотку, бесцельно полосуя когтями древко копья, и повторял одно только слово.
-Аш-ш-шх-х-х-ха-а-а-а...- в очередной раз просипел драконид, прежде чем глаза его закатились и огромная туша рептилии обмякла, замирая.
-Вождь-вождь?- прошептала Хвостокость, наблюдая за смертью Фаерха до самого его конца и уже не обращая внимания ни на то, как подходит подкрепление и королевский отряд прорыва сметается волной из ярости, стали и клыков. Грызун просто сидел напротив рептилии, склонив голову и держа огромную ладонь ящера в своих маленьких лапках.
-Хозяин-зяин...

Харон

http://s6.uploads.ru/aUerS.png

Здравствуй Гость, я тебя давно ждал, кстати, почему так долго? Не хочешь отвечать, я понимаю, тогда слушай. Не знаю, кто так распорядился, боги или просто случайность. Но на свете появились все мы. И у всех была лишь одна мысль – выживание. Ради собственной шкуры, всегда совершались как самые геройские, так и самые подлые поступки. Можно всю жизнь прожить примерным и благочестивым приверженцем Ильтара, любить жизнь и думать что ты готов к смерти, ради блага остальных. Но услышав шуршанье крыльев Габриель, все меняется… Великий становиться низким, уверенность превращается в страх, а сила превращается в слабость, так было, есть и будет. Можно умереть, гордо взирая на толпу и ожидать последнего удара от палача. Можно плюнуть в лицо человеку, который вонзил в твой живот меч. Можно спокойно в старости лежать на кровати и думать что ты готов, но внутри… ВНУТРИ ТЫ БУДЕШЬ ВИЗЖАТЬ ОТ СТРАХА, МОЛИТЬ О СПАСЕНИИ СВОЕЙ ШКУРЫ И ПРОСИТЬ ВСЕХ БОГОВ ПОДРЯД О ПОМОЩИ, ибо так было, так есть и так будет всегда…
      «Быстрый…» Мысль мелькнула в голове у Харона во время кувырка. Сражаться с магами мужчине приходилась, и он не растерялся после первой атаки. Обычная прогулка по лесу превратилась в игры со смертью. Конечно, мужчина по почерку узнал своего старого противника, только вот среди всех этих теней, угнаться за ним было сложновато. До сих пор Айрат был жив лишь благодаря своей сопротивляемости и умению убивать. Вот еще одна тень ринулась в сторону добычи, намереваясь закончить все побыстрее. Не вышло, прыжок, приземление, кувырок дерево рядом взорвалось щепками и начало накреняться. Секундная передышка, тишина… «Хоть бы птичка какая-нибудь испугалась. Нет, тут явно ждали меня и готовились основательно.» Подобная игра в догонялки с прятками сильно выматывала старого мужчину. Меч уже дрожал в ослабевшей руке. Звон тетивы в этом лесу был подобен выстрелу пушки, но Хель успел вовремя убрать голову. Первая ошибка, допущенная магом, он хотел играться, не тратить много сил и наслаждаться зрелищем. Только зрелище становиться не таким интересным, когда из зрителя и превращаешься и актера. Огромными прыжками Последний из песка несся на темного, по пути стараясь уклоняться от атак противника. Только игра не окончилась, просто наступил следующий этап. Сталь уныло звякнула, столкнувшись с тенью. Теперь это была не стрела, а самый настоящий клинок, извивающийся и атакующий с разных углов. Все это ухудшалось еще и тем, что удары сыпались не только от тени. Маг же с зажатым в левой руке кинжалом, заставлял бывшего наемника подставляться, умело "поддергивая" и вращая оружие. Если на поляну вдруг вышел бы  посторонний, то вряд ли решил что двое дерутся. Исполняют ритуал? Танцуют? Слишком быстры и плавны их движения, синхронные развороты, удары и блоки. Темный быстро подстроился под стиль мужчины и уверенно теснил его. Будь в руках знакомый до боли фламберг, кто знает, как развивался бы бой… Разворот, подцепить кончиком клинка песок и взмах в сторону глаз. Возможность? Да, но не для удара, а для побега. Сильные ноги вновь оттолкнулись от земли, заставив мужчину набирать скорость. Сзади раздался рев, видимо эта пьеса должна была окончиться на втором акте. «Нет, голубчик, не так просто». Видимо сами боги решили помочь попавшему в западню путнику, а точнее дать своеобразный выбор. Ухватившись за деревце, Харон сумел погасить инерцию и взглянул вниз, обрыв и, к сожалению ни капли воды внизу. Лишь верхушки деревьев мягко покачивающиеся на ветру. Не успев даже испугаться, мужчина рванулся вперед и прыгнул. В данной ситуации лучше вниз, чем назад.
      Пришел в себя Аргайл, когда солнце уже садилось, сказочное везение про которое даже не стоит говорить. «Видимо падая ветки, смягчили удар, больно, но жить буду» Хромая Хель заставил себя подняться и начать осматривать себя в поисках повреждений, теперь оторвавшись, он решил принять контратаку. Выйти шансов живым из этого леса точно не было. А ночью этот маг сможет драться в полную силу, но и расслабиться. Поэтому следовало отдохнуть и подготовиться к бою. Времени на элементарные ловушки и защитные сооружения не было. «Возможность лишь одна, дать ему возможность поверить, что я мертв» простейшая ловушка в надежде на излишнюю самоуверенность противника. Плащом накрывается небольшое бревно, придавая вид трупа, а сам Харон распластался на земле неподалеку, тщательно замаскировался. Долго ждать не пришлось. Он шел даже, не скрываясь, под тяжелыми ботинками ломались сухие ветки, а уставшее дыхание можно было услышать за милю. «Маги видимо не привычны к такому темпу». Остановился, видимо заметив плащ, встал и начал раздумывать. «Не тяни Тейаровское отродье». Тень сорвалась с места одновременно с Хароном. Странное зрелище, когда на темном фоне еще большая тьма движется с грацией хищника. Только колдун не успел, конечно, он заметил Харона и даже практически вытащил кинжал. Только спасло его не это, а рефлекторный шаг назад. Вместо того чтобы перерубить противника, Айрат оставил на его теле огромную рану. Вопль больше подходящий животному, чем человека раздался в темноте. Черному стоило отдать должное, даже с такой раной он сумел прытко отпрыгнуть и, развернувшись побежать. Гонка двух инвалидов все же закончилась победой Таррэ, колдун, видимо не выдержав кровотечения, упал на поляне, где взъяренный торговец начал избивать противника. Кулаки опускались на голову, не жалея сил. Тень лишь раз рванулась в надежде спасти хозяина, но сумела лишь оцарапать щеку. Через несколько минут, Айрат тяжело поднялся и, взяв валявшийся неподалеку меч, вонзил в голову поверженному противнику.
-А теперь сжечь…- Оторвавшись от подбородка, капля крови встретилась с землей и лес, озарило алое свечение. Мужчина понял что он в ловушке, но не успел ничего сделать. Под ногами моментально нарисовался знакомый узор. Печать, которая по сей день была на спине, растаяла вместе с ее близнецом под ногами. Старое проклятие, насланное еще дедом, обрушилось на мужчину. Обычно приступы Хель не помнил, но не в этот раз. Множество эмоций одновременно захлестнули разум, выбивая остатки разума из сознания. Харон дико выл, катаясь по земле, пока не поднял голову, крик сменился хрипом ужаса. До ужаса знакомая фигура предстала перед ним. Маг стоял и улыбался, в этот момент Последний из песка понял все. Пьеса все же свершилась, и он оказался отличным актером. Старый торговец, был лишь блеклой тенью того кто наводил ужас на магов прошлого. Все было спланировано заранее, начиная от бессмысленной погони, заканчивая полетом с утеса. Все это было совершенно ради одного, дать волю Тарритовскому Безумию. Ибо лишь так, бывший наемник мог испытать истинный УЖАС… Не прикрываясь планами, не скрывая правду за грозным видом, а находясь перед противником беззащитен, словно ребенок, первой эмоцией которого был страх смерти. Находясь внутри своего же сознания, мужчина не мог остановить себя от позорного бегства, не смог уклониться от удара отрубившего ему ноги, он больше ничего не мог.
       Старик кашлянул, ему дорого дался этот фокус. Слишком многое придется отдать, но цена того стоит. Беспомощный, жалкий, истекающий кровью, пытающийся уползти от неизбежного. Тень прорубила затылок Айрата. Полюбовавшись на свою работу, Черный, лишь вздохнул с облегчением, наконец-то дело закончено, и можно идти. Дым кольцами струился над медленно бредущим путником и лишь грустная песенка о бедном мальчике, которого убили на глазах матери, звучала над кронами деревьев, которые тихо раскачивались на ветру.

Алетес

http://s6.uploads.ru/sOG6l.png

float:leftКазалось бы, в фигуре перед Алетесом не было ничего жуткого. Две руки, две ноги, мезоморфное телосложение... Ничего необычного. До тех, по крайней мере, пор, пока взор не зацеплялся за глаза незнакомца: алые-алые, словно бы залитые кровью, и наполненные какой-то необычайной агрессией. Когда-то Джуд уже пытался ответить на вопрос том, как должна выглядеть материализованная ярость или ненависть. Сейчас ответ не заставил бы себя долго ждать — самая настоящая звериная ненависть уже стояла перед ним.
-Алет-еес, - медленно, но очень громко протянула фигура, дыша при этом столь нездорово и ненормально, что, казалось, легкие у неизвестного собеседника пробиты каким-то инородным предметом, -А-ле-те-е-ес!
Из рук незнакомца вдруг выросли огромные клинки, которые он и выставил вперед в сопровождаемой яростным воем атаке по шадосу. Сработавший при этом инстинкт ухода в сторону при помощи «стремительного рывка» сыграл с Джудом одну из самых злых шуток, на какую только был способен — уникальная способность просто-напросто отказалась действовать. В последний момент Алетес был вынужден неумело выставить защитные пластины наручей вперед, что, конечно, спасло его от гибели, но откинуло впоследствии на два метра назад. По телу привычным образом пробежала волна боли. От такого удара необходимо было уворачиваться.
-Ты явно не в себе, дружище, - решил потянуть время и выбить себе легкую передышку шадос, -ты знаешь, что я делаю с дикими зверьми?
-Очнись, - без следа прежнего безумия ответил незнакомец, -ты говоришь с самим собой.

С чего все началось?
Да всё с того же: Тейар, шадосы, инквизиция... Все подготовки — завершены. Все сопутствующие дела — выполнены. Все необходимые компоненты — собраны. Оставалось лишь провести ритуал, чтобы, наконец, вернуть Тейара в наш мир. То, о чем несколькими годами ранее не приходилось даже и мечтать, сегодня должно было стать явью! Назло всему миру, который и подумать не мог, что у них, у группы энтузиастов без какого-либо даже серьезного финансирования, что-то получится. Ха! Сегодня все поймут, сколько ничтожны были их жалкие заботы. Тейар сотрет их всех в пыль и начнется новая эра, в которой никакому шадосу никогда больше не придется прятаться.
А действительно хочешь ли ты, чтобы другие почувствовали на себе всю мощь темного бога? Среди них будет столько невинных...
-Вздор! - выкрикнул шадос, чем привлек внимание стоявших рядом спутников, -у меня нет на эту чушь времени.
А времени действительно не было. Подобно событиям из дешевых приключенческих книжек, инквизиция несомненно должна была выяснить место и цель проведения ритуала в самый последний момент. К счастью, времени мобилизоваться у них не было, но... сейчас сюда с разных сторон в любом случае следовало достаточно большое количество недружелюбно настроенных людей из ордена, никто из которых явно не собирался дать ритуалу возрождения возможность быть. Что же, так получалось даже интереснее. Алетес оставил часть самых компетентных сообщников проводить ритуал, несколько солдат расставил для их защиты, а сам же взял оставшиеся боевые резервы и направился на личный танец с господами из ордена: уж что-что, а танцевать он сегодня был готов хоть сутки напролет. Должность командующего, до которой он эволюционировал за годы подготовки к ритуалу, его к такой решимости обязывала.
Бой выдался как никогда горячим. Туда-сюда мечась по полю с помощью «рывка», убийца успел оборвать жизни троих противиков и ранил еще примерно столько же, но всё это перестало иметь хоть какое-либо значение, когда в небе вдруг одна за другой загрохотали молнии, погода вокруг резко испортилась, а в нескольких километрах отсюда возникла гигантских размеров темная дымка, стремительно надвигающаяся прямо на поле битвы, чтобы поглотить его с головой.
«Получилось!» - только и успел мысленно выкрикнуть Алетес прежде, чем настигнувший его столб черного дыма не сбил его с ног, выбивая из сознания.

Затем... Шадос оказался здесь. Во тьме. Спереди, сзади, по бокам — одна лишь тьма, ровно как тьма вместо земли и вместо неба. Роль последнего здесь выполнял скорее некий своеобразный потолок, высоту которого убийца не смог определить точно, но навскидку дал бы метров пять.
Алетес начал паниковать, когда понял, что понятия не имеет, как отсюда выбраться. Сколько бы он не шел в одну сторону, не менялось абсолютно ни-че-го. И даже устойчивое выражение "блуждать в темноте" здесь приобретало свой особый, пикантный вкус, потому что именно им так емко описывались любые попутки осознанно двигаться куда-то в этой комнате бесконечной тьмы. И это еще при том, что освещение-то, как бы парадоксально это не звучало, имело место быть! Алетес видел всё вокруг себя в радиусе нескольких метров, да вот толку от этого не было никакого, ибо все равно ориентироваться помочь не могло никак. Джуд даже пытался выцарапать на полу отметки, чтобы понять, не ходит ли он кругами, но материал был явно магической природы и никаким физическим воздействиям упорно не поддавался.
Но что произошло? Ритуал удался, верно? Тогда что происходит сейчас? А вдруг дело еще не закончено и силы ордена инквизиции прямо сейчас преодолевают последний рубеж до места ритуала? Пока Алетес, поклявшийся отдать свою жизнь за этот ритуал при малейшей надобности, ютится здесь без возможности выбраться. Так не должно происходить, нет-нет-нет.
А затем появилась та самая темная фигура, которая впоследствии кинется на Джуда и заставит того на печальном опыте осознать, что даже магия здесь не работает. Алетес почти сразу решил, что эта фигура и есть цель, что её убийство выведет его из этой проклятой западни. Поэтому он не сомневался в необходимости убить её — он должен быть там, возле места проведения ритуала, а не непонятно вообще где прогуливаться по, кхм, тьме.
-Очнись, - без следа прежнего безумия ответил незнакомец, -ты говоришь с самим собой.
Алетес невольно окинул темную фигуру взглядом еще раз... и обнаружил её доспех невероятно похожим на свой собственный. Только вот вместо наручей оружием у неизвестного служили собственные же вытянутые и заостренные конечности, а непонятно откуда вдруг появившийся шлем ничего общего со шлемом убийцы не имел.
-Да какая мне разница, - усмехнулся убийца, -если мне всего лишь нужно убить, - разбежался для удара, - тебя!
Их оружия - наруч убийцы и конечность неизвестного - встретились в одинаковом положении. Когда шадос занес второй удар для проверки, очевидным стал тот факт, что незнакомец просто-напросто зеркально отражает любое движение, которое Джуд сделает в бою.
Разве это возможно?..
Шадос провел еще несколько пробных ударов. Результат — тот же.
Что это? Какая-то уникальная способность?
Предположение убийцы относительно природы возникшей ситуации показалось ему разумным, но непонятным тогда оставался вопрос, почему его собственные-то способности здесь не работают. Кроме того, эти почти точь-в-точь скопированные доспехи... Что этот ублюдок пытается сказать?
-У меня нет на это времени! Ты слышишь? - яростно выкрикнул Алетес в адрес своего оппонента, -у меня нет ни единой лишней минуты на эти тупые танцы! Сражайся по-настоящему или не сражайся вообще!
-Тогда убей меня, - голос незнакомца прозвучал по-непривычному умиротворительно, -от следующего удара я не буду защищаться - пауза, -обещаю.
Алетес ожидал, что его ждет какой-то фокус, но времени для обдумывания было слишком мало. Резким рывком вперед он сократил дистанцию между собой и своим противником, а затем насквозь пробил того наручами.
-К сожалению, это означает, что ты и сам умрешь, - с нескрываемой ноткой грусти сказал незнакомец, -но так тому и быть.
Когда побежденная фигура растворилась прямо на глазах у Алетеса, затем появившись за спиной, шадос грохнулся на колени и начал жадно глотать воздух.
-Я же сказал, что ты говоришь с самим собой. Вернее, ты сказал. Ранив меня, ты тем временем ранил и себя самого. Неужели не доходило? Зеркально отражаемые действия, аналогичные доспехи, разговоры про "ты - это я"... Ты правда так умен, как думаешь? Потому что я увидел лишь слепого идиота.
Алетес закашлялся, увидев в собственном теле два глубоких ножевых ранения. Кровь стекала на пол, но не оставалась на нем, а исчезала во тьме.
-Как же б-больно, - простонал шадос, прежде чем грохнуться на землю.
-Ты всегда бил наверняка, не так ли? Поэтому ты провел такую серию ударов, которую я, то есть ты, точно не смог бы пережить без какой бы то ни было усиленной регенерации. Конечно, шадосам оная не чужда, но... я тебя разочарую: она здесь тоже не работает.
-Заткнись! - дернулся Джуд, с трудом глотая ртом воздух, -где мы, что ты такое? Скажи хотя бы перед тем, как... ну... перед тем, как я...Шадос говорил о своей смерти, но до сих пор не верил в нее по-настоящему. Казалось, все вокруг - это всё шутка, фарс. Сейчас раздвинутся в сторону декорации, всё встанет как прежде. Ведь обязано, правда ведь?
-Ты проклят Тейаром, друг. Ты слишком другой. Даже и не шадос толком. Боишься зла, как такового, а до самого конца живешь лишь одной мыслью о том, чтобы вернуть в мир зло в своем физическом воплощении. Боишься забирать жизни невинных, но большую часть жизни собственной посвятил убийствам именно этих невинных. Ты неправильный. Нашел призвание в воскрешении темного бога, но никогда по-настоящему идеалы этого бога не разделял. Экое лицемерие, а? И убил действительно ты и действительно себя. Ибо нет в нашей жизни более явного самоубийства, чем фанатическая служба чужим для тебя идеалам.
-Заткнись! - кряхтел Алетес, не веря собственным ушам, -заткнись! Заткнись! Заткнись! Что ты можешь знать? Я сделал для воскрешения Тейара столько, сколько не сделал никто! Что, что ты можешь в этом понимать? Ты всего лишь безымянное исчадие тьмы, Тейар тебя возьми, сыгравшее со мной какой-то злой фокус. Мою жизнь ты забрать можешь, но не смей, слышишь, не смей говорить, что всё, что я делал, было зря!..
В следующую секунду темная фигура испарилась, оставив шадоса один на один с собственными размышлениями.
И чем больше крови истекало, чем гуще вокруг становилась тьма.
Пока, наконец, не поглотила Алетеса с головой.

Аника

http://s6.uploads.ru/KW47R.png

Сколько веры в твоем сердце, девочка? И сколько правды в огне? Ты - невинное дитя, что стало очередным оружием добра. Ты несешь свет, но перед глазами у тебя непроглядная тьма. Ты не видишь? Боги отвернулись от тебя. И от нас они тоже отвернулись. Представь, кем бы ты была, если бы не каждый день погоня, охота, смерть, следующая за смертью? Вы проклинаете того, кто создал нас, но на ваших руках крови не меньше. Посмотри, это не ржавчина на твоей кольчуге. Это не отсветы заката на твоем мече. Тебе от нее никогда не отмыться. И это ли угодно твоему богу? Чтобы дитя его, умытое в крови, каждую ночь просыпалось в поту от кошмаров? Я, ведь, знаю. Самое страшное для тебя - спать спокойно. Ведь это будет значить, что ты переступила грань. Ты - уже по нашу сторону. Безразличие. Вот, что нас рождает. Безразличие этого мира. Безразличие богов. А, знаешь, никто из нас не был таким. До первой смерти. Своей. Чужой. Когда делаешь выбор между собой и своей местью. Когда принимаешь плату. Видишь, девочка, мы все там будем.  Ибо твой бог, он...

Темные стены окружали со всех сторон.  Глазами-провалами на нее смотрели лица с портретов осуждающими взглядами. Она сидела на полу, спиной к окну, и с безразличием разглядывала  давно почивших родственников свежеубитой семьи. Было не так уж сложно найти небольшое поместье на отшибе города. Слуги, не отпущенные ранее днем, почили с миром вместе с хозяевами.  Стражников Аника убила. А потом  смерчем прошлась по дому. Кого-то она осушила до дна, и лишь потом умертвила, кого-то пришлось отправить вслед за стражниками - смертью быстрой и почти не страшной.  Будто опьяненная, она шла на звуки, что звучали ей сладкой музыкой.  Уставшая, обессиленная, она видела лишь этот маленький клочок света, к которому ее неизбежно тянуло.  Казалось, стоит до него только дотянуться, и он станет частью ее... Но видение - ложь, стоило коснуться - и свет тихо погас. Раны на девушке стали затягиваться, темное свечение вокруг приутихло. Ребенок больше не плакал. Маленькая кроватка тихо скрипнула, когда Аника склонилась над ней.  Жизнь еще теплилась в крохотном тельце, но глаза больше не светились.  Ребенок лежал смирно, не издав ни звука позволил взять себя на руки. Лиана его легонько покачала.
- Не бойся, - тихо прошептала шадос, - теперь все будет хорошо. - Девушка продолжала баюкать чужое дитя, удивляясь невероятной легкости его тельца. Его мать погибла, защищая ребенка, но его жизнь, в итоге, почти ничего не весила. Как он сам. Голубые глазки бездумно смотрели в пространство, никак не реагируя на  холодный, изучающий взгляд шадоса. Аника перестала качать мальчика и шумно выдохнула.  В итоге, их всех ждет один конец. Даже немного скучно...
- Оставь его! - внезапный оклик заставил шадоса резко обернуться. В дверном проеме стояла темноволосая женщина в кожаном доспехе. В руках у нее была рапира, а глаза светились нескрываемой ненавистью. Анике даже показалось, что они уже встречались раньше, но сейчас у нее не было возможности развить эту мысль и углубиться в воспоминания. Едва заметная улыбка промелькнула на бледных губах, а в следующий момент она бросила ребенка женщине. Та, повинуясь, скорее, инстинктам, нежели здравой логике, обронила рапиру и словила младенца.
- Хах! - тихий смешок, и мгновением позже, вслед за ребенком, девушка бросилась к инквизитору. Привычным движением она извлекла кинжалы из набедренных креплений. Еще не успев понять, что уже нечего защищать, женщина закрыла мальчика, повернувшись к шадосу спиной. Она освободила одну руку, пытаясь наскоро сплести заклинание, но полоснувшая боль сбила с ритма, развеяла слова. Аника толкнула ее, и темноволосая, потеряв равновесие, сделала несколько шагов назад и покатилась с лестницы вместе с ребенком.
- Какая удача, что детская была на втором этаже, - проговорила Аника, медленно спускаясь по лестнице. Женщина, лежавшая у подножия, все еще обнимала тело ребенка. Она была в сознании, хотя двигаться почти не могла.
- Глупая. Посмотри на него! Не видишь? То, что ты защищаешь - мертво! Это дитя, твой бог - они мертвы. Слышишь? - Аника уже была рядом, склонилась, лицом к лицу. Голос звучал немного хрипло, но, вместе со взглядом, он, казалось, завлекал в сей темный мир, что лежал по ту сторону проданной души. - Ильтар мертв.
В глазах инквизитора полыхало пламя. Яркое пламя.  Но недостаточно горячее. Ему не растопить тот лед, что подступал со всех сторон.  Беловолосая вспомнила.
- Там, в замке на Ледяной вершине... Это была твоя сестра? Вы очень похожи. Твои длинные косы сбили меня с толку, но эти глаза... Она смотрела так же. Убежденная, что умирает за правое дело. А ты? Ты пришла воевать за свои убеждения? Или, быть может... мстить? О. Я, вижу, попала в яблочко. Так вот... запомни это чувство. Когда тебя лишают чего-то настолько важного, что пламя внутри выжигает тебя до тла, пока ты не ступишь на эту дорожку. Запомни его. Ибо мы все были рождены этим пламенем. Из пепла. И когда твой бог от тебя отвернется, ты увидишь протянутую руку из тени. Ты услышишь голос, который даст тебе... не надежду. Но жизнь. И силу отомстить. И ты тоже будешь готова заплатить цену, которую он потребует. Даже зная, что она слишком высока...
Аника поднялась с колен, отряхнула невидимую пыль со штанов. Они давно были так испачканы кровью, что уже никакая грязь не могла бы сделать хуже. Но так она показывала, что ставит точку в их беседе. На лице инквизитора ходили желваки. Возможно, ей было нечего сказать. Возможно, говорить было слишком больно. Но шадос не ждала ответа. Она переступила через неподвижное тело и направилась к галерее. Этот длинный коридор выходил окнами на двор, девушка надеялась оценить обстановку.  Она не сомневалась, что шум уже привлек внимание остальных ищеек, нужно было поскорее уносить отсюда ноги.  Но прежде, чем  шадос успела нырнуть из холла в коридор, ведущий к галерее, ее догнала обжигающая вспышка огня. Аника зашипела от боли, но не сбавила темпа. Обернувшись, она метнула кинжал в сторону противника. Тот без усилий уклонился. И даже то, что кинжал совершил резкий поворот и снова целился в его глаз, не стало для него неожиданностью. В конце концов, маг просто расплавил оружие, но шадос уже выиграла себе несколько мгновений, и тому была рада. Дверь за ее спиной захлопнулась, декоративные доспехи, стоявшие по бокам, упали перед ней. Это тоже немного задержит преследователей. Хотя бы чуть-чуть...
Добежав до галереи, Аника осторожно выглянула в окно. Дом был окружен, слышался лай собак. Вокруг ходили псы инквизиции,  исчисляемые огоньками своих факелов.
Вот уж, и правда, охота на ведьм.
Шадос прижалась спиной к стенке и медленно опустилась вниз. Боль ослепляла, но сытая до отказа, Аника исцеляла ожог довольно быстро. С каждым мгновением сознание понемногу прояснялось. И картина, с каждым таким мгновением, представлялась во все более мрачных тонах. Они сделали это. Загнали ее в угол. Ей некуда бежать. Все, что осталось - это убивать  и надеяться, что она заберет столько жизней, породит столько ненависти, посеет столько боли... что ее не будут брать живьем. Ни в коем  случае не...
- Аника!
Что?
- Аника! Где ты?
Не может быть...
- Прошу тебя... Время на исходе, Аника!
Торопливые шаги приближались, а знакомый до боли голос продолжал звать ее. Впервые за время этой погони она не знала, как быть. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо, чтобы  не быть ловушкой.  И...
...слишком хорошо, чтобы не ответить.
- Тебя здесь не может быть... - тихо, но, все же, довольно слышно произнесла шадос.
- Боги... ты, все же,  здесь! - мужчина сорвался на бег и в несколько мгновений преодолел оставшееся между ними расстояние. И вот он опускается на колени рядом с ней, проводит прохладной ладонью по бледной щеке, на которой еще жаром пульсирует розоватый цветок ожога, спускающийся на шею. Одежда с одной стороны истлела, и Анике приходится придерживать рубашку одной рукой. Но - глаза в глаза. Дыхание сбито, и слезы комком застряли в горле.
- Ленар... как?
- Я помогу тебе.
- Дурак.  Мне невозможно помочь.
- Нет. Тебя невозможно спасти. Но я могу...
Аника проглотила комок, выдохнула. Глаза предательски заблестели, но ей было больше нечего скрывать от брата. Она кивнула, не отрывая взгляд. Ленар заключил ее в объятиях. Дышать было сложно, но уже и незачем.
- Прости... я не хотела тебя втягивать в это.
- Брось. Я сам пришел.
- Но как ты...
- Власть, деньги и связи. Они творят чудеса.
- Тебе всегда было безразлично, в какого бога верю я потому, что твои боги - совсем другого порядка? - Аника тихо хмыкнула.  Каждый из них остался верен себе. Им еще столько всего хотелось сказать. Но время убегало, как песок сквозь пальцы. И когда последняя песчинка канула в небытие, и стрелки снова задвигались, Ленар* отпустил ее. Он взял бледное лицо в руки,  коснулся  ее губ своими губами.
- Спасибо...
Она закрыла глаза. С ресниц сорвалась слеза, покатилась по щеке замерзшей льдинкой и беззвучно разбилась о мраморный пол. Холод дарил успокоение. О большем она и мечтать не смела.

Портреты все так же безмолвно следили за коридором галереи. Теперь по нему сновали люди с факелами, громко что-то обсуждали, ругались, все были на пределе. А лица с картин истекали тысячами кровавых слез и знали: ее тело никогда не найдут. Она никогда не будет предана огню. Ее никогда не осудят.
Нельзя заковать в цепи тень.

________________________________________________________________________________________________

* сводный брат Аники, любовник, маг воды высокого уровня.

Отредактировано Крысиный Король (2016-02-01 02:43:52)

0

3

Бетлейн

http://s6.uploads.ru/L10ny.png

16 день Месяца Звёздного Инея 1769 год от подписания Мирного Договора.
Деревня Акалор, поместье "Буревестник"

Это была холодная и тяжелая зима 1769 года. Даже в дни Тихого Снега Морозы не терзали дома, как сейчас. Многие города стали жертвой непогоды, не в силах противостоять ни лопатой, ни магией. Настоящая снежная метель напала на небольшую деревушку Акалаор, что находилась близ Ацилотса. Около сорока лет назад, здесь был построено небольшое поместье, где жил весьма приятной внешности эльф, который держал при своей земле маленький сад и воспитывал целую ораву детей беспризорников. Говорили, что когда-то он был солдатом удачи, который решил уйти на старости лет на покой. Другие били в грудь и утверждали, что он выиграл землю и просто переехал сюда, пристроив свой дом к небольшой заброшенной лачуге егеря. Да только мало кто мог быть прав, а расспрашивать пожилого эльфа, который говорил с явным говором жителей Таллема, никто не решался.
В этот день мало кто выходил из поместья. Только одинокая девушка стояла на парадном входе и нервно курила трубку, пожевывая мундштук.
Это была фиаллэ, которой на вид можно было бы дать не больше двадцати восьми. Возможно ей было и больше, а может и наоборот, меньше. Смуглая и высокая, как и все жители пустыни. У нее были резкие черты лица, выраженные скулы и острый подбородок. Яркие янтарные глаза в темноте зимней ночи поблекли, отчего казались почти бесцветными. Вряд ли какой мужчина смог бы остаться равнодушным при ее взгляде из под коротких каштановых волос. Ее лицо было "испорчено" по мнению некоторых зевак - несколько мелких шрамов на щеке, носу и губе делали ее "непривлекательной". Однако, как показывала практика, многие велись на образ хищницы. И сильно жалели об этом в последние секунды своей жизни. Облачена же она была в одежду, которую в свое время носил и сам хозяин особняка. Рубаха, поверх которую одевался жилет . Стоило отметить, что вся эта мешковатая одежда заметно прятала женственную фигуру фиаллэ. Надень на нее маску с жироварни, заставь изменить голос и готово - никто даже не подумает кто перед ними. Казалось, что фиаллэ не беспокоили мороз и непогода. И на деле, это было правдой, на уме было лишь одно слово.
"Умирает."
Эта мысль словно поразила все поместье. Все кто еще не спал, словно молитву, прокручивали это слово в голове, не в силах забыть или скрыться под одеялом, туманом табака и крепкой выпивкой.
"Он умирает."
Женщина оглянула уставшим взглядом поместье. Почти везде уже было темно, старшие убаюкали младших и постарались закрыть двери плотнее, чтобы до них не раздавались голоса с верхних этажей. Там, под светом свечей, собирались те, кто решился остаться под крылом приюта даже после того, как стали совсем взрослыми. Но больше всего фиаллэ беспокоилась о человеке, что отдыхал в комнате близ чердака.
Там, на простой кровати лежал пожилой эльф. По его небритому лицу, на котором виднелась белая трехдневная щетина, можно было судить, что в его крови была и частичка человека. Пижама бежевого цвета, что была на нем одета, была изрядно помята и сидела на нем как объемный мешок на скелете. Лицо мужчины было изуродовано глубоким шрамом, который проходил сквозь бровь и оканчивался почти у верхней губы. Яркие светло-зеленые глаза, пускай и посветлевшие и частично обесцветившиеся со старости, горели так, словно в них плясали духи самой бездны. Полукровка малость дрожал под своим одеялом, словно его и горящего камина было недостаточно, чтобы согреть его старые кости. Было видно, что болезнь сильно сломила его, но тот держался крепко, как многовековой дуб в сильный ветер.
Бетлейну снился сон. Но вот только он уже забыл о чем он был. Когда ты живешь даже дольше, чем положено полукровке, удивляешься, как вообще в состоянии помнить даже свое имя. От этой мысли Бет улыбнулся уголками рта и поблагодарил судьбу за то, что он встречает свои последние годы именно так. Раньше он всегда думал, что не проживет больше ста или ста двадцати как максимум. Ибо люди его профессии горят ярко, но затухают быстро. А за свои двести с небольшим хвостиком лет, Китобой стал больше чем легендой Таллема. Он стал легендой всей Фатарии и никто не желал пересекать ему дорогу. От его клинка погибли многие представители верхушки. Столь громкие убийства не исчезнут из анналов истории еще долгие столетия.
Но настал момент, когда эльф осознал, что на его жизни уже было довольно убийств и он решил уйти на покой. Он собрал достаточно средств за свою карьеру, чтобы зажить спокойно и далеко от городской возни. И деревушка Акалор оказалась идеальным местом, ибо здесь много чего напоминало о былых временах, которые вызывали в уме Китобоя улыбку. Здесь он отстроил на собранные средства небольшое поместье, но изначально, он хотел сделать здесь небольшую плантацию. Только судьба решила все сделать иначе.
Во время одной деловой поездки в родной город, эльф заскочил в родной наемничий квартал. Разумеется, в личине того, чье имя вносит страх стоит сказать его вслух. Однако, Китобой прибыл лишь попрощаться с теми, кто снабжал его информацией. Многие из них сожалели о выходе ассасина на покой, но понимали, что достигнув такого почтенного возраста, мало кому хотелось бы помереть не своей смертью.
Именно тогда эльф повстречался с несколькими сиротами, которых притесняли около "Ядовитого Клинка". Будучи сам ребенком, чья жизнь была не легка, мужчина вмешался и лишь одним своим видом распугал местную шпану. Сначала, эльф думал, что на этот день ему хватит подвигов, но потом, он словно ощутил себя на месте наставника. Возможно им двигала именно жалость, как и эльфом в тот момент. Он предложил отправится с ним в его деревню, где он будет о них заботится. Многие отказались, не доверяя чужаку, за что Китобой не винил их. Но одна из них, девочка, согласилась. Ее звали Сашантэ и она стала первой, кого Бет не только воспитал, но и обучил ее своим навыкам, дабы те не канули в небытие. Следом за Сашантэ появились и другие, но не все становились ассасинами, лишь те, кто особенно привлекал внимание хмурого эльфа. Остальные же воспитывались, как в обычном приюте и не знали невзгод улиц - богатства, накопленные за годы наемной службы в этом несомненно помогли.
Но ничего этого бы не было без тех, кто поддерживал Бета всю его жизнь. Эльф вспоминал с грустью своих друзей, которых уже как полвека не было рядом. Он вспоминал добродушного Бумимира, что поил компанию пивом из личных запасов и травил байки, когда тот начинал пьянеть после третьего бочонка. Китобой ценил этого крепкого жителя гор за верную дружбу, которую не могли испортить ни злые языки, ни деньги. Его старый наставник Таунг, который всегда был к нему добр, когда дело не касалось обучения. Он был Бету настоящим отцом, который воспитал его таким, какой он есть на самом деле. И даже когда тот ушел из этого мира, ассасин вспоминал его не как человека, который убивал за деньги, а как того, кто дал крохе шанс выжить.
Рикарда... мысли о Златой заставили старика подобно ребенку сжаться в позу эмбриона. Сколько сил и денег он потратил на ее поиски. Месяц ща месяцем, год за годом он приходил к информатору с сердцем, что трепетало как у напуганного ягненка. Эльф никогда не верил в богов, но отчаяние вело его в церковь, где он просил богов дать ему хотя бы одну лишь зацепку где ее искать. Но лишь раз за разом он видел покачивающую голову и со вздохом оставлял еще один кошель монет. И когда прошло уже много лет, он все-таки узнал, где на самом деле была все это время Златая. То, что он обнаружил, что узнал, до сих пор грызло его по ночам, являясь в ночных кошмарах.
"Предательница..." - при этой мысли старика скрутило, словно молодого юнца, еще полного сил, а ослабшие от старости зубы стиснулись до скрипа. - "Предательница. Как ты могла? За что ты поступила так со всеми нами? После стольких лет..."
Спустя какое-то время очередного приступа воспоминаний, тело бывшего убийцы расслабилось, а дыхание успокоилось. В теле наступила резкая слабость от такого резкого напряжения всех мышц, что случилась пару мгновений назад. Мужчина стер проступившую влагу с глаз, стараясь больше не думать от случившемся. За исключением этого, Бетлейн ни о чем не жалел в своей жизни. Старик смотрел своими зелеными и блеклыми глазами в потолок. Он вспоминал о всей своей жизни так, словно все было настолько давно, что на деле с дня его рождения прошло чуть ли не тысячелетие. Он научился принимать решения, многие из которых другие бы не смогли бы выбрать. Главным было то, что он жил с этим без единой задней мысли. И со временем он понял, что его деяния, какими они не были, отразятся на ком-то, где-то. И тогда, путями которыми даже боги не ведают, к нему вернутся последствия его трудов.
Он вырос на улицах Таллема, заработал себе репутацию профессионального убийцы. Одним из немногих, кто придет к Габриэль по ее зову, равный ей, а не посланный в ее владения ножом какого-то ублюдка или стражника. По его желанию умерли сотни, но и благодаря его доброте, выжили другие, кто в свое время, повернет ход истории.
А теперь, он нашел искупление в своих грехах, воспитав других детей. Некоторым из них, которые имели особый блеск в глазах и рвение, он давал уроки, что когда-то постигал сам под руководством Таунга. Они примут его личину и разойдутся по всему свету, продолжив его наследие. Прочие же дети отправятся из приюта дальше, навстречу судьбе, которую они сами для себя выберут.
Неожиданно, Бетлейн стал ощущать, что его зрение стало мутнеть. Он рефлекторно поднес пальцы к векам, собираясь стереть вновь проступившие слезы, которые он так ненавидел. Но не обнаружил ничего, а меж тем все его тело стало словно свинцовым и ему едва хватило сил опустить руку обратно на одеяло. Затем, словно по сигналу, до длинных ушей седовласого эльфа донеслись шаги, а за ними и стон ручки и скрип петель. Бетлейн малость повернул голову в сторону, думая о том, о чем мало кто бы решился вспоминать в его состоянии. Рука Китобоя скользнула под одеяло и нащупало небольшое отверстие в матрасе. Ощутив под пальцами холод металлического навершия, убийца обхватил рукоять спрятанного оружия и продолжал пристально смотреть на дверь. Когда та отворилась, на пороге появилась та, при виде кого в душе полукровки наступил покой. В какой-то момент он подумал, что видит ее, стоящую во всем своем великолепии.
Эльф протянул ей руку, похожую на белого волосатого паука. Он хотел, чтобы она взяла его с собой, в последний путь. Чтобы они стали снова вместе, как раньше.
- Милая, - голос убийцы был хриплым и тихим, но расслабленным, словно он испытывал наслаждение от дозы Серебряной пыли. - Я...
Она подошла к нему, в ее взгляде было смятение. Присев на стул с резной спинкой, что стоял подле кровати, она протянула к нему свои смуглые руки и взяла ими его ладонь. Они были теплые и нежные, согревающие кости старика в эту студеную зиму. Эльф попытался сильнее улыбнуться, но все его тело словно не хотело ему подчиняться. Он старался смотреть только на нее, но веки предательски закрывались от усталости. По началу, Китобой думал, что испытывает некую боль во всех мышцах, а дышать было сложнее, чем в его маске после многих минут спринта. Но при виде фиаллэ, он совершенно об этом не думал. Все его внимание было приковано к посетительнице.
- Я... - веки старика сомкнулись и с его узких губ сошло только последнее слово. - Прощаю.
Фиаллэ все еще была в недоумении, услышав подобное от наставника. Он снова принял ее за ту, при чьем упоминании он запирался на несколько дней с ящиком виски? Сколько же ему можно говорить о том, что было, то прошло. Упрямый и глупый старик, постоянно смотрящий в прошлое. Она покачала головой, думая, что стоит принести ему воды, как вдруг она ощутила, что ладонь наставника предательски покидает ее руки. Сашантэ взглянула на Бетлейна и раскрыла глаза в удивлении. Казалось, что Китобой спал, отдыхая после напряженного дня. Но поднеся к его шее пальцы и проверив на остальные признаки жизни, женщина поняла, что ошиблась.
- Мальчики... он... - сдавленно произнесла Сашантэ. От ее голоса сидевшие у входа в комнату юноши встрепенулись и молнией вбежали в комнату. Почти все тут же раскрыли глаза в страхе, многие были не готовы, что все произойдет именно так. Бетлейн лежал в своей постели, его протянутую над одеялом руку сжимала фиаллэ, которую он воспитал первой в своем доме. Эльф словно снова впал в сон, но на сей раз он впервые улыбался во сне. Как будто видел первый счастливый сон в своей жизни. Юноши и мужчины встали около кровати, кто-то попытался успокоить Сашантэ и более молодых ребят, которые не видели смертей тех, кто им был так близок, как их наставник. Затем, один из них стал насвистывать мотив грустной песенки, которую часто напевал Бетлейн, когда был пьян. Он просил, чтобы когда "эта бледная тварь Габриэль все-таки явится", они спели ему, чтобы тот наверняка ушел из этого мира прочь. Следом за одним ассасинам, все остальные принялись напевать, кто-то произносил даже строки вслух, сдерживая переживания.
- Громко в пучине плачут киты,
Скорби и боли полны их умы;
Но не спасут они, увы,
Брата, что попался в сети...

С этими строками из старой песни, что пели в дни уныния в трактире "Ядовитый Клинок", скончался Бетлейн, известный как Китобой, Мясник города Таллем.  Пусть боги смилостивятся над его заблудшей душой.

Шанталь Эвнике

http://s7.uploads.ru/VwRXb.png

http://s7.uploads.ru/2hwny.png
"Чего вы не понимаете, то не принадлежит вам".
И. Гёте.



Л
епестки нарцисса, отчужденной нежностью, касаются остроузкого подбородка покойника. В этом зрелище больше лицемерия, нежели на всяком предновогоднем балу. Те, кто презирал упокойника при жизни, нынче отдают усопшему лживые почести. Потому что, перед лицом смерти, никто не хочет оказаться хуже, чем есть на самом деле.
-Вчера почил достопочтенный магистр Маэлий. Проводим же его в этот путь – достойно.
В многослойной вакуумной тишине слышится треск. Скрежет по стеклу, заставляющий людей, собравшихся почтить память мага - зажать уши. Мозг леди Эсселты превращается в суп цвета кадмия, и ровно с тем, как вылезают из орбит глазные яблоки, стекает ароматной амброзией по уголку челюсти, все стремительнее капая из уха на плечо.
Крысы за окнами заинтересованно привстают на задние лапки, принюхиваются к человеческой крови, и с визгом, опрометью, бросаются в подвалы и ветхие укрытия домов, чтобы спрятаться, уберечься. Из башен Академии, разрываясь тревожным кличем ярости, охватывая близлежащие кварталы, колокол поет тревогу. За ним, вдалеке, трубит рог.
Темнота берет кучевое небо в плен, обращая атмосферу мутным стеклом. Тьма заполняет всю комнату, и конечности покойника начинают нелепо дергаться, двигаться, словно в бешеной пляске мертвых. Жемчужноволосую голову ртутными обручами сжимает чудовищная боль. Из носа бежит алая лента.
Вздох, пальцы прижаты к вискам, пахнет хвоей. Это сон, всего лишь сон. Но снизу, из-под двери, в аудиторию просачивается замогильный хлад. Белое, нервное лицо оборачивается в сторону смерти.
-А нет, это встреча. Что же без стука?
Часы отбивают полночь. Кончается месяц Прощания Журавлей.


-Госпожа Архимаг, позвольте представить. Этого молодого человека зовут Веррес. Уважаемый магистр Маэлий не далее недели назад просил вас приглядеть за мальчиком, покуда он не разрешит внезапно нагрянувшие проблемы. – Голос секретаря становится на пару тонов тише, обращаясь эфирностью шифона, вместе с тем, как он все ближе подходит к леди Эвнике, дабы склониться к её уху. – Сегодня пришли недобрые вести. Боюсь, что миссия магистра завершится провалом. Господин Филлис просил передать вам, что план «Б7» отменяется, по причине того, что Маэлия, мы, похоже, больше не увидим.
Белые брови сходятся на переносице. На лбу ещё отчетливее, чем прежде, проявляется глубокая тропа морщины. Но ответом на услышанную речь является лишь скупой кивок головы. Во всех суставах нарастает усталость.
Делая ловкий пируэт, словно бы подходил пожать руку, секретарь оборачивается к юноше, отходит немного в сторону, и, сгибая локтевой сустав, указывает на женскую фигуру:
-Веррес, позволь представить. Госпожа Эвнике, твоя новая наставница, о которой ты, впрочем, несомненно, наслышан.
Церемониальное приветствие, исполненное напускного уважения. Шанталь смотрит на парня без интереса, ибо с головой завалена более срочными делами. Парень же смотрит на Шанталь с недоверием и абсолютным отсутствием тяги к знаниям. Уголок губы дергается в догадке: «А, парень, ты из тех, кого не интересуют общие знания. Ты хочешь овладеть тайнами бытия и могущества. Все мы были такими».
Секретарь, наблюдая то за госпожой Эвнике, то за её новым учеником, поднимает руки, прижимает ладони друг к другу, сгибается в поклоне:
-Что же, я смею откланяться, и удалиться по иным поручениям. До свидания, леди Эвнике. А тебе, Веррес, успехов.
Когда дверь захлопывается со щелчком, а юноша оказывается в ловушке, Шанталь резко оборачивается к нему, и, не желая ломать комедий, уверенно расчерченным жестом указывает на аудиторию:
-Перестань стоять как сконфуженный, и присядь. Нечего мяться у порога.
Юноша вновь заглядывает в аспидно-стальные глаза новой учительницы, и стремится отыскать в них хоть что-то. Но находит ничем непримечательную пустоту, невзрачную, всепоглощающую. Он делает осторожный шаг, но каждый следующий – все более тверд. В конце концов, молодой человек присаживается на краешек учительского стола, и протягивает длинноволосой женщине папку с бумагами:
-Тут мои работы, пройденный материал, некоторые личные разработки.
Вскользь пробегая глазами по конспектам, чертежам и рисункам, архимаг удовлетворенно хмыкает:
-Весьма неплохо, не зря же я слышала о тебе чуть больше хорошего, нежели дурного.
На узких юношеских губах расцветает улыбка.


И
звестно, что с каждым днем все больше холодает, и все чаще студенты незаметно прибегают к помощи глинтвейна. Коридоры к вечеру пустеют, таверны и комнаты заполняются до отказа. Но чем меньше вокруг людей, тем больше шансов натолкнуться на искомое. Так Артур, галантно предлагая Ортии свою руку и кое-что совершенно иного свойства, замечает удаляющуюся в сторону жилого корпуса фигуру. Переплетая девичьи пальцы со своими перстами, старшекурсник пускается по следам таинственного силуэта, который как можно плотнее кутается в мантию. На лице этого темного абриса изображена меланхолия, а расслабленные черты лица говорят о том, что молодой человек пребывает в столь глубокой задумчивости, что полностью отрешился от существующего перед глазами мира. Когда влюбленные нагоняют пришельца, оливковые пальцы Ортии смыкаются на его предплечье, но юноша все равно продолжает идти, и только чувствуя неизвестно откуда взявшийся груз, останавливается, и в удивлении приподымает брови:
-А?
Артур недовольно хмурится, но дружески хлопает молодого человека по плечу, в то время как Ортия не спешит вмешиваться в разговор, предоставляя возможность говорить более «умудренным».
-Веррес, я понимаю, что ты очень занят со своей новой училкой. Но наша договоренность все ещё остается в силе, не так ли?
На долю секунды по спине ученика госпожи Эвнике пробегают мурашки страха.
-Честно говоря, Артур, я все ещё не дорос даже до минимального уровня, на котором можно проворачивать нечто подобное. За последние две седмицы я смог четко это усвоить. Мне не удается создать комбинацию призрака и мертвого тела, а ты говоришь мне о «подобных практиках». Кажется, я пас.
-Фи, ты что, струсил? – девичий голосок преисполнен презрения, а взгляд, обращенный к Артуру безмолвно вещает: «и на кой тебе сдался этот сопляк?».
Артур отмахивается от любовницы, как от болтливого ребенка, и берет Верреса под руку, уводя в сторону, за угол, и оглянувшись, нет ли кого поблизости, говорит спокойно, но с властными интонациями в своем густом баритоне:
-Эй-эй, ты не кипятись, ладно? Тебе что, по нраву тягаться с трупаками или темными сферами? Мы более талантливы, чем остальные студенты. Я увидел это в тебе, как некогда увидел в себе. Не подводи же нас и наше совместное будущее. Мы станем великими! Отказываться от задуманного, когда остался последний рывок? Несуразная чушь! Смотри. У нас есть добровольная жертва, Ортия – помощница магистра Лэр и прекрасный рунный маг. Полный комплект. Ну?
-Скажи, если я сейчас соглашусь, после всего этого – ты оставишь меня в покое? Знаю же, что если откажусь, то вы меня со свету сживете.
-Конечно, о чем речь, мой друг! Разве есть что-то лучше, нежели заглянуть в загробный мир и узнать его таинства? Те бумаги, что ты украл, все ещё у тебя? В надежном месте?
-Да, исследования магистра Маэлия все ещё при мне. Когда?
-Послезавтра. Связь будет наиболее стабильной, а грань – тонкой.

Кивнув друг другу, молодые люди разошлись в разные стороны, словно никогда не были знакомы. Одного преисполняло нетерпение, другого – тревога.

-Вот крысеныш! Опять лезет в запрещенные секции! Госпожа Эвнике, разберитесь уже со своим питомцем. Никакого покоя от него нет. Вот же Тейаров сын, вот же засранец!
Избавившись от жесткой хватки, Веррес растирает затекшую кисть, и со злобой косится на преподавателя огненной магии, который с полчаса назад поймал его в библиотеке и уличил в вышеупомянутом преступлении. Юноша щерится, как шакал, но Шанталь грозит ученику пальцем, и о чем-то переговариваясь с коллегой, толерантно, завлекая разговором, выпроваживает незваного гостя за дверь; плавно закрывает её за мужской фигурой, и на прощание вертикально поднимает ладонь.
После этого ритуала архимаг молча подходит к окну, прислоняется плечом к раме, и наблюдает за тем, как дождевые капли разбиваются о мощеную булыжником площадь. Со стороны может показаться, что это интересует её куда больше оплошностей своего воспитанника. Однако в воздухе повисает не то вопрос, не то спокойный приказ:
-Ну что там у тебя? Хочешь попытать свои силы в запрещенных заклинаниях? Рассказывай.
Веррес недовольно косится на дверь, не в силах совладать с бушующим внутри пожаром, но обреченно вздыхает и смягчается. Госпожа Эвнике нравится ему куда больше предыдущего педагога, но он не хочет подставлять своих партнеров, все же увлеченный идеей, и не может доверять этой женщине полностью, как минимум – из-за страха. Потому он говорит лишь часть правды:
-Я пытался посмотреть истинные сведения об исследованиях Изнанки. Более подробные сведения, нежели нам дают по общеобразовательной программе. В будущем я хотел бы примкнуть к числу ученых, которые занимаются её изучением.
-Даже если это запрещено и карается законом?
-Но есть же пути! Для талантливых всегда найдется место, ведь так? Вот вы ведь…
Шанталь поднимает руку, как только интонации Верреса меняют диапазон и звучат нервозностью, давая понять своему ученику, что сейчас ему следовало бы замолчать.
-Мальчик, ты все ещё юн. Я же хожу по миру уже не два столетия, и даже не три. С высоты своих лет, никак не могу сказать, что не интересовалась Изнанкой, ибо это будет ложью. Я так же не могу сказать, что вся моя репутация кристально чиста. И даже не могу солгать о том, что не ввязывалась во всяческие темные заговоры, как в юном, так и более, нежели сознательном возрасте.
Пауза.
-Но, как видишь, это ничего не изменило. Однажды, по собственной глупости, я чуть не погибла в шахте. Ещё раз – ввязавшись в политику. Ещё раз – тесно сотрудничая с «темными культами», назовем это так.
Глаза юноши загорелись азартным блеском при словосочетании «темные культы», а рот едва открылся, чтобы задать вопрос, но Шанталь вновь подняла руку, продолжая говорить абсолютно серьезно, и не давая вставить ни слова в свой монолог:
-И, как любая старуха, коей я, в принципе, и являюсь, скажу только одно – многое свершенное не стоило принесенных жертв. Если ты лелеешь какие-то планы лишь из-за собственных амбиций и честолюбия – отрекись от них. Эта не та цель, которую стоит брать за маятник своей жизни.
Вздохнув, Шанталь садится на стол, совсем как девчонка, рядом с Верресом и берет его руку в свои, рассматривая линии судьбы на ладони:
-Но я же знаю, что ты сделаешь по-своему. Помни только одно выражение, звучащее как: «Чего вы не понимаете, то не принадлежит вам».
Вновь пауза.
-Вот и позанудничали. Иногда стоит, честное слово. Впрочем, я не особо люблю учить кого-то жизни, да ещё и на собственном примере. Можешь идти.
Веррес, приунывший, и опустивший стебель своей шеи, вдруг вскидывает голову, и грустно улыбаясь, спрашивает:
-Я знаю то, что ничего не знаю?
Шанталь сдержанно улыбается, и кивает.
-Госпожа Эвнике, а вы будете чай? Мне тут бабушка трав прислала, а я, кажется, видел у вас вкусную выпечку с вишней из той лавки, ну, той, что на углу.
Архимаг качает головой и смеется.
Мальчишка.
-Лучше уж абрикоту-с.
Но печаль и предчувствие, хорошо ей знакомое, не покидает ни одну клеточку мозга. Пульсирует вязкой жижей. Сон был ведением. Маэлий мертв. Это подтверждено.


Проходит третья седмица, как Шанталь нездоровится. И сегодня, и намедни, сон не идет ни в руку, ни в голову. Она все ворочается с боку на бок, а перед глазами пляшут цветные точки. То жарко, то холодно. Каждый вечер и утро превращаются в смазанный бред. Небо рассекает гроза, и за нею не слышен робкий стук в дверь.
Но он повторяется, все настойчивее и настойчивее. Усталое тело вынуждено подняться с кровати, поправляя белесое, в пол, ночное платье. Шаги сбивчивы и медленны, и между белых вспышек, совсем не к месту, вспоминается детская дразнилка. Сверстники часто пытались задеть её этой фразой в детстве. И сейчас, словно очень много лет назад, как на яву, почти материально, звучит: «Эй, призрак, возвращайся в Изнанку!». По этой причине Шанталь застывает на полушаге, обращаясь статуей, и вдруг резко подается вперед. «Твою же мать!»
На пороге магистр Лэр, её лицо пестрит кровоподтеками, глаза преисполнены злости, а пальцы скрючиваются в немом порыве:
-У нас огромнейшие неприятности!
Шанталь сосредотачивается и наклоняет голову вбок, незаинтересованная, мучимая своими хворями, но позвоночником чувствующая холод и все нарастающую магическую энергию, преисполненную агрессии и разрушения:
-В чем дело?
-Твой паршивец Веррес, Артур Астер и моя невменяемая помощница убили человека в левом корпусе, с целью открыть разрыв в Изнанку. Самое худшее, что им это удалось, и у нас под боком самый настоящий разрыв, из которого полезла Тейар знает какая дрянь! Не знаю, как им это удалось, но проблема на лицо. Как мы проворонили? Собрали кого можем, остальных вызываем, твоя помощь и вовсе необходима.
Архимаг, впервые за долгие годы своей жизни, выглядит абсолютно опешившей. Её глаза широко открыты, пальцы синхронно дрогнули, в голове образовалась черная дыра. «Это же невозможно, ей боги! Кто-то из них мог попасть туда, или открыть кратковременный разрыв, но…»
-На данный момент мы пытаемся прорваться к эпицентру, хотя многие в панике, и – Шанталь обрывает Лэр на полуслове, чувствуя ускоряющийся во много раз бег времени:
-К Тейару объяснения, черти руну!

На тонких ногах Шанталь перемещается по катакомбам коридоров академии. Следом за ней, свитой, шагают другие преподаватели. Никто из них, включая саму леди Эвнике, не позволяют себе сорваться на бег, но шаг каждого – порывист и быстр. Чем ближе они к левому корпусу, тем больше фонит и бьет в голову. Лэр рукой дает указания: «ты вправо», «он слева». Шанталь безмолвно занимает позицию впереди клина и отгораживает их небольшой отряд магией тьмы, создавая за спинами плотную стену. Лучше, чем ничего. После воплощает впереди многослойную конструкцию щитов, пригибается, поворачивается полубоком, выставляя согнутую руку перед собой и осторожно шагая вперед.
Вторая её рука чертит символы – нет, не формулы, сигналы к действию. Одним отойти, другим подойти. Проводит рокировки. Она кивает Лэр и задерживается многозначительным взглядом на ресницах, отражаясь в её широких зрачках. «Я сдерживаю и изгоняю, ты – закрываешь разрыв». И они понимают друг друга без всяких слов.
Под давлением магии Шанталь ощущает, как дрожат её руки, как вздымаются волосы. Ветер начинает сбивать с ног, нарушать равновесие, а сердце стучит надрывисто и рьяно. Дверь в кабинет выбита с косяка, внутри помещения – бездна. И вновь сердце пропускает удар, при всей сдержанности и собранности вида. Все что она видит, не пугает её, но вселяет грусть. «Нет, это невозможно» - думает Шанталь-маг. «Ну и поделом» - хмыкает Шанталь-личность.
Смерть редко бывает красивой. Смерть этих студентов была и вовсе безобразной. Артур или Веррес отправился в Изнанку, или же им не удалось заглянуть в неё и вовсе – определить невозможно. Наиболее благородно выглядела жертва ритуала. Единственная же девица в их компании походила на изломанный узор. Её руки и ноги вывернулись совершенно неестественно, выбитые из суставов и вывихнутые. И не узнать так же то, была ли она жива, или уже мертва, когда её глазница повстречалась с всаженным по самую рукоять в их ритуальную жертву стилетом.
Артур валялся у двери, по-детски свернувшись в клубок, и, похоже, коченеющими верхними конечностями, умирая, держался за голову. Неудачная попытка сбежать? Сожаление и раскаяние? Скорее всего ничего из перечисленного. Все органы его брюшной полости выглядывали из разорванной бочины. Его синюшной кисти не хватало пальцев.
Веррес лежал спокойно, раскинув ноги и руки в стороны, похожий на морскую звезду. На нижней части его лица играла улыбка. А верхней – уже не существовало.
Лэр зажала нос, стараясь не вдыхать тошнотворные и удушающие запахи крови, дерьма и мертвечины, но вместо этого неуклюже поскользнулась на кадмиевом жидком озере, коем являлся весь пол. Только сейчас они узрели, с чем имеют дело. Шанталь вдохнула поглубже:
-Саймон, мне нужны зелья и усилители.
Она, завернувшись в кокон из тьмы, застыла и сконцентрировалась. Один, второй, третий. На изгнание уходило много времени и сил, а резерв пустел крайне стремительно. Разрыв же вовсе не желал закрываться, лишь медленно сужаясь под действием рун. Шанталь так и не поняла, как подобное удалось неумелым студентам, и что они для этого сделали. Но поняла то, какие неприятности сулит данное событие, если они не справятся.
И тут в их ряды ворвался безумец, коллега Маэлия по исследованиям. Он бежал, размахивая руками, с искаженным лицом:
-Где этот сосунок? Где, Виры на него нет, бумаги?
Кажется, в своем сумасшествии, он не мог прийти к выводу, что «сосунок», в результате подобной магии, однозначно должен быть мертв. И мертв. Филлис мчался за ним следом, безрезультатно стараясь ухватить ученого за плечо.
-Эй, уважаемый Филлис! Магия света совсем не помешает! – воскликнул Саймон, заприметив мужчин. И спустил безумца с цепи. Непонятно, какой рычаг в голове исследователя переключила эта фраза, но он резко толкнул Филлиса к стене, порываясь ударить Саймона по лицу увесистой книгой:
-Вы Тейаровы бастарды, все, поголовно! Это были наши многолетние труды! Вы только то и умеете, что в собственном дерьме копаться! Филлис, ты чертов зазнавшийся ублюдок. Думаешь, я не знаю, какие вы втроем, включая эту выскочку Эвнике, имели мутки?
На слове «мутки», Саймон не удержался, рассмеялся, несмотря на всю трагичность положения, и не придумал ничего лучше, нежели шагнуть в сторону, уклоняясь от удара.
Килограммовый словарь встретился с затылком госпожи Шанталь. Все щиты рухнули сразу же, как Шанталь потеряла сознание. Перед глазами, напоследок, шмыгнула белая вспышка. Твари повалили скопом, Филлис принялся бежать ко второму отряду, зная, что из их «авангарда» уже никому не суждено выжить.
Пахло кровью, веяло холодом. Шанталь не могла связать картинки перед собственными глазами. Но это явно были не события её прошлого, и не жизнь, мелькнувшая перед взором. Это была вязь разрываемых человеческих сухожилий. И проклятые твари из проклятой Изнанки. Картинка мигала и кружилась, словно она переборщила с наркотиками. Сотрясение мозга не позволило ей подняться. Да и незачем было. Уже незачем. Следующий удар лишил её зрения. И в этом непроглядном мраке ей вдруг послышалось:
-Эй, белоголовая!
С пересохших губ сорвался смешок. Но почти сразу же сменился хрипом, криком, воплем. Она чувствовала всем естеством, как сломалась челюсть, следом лучевая кость, после – ключица. Чувствовала, как воздух покидает легкие. Чувствовала, как от кости отрывают мясо. Чувствительность пропала тогда, когда раздался всеоглущающий треск.
«Это был позвоночник? А ведь у меня было столько возможностей умереть куда благороднее».
Тело упало на пол, и шея, извернувшись под немыслимым углом, окончательно выбила жизнь из белого трупа, который стал лакомством для тех, кто стоит чуть выше человека и ему подобных в пищевой цепи.

Часы отбивают полдень. Кончается месяц Долгих Туманов.
Лепестки нарцисса, отчужденной нежностью, касаются остроузкого подбородка покойника. В этом зрелище больше лицемерия, нежели на всяком предновогоднем балу. Те, кто презирал упокойника при жизни, нынче отдают усопшему лживые почести. Потому что, перед лицом смерти никто не хочет оказаться хуже, чем есть на самом деле.
-Вчера почила достопочтенная донна, архимаг Шанталь Эвнике. Проводим же её в этот путь – достойно.
Господину Филлису предоставляют слово, и его голос раздается треском в вакуумной пустоте залы, зная, что большая часть лежащего тела – искусная иллюзия:
- Не могу сказать ничего лучше, чем сказала бы сама госпожа Эвнике. Всю жизнь она работала со смертью, а потому и не страшилась её.
Итак, она бы сказала эту фразу: «Начало в конце, а любой конец заложен в начале».
Он говорит, но его тошнит от увиденного на «поле боя» вчерашним днем. Это нечто не было похоже на Шанталь. Это было похоже на куски говяжьего мяса.
Вздох, пальцы прижаты к вискам, пахнет хвоей. Жизнь сон, всего лишь сон. Но снизу, из-под двери, в залу просачивается замогильный хлад. Все оборачиваются к белому, бездвижному лицу, которое стало ликом смерти.

Да будет мир праху твоему.
http://s2.uploads.ru/HGrcB.png

Аэрэна

http://s3.uploads.ru/JPmSV.png

Яд был сладким, словно спелая дыня.
Рэн облизнула губы и осмотрела комнату в последний раз. У нее оставался час. Таррэ остановила взгляд на столе, где под вазой увядших цветов лежала толстая тетрадь. Эти записи она стала вести как только узнала о территовском безумии. В них она вкладывала всю свою боль и надежду. В них цитаты из книг чередовались с размытыми от слез неровными строчками, схемы алхимических реакций сменялись гневными проклятьями, воспоминания о жизни переходили в философские рассуждения о смерти. Тонкой рукой девушка взяла тетрадь и открыла ее на последней записи.

Мне еще даже не исполнилось ста лет... Я думала, что моя молодость - препятствие для болезни. Но безумие прогрессирует быстрее, чем я предполагала. Вчера опять был провал в памяти, а теперь еще эти "полеты" - очередные  галлюцинации, как и шепот в голове. Но я решила называть их компенсацией за несправедливо укороченную жизнь. Ведь более прекрасного со мной не случалось. Все началось, когда я почти задремала. Какой-то шум меня спугнул. Но вместо того, чтобы очнуться, мое сознание испуганным зверьком устремилось прочь.

Огромная пещера со множеством сталактитов и сталагмитов. Я поднимаюсь к своду. Капают капли, отдаваясь звучным эхом. Вот я уже вижу как блестит влажный известняк. Тупик - выше дороги нет. Но только не для меня. Я сама становлюсь мельче капли воды, просачиваюсь по мельчайшим порам все выше и выше. И вот я парю над туманным хвойным лесом.
А вот моя рука - изящное сочетание черной кожи и стали. Доспехи совсем не стесняют движений. Толчок - и я на земле, вокруг идет битва, а я лежу в траве и наблюдаю, как ветер гонит облака.
Но хватит тут быть. Простое волевое усилие и я снова лечу. Мое мощное тело обволакивают вихри ветра. Широкие кожистые крылья держатся на потоках воздуха. Вокруг кружат мои собратья драконы.
Теперь я девочка, которой на ярмарке покупают медовый коржик. Все ее эмоции переливаются передо мной, словно драгоценные камни. Рубины нетерпения, изумруды благодарности, топазы ожидания, алмазы наслаждения и другие разноцветные камни поменьше. Как же красиво их свечение под ярким полуденным солнцем.

могла оказаться где угодно и кем угодно. И при этом я не спала. Я отчетливо слышала тиканье часов, звон посуды доносящийся с кухни, щебет птиц за окном. Чаще всего эти шумы не мешали, но иногда могли спугнуть особо хрупкое видение. Мне казалось, что это продолжалось годы, хотя прошло не больше десяти минут.
"Мааам, ты спишь?" - из видений меня выдернул детский голосок. Я была настолько раздосадована прерванными грезами, что в ярости запустила в дочку первым, что попалось под руку. Слава Ильтару, что это оказалось подушка, и малышка приняла это как начало веселой игры... Не знаю, как объяснить ей, что через несколько лет мамы может не стать. Она самое дорогое, что у меня есть. Я должна бороться дальше ради нее.

Аерэна взяла перо, но ее рука так и застыла над тетрадью в нерешительности. Последняя запись, предсмертная записка, предупреждение для других и исповедь для нее. Сейчас или уже никогда. И слова ровной вязью легли на бумагу.

Сколько прошло с тех пор? Час? Месяц? Тысячелетие? Иногда мне кажется, что я и сейчас сижу на полу в своей комнате, и мои руки липкие от крови... Мои видения стали все ярче, полеты все дальше. Только в грезах я чувствовала себя свободной от болезни, только там я могла забыть о смертном приговоре. В них я могла окунуться в тысячи различных жизней, побывать в самых укромных уголках мира. Но в реальности... Надо ли говорить, что мое настроение становилось все хуже. Я стала часто срываться на родных. И вместе с тем все сильнее росло мое желание жить. В лаборатории я проводила большую часть времени. Мне казалось, что ответ вот он - совсем близко... Не знаю что именно послужило толчком. Возможно болезнь взяла свое, а может новое зелье подействовало совсем не так или мой организм, накаченный алхимическими зельями, перестал на них реагировать.
После очередного "полета" я очнулась, но не сразу сообразила, что видения закончились. Я сидела на полу и разглядывала свои окровавленные исцарапанные руки. Во рту ощущался металлический привкус крови. Было тихо. Слишком тихо. Я подняла взгляд и увидела дочку, лежащую неподалеку. Голова неестественно повернута вбок, а на месте живота кровавая каша. Рядом бездыханной тушкой валялся фамилиар. Я попыталась сменить видение, как я обычно делала в грезах, но ничего не вышло. Еще несколько мгновений я не понимала, что происходит, но когда осознала... Я до сих пор не знаю, почему тогда мое сердце не перестало биться. Могу сказать одно - упаси вас Ильтар испытать то, что испытала я.
Уже сейчас, оглядываясь я понимаю, что малышка как обычно пришла меня разбудить. Но я была слишком далеко в своих фантазиях, пока моим телом управлял монстр. Я убила ее. Своего ребенка. Судя по исцарапанным рукам, Феанор пытался защитить девочку, но он лишь разделил ее судьбу.
Не помню, как очутилась тут. И почему мои вещи оказались со мной. Было ли это помутнение сознания от горя или очередной приступ потери памяти - все равно. Сколько времени прошло, чем занималась, почему - мне теперь не важно. Придя в себя, я уже знала что мне делать. И пока опять не впала в безумие или беспамятство, приготовила свое последнее зелье.
Мне не удалось найти средство, чтобы побороть болезнь, но я нашла свое лекарство. Ведь и яд бывает лекарством.

Девушка отложила перо и едва улыбнулась. Уже совсем скоро. Наверное, редко кто с такой нежностью думал о приближающейся гибели. Повинуясь мимолетному порыву, Рэн достала чудом сохранившийся алый цветок из вазы и закрепила его в волосах. Затем медленно прошла к кровати, легла и поправила платье. Ледяные пальцы уже плохо слушались хозяйку. Каждое движение давалось с трудом. Сердце билось все медленнее и медленнее. Нещадно клонило в сон, но тарре до последнего сопротивлялась дреме. Уж в этот путь она хотела уйти в своем сознании. А тем временем звенящая тишина вокруг все нарастала. Шум заполнил собой все вокруг. Перед глазами заполыхали пятна: красные, желтые, зеленые. Они все чаще вспыхивали, пока не слились в белоснежное свечение. Реальность дрожала, словно натянутая тетива. Последний удар сердца - мир лопается словно мыльный пузырь, и смерть погружает Арэн в вечную тьму.

THE END

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/69/b2/bb/69b2bbb434111df8352fefcf9427f1db.jpg

Карл Волах

http://s6.uploads.ru/nvYyM.png

Задумывался ли я когда-нибудь, что послужит причиной моей гибели? Что ж, если и существуют личности, уверенно бы давшие отрицательный ответ, я не из их числа. Как не из числа тех, кому греет душу возможность мирно почить от старости да в кругу любящей семьи. Впрочем, потенциальное бессмертие в принципе лишает такой возможности. И слава Тейару. Ересь какая, моя на редкость привередливая душа в подобном отоплении не нуждается. Если бы и можно было запланировать конечный исход моего существования, пусть бы это было славное деяние во имя тьмы, в честь которого мои последователи выбили бы на памятнике надпись: «Ушел на перекур к Тейару». Надо бы Алетеса просветить на этот счет, кстати. Конечно, на ближайший век-другой почетная гибель в мои планы не входит, но вдруг случай предоставится такой, что и умереть не жалко. Хотя куда вероятнее вариант чьей-то непревзойденно подлой помощи, ибо для умеренно подлой, без ложной скромности замечу, я довольно предусмотрителен. Скорее всего, смерть будет быстрой, но есть надежда, что успею сказать нечто громкое и емкое. Правда, из кратких вариантов пока только непечатные примеры, но я еще над этим размышляю. Все-таки вторую и окончательную гибель хотелось бы обставить с шиком, а там поглядим, как жизнь сложится...
Запись в дневнике после посиделок с коллегами в питейной.
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/15130/18759/burn_season_-_carry_on_(zaycev.net).mp3|Burn Season – Carry On[/mymp3]
5 Плачущей Сирены 1647 года
Дом Волахов в Халмоке

Все же срок выдержки брака не достиг той кондиции, чтобы являть Марго такие открытия. Что и следовало ожидать, она отшатнулась, и упрекнуть ее не в чем - шадосы на дорогах не валяются, на горизонте появляются тоже нечасто, а уж в мужьях обретаются и того реже. Нет, слепой она, конечно, не была и давно сообразила, что супруг на руку нечист, но не ожидала, до какой степени. На деле - до глубокой непроглядной темноты. Таки власть хранящие, предупреждая народ, не скупились на эпитеты в описании тейарова проклятья. Небезосновательно, впрочем. Так что... да, упрекнуть ее не в чем. Сбледнула сильно, в обмороке, того гляди, осядет. Почти, как когда он все цветы в доме потравил, многие из которых, ввиду историко-археологической специализации супруги, являлись экземплярами если не уникальными, то сродни тому. Карл тогда едва разминулся с посмертным покоем.
Собственно, как сейчас, только в этот раз покой ему вряд ли избежать, и культурный шок Марго был совсем не причем. Ее самой, в общем-то, здесь быть тоже не должно, но тут, как в плохом анекдоте. Несвоевременно закончившаяся командировка со всеми выходящими. Благо, оный шок протекал пока без эксцессов, то есть причитаний, слез и прочих составляющих истерики, так что шадосу не пришлось прерывать свое душепоглощающее дело, и меньше, чем за минуту, семейство Волах лишилось двух своих питомцев. Увы. Однако Карл пребывал далеко не в том состоянии, чтобы кого-то отлавливать с потребительской целью, ибо большинство из потенциальных жертв являлись объектами подвижными, а он сейчас и стоять толком не мог. Зато мог заливать кровью излюбленный женин диван, хоть «паразит» регенерацией все же подсобил, за что и потребовал ответную плату. На свою беду, домашняя кото-псовая братия хозяина признавала, даже звать не довелось. Фиолетовое свечение спало, но логичного продолжения не последовало, и две свернувшиеся клубком животины остались пока не тронуты. Почти. Руку с кошачьей спины Карл не убрал, густую шерсть пальцами перебирая да подавляя закравшееся в душу поганистое чувство неопознанного характера.
Скошенный на супругу взгляд, похоже, ее отрезвил. По крайней мере, вывел из ступора и заставил ринуться к выходу. Кто ж такую роскошь позволит. Уж точно ни шадос, ни боевой маг Per umbras, ни просто преступное лицо, уличенное в своем деянии, ни, тем более, обладатель всех перечисленных статусов разом.
- Маргарет, - обращение не было громким, злым или хотя бы твердым, а так, хрип какой-то, но и его хватило, чтобы супруга остановилась, а спустя недолгую четверть минуты обернулась и узрела направленные на нее указательный и средний палец, прекрасно поняв, что это означает - теневую магию в исполнении мужа она наблюдала далеко не раз. - Давай без глупостей.
Сказал и сам поморщился от того, как избито прозвучало. Впрочем, Марго была не в том положении, да и состоянии, чтобы оценивать оригинальность его изречений.
- Жену чудовища тоже не пощадят.
Можно еще описать всю красочность заявленной перспективы, но столь долгие речи сейчас не по силам, к тому же без слов все понятно - на казнях бывали, видали. Да и какого лешего. Он полвека с соблазном овдоветь боролся и не к тому, чтобы сливки псам королевским достались. К чему именно, и Тейар не знает, скорее даже недоумевает, но не для инквизиторских застенков точно.
- Лучше воды теплой принеси, - буркнул Карл, однако никакой реакции не последовало, пришлось привычно рыкнуть: - Марго!
Супруга рыку вняла и устремилась к кухне. Все так же молча, что не могло не радовать - Волах понятия не имел, что она там себе думает, и понимать не хотел, одних догадок с лихвой хватало. С нее станется оклематься, тоже помянув минувших полвека безвредности, прикинуть, какой редкий экземпляр перед ней сидит, и приступить к пристрастному исследованию оного, никакие кары закона не образумят. В воображении довольно живо предстала картина собственного домашнего заключения с подношениями зверья то в жареном, то в живом виде в качестве прокорма и скрипом пера, из-под которого выйдет всеобъемлющий доклад о его тейаровой сущности.

Проведенная по лицу ладонь стерла усмешку, кулаком подперев зелено-бледную щеку с пятном горячки на скуле, предельно серьезный взгляд ткнулся в коридор. Шутки шутками, а вопрос бегства или вдовства встал как никогда остро, только ни одна чаша не склоняла весы в свою сторону - на доводы разума душа отвечала все тем же гнилостным чувством, причем сильнее прежнего. Пожалуй, имей Карл время, смог бы определить его род и даже причины, но попавший в кровь яд не давал возможности для лирических отсрочек - всего час, чтобы обратить отравление, либо сказать миру веское «прощай», и поминай как звали.
Больно услужливый сосед попался, чтоб ему Вира в Изнанке всю душу вымотала. Десять лет на охоту с собой зазывал, а о своей поганой инквизиторской натуре и словом не заикнулся, но что самое неприятное - он первым понял истинную деятельность соседа. Задетая гордость тяготила больше полученных ранений, хотя и о них забывать не стоило. Экспертом в противоядиях Карл не был, пусть и смог приостановить эффект, но пока полностью не извлечет отраву из организма, проблемы не избежать. Как не избежать гостей, ибо с данным инцидентом статус островка покоя у халмокской обители упразднен бесповоротно, и дожидаться оных, причем вскорости, шадос не имел никакого желания. Смотря на ситуацию с этой стороны, Марго, быть может, появилась и вовремя, с ее-то тягой к травам да воздушными способностями. Другой вопрос, помощь окажет в добровольном порядке или с силовыми аргументами.
А несколько минут спустя Карл не смог сдержать усмешки, сам будучи поставлен перед выбором, в виде растительной настойки с легким, но узнаваемо специфичным ароматом, и эликсиром она не являлась. Марго даже не пыталась скрыть свое намерение, но все же помогла стянуть одежду и приступила к промывке ран, только чуть замешкалась, когда чарка оказалась в руке Карла, наградившего супругу долгим пронзительным взглядом. Уразумел он только одно: если и за полвека не смог разобраться в ходе ее мыслей, то сейчас и вовсе без шансов.
- Стоит полагать, это исключительно из ненависти к таким порождениям, как я, а не скорбная имитация печально известной повести? - ровным тоном и как будто без интереса прозвучал вопрос, но шадос ждал ответ. А получил лишь предательскую влагу в глазах вампирки. Неопределенная тяга к иронии переросла в настоятельную потребность: - Что, не угадал? А трупы, надеюсь, ты закапываешь не хуже, чем раскапываешь?
- Дурак, - утерев нос, буркнула Марго, но выдержки ей хватило ровно на одно слово - стоило подать голос, и расклеилась окончательно. - Тебе же не... не уйти с такими... в таком... состо-янии. Тебя же поймают, а... а казнят не... срааазу. Пы-пытааать бууудууут.
Состояние действительно было не ахти: спину до мяса рассекала косая борозда, левое плечо вывихнуто, сломаны несколько ребер, нутро отбито, а в довершение живот пестрел сквозной раной от клинка, с которой паразит и подсобил. Даже «Каору» не справлялся. Боль мутила сознание, но она же не позволяла впасть в забытье, как, впрочем, и холодная, даже злая, ирония в отношении к ситуации. А ежели еще и нервный смех разбирает, никак горячкой вызванный, то на здравое мышление рассчитывать уже совсем не приходилось.
- Так это трогательная забота, а я-то думал, ты мне так за Муста с Бостом мстишь, - лицо супруги оказалось аккурат напротив, и Карл, опустив чарку подле себя, прихватил шмыгающий нос двумя пальцами. - Не волнуйся, просчитаются. Мне и без твоей помощи недолго осталось - не успеют ничего. Э, эй, Марго?
- Все, добил, - констатировала Флёр, не любившая слезы Маргарет еще больше шадосского, оттого укоризненно заметившая: - Не мог по-другому сообщить?
- Я же не лекарь, чтоб навык отточить. Но она права, и, пожалуй, мне следует принять помощь.
Марго резко вскинула голову, но выпростанная вперед рука безнадежно опоздала, и только сузившиеся зрачки обозначили страх от понимания свершенного действа. Что за существа - женщины... Сама накануне яд подставила, а теперь испугалась, что его действительно выпьют, да потом еще терзаться будет от греховного деяния, хотя, будь второй шанс, поступила бы так же, ибо считает дело правым. «Свет так лицемерен». Небрежно отставив пустую теперь посудину, Карл прикрыл глаза. Для полноты картины хотел было на спину откинуться, но тело выразило категорический протест болевым контрастом, живо образумив от показательного духоиспускания, а иное пока не грозило - амулет Хорруда не подвел, послушно налившись красным, однако уткнувшаяся в колени шадоса супруга того не заметила, наполняя адресата скорби тягой к громким словам. Но ничего злословного на ум не пришло - все-таки красноречие не относилось к его сильным сторонам, и Карл просто опустил ладонь на подрагивающую макушку.
- Не быть тебе гостьей в чертогах Анема, да и нечего туда спешить. Иди-ка собирайся давай.
А затем встретился с Марго глазами, и от ее взгляда внутри будто что-то оборвалось, вслед подумалось, что ради таких взглядов и правда, что ли, стоит оживать. Может, не такая уж и ересь эта смерть в кругу близких, если даже боль не способна подавить приятное тепло, наполняющее душу гармонией.
Хотя нет, с последним заключением он явно поспешил, тут же ощутив всю прелесть острого болевого спазма, и только оцепенение от оного не позволило ему инстинктивно отбросить крепко стиснувшую его супругу.
- Маргарет! - на грани стона прорычал шадос, когда дыхание таки вспомнило о своей жизненно важной функции.
Ойкнув, вампирка отцепилась и тут же куда-то умчалась, попутно опрокинув котелок с багровой от смытой крови водой, но разлитая по полу лужа уже никого не смущала. Они еще были в доме, но дома для них уже не существовало. Борясь с дурнотой, Карл потянулся за новой рубахой, за чисто рефлекторными движениями пытаясь понять, что делать дальше. Точнее сказать, у него имелся совершенно определенный план действий, но появление Марго спутало все карты, а столкновение с ошеломительной истиной, по которой он не может причинить ей никакого вреда, и вовсе ввело в диссонанс. Брать же ее довеском никак не входило в его намерения, и так из-за всех этих соплей сколько времени потерял.
[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/800703/3709447/christian_reindl_-_claim_your_weapon_(zaycev.net).mp3|Christian Reindl – Claim Your Weapon[/mymp3]
Входная дверь слетела с петель совершенно внезапно и в общей тишине особенно громко, вместе с тем положив ей конец. Сверху вперемешку со звоном стекол донеслись отголоски заклинаний и отчаянный женский крик, полоснувший сознание Карла не хуже давешнего меча по спине. Тело словно потеряло чувствительность, и раны создавали дискомфорт только в виде ограниченной подвижности. Все-таки надо было убить ее еще тогда, в сарае полвека назад, никому не известную и не нужную. И если ей все равно грозит «королевская охота», какой смысл ставить все на угнетающе малый шанс выбраться, в том числе и свою жизнь? Почему теневые клинки пронизают тело врага не из ненависти, а ради защиты? Зачем он не щадит уже покалеченную левую руку, подставляя ее под летящий в Марго кинжал? Что ему даст ее единоличная телепортация, о которой он кричит? И почему, тейар возьми, ответное «не брошу тебя» так злит и греет? В замершем мгновении Карл отрицательно качнул головой, а спустя еще несколько супруга растворилась в пространстве, оставив после себя лишь горечь сожалений. И крохотную надежду, что все не напрасно.
Их было не менее десятка, и шадос еще хоть как-то держался только благодаря территориальному превосходству и подсказкам фермиса, хотя доносились они все глуше и глуше. Как и ругань с оскорблениями со стороны инквизиторов, совершенно не задевавшими за живое. Сознание полнила только важность замутить фон и отвлечь на себя, не дав отследить перемещение, а если попутно упокоится парочка душ, то и того лучше. Однако рассчитывать на это приходилось все меньше - даже оборона давалась с немалым трудом. Не было ни одной свободной секунды, чтобы собраться с мыслями, а хоть бы и выпади таковая, едва ли он займется холодным расчетом. Карл действовал исключительно на рефлексах, в то время как перед внутренним взором стоял прощальный образ с искаженными мукой чертами.
А затем его накрыла огненная сфера, поглотившая тело шадоса с головы до пят, чем не оставила ни единого шанса как на продолжение борьбы - ему, так и захват живьем - инквизиторам. Все же умереть в бою вполне неплохо, а за что он ведется - не все ли уже равно. Не за-ради признания он шел по избранному пути, и пусть последняя битва свершилась не во славу Тьмы, своей веры он не предал. Хоть надписи на плите ему теперь и не видать.
Он бы предпочел, чтобы она улыбнулась. Он был рад, что ее здесь нет.
...Потому что от такого мата она бы точно впала в культурный шок и стала легкой мишенью для его озлобленности, начисто перечеркнув всю его не предвзятую жертвенность. Умереть в бою, может, и неплохо, но гореть заживо тейарски больно! Чтоб им всем подохнуть в агонии, чтоб их души в Изнанке твари пожрали, чтоб им... а, впрочем, плевать.

Тьма легка на прегрешения и расправы над врагом,
Кровной платой за убеждения ее поклонники ведомы.
Но души смертных не откровенны, в них Свет и Тьма слились в одно,
Любовь, честь, долг в них незабвенны, за чью бы веру ни был бой.
Но Тьма не плачет от страданий, не грызет совестью, виной,
Не лицемерит от прощаний, не ищет участи иной.
И пусть страшны ее деяния, пусть по сущности черна,
Тьма не ищет оправданий. И своей истине верна.

Отредактировано Крысиный Король (2016-02-01 02:51:12)

0

4

Николь

http://s2.uploads.ru/nRHM9.png

День танцующих бабочек.
Речь пойдет о том, что произойдет очень много лет спустя.
От автора: Порой, краткость штука злобная.

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/141336/3101305/billy_boyd_-_the_last_goodbye_(zaycev.net).mp3|Музыка как бонус[/mymp3]

http://s6.uploads.ru/Uoz4b.jpg

Этим утром все как обычно. Без происшествий. Не пришлось вставать с головной болью от похмелья. Никто рано не разбудил. Вчера все дела были завершены уже к вечеру.
Пятая точка Рыжего грелась в удобном кресле, а руки плетью свисали с подлокотников. Взгляд упал на нарядную, белую парадную форму, которой явно что-то не хватало. Слишком уж она была чистой и опрятной. Хотя они с хозяином уже не раз выходили в свет. Благо, праздники не каждый день. Вот выходных бы больше. Сегодня был не праздник и не выходной, но форму, не смотря на это, пришлось вынимать из закромов гардероба.
Ник все же решил, что пора поднимать тельце со своего удобного вместилища. За годы на этом месте образовалась характерная вмятина. Прошедшее время не сделало из суккуба отъявленного приключенца, зато прибавило больше ответственности и седых волос.
Солнце было уже довольно высоко. Можно сделать вид будто не замечаешь, что время поджимает. Пока в голове мелькали предложения и предположения, руки уже натягивали на ноги штаны, потом в ход пошли и другие части одеяния. Все движения были машинальными, вот только когда дело дошло до застегивания мелких пуговиц, тут таррэ почувствовал сковывающую боль в своих пальцах. Это было настолько чувствительно, что брови сошлись на переносице, но, уже привыкший к этой неприятной неожиданности, он просто закусил губу, дабы не выронить проклятья, которые ни в чем ему не помогут. Единственное, что оскверняло спокойное времяпрепровождение. Стражник не знал, сколько он простоял, уставившись на свою не застегнутую до конца форму. К тому времени как он осознал, что не двигается долгое время, дверь в его комнату бесшумно открылась. В помещении оказалась еще одна живая душа. Человеческой расы.
- Помочь? – Она заглянула в разноцветные глаза суккуба, ища хотя бы беззвучного согласия. Тот, в свою очередь, как будто встрепенулся и кивнул. Он привык к ее почти ненавязчивой заботе за годы общения. Перед Николь стояла, в какой то степени, очаровательная девушка, которая безбожно сутулилась и морщила нос, напрягая глаза из-за своей дальнозоркости.
- Я так понимаю, что Вы знаете о своем опоздании на собрание? – Ее чуть писклявый голос ни в коей мере не раздражал, или Ник уже привык к этому. Но она умудрялась одновременно с этим изобразить на своем лице столько упрека и раздосадованности, что хватит на гвардию хиленьких новобранцев, которые смогли не только проиграть в сухую тренировочный бой, но и опоздать, заплутав в коридорах замка. В общем, даже лейтенант не был на это способен - с его-то артистичным умением закатывать глаза. Поэтому остроухий старался не смотреть в такие моменты на лицо этого человека, игнорируя любыми способами ее испепеляющий взгляд.
- Вы ему так и не сказали? -  Продолжение следовало без промедления, она кивнула на мужские пальцы. Боль уже прошла.
- Нет, - суккуб мягко положил ладони на ее руки и отодвинул их от себя, защищаясь от новой порции упрёков.
- Я же говорила, чем это может закончиться? Не говоря уже об участившихся приступах.
- Это моя прерогатива учить тебя жизни. А со своей я уж разберусь как-нибудь сам. – Николь натянул на пояс свои кинжалы. Последний штрих в сборах.
- Я давно уже не Ваша ученица,- фыркнула она, открывая перед ним дверь. Стражница тоже была при параде. Стоило спешить, если они не хотели опоздать ещё больше.
- Тогда почему ты до сих пор «выкаешь»?
- Единственное, что огорчает меня… - Порой их беседа была похожа на две реки, что текли каждая сама по себе. Они всегда перебивали друг друга. Если присутствовал третий собеседник, то он или не пытался вникнуть или моментально путался, кто ведет повествование, а кто не слушает собеседника. Порой, Николь скучал по тем временам, когда эта девочка слушала его взахлеб. Но человеческие дети растут слишком быстро, а потому рано начинают иметь свое мнение на каждое слово учителя.
- Мне это не интересно. Меня сейчас может огорчить столб в чистом поле…
- Что сегодня в городе фестиваль танцующих цветов.
- Цветы не могут танцевать…
- В том-то вся и прелесть.
- Почему не назвать фестиваль танцующих… бабочек.
- Мило.
- Чё? – Скривился суккуб, все же посмотрев на свою ученицу. Улыбаясь – она выглядела симпатично. Просто, когда она это делала, на щеках возникали ямочки, привлекающие внимание. А яркий блеск в голубых глазах, заставлял забывать о том, что они только что вас испепеляли.
- Миленькое названьице для этого дня, - сделала ситуацию еще хуже. – Ты бы хотел увидеть танцующих бабочек?
Лейтенант махнул рукой на девчонку.
- Это ты милая, но тот ещё тормоз. Меня это когда-нибудь сгубит.
Они уже дошли до нужного места - тюремных ворот. Сегодня тут собралось много… красивых стражников. Кэрролл осмотрел эти построение разных отрядов.
- В сегодняшнем «параде» участвую избранные, - шепнула бывшая ученица.
- Избранные? Кто выбирал этих смарчков?
- Я. Вы возложили на меня эту важную обязанность. Когда на вас легла защита прибывшего генерала.
- И кто вообще выдвинул идею сделать из этого парад? – Слишком громко возмутился Николь, прищурившись и осматривая ряды слишком смазливых стражников. Все как на подбор, но никого не было из тех, кто смог сказать этой человеческой душонке «Нет!». «Сейчас, скорее всего, веселятся на фестивале. Наверно и я был бы не прочь понаблюдать за бабочками, тьфу ты, цветами или что там у них танцует?». Да, конечно только командиры своих отрядов находились тут во главе показушной толпы стражи. И для чего? Для того, чтобы устроить презентацию приезжим господам на тему усовершенствованной тюрьмы города Хартада. За несколько лет лучшие маги, кузнецы и солдаты смогли создать такое сооружение, которое ставили всем в пример. Современные магические заклинания, улучшенные сковывающие руны, крепкие стальные прутья. В общем, сегодня день выставки, для королевских представителей закона. Как сообщил градоправитель города: « … это наш шанс… в лучшем свете… бла-бла-бла…».
И, кажется, он еще пошутил. По обыкновению Кэр даже изображать улыбку на своем лице не стал.
Представление построения прошло на ура, то есть довольно быстро. Теперь было время для знакомства. Капитан стражи постоянно находился с теми, кто жаждал услышать все и про все. Он старался произвести впечатление, как и остальные. Тут очередь дошла до командира стрелкового отряда.
Ладонь остроухого предательски задрожали в самый неподходящий момент.
- Он заметил. – Зашипела, как только те отошли, - капитан…
- Пить меньше нужно. Он поймет. – Пожал плечами в ответ суккуб, пряча пальцы в карманах. Та только поморщила нос.
Возможно, это был последний день, когда он сможет надеть белую, выделяющуюся форму.
Болезнь, которая очень быстро прогрессировала. Она проявлялась в виде судорог конечностей. Теперь не всегда Ник был уверен, что удержит лук или кинжал в руке. Это частенько угнетало в мрачные ночи. И, чтобы скорее засыпать или не думать об этом, употреблял алкоголь, который в первое время помогал в малых количествах…
Шарики за ролики не уезжали, но однажды был приступ ярости – к счастью с единственным пострадавшим. Ник посмотрел на девушку, которая знала его предел возможности. По его просьбе, она никому не сказала об этом, взяв с суккуба обещание, рассказать тому, кто должен об этом знать в первую очередь. И здесь не идет речи об окончании службы в рядах стражи. Рыжий вздохнул. Он понимал, что для таррэ нет выхода из этой ситуации. Придумываются новые защитные заклинания, новые штуки заставляющие летать нелетающих, но спасти кого-то от него же самого – дело не из легких. Приходится помогать самому себе.
- Кстати, твой охраняемый отправляется в отсек опасных заключенных. Решил посмотреть, чем там их кормят.
- … чего сами добудут… - Буркнул Ник.
– О, смотри бабочка…
Что делает это существо в стенах замка? Она беззаботно порхала по залу, наверно, ища выход. Но отсюда не было выхода. Даже для такого почти незаметного существа. В какой-то момент она познает бездну отчаянья перед агонией неизбежного окончания короткого существования.
Зато, суровым стражам довелось увидеть маленькое представление насекомого.
Ничего не предвещало беды. Так всегда начинается часть о том, когда главные герои спотыкаются о неожиданность. И даже если и предвещало, то Николь точно об это не знал или не хотел знать. Его бывшая ученица составила компанию по болтовне, тому, для кого Рыжий являлся личной охраной. Чему, конечно, он был благодарен – это его безучастие. Все внимание уходило на поддержания ровной ходьбы и отстранённого взгляда.
- На каждом уровне свой тип защиты. Где-то содержат заключенных обвиняемых в преступлениях по пунктам о применении опасной магии. Тут защита сложена на барьерах ограничивающих их возможности… На каких-то уровнях есть специальные ловушки для самых амбициозных.
Экскурсия продвигалась в нужном направлении. Механизмы работали. Каждый был на своем месте. До тех пор, пока в конце очередного коридора, за поворотом, не раздался шум. Рык, крики, глухие удары.
- Эээ. Кажется, усмиряют новоприбывшего заключенного. – Констатировала девушка, с осторожностью поглядывая в ту сторону. Грохот не прекращался. Процессия из-за этого приостановила движение. На помощь двинулась пару стражников. Но, кажется, именно они недавно блуждали по замку…
Ник приподнял брови, смотря на свою бывшую ученицу. Тут же появился виновник грохота. Тот был еще в кандалах, что сдерживали его магические способности, но, из-за размеров преступника, приходилось задирать голову вверх, чтобы рассмотреть его искорёженную от гнева физиономию. Громила рванул вперед, не разбирая, кто виноват, а кто оказался свидетелем. В одной руке он держал меч, что отобрал у какого-то стражника.
- Назад! - Одновременно крикнул Ник с той, кто решила применить магию.
- Остановись, дура, здесь нельзя применять…
Он не успел закончить. Расстояние сокращалось. Рука дернулась к рукоятке, но очередная судорога искорежило представление о том, как правильно хватать кинжал. На сей раз проклятия отразились от стен этого замка. Перед тем как Николь понял, что поздно что-либо применять для атаки на расстоянии, он увидел блеск меча.
Возможность... Да, кто еще сможет увидеть в опасном броске возможность, а не смерть? Он никогда не приближался к своему врагу. Его сила – это безопасная удаленность от них. Но даже для этого у него была свой метод преодоления любых сложностей. Он знал, если руки могли подвести, то его уникальная магия останется даже при слабости в конечностях. Ник никогда в жизни так не ошибался…
Чужой крик оглушил суккуба. Тональность звука даже перекрыли адекватные мысли и осознание происходящего. А потом наступил мрак. Вот только, правда, для всех присутствующих. Стены неприступной тюрьмы начали сходиться вместе. Перед стражником все еще возвышался буйный, но Рыжий перегородил ему путь, вцепившись в руку для надежности. Тот уже понял, что произошло и что должно будет произойти. Ему нельзя было выпускать из рук, того у кого была возможность спастись.
Способность суккуба вовремя не сработала. И не нужно штопать отличную рубаху…
- Вот, зато мне сегодня не придется писать отчетов, - выдохнул Николь. Его взгляд скользнул вниз. В последних отблесках света мужчина увидел, где с такой легкостью вошло лезвие оружия. Теперь он понимал, чего не хватало его нарядному белоснежному костюму. Бордовая кровь с охотой пожирала белоснежную ткань.
Правду поговаривают. Жизнь проносится перед глазами. Самое хорошее и очень поганое. Но в следующую секунду возникает обыкновенное сожаление. Что вообще существуют такие чувства как скорбь, гордость, стеснение, стыд… нерешительность. Но все эти размышления ничего не значат, длясь всего лишь короткое мгновение. Умирать больно, хуже того, умирать грустно. Но с этим можно смириться, учитывая, что это последние ощущения, которые доведётся испытать при жизни, а дальше путь в ничто.
А, нет. Все-таки есть выход. Из любой ситуации. Хотя не каждый выберет данный путь.


- Смотри бабочка…
- Что?
- Сегодня день танцующих бабочек.
- А разве бабочки умеют танцевать?
- Конечно.

Деларин Т'Лоар

http://s2.uploads.ru/unZtc.png

У жизни есть странное чувство юмора: она имеет привычку открывать свои двери, протягивая "руки" света, навстречу любому, кто уже погряз в пучине тяжкой рутины и захлебывается в собственной крови, пока она, словно Ванеса, спешит на запоздалое спасение. Вот только спасать в истлевающем некогда костре уже нечего.

Знойный мороз... Что может быть прекраснее для буйного огня, как не горы снега и пласты льда, расстилающиеся на километры вокруг? Среди бесконечных снежных дюн время теряется. Кажется, ты торчишь здесь вне времени в поиске выхода из вечной мерзлоты, а горизонт назло все больше отдаляется, и, оборачиваясь назад, навязчиво думаешь: может, все-таки стоит вернуться? Но что бы ты ни решил, снежная буря слепящей вуалью застилает глаза, и, как ни старайся возвращаться по собственным следам назад, пройти тем же путем, увы, невозможно - метель быстро опорошает даже глубокие следы. Кругом только вой ветра и... пустота. А теперь прислушайся к себе. Что же происходит внутри тебя?
Одиночество. На этой глухой земле, казалось, даже боги забудут о тебе, не слыша ни истошных криков, ни тихого шепота молитв. Оказаться здесь совершенно одному, по-видимому, безумная затея, которая может придти в голову только самому отчаявшемуся пилигриму. И отчаяние, которое заливало вместе с кровью сердце Деларин, пыталось потушить ее сокровенный огонь - последнее, что у нее осталось от прежней себя. Но хотела ли она спасения после всех недуг, настигших ее за последние годы? Сначала предательство того, с кем она бок о бок боролась с опасными тварями вот уже много лет. И предала она вовсе не Рин. Инквизицию. А это намного хуже казни на смертном одре от рук палача. Ведь что может быть страшнее для слуха, чем услышать прямой приказ убить собственного друга? Разумеется, теперь уже друга только для Деларин. Будь на месте Малены кто-нибудь другой, драконша не дрогнула бы, но даже для такой, казалось бы, бесстрашной рептилии существуют понятия доверия и преданности. Которые сгорели вместе с Маленой в тот злополучный час, когда она настигла свою последнюю жертву охоты. Деларин надеялась, что эта жизненная кручина оставит ее в покое. Однако, вопреки всем несчастьям, куда бы она ни шла, как бы ни пряталась, череда невзгод, пущенная вслед, в конце концов, нагнала ее и нанесла сокрушительный удар. Затем, отправляясь в одиночку за таящимся долгое время от взора Инквизиции шадосом, она настоилась на охоту, надеясь, что, может, эта погоня развеет ее неспокойные мысли. Но боль язвой засела в ней снова, когда, найдя шадоса, она встретила в его лице давно уже без вести пропавшего брата.

Девчонка крикнула охотникам, что готова приступать. В ответ, как обычно, она услышала море аннотаций, зачитанных, будто мамочка надолго отпускает свое дитя погулять. Это немного раздражало. Пятеро охотников явились за свежей добычей - драконом, который скрывался на снежном хребте, чудом отыскав сквозную пещеру, где и затаился на долгое время. Никто бы не догадался искать его посреди льдов. Драконы не особо прихотливы к морозам, но этот хитрец после каждой отобеденной туши возвращается сюда и дрыхнет до следующего своего банкета. Если бы рацион составлял только скот, его бы припугнули вилами для виду. Все обострилось, когда он унес деревенскую девчонку. Уже четвертую по счету. И вряд ли ящер обустроил у себя логово принцесс в виде ледяного замка с облачками и крылатыми лошадками. Иначе бы по дороге сюда охотники не собирали частями этих "принцесс" в прямом смысле - по обгрызанным костям. Обжора оставил за собой след, по которому отряд желающих нажиться на драконьей шкуре двинулся за ним. Малышка Лия, как ее называли в отряде, была еще совсем юной, но юркой и прыткой, способной спрятаться от опасности в какой-нибудь щели, где здоровый мужик уже застрял бы в плечах. Настойчивость ее была настолько поразительна, что охотники взяли ее с собой. Кто знает, отчего она так рвалась на штыки риска, называя это обычной жаждой приключений.
Все рассортировались по местам: кто на возвышенности, кто притаился в сугробе, вкупе устроив дракону западню. Удостоверившись, что все рассосредоточились по площади, Лия с неподдельной уверенностью и верой в свое мужество зашла в пещеру.
Это было удивительно! До чего совершенна креативность природы, творчество которой даже через холст и краски не каждому художнику удастся передать. Должно статься, это совершенно иной мир с кристально голубыми и бирюзовыми неровными стенами, отражающими льющийся внутрь свет. Впрочем, везде, где есть свет, присутствует и тьма. Проходя вглубь ледяного дворца, свет постепенно начал таять в его стенах, и, в конце концов, наступала кромешная тьма. Лия оглянулась назад. Входа видно уже не было. Подземелье имело несколько ответвлений, но все они, судя по всему, заканчивались тупиками. Заблудиться тут можно, но ненадолго. Больше пугало то, что ждало там, за темным пологом. Зажигая факел в своей руке, Лия двинулась вперед. Стараясь держаться правого края, она тщательно осматривала содержимое пещеры, надеясь наткнуться на дремлющее тело дракона, но сколь долго она брела вперед, все равно кругом одна картина похожа на другую: ледяные глыбы, бугры и сосульки. Не считая замеченный ею впереди свет. Девочку уже начали одолевать сомнения, как внезапно позади нее раздался истошный крик. Сердце йокнуло, и Лия, на мгновение притормозив, стрелой полетела к выходу.
Мысли о забавных приключениях мигом выветрились из головы. Стоило только Малышке выбежать наружу, как уши снова заполонили крики и ужасный давящий на душу рык. Карминовый дракон угодил в западню, его бок кровоточил от раны, в которую впилось лезвие, пропитанное ядом. Но вместо того, чтобы ослабить монстра, оно разозлило его до такой степени, что он успел разорвать двух охотников, ошметки которых багровыми пятнами растекались на снегу. Дикий вопль главы охотников, кричащий уходить отсюда как можно скорее, привлек внимание не только Лии, но и самого дракона. Ящер повернулся к ней и мимолетно в его глазах отразилась горечь. Бедняжка так испугалась, что забыла, как надо бежать. Дыхание перехватило, ноги будто утопли по бедра в снегу. И если бы не соскочивший на спину дракона собрат, пытающийся вонзить по самую рукоять меч, наверное, Лия бы встретилась со своим главным страхом: быть соженной в пламени. На секунду ей почудилось, когда тень монстра упала на нее, что жизнь пролетела перед глазами и что сейчас она умрет, как ее сестра, страдая в огне драконьего пламени, треск которого сливался в какафонию с обезумевшим ревом от агонии боли. Но внезапно голова дракона дернулась. Второй охотник, видимо, хотел вонзить копье в голову огненной рептилии, однако дракон, вовремя заметив его, насадил бедолагу на острый рог. Крапы горячей крови, брызнувшие на лицо Лии, заставили ее проснуться. Попятившись назад, она убежала в пещеру, зная, что эту битву они проиграли.

За все грехи приходит расплата, и Деларин готова за все заплатить. За все... А за что? Платить за чью-то злую шутку? Жалкие и подлые насекомые. Рин не любила охотников на драконов. Пусть даже дикий ящер наводит ужас и разруху, он заслуживает только смерти, но не расчленения на трофеи и органы, коими упивались эти пиявки. Рин долго молчала об этом. И вот судьба подарила ей шанс преподнести им незабываемый урок. Правда, кто теперь его запомнит? Драконша остановилась после бешеной скачки. Картинка в глазах начала расплываться и содержала только белоснежное покрывало, окрапленое кровавыми ошметками в виде брызг крови, оторванных конечностей и размотанных дорожкой чужих кишок. Сейчас слышались только собственное дыхание и бешеный ритм сердца, рвущегося из груди. В боку кольнуло, а в пасти почувствовался горьковато-медный привкус. Это была уже не чужая кровь, заледеневшая на карминовых чешуйках. И только когда рана в боку под ребрами резко заныла, Рин обнаружила впившееся в плоть лезвие. Схватившись за торчащий наружу конец лапой, она стала его вынимать, и прокатившаяся жгучая резь по телу заставила ее до хрипа взвыть от боли. Лезвие оказалось зубчатым и порвало края раны. На снег стали стекаться алые капли. Драконша с силой сжала челюсти, превзнемогая агонию. Трудно было сказать, что травмировало ее больше: эта битва или череда ее охот, измотавших Рин и физически, и эмоционально. Правда, эта битва не принесла то, на что она надеялась. В глазах снова все расплывалось, она чувствовала отраву в своей крови, медленно затуманивающую рассудок. В этот момент она услышала знакомый голос за спиной. Он раздался из пещеры, из самой ее глубины, куда, уплывал некий призрачный силуэт. Влекомая эхом этого голоса, на остатке того сознания, что еще не провалилось в сон, она, шатаясь, побрела в подземелье, издавая натужные вздохи. Голос вел ее по лазурному лабиринту. Ступая на его зов, Рин дошла до ледяной полукруглой стены. И увидела лишь свое искаженное отражение на его поверхности. Девичий голос стих, и это подорвало силы Рыжей Бестии идти дальше. Все ее существо уже поддавалось накатывающему сну. Но что-то мешало... Мешало отойти ей в покой. Огонь, еще бурлящий внутри нее, боролся с усталостью, отравой и охватывающим холодом, медленно погружающим драконшу во мрак.
Тела горят. Возможно, даже души горят. Горят в агонии боли. Но воспоминания не сгорают. Они лишь медленно тлеют, источая гниющий запах с привкусом горечи. Воспоминания добивают очень больно, поэтому Дель хотелось поскорее впасть в безмятежность, чтобы эта пытка прекратилась, в то же время пламя недовольно диктовало сопротивляться и бороться дальше. Рин боялась, что оно не даст ей уснуть и, когда она откроет глаза, то снова окунется в море топящей боли. Холод снаружи заставлял истлевать огонь внутри. И под кипящую битву этих стихий за выживание, глаза Деларин медленно закрылись.

Лия тяжело переводила дыхание. Шок, накативший на нее, будто сжимал горло и легкие. Девочка зажмурилась. Перед глазами проскочили картины давних воспоминаний. Яростный дракон, поджигающий поля с посевами и бегущие прочь горящие люди. Их лица Лия запомнила навсегда. На холст памяти срисовалось, как сестра, до которой добралось пламя, исчезла в когтистых лапах хищника, уволокшего ее за дымовую завесу. С тех пор Лия ненавидит драконов. Как боги позволили такому проклятию гордо шествовать по этой земле, покоряя любые вершины? Есть ли справедливость, которая угомонила бы отравляющий разум гнев? С этим гневом Лия прожила почти десять лет с тех самых пор. Встретив кочующих мимо охотников, она поняла: они именно те, кто помогут ей избавиться от ненасытной жажды мести. Упреки отца и матери о ее глупости не остановили на пути к побегу за уходящей "кавалерией". Жаль, что в итоге жалящая правда состояла в том, что родители оказались правы. Это была безумнейшая затея. В своих походах Лия помогала названным собратьям, чем могла, хотя они вряд ли претендовали на такую благосклонность своей типичностью поведения для людей с дороги. И при их совместном звероловстве она ни разу не подняла ни на кого руки, предпочитая играть роль приманки. Как же она хотела совершить свою месть?
Приступы меланхолии прервались тяжким драконьим рычанием. Пульс резко участился, а сердце чуть не провалилось в пятки. Лия спряталась за ледяными клыками, торчащими из пола, и мало-мальски рассмотрела источник шума. В пещеру вошел раненый дракон. Он еле волочил лапами, делая тяжелые вздохи. Кажется, он принюхивался. Бес бы его побрал! Он медленно стал двигаться в сторону Лии. Видимо, мало ему было пролито чужой крови, хочет и до нее добраться, тварь! Постаравшись взять себя в руки, Малышка Лия тихо, словно юркий мангуст, прошмыгнула через глыбы льда, незаметно уходя впереди дракона. Но каким-то образом он следовал за ней попятам, что начинало наводить панику, пока, наконец-то, не отстал, войдя в ледяную круглую комнатку, где, пошатнувшись, повалился на мерзлый пол, и после ни единого звука не доносилось оттуда. Затаившись, Лия выждала, пока из укрытия можно будет вылезти. Мысли немного путались, но, беря их под контроль, девчонка размышляла, что ей делать дальше. Факел в ее руках догорал. Удивительно, как дракон его не чувствовал, ведь все они извергают пламя. Разве они не чувствуют его жар? Эти мысли навеяли воспоминания. Тот дракон в деревне... Он был воплощением хаоса и разрушения. Все прекрасное, что охватывало его взор, моментально вспыхивало, оставляя после себя только горы пепла. От него разило искушением сжечь все дотла. Он был немного другим.
Мимолетное любопытство заставило Лию подняться. Она бесшумно стала прокрадываться, огибая нынешнее "ложе" хищника. От него уже не доносилось ни звука. Он даже не дышал. Из пасти капала кровь. Девочка подошла немного ближе. Шаг, еще один - она не чувствовала тепла дракона. Тот жар, запомнившийся ей на многие годы, попросту отсутствовал. Она сняла рукавицу и осторожно коснулась морды дракона. Холодная... она источала только холод, однако что-то в этом заставляло Лию усомниться. Что-то внутри говорило ей не поступать так, как диктовала ей жажда мести, но она всеми силами притупляла это чувство.
Внезапно ее отвлек посторонний звук. Кажется, обвалилась стена или попадали где-то ледяные пласты. Стоило на всякий случай разведать обстановку.
В глубины пещеры свет практически не проникал. По памяти Лия снова побрела вдоль стены. Когда впереди вдруг показались лучики дневного солнца, чуть прибавив ходу навстречу им, она неожиданно споткнулась о возникший ниоткуда под ногами порог и шлепнулась на колени.
Едко выругавшись, Лия резко вскочила на ноги и ударила подошвой по препятствию, которого не так давно здесь вроде бы не было. Раздался тихий рокот, и препятствие уползло в темноту... Чувствуя на спине прокатившуюся волну мурашек, Малышка Лия медленно подняла взгляд и факел. В недрах тьмы едва ли мрело нечто, источающее опасность. Девчушка инстиктивно медленно попятилась назад. Что-то необъятное, томно дыша, двинулось за ней, и, когда она прошла сквозь пробирающиеся сверху в пещеру лучи, их свет упал на клыкастую пасть дракона. Резко выдохнув, он потушил огонь факела.
Не нужно было лишних намеков со стороны монстра. Лия понеслась с места в карьер, не разбирая пути и надеясь только на собственную интуицию. Она бежала стезями пробирающегося внутрь света, надеясь, что в конце окажется выход наружу по ту сторону ледяного хребта. Дракон позади издал грозный рев и двинулся вдогонку. Будто зная все пути своего дворца наизусть, о неспешно рысил вслед, и каждый его шаг все сильнее эхом отдавался в сердце девчонки. Неизбежность настигала ее. Тоннель закончился едва обрушенной стеной, к вершине сочащегося из нее блеклого света пролегала гора снежных глыб. Не задумываясь, Лия бросилась подниматься вверх, но слабый оползень под ногами скинул ее назад, и, успев лишь вскрикнуть от страха приближающегося ящера, она уперлась спиной к глыбе. Массивная светлая голова слегка освещалась. Но больше всего выделялись эти знакомые ей глаза: бледно-голубой и белый с глубокими шрамами. Когда разинутая пасть почти вплотную налетела на Лию, вся храбрость тут же рассеялась. И на пике ужаса перед ликом своего рока она невольно зажмурила глаза.
Послышался драконий возглас и режущий слух скрежет. Лия медленно открыла глаза, и от сердца немного отлегло, когда она увидела, что голубоватого дракона нечто мощное тащило назад в темноту. Еще рывок, и зверь, мертвой хваткой вцепившись в хвост хозяина пещеры, с такой неимоверной силой оттащил его за себя, что с грохотом ударил о ледяной пригорок. Раздался сильный треск и скрип, как будто сама пещера завыла от боли, над головой осыпался потолок. Злосчастная льдинка, упав, ударила Лию по голове. Зашипев и тронув больное место, она почувствовала потекшую тонкую струйку крови... И заметила большие капли на полу. Карминовый дракон бросился в бешеную схватку. Ящеры бились и горланили, как голодные львы за добычу, и от каждого их удара стены сотрясались еще больше. Однако полуслепой дракон был массивнее и прочнее шкурой, он заставлял своего врага пятиться назад, и хвост того чуть ли не задавил Лию. Она не сдержала вкрика и перекатилась в сторону. В этот миг красный дракон замер, выгнув шею назад, пылая глазами. Неистовство поглотило его, как берсерка, и, сделав глубокий вдох, он разинул свою пасть.
Пещера окрасилась в красоновато-оранжев­ые цвета всполохов. Лие показалось, что ее кожу моментально опалило. Жар вулканической ярости с такой силой обдал противника, что, казалось, он уже потемнел от копоти, и даже его "каменная" броня не спасла бедолагу от боли. Шкура красного покрылась яркими прожилками, будто из-под его чешуи наружу рвалась огненная буря. В атмосфере вскипела настоящая ярость, ключом бившаяся из груди рептилии, будто много лет та была в заточении сна, ожидая своего пробуждения. На этом фоне кажущаяся огненной вспышкой жажда мести Лии выглядела горящей свечкой. Языки пламени опалили светлую морду. Снова ударяясь о ту же стену, дракон забился в истошном реве. Но не это заставило Лию побежать к мнимому выходу, а то, что пещера от череды ударов и плавящихся стен начала обрушиваться. Взбираясь, что есть сил, она лишь на мгновение ока уловила краем глаза, как дракон несется в ее сторону. Миг! И снежная волна вынесла Лию наружу, покрывая одеялом сугробов.
Скрежета зубами, Малышка выбралась из ледяной клетки, оказавшись на поверхности. Перед глазами распласталась все та же белая дюна. Но отсюда вдалеке отчасти были видны верхушки деревьев. Выбираться отсюда далеко, но она хотя бы знала, куда идти. Позади раздался звук, и Лия оглянулась. Пещеру завалило, а карминового ящера почти по плечи засыпало снегом. Он был недвижим. Настолько безмятежен и уязвим, что можно было ликовать - вот он, шанс! Поквитаться со всем, что она терпела. Девчонка достала из ножен кинжал. Подойдя сбоку морды дракона, она припоминала себе все: о кровожадности этих тварей, о муках семьи, о погибших собратьях. Пусть хотя бы глаз дракона, из которого она сделает примечательный трофей, послужит утешением ее гневу.
- Все вы... монстры! - Выдавила она, тяжело дыша.
Веки дракона слабо приоткрылись. Глаз с усталостью и некой печалью посмотрел прямо на Лию. Из пасти дракона раздался тихий рык, столь жалобный, что рука девочки едва ли дернулась. Она задрожала и, вскинув руку, с гневным, словно звериным, криком вонзила кинжал.

Деларин приоткрыла глаза. Все было уже как в тумане. Силуэт, стоящий около нее, показался ей той самой... Это она звала ее в глубины пещеры. От некой радости Рин произнесла тихое "Лиара". Но вместо имени вырвался томный рык, вместо приятного певучего голоса эхом резануло по ушам "Монстры!", как предписанный судьей вердикт. Галлюцинация рассеялась. И, когда кинжал воткнулся рядом с мордой в глыбу снега, Дель закрыла глаза. Ей уже ничего не хотелось видеть. А Лие не хотелось больше рвать себя в клочья от смешавшихся чувств. Видя жалобный взгляд дракона, Малышка не понимала, отчего ее перестало коробить. Она не может убить. Не может самолично навредить. Все это время ее слепило от безрассудства да и только.
- Ты заслужил это... - Как бы в укор своей слабости произнесла она, отворачиваясь и уходя прочь, - Это тебе расплата за погубленные жизни.
Делла смотрела ей вслед. Слова, сказанные напоследок, убили малый остаток эмоций, испытываемый ею. И, когда девчонка скрылась из виду, наступила гробовая тишина.

Одиночество. Единственный яд медленного действия, с годами увеличивающий дозу. Но, когда он заражает до мозга костей, внутри наступает пустота. Непроглядная черная дыра, в которой еще бьется сердце, не сводящее концы - так хочется, чтобы оно просто остановилось, прекратив затянувшуюся пытку. Глаз Деларин коснулся яркий свет. Подняв опустошенный взгляд, она встретилась с внемлющим ей оком - огромным горящим шаром, медленно заплывающим за горизонт. "Как же оно прекрасно..." - невзначай подумалось Рин. Казалось, это была последняя отрада для нее посреди империи льда - то, что мы не замечаем даже в обычный день. Холод, словно чума, вторгшаяся в город и заражающая любого на своем пути, медленно пронзал каждую клеточку тела. Но зато боль стихала: душевная и физическая, истощив силы остатка огоня внутри - теперь медленно тлеющего светоча.
Собрав последние силы, Деларин немного вытянулась вперед. Кратчайшая вспышка. Драконью чешую сменила кожа, покрытая теплой одеждой. Выползая из-под снежной ловушки, она тяжело перевалилась и села, уперевшись спиной в глыбу. Окоченевшие конечности уже давно не чувствовались, кожа стала мервенно бледной, губы обескровлены. На фоне лучей уходящего солнца появился расплывчатый силуэт. Дель едва повернула голову к закату. Женщина, подошедшая к ней, слегка наклонилась и протянула девушке руку. Ее лицо озаряла теплая улыбка, а драконьи глаза смотрели со всей присущей женской нежностью. Деларин, не сказав ни слова, слабо улыбнулась ей в ответ. Как давно не хватало ее улыбки, убаюкивающего тихого голоса, восстанавливающего порядок в душе. Делла протянула ей руку, влекомая объятиями и чувством умиротворения в скрывающимся лике смерти, смотря в который, она видела только одно и, проронив слезу радости после безумной муки и бешеных битв, ее разум воскливнул: "Мама..."
Верхушка солнца почти зашла за горизонт. И, когда край медленно заплыл за сине-фиолетовую даль, его лучи блеском отразились в глазах все это время смотревшей на них Деларин - последняя искра греющего огня.

Этрий на-Ат'альм

http://s2.uploads.ru/yn6Pw.png

- Там наверняка темно…
В замкé старой массивной двери слышалось копошение, пружины и шестерни пытались провернутся.
- Факелы зажгли? – голос отдалился от дверной скважины.
- Нет, я достал «кошки», - шебуршение. – Держи.
Замок поддался и щёлкнул, петли со скрипом зашевелились, осыпались ржавчиной и двинулись. Дверь медленно распахнулась. В комнату под кривым углом пал столп света разорвав темень помещения. Видимые края обросшего грязью пола местами прогнили, сверху свисали паутинные лианы, облепленные пылью. Край солнечного луча задевал лежащий стул. Мужчины осторожно заглянули внутрь. У всех нечеловеческие глаза, обнажённое оружие и осторожные движения.
Большая комната от двери уходила вглубь метров на пять упираясь в стену с полу разломанной дверью. От выпитого зелья всё выглядело серовато-белым, затенённые углы щерились пропастями. Подсобное помещение прислуги давно не посещалось живыми. Булыжные стены в трещинах, их ветви заросли паутиной. Потолочные балки в некоторых местах надломились и обвалились. Лёгкий холод засквозившего ветра от распахнутой двери продувал комнату. Застоявшийся воздух шевелился, крупицы пыли кружились то поднимаясь, то опускаясь. Пахло затхлостью, разросшейся по краям стен плесенью. Кажется, где-то капала вода… По среди комнаты валялся облитый светом стул, израненная насекомыми спинка осыпалась трухой. Рядом - перевёрнутая деревянная лавка боком упиравшаяся в пол, ножки угрожающе выставлены к стулу. Всюду валялись куски выцветшей ткани, глиняные черепки посуды, кости мелких животных…
Пригибаясь внутрь вошёл мужчина свободной рукой в перчатке снимая с головы капюшон серого плаща. Половицы затрещали под сапогами. Медленно передвигаясь он двигался вглубь комнаты с копьём наперевес.
- Ни единого звука! – стоящий в проёме карлик скривился. – Я же говорил: мы обознались!
- В начале проверим, - Крылатый с серьёзным видом глянул на гнома. – Вдруг нет. Всё может быть, Терцим…
Остальные из отряда медленно входили внутрь. Шевеля змеиным хвостом вползла ассури, лёгкая домотканая одежда покрывало тело, вынырнув из широких рукавов руки стащили капюшон. Копны чёрных косичек ссыпались на плечи. На поясе под плащом висел небольшой кинжал. Зацепившись о плечо ассури вошла другая девушка. Бросив негромко «извини, Ашая», она вычертила несколько мерцающих рун слабо осветив помещение. Эльф и другой гном, зашедшие одновременно, недовольно поморщились, прикрыв руками лица. Магичка – единственная, что не стала пить зелье кошачьих глаз.
- Руфус? – Крылатый повернулся лицом к морщинистому мужчине, смотревшему на кромку леса около замка. Его кожаную куртку покрывало множество заплаток и швов, выцветшие штанины тонули заправленные в сапогах до колен.
- В этот раз не будем спешить, - монстролов зашёл последним. За ним вошли Терцим и Крылатый.
Ушедшие вглубь звуки шагов вернулись. Лицо мужчины морщилось, не дойдя до середины комнаты он сплюнул.
- Что там, Беренг?
- Дерьмо и трупы, - фраза ушла под ноги, монстролов опять сплюнул морщась. – Дверь заклинило, петли слетели, будем открывать – всех перебудим. За ней ещё одна комната, но меньше, есть большая дверь…
Со смешком Беренг стащил рюкзак. Бартрод тут же откликнулся:
- А за ней чудовище страшное…
- Да-да-да! – монстроловы негромко рассмеялись. Из других никто даже не улыбнулся.
- Часть вещей оставим здесь, - Руфус прошёл вглубь, но говорить старался тихо. Ощупав дверь, он дёрнул её пару раз и отпустил. – Ларбет, Тобур, помогите.
Повозившись около десяти минут, три пары рук почти бесшумно отодвинули дверь. Затхлый запах дохнул в лицо, в стороны посыпалась ржавчина и щепки.
- Теофаль, идём, - магичка коснулась плеча эльфа. Остроухий встал, до этого он возился со снаряжением и, забросив свои вещи на плечо, вошёл в след за девушкой. Терцим, Беренг и Бартрод последовали следом. Последними вошли ассури и алла пятясь спинами. Крылатый держал наготове лук и стрелу, Змея – вычерченные руны, их грани мерцали на краях пальцев.
Потолок ниже, пол ровнее, стены всё равно полны трещин и развешанных паутин. Маленькая смежная комната шириной и длиной почти одинаковая, метра в три. Как и сказал Беренг, всюду валялись остатки животных, недоеденные куски мяса, местами уже на половину сгнившие, местами нет. Запах прошибал на кашель, часть людей натянула на рот и нос повязки быстро сделав их из ткани или просто зажала лицо рукавами.
Озираясь, Руфус махнул Ларбету и тот, с натянутым луком, медленно вышел из коридора в зал через большие распахнутые ворота. Все остальные последовали за ним оставив вещи по углам комнаты.
Света было немного, но падал он умеренно и ровно из вырезанных в камне окон высоко под потолком. Тишина стояла мрачная, вязкая, застревающая между пальцев и зубов.  Идти внутрь не хотелось, зала у всех вызывала опасения.
Крылатый и Ларбет застопорили проход, встали меж створок и не двигались, слегка натянув тетивы луков. Терцим и Тобур, выйдя медленно разошлись по углам держа взведённые арбалеты. Руфус, Беренг и Бартрод стали авангардом выставив наперевес копья, Магда и Ашая между мужчинами; около пальцев девушек мерцали начертанные руны защитных заклинаний.
- Что-то здесь слишком тихо, брат Руфус, - нарочито громко сказал гном оглянувшись на своих. Несколько человек неосознанно бросили взгляд в ответ, но тут же отвернулись, пристально разглядывая залу; кто-то поопытней, такие как Руфус и Бартрод, Теофаль, они даже бровью не повели, всё озирались.
- Да, очень тихо, - отозвался Ларбет делая шаг вперёд, натяжение тетивы возросло.
Тишина. Никто не шевелится, все стоят готовые в любой момент броситься в бой, если увидят зверя. Или отступить в узкое пространство прошлой комнаты.
Бартрод, выпустив копьё из правой руки, до этого держал обеими, опустил и помахал ладонью. Все тут же встрепенулись и напряглись сильнее. Левая рука монстролова медленно поднялась, указывая на дальний угол потолка. Движения были медленными, непринуждёнными. Всё выглядело так, словно это часть обычной жизни – задирать руки и тыкать вверх. Уцепившееся за что-то на потолке нечто не шевелилось, полностью сливаясь с тенями. Только выпитые «кошки» помогали разглядеть выступавшие лапы и блеск в больших глазах.
Монстроловы зашевелились почти одновременно, синхронно. Каждый медленно отошёл почти на полметра в сторону от соседа давая пространство для боя. Тетивы алла и ллайто натянулись и щёлкнули, следом полетел арбалетный болт Тобура. Стрелы ударились о полоток и упали, болт исчез во тьме. Через секунду зверь спрыгнул сам. Руки Беренга, Бартрода и Руфуса выставили копья вперёд и замерли.
Иссиня-чёрный, мягкий на вид, он стоя на четырёх лапах доходил ростом до груди любому. Гномы смотрелись и во все маленькими. Шерсть лоснилась, падавший из окошек свет блестел на ней. Лапы огромные, волчьи. Вздымавшиеся при дыхании мускулы бугрились. Из ощеренной пасти исходил еле слышимый рык.
Выждав долю секунды после приземления, монстр ринулся в атаку пружиня лапами, издавая рык из глубины груди. Ближе всех стоявший Беренг сделал едва заметный шаг, выставляя острие копья, а основание уперев в пол, вес тела привычно перенося на древко. Бартрод и Руфус двинулись по кругу, синхронно обходя зверя с флангов, выставив копья, готовые использовать их в любой момент. До сих пор так и не выстреливший Терцим, не опуская арбалета, коротким перебежками двинулся вдоль стены.
- Аш!
Бартрод делает резкий выпад копьем, промахивается, пронзая воздух острием, лицо монстролова красное, грудь высоко вздымается. Он играючи потрясает оружием перед мордой чудовища, привлекая внимание, отвлекая его от действий остальных. Зверь оборачивается и с рыком ударяет лапой, но не учитывает ловкости противника, когти вспарывают воздух. Отвлечённый боем он теряет из виду Терцима, спущенный болт впивается и пробивает кожу правого плеча, калённый металл входит глубоко. Удивлённый и разъярённый болью зверь оборачивается, кидаясь к новому противнику, полный желания мгновенно его уничтожить. Не упуская момента Бартрод в ту же секунду вонзает копьё в другое, левое плечо монстра почти на половину наконечника. Толстая шкура чудовища защищает хорошо, удар сваливший бы вепря наносит лишь небольшую рану.
- Фаэль! – Руфус махнул рукой эльфу, не глядя на него, увлечённый схваткой.
С пальцев мага порывом срывается ветер, вихри с силой ударяются о шкуру зверя, рассеиваясь не причиняя вреда. Монстр рычит, лапой безрезультатно пытаясь сломать крепкое копьё Бартрода. Дрожащие от избытка адреналина пальцы Терцима взводят арбалет, механизм не поддаётся, взгляд то и дело обращается к битве.
- Нет! – Беренг машет Магде и Ашае. – Рано!
Магички подчиняются, отступая, взволнованно глядя расширенными до предела зрачками от ощущений первой Охоты.
До предела раздраженный зверь наседает на Бартрода, оттесняя его, заставляя отступать под своим свирепым натиском. Сапоги монстролова предательски скользят по полу, острые когти мелькают перед глазами каждую секунду. Со свистом, слышимым только чуткому уху, тетивы обоих лучников срываются, Крылатый и ллайто выпускают стрелы почти одновременно. Принадлежащая алла попадает в пол рядом со зверем отлетая в сторону, другая - пробивает грудь. В очередной раз пытаясь достать лапой Барторода, монстр нечаянно ломает древко лапой, вгоняя наконечник глубже. Изумленный внезапной болью, он снижает напор на монстролова, неосознанно давая тому возможность перевести сбитое тяжёлым противостоянием дыхание.
Ожидавший удачного момента Руфус в один прыжок оказывается рядом всаживая в правый бок зверя копьё. Из груди монстра слышится рёв боли и гнева. Девушки в страхе пятятся, их руки дрожат. Решивший не тратить на перезарядку драгоценное время Тобур чертит руны. Выжидавший во время всей схватки Беренг со всей силы метает копьё, пробивая монстру грудь. Наконечник входит полностью, древко - на пол ладони. В агонии наступившей боли зверь мечется ещё сильнее, с остервенением кидаясь на противников, смертоносные лапы снова свистят в паре сантиметров от лица Бартрода. Монстролов отскакивает, выпуская из рук древко и оставляя копьё в шкуре. Руфус по-прежнему наседает сбоку, стараясь вогнать металл глубже. Беренг с секирой в руке движется по кругу, не приближаясь, не желая попасть под хаотичные, бессистемные атаки. Подойти на расстояние удара когтистой лапой равносильно самоубийству. Жизнь слишком дорога.
Чудовище в ярости, раны доставляют неимоверную боль, раздражают мешая сосредоточиться. Стрелы снова росчерками по воздуху хладнокровно сорвались с тетив, в этот раз обе достигнув цели - в груди и плече появились два новых оперённых древка. Нервы у Магды сдали, когда лапа зверя в вновь пронеслась возле лица Бартрода, когтём оставляя лёгкие царапину на щеке. Завершив заклинание, магичка создала защитный купол, накрывший монстролова - серебристые искры мягко мерцали в приглушённом свете, развеивая мрак комнаты. Тобур прыгает под щит к напарнику и его арбалет оказывается в руках Бартрода. Спешно чертя руны, гном создаёт боевое заклинание.
- Тейарова задница! - грязно ругаясь, Руфус наседает на копьё, своим весом стараясь вонзить копье глубже. Зверь в бешенстве разворачивается, ударяя наотмашь, лапа проносится мимо. - Теофаль!
Эльф отступает на шаг, ноги дрожат, в глазах страх, непослушные пальцы творят пасы. Срывается вихрь и ударяет зверя, попадая в морду, слегка оглушая его и этим приводя в ещё большее бешенство. Ошалелое чудовище издаёт громогласный, полный ненависти рёв, часть старых стен покрывается трещинами. Все в зале от неожиданности глохнут, перед глазами двоит, в ушах звон. Удобного момента для атаки секирой все не находится и Беренг вынужденно кружит вокруг зверя, выжидая. Вытянув по новой стреле из колчанов, Ларбет и Крылатый целятся, ллайто вертит головой посматривая на Ашаю и не активированное заклинание щита. Девушка обходит зверя через левое от себя плечо, грудь высоко вздымается, обе руки выставлены вперёд. Обуздав наконец дрожь в непослушных руках и взведя тетиву, Терцим кладёт болт и, отбежав на пару шагов ещё влево, целится. Болт пробивает шкуру на пол ладони ниже лопаток, глубоко входя под кожу. Взревев от дикой боли, зверь пытается обернуться через правое плечо, одна из лап безвольно повисает, монстр заваливается, но не падает. Копьё в руках Руфуса скользит и частично вырывается. Дикая боль застилает глаза и зверь, не различая никого вокруг, кидается на стоящего вблизи Беренга, но тот быстро реагирует, мгновенно отпрыгивая, не получив раны. Напуганная этой резкой атакой Ашая не выдерживает и опускает защитный купол на Беренга. Следующая атака лапой приходится уже на преграду. Руфус крепче обхватывает копьё и с усилием нажимает, наконечник погружается глубже. Зверь ревёт. Терцим откладывает арбалет в сторону, в ладонь ложится секира. Из пасти зверя слышится хрип, он задыхается. Копьё Беренга пробило лёгкое мешая дышать. Затмевающая разум боль помутнила сознание, зверь слепо бросился на Теофаля, задевая боком барьер на Беренге. Ухватившись со всей силы за копьё Руфус оставил его в руках. Оружие было залито кровью по середину древка. В последний миг эльф отпрыгивает, стрелы Крылатого и Ларбета в третий раз срываются с луков. Плохо целившийся ллайто промахивается, другая стрела вонзается в основание шеи. Глотка монстра давится рыком, гортанные звуки сменяются хлюпаньем крови в ране.
- Сейчас!
Руфус подскакивает и вонзает копьё в спину зверя между нижними позвонками. Магда испуганно пятится и спотыкается, падает на спину и только смотрит на монстра широко распахнутыми глазами. Щит на Тобуре и Бартраде спадает. От волнения тетива в руках Бартрада рвётся с тихим сухим щелчком. Отбросив ставший бесполезным арбалет, он с секирой подскакивает слева от зверя и рубит тому по жилам ног. Терцим бежит. Ашая выпускает из рук заклинание. - молния ударяет в спину зверя, оставляя след. На лице девушки паника и страх, заклинание чуть не угодило по Руфусу. Чары срывается с рук Тобура - магическая молния ударяет в левый бок зверя, вызывая сильный спазм. Монстр корчится и из последних сил бросается вперёд, лапами едва не задевая Теофаля, эльф еле успевает отскочить. Падая, он пытается вычертить атакующие руны. Не разбирая дороги, зверь мчится вперёд и натыкается на Магду. Когти вспарывают хрупкое тело, кровь упругими струями бьёт из порванных артерий. Женщина кричит доли секунды и замолкает. Беренг и Терцим заходят справа от монстра и секирами его атакуют. Зверь в агонии. Застигнутый болью и не успевший вовремя среагировать, он умирает. Лапы дикой пляской носятся вокруг. Каждый у кого есть оружие в руках с остервенением атакует как может. Руфус и Бартрод слева, Беренг и Терцим справа, Тобур, вычертив рун молний, выпускает разряд, попадая монстру в грудь. Теофаль, глядя на распростёртое тело Магды, стоит неподвижно, рядом гаснут всполохи магического ветра. Ларбет и Крылатый отступают в проём, зверь слишком близко подошёл к ним, и целятся доли секунды, затем выпуская по новой стреле. Одна отлетает, наотмашь отбитая бьющейся в судорогах лапой, другая застревает в груди. Тобур, не рассчитав расстояния, подходит слишком близко, чертя руну. Монстр вертится в агонии и задевает лапой. Гном отлетает на пол метра, падая спиной на пол. Следом заваливается зверь, пытаясь тут же встать. Руфус и Бартрод всаживают копья, остриями метив в основание шеи. Беренг секирой бьет в морду, вытаскивает из треснувшего черепа оружие и ударяет ещё раз. Через секунды монстр замирает, больше не шевелясь и только потоки крови продолжают заливать пол вокруг.
Каждый с трудом переводил дыхание. Всё произошедшее длилось не дольше минуты, но измотало и напугало каждого. Тобур лежал неподвижно. Бартрод и Руфус подошли к гному, чтобы осмотреть. Зверь задел левое плечо и часть лица, кровь текла несильно, его можно было спасти.
- Эйкрин!
Ашая медленно опустилась на свернувшийся кольцами хвост, взгляд упёрся в замирающее тело монстра. Крылатый ослабил тетиву и убрал лук, в два шага подойдя, он бегло осмотрел гнома и, крикнув «сейчас», выбежал из залы.
Теофаль, справившись со своим шоком, встал и медленно подошёл к распростёртому телу Магды. Склонившись, он пальцами почти нежно коснулся раны, по щекам текли слёзы. Терцим и Беренг неподвижно стояли над останками поверженного монстра. Зло сплюнув, гном развернулся и тоже вышел. Столкнувшись с ним в дверях, вернулся Крылатый неся в руках один из рюкзаков. Бросив его на пол около Тобура, он высыпал оттуда вещи и начал в них копошиться. Найдя металлическую коробку, Крылатый вскрыл её, внутри находились бинты и склянки, и всё содержимое передал Руфусу. Монстроловам понадобилось около десяти минут, чтобы залатать гнома и, приведя в чувства, помочь подняться на ноги, чтобы вывести.
Смотря несколько минут за врачеванием, Крылатый отвернулся, принявшись разглядывать убитого монстра. Взгляд зацепился за сидевшую неподвижно Ашаю. Обойдя эльфа, он подхватил Змею за руки и потянул, пытаясь поднять.
- Ашая.
Ноль реакции.
- Ашая!
Змея бездумными глазами посмотрела на Эйкрина и вернулась в исходное положение. Негромко:
- Сестрён…
Снова никакой реакции. Подхватив девушку под руки, Крылатый поднял её и с трудом поставил на землю, держать было неудобно. Тело заваливалось на парня и не хотело стоять само.
- Идём.
С трудом шевеля хвостом, девушка отвернулась от зверя, и посмотрела на Эйкрина.
- Вот и нет у нас отца больше, да?
Крылатый смолчал. Теофаль всё ещё плакал. Звериные останки Эль’нара на-Ат’альма, покрытые множеством ран, лежали, медленно остывая.
***
Эйкрин сидел в отдалении от костра и общего разговора. Утопленные в кружке с мёдом взгляд и мысли не двигались, сознание замерло меж воспоминаний. Их картины бессмысленными рядами стояли друг за другом периодически сменяясь.
- Эйкрин?
Глаза крылатого вынырнули из кружки и посмотрели на гнома расширившись в зрачках. Света вокруг было очень мало.
- Не беспокойся обо мне, - поднеся кружку к губам он отпил и облокотился о дерево. – Как думаешь, сколько их здесь родилось?
- Я не знаю, - гном ворчит, усаживаясь рядом с Эйкрином. Чтобы не расплескать свою кружку он выставляет руку вперёд другой опираясь о землю. – С такими вопросами иди к Бартроду.
Свободная от кружки рука махнула в сторону костра и остальных из группы. Помолчав с пол минуты, гном слегка ударил краем своей кружки о кружку Эйкрина и негромко сказал: «За твоего отца». Посмотрев на Терцима парень кивнул. Сдержанно дёрнув кружкой, он снова отпил, а потом встал и пошёл к костру.
Гномьи черты лица поникли, мышцы расслабились, щёки больше выглядели обвислыми, отчётливее проступили морщины под глазами. Посидев в одиночестве пару минут он поднялся обратно, но не пошёл в след за Крылатым. Развернувшись, Терцим двинул к окраине леса, к замку. Свет луны ровно падал ему на лицо, серебрил волосы.
- Эх, Тиль, - большой глоток. – Ну нахера ты решил это сделать? Нахера?.. Ты ведь и без крыльев был неплохим охотником… Могли бы ведь вместе в горах осесть, увидел бы моего сына… Дались тебе эти шансы…
Опьянённый мёдом гном икнул, облокотившись о дерево.
- Зачем нужно было соглашаться…
Со спины слышался треск. Кто-то приблизился вплотную к кроме леса и замер, не выйдя на лунный свет.
- Запиваешь?
Лицо Беренга выглянуло из тени. Покрытые шрамами черты улыбались тройными улыбками. Терцим с ленцой повернул голову к монстролову и глубоко вздохнул.
- Это был мой лучший друг, - новый большой глоток.
- Бартрод думает, что ещё трое. Эксперимент ведь удался.
- Чума на голову всех алхимиков!
Гном махнул рукой с чаркой. Часть мёда пролилась на землю.
- И на магов. Особенно тёмных.
- Тейар их подери!
Постояв ещё пару минут вместе, они пошли обратно в лагерь.

Отредактировано Крысиный Король (2016-02-01 03:00:48)

0

5

Реймис

http://s6.uploads.ru/eDaIS.png

Вы, верно, решили, что можете безнаказанно приходить в мой дом и брать мои вещи. Смею заверить в обратном.
За смелость я преподнесу Вам дар – жизнь пойманной исполнительницы.
Надеюсь, у Вас достанет благоразумия более меня не беспокоить.
Те побрякушки, что Ваши люди успели взять, оставьте себе.

АМ

Мужчина снова и снова пробегал глазами по строчкам послания, которое внушало надежду и ввергало в ужас одновременно. Речь шла о Лисице – это уже известный факт. И пусть эта плутовка не была среди первых исполнителей, она была одной из лучших.
- Завел в западню свое чадо, собственноручно расставив капкан… А теперь жалеешь, Змей? – говоривший сидел напротив и явно наслаждался метаниями товарища. И ведь правда жалеет… Считает поимку Лисицу своей ошибкой, просчетом.
- Просил ведь не называть меня так, Хель…- голос звучит устало, но самочувствие друга лишь сильнее выводит Хельги из себя.
- Глупец! Должен радоваться, что отделался малой кровью, завалившись в логово зверя, а вместо этого оплакиваешь какую-то девчонку! – Хельги рывком встал со своего кресла и уперся руками в стол, разделявший его с другом. Не будь этого куска древесины и, возможно, все обернулось бы иначе.
Тот, кого назвали Змеем, лишь вздохнул и, подпалив от свечи уголок письма, положил его в металлическую чашу. Стоит еще что-то решить с Даром – в каком виде преподнесут его общине? Змей только хотел адресовать этот вопрос своему товарищу, как в кабинет ворвался Бегун.
– Она повешена за городом, шеф! – парнишка просто излучал панику. Или то был простой страх? – Лисица мертва… - Парень словно ждал чего-то – слов или реакции? – но не дождался. Змей лишь спокойно взирал на испуганного мальца, а его друг опустился в кресло, даже не удостоив "посыльного" взглядом.
- Так будет проще…
- Простите?
- Тот, кто это сделал
– мужчина кивком указал на догорающее письмо – наказал Лисицу в назидание нам, показав тем самым свои клыки. Так что мы отступим и перекроем все заказы на этого человека. – Мальчишка не перебивал, но ему явно не нравились слова шефа. – Не возражай, у нас еще будет время.
- А что делать с Лисицей?
- Пусть Бледный со своими парнями снимут ее. По-тихому, Бегун
– едва прозвучало его имя, мальчишка тут же покинул кабинет. Впрочем, Змей мог понять его – все-таки они с Реми вместе попали в общину.
- И к чему этот жест? – не скрывая своего недовольства, спросил Хельги Змея.
- У нее семья в городе, они захотят проводить ее, я думаю.

Сегодня выдался тот редкий случай, когда Реми назначили на исполнение заказа, не спросив ее саму. Поставили перед фактом, и крутись, как хочешь, если были иные планы, так сказать. К счастью или нет, но на ближайшие сутки Реймис была свободна от других дел. Хотя было, конечно, желание провести его в библиотеке. А может так и стоило сделать. Дело предстояло простое – взять отмеченное в заказе, поменять на подготовленные безделушки и уйти. Правда выполнение поставили комплексно – кто это придумал никто не знает, но у многих порой возникает желание этому выдумщику голову открутить. Два захода – один за другим с разницей в какой-то промежуток времени. Канцлеры на вопрос о необходимости соблюдения всех "норм" отмахивались уже ставшими стандартными фразами – благодаря этому уменьшается риск потерь, да и члены общины лучше срабатываются между собой. Вот только когда назначают на такие заказы, никто не смотрит на тот немаловажный факт – закостенелый одиночка исполнитель или все же способен работать в группе. Если поначалу Реми взбунтовалась, то сейчас ей двигало одно лишь желание быстрее покончить с этим. Наверное, ей все же стоило более благоразумно подходить к поставленной цели – авось, не попалась бы. Но когда она изучала план дома, у нее даже мысли не возникло о чьем-либо провале. Печально.
Как бы не было банально по мнению простого люда, но на дело пошли под покровом ночи. На радость исполнителям небо было окутано тяжелыми тучами. Главное, чтобы не грянул ливень. Первая группа исполнителей занялась расчисткой пути, отмечая интересные (и опасные) моменты, вторая шла след в след, не желая загубить работу. Реймис состояла именно во второй группе. Ей было нужно подменить статуэтку птицы в закрытом кабинете – одна дверь и никаких окон. Она зашла следом за партнером из первой группы и в определенный момент совершила обмен. Бледный покинул кабинет, едва подделка коснулась постамента. Легко и просто. Теперь можно и честь знать! Реми развернулась к двери и застыла. Улыбка медленно сползала с лица. Не смешно. На том месте, где какое-то время назад была дверь – оказалась стена. И зажженный канделябр на ней. Даже не заметила, как сменилось освещение. Реми потянулась к спасительной тени, даже не подозревая об источнике опасности. Не успела. Слишком долго думала о вывертах обстановки. Спину обожгло, а из горла вырвался крик боли. Разворот. Отскок. Раздается свист и воздух перед Лисицей рассекает плеть. Внутри бешеной птицей бьется страх. Или это сердце? Вторая группа не берет оружие – как насмешка звучит голос канцелярской крысы в памяти. Повторный свист и оглушающий щелчок слева от Реми. Всегда себя лисой считала, а сейчас застыла, как Тэйар знает кто! Снова свист. Пригнуться и отпрыгнуть в сторону. Блики света вырывают незнакомый силуэт. Здесь ведь никого не было! – отчаяние пропитало мысли. Из такой ловушки не уйти. Того мгновения, что Реми посвятила своим мыслям, хватило незнакомцу для успешного маневра. Левую ногу обожгло, и в следующий миг Лисица уже "наслаждалась" полетом. Приземление, правда, вышло жестким – стена ведь из камня, а камни, как правило, не бывают мягкими. Удар вышел достаточным, чтобы выбить воздух из легких и медленно погасить сознание.
- Я было понадеялся, что ты продержишься дольше – последнее, что выхватило угасающее сознание. Мужчина скрутил плеть, цепляя ее к поясу, а до неудачливой воровки ему словно и не было дела. Из тени показался слуга и, не поднимая взгляда на своего хозяина,  направился к лежащей у стены девушке.
- У меня не было цели ее убивать на месте, Арлек.
- И в мыслях…
- Приведи ее в чувство и займись подобающим наказанием.
- А остальные..?

- Ее одной будет достаточно. Все же они впервые приняли заказ на меня, Арлек. Приступай – с этими словами мужчина покинул кабинет. Видно о потайных ходах исполнители позабыли при распределении ролей. Их ошибка.
Арлек давно привык к характеру своего господина и во многом поддерживал его. Правда все же не во всем. С тенью сожаления посмотрев на девушку, Арлек поднял ее на руки и направился в подвальные помещения. Следуя законам, ворам полагалось отрубать руку. Следуя негласным правилам его господина следовала лишить вора обеих рук. Если бы не преданность - по мнению других слуг граничащая с фанатизмом - Арлек постарался бы сделать все безболезненно для воровки.
На подземном ярусе можно было найти комнаты и кабинеты разного назначения, и в их числе была своеобразная пыточная. Именно туда Арлек понес девушку. Можно было не торопиться с исполнением “приговора”, но и затягивать не стоило. Дать ей осознать то, что ее ожидает или же оставить в мире грез на время? Отсрочить неизбежное…Положив воровку на стол, мужчина пошел к чану с водой, который стоял в дальнем углу комнаты, подальше от холодного сейчас горна.
Все было ужасным и каким-то неправильном сном. Кошмаром, края которого не видно. Впервые Реймис испытала страх по отношению к темноте. И все же, она считала, что быть в полном мраке намного лучше, чем быть пойманной. В реальность сознание вернулось рывком, дезориентировав Лисицу. Вот ведь… обязательно погрожу Кейну своим уходом. Все болит…
- Вы меня колотили пока я спала или я успела не раз и не два свалиться с кровати? - не открывая глаз, Реми пыталась сесть на непривычно твердой кровати. - Для побудки могли и иной способ выбрать… - Лисица потерла виски. Как она не пыталась вспомнить, что с ней произошло, ничего не выходило - лишь навязчиво в мыслях возникали образы сна. Арлек не мешал девушке приходить в себя, оставляя ее вопросы без ответов и наблюдая за ее нежеланием открывать глаза. Не верит в случившееся.
- Достаточно отмахиваться от реального положения дел. - Арлек протянул девушке кусок ткани. - Вы попались. И что более печально для Вас - безнаказанно Вы не уйдете. - Реми механически вытерла лицо и руки, стараясь при этом не сводить глаз с незнакомца. Тело словно обратилось в свинец - не двинуться с места. Кто это еще такой? Тот что поймал меня?
- И что же со мной будет? - Как бы Реми не старалась придать голосу твердости, он все равно выдавал ее страх.
- А Вы как думаете? Вы проникли в чужой дом. Покусились на чужую вещь. Ваши товарищи по ремеслу даже успели кое-что забрать… и уйти. Без Вас.
- Я одна…
- Ей даже не дали договорить. Мужчина явно тянул время, но непонятен был смысл его действий.
- Попались? Да, только Вы.
- И наказанием… - Он хотел отсрочить исполнение ее “приговора”? Или же это просто игры с мышкой, которая вот-вот умрет в лапах кота? Впрочем, может этот неизвестный просто хотел, чтобы Реймис поняла всю тяжкость своего преступления. Желает, чтобы я прониклась и покаялась, что ли?
- За воровство я отрублю Вам руку… обе. Таково желание моего господина.
- А потом…
- Теперь ей самой не хватило сил закончить вопрос. Она боялась. Боялась уже того, что сказал этот мужчина. И если он будет рубить ру… руки, то почему тогда холоден горн? Реми трясло от страха  и как бы она не хотела - не могла успокоиться, как-то утихомирить собственные эмоции. Лишь смотрела на горн, стараясь не заплакать.
- Мой господин еще не решил, что следует с Вами сделать после наказания. - Арлек говорил спокойно, как если бы речь шла о чем-то обыденном. Проследив за взглядом воровки, мужчина улыбнулся. - Если прижигать рану боли будет больше… - намек, невысказанная фраза.
- Если не сделать этого, я умру… от потери крови или от боли... - Хотя вряд ли я вообще выживу. Никогда еще безысходность и страх не охватывали так крепко душу Реми. Она никак не могла определиться - хочется ей биться в истерике или же, напротив, принять все с отстраненным выражением лица. Мужчина наблюдал за ней и ничего не говорил. Странный человек… или не-человек. По щекам побежали слезы. Давно пора.
- Прошу присесть сюда - Арлек указал воровке на стул с массивными подлокотниками, - не стоит более тянуть время. Думаю, мы итак достаточно отсрочили момент. - Реймис едва заставила свое тело двигаться, чтобы слезть со стола, который во время пробуждения был воспринят ей как кровать. Мужчина откуда-то достал короткий меч. Впрочем, Реми мало обращала внимания на наличие или отсутствие чего-либо у своего “палача”. На стул она буквально упала, а с глаз новой волной побежали слезы. Ни единого всхлипа - тихое страдание, так ведь?
- Итак, руку ладонью вверх. Я отсекаю и перетягиваю, а Вы - поднимаете руку. Постарайтесь не прижимать ее к себе. - Реми лишь кивнула, явно не до конца осознавая неминуемое. Арлек тепло улыбнулся воровке, отчего черты его лица разгладились, но не успела Лисица расслабиться, как накатила боль. Первым же порывом было подтянуть руку к себе, но мужчина не дал. Отлаженными действиями Арлек перетянул культю и приподнял ее чуть выше головы, не обращая никакого внимания на вцепившуюся в него целой рукой Реймис. - Держи! - Появление эмоций, пусть и гневных, в голосе мужчины несколько отвлекло Реми от боли, заставив пересиливать себя и следовать указаниям. Будь это все официально, со мной бы не возились… Реймис закусила губу и кивнула Арлеку, после чего тот отпустил ее и принялся чистить клинок. - Подождем немного. - В голосе “палача” вновь царило лишь спокойствие. Реми же до крови прокусила губу, но не отпускала руку. Обе… - мысленно повторила Лисица.
- Пора - такое короткое слово прозвучало громом. Реймис заставила себя опустить целую пока правую руку на подлокотник - ладонью вверх. Культю же она прижала к щеке. И никак не могла унять дрожь во всем теле, которая, казалось, вот-вот заставит все тело дергаться, как марионетку в руках кукольника. - Ты уже знаешь какой будет боль, поэтому прикуси - иначе испытаешь ее на себе раньше, чем клинок коснется кожи. - Мужчина дал ей какую-то деревяшку, но Реми чисто механически прикусила ее, как того попросил “палач”. Едва завидев улыбку, которая вновь появилась на лице мужчины, Лисица зажмурила глаза. Новая волна боли, но на этот раз она казалась сильнее, импульсом отдаваясь в левой руке. Из горла вырвался стон. Реми то и дело повторяла про себя: “не прижимать”. Как заклинание.
Арлек перетянул вторую руку и держал ее сам, наблюдая за тем с какой силой воровка впивается в деревяшку. В какой-то момент хватка ослабла, равно как и все напряжение в теле девушки. Потеряла сознание… Именно в этот момент появился Дейрон и сообщил об окончательном решении господина относительно воровки.
- Ее следует повесить за городом, обязательно на дереве. И еще привязать к ней табличку. Послание ее покровителям уже выслано, а потому к моменту прочтения все должно быть выполнено. - Вот и все решение. 
- Подготовь повозку. Вряд ли я с ней под белы ручки выйду из города… - Поднимая виву на руки, Арлек уже решил, что последним пунктом в решении господина он может пренебречь. Впрочем, и первый он выполнит не так, как следовало бы.
Когда Арлек достиг нужного места, на востоке уже начало понемногу светлеть небо. Каждому ли перед смертью удается увидеть новый день? Реймис пришла в себя еще в дороге и сидела в повозке тише воды. Смирилась, быть может? Сама бы Лисица не смогла дать ответ, так как сама не понимала, что творится на душе. В мыслях - пустота, а в теле - дрожь, пульсирующей болью отдающаяся в культях.
- Лишилась рук и теперь лишусь жизни… - едва слышный шепот.
- По деревьям лазать умеешь? - Кивок в ответ, но уже в следующее мгновение: Нет… уже.
- Хм… - Арлек завязал петлю и одел на шею девушке. С внезапной - для Реми уж точно - забоотой в голосе мужчина сказал: Жаль, что не ту дорогу ты выбрала, лисичка. - И в следующий миг весь мир погас, лишь где-то на краю сознания промелькнул отголосок совершенно новой боли. - И уж точно выбрала не ту жертву. - Эти слова ни к кому, по сути, не были обращены, ибо девушка уже была мертва. Вот и весь “бунт” Арлека. Никогда еще он не нарушал приказов своего господина. Иначе подходил к конечной цели, но все же выполнял. Через какое-то время не дереве висело весьма нелицеприятное “украшение”. На шею была одета табличка с надписью: “Лисица, затеявшая охоту на охотника”.

0

6

1.Карл Волах
После поста, чувство опустошенности, а еще и эта песенка в тему...
Будь это какой-нибудь радостный конкурс, я бы ему еще и минус влепил.
Но он, отлично выражает всю суть данного конкурса.
Так что дорогие друзья, хреновое настроение у меня стало после прочтения данного поста и это явно значит, что он лучший.
2.Бетлейн
Нус товарищи, смерть в старости, после насыщенной жизни, да и еще в своей постели, что может быть лучше?
Оставить свое имя в веках, имя которое друзья будут вспоминать с улыбкой, а враги шептать.
Этот пост не вызвал таких чувств, даже было немного радостно.
Все же не каждый человек, может перед смертью полностью разобраться в себе.
А это значит, что мой партнер точно уйдет в Изнанку и не будет превращаться в злобного призрака)
3.Лео Альден.
Я даже не могу сказать, чем зацепило.
Может именно отсутствием проблем, жизненных драм...
Простой уютный пост, о смерти не думаешь, ровно до последней строчки, а все равно кажется, будто обманули и скоро выйдет вторая часть.
В общем, этот пост мне понравился теплом и уютом.

Всех остальных тоже интересно читать, но именно эти игроки зацепили больше всего.

+3

7

Крысиный Король, мм, если уж ты таки вставляешь картинки, то давай и темы добавишь? Врать не буду, предлагаю сие исключительно из меркантильных целей, потому что в моей теме огонь присутствует лишь постольку-поскольку, и с одной лишь картинкой содержание поста приобретает совершенно иной окрас.

Так-с, на удивление самому себе, прочел все работы за один присест, однако заслуга в этом не моей внезапно проклюнувшейся воли, а представленных работ. И, конечно, любопытства, кому что досталось, и как это раскрылось. Честно скажу, парочка работ расстроили, ибо вполне серьезно затрагивается глубокая тема, но раскрывается довольно поверхностно или сухо. Однако большинство как порадовали читательский интерес, так и заставили сопереживать ситуации.

Осторожно, спойлеры!
Не знаю, надо ли просто выбрать три работы или же и по местам расставить, но на всякий случай по местам:
1. Шанталь Эвнике
Искренне считаю, что участие словаря было совершенно излишним. Это строчка была прочтена несколько раз, дабы увериться, что она не померещилась, - настолько дикой оная показалась. В остальном: атмосферная и, что немаловажно, цельная работа с раскрытием образа, щепотью морали, занимательным сюжетом и привлекательным изложением. От данной работы я получил наибольшую отдачу, потому без всяческих сомнений отдаю ей первое место.
2. Фаерх
Это было здорово. Казалось бы, несмотря на разнообразие тем, исход-то очевиден, и каждый автор просто будет степенно вести повествование к оному исходу. И что же мы здесь наблюдаем? Воодушевляющее начало, готовность насладиться сценой масштабной баталии, разумеется, с преждевременной ноткой огорчения от грядущей смерти вождя и... получаем нож предательства в спину ожиданий. Но автору это тут же прощается, потому что вскорости становится очевидно, что огорчение читателя - ничто в сравнении с терзаниями героя. Однако это вовсе не критика. Наоборот, за данный поворот решительно поднимаю палец вверх. А прибавить к оному цельную картину, красочность эмоций и легкость чтения, то для меня эта работа становится одной из лидеров.

Над третьим же местом пришлось долго метаться. Меня в равной степени, но по разным причинам затронули Лео, Деларин и Бетлейн. Это три по-своему замечательных работы, и выбрать одну оказалось очень тяжело, но все же
3. Лео Альден
С данной работой я ощутил наибольшее огорчение от заранее известной темы конкурса. Фактически у работы только один минус, и он исключительно субъективен. В принципе, сей пост, словно реалия: жила себе пара в горести трудной работы и счастье семейного быта, но в один прекрасный момент все оказалось полностью перечеркнуто. Без прелюдии и разжевывания, а по-страшному быстро. На мой взгляд, было бы трагичнее оставить Аннуору в живых. Потому что страшнее не разделить участь, а пережить ее, остаться переживать ошеломление от горькой потери, катализированное внезапностью оной. Конечно, к герою повествования это уже не особо бы относилось, но это кусок мозаики. Он бы пошел за кадром поста, но оказал бы влияние на впечатление от оного. Впрочем, это я отошел от изначальной мысли. Как ни странно, к минусу я отношу как раз эту быстротечность смерти, столь контрастирующую с концентрацией уюта в остальной части поста. Именно потому что тематика конкурса нам уже известна, и ожидания связаны с тем, как она будет раскрыта. Может, к концу ты подвыдохся, может, не хотел повторяться с памятным постом на тему ревности, где горечь ситуации была выражена воистину ярко, может, так и было задумано или еще что. В общем, мне не хватило равновесия между высокой любовью и глубокой трагедией.
В остальном... Пост затянутым не считаю. Как всегда, прекрасный стиль изложения со своей индивидуальностью и ироничным юморком, а также целостность картины и яркая атмосфера позволили добавить данную работу в память еще одной карточкой на полку отличившихся произведений.

+4

8

Немножко оффтопика во славу админского произвола
Карл Волах написал(а):

Может, к концу ты подвыдохся, может, не хотел повторяться с памятным постом на тему ревности, где горечь ситуации была выражена воистину ярко, может, так и было задумано или еще что. В общем, мне не хватило равновесия между высокой любовью и глубокой трагедией.

Тут ты в точку. Как оказалось, умирать тяжело, но еще тяжелее найти грань между пафосом и обыденностью. Конкретно мне конкурс показал, что жить и страдать у меня однозначно выходит лучше. С постом на тему предательства нынешнее творение и сравнивать не приходится, то и правда был почти шедевр, а такое часто выдавать не выйдет при всем желании. Наверное, оно и к лучшему. Острота момента не выветривается.

1. Шанталь Эвнике
В первую очередь скажу, что мне неимоверно импонирует стилистика ваших постов. Пожалуй, именно она купила меня с потрохами, а уж связность повествования и сбалансированная концовка добили дело. В отличие от многих конкурсантов и меня самого, в описанную вами смерть действительно хочется верить, а мысль "а будь здесь не так, а по-другому..." даже не возникает. А для меня показательно, что я не нашел, к чему бы придраться.

2. Бетлейн
Совершенно не ожидал, что кто-то из нас умрет своей смертью. На фоне самых разнообразных поворотов судьбы, которые встретились в этом конкурсе, твой отход в мир иной кажется до дикости спокойным. И мне искренне понравилось, что ты описал самую рядовую смерть от старости без всякой излишней драмы и ненужных сюжетных поворотов, что испортило и опошлило бы момент. Вроде и знаешь, как будут протекать события и чем все дело кончится, но в данном случае ничего иного и не хочется.

3. Карл Волах
Я тоже колебался над третьим местом. И хотя я шел читать конкурсные работы с твердой уверенностью, что ты по умолчанию займешь некое призовое место, ибо посты твои даже средненькими не бывают, по мере прочтения я споткнулся о твой заметно усложнившийся в последнее время слог. Мне вспомнилась Василиса, которая писала первые посты здесь в стиле магистра Йоды, и что в попытках осознать суть происходящего ум заходил за разум. Конечно, у тебя такой печали не было, но я вдумчиво перечитывал пост дважды от и до, чтобы у меня сложилась картинка о том, что, куда и как. А конкретно момент с чаркой - трижды. И до сих пор есть ощущение, что понял я не все. Тем не менее, качество написания, волаховская позиция касательно окружающей действительности  и сам шарм ваших вечных разборок женой таки взяли свое.
И да, просто не могу не сказать, что конкретно в твою смерть я не верю от слова совсем. Коли в тот раз не убился, то что тебе какой-то огненный шар.

+4

9

В предисловие.

Прочитав все приведенные работы, я ещё раз поняла, насколько талантливы жители уютной Фатарии. Спасибо всем, я получила огромное удовольствие, наслаждаясь вашим творчеством. В самом деле, каждый человек - обыграет ситуацию по своему, и иногда - совершенно непредсказуемо. Были моменты, где я что-то недопонимала, но нигде не испытывала скуки, нигде не увидела плохого языка. Те, кто попали в список - зацепили меня больше всех: ибо они обыграли тему наиболее уникально, наиболее прочувствованно, наиболее с пониманием. Именно понимание, взрослость текста, логичность и некий шарм - приковали меня к этим произведениям. У всех остальных прошу прощения,  ибо вы тоже - особенные и талантливые. И, конечно, желаю всем успеха.) А теперь к делу.

Выбирать было воистину сложно. Здесь ещё точно должны были быть Бетлейн и Харон) Поскольку у Харона - прекраснейшее, великолепное описание боевки, философское вступление, образ мага, да и сам факт давней вражды и завершения цикла - остается чем-то особенным в восприятии. А у Бетлейна -  сказочная работа, оставляющая послевкусие спокойствия. Было очень приятно глядеть с высоты прожитых лет на прошедшее, словно бы и самому - оказаться зрелым и древним, с некоей печалью, но при том с заботой и лаской - взглянуть на ушедшее. Очень хороший образ, очень хороший текст. Но как сложилось, так и сложилось.

I. Карл Волах.
Даже и не знаю, как выразить то, что хотела. С другими было чуточку проще. Удивительно переплетаются в работе юмор, сатира, даже сарказм - с удивительной взрослостью изложения, полным пониманием ситуации. Одновременно чувствуется и харизма, и очень своеобразное, интересное отношение к жизни; но при том - в каждой строке - серьезность. Слог и стиль меня покорили, в купе со всеми редко встречаемыми мне словами, всеми словосочетаниями, и конечно же - вступлением. И даже злость в конце была такой...жизненной. Все так цельно и красиво, оригинально и восхитительно, что таки первое место отдам тебе. Потому что, как по мне, в этой работе - непередаваемая атмосфера.
II. Лео Альден.
Очень теплая, сказочная работа. Её словно достали из сборника рассказов, которые предназначены стать сказкою на ночь не детям, но взрослым. Друзьям и любимым. Я бы сказала, в ней чувствуется добротный, теплый, родной славянско-русский стиль, что-то аутентичное, неуловимо мягкое, словно бархатистый ковер, обнимающий щиколотки. В текст хочется завернуться, как в одеяло, и притащить кружечку чая. Помимо языка и стиля изложения, стоит отметить и то, что не смотря на некую предсказуемость, заданную темой, все очень логично и складно, не вызывает недоумений и нареканий. Ну и конечно же, нельзя не отметить юмор и искреннюю, нежную романтику. И эти теплота и любовь настолько сочатся из каждой строки и каждого слова, что и сам проникаешься подобными чувствами и верой в них. Конечно же, смерть не должна была быть завершением этой истории, но таков конкурс. Спасибо за нежность и хорошее настроение)
III.Фаерх.
Вот это битва! Вот это величие! Сразу заметно, кто тут лидер. Сколько силы духа, силы воли, уверенности. Столько, что мне не удастся передать на письме. Захватывающее, величественное, кровавое. Действительно, легендарная битва, бывающая раз в тысячелетие. Более того - предательство. Жизненная ситуация, глупость и чьи-то амбиции, порушившие тщательно выстроенные планы. И вновь безумно импонирует то, как ведет себя герой оказавшись парализованным, оскорбленным и раздосадованным тем, что не может принять участие и поддержать своих братьев и солдат. И конечно - трогательный момент с Хвосткостью, оплакивающей и несколько недоумевающей итогу произошедших событий. За такой личностью, коей является герой в этой работе, я бы пошла со смелостью и уверенностью!
И ещё раз - всем спасибо)

+4

10

Я надеялся, что моя работа станет тринадцатой. Какое разочарование…

1. Фаерх. Свои плюсы и минусы ты знаешь. Лично меня до глубины души задело «вождь-вождь?» и «хозяин-зяин…», а слова благодарности и похвалу говорили и до этого. Однако, я тоже скажу: спасибо за текст, было очень приятно читать.
2. Реймис и Бетлейн. Удивительно? Оба текста очень похожи между собой искренностью. Каждый автор старался передать не только заданную тему смерти, но и сделать это с полной самоотдачей. Старик действительно умер. Рыжая, наверняка, и сама не поняла, что случилось. Но оба автора с лёгким сердцем отпустили героев. Во всяком случае, очень на это похоже.
3. Карл Волах и Харон. Не знаю почему, сам удивился. В чём-то, как и двое предыдущих, они тоже похожи. Оба о себе в одиночестве, оба про нелёгкую жизнь… Вот только Карлу умирать проще, Харон не сдаётся до последнего.


Кроме указанного, хочу ещё выделить две работы от прочтения которых я остался в лёгком… ауте. Первый труд принадлежит Лео.
Твоя работа – это сочетание переданных в совершенстве житейских чувств, одно «я тут, в общем, венок нашёл» чего стоит, и полного непонимания происходящего, но не для героя, а лично для меня, читателя. Почему инквизитор, охотник ордена, вместо личного участия в облаве предпочёл праздник за городом? Почему он пускает всё на самотёк, полностью не заботясь о последствиях? Даже не беря с собой охрану! Кажется, что он просто смирился, «это моя судьба», и решил всё оставить как есть, ожидая этих стрел.
Темой твоей работы было «непонимание». Может я не верно додумал, но такую смерть можно лишь принять от жены со словами «почему?», а она будет гладить по волосам и улыбаться. Разъясняющие моменты «а причиной этого было» в паре абзацах после кончины.
Второй текст принадлежит Шанталь Эвнике.
Когда-то давно, читал статью о грамотном написании поста. В ней автор сравнивает текст с телом человека. Если написать спустя рукава, то получится ходячий скелет, кругом одни факты, нет за что уцепиться воображению. И наоборот: перестараешься, разрисуешь всё самыми яркими красками и текст превратится в зомби – огромную неповоротливую тушу, смердящую тонкостями описания, что как мясо вываливается из сшитых кусков. Ваш текст – это второе. Тяжесть описания такая огромная, что иногда дышать нечем, нет возможности привнести крупицу себя в рассказ. Читатель и писатель – это тандем! Благодаря нему один создаёт каркас событий, другой наполняет их жизнью в воображении. А у Вас уже законченный шедевр – ставьте в раму и под стекло на стену. Таким текстом можно лишь восторгаться, присутствие читателя для него необязательно. Возможности же стать частью попросту не существует. И я Вас не осуждаю, это всего лишь ИМХО. Читать было «тесно».

P.S.:
За двоих голосовать нельзя? Тогда «Реймис» и «Харон». Остальные и так уже по голосу получили.
P.P.S.:
Что мой пост ужасен можете и не говорить, сам знаю. В отличие от прочих он напрочь лишён рассуждений «это было потому, что» и не передаёт чувств. Самая слабая его сторона, ставящая текст отдельно от любого другого из списка. А на счёт камней… мой огород полон ими, и я с удовольствием послушаю ещё о том, что полезно для саморазвития.

Отредактировано Этрий на-Ат'альм (2016-02-03 07:15:44)

+3

11

Шанталь Эвнике
Атмосфера прекрасная, на мой вкус. Еще поучитесь и прямо Стивен Кинг из вас выйдет. Единственный, на мой взгляд, минус - это казус с книжкой. Слишком просто и как-то даже нелепо словить подачу по голове и отбросить коньки. Может, вы устали немного. А в целом хорошо.

Лео Альден
Милая семейная атмосфера, босс. Очень привлекает в тексте простота и легкость его чтения. Как насчет того, чтобы занять место Дарьи Донцовой?))

Карл Волах
Где драма? Где крики ужаса от боли при сгорании в огне?! Вспыхнул, как свечка?!! Ладно, шучу.

Отредактировано Деларин Т'Лоар (2016-02-13 11:58:13)

+2

12

Понравились работы Этрия, Карла и Шанталь.

Первый порадовал безмерно. Я вот прямо вернулась в лучшие вечера игр в ДнД со слаженной партией. Почти весь пост - описание боя и местности, но прочитался он на удивление  легко. Все понятно, картинка настолько ясная и четкая, что, казалось, ее можно потрогать перед собой... В общем, здорово.

Карл... ты сумел удивить =) Только недавно вспоминала твой пост в дневнике персонажа (тот, с циничным спариванием людишек), а тут вдруг нате-распишитесь, умер за любовь.  Ну и за тонкий юмор супружеской жизни отдельная благодарочка.

Шанталь, мне, признаться, не все ваши посты заходят. И, когда я читала отзыв Этрия, я, в принципе, понимала, о чем он пишет. Но вот конкретно эта работа мне понравилась. Все выверенно,  каждое слово взвешено. И да, это было интересно. Это, как будто,  был не пост о смерти, а пролог к началу какой-то книги с эпичным развитием событий. Мне понравилось это ощущение. Конца как начала чего-то иного.

Отредактировано Аника (2016-02-16 21:44:09)

+3

13

Я, вроде, это сделала хДД
Не буду распинаться. Что-то очень понравилось, что-то чутка не вытянуло по чувствам/эмоциям, обломав мои ожидания под конец хД  что-то не оставило отголоска в моей черствой душонке хД и как всегда мне не хватает мест, но я все-таки решила в сей раз лаконично и без долгих объяснений расставлю http://uploads.ru/i/C/o/F/CoFGm.gif
1. Шанталь я только лишний раз убедилась, что надо нам поиграть, да х))
2. Деларин
3. Карл Волах
В целом же, все, по своему, молодцы, уже только за одно участие и попытку пережить персонажем свою кончину х)

+2

14

Есть секундочка, поэтому и я напишу пару слов. Прежде всего огромное спасибо участникам за интересные рассказы) А вот эти работы сильнее всего запали в душу:
1. Фаерх - очень понравилась атмосфера и стиль написания.
2. Лео - мило, тепло и грустно
3. Карл - пост захватил и не отпускал до последнего.

0

15

И хотя количество отписавшихся все равно не потрясает воображение, а самые возмущенные так и не дошли до голосования, продление сроков таки позволило чашам весов маленько сменить свое положение. Теперь уже официально объявляю, что победным стали посты Карла Волаха, Шанталь Эвнике и Лео Альдена.
И участникам, и победителям в профиль были добавлены тематические памятные награды. Что касаемо главного приза, то тут хотелось бы выслушать пожелания получателей. Подразумевалось, что можно выбрать либо товар на 300 франков, либо взять деньгами, но поскольку магазин подарков не работает, то кроме лавки оные франки и так потратить негде, так что разграничение теряет свой смысл. Впрочем, спросить все же стоит.

0

16

Лео Альден, может, в долг кому передать или накопить на более дорогую вещь.
Бабло мне, в общем. забрал Еее, спасибо за конкурс и голоса! *окрылился и улетел*

0


Вы здесь » За гранью реальности » Архив конкурсных тем » Конкурс «День скорби»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно