За гранью реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Таллема » Торговая лавка «Пектораль»


Торговая лавка «Пектораль»

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

http://s9.uploads.ru/0i1qo.png

http://s0.uploads.ru/1CxpM.png

История Пекторали начинается в 1619 году, когда Василиса вернулась в Таллем. Находясь в поисках чего-нибудь необычного, Торвальд натыкается на увядающее огромных размеров дерево, которое решено было спасти таким вот варварским образом. На перестройку ушло несколько дней, благодаря чему теперь дерево, будучи живым и здоровым, служит Сказочнице домом.

Помещение по всему периметру расписано мелкими руническими символами, делая его гораздо больше и уютнее, чем кажется снаружи. Первый и основной этаж является конкретно торговой лавкой, обставленной многочисленными стеллажами, полками и тумбами с товаром. Проход в жилое помещение, а также спуск в подвал находится в самом конце зала, за прилавком.

http://sh.uploads.ru/JurF5.png

http://s9.uploads.ru/7OTKj.png

Если пройти по правую сторону от Пекторали, можно заметить ведущие вниз ступеньки, поросшие травой. За деревом, служащим Василисе одновременно лавкой и пристанищем, образовалось небольшое озеро.

Величина озера - около ста метров в диаметре. К кристально-чистому водоему часто прибегают мелкие лесные обитатели. От озера дальше по долине тянется длинный ручей, впадающий в реку Талем.

Одним из «сожителей» является маленький проказник белеф по кличке Банджо, поселившийся на чердаке у Василисы примерно с 1630 года, поэтому дома всегда слышны звуки бьющихся и падающих предметов, за которыми обычно следуют истошные вопли иштэ. Тем не менее, несмотря на природу своей сущности, существо склонно помогать хозяйке. Из-под палки, правда. Будучи всего фут ростом, белеф держится довольно неприметно. Однако стоит кому-нибудь новому явиться в дом или лавку этажом ниже - мохнатая морда тут же высунет свой нос из укромного уголка.

http://s2.uploads.ru/Bckjd.png

Персональный ассортимент лавки «Пектораль»
[то есть более нигде данные товары не продаются]

Визуализация

Наименование

Игровая стоимость

http://s1.uploads.ru/Tv6cL.png

Рецепт зелья «Песня Найи»
[ссылка на описание]

5 http://s3.uploads.ru/3nFif.png

http://s1.uploads.ru/gWkeK.png

Зелье «Песня Найи»
[ссылка на описание]

15 http://s3.uploads.ru/3nFif.png

http://s2.uploads.ru/MsZRt.png

Линза «Око Энвенэль»
[ссылка на описание]

2 http://s2.uploads.ru/y5lsS.png

http://s3.uploads.ru/gBC3T.png

Монокль абсолютного зрения
[ссылка на описание]

13 http://s2.uploads.ru/y5lsS.png

http://s1.uploads.ru/3bqvr.png

Порошок метаморфозы
[ссылка на описание]

10 http://s3.uploads.ru/3nFif.png

0

2

Начало игры
31 число месяца Плачущей Сирены 1645 года

Добравшись до Таллема вечером, девочка не решилась заходить в город. Те часы, которые она провела в Рахене, казались ей кошмаром. Тесные каменные коробки с мощеными улицами между ними, вечно спешащие жители, которые ничего не замечают вокруг себя, пьяницы возле таверн. Все это давило на привыкшую к просторным и чистым лесам Каэрис. И это не учитывая запахов помета и отходов, сливаемых на улицу. «И как они там только живут? Неужели они никогда не выходили за свои стены, неужели никогда не видели настоящую живую природу?» Находясь неподалеку от городских стен, маленькой эльфийке бросилось в глаза необычное дерево. Оно было значительно больше и старше остальных деревьев, стоявших неподалеку, но выглядело совсем одиноко, будто оно осталось одно, среди новых, молодых, незнакомых ему. Подойдя поближе, девочка увидела дом, находящийся прямо в дереве, а над входом висела табличка. «Что там написано? Это не эльфийский, а на других я читать не умею. Кто же тут живет? И что это за запах?». Обойдя дом, Каэрис увидела озерцо, воды которого питали корни дерева. Дерево, дом, озеро… все это напоминало о доме. Точнее о стоянке, где каждый год племя останавливалось на зиму.
Подойдя к озерцу, девочка сняла пулены, села на камень и опустила ножки в воду. Было уже темно и прохладно, но она привыкла к таким условиям. Болтая ножками в воде, она держала в руках амулет, тот самый, который подарила ей Иша.
«Вот я и пришла. Завтра утром пойду в город и буду искать, чем заняться. Говорят, тут есть школа магов, может туда пойти? Ты многому меня научила, гляди возьмут. Хотя со временем они могут заметить, что я не росту и выгонят. А если не заметят? Но тогда придется жить в их каменных коробках, которые они называют домами. Ужас! Да и в городе не лучше. А озерцо тут красивое, чистенькое. Тот, кто здесь живет, наверное, ухаживает за лесом. Хотя в другом городе такого не было, они вообще не обращали внимания на окружающую их природу, как будто среди этой грязи и вони им комфортно. Уже стало совсем темно, зато на небе появились звезды. Тут они другие, не такие как у нас дома. Зато Ундомиэль отсюда тоже видно! Ее всегда было видно из окошка, напротив моей кровати. А перед сном ты рассказывала мне древние легенды о тех временах, когда наш народ жил вместе с Матерью-природой. А иногда ты пела мне колыбельную об этой звезде, когда я не могла уснуть. А я лежала и смотрела на нее. Я ее запомнила. Правда-правда. А давай теперь я тебе спою? А потом сама пойду спать».
Повесив амулет на шею, Каэрис облокотилась руками о камень и, глядя на звезды, начала петь.

Песня

[mymp3]http://www.fileden.com/files/2012/10/9/3355439/enya_-_aniron.mp3|Песня[/mymp3]

+4

3

[ Таверна «Золотой феникс» ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png

31 число месяца Плачущей Сирены 1645 года.
Вечер-ночь.

Вечерами на опушке леса царила сумеречная тишь, лишь изредка сменяясь мимолетным, игривым шепотом листвы, доносящимся из глубин обители величавой природы Таллема. Крошечный житель «Пекторали» видел уже третий сон, уткнувшись своим мокрым шершавым носом в приготовленную специально для него уютную перину. Мягкой поступью пробиралась через запылившиеся оконные рамы чердака тонкая дорожка лунного света, ознаменовав приход пленяющей сознание ночи. И что есть ночь? Незыблемый занавес, балансирующий на гране долгожданного покоя и будоражащей тревоги. Нагрянет столь же внезапно, сколь удалится – а ты хватайся, путник, за ее призрачные одежды, моля продлить заветное мгновенье.
Для Василисы она всегда была одной из тех маленьких, долгожданных радостей, которые не хочется делить ни с кем. Днем слишком много слов, ночью – настроений. Настроений, граничащих с безумием, столь тщательно скрываемым в радушном свете дня. И только ночью рвется истина наружу. А ночь? Она ведь никуда и не уходит – лишь прячется, лукавая, в тенях. И шлейф туманных платья складок струится плавно по холму, что пред опушкой горделиво возвышался.
Но что-то вдруг пошло не так. Сдается мне, на шлейф принцессы наступили. Хлопок, паденья рокот по долинке, а следом – приглушенный вздох. И мат. Искусен столь, что за душу берет! И тихо прыснув, тишина, походкой величавой удалилась. На смену ей пришли барбосы. Один в пологах платья заплутал, второй – от первого решил не отставать, так плюхнулся на холмик тотчас. Симметричности ради. За нарушение спокойствия не слишком трезвых – но уже не пьяных – светило карой обдало.
Тушите свет! – зажмурившись, кряхтела Лиса, отчаянно пытаясь совладать с чудовищем в лице подолов киртла.
Фонарь Тейаров!
И выругаться не забыла. Столь резко дернула за край, что все попытки встать ушли как раз туда, куда мгновений назад пару был послан белый свет весь. Нечаянно под руки – ноги, голову, что целое осталось там еще? – собутыльника попался стан. И вот беда – сработал подлости закон. Признаться честно, кубарем с холма – тот еще аттракцион. Зато есть повод во всех грешных обвинять начальство! Чем следующую пару дней займется Василиса. Конечно, если вспомнит…
- Ай, больна-а! – подобно волку взвыла на весь лес, из-под спины таррэ выкарабкаться норовя. Вой оценили – в ответ донесся новый. – ГЕКТОР! – рявкнула она, со стуком крякающим кистью лохматому по темечку отсалютовав. – Мне страшно нравится твой зад, но ты не мог бы – хотя бы на минутку – поднять его с моей спины?
Но, убедившись в запущенности всей ситуации, поступить решила как всегда: – Все самой!
Быстро и радикально. Издав боевой клич, которому позавидовал бы любой берсерк, она рывком перекочевала с положения беременной черепашки в стойку барахтающегося колорадского жука. И – о чудо! – тушка, мертвым грузом вдоль Василисиной спины распластавшаяся задвигалась от Сказочницы в метре. Видать, осознал, что его наглым образом кинули.
С грациозностью горного барана она все пыталась принять хоть какое-нибудь положение, окромя грозной стойки «на четвереньках», до умопомрачения полюбившейся ей сегодня. Куда уж там! Раз было решено с особым упрямством выискивать сегодня на свои округлые части тела целую телегу приключений, так зачем лукавить? Получи сполна и захлебнись от счастья! Наутро. Но нет же! С Василисой хмель привык здороваться сурово, чтоб помнили руки, на что голова пустая способна.
И тут ей пришла мысль, что надо бы, наверное, и Гектору подняться помочь! Но стоило ей только взгляд на бедолагу перевести, как жалость вся сменилась гоготом. Мужик как мужик: и руки есть, и ноги, и – смотри-ка – даже голова имеется! Вот только было в нем одно «но». Без штанов, зато весь в мхе.
Слышь, Велиус, - насмешливо хохотнула Василиса, вовсю губу покусывая. – Да ты, я гляжу, за уединением к природе обратился. Не знаю, как она тебе, а вот ты ей точно полюбился! – и легкий ветерок чуть коврик мха подвинул. – Ой-ой! Я не смотрю. Ну ты бы хоть сказал, бесстыдник, я бы отвернулась! – любила измываться, так помолись же, Гектор.
И морда бедного окаменела от закрадывающегося похмелья. Представила себе себя, и вдруг мелькнуло: «Такая же». Поднялись оба, стали в ряд. Прямо двое из ларца, одинаковых с лица! Горько вздохнув, вперед уставились хмуро. Родная «Пектораль»! А в окнах чердака уже вовсю покатывался белеф. Ну, ничего, ему сегодня тоже нагремят.
Спасибо, ш-што довел, - кивнула как шарнирная. – Уж дальше я сама. К кровати провожать не разрешаю, иначе, знаю я тебя, на завтрак еще напросишься!
Отсеяв все сомнения в том, что приключений на сегодня хватит, на ватных ножках пошагала к дому. И все бы ничего – и начальника выпроводила, без штанов, правда; и протрезвела по пути – да вот только «Пектораль» сегодня была какой-то подозрительной. Василиса полагала, что лес ее волшебен и сказочен, пропитан сотней историй и упоительной вереницей духов поглощен. Но чтобы песнь лилась чрез путы древней – в новизну. Прислушалась к дыханью ветра – нет, не он. И птицы спят, так что ж за диво слух щекочет? Шагнула раз – еще капель, шагнула две – все громче голос. Шагнула три – и обмерла. И вправду диво – чистое дитя. Не хмель ли? – Гектор, подь суда! – рукою ближе поманила. – Ты видишь это?
Чудеса. Столь долго заклинала жизнь, а та смеялась лишь над нею, дразня несбыточной мечтой. А тут вдруг счастья привалило! «С чего бы? Может, просто глюк?» И вновь ответа вопросила:
Начальник, видишь? – с надеждой глянула в лицо. Но слух и сердце не обманешь, ведь столь желанен был мираж.
Застыв, заслушалась прекрасным, глаз отвести не было сил. Так простояла б еще вечность, но на плечо легла рука. Глаза закрыла, если вдруг, и впрямь фантом. Но счастья вкус, пускай на миг, опробовать не запретишь.

Отредактировано Василиса (2012-10-28 20:53:28)

+5

4

[ Таллем, таверна «Золотой феникс» ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
Вечер-ночь 31 Плачущей Сирены 1645 года.
[float=right]http://uploads.ru/i/H/g/D/HgDjn.png[/float]
  Да что ж творится с ним сегодня? Деваха рыжая, суккубии подобно, все словно рок какой небесный, что ни встреча. Шутить изволит так Ванеса? Иль Ильга козни таррэ строит, чтоб жизнь пыльцы продуктом не казалась? Как будто стоит.
- Что вижу? - гаркнул молодец, смущенный больно, даже будучи хмельным дурманом опьянен. - Дииитяяяя мое! - «Когда успел, о, боги?» - А, нет, извольте, моих и черт-то тут по пальцам левой, левой.. - «ого, опять - как, знать, их много» - рук и перечесть.
  И выставил «начальник» все шесть - ну, сколько насчитал - имеющихся дланей.
- Василий, честно, он не мой, - прищурился легонько: - А может быть, она?
  «Кто же, интересно, подарочек сей милый подсуропил?» Додумался взглянуть в лицо умолкнувшей подруге - ни слова от нее, вот невидаль иль даже чудо. Причина, впрочем, была не мудрена - прекрасна песнь лилась со стороны макушки белой - уж это не отнять. Дурман как будто стал немного опадать, и Гектор привычкой лишь одной уже цеплялся, желаньем не горя с суровою реальностью встречаться. Прямо. Признаться честно, смотрел бы, сколько мог - и даже уши острые торчком - эльфийской крови признак - не портили картину. Хотя при чем здесь уши, ведь смотрит он на Лису. А вот запали в душу и вылезти пред взором внутренним все так и норовят. Что ж, верно говорят, перипетия памяти уму не постижимы.
- Не стой столбом, Василий. Я вижу «это», не вижу лишь своих штанов? Вернулась бы из мира снов и лучше б подсобила - просмотр не бесплатен, чай. А там, нехай - уж как-нибудь да доберусь до дома, коль в завтраке сурово отказала. Злыдня.
И что-то бормоча себе про женские капризы, пополз отменный маг, глава гильдийной половины и просто - считал он - милый таррэ на поиски родной тряпицы по колющим кустам. Нашлась пропажа скоро, дырявая немного, но срам прикрыть и этого вполне - не вспомнить бы потом, что не во сне все это приключилось. Мечтать не вредно, но это не отнять, да и не Гектору менять богами издревле заложенные истины души.
- Ну, все, пляши. То есть пиши, - язык дурацкий, пусть будет он неладен. - Коль буду не в аврале, смогу и подсобить. И ты.. бельчонок, не хворай.
http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Таллем, дом Гектора ]

+2

5

Песня лилась сквозь ночную тьму, подобно туману, обволакивая все вокруг, создавая атмосферу умиротворения с капелькой грусти. Слова на языке «детей природы», казалось, не произносились, они звучали вместе с ветром, шелестом листвы, еле слышными движениями воды. Воспоминания о беззаботных днях «льда и белой воды», проведенных в родном лесу, отвлекли маленькую эльфийку от всего на свете. Они казались уже такими далекими. И образ матери приемной, что пела ей перед сном. На белом, освещенном луной лице Каэрис блеснула чистая, прозрачная слезинка.
Но не могла идиллия быть вечной. Как песня, у которой всегда есть конец, гармония внезапно оборвалась. Как два тролля, ворвавшихся в алхимическую лабораторию в брачный период, так и эти два изрядно выпивших товарища явно не способствовали возникшей атмосфере. Другого это, может, разозлило бы, но не этого ребенка. В ней тут же проснулся дикий интерес. «А что это? Быть может, орки? Шумные, судя по звукам, неуклюжие и говорят так грубо. Все точно так, как говорила Иша». Резко подскочив, Каэрис встала на камень, на котором только что сидела, и повернулась лицом к источнику неизвестных звуков. Особой ловкостью она не отличалась, но годы жизни в лесу научили ее твердо стоять на ногах. Прищурившись, дабы привыкнуть к освещению, взору дитя предстала пара: малех потрепанная рыжеволосая женщина и мужчина без штанов.
«ЛЮДИ?! Вот те на! А я-то думала… О боги! Он же без штанов! Гы-гы! А я не помешала? Нет-нет, их не было, когда я шла. Чего их так шатает? Богиня-мать, они же пьяны! Фу, какой кошмар. Мужчина этот, что творит он? Пошел в кусты. Зачем? Стесняется, что ль своего «достоинства»? Так отчего же ходит без штанов? А, может, все тут ходят так? Вот это чудо на ночь глядя. А, может, это шутка? Но чья? Акала? Штаны нашел, ну, правда, чудо! Фух, а я боялась, что тут все такие. Ушел? И все? А я-то думала еще искать что будет. Эх… А девушка, что она стоит?».
Теперь все внимание Каэрис было приковано к рыжей незнакомке. Девушка стояла как вкопанная. «Она как призрака увидела». И хоть лицо ее было потрепано прошедшим вечером и литрами спиртного, в глазах таилась искра. Точнее, огонек, который так она и не залила. И можно ли его залить? А где-то там, в душе пылало пламя. Но не пожар Тейаровых молитв, а костер, что греет путников языками полымя, что свет дает, храня от тьмы и от существ из тени оберегая. Как тот очаг домашний, что ждет всех дома, встречая теплом и горячей снастью. Такой женщина виделась маленькой эльфийке.
«Розгой Тейара мне б по попе! Хоть поздоровалась уже бы» - спохватилось дитя.
-Quel undome, – промолвила Каэрис.

http://s3.uploads.ru/iS54a.pngСловарикhttp://s3.uploads.ru/pTokz.png

Quel undome (эльф.) - Добрый вечер

Отредактировано Каэрис (2012-12-09 16:22:53)

+5

6

Казалось, биение сердца пушечными выстрелами разносилось по всему лесу, пробуждая ото сна даже самые далекие уголки сокровищниц природы.
«Коль сном окажешься, не уходи, останься!», - любовно заклинала Василиса столь неожиданно нагрянувшее напоминание о посмертном пороке. Подобно чудовищной твари, взбирающейся по скалистому утесу, карабкался испещренный уродливыми шрамами последний силуэт надежды. Той самой надежды – опаснейшей западни – коя пышущей агонической болью вскрытой старой раны заныла, заставляя крепко стиснуть зубы, а душу – взвыть в молитвах прекратить издевки. Беспощадной волной накрыла она Сказочницу, бросая тело в колющую дрожь от накатившего волненья.
«Аль забери меня с собой».
И песнь, столь пылко полюбившаяся, прервалась. Неужто не было ее и вовсе? Ресниц пушистый веер кверху взмыл, глаза словно спросонья заметались.
«Смотри-ка, нет, не показалось».
Гармонией сиял ребенок. «Девочка», - мелькнула мысль в голове. Настолько нежным оказалось существо, что в мыслях отмечала Торвальд: «Словно здешняя». Она как будто бы и впрямь пришла из лесу – лишь пряталась у озера, ночами выбираясь из уютного укрытия от посторонних, чуждых глаз. Все было необычным в ней: и мягонькие пяточки, что миг назад игриво в чистых водах бултыхались, и личико – украшено узором. Не видела таких, как не прискорбно – хотя бы знала, где же дом ее.
«Отколь же ты, мой лучик света?»
Раздумья прервалось таррэ. Метнулся вслед начальства взгляд суровый, лишь в мыслях проклиная тролля, что шума юбки стелил неугомонно: одну за другой, да новую за новой.
Да тише ты! – на Геку грозно зашипела. – Спугнешь еще!
Но не спугнул, хвала Ильтару. Лишь нес какую-то пургу, а после вовсе – в сторону отпрянув, исчез. Исчез, оставив Торвальд с крохой, что так внимательно взирала на нее. «Какие дивные глаза», - немного шатко пару шагов сделав, подметила, что чудное дитя совсем одно. «Ты здесь сама?», - забыла, что не слышит – в лесу привыкла говорить лишь только так. «Куда же ты? Ты подойди поближе, не бойся, я не трону». Но она, уже поднявшись с места, что-то молвила в ответ.
- Quel undome, - на незнакомом языке пролепетала. «Эльфийский», - только сейчас заметила края ушей дитя. И тут-то ступор наскочил. «А вдруг, мы не поймем друг друга?» Как домик карточный рассыпались все ожиданья. Судьба, чертовка – как пить дать – не ценила твердолобости иштэ, что так напористо боролась с мерзкой правдой. Спустилась ниже по ступеням каменным, что много лет назад наворожила. А изнутри сочилась горечь болью пламенной – и бисеринки счастья по сей день не заслужила. Рукой к себе малышку поманила, по-матерински улыбнувшись, сокрыв грусть. Ступила в воду, вниз слеза скатилась. Вновь не сложилось.
«Ну и пусть…»
Быть может, - последний проблеск веры, - понимаешь? – в глазах мелькнул надежды огонек. Ладошку бережно рукой накрыла, подушечками пальцев проведя. – Я – Василиса, стражник леса. А как тебя зовут, дитя?
По телу отдало прохладой, тянулся шлейф одежд за ней. Коса промокла, расплетаясь и в легком танце развиваясь в объятьях вод родных стезей. «А ты мне снилась», - с десятилетия назад, когда случайно уяснилось, что быть ей матерью лишь в снах. Кружилось все перед глазами – передал приветы эль. «К Тейару», - в сумку рукою заползла, слоняясь в поисках лекарств от страстных спирта дуновений. «Нашла!» - рванула резко пузырек*, буквально за один глоток все содержимое приняв. Прошла секунда, может, пару. И полегчало.
Полегчало…

*использовано зелье Слезы жен. Осталось два пузырька.

http://s2.uploads.ru/2KgNo.png
Слезы жен

Внешний вид: Небольшой пузырек с бледно голубой жидкостью. Пахнет полынью и крапивой. Вкус имеет более чем отвратительный, чем-то напоминает на вкус тухлятину. После применения остается гадкий привкус.

Применение: Применяется внутрь, выводит из организма алкоголь, избавляет от похмелья, выводит наркотические средства. Вывод из организма происходит в течение часа. Однако уже через пять минут человек начинает чувствовать легче, его "отпускает". При добавлении в алкоголь, делает его безвкусным.

Побочные эффекты: тошнота, головокружение.

Стоимость: 5 франков

Где можно приобрести: Крепость Nalia, черный рынок, либо у мернотовцев.

Отредактировано Василиса (2012-11-10 14:07:50)

+5

7

Одна лишь фраза, а дальше наступила тишина. И только лишь ветер, пробираясь сквозь сухую листву, шуршал как хор, поющий оду «матери-природе», под аккомпанемент древесного оркестра. И этот гармоничный дивный перелив как будто бы манил домой, нашептывая: «Пора, вернись». Но где наш дом? Там, где мы родились? А может просто там, где крыша есть и есть где развести огонь? А может, вовсе нет его, и это просто слово? Наверно это там, где кто-то ждет тебя, где ты кому-то нужен и кто-то нужен там тебе. Так где ж его найти? Поразвилось желающих пожить красиво столько, что, думаю, на всех не напастись. И как понять, кому достанется тот уголок уютный, а кому его всю жизнь искать? Буквально год назад в такое время дитя, в который раз, брело домой в компании соплеменников. Держа за руку приемную маму, точно зная дорогу, зная, что дома будет кто-то ждать, Каэрис и не задумывалась о том, насколько хорошо ей было дома. И где теперь искать его? Ну, а вокруг, всю ту же оду ветер мерно напевал. Все также было по-осеннему прохладно. И только эти странные два незнакомца нарушали сей ночной покой.
«И? Дальше что? Я поздоровалась уже. Уйдет, наверно…», - расстроилось дитя. Тот долгожданный миг, надежда на тепло, а также что-нибудь покушать. При мыслях о еде вдруг заурчало в животе, который уж полдня как яств не принимал.
«НЕ УШЛА!», - тут грусть сменило ликованье. Ах, нет, скорее уж волненье. «О Боги! По ступенькам! Храни ее Мариса, дабы не упала», - сжав руки в кулачки и закрыв глаза, взмолилась Каэрис. А все-таки Ильтар ее любил - спустилась без намека на паденье, хоть было видно, что этот путь давался рыжеволосой незнакомке не так уж просто. «Хвала Ильтару! Мне бы было стыдно, что из-за меня… не буду я об этом».
Тем временем, взяв нужный курс, мадам потопала к ребенку и, улыбнувшись, поманила. «Какая теплая улыбка, - отметила эльфийка, - Прямо как у мамы! Но только вот глаза… Это ж сколько надо было выпить?». Но, присмотревшись, увидела Каэрис не только затуманенный спиртами взгляд, а что-то было там еще. Расстройство? Грусть? Словами этого не передать. А где-то в глубине этого взора, сквозь пелену хмельного счастья и наступающую тьму той грусти, виднелся лучик света, как будто бы сама Ванеса там его оставила. Оставила, чтоб там всегда жила надежда.
«Такой грустный взгляд. Может быть, устала? Наверно, вон даже вспотела… Нет, это слеза! Она плачет. Почему? Что у нее случилось? И что тогда она тут делает? Этот запах! Она пахнет почти как мама… не считая запахов “дурной воды”».
Уйдя так глубоко в раздумья, Каэрис совсем забыла о том, что находится здесь. Все было как во сне, как будто она просто за этим наблюдала. Как в сказке перемешались вдруг воспоминания и все происходящее. Весь мир замкнулся в окрестностях этого освещенного лунным светом озера. И вдруг неведомая сила, схватив ребенка, потащила ее назад, в реальный мир, аккуратно поставив на тот самый камень. Той силой был чей-то голос. Такой приятный, нежный, правда, чуточку невнятный.
Быть может, понимаешь?«Акал меня попутал! Я ведь совсем не подумала», - Я – Василиса, стражник леса. А как тебя зовут, дитя?
- Прости, забыла я, что на эльфийском мало кто тут говорит, – с отчетливо слышимым эльфийским акцентом ответила девочка.
- ВА-СИ-ЛИ-СА, - произнесла по слогам эльфийка, - Правильно? Красивое имя. Я такого еще не слышала. А меня зовут Каэрис, - ответило дитя.
«Стражник леса? Вот те на! В таком-то состоянии? Кто б ее посторожил?»
Спрыгнув с камня, эльфийка села на землю и начала обуваться.
- А из воды ты лучше вышла б, простынешь вдруг еще. Кто ж лазит по ночам купаться-то во всем убранстве? Погода нынче тут не та.
«Чего-то в сумке копошится. Что ищет там она? Может, что-нибудь съестное?». При мысли о еде в животике ребенка снова заурчало. «Бутылочка? Красивая. А что там?»
- Ух ты! Какая бутылочка! – восхитилась Каэрис, -  А что там? А можно мне посмотреть? А понюхать? А попробовать?
Подул прохладный ветерок, и стало как-то зябковато. Уж осень потихоньку отступала, освобождая место «седой старушке» с ее холодными ветрами. «Пора хотя бы нам погреться. А Василисе так тем более, простудится еще». Встав, подобравшись к стоящей в воде рыжей собеседнице, Каэрис взяла ее за руку:
- Давай уж, выходи, - слегка потянув в сторону берега Василису, произнесла эльфийка, - Пойдем, наверно, в лес, поищем хворост, погреемся и посушим твои вещи. Вот заболеешь, кто лес тогда будет сторожить? А ты только лес сторожишь?
Началось. Проснулся детский интерес ко всему и всем. Все надо было ей узнать, спросить, потрогать. А в голове-то у дитя возникло множество вопросов: «А где она живет? А с кем живет? Что делает тут в сей поздний час? А сколько лет ей? И почему пьяна? А может, ей помощник нужен? Я тоже лес умею сторожить… наверное». Но нескончаемый поток уж заготовленных вопросов был вынужден прервать внезапный звук. Как дикий монстр, ревущий в глубине своей пещеры, неистово негодовал живот эльфийки.
- А у тебя есть что-нибудь покушать? – глядя снизу вверх на Василису, промолвило дитя, добавив милую улыбку.

+3

8

«Кто б ущипнул».
Будучи виртуозом со стажем по части заливания горя добротной выпивкой, кому как не Василисе знать, насколько внезапно может нагрянуть просветление. Стоило ей только на секунду прочувствовать всю прелесть нахлынувшего спокойствия, дарованного принятым на душу бальзамом, как то самое варево решило вернуть пройдоху с небес на землю резким ударом под дых. Зацепившийся за грудки воображаемый крюк тотчас вздернул рыжевласую обратно в пышущую неожиданностями реальность. Два торчащих ушка, лохматый ежик пушистых белоснежный волос и глаза – столь глубоки, что можно утонуть. На сегодня реальность для Василисы была именно такой. Крошечной, нежной, безмерно долгожданной. Порыв иллюзии заставил сжать ладошку гостьи крепче, страшась упустить этот затянувшийся сладкий сон.
Каэрис… - зачаровано имя полуночной сказки прошептала, словно молитву. Замечтавшись, она и не заметила, сколь усердно и напористо тянуло Лису прочь из вод дитя.
Красивое имя, - столь тонок голосочек, будто дрожащая на ветру струна лютни.
«Твое красивше, мой маленький сверчок», - взглядом нежным по кукольному личику скользнула, не пропустив ни миллиметра так скоро полюбившегося создания.
Ух ты! Какая бутылочка! А что там? А можно мне посмотреть? А понюхать? А попробовать?
По лесу ласковым эхом пронесся приглушенный смех. Волной рокочущей нахлынули воспоминания о беззаботном детстве, когда иштэ сыпала такой же горсткой вопросов каждому, кто удосужился хотя бы на минуту задержаться подле нее. Сказать, что была рада сему полночному приключению – не сказать ничего. Вот и повод похвалить себя, любимую, появился. Ведь не затей она всей той перебранки в таверне или же выйди они с начальником парой-тройкой минутами позже – и она бы уже могла не застать своего юного гостя. Про себя отметила, что пускай Энвенэль явно зажала извилин при рождении Василисы, но вот интуиции воздала ей сполна. Слушай сердце. Сердце, что бешено металось в груди от каждого нового прикосновения дитя. Сердце, что впервые за последние несколько недель с трепетом в каждом новом стуке разливало по долине мелодичное «Спасибо» всему, причастному к их встрече.
Не стоит, милая, - на макушку пушистую длань опустила. «Какие мягонькие». Поближе подойдя и наклонившись, сгримасничала, картинно носом покрутив: – Это лишь невкусное лекарство. Тебе давай поищем что-нибудь поинтереснее.
И будь подарок сей доселе неизведан, отказываться от него уж слишком тяжко было. Промокла ткань насквозь и впрямь, узором беспорядочным прикосновенья озерца оттеняя. Мерзлячкой страшной будучи, иштэ отнюдь ветры не холодили – близ стана лучик солнца взглядом преданным грел душу, а она – и тело. 
Пойдем, наверно, в лес, поищем хворост, погреемся и посушим твои вещи. Вот заболеешь, кто лес тогда будет сторожить? А ты только лес сторожишь?
Нет-нет, зачем? – выкручивая юбки, встрепенулась. – Пускай мне домом служит лес, живу не в гущах, а вот здесь, - рукою повела куда-то в сторону, на «Пектораль» взор обращая. – Ее я тоже сторожу, «От живности, что обитает в ней», - с улыбкой молвила, а следом с верхних ставней окон чердака мохнатый высунулся нос. – Смотри-ка, кто там, - нависла над плечом эльфиечки, шепча и усмехаясь любопытству белефа. – Не может просидеть на месте и минуты, ничто мимо него спокойно не пройдет.
В объятьях молодого ветра листва желтеющих дерев кольцом окутала двоих, любовно волосы лаская. Лицом подавшись дуновенью, вздохнула тихо, ресницы мерно опуская.
«Дом».
«Пектораль» не походила ни на одно из сооружений разумных. Водруженный в крону могучего старого дерева, насильно вплетенный в его жизнь домик разбавлял тишь опушки Безымянного леса уже долгих тридцать шесть лет. За это время и «Пектораль», и сама Василиса стали его неотъемлемой частью, у людей зовущейся семьей. Семьей, которая не осудит и не выгонит, которая не заставит сердце сжиматься в томных муках оттого, что боле ты не нужен ей. За это Лиса была ей безгранично благодарна. За время, за заботу, за любовь.
[float=right]Появление Банджо
[mymp3]http://www.fileden.com/files/2012/10/9/3355439/20-conociendose%20%28my-hit.ru%29.mp3|Conociendose - Varios[/mymp3][/float]Спокойствие раздумий нарушил скрип петель. Каким-то чудом проказник Банджо ухитрился из «Пекторали» сунуться наружу. Быстро-быстро, словно в далеком барабанном марше, застучали мохнатые лапки зверька по ветвям рослого древа. Бурый комочек шерсти то и дело перескакивал с одной ветки на другую, при этом издавая  игривое побулькивание и мягкое рычание. Еще секунда, может, две – и в молниеносном прыжке лохматое чудо приземлилось прямо Василисе на плечи.
Банджо! – от неожиданности заворчала иштэ, непроизвольно согнувшись под весом порождения природы, уже вовсю принявшегося за исследование новых лиц. Переползая с плеч на руки, белеф рвался к Каэрис, норовя обнюхать ее всю. Выскочив из цепких рук Василисы, тот бесцеремонно оперся лапами о плечи маленькой эльфийки, мокрым носом прохаживаясь по мягкой коже личика неизвестного ему существа. Без внимания не осталось равным счетом ничего: за доли секунды он хозяйственно обнюхал губки, залез носом в острые ушки, и даже ухитрился одной из лап покопошиться в пушистой шапке волос Каэрис. Ребенок Банджо явно приглянулся, и уже через пару мгновений тот, все так же невнятно порыкивая, преданно носился вокруг ног девочки, периодически теребя ее за пулены и сюрко.
Не бойся, он не обидит. Обслюнявит, но не обидит, - улыбнулась она ребенку с блестящим от атаки белефа лицом.
Казалось, все на миг застыло, да только тишь прогнал желудка стон.
«Плешива дура! - себя за глупости корила. – Ребенок хочет яств, а ты тут шапито устроила!»
Пойдем, пойдем со мной. Готовлю плохо, но, думаю, тебе мы что-нибудь найдем.
[float=left]Вход в «Пектораль»
[mymp3]http://www.fileden.com/files/2012/10/9/3355439/7-abuela-sauce%20%28my-hit.ru%29.mp3|Banda Sonora - Abuela Sauce[/mymp3][/float]И пошагала к «Пекторали», невольно ручку вновь в ладонь беря. «Такая теплая», - отметила та про себя, по каменным ступеням поднимаясь. Другой рукой скользнула в мох, чтоб просыпался дом – гостей ведем! Вокруг порога наперегонки носилась стайка светлячков. Завидев Торвальд, вверх взметнулись, кружа теперь над головой хозяйки. А Банджо, даром времени не тратя, уже вскарабкался на плечи Лисы, размахивая лапами вовсю.
Эй, Банджо, перестань. Веди себя прилично хотя бы перед гостьей! – с укором молвила она, косу на место возвращая, что пару секунд назад использовалась в качестве совка для ловли бабочек и прочей живности летучей. 
Дверь отворилась, внутрь кубарем влетел зверек, погрязнув во мраке «Пекторали». И вот он рвется вновь наружу, но подхватила вовремя его иштэ.
Скорее заходи, он темноты боится. Сейчас рванет из дому, потом вернется лишь под утро, - как только внутрь ступила ножка эльфа, захлопнула за нею дверь. – Сейчас все будет! – во мраке суетиться начал Банджо, поскуливая где-то под ногами. Еще секунда – свет! На пальце Лисы взвился огонек, вспорхнув к карнизам потолков высоких. Тянулись те вдоль стен по всему залу, что лавкой был назначен много лет назад. И только он коснулся каменных полов карнизов, огонь понесся по залитому в те веществу. Из-за стекла, что рамкою служил для них, выглядывали игривые язычки пламени, осветив широкий коридор «Пекторали». Свет зажигался медленно, позволив оку адаптироваться. Не дожидаясь полного освещения, Василиса сделала пару шагов, поманив с улыбкой за собой Каэрис.
Идем, - игриво подмигнув удивленной эльфиечке, она дождалась, пока та протянет ей свою ручонку в ответ. Почувствовав вновь мягкое тепло ладошки, шагнула вслед за радующимся белефом. Его воодушевленные побулькивания разносились по залу эхом. А зал! Пестрящий разнообразием красок и форм, он зачаровывал своей яркой необычностью. Чего здесь только не было: и высокие деревянные стеллажи со стеклянными, расписанными узорами, бутылочками; и различного рода занятные приспособления, издающие сонаты целой уймы позвякивающих звуков; и стопки пергамента, испещренного неизвестными символами и рунами; и всяческие сосуды, пыхтящие клубами разноцветного душистого пара! «Пектораль» была не просто лавкой – она дышала ароматной свежестью алхимических смесей, наигрывала звонкие струящиеся по всему коридору мелодии бесконечных од о величии наук. Она жила! Жила наравне с Василисой и Банджо. Последний же с детским восторгом пронесся по одному из стеллажей вслед за проскользнувшим внутрь каким-то образом светляком, который, в свою очередь, нагло дразнил лохматое существо своими хитроумными пилотажами по одному из залов «Пекторали». Вот они и миновали длинный коридор, добравшись до широкой арки, которая выходила на лестничный пролет. Каменные ступени шли как вверх, так и вниз. Сейчас же Василиса провела рукой, приглашая Каэрис спуститься.
Нам вниз – жилое помещенье наверху, внизу же - кухня, - и пошагала по ступенькам шустро, чтоб накормить дитя скорее. Вот только чем кормить-то? Готовить, право, Василиса почти что не умеет – по мелочи похлебку сварганить может, да только есть ее потом, считай – лекарство от похмелья принимать. Отчаиваться? Фе, какая глупость! Не первый день в Фатарии живем. Спустившись наконец, шагнула зал просторный. Пол каменный, а стены – пустые кроны древа. Метнулась ко столу, отодвигая стул.
Присаживайся, поищем, что б тебе покушать. Урчанье живота не радует ничуть, - и отступила в сторону печи. Открыв чугуну дверцу, нырнула носом внутрь съестного в поисках. Хвала Акалу! Котелок стряпни. Не самой вкусной, может, зато свежей. С секунду разожгла огонь. По залу вновь пронесся вой желудка крохи. Стало жалко. – Сейчас-сейчас, еще чуть-чуть!
Рукой схватила полотенце, выуживая яство изнутри. На стол со стуком взгромоздила, порхнув к посуде и соленьям. – Ты любишь хлеб? Надеюсь, любишь! – спросила вдохновлено, ведь сама жить без него просто не могла. Ножом пырнув буханку резво, резнула по горбушке, верхушку с той снимая. Корпя над мякотью подсушенной в руке огнем, что послужила позже начинкой сытной, внутрь трэнчера похлебку густую да сырную влила. Слегка приправив пряностями, что над печкой связкою висели, схватилась за соленья баночку. Подрагивали пальцы от урчанья, спеша скорее снасть подать. Рывком – чуть банку не разбила – выуживала на тарелки все, что было: огурчики нарезала скорее, капустку квашену, опята прыгнули из рук. Подав все это ко столу, вручила крохе ложку, сама изнеможенно плюхнувшись на стул напротив.
Да ниспошлет Ванеса аппетиту.
И хрустнул огурец у той во рту.

Отредактировано Василиса (2012-11-15 23:31:55)

+4

9

– Нет-нет, зачем? Пускай мне домом служит лес, живу не в гущах, а вот здесь. Ее я тоже сторожу.
Повернув голову, Каэрис снова обратила внимание на «древо-дом», который уже привлекал ее внимание. Проходя мимо него сегодня, она и не думала встретить жителей сего чуда на опушке леса. «Так вот кто здесь живет! А что думает по этому поводу дерево?». Казалась, что с момента, когда дитя проходило мимо этого загадочного жилища, прошла целая вечность. Как будто мир остановился и замкнулся возле этого озера. Столько всего нового свалилось в один момент.
– Смотри-ка, кто там. Не может просидеть на месте и минуты, ничто мимо него спокойно не пройдет.
«Мохнатый маленький зверек, кто бы это мог быть? Кот? Нет, коты так шумно не бегают».
– Банджо!
«БЕЛЕФ! Прям как в одной маминой книжке!»
– Привет, – промолвило дитя, закрыв глаза и потеревшись своим маленьким курносым носиком о черную влажную пуговку, которая, сопя и пыхтя, обнюхивала каждый уголок ее лица.
– Не бойся, он не обидит. Обслюнявит, но не обидит.
– Знаю, - размазав остатки племенной окраски по лицу, молвила Каэрис. – Я о них читала, - почухивая мохнатую макушку Банджо, продолжило дитя.
– Пойдем, пойдем со мной. Готовлю плохо, но, думаю, тебе мы что-нибудь найдем.
«А она хорошая. Но что я ей взамен оставлю? Ведь заплатить я ей не смогу. И другого у меня ничего нет. Только подарок мамин, но его я не отдам… Что делает это пушистое чудо с ее волосами? Насекомых ловит?». Прикрыв ротик ладошкой, Каэрис тихонько хихикнула.
– Эй, Банджо, перестань. Веди себя прилично хотя бы перед гостьей!
Ребенок утонул в накатившем любопытстве: что же кроется за этой дверью? Эльфийка уже видала подобные сооружения и, более того, – жила в подобном. Но это отличалось: оно полностью находилось в дереве. «Но там же наверно тесно. Как они там помещаются?».
– Скорее заходи, он темноты боится. Сейчас рванет из дому, потом вернется лишь под утро. Сейчас все будет!
– Не бойся, - взяв на руки зверька, произнесло дитя. Маленькая эльфийка, в отличие от большинства детей, никогда не боялась темноты. Скорее наоборот – она ее любила и чувствовала себя комфортней, чем на залитой солнцем поляне. Возможно, это было связано с сильной предрасположенностью к магии тьмы.
Завидев огонек на пальце хозяйки дома, Каэрис открыла рот от изумления. Это был первый маг огня, которого видела в своей жизни девочка. Единственным магом в племени, кроме нее самой, была ее приемная мать Иштар.
– ОГО! Ты магией владеешь? А какой? А где ты училась? А меня чему-нибудь научишь? Я тоже магией владею…
Но прекрасное зрелище из медленно загорающихся под стеклом огоньков абсолютно отвлекло внимание ребенка. С застывшими на устах словами Каэрис всматривалась в этот медленный танец язычков пламени. Свет медленно распространялся по всему коридору. Она даже не заметила, как выпустила из рук Банджо, который, не раздумывая, спрыгнул на пол и побежал к Василисе.
– Идем.
Приятный голос Василисы вернул ребенка к реальности. Дав руку хозяйке этой лавки чудес, она проследовала за ней по коридору. Ну, как сказать, пошли. До зала они и вправду дошли. А там! Как может любознательный ребенок пройти мимо такого зала? В который раз разинув рот – что в том аж пересохло – маленькая эльфийка полностью сосредоточилась на разглядывании всех баночек, стеллажей и всего, что там было. Поэтому заботливой хозяйке пришлось фактически тащить ребенка на кухню.
– Присаживайся, поищем, что б тебе покушать. Урчанье живота не радует ничуть. Сейчас-сейчас, еще чуть-чуть! Ты любишь хлеб? Надеюсь, любишь!
Присев на деревянный табурет, стоявший у стола, Каэрис наблюдала, как мечется по кухне Василиса. «Хоть бы не пыталась откормить. Этого и дома мне хватило. Одна лишь мама понимала меня. Хотя я так проголодалась. Пусть, может, и откормит… кто знает, когда завтра удастся покушать. А вот и похлебка… сырная!».
– Да ниспошлет Ванеса аппетиту.
– Diola lle, - промолвила эльфийка и, отломив кусочек хлеба, налегла на яство.
Каэрис уже так давно ела, что любая стряпня показалась бы ей вкусной, а эта сырное кушанье было просто божественно. Наминая за обе щеки, эльфийка совсем не обращала внимания на происходящее. «Хвала матери-природе! А хлеб у нее очень вкусный. И похлебка хороша. Наверное, нужно ей сказать об этом, а то она говорила, что плохо готовит».
– ОХЕН ХУХНА, - подняв глаза, с набитым ртом пробормотало дитя, - А Ы ЕО Е ЕХ?
Ребенка, конечно, учили, что не надо говорить с набитым ртом, но та была настолько голодна, что не обращала на это никакого внимания.
Учуяв запахи еды, на кухню мигом прилетел и Банджо. Сначала, спрятавшись у двери, он высунул мордашку, обнюхивая кухню. Затем, учуяв запахи съестного, порыкивая что-то себе под нос, он подбежал к столу. Став между Каэрис и Василисой, он начал вертеть головой, поглядывая то на одну, то на другую. Завидев пушистое создание, эльфийка снасти ложку набрала, к комочку шерсти повернулась и ложку протянула:
– На, кушай.
Подбежав, белеф набросился на ложку, как будто его месяц не кормили и, чавкая на всю кухню, с феноменальной скоростью начал поглощать все, что в той было. Подождав, пока тот доест, Каэрис повернулась к столу и продолжила трапезу. Эльфийка брезгливостью не отличалась и могла свободно есть с животными из одной тарелки.
Набив живот свой до отвала, дитя отложило ложку и ровно село.
– Спасибо, - улыбнувшись, произнесла малютка. – И зря ты говоришь, что готовишь плохо! Было очень даже вкусно.
Час был совсем уж поздний и к уставшей с дороги и наевшейся до отвала Каэрис начала подбредать дрема. Пора было искать ей место на ночлег, ведь утром предстояло ей сюда вернуться и отплатить хозяйке за прием.
– Спасибо больше за гостеприём, – встав из-за стола, сказала маленькая эльфийка. – ОЙ! Извините, не так уж и хорош мой всеобщий. К сожалению, mellonamin, сейчас мне нечем отплатить тебе за радушный прием. Но утром я обязательно зайду к тебе и чем-нибудь, но помогу. А сейчас уже поздно и надо мне искать место на ночлег. Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha, – с поклоном молвила Каэрис.

http://s3.uploads.ru/iS54a.pngСловарикhttp://s3.uploads.ru/pTokz.png

Mellonamin (эльф.) – мой друг.
Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha (эльф.) – Пусть листья твоего дерева жизни никогда не пожелтеют (официальное прощание).

Отредактировано Каэрис (2012-12-09 16:22:34)

+4

10

Нежно блеснула радужка ее светло-зеленых глаз в свете язычков низкого пламени, раскачивающегося внутри стеклянного карниза. «Пектораль» окончательно пробудилась ото сна и теперь с устрашающей точностью перенимала весь тот букет эмоций, которые переживала хозяйка, с зомбированным видом жующая огурец. То еще зрелище, скажу тебе, мой друг. Несмотря на то, что внутри сейчас упрямо буйствовала тошнота, борющаяся с зельем от похмелья, Василиса все тем же завороженным взглядом провожала ложку за ложкой, с дикой скоростью поглощаемые маленькой эльфиечкой. «Тейара мне в мужья! – продолжала удивляться она, - Когда же ела ты в последний раз?» На самом деле, это был не единственный вопрос, тревожащий Василису с момента их случайной встречи. Питая явную слабость к маленьким детям, Сказочница позволяла сладкой полудреме бдительности уволакивать ее прочь из любимого Таллема. Никогда ранее эта опрометчивость не доводила ни до чего хорошего. Но чувство то, что сердце заполняло до краев, нельзя было сравнить ни с чем. Оно было для нее тем роковым плодом, от которого просто невозможно отказаться, несмотря на каверзную участь, что плетется в хвосте за сим предметом вожделения. В один миг сплетались в тесный пульсирующий клубок тонкие ниточки радости, клочья простецкого бескорыстия и трепетной заботы, алые лоскуты пылкой любви и острые иглы сражающей наповал надежды. Напиток сей был самым хмельным из всех тех, что когда-либо доводилось смаковать Василисе. Но от него, к сожалению, не помогала даже тройная доза Слез Жен…
ОХЕН ХУХНА, - от неожиданности подпрыгнула растяпа на табурете. – А Ы ЕО Е ЕХ?
Я? – рассеянно переспросила Василиса, мечась глазами по столу в поисках ответа на вопрос, заставший ее врасплох – так глубоко ушла она в раздумья. Но стоило взгляду скользнуть по собственной руке, как все встало на свои места и Торвальд, по-детски выпрямившись на стульчике, распетушилась и тут же выпалила: - Почему? Я ем! – и выставила перед собой доказательство в виде криво надгрызенного огуречка. Будучи неисправимым мечтателем, Василиса очень часто погружалась в собственный уютный мирок, из которого чаще всего ее одергивали столь же внезапно, сколь мужчины зверски борются пинцетом с растительностью в ноздрях. И ушах. И прочих местах, о которых мы поговорим несколько позже. А сейчас же еще один представитель мужского полу бесцеремонно – как он, впрочем, привык делать всегда – ворвался на кухню с привычным набором звуков и повадок. Мигом попрятались по закуткам все светлячки, за что Василиса их мысленно поблагодарила. Со свойственной ему наглостью, Банджо перешел к главной своей тактике: «отдай мне всю свою еду, иначе я задавлю тебя миловидностью». Торвальд за свои пятнадцать лет знакомства с Банджо уже наизусть могла отчеканить все его любимые выходки, но вот Каэрис явно не относилась к числу посвященных в коварную природу этих пушистых зверьков, этих детишек Акала, как звала их Василиса. Уйдя слишком глубоко в себя, рыжая на миг дала слабину – и – вот она! Вот она, кара! – Банджо вцепился в ложку девочки мертвой хваткой крепких челюстей. – К-ку!… - приоткрыв рот с возмущенным видом, Василиса уже занесла руку в любимом жесте «пальчик кверху», как взгляд переметнулся с живности на ребенка. Столь непривычным для «Пекторали» было зрелище, что Сказочница, скрепя сердце, уговорила себя его не прерывать, а сохранить в памяти как еще одну диковину пережитков времен. И, подобно рыбе рот захлопнув, она упрямо поджала губы, сверля взглядом самодовольно облизывающегося Банджо, в карих бусинках глаз которого читался плохо скрываемый вызов. «Ладно-ладно, дождешься от меня ты рафинаду», - в мыслях гнусно захихикала, на деле мило улыбаясь.
Спасибо, - от улыбки крохи едва не растаяла, - И зря ты говоришь, что готовишь плохо! Было очень даже вкусно.Что ты, что ты!Спасибо больше за гостеприём, - на этом моменте Василиса осеклась. «Гостиприём?» – ОЙ! Извините, не так уж и хорош мой всеобщий. К сожалению, mellonamin, сейчас мне нечем отплатить тебе за радушный прием. Но утром я обязательно зайду к тебе и чем-нибудь, но помогу. А сейчас уже поздно и надо мне искать место на ночлег. Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha, - затарахтела маленькая гостья, но если бы в голове у Торвальд и впрямь водились тараканы, сейчас те устроили бы панику и громкую шумиху.
Но куда же ты пойдешь? – первое, что пришло на ум Василисе, в ответ начавшей сыпать вопросами: - Ты правильно подметила, что поздний ныне час. Так, может быть, останешься у нас?
Сколько бы препираний не возникало у Сказочницы с белефом, а сейчас сработали они на редкость слажено: невинно распахнув глаза, уставились вдвоем на эльфа. Для пущего эффекту подкрался Банджо ближе к тонкой ножке, в коленку ткнувшись мокрым носом, и тихо заскулил. – Лес наш довольно тих, но кто знает, что нам сегодня ниспошлет Судьба. К тому же, - пойти решила обходным путем. – Ты можешь отплатить мне, рассказав хотя бы то, как сюда попала, - со стула встав, на корточки присела Василиса, смотря малютке в ясные глаза. – И почему ты здесь совсем одна? Где твоя мама? – съедаемый любопытством, Банджо ловко запрыгнул на спину Лисе, оперевшись мохнатыми лапками о макушку хозяйки. Взметнулась вверх коса, мягкой прядью волос ненароком пощекотав малышке носик. Послышался какой-то скрежет, заставивший Василису поднять глаза на зверя. Банджо, как и любой представитель этого вида, отличался чрезмерной прожорливостью. Неважно, хочет он есть или нет, а во рту постоянно должно находиться что-то, что можно пожевывать и перекатывать с зуба на зуб.
По «Пекторали» гневный рык пронесся, ведь оказалось этим «что-то» Василисина коса.

+3

11

– Но куда же ты пойдешь? Ты правильно подметила, что поздний ныне час. Так, может быть, останешься у нас?
«Остаться на ночь здесь? Заманчивое предложение… Но ведь тогда должна я буду больше».
– А я не помешаю? Ведь лес должна ты сторожить, – произнесла Каэрис.
В этот момент на ребенка смотрели две пары невинно распахнутых глаз. Первая принадлежала Василисе. Картина та еще была. Помятая, испачканная одежда, которая, в придачу, еще и снизу мокрая была, растрепанная коса с вкрапленьями травы и листьев, лицо, на котором еще виднелись отголоски вечернего хмельного фестиваля, и два больших зеленых глаза, что так невинно созерцали дитя. А рядом с ней приткнулся Банджо. Выглядел белеф, конечно, не намного чище и опрятней, но, в отличие от своей хозяйки, выглядел гораздо более убедительно. Скорее всего, за счет того, что был пушистым – это и придавало пущей миловидности.
– Лес наш довольно тих, но кто знает, что нам сегодня ниспошлет Судьба.
– Чего же мне в лесу бояться? Я раньше в нем жила.
– К тому же, ты можешь отплатить мне, рассказав хотя бы то, как сюда попала.
«Ну началось… и что же ей ответить? Соврать? Но это же не хорошо. Тем более после того, как она меня приютила. А если она меня прогонит, узнав правду? Боги, что же делать?». Каэрис очень волновалась. От этого вопроса она мгновенно растерялась. Отвернувшись в сторону и потирая руки, девочка продолжила думать. В панике мысли молниеносно проскакивали одна за другой, а сердце маленькой эльфийки готово было в любой момент выскочить из груди. В эту секунду ей очень захотелось куда-нибудь исчезнуть, провалиться. Что угодно, только бы не отвечать.
– И почему ты здесь совсем одна? Где твоя мама?
– Я… э… мы жить в Драидор, – запинаясь, произнесла кроха. Голос ее слегка дрожал от волнения, даже несмотря на то, что она всячески пыталась сдержаться. – Сюда я приехала с торговцами. Они сначала довезти меня до города Шахен… Танхен… Кахен… не помню, как его. Он где-то недалеко. А потом другой hanu довез меня сюда. Приехали мы вечером, а потом я встретила тебя. А мама… мама ушла к «матери-природе» в этом году… я не хочу об этом говорить, – с поникшим лицом молвила Каэрис. – Сюда приехала я магии учиться. Воть. А кто тебя магии учил?
«Надеюсь, больше спрашивать не будет. Не отверчусь же».
И правда, ну куда идти ей было? В лес? На улице уже было прохладно, значит, нужно было разводить костер. Ну да, костер. Ребенку. Хоть магией она владела, но только собирать их будет до утра. В данной ситуации предложение хозяйки этой «лавки чудес» было как нельзя кстати.
– Я действительно могу остаться на ночь? Я мешать не буду. Правда-правда.

http://s3.uploads.ru/iS54a.pngСловарикhttp://s3.uploads.ru/pTokz.png

Hanu (эльф.) – мужчина.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Флешбек ]

Отредактировано Каэрис (2012-12-09 16:22:16)

+3

12

[ Здание стражи Таллема ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png

На самом деле после того как обозначаешь атаку, а потом (совершенно по идиотски) её проваливаешь и вырываешься на улицу, желание возвращаться как-то отпадает. Почему и отчего - остается загадкой до сих пор. Одуваш решил не выбиваться из общего ряда и поспешил прочь от мрачной громады здания стражи. Повышенная скорость его движений объяснялось так же тем, что в полете, когда он кубарем проносился мимо сцепившихся мужчин, одно из щупальцев больше по привычке, чем целенаправленно успело изъять чей-то кошелек. Еще не успев подняться на ноги после далеко не мягкого приземления на брусчатку мостовой, он тут же сообразил, что с ним будет, если окажется, что этот мешочек ранее принадлежал не потенциальному мертвецу-заступнику маленькой девочки. Так быстро рядовой никогда еще не бросался выполнять приказ вышестоящего начальства.
Тайриат завершил марафон лишь оказавшись на противоположной стороне города, но в безопасности себя не чувствовал. В его покрытую щупальцами голову закралась мысль, что на этом свете он точно не обнаружит безопасного места. И тогда он решил задобрить инспектора, выполнив его задание, а так же по пути увеличив содержимое кошелька за счет проверок в подлинности денег простых граждан. Когда речь касалась валюты, рядовой Хаг становился очень щепетильным, так как и сам был заинтересован, чтобы у населения было как можно меньше низкокачественных подделок - только те, которые достаточно хорошо блестят.
Если с первым пунктом плана проблем не возникло по причине того, что щупальца, как и сам Одуваш, были в форме для того чтобы выполнять свои прямые обязанности, то вот со второй, побочной половиной задания (давайте посмотрим правде в глаза: деньги гораздо важнее всяких там посещений престарелых слепых и глухих старушек, чтобы сообщить что их любимая внучка находится в здании стражи и надо за ней зайти) возникли серьезные проблемы. Лавки "Пектораль" не существовало. Подозревая, что маленькая, невинная девочка (тейарова дикарская мерзавка, не способная толком говорить по человечьи!) оговорилась, он посетил другое заведение, с похожим названием: "Пёх в торец". Во время путешествия в это пользующееся сомнительной популярностью (зато настолько дешевое, что еще чуть-чуть опустись цена и каждому клиенту бы платили за то, что он пришел) заведение, он познакомился с уникальными достопримечательностями города, о которых раньше не подозревал вовсе. Например, он узнал, что самая старая проститутка Таллема (а возможно и мира) так же является обладательницей сразу нескольких рекордов: по стажу, по весу и, о ужас, ширине рта. Простому горожанину хватило бы этого для того чтобы всю оставшуюся жизнь пускать пузырьки и пугаться воздушных шаров, но Одуваш не просто сохранил рассудок, но и умудрился открутить у одной из предложенных ему на выбор "потерявших ребенка мамочек" какую-то зловеще поблескивающую деталь, при мыслях о происхождении которой мозг начинал судорожно агонизировать.
Чтобы привести Одуваша Хага к цели понадобилось целая цепочка рассуждений и задумок, которые можно было бы описать как : "способы изъятия у бабушки денег за сохранность её внучки". Все началось с того, что он наконец-то посмотрел в отобранный у крохи кошелек и его стопы, уже ступившие на путь возвращения в здание стражи, развернули тайриата в сторону. Мыслей как таковых не было, потому как их давно уже занимали более быстрые инстинкты, которые включались тут же, стоило рядовому почуять возможность нажиться. Конечно, чтобы затем обнаружить эту (самое мягкое и доброе прилагательное, которое Одуваш присваивал "Пекторалю" было способно расплавить лист железа) лавку, пришлось потратить несколько монет, но он твердо собирался восполнить все свои траты как минимум в десять раз.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ли, коротко ли (на самом деле довольно быстро), стражник вышел к могучему, необъятному дереву, которое, похоже, являлось еще и чьим-то домом. Конечно, перед этим он порядком вывозился во всяких прелестях, которые поджидают городского жителя за пределами стен и цивилизованных домов, так что потраченные деньги он собирался уже окупить в огромном размере (не стоит забывать что рядовой так и не научился считать в привычном понимании смысла "счет").
- Ну и дыра - произнес стражник и первым же делом шибанул подкованным железом сапогом по двери. Наверное, такого удара не всякая крепость выдержала бы.
- А ну открывайте! Это стража! Принесли весть об останках вашего мальчика! - не дожидаясь больше не секунды порядком раздосадованный тайриат принялся колотить по ни в чем неповинной двери.

Отредактировано Одуваш Хаг (2013-01-23 20:26:16)

+2

13

1-ое число месяца Звездного Инея, 1645 год. Утро-День.
[Немного отстаем]

А-А-А-А-А-А-АПЧХИ! – подобно нежданному взрыву прокатился по опушке громогласный рокот, источником коего, естественно, стала «Пектораль». На памяти Безымянного леса не было и дня, когда бы сия обитель вселенского зла не издала ни звуку, но сегодняшний был поистине адским – каких только страстей ему не довелось услыхать. Причина тому оказалась предельно проста и незаурядна – Василиса Торвальд заболела. Признаться честно, это событие относилось к ряду тех немногочисленных вещей, которых можно было определить к разряду «по закону подлости». Последние несколько дней «Пектораль», подобно лазарету, ломилась от лавиной надвигающихся толп разносчиков хвори – да начнется сезон Чихушки! Вместо того чтобы получить недельку-другую полноценного (но, признаться, длительного) отдыха под тщательным присмотром и лечением в городской больнице зараженные ковыляли прямиком к Василисе, что ей, к слову, несказанно льстило. Вот уже семь дней и ночей полки стеллажей с лечебным варевом звенели от постепенно уменьшающегося количества склянок, в то время как кошелек, напротив, – лишь раздувался вширь от новых, игриво поблескивающих на морозном свету монеток. Алхимиком и целителем Василиса была хорошим, но алчность и новый «рот» в доме не позволяли ей создать эликсир быстрого, короткого, а также широкого спектра действия. Впрочем, радоваться прибыли ей пришлось недолго – в отместку Судьба решила сыграть со скрягой злую шутку. Вся ирония заключалась в том, что вопреки всем мерам профилактики, проводимым скрупулезной Василисой чуть ли не изо дня в день, она таки умудрилась заразиться. Да захворать так, как не болел ни один из ее пациентов! Уроком это было, али нет, а Васька во всем винила карму. Иштэ – этим все и сказано.
И теперь закутанная в десяток пологов и одеял, сидела она на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону аки матрешка. Каэрис несколько часов назад была отправлена с поручениями в город, кои не шибко обрадовали малышку. А что поделаешь? Не Тако же с Хьердом по бакалеям засылать. Таким образом, фронт работ был поровну разделен, и эльфиечка с енотом отправились в Таллем, а вот вышеупомянутому волку досталась участь куда менее приятная – его же приставили к рыжему бедствию нянькой. Сказать по правде, так Хьерд сейчас и сам не отказался бы поймать бацилл, да проваляться в теплых перинах, пока вокруг него будет виться заботливая хозяйка «Пекторали». Но его планам на сегодняшний день, заключающимся в созерцании прекрасных просторов лавки, суждено было рухнуть со скоростью карточного домика – Василиса чихнула. Да чихнула так, что перебудила весь дом, включая и Банджо, чья любопытная морда всячески пыталась пробиться в комнату Сказочницы, назначенную карантинной зоной. Сегодня Ваське не раз пришлось задуматься над тем, кто все же в доме хозяин. Остроухая кнопка мало того что бесстрашно взялась за лечение рыжеволосой бестолочи, сейчас по нос сидящей в обмотках, так еще и с отважно брошенным «Я сама!» отправилась в бурлящий жизнью – и навозом – город. Спрашивать решения Василисы, естественно, никто не собирался, и потому она, распетушившись и надувшись, беспомощно перекатывала насильно сунутый в зубы градусник из одного края рта в другой. При этом она не забывала испускать нетерпеливые вздохи и ворчливые замечания о том, что она и сама прекрасно бы справилась, да только справляться ей мешала ретиво обмотанная вокруг всех тех слоев одеял веревка – чтоб чего не натворила. Причиной тому стал длинный язык Хьерда, который имел глупость растрепать Каэрис о нестабильности магических способностей Василисы «в эти дни». В результате нате – растрепанное и пыхтящее нечто с плотно прижатыми к бокам руками было вынуждено сидеть смирно и не рыпаться.
Ну, вот что ты скалишься? – недовольно буркнула Васька, искоса поглядывая на лоснящуюся от удовольствия морду волка. – Лучше бы развязал, с чего мне колдовать? А я тебе вкусненького принесу! – бессовестно торговалась она.
Все твое вкусненькое было еще вчера сожрано Банджо, - флегматично подметил белогрудый, умиротворенно устроившись подбородком на собственных пушистых лапах. – А то, что ты сейчас в силах наготовить, нельзя есть даже под угрозой смерти.
Так вот сейчас вернется Каэрис, и будет тебе вкусненькое! Ну же! – она шатнулась вперед в опасной близости к краю кровати. – Ну что ты ломаешься, я вот, между прочим, по нужде хочу! И как мне быть? Вспомнить молодость, и под себя? Ну, развяжи-и-и! – капризным голосом протянула она, мелкими прыжками на заднице пересекая кровать. Она уже собиралась пустить в ход технику обаяшки, столь активно используемую Каэрис, но беседа волка и ведьмы была прервана гулким стуком в дверь.
Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома нет никто! Попинай еще замок, может, я тебя впущу, - тихонечко напевая себе под нос, умиляясь человеческой глупости и неграмотности. – Ну что за люди, а? – фыркнула Василиса. – Ведь на общефатарийском же написано: ЗАКРЫТО! Трын-травы нет, где есть – не знаем!
Но стук в дверь не прекращался, напротив – стал лишь напористее.
Хьерд, развязывай давай! Может, Каэрис про наш уговор забыла, - последняя попытка увенчалась тяжким вздохом волка, и тот от безысходности принялся аккуратно резать веревку клыками. Уговор же, в свою очередь, заключался в том, что по возвращению малышка должна была заслать к окну комнаты Тако. Но ни Тако, ни Каэрис, судя по следующему возгласу, у «Пекторали» не томилось:
А ну открывайте! Это стража! Принесли весть об останках вашего мальчика!
Василиса с Хьердом переглянулись. В следующую секунду оба пулей рванули к двери спальни, и, рывком отворив ту, вихрем понеслись к главному входу. Пытаясь не споткнуться о беспорядочно скинутые одеяла, ведьма с каждым шагом перебирала ногами все быстрее. Взволнованная сражающим наповал известием, она гневно схватилась рукой за посох, стоящий у арки на входе в длинный зал лавки, и с чувством чертыхнулась.
А я говорила! Говорила! – вторила она эху, разносящемуся по лабиринтам высоких стеллажей. – Нельзя было ее одну пускать! И что мы маем? Стража! Да им же только повод дай – на похлебку пустят! Один их инспектор чего стоит! – негодовала она, ковыляя к вот-вот грозящей сорваться с петель двери. Топ-топ-топ – поспевал следом не менее растерянный известием Хьерд. И вот длинные пальцы уже ухватились за оловянную ручку, но вдарил в нос зуд. Будучи амбидекстером, Василиса могла делать несколько вещей одновременно с одинаковой интенсивностью. Так и сейчас – ничто не помешало ей распахнуть дверь настежь и… чихнуть. Вся скопившаяся в носу слизь бесцеремонно ринула наружу, крупными каплями приземляясь на чье-то лицо. Разлепив слезящиеся глаза, рыжая колдунья скептическим взглядом окинула фигуру нарисовавшегося на пороге чудовища. Таких громадин Василисе встречать еще не приходилось. Монстровидная внешность сулила лишь об одном – тайриат. Нравом эти ребята отличались не самым доброжелательным, а нашивка, гласящая о принадлежности к рядам стражи Таллема, так и вовсе позволяла предвзятому отношению в мыслях скинуть тому на голову пригоршню страшных проклятий. Беда не приходит одна.
Вы что хулиганите средь бела дня, уважаемый? – гнусаво вопросила она, утирая рукавом камизы мокрый нос. – Вам вообще кого?

Отредактировано Василиса (2013-02-01 23:46:42)

+3

14

Всем известно, что стража это привилегия города, а всякие там леса, луга и что там еще у природы есть, обладает разве что санитарами. Не удивительным было то, что Одуваш чувствовал себя совсем не в своей тарелке, стоя перед закрытой дверью, ведущей в огромное дерево. Рядовой однозначно относился к мировому балансу добра и зла: когда лично ему было плохо, нужно было выплеснуть злость наружу, чтобы всем окружающим стало так же не очень хорошо. Уравнять потенциалы. Но при этом, инстинкт самосохранения подсказывал, что некоторые существа не разделяют его видения мира, а потому, когда Хага что-то не устраивало, он отыгрывался на первом же попавшемся предмете, достаточно смирном, чтобы не дать сдачи. В данном конкретном случае этим самым объектом оказалась дверь.
Рядовой лично изобрел несколько десятков ударов, каждый из которых имел свое назначение. Большинство из них обладало своим уникальным названием, которое объясняло весь принцип, а зачастую и смысл телодвижения. «Стряхни-грязь-в-ударе», «получай-по-шарам», «вот-тебе-за-обзывательство», «нечем-заняться», «какого-тейара-ты-тут-стоишь» и знаменитый «я-слышу-что-вы-идете-но-буду-колотить-в-дверь-потому-что-я-стражник». Оттачивал мастерство Одуваш практически постоянно, из-за вынужденно частого использования приемов в повседневной жизни. Но нельзя сказать, что рядовой бездумно применял свои таланты повсюду где только мог. Наоборот, он старался оценивать, а затем соизмерять силу удара для того, чтобы в конечном итоге ему не предъявили счет за разбитую вещь. Конечно, платить он все равно не платил, но удовольствия от процесса беззаботной охраны порядка становилось гораздо меньше, так как приходилось срочно менять место дислокации.
БАХ-ДЫЩ-ДЫЩ! БАХ-ДЫЩ-ДЫЩ!
Одуваш постепенно начал входить во вкус: не часто ему в последнее время удавалось попрактиковаться в своем любимом ударе, да еще от всей своей щупальценосной души, без необходимости прекратить экзекуцию из-за хлипкости конструкции. Голос, донесшийся из-за двери ничуть не смутил стражника, отвешивающего бессловесному куску дерева очередной пинок грязным ботинком, оставляя внушительный след на когда-то в сотни раз более ровной и чистой поверхности. Тайриат занес ногу для следующего удара, как дверь решительно распахнулась и на пороге появилась она.
Многие из знаний Одуваша Хага были почерпнуты из разговоров в тавернах, да кабаках, являя собой квинтэссенцию житейской мудрости простого люда. В данный момент на ум пришло высказывание: «Любовь с первого взгляда быва...буээээ! только...О чем я? Да, только в сказках, сопляк! Эй, принеси мне еще выпивки и вытри ту, что вылилась!...» И если раньше Одуваш не понимал что это за легендарная болезнь такая «любовь», которая еще и с первого взгляда передается, то теперь он, кажется, её почувствовал. Это коварное чувство затопило рядового и, кажется, полилось из ушей. Ощущения, которые он испытывал напоминали обратную тошноту, когда тебя выворачивает наизнанку, но не для того, чтобы исторгнуть из себя что-то, а вобрать как можно больше и никогда не отпускать. Тайриат замер на месте, с поднятой ногой и во все свои два разномастных глаза пялился, игнорируя абсолютно все внешние раздражители. Пойди сейчас дождь, он бы не сдвинулся с места в эти несколько секунд, когда мир для него замер, что уж говорить о какой-то там зеленой вязкой слизи на его лице. Он машинально облизнулся и признал, что в выпрыснутом на него составе явно не хватает перца. Затем закрыл рот, опустил ногу и откашлялся и...
- Какого Тейара так долго не открываете, бабуля?! – гаркнул донельзя деловой стражник и деловой походкой ввалился в дом, проскользнув мимо хозяйки, и затормозил только тогда, когда увидел здоровенного белого пса.
- Если он меня съест, это будет расцениваться как неуважение к закону, не говоря о том, что мне это не понравится – стараясь говорить как можно тише и не делать резких движений, прохрипел тайриат. Рост зверюги был устрашающ сам по себе, даже отдельно от всех остальных причиндалов в виде зубов, глазищ, да когтей переростка.
Но даже узрев этого пса, эйфория, захватившая рядового никуда не испарилась. Оказавшись в помещении, сверкающим изнутри миллиардом скляночек, колбочек и прочих блестящих вещей, Одуваш на мгновение ощутил, что у него от восторга подкашиваются ноги. Дыхание перехватывало, а щупальца, все еще скрытые под капюшоном возбужденно шевелились.
«Ради того, чтобы завладеть таким количеством блестяшек я, наверное, пойду на все!» - подумал Одуваш, едва не лопаясь от «любви» к этому месту. Ему было начихать на хозяйку этого дома, на её пса-переростка, на свою грязную обувь, оставившую след на чистом полу и даже на приказ инспектора. Золотая лихорадка, которую он принял за «любовь» безбрежным морем плескалась в его глазах.
- Кстати, а если вы, бабуль, умрете, кому достанется это место? – как бы невзначай спросил Одуваш, уже перебирая варианты того, как в свое время Роджер Соха расправлялся с неугодными ему элементами. Именно эти воспоминания сдвинули в переклинившем мозгу тайриата небольшую мыслишку, которая тут же продемонстрировала что с ним сделает инспектор, если рядовой Хаг не выполнит его поручение. В этом случае он не долго будет владеть раскинувшимся перед ним богатством, а это..не хорошо!
- Итак, к делу. С вас 100 золотых за спасение вашей внучки от бандита, 50 золотых за её содержание и тщательный уход самыми лучшими из наших людей, а так же конфискация оставшегося имущества в пользу государства за незаконное предпринимательство...посреди леса! – отчеканил рядовой, поглядывая на фигуру, столь неосмотрительно открывшую ему дверь.  Не на много ниже его ростом, худая, длинные волосы...Только сейчас Одуваш уделил относительно пристальное внимание предположительной хозяйке. Больше его интересовал пес. Или волк. Короче, эта здоровая зверюга.

+4

15

ОФФ

Одуваша-а-а, извини, что так долго. В ответ можешь даже умыкнуть одну - ОДНУ! - баночку, а я сделаю вид, что Васька этого не заметила :3

– Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.
– Ну как же туда не ходить? Они же ждут!

Забодай тебя комар! И вот ведь бывают же дни настолько каверзные, что хоть иди и с троллем сватайся – хуже все равно уже не будет. «Кто не идет неприятностям навстречу, к тому они приходят сами. Вернее, налетают. Как осы – неизвестно откуда и всегда роем» – гласит великая мудрость, о которой рыжая колдунья имеет неосмотрительность регулярно забывать. Василиса – женщина чрезвычайно талантливая и закаленная опытом по части ловли грабителей, спасения утопающих, забегов по горящим избам и прочих передряг, поиском которых свойственно заниматься феноменальному механизму, вмонтированному в ее филейную область, чудесным образом притягивающему приключения исключительно в самый неподходящий для этого момент. Однако она никогда не имела привычки подолгу винить себя за это! Повинит немножко, а там уже и третья кружка пошла…
Но сегодня был явно уникальный случай. Невзгоды не просто имели смелость отыскать ее в захолустье, но еще и собственной царской персоной явиться на порог и бессовестно заляпать его грязью. Зеленый представитель доблестной стражи с каждой новой секундой вызывал у Василисы все более трепетные чувства, выдаваемые глухим скрежетом зубов.
- Какого Тейара так долго не открываете, бабуля?!Наверное, потому, что я – бабуля… – буркнула Васька, воздержавшись от привычной атаки посохом по бестолковке.
Ворчливо захлопывая за незваным гостем дверь, ведьма украдкой выглянула из-за косяка – нет ли еще кого. Если вдруг дело дойдет до непредумышленного бартера стражника на дочь – свидетели ей уж точно не на руку. Дескать, придти – пришел, ахинею принес, уронил, получил за это по ушам, и незамедлительно ретировался. Куда – а фикст его знает! Поди, в лесу заблудился, кретин топографический… Да куда ж ты по ковру в грязной обуви-то!
Кстати, а если вы, бабуль, умрете, кому достанется это место?
Василиса обмерла на месте с флегматичной физиономией, стоящей «по умолчанию» на все случаи жизни. Глаза стражника сияли, нездоровым блеском отражаясь в поверхностях сотен колб, лукаво манящих к себе взгляды. Ведьма за прошедшие годы уже успела привыкнуть к открывающимся видам у входа в «Пектораль», но каждого, кто бывал в ней впервые, Василиса умудрялась захомутать и никогда не выпускала посетителей с пустыми руками. Сегодня же она твердо решила, что стражник-клептоман будет исключением из этого правила.
Ему, - рассеяно кивнула она на волка, демонстративно раззявившего клыкастую пасть в протяжном зевке. Напряженность вломившегося пугала с легкостью читалась в его позиции памятника, которую тот принял, стоило только ему на глаза попасться Хьерду. Волк проникся таким неожиданным вниманием и перевел вопросительный взгляд на хозяйку. «Сейчас проверим, на сколько тебя хватит, голубчик», - она незаметно подмигнула белогрудому, беззаботно обнимая посох.
Итак, к делу. С вас 100 золотых за спасение вашей внучки от бандита, 50 золотых за её содержание и тщательный уход самыми лучшими из наших людей, а так же конфискация оставшегося имущества в пользу государства за незаконное предпринимательство...посреди леса!
В «Пекторали» была целая уйма блестяшек и побрякушек, но блеск, мерцающим бликом выглядывающий из кармана стражника вмиг вскипятил и без того нелицеприятный настрой колдуньи.
А где ж сама внучка-то, милок? – развела руками Василиса, картинно оглядываясь по сторонам. – Али Вы, господин хороший, мне в залог решили предоставить кошелек? – она напористо ступила на него, гневно стукнув посохом по тому месту, где долю секунды назад покоилась нога тайриата. – МОЙ кошелек, торчащий у Вас из кармана? – взгляд зеленых глаз плетью хлестанул по влажной от ее собственных соплей морде. – Это ж от какого-такого бандита Вы моего ребенка спасали? Уж не от инспектора Сохи ли? – совсем разошлась Василиса, буравя стражника прищуром отпетого стервятника. – Кстати, как он там? Второе ухо еще цело?
За спиной Васьки звонко клацнули челюсти Хьерда.
Мы можем это тотчас исправить! И ведь – что самое главное! – абсолютно бесплатно! – любовно залепетала рыжая, всплеснув ладонями. Нарочито распахнутые глаза горели ярким пламенем, а жар, накатывающий из-за поднявшейся от чихушки температуры, накрыл тело новой волной. Ее разозлили. Страх за ставшего почти что родным ребенка и ярость на чудные правоохранительные органы порождали поистине ядовитое снадобье, способное прожечь прореху в стальном листе.
Кстати, познакомьтесь – это Хьерд, - Василиса повела рукой на волка, и он тотчас расплылся в клыкастой улыбке, неотрывно глядя на потенциальный обед. – Вообще он по натуре вегетарианец, но о-о-очень любит морепродукты…
Животное медленно закружило вокруг стражника, внимательно вглядываясь в каждый сантиметр заинтересовавшей его особы. Выпад вперед – и в острых зубах сверкнула застежка от кошеля Василисы.
Это, кажется, твое, - рыкнул Хьерд, швырнув тот в руки хозяйки. Моментально среагировав, Василиса выбросила вперед костлявую руку, крепко вцепившись пятерней в кожаные вставки кошелька. Память не подвела – вещица действительно принадлежала Ваське, и сегодня утром она была у Каэрис. Предстояло сыграть в увлекательную игру «отбери свое имущество от прохиндея стражника».
Так где, Вы говорите, моя «внучка»? – приторно вопросила она, шурудя пальцами по блестящей застежке.

Отредактировано Василиса (2013-02-17 16:00:12)

+2

16

Если чему Одуваш и научился за время службы в страже славного города Таллема, так это не поддаваться на провокации. Конечно, все его поджилки тряслись и щупальца шевелились не столько от жажды заграбастать как можно больше всяких этих блестящих штучек, сколько от откровенного и вполне объяснимого страха их обладателя. Но тот, кто знавал Роджера Соху и даже выживал (не порезанным на мелкие кусочки), находясь рядом с ним более пяти минут, можно сказать, был подготовлен к подавляющему большинству стрессовых ситуаций. А потому, едва не обделавшись, когда зверюга зевнула и продемонстрировала ряд острейших зубов, рядовой твердо решил не терять инициативы.
- ...! - смело и мужественно промолчал Одуваш, пытаясь вернуть едва не проглоченный со страху язык на то место, где ему полагалось находиться. Когда псина оказалась поблизости от него, видимо намереваясь его проглотить, тайриат, чисто из уважения к размерам тейарового пса предпочел еще немного подождать и...собраться с мыслями, да! А то они, мерзавки, брызнули в стороны, словно стая головастиков - попробуй найди хоть одну. Щупальца, полностью солидарные с творящимся внутри головы, в один миг рванулись в разные стороны, собираясь, видимо, покинуть тонущий в пучине чистого страха корабль с неблагозвучным названием "Одуваш Хаг". Но единственное чего они достигли, так это то, что капюшон, натянутый на самый заляпанный склизкой зеленью нос, был откинут и рядовой явился во всем своем, скажем так, безусловно непередаваемом виде (непередаваемом цензурными словами, естественно, в то время как не цензурные в общем то практически все были направленны именно на определение этого самого лика). Он сощурился от бросившегося в глаза света и инстинктивно поднял руки, закрываясь от этого невесомого противника всех видящих в темноте существ. Именно в этот момент его лишили с таким трудом приобретенного кошелька, да с такой ловкостью, что щупальца , и без того заторможенные хаотичными гармониками страха, прыгающих по телу тайриата, не успели вернуть кошель на место. Часть мозга Одуваша, что составляла ядро его целостной личности, а значит, не подверженная всяким там никчемным чувствам и эмоциям, ехидно припомнила, что в изъятом кошельке денег не должно было остаться, так что злобная старушенция могла сколько угодно распаляться насчет хоть ПЯТЬ раз СВОЕГО кошелька. Жадность довольно потерла свои многочисленные рукчи и мощным пинком изнутри головы Одуваша вернула ему относительную способность к тому, чтобы продолжать священный поход в ЕЁ имя.
Одуваш смачно прочистил горло, с десятком клокотаний, хрипов и бульканий, которым позавидовал бы любой, самый причудливо изогнутый сток и сплюнул на пол, под ноги акулой вертящемуся вокруг него волку. Рядовой мысленно упал в обморок от собственной наглости, но уже ничего не мог поделать: когда кошка зажимает мышку, последней остается только засучить рукава и броситься в бой.
- Бабуль, этот пустой мешочек я принес именно в качестве доказательства того, что твоя внучка все еще жива. - разъяснил тайриат, в то время, как его головные щупальца медленно отросли на манер доходящих до плеч волос и свились вместе в подобие живой, шевелящейся косы. Кстати говоря, такой плетенкой было гораздо проще наносить мощные, валящие с ног удары.
- Что же касается инспектора, то... - рядовой напустил на себя скучающий вид (если не считать стучащие в не высказанной истерике зубы, подгибающиеся ватные ноги и обильный пот, струящийся по его зеленому телу, где то под одеждой) и двинулся между стелажами, оставляя за собой все уменьшающийся грязный след. В процессе этого маневра он преодолел круг, который все наматывал вокруг него гигантский пес и с некоторой маниакальной, мазохистской разочарованностью подумал, что животное оказалось далеко от него, чтобы можно было толкнуть или как-либо задеть смертоносного хищника. Почему-то ему было очень важно как можно большими способами так же задеть и эту непочтительную старуху.
- ...то именно он и руководил присмотром за вашей, надеюсь, не любимой внучки. - старательно менее дрожащим от волнения голосом произнес Одуваш и криво улыбнулся в тени очередного заполненного склянками шкафа, обнажая зубы в оскале, словно показывая что если она знает Соху, то должна понимать сколько шансов у капризного, нервного, плаксивого, не следящего за языком ребенка выжить рядом со стражником, отличающимся наиболее радикальным способом лишения проблем.
-Лучше, вы, бабуль, это...бегите в здание стражи...а я пока за вашим домиком присмотрю - произнес тайриат, как ему казалось, сочувственным, а не дрожащим от едва не воплощающейся Жадности. Зажмурился, скрывая золотой блеск в глазах и чихнул.
Мощная воздушная волна долетела до ближайщей полочки и толкнула колбочку.
Вуам-вуам-вуам
Она закачалась. И...

Отредактировано Одуваш Хаг (2013-02-23 21:24:09)

+3

17

…И звонко разбилась о косматую макушку Хьерда.
По длинным проходам меж стеллажами раскатистым эхом пронесся вой настолько пронзительный, что даже Васька попятилась назад и собиралась уже развернуться и сверкнуть пятками на лестничной площадке со словами «Ну, я это… чайку поставить пойду», если бы не злополучный табурет, если бы не эта чертова порча, мертвой петлей обвивающая ее длинную шею! Она ясно предвидела исход из предписанной ей участи – когда-нибудь она определенно об него убьется. Вопрос заключался лишь во времени, поэтому Василиса не имела привычки загадывать на далекое будущее – каждый новый день для нее был последним. Именно на этом основывался ее именитый принцип «Зачем откладывать на завтра то, что можно выпить сегодня?»
Но пить сегодня пришлось не ей, а Хьерду. Остовы пузатенькой колбочки симпатичным полукругом окольцевали уши волка, игриво поблескивая в свете масляных ламп зала. По белоснежной шерсти морды прямиком в пасть зверя заструилась прозрачная жидкость, некогда мирно томящаяся в стеклянных застенках. Дело пошло вовсе не так, как рассчитывала Васька, предпочитающая разъяренному сотоварищу не перечить, а своевременно делать вид, что вспомнила о чем-то чрезвычайно важном! Вот только на этот раз «чрезвычайно важное» пришлось немного отодвинуть в связи с маленьким «НО», нашитым у незваного гостя на груди.
На носках ее пуленов поблескивали капельки желтоватой слюны стражника, коленка ломилась от неприятной боли, а по горлу на лапах с выпущенными коготками ездили мерзкие плешивые крысята. Она кряхтела и покашливала, ерзала и шаркала ступнями, но гнев и обида за испачканный пол со свистом выпускного снаряда вздымались все выше, оседая у самого горла, которому только этого для счастья и не хватало! Вася шатнулась – шагом уж это никак назвать нельзя – следом по пятам за надвигающимся на доблестного рыцаря бедствием в лице белогрудого волка с венком из осколков в шерсти макушки.
Раз шажочек, два шажочек,
Остано-вочка.

Тихо напевала Василиса, держа посох наготове.
Раз прыжочек, два прыжочек,
Рокиро-вочка.
Ты пригнись, пригнись малехо,
Челове-чишка!
Как в зубах костяшки хрустнут
Не заметишь ты.

Хьерд остановился. Согнувшись в три погибели, он отвел передние лапы назад к груди – волк готовился к прыжку. По лбу Василисы скользнула крошечная капелька леденящего пота, на этот раз вовсе не от лихорадящего жара. Нужно было срочно что-то предпринять, поскольку стражник, видимо, не понял, к чему колдунья напевала столь нелицеприятную песенку. Путь отступления был всего один – завернуть в новый коридор лавки и как можно скорее устремиться к выходу, но кто бы знал, что нарисуется и второй…
Застыв в позиции «стой, не то пришибу», Васька с выкатившимися на вспотевший лоб глазами издала звук, больше напоминающий глухой визг онемевшей банши или на протяжный скрежет воздуха, всасываемого внутрь чего-то поистине огромного. Перейдя на примитивные способы общения на одноклеточном уровне, которые заключались во многочисленных взмахах рук, ног, посоха и вертящейся подобно волчку голове, Василиса мужественно подступилась к волку, намертво вцепившись в древко посоха.
Волчик, не серчай на дядю! – по-матерински ласково прощебетала она на зверином говоре. – Он же дурак – ему простительно!
Но полутораметровый «волчик» как слуху лишился – сверкающее в его глазах пламя ничуть не поутихло, а лишь ярче хлестнуло тайриата по зеленым щупальцам.
Хьерд, - упрямо вторила Васька, решительно топнув ногой. – Если мы не поторопимся, может пострадать Каэрис, - но, немного поразмыслив, добавила: – Или здание стражи. В любом случае, нужно спешить. А этого, - она сгримасничала стражнику, кивком подсказывая улепетывать, да поскорее. – Оставим на потом, идет?
Хьерд зарычал. Его длинные острые когти оставили несколько длинных глубоких полос в половицах лавки.
ХЬЕРД! – рявкнула ведьма, и вот уже заносит руку в неуклюжем жесте, но…
Ва-а-ась?.. – вопросительно прорычал волк, испуганно оглядывая собственные лапы. Казалось бы, волк как волк – и морда здоровая, и клыки имеются, и лапы… Стоп, а где лапы-то?
Василиса вихрем рванула к остовам склянки, аккуратно вынимая те из белоснежной шерсти волка. Едва не порезавшись об острые края, она внимательно осмотрела колбочку. Другой бы не увидел в ней равным счетом ничего особенного, и только ведьма с глуповатым выражением лица, по причине которого ее смело можно было бы принять за слабоумную, нервно хихикнула. До хруста стремительно развернув голову назад, Василиса в очередной раз убедилась в том, что на Хьерда свалилось зелье невидимости. И теперь он, в панике оглядывающий остатки своего полупрозрачного тела, рычал и чертыхался как сапожник.
КАК ЭТО ОСТАНОВИТЬ?! – взревела махина, заметавшись из стороны в сторону и срываясь на вой.
Никак… - виновато пискнула Василиса, спешно хватая с полок несколько пузырьков «Жизненной энергии». – Да не волнуйся ты так! Через полчаса ты снова станешь видимым!
Но я не хочу через полчаса! Я ХОЧУ СЕЙЧАС!!!
Прекрати ныть! Да что ж ты как самка пронырливая?
КАКОЙ ПРОК ОТ ГЕНИТАЛИЙ, ЕСЛИ ДАЖЕ Я ИХ НЕ ВИЖУ?!
ХЬЕРД!
ЧТО?!
Где мой второй сапог?..
Только сейчас волк соизволил отвлечься от разглядываний своего несчастного – теперь уже полностью исчезнувшего – тела и взглянуть на хозяйку. Пока тот вовсю причитал, она успела собраться и теперь во всеоружии стояла полностью одетая, с кожаной сумкой за поясом и… в одном сапоге.
Эй, милок! – крикнула она дрогнущей меж стеллажей тени. – Я бы, конечно, оставила тебя приглядеть за домиком и полы тобой измазанные вымыть, да только под присмотром Хьерда. Он как раз, плутишка, невидимым удумал сделаться… Не хочешь?
Обнаружив того в ближайшем темном углу, Василиса гнусно улыбнулась.
Я вот тоже подумала, что нет. Поэтому, будь так любезен, выволоки свое зеленое тело долой из моего жилища!
Через несколько минут вход в «Пектораль» был загорожен длинными косами тугих побегов, а Василиса – уже в обоих сапогах – опасливо взбиралась на невидимого Хьерда верхом – уж таким опытом наездника мог мало кто похвастать.
Неестественно зависнув в воздухе, мелькнула рыжая грива вдали от дома, забытым оставив напуганного стражника с пустыми руками.

http://i.imgur.com/WBlD69B.png [ Здание стражи Таллема ]

Отредактировано Василиса (2013-02-25 20:35:04)

+2

18

Одуваш Хаг не был самоубийцей, несмотря на то, что сейчас все его действия говорили об обратном. Стремление тайриата жить было настолько большим, что могло бы раздавить насмерть, как минимум, города три, будь оно хоть немного более материальным, чем являлось на данный момент. А когда что-то большое не находит воплощение в мире реальном, оно начинает воздействовать на более тонкий и хрупкий мир чужих умов. Так, не способный быть замеченным откат, видимо отрекошетил от стального, ощерившегося шипами разума волка и шарахнул по находящейся на некотором отдалении хозяйке магазина, заставив её начать бормотать сомнительного смысла стишок. Однако, это осталось вне зоны внимания тайриата. В данный момент, Одуваш заметил бы скорее единственный черный волосок на шерсти своего предполагаемого убийцы, чем обратил бы внимание на летающую стаю ярко фиолетовых искрящихся тараканов-магов, наряженных в разноцветные мантии и остроконечные шляпы. Возможно, именно поэтому это чрезвычайно редкое явление, с большой долей вероятности все-таки произошедшее за полкой, неподалеку от рядового Хага, так и не было осквернено взглядом смертного, что лишний раз продемонстрировало бы насколько более странен окружающий мир, чем принято считать на первый, невнимательный взгляд.
А вот что случилось с самим Одувашем. Во-первых, благодаря то ли генетической, то ли питейно-таверновой памяти он внезапно вспомнил, что волки совершенно не приспособлены к лазанью по стеллажам. Это открытие закоротило оставшиеся еще незараженными желанием жить участки мозга тайриата и он, распушив щупальца, рванул едва ли не вертикально вверх. Бывают моменты, когда законы вселенной, нерушимые и непробиваемые просто отступают в сторону, так как останься они на прежнем месте, их все равно снесли бы всякие невежды, которые даже не догадываются об их существовании. Щупальца мелькали с огромной скоростью, поддерживаемые руками и ногами, постепенно возносящие рядового к ранее таким далеким и манящим вершинам, полных блестящих склянок... Как не рекомендуется связываться с Роджером Сохой в приступе неконтролируемой ярости, так и следует постараться отойти на максимально далекое расстояние, чтобы желание жить Одуваша Хага не принесло еще больше бед, чем оно и так натворит. Что удивительно, как первое, так и последнее опасно именно тем, что обладает особым, называемым в особых кругах «эффектом колонны». Это когда первый предмет падает на предыдущий, тот валится на стоящий позади него и так до тех пор, пока не закончится то, что может быть повалено. Естественно, все уже поняли, что именно произошло в торговой лавке «Пектораль», но ждут не дождутся, когда все самые их ужасные подозрения подтвердятся. Но живописания произошедшего на самом деле не будет. Представим другое, нечто более яркое и красочное, от чего сердца запоют, а мир станет немного более приятным местом для жилья. Итак...Россыпь самых разных звездочек, наполнивших светлеющий небосвод, вот уже сверкают гораздо более тускло, нежели в разгар безраздельного властвования ночи, ибо марево рассвета оттеняет их свет, служивший едва ли не единственным маяком во тьме небесного мрака. Солнца еще не видно, но оно вот-вот готово появиться из-за тонкой полоски горизонта, словно кролик из шляпы ловкача-затейника и сам воздух, казалось бы, в предвкушении явления светила начинает нагреваться и едва заметно сверкать, искриться. Стройные ряды деревьев уже готовы встретить своего главнокомандующего, и в приветственном жесте наперегонки тянут в его сторону свои ветви...А теперь наложите получившуюся картинку на помещение лавки «Пектораль», замените деревья накренившимися стеллажами, бисер звезд разбитыми и еще целыми колбочками разнообразных зелий, а роль лучей самого солнца отведите белоснежному волку, который наверняка не стал бы ждать, когда на него свалится все то, что поднялось в воздух. Но во всей этой картине, пожалуй, не хватает еще пары элементов, которые имеют все шансы назваться главными действующими лицами: владелицы лавки, а так же доблестного стражника, слишком любившего жизнь. Первую, пожалуй, представьте себе где-нибудь рядом с исчезающим волоком, а второго, наверное будет правильнее всего поместить в верхних ярусах импровизированного «леса». Конечно, желание выжить во всем этом бедламе не просто не покинуло его, но и в данный момент усиленно подгоняло, заставляя с поразительной для нетренированного существа ловкостью покидать очередной, начавший немного крениться стеллаж. Степень разрушений, пожалуй, оставим на совесть самой владетельницы лавки «Пектораль», а сами обратимся застрявшему на одном из стеллажей тайриату. Зрелище то еще. Щупальца, торчащие в разные стороны, частично обмотали опустошенные после погрома полки, конечно же кровоточащие из-за многочисленных осколков, составляющих когда-то склянки, нос был подобен не спелой брюкве, ставшей жертвой кота, по странному стечению обстоятельств ненавидящего этот корнеплод. Кроме того, рядовой приземлился не самым удачным образом, успев, однако погасить инерцию сумасшедших кульбитов, которые адекватнее всего будет назвать прыжками. И теперь он висел вверх ногами, что было несовместимо с наполненностью его карманов, которые в данный момент были пусты, как никогда. И как бы сейчас не выглядело за неимением лучшего слова «лицо» тайриата, он, можно сказать, был относительно доволен, так как его взгляд был твердо зафиксирован на предмете, доставивший ему столь сильный заряд хорошего настроения. Одно из щупалец, обвившись вокруг ближайшей полки, по воле случая все еще держало ту самую нижнюю половинку разломанной статуэтки, в которой с упорностью куска дерева на поверхности моря, держался кусок пергамента. На нем  недвусмысленным крестиком было показано то, что именно в том, изображенном на карте месте, кто-то закопал что-то особенно ценное. Дело было за малым: каким то образом умудриться слезть со стеллажа, не утонуть в беспорядке, а потом и покинуть ставшее удушливо неприятным помещение заведения. Ах да, при этом нужно было умудриться: не разбиться, не превратиться во что-то, не задохнуться, не истечь кровью от порезов и т.д. и т.п. http://s6.uploads.ru/oWjBm.jpg
Хкррррррр!!! - недовольно отозвался стеллаж, когда Одуваш аккуратно попытался переместить свое тело немного в сторону. Чтобы прервать этот предостерегающий и такой же опасный, как шипение гадюки звук, ему пришлось замереть и перестать дышать. Полка оказалась крайне негативно настроена к гораздо более тяжелому новому своему содержимому, так что выражало свое недовольство единственным известным образом, который грозил в конце-концов обернуться падением одного доблестного стража. По крайней мере, самого страшного, что могло случиться в этой ситуации тайриату можно было не беспокоиться - он мог дотянуться щупальцем и с огромным над существами без отростков превосходством, почесать нос.

Отредактировано Одуваш Хаг (2013-03-10 14:52:54)

+2

19

[ Пункт телепортации ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png
    Ещё на улицах он видел пару "знакомых" лиц, благо эти лица не видели его или просто не хотели иметь дело с ним. Это радовало и по крайней мере оставляло надежду на спокойную работу по профилю, а не проявлять свои потуги на каком либо ином поприще. Достаточно быстро он смог таки вспомнить где находится эта чёртова лавка, коя по его разумению оказалась у чёрта на рогах. Уже когда "лавка" была в зоне видимости он окончательно уверился, что был здесь. Но память оказалась объяснить что именно он тут делал.
    - Вот и добрались, - констатировал он очевидный факт, жестом при этом предлагая Амениэль входить первой, хотя дверь открывать не стал. Если бы он знал кто такой Сусанин, то вероятно в глубине души ощущал бы себя именно этим человеком. Где то в недрах его головы время от времени даже шевелилась совесть или то что от неё осталось. Шевеления эти были вызваны некоторой жалостью к его спутнице, ну во первых было как то не слишком тепло, а во вторых... Но и во первых будет достаточно.
    Единственное, что не давало ему некоторого душевного покоя было осознание что всё как то слишком спокойно вокруг, так не бывает, словно бы затишье перед бурей. С одной стороны это и спокойные ни к чему не обязывающие беседы по дороге позволяли практически отдыхать, а с другой внутренний голос протестовал и говорил: "не расслабляйся, вот сейчас, сейчас" Но ничего не происходило и он прогнал внутренний голос прочь.

0

20

[ Пункт телепортации. Таллем. ] http://i.imgur.com/Sahjk3d.png

Как только Амениэль ступила на мостовую нового города, ее глазам предстал совершенно иной мир. В отличие от Ацилотса, места более рабочего, нежели торгового, развлекательного или просто совершенно свободного, Таллем предстал перед глазами девушки центром торговли. Тут и там сновали различные торговцы, которые предлагали множество товаров, иногда сомнительного качества. Почти у каждого дома раскрывалось какое-то место покупок и обмена безделушек на столь прекрасно звенящие монеты. Но главное, что даже несколько удивило рыжеволосую, так это большое количество людей. В Ацилотсе явно сейчас было меньше зевак на улицах этого строгого города, хотя и здесь погода не особо радовала. По коже иштэ пробежала волна мелких мурашек. «Эх… Все же ветерок чувствуется,» - чуть слышно вздохнула девушка, но спустя секунду, в ее глазах играли огоньки веселья. – «Ну и ладно! Не больно неженка. Тем более сама была не прочь охладиться».
Так, девушка и пошла бодрым шагом за своим провожатым, изредка вглядываясь с нескрываемым интересом в какие-то витрины или простые украшения на строениях. Однако в какой-то момент по ее спине пробежала противная дрожь, будто кто-то пытался пробраться к ней ближе или старательно провожал взглядом. Да, возможно все это были лишь игры организма, связанные с прохладой, что царила сейчас вокруг, но все же Аме остановилась, некоторое время, ловя примерное нахождение источника. Несколько секунд, наверное, это даже и не длилось двадцати, как она резко обернулась в предполагаемую сторону, но, увы, там никого не было. «Шутки ветра?.. Или все же кто-то сел на хвост?» - зеленый взгляд пристально ловил каждое движение проходивших мимо, их мимику, лица, силуэты тела… Но нет, знакомых людей или источник найти не удалось. Несколько минут искательница еще стояла неподвижно, а затем развернулась и побежала догонять Януса, благо тот заметил отсутствие своей спутницы раньше, чем вышел за пределы города. В свое оправдание Амениэль ничего не ответила, лишь улыбнулась сдержанно. Ощущение присутствия чужих уже прошло, однако мысли еще продолжали анализировать произошедшее.
В какой-то момент запах леса пробудил задумавшуюся. Как оказалось, они уже вышли из города и теперь шли куда-то в лес. В принципе Амениэль предупреждали о том, что эта странная загадочная лавка находится в чаще и вроде как около реки Таллем. «Да. Еще говорили пойти по ней, и якобы прибуду на место. Там есть большое дерево, обойди, да постучись», - припомнила особа, после чего окинула спину Януса с небольшой толикой сомнения в глазах. Завести ее конечно куда-нибудь не туда могли, а там либо один на один, либо будет и побольше соучастников. Аме даже допустила, что то ощущение в городе было вызвано как раз одним из сообщников ведущего. Но такая возможность событий была отложена на полку «интересное, но черт-с два тебе так несказанно повезет!». Увы, но по настояему интересное с ней случалось довольно-таки редко, хотя дай волю воображению… Бои, погони, убийства, подставы, свержение верхушек знатных домов! Чего только не возникало тогда в голове у огненной бестии. Однако такие мысли были быстро передернуты воспоминаниями о прошлой жизни в подобных лесах. Какая тогда была компания… Девушка в наслаждении от нахлынувшего закатила глаза и прикусила губу. Эх, не жизнь, а сказка. И как отклик прошлого в настоящем, с губ иштэ сорвались строки старой песни, которую она когда-то пела еще своему учителю, а до того, в кругу друзей, сидя у костра и готовя очередную пойманную дичь.
Nu Anar nóressen númenyë
Ortar tuilëo lóti,
Tuimar i aldar,
Ehteli sírar,
Aiwi alassi lírar.
Nai ná úfanyana lómë
Yassen lingala ferni
I Eleni Eldaron
Ve lossi míri
Findessë olwentëon cólar…*

Голос переливался, словно звонкий ручей, настолько он был чист и хорош. Некоторые птицы иногда отвечали своими звуками на слова песни, что являлось прекрасным фоном и сопровождением. Девушка настолько прониклась временем прошлого и  позабытой песней, что совершенно забыла про Януса, идущего рядом, однако продолжала идти за ним на каком-то автомате. Аме не стала допевать до конца вслух, так как песня все же была несколько печально, да и тем более за это время они успели подойти к месту.
Бросив вопросительный взгляд на парня, она поняла, что растущее перед ней дерево и есть та самая лавка «Пектораль». И вновь, не прошло и пары секунд, как зеленый взгляд с интересом осматривал каждую извилину дома внутри растения. «Как такое они сделали интересно? И как долго все тут стоит? В таком-то отдалении от центра города», - вопросы перебивали друг друга, накатываясь мощными волнами, сбивая предыдущие, когда те еще даже не успели прозвучать полностью в голове рыжеволосой. Лишь одна мысль прочно утвердилась: место определенно любопытное и не раз еще стоит здесь появиться. Легкое прикосновение пальцев к стволу дерева и Аме словно отключилась, хотя на самом деле она отдалась полностью ощущениям. «Странно. А звуков там особых и нет. Только разве что какое-то напряженное скрипение, будто что-то непрочно стоит или держится», - искательница еще некоторое время прислушивалась, но вывод остался прежним, что весьма настораживало, ведь в лавке как минимум должна быть возня, ну или рабочая обстановка. А тут тишина со скрипением наперевес… Зеленые глаза открылись, вернув иштэ в холодные объятия реальности, после чего взгляд был направлен на Януса:
- Спасибо, что довел сюда. Сама бы заплутала точно, - на губах появилась легкая улыбка, что была чуть заметна из-за внутреннего напряжения. – Полагаю, стоит напроситься в клиенты?
Обойдя дерево, она все же отыскала столь нужную дверь. Пара легких стуков костяшками руки и взявшись за ручку отворить. Однако на ручке все приветствие и окончилось. «Хм. Это еще что?» - Аме заметно нахмурилась и постучала вновь, на этот раз сильнее, после чего прислушалась, дав знак о молчании Янусу. Но ожидаемых звуков не появилось. Правая рука рыжей рефлекторно легла на рукоять меча. Так происходило лишь в те моменты, когда ей что-то весьма не нравилось или сильно настораживало.
-Дверь заперта и внутри нет каких-либо звуков. Возможно, мы пришли в отсутствие хозяев… - голос инквизиторши стал холодным, без единой нотки радости или подобного, все в нем говорило о настороженности обладательницы. – Однако у меня явное чувство, что там есть живое существо, - интуиция ее мало когда подводила, а потому аккуратные бровки и не расходились в спокойное положение. – Есть предложения, как пробраться? – зеленый взгляд вновь был обращен на парня. Да, она могла все устроить сама. Мощный порыв ветра или иное сотворение атаки, но столь вульгарно поступать в первое посещение не особенно хотелось, поэтому теперь ожидались более гуманные варианты действий, ну или на худой конец принятие хода, подобного ее идее.

*Песня в кривом переводе с эльф.

Под солнцем в западных землях
распускаются весенние цветы,
расцветают деревья,
бегут ручьи,
поют веселые птицы.

А может быть, там безоблачная ночь,
в которой качающиеся буки
эльфийские звезды,
как белые драгоценные камни,
несут в волосах своих ветвей.

Отредактировано Амениэль (2013-04-25 20:51:37)

0


Вы здесь » За гранью реальности » Близлежащие земли Таллема » Торговая лавка «Пектораль»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно